<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

ных смыслов.
В третьем параграфе «Метаязыковые архетипы» добавление
третьего метаязыкового уровня дает следующие две модели:

[1] — метаязык метаязыка

Х3 О3
Х2 О2
О1 Х1

Архетип данной модели можно именовать и характеризовать как фило-
софский «анализ», предметом которого выступают те феномены культу-
ры, которые образуют метаязыковые семиотики (два нижних знаковых
уровня). Достаточно взглянуть на схему [1] чтобы увидеть, что анализ
есть метаязыковой трансцензус метаязыкового описания — описание
описания. Не случайно, что традиционной областью анализа является
философия науки. Анализ доминирует в философии таких мыслителей
как Аристотель, Г. Лейбниц, Б. Рассел и др. Анализ входит и в классиче-
скую феноменологию. Правда, феноменология, в отличие от аналитиче-
ской философии, не ведает синтаксиса (не имеет дела с реальными озна-
чающими), её анализ ограничивается областью семантики.
В противоположность философской критике, чистые аналитики склон-
ны уподоблять философию науке, замечая лишь различие в степени общ-
ности используемых категорий. Философия является для аналитиков зна-
нием, теорией. Аналитики не склонны противопоставлять языковые
уровни рефлексии потому, что справедливо — согласно собственному
архетипу «анализа» — усматривают и в первой, и во второй рефлексии (и
в науке, и в философии) метаязыковые описания, только различного
уровня. Простое различие уровней или «логических типов» используе-
мых в науке и философии метаязыков не считается ими достаточным ос-
нованием для утверждений о принципиальной противоположности науч-
ного и философского дискурса.
Аналитики охотно занимаются проблемами онтологии, однако их под-
ход отличается от подхода метафизиков: онтологические проблемы ре-
шаются в контексте логического или лингвистического анализа, в кон-
тексте философии языка. Когда современные представители анализа ис-
пользует слово «метафизика» в позитивном, а не критическом смысле,
они подразумевают под этим логически обоснованную онтологию. Тогда
фигурируют такие понятия как «логическая онтология» и «дескриптив-


33
ная метафизика». Очевидно, что это нечто иное, чем традиционные, по-
слеаристотелевские формы спекулятивной онтологии и метафизики
(Аристотель исследовал проблемы первой философии, используя «Орга-
нон»).
Самой же вопиющей нелепостью, с точки зрения аналитической онто-
логии, являются категория «Ничто» или «Небытия». В отличие от тради-
ционных форм метафизики, аналитическая онтология всегда исключает
данную категорию, видя в ней лишь полную нелепость. Категория «Не-
бытия» — надёжный негативный критерий, свидетельствующий о неана-
литическом характере рассматриваемой онтологии.
В рамках анализа априорное может мыслиться лишь в качестве бессо-
держательного (иногда даже «бессмысленного»), в качестве того, что то-
ждественно формальным правилам и/или универсалиям метаязыка, ибо
чистый философский анализ — это метаязык метаязыка. Поэтому-то ана-
литики отрицают концепцию синтетического a priori, характеризующую
уже следующий архетип философского дискурса.
Аналитический дискурс характеризуется стремлением к созданию ис-
кусственных языков. Достоинством аналитического дискурса является
стремление к ясности, недостатком же может оказаться бедность содер-
жания («пустыня анализа») и/или излишний формализм. Аналитический
архетип хорошо сочетается со следующим метаязыковым архетипом, к
которому мы и переходим.

[2] — метаязык коннотации

Х3 О3
О2 Х2
О1 Х1

Архетип данной модели можно именовать и характеризовать как фило-
софскую «критику», которая отличается от анализа главным образом
предметной направленностью. Критика работает не столько с формаль-
ными языками, сколько со смыслами. Достаточно посмотреть на схему
[2] чтобы увидеть, что критика — есть метаязыковой трансцензус конно-
тации (второго знакового уровня). Критика работает с коннотациями
культуры, в частности, может распространяться и на коннотативные ар-
хетипы самой философии, превращаясь в критику метафизики.
Логический анализ — это, прежде всего, конструирование искусствен-
ного (мета) языка, лингвистическая же философия — преимущественно
критика языка. Критическая философия стремится не столько к созда-
нию искусственных языков, как то имеет место в чистом анализе


34
(А.Тарский, Р.Карнап), сколько к прояснению смысла языка (поздний
Витгенштейн, Г.Райл и др. представители лингвистического анализа).
Критическая философия опирается на ту или иную форму априоризма.
Без некоторых правил и принципов критики, некоторых «аксиом» пони-
мания ни один уважающий себя критик не может обойтись, под угрозой
трансцендентальной самопротиворечивости (каковая присутствует, на-
пример, в протагоровском скептицизме и релятивизме). Для критиков
аналитического типа допустим лишь формальный априоризм, критика же
с элементами спекуляции необходимо содержит идею синтетического a
priori. Критика опирается на некоторый содержательный априоризм. В то
же время, критический дискурс препятствует онтологизации своего со-
держательного априоризма.
Критическая метаязыковая трансценденция не только не разрушает ис-
ходный коннотативный уровень, но и делает его более устойчивым. На-
личие априорных оснований предохраняет, по-видимому, критическую
философию от трансформации в скептицизм. Скептицизм оказывается
дефектом метаязыка критики, его неполнотой, которая связана с отсутст-
вием необходимых семантических терминов — априорных категорий.
Априорные основания — это отображение в метаязыке подвергаемых
рефлексии коннотаций. Критическая философия удовлетворяет критерию
самонепротиворечивости.
Критическая философия ориентируется не только на исследование
науки, но и на такие явления культуры, как миф, литература, искусство,
идеология, мораль и т.д. Сохраняя, вслед за философским анализом, объ-
ективность и научность метаязыкового описания, критическая филосо-
фия часто переносит его на новые области, далеко выходящие за рамки
философии науки. Характерной особенностью критической философии
является разграничение философии и науки (И.Кант, Л.Витгенштейн, М.
Шлик и др.). Вероятно, это объясняется тем, что критический архетип
включает семиотики различного типа: и метаязык, и коннотацию. Они
хоть и располагаются на различных языковых уровнях, но конфликт, ли-
бо просто разделение между философской рефлексией и научным знани-
ем провоцируют. Критическая философия может отрицать саму возмож-
ность особого философского знания, отводя философии функцию прояс-
нения смысла. Поэтому аналитические усилия «критиков» часто не за-
вершаются какими-либо позитивными философскими заключениями, вы-
водами. Процесс философствования самоценен и самодостаточен, он не
воплощается в какой-либо философской теории, в упорядоченной систе-
ме философских высказываний. Критики противопоставляют порождае-
мое внутренней потребностью человека философствование (И.Кант)
«философии систем». У критиков возможны проблемы с институтом


35
науки, его требованием разграничения между процессом получения ре-
зультатов и самими научными «результатами».
В четвёртом параграфе «Коннотативные архетипы» добавление
третьего коннотативного уровня дает следующие две модели:

[3] — коннотация метаязыка

О3 Х3
Х2 О2
О1 Х1

Архетип данной модели можно именовать и характеризовать как «ме-
тафизику». Метафизика порождает глубинные смыслы за счет коннота-
ции к метаязыку, т.е. за счет гипостазирования абстрактных категорий
метаязыка (науки, теологии и др.). Согласно схеме [3], метафизика есть
форма коннотативного трансцензуса некоторого метаязыка, некоторой
«физики». Метафизика создает из этой «физики» некую глубинную ре-
альность, она наделяет абстрактные сущности существованием, что от-
личает ее от предыдущих архетипов анализа и критики (например, от
чистой феноменологии). Открытие «первооснов» существующего —
«Бытия», «Бессознательного», «Складки» и т.п. — обычное занятие ме-
тафизиков. Возможные миры некоторого теоретического дискурса наде-
ляются бытием.
Спекулятивная метафизика возникает в результате гипостазирования
метаязыка, благодаря которому некоторый метаязыковой дискурс приоб-
ретает фигуративность и идеологизируется, его интенсионалы начинают
пониматься в качестве экстенсионалов, образуя «мир иной», мир «истин-
ный», «объективную реальность» и т.д. В объекты метафизического
«Мира иного» могут превращаться и культурные коннотации. Правда,
для этого необходимо усмотреть в них некоторый метаязык, некоторую
«науку». Обычно же метафизика получается за счёт гипостазирования
абстрактных теоретических понятий некоторой уже имеющейся дисцип-
лины («физики»), за счёт преобразования их в наделённые неким глубин-
ным смыслом философские категории, за счёт мифологизации некоторой
теории.
Метафизическое гипостазирование является семиотическим механиз-
мом образования универсалий, которые создают единство нашего сово-
купного опыта и мировоззрения. «Метафизику» можно рассматривать в
качестве одной из возможностей создания данного единства за счёт ин-
теллектуальной экономии, информации посредством отбора, исключения
и смысловой глобализации. Будучи превращённой формой «физики», ме-


36
тафизика формирует, за счёт гипостазирования универсалий, независи-
мую от вещей область «реальных» сущностей — такие абстрактные объ-
екты как «Я», «Сознание», «Идеальное», «Мир», «Истина» и другие.
«Это мы, только мы выдумали причины, последовательность, взаимную
связь, относительность, принуждение, число, закон, свободу, основание,
цель; и если мы примысливаем, примешиваем к вещам этот мир знаков
как нечто «само по себе», то мы поступаем снова так, как поступали все-
гда, именно мифологически»9. Если философия успешна, то её идеальные
объекты начинают так же сильно влиять на сознание, как сновидения и
грозные природные явления влияли на сознание дикаря. В отличие от
мифа, метафизика оказывает влияние на мировоззрение человека теоре-
тического.
Все три рассмотренных выше архетипа могут не только претендовать
на научность, но и являться самой настоящей наукой, точнее ? содер-
жать в себе таковую. Данная возможность реализуется в том случае, ес-
ли метаязыковая семиотика, входящая в архетип на верхних или на ниж-
них его уровнях, отвечает существующим критериям научной теории.
“Снятие” науки имеет специфический характер, в зависимости от архе-
типа. Например, можно предположить, что метафизика будет претендо-
вать на статус научной теории по своей “форме содержания”, являющей-
ся метаязыковой семиотикой (“физикой”). Аналитический же архетип
может (при указанных двумя предложениями выше условиях) с полным
правом претендовать на статус научной теории и по форме, и по содер-
жанию (наука может реализоваться в каждой спаренной семиотике, вхо-
дящей в структуру данного архетипа).
Метафизический дискурс хорошо согласуется со вторым коннотатив-
ным архетипом философии, к которому мы и переходим.

[4] — коннотация коннотации

О3 Х3
О2 Х2
О1 Х1

Архетип данной модели можно именовать и характеризовать как «ак-
сиологию». Аксиология есть двойная коннотация, т.е. некоторая пере-
оценка ценностей, образующих ее второй знаковый уровень. В более об-
щем случае, аксиология есть трансцензус наличных ценностей. Согласно
схеме [4], метафизика есть форма коннотативного трансцензуса некото-

9
Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Ницше Ф. Соч. в 2 т. Т.2. С.257.

37
рых коннотаций. Можно говорить, что аксиология столь же нуждается в
содержательном a priori, сколь и критика, только трасцендирует их иначе.
Поэтому аксиология может соединяться не только с близкой ей коннота-
тивной моделью метафизики, но и с моделью критики, вступать в симби-
оз с критической философией (некоторые неокантианцы и феноменоло-
ги).
Правомерно поставить общий вопрос о семиотических основаниях ап-
риоризма: как в «критике» — модель [2], так и в «аксиологии» — модель
[4]. Для этого необходимо акцентировать внимание на моменте их общ-
ности, который состоит в том, что нижние ярусы данных систем образует
коннотативная семиотика. Поэтому всякий априоризм может рассмат-
риваться как некоторая (метаязыковая или коннотативная) рефлексия
первичной коннотации, — как рефлексия избыточных означаемых пер-
вичной коннотации. Таково семиотическое определение априоризма. Ес-
ли модели [2] и [4] дают априоризм, то модели [1] и [3] дают, как мы
могли заметить онтологизм, ибо нижние ярусы данных систем образует
метаязыковая семиотика («физика»), над которой философская рефлек-
сия и надстраивается.
Пример аксиологического архетипа можно видеть в иронии. Ирония,
начиная с Сократа, базируется на игре переоценки ценностей, поэтому
она аксиологична, хотя и не сводится к чистой аксиологии (критический
аспект иронии не менее существенен). феномен иронии необходимо
включает и аксиологический аспект, а потому может моделироваться в
качестве гиперконнотации. Ирония предполагает наличие специальных
знаков, запускающих эти механизмы гиперконнотации. Ирония в высшей
степени спекулятивна, ибо действует через коннотацию значения, проти-
воположного прямому смыслу слов, — она утверждает себя как его иное.
Знаки иронии преобразуют «да» в «нет», а «нет» в «да» исходного выска-
зывания, изменяют утверждение на отрицание, а отрицание на утвержде-
ние. Ирония, как педагогический обман, оставляет подвергаемого иронии
субъекта в неведении о подлинном, глубинном смысле слов ироника.
Жертва иронии не видит третьего знакового уровня (коннотации конно-
тации), который отрицает первичную оценку (коннотацию), не видит
произведённое ироником изменение оценки на противоположную. Это
происходит в силу того, что знаки иронии являются метасимволами,
обыденным сознанием, как правило, не замечаемыми. Двойная коннота-
ция иронии действует по схеме «двойного отрицания» гегелевской диа-
лектики, однако, в отличие от монологизма последней, ирония — фено-
мен коммуникации, диалога (самоирония как присвоенный смех другого).
Фигура иронии получается в результате совмещения двух философ-
ских архетипов: аксиологии и критики; помимо игры переоценки (аксио-
логия), ирония включает и серьёзность педагогики (критика). Если смех

38
не опирается на аксиологическую иерархию, не связан со смещением
«верха» и «низа», то данный смех — лишь смех юмористов. Ироник не-
обходимо опирается на аксиологически значимые различия. A priori иро-
ника выполняет сразу две функции: ценностного образца и основания
критики.
Метаязыковые архетипы [1] и [2] воплощают дух научной объективно-
сти и всеобщности. Рефлексия в них имеет теоретический характер. Ме-
таязыковые архетипы стремятся сделать язык философии общезначимым,
точным и определённым. Возникающие на их основе школы и направле-
ния стремятся выработать безличные критерии для оценки тех или иных
философских положений. Классическая концепция истины обычно со-
храняет парадигмальное значение для представителей данных архетипов
философии, даже в случае критического пересмотра или выдвижения
альтернативных (когерентных, прагматических, конвенционалистских)
подходов. Метаязыковые архетипы создают основания для рационально-
го мышления и поведения. Данные архетипы являются доминирующими
в европейской традиции. В отечественной традиции метаязыковые архе-
типы теоретической философии представлены в незначительной степени;
русская философия определяется коннотативными формами и ориенти-
руется преимущественно на таковые в европейской традиции (достаточно
отметить нелюбовь к схоластике, кантианству и позитивизму). Неприятие
общезначимых логических и научных кодов дополнялось склонностью к
поэтической субъективности и литературным формам выражения.
Коннотативные архетипы [3] и [4] воплощают философское стремле-
ние к глубинным смыслам. Осуществляя функцию смыслообразования
(«наделения мира смыслом»), они опираются на рефлексию риторико-
идеологического типа. Данные архетипы порождают философию, кото-
рая может ориентироваться как на практику (политику, этику, религию),
так и на художественное мышление (поэзию, литературу, искусство).
Практически ориентированные формы коннотативной философии созда-
ют школы на основе принципов «партийности», а поэтически ориентиро-
ванные не имеют сколько-нибудь общезначимого коммуникативного ко-
да и не выходят за рамки идиолектов. Создатели коннотативных форм
философии часто говорят на таких «языках», которые даже если и понят-
ны другим, но доступны для использования в качестве живых языков
лишь ими самими.
Не следует отождествлять философскую гиперконнотацию с простой
коннотацией — это сделало бы философию разновидностью литературы
или мифа в буквальном смысле, лишив приведённые схемы [3] и [4] сво-
его нижнего яруса. Философская «идеология» принадлежит иному уров-
ню и имеет свои особенности, формируясь на основе третичных семио-
тик, она создаёт базу для последующей рефлексии с позиций индивиду-

39
ально-всеобщего. Гиперконнотация также отличается от коннотации, как
«понимание понимания» отличается от простого понимания. Отличаясь
от обычных мифов, гиперконнотация создаёт область вторичных, реф-
лективных квазимифов.
Каким образом философская рефлексия осуществляет сжатие инфор-
мации? В случае метаязыка ответ на данный вопрос почти тривиален:
благодаря переходу к семантическим категориям, которые имеют боль-
шую степень общности и более абстрактны, чем категории языка-
объекта. В случае же коннотации мы имеем не абстрактно обобщающее
понятийное мышление, а мышление в категориях конкретно-всеобщих.
Коннотации не обобщают, а ограничивают объём понятий, но в тоже
время она выводят нас за рамки наличного содержания мысли. Коннота-
ция опирается не на абстрактное понятие, а на символическое и образное
мышление. Либо, как в случае гегелевского «отрицания отрицания», раз-
рушает логическую понятийность в пользу риторического движения «от
абстрактного к конкретному».


Основные результаты проведённого исследования, выноси-
мые на защиту:

1. Обоснована идея функциональной связи философствования с феноме-
ном человеческой конечности, о которой философы размышляли с
древности и в исследовании которой видели смысл и задачу собствен-
ной философии. Конечность человеческого разума и понимания опре-
деляет природу философии, проявляющуюся в функции компенсации
данной конечности.
2. Конечность человеческого разума и понимания рассматриваются в ка-
честве основной причины феномена рефлексии, в том числе и фило-
софской рефлексии. Рефлексия может производить «превращённые
формы» культуры и порождать «рационализации». Обе категории ана-
лизируются как с точки зрения своих позитивных функций, так и с
точки зрения возможных симуляций.
3. В работе проведена попытка семиотического моделирования конечно-
сти человеческого разума. Обосновывается идея невозможности пони-
мания превышающего вторую рефлексию. Семиотически вторая реф-
лексия моделируется как предельное для человека сжатие информа-
ции, предельное обобщение наличных знаний. Методологически целе-
сообразно полагать функцию информационного сжатия основной се-
миотической функцией философии, что позволяет объяснить связан-
ные с ней функции упорядочивания, трансляции и трансформации
культурно-значимой информации. А поскольку степень сжатия должна

40
соответствовать возможностям индивидуального интеллекта, постоль-
ку данная степень сжатия достигается на уровне второй рефлексии, т.е.
рефлексии рефлексии.
Специфика философской рефлексии заключается в её предельном ха-
4.
рактере, в том, что она есть рефлексия второго уровня: рефлексия реф-
лексии. Проведена идея корреляции между границами человеческого
понимания и рефлексией второго уровня. Показывается, что рефлексия
третьего уровня находится уже за границами человеческого понима-
ния, за границами осмысленного. Из этого также следует, что метафи-
лософия никогда не сможет претендовать на более глубокий, чем у са-
мой философии уровень рефлексивности.
Показано, что предельный характер философской рефлексии, выход на
5.
наиболее глубокий уровень обоснования дают философии возмож-
ность исследования условий возможности существующего.
На основании разработанных в семиотике культуры знаковых систем
6.
второго уровня («вторичных моделирующих систем») производится
описание синхронического и диахронического аспектов философского
дискурса. Два основных типа данных систем ? метаязык и коннота-
ция ? рассматриваются в области синхронического и диахроническо-
го моделирования философского дискурса.
Показывается, что для достаточно полного семиотического моделиро-
7.
вания философии знаковых систем второго уровня уже недостаточно.
Для моделирования философии как второй рефлексии (рефлексии
рефлексии) необходимо перейти к более сложным семиотикам – се-
миотикам третьего уровня знаковости. Философия оказывается мета-
символической деятельностью и может толковаться как метадискурс.
Разграничение семиотик третьего и семиотик второго уровня даёт воз-
8.
можность прояснить возможные отношения между философским и на-
учным дискурсом. Показывается, что семантика философского дис-
курса может различным образом включать в себя семантику теорети-
ческой науки (а так же существует возможность не содержащего науку
философского дискурса). Показывается также семиотическое отличие
философии от художественного творчества и литературы.
Впервые приводится, описывается и используется исчерпывающий
9.
набор семиотик третьего уровня. Доказана возможность существова-
ния четырёх и только четырёх знаковых моделей третьего уровня.
Полный набор семиотик третьего уровня в семиотических исследова-
ниях ещё не использовался. Они необходимы для моделирования фи-
лософии. Возможны четыре и только четыре семиотики третьего уров-
ня: (1) метаязык метаязыка, (2) метаязык коннотации, (3) коннотация
метаязыка и (4) коннотация коннотации. Схемы данных семиотик по-


41
лучаются путём добавления третьего знакового уровня к известным
схемам метаязыка и коннотации Р.Барта.
10. Разработанная в исследовании концепция трансцендентальной се-
мантики является новой областью исследований. Основанием данной
концепции стала интерпретация знаковых моделей третьего уровня в
качестве архетипов философского дискурса. Концепция трасценден-
тальной семантики включает идентификацию и описание четырёх воз-
можных архетипов философствования в качестве анализа (1), критики
(2), метафизики (3) и аксиологии (4). Схемы семиотик третьего уровня
используются в качестве моделей архетипов философского дискурса
соответственно указанным нами выше цифровым индексам. Архетипы
группируются по двум основным категориям согласно характеру
третьего знакового уровня: метаязыковые архетипы можно отнести к
аналитическим, а коннотативные - к спекулятивным типам философ-
ского дискурса.
11. Описаны основные особенности как этих двух групп, так и входящих в
них следующих четырёх архетипов: 1) «анализ» (метаязык метаязыка)
характеризуется стремлением к формальной семантике, критикой как
идеи синтетического a priori, так и метафизического гипостазирования
общих понятий; основная область интереса для философии данного
типа - философия науки; 2) «критика» (метаязык коннотации) харак-
теризуется наличием содержательного априоризма, критикой онтоло-
гии метафизического типа, наиболее часто сферой интересов данного
типа философии оказывается «философия сознания» и связанные с по-
следней проблемы; 3) «метафизика» (коннотация метаязыка) характе-
ризуется онтологизмом, стремлением преобразовать в онтологию ап-
риорные сущности всякой критической философии (отсюда неизбеж-
ность конфликта между данными типами), стремлением к гипостази-
рованию абстрактных понятий науки; 4) «аксиология» (коннотация
коннотации) отличается от идеологии дополнительным рефлексивным
уровнем (например, трёхуровневая фигура иронии), априоризм стре-
мится преобразовать в теорию ценностей, основная область интересов
- философия культуры.
12. В работе выдвинута, но оставлена для последующих исследований,
идея «воображаемой философии», связанная с возможностью модели-
рования всякого конечного разума, даже на многие порядки превы-
шающего человеческий разум. Подобному воображаемому интеллекту
могут быть доступны третья, четвёртая и т.д. рефлексивные уровни.
Например, если n — число рефлексивных уровней некоторого конеч-
ного разума, превышающего человеческий, то у данного разума долж-
но быть 2? основных форм («архетипов») философии.


42
Основные результаты диссертации отражены в следующих публика-
циях:

1. О семиотике философской мысли // Философия сознания в ХХ веке:
проблемы и решения. Иваново,1994. С. 154-160.
2. С чего может начинаться семиотика философии? // Особенности фило-
софского дискурса. Тезисы межвузовской научной конференции. Мо-
сква, 1998. С. 3-4.
3. К семиотике философии (тезисы и обсуждение доклада) // Особенно-
сти философского дискурса. Материалы межвузовской научной кон-
ференции. Москва, 1998. С. 21-23, 15-16.
4. Знал ли Сократ, что он ничего не знает? // Что значит знать? (в контек-
сте философии и педагогики). Тезисы научного симпозиума. Москва,
1998. С. 3-4.
5. Статьи: «Автор», «Априорное и апостериорное», «Возможные миры»,
«Идеология», «Идея», «Интенсионал и экстенсионал», «Метаязык»,
«Семантика», «Социосемиотика». // Современный философский сло-
варь. Издательство ПАНПРИНТ. Лондон – Франкфурт-на-Майне –
Париж – Люксембург – Москва – Минск. 1998. - 21 стр.
6. Чем философия отличается от литературы и от науки? // XXI век: бу-
дущее России в философском измерении: Материалы Второго Россий-
ского философского конгресса: В 4т. Т.1. Ч.2. Екатеринбург. Изд. Ур-
ГУ, 1999. С. 197-198.
7. Чем философия отличается от литературы и от науки? // Жизненные
миры философии. Екатеринбург, 1999. С. 152-171.
8. Философский дискурс: семантика и типология // Материалы конфе-
ренции «Язык в системе гуманитарного образования». Екатеринбург.
Изд. Гуманитарного института, 2000. С.306-318.
9. Проблема интерсубъективности философии в контексте классического
определения истины // Эпистемы ? 2 (альманах). Екатеринбург, 2001.
С. 39-55.
10. Основания трансцендентальной семантики // Вузовская наука начала
ХХI века: Гуманитарный вектор. Екатеринбург, 2002. С. 6-10.
11. Архетипы философского дискурса // Известия Уральского государст-
венного университета. 2003. №27. Серия “Проблемы образования,
науки и культуры”. Вып.14. С.22-33.
12. К семиотике философии // Москва. Институт философии.
http://www.philosophy.ru /library/misc/diskurs/ankin.html
13. Рациональность и рационализация // Москва. Институт философии.
http://www. philosophy.ru/library/misc/ankin/ankin_ratio.html


43
14. Пролегомены к семиотике философии. Екатеринбург. Изд. УрГУ,
2003. - 294 стр.
15. Метаязыковые и коннотативные формы философии // Фундаменталь-
ные исследования в области гуманитарных наук: Конкурс грантов
2000 года: Сб.реф.избр.работ. ? Екатеринбург: Изд-во Урал. Ун-та,
2003. С.5-8.




Подписано в печать 19.12.03 г. Формат 60х84/16. Бумага офсетная. Объём
2,75 п.л. Тираж 100 экз. Заказ № 399. Отпечатано в ИПЦ «Изд-во УрГУ»,
г. Екатеринбург, ул. Тургенева, 4.




44

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ