СОДЕРЖАНИЕ

На правах рукописи




Епанчинцев Артём Олегович




Социальный капитал
в западных и российских социокультурных системах


Специальность 22.00.06 - Социология культуры, духовной жизни


Автореферат диссертация на соискание учёной степени
кандидата социологических наук











Ростов-на-Дону 2005

Работа выполнена на кафедре социологии и политологии
Ростовского государственного педагогического университета





Научный руководитель:
доктор философских наук профессор Радовель Михаил Рувинович
Официальные оппоненты
доктор философских наук профессор Штомпель Олег Михайлович
доктор социологических наук Ильин Виктор Григорьевич
Ведущая организация:
Новочеркаский государственный технический университет (НПИ)

Защита состоится "24" _мая2005г в 13ч. на заседании диссертационного совета по социологическим наукам в Ростовском государственном педагогическим университете по адресу: 344082 г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 33, ауд. 202.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ростовского государственного
педагогического университета.





Автореферат разослан "22" мая2005 года.



Ученый секретарь
диссертационного совета Хоронько Л.Я.








ОБШАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность темы исследования. Концепция социального капитала получила чрезвычайно широкое распространение в современной западной социологии в последние десятилетия. Такое бурное развитие можно объяснить тем, что ее основоположники весьма четко определяют эффективное функционирование современного общества в таких понятиях, как доверие, культура, социальные сети, добровольческие ассоциации, человеческий капитал и т.д. Сегодня это, как никогда, актуально, поскольку в общественном мнении стала доминировать исключительно высокая оценка социальных отношений, обусловливающих горизонтальную и вертикальную социальную мобильность индивида. Социальные отношения между людьми являются не просто компонентами социальной структуры общества, они имеют свой вес, своё значение и могут рассматриваться в качестве ресурсов как для лиц, участвующих во взаимодействии, так и для общества в целом. Именно для определения и описания этих ресурсов с конца 1970-х г. в зарубежной (англо-американской) социологии начала использоваться метафора "social capital", которая была выдвинута в целях поиска дополнения, необходимого для оптимального функционирования "физического" и "человеческого" капиталов.
Данная концепция является наиболее естественной для описания и построения социальной структуры, а также позволяет рассмотреть исследуемый объект (например, домохозяйство или социальный институт) с междисциплинарной точки зрения. Дискурс относительно категории социального капитала демонстрирует его использование, прежде всего, в области экономики, социальной теории, изучения становления институтов гражданского общества.
В настоящее время существует множество дефиниций социального капитала при отсутствии единого конвенционального определения. Это объективно затрудняет количественную и качественную оценку влияния социального капитала на жизнедеятельность общества. Социальные категории, однозначно относимые к социальному капиталу, немногочисленны (социальные сети, доверие, добровольческие ассоциации). К тому же они существуют в столь различных экономических, политических и культурологических условиях, что их сопоставимость скорее удивительна, чем закономерна. И первое, с чем сталкивается исследователь, занявшийся проблемой социального капитала, - неопределенность предмета. На пути к пониманию роли, места, влияния социального капитала было разработано очень мало долговременных опросов для его измерения . Современным исследователям в результате чего остаётся только составлять индексы на основании ряда таких приблизительных показателей, как измерение доверия к правительству, тенденции голосования, членство в гражданских организациях, часы, отданные волонтерской работе. Однако представляется, что это упущение пока ещё слабо разработанного понятийно-терминологического аппарата в очевидных материальных формах.
Изучение понятия " социальный капитал" является важным для осмысления тех процессов, которые происходят в нашей стране в последнее время. В обществе переходного периода, где институциональные формы обмена и доверия нарушены либо не сформировались, обращение социального капитала осуществляется в обход нормативных систем и перетекает в неформальную сферу. Таким образом, социальный капитал компенсирует нормативный вакуум, а также способствует формированию новой институциональной среды в России.
Степень разработанности проблемы.
Первые теоретические представления, предвосхищающие концепцию социального капитала, сложились в трудах Э. Дюркгейма и М. Вебера. Классики социологической науки полагали, что при определенных условиях доверие может перестать быть индивидуальным качеством, характеризующим личность, и распространиться в целом на социальную группу или общество. Анализ социального капитала как независимого социального феномена стал возможным с появлением таких концепций, как теория социального обмена (М. Мосс, Д. Хоманс, Р. Эмерсон), экономическая теория капитала (К. Маркс), анализ социальных сетей (А.Р. Радклиф-Браун, Б. Уллман).
Широкое использование категории "капитал" в социологии стало возможным после выхода в 1964 г. книги Г. Беккера "Человеческий капитал . В этой работе он осуществил расчет экономической эффективности образования, а также трактовал разнообразные социальные проблемы, с позиций экономического образа мышления. Важный вклад в развитие понятия социального капитала внесла теория П. Бурдье, которая определила классовое разделение не через экономические отношения, а через различие условий существования, вклады "капиталов", а также диспозиций, произведенных этими условиями. Таким образом, социальный капитал был детерминирован как дифференцирующий и конструирующий фактор социального поведения. Понятие социального капитала получило целостное рассмотрение в работах Д. Коулмана, Р. Патнема, Ф. Фукуямы. Среди работ американских учёных необходимо также отметить исследования А. Портеса, в ходе которых были выявлены множественные источники формирования социального капитала.
В настоящее время в отечественной социологии ведётся активная работа по систематизации и теоретическому обобщению данной категории. Описание концепции социального капитала, а также применимость измеряющего его инструментария применимость в связи с трансформационными процессами содержат научные труды Е.М. Аврамовой, Т.Е. Ворожейкиной, Г.В. Градосельской, С.И. Долуцкой, Л.А. Колесниковой, В.В. Радаева, В.Л. Римского, Л.В. Стрельниковой, П.Н. Шихирева. Функционирование отдельных аспектов социального капитала в исследованиях неформальных экономик и явлении блата, а также наличие данного феномена в историко-социальном пространстве советского и постсоветского общества затрагиваются в работах А. Леденевой, Д. Старка, Л. Тимофеева, О. Фадеевой, Т. Шанина, и др. Ряд исследований, изучающих влияние социального капитала на различные аспекты жизнедеятельности , провели Р. Роуз (выявление социальных сетей, используемых россиянами в повседневной жизни), В.В. Пациорковский (социальные связи и социальный капитал в сельской местности), Н.Е. Тихонова (неравномерность распределения социального капитала), А.Ю. Чепуренко (взаимная конвертация экономического и социального капитала).
Процессы накопления и функционирования социального капитала рассматривались через изучение феномена доверия. Анализ данной категории ведётся в рамках различных дисциплин. Специальному рассмотрению доверия как целостного социально-психологического феномена посвящены работы Т.П. Скрипкиной. Изучением доверия в отечественной философской этике занимался Б.А. Рутковский. Следует также отметить многоаспектные исследования доверия в социологии (см. работы И.М. Клямкина, Т. Кутковца, Ю.А. Левады, . А.В. Трапковой, И. Яковенко, и др.) Несмотря на достаточно обширную библиографию которая свидетельствует о всё более широком применения концепции социального капитала для описания происходящих изменений в российском обществе, вне поля зрения остаётся социологическое сравнение этого явления в западных и российских социокультурных системах, к тому же детальное изучение понятия "социальный капитал" пока не являлось самостоятельным объектом анализа. На восполнение этого пробела и направлено настоящее исследование.
Цель диссертационной работы заключается в изучении проявления данного феномена в российском социокультурном контексте и анализе применения теории и методологии социального капитала. Данная цель определила постановку следующих задач.
Задачи диссертационного исследования
1) проанализировать существующие зарубежные концепции и отечественные представления о социальном капитале;
2) обобщить и систематизировать основные теоретические подходы для концептуализации социального капитала как социологической категории;
3) выявить отличия социального капитала от других нематериальных форм капитала;
4) рассмотреть понятия "доверие" и "социальные сети" как основные показатели, используемые при операционализаци социального капитала;
5) показать применение социального капитала, его операциональных возможностей для анализа российского общества;
6) определить специфику функционирования и проявления социального капитала в российском обществе;



Объектом исследования выступает теория социального капитала в западных и российских социокультурных системах
Предметом исследования является применение теории социального капитала в условиях российского общества
Теоретико-методологическую основой исследования составили основные постулаты теории социального капитала, наибольший вклад в разработку которой был внесён рядом американских учёных (Г. Лоури, Д. Коулманом, Р. Патнэмом и др.), а также концепции доверия Ф. Фукуямы и культурного капитала П. Бурдье. Кроме того, при работе над данной темой были использованы труды зарубежных социологов Э. Гидденса, Р. Роуз, М. Грановеттера, П. Штомпки, Н. Лумана и отечественных ученых А.Леденевой, В. Пацироковского, В. Радаева, Н. Тихоновой, А. Трапковой . О.Фадеевой Т. Шанина, О. Шкаратана. Работа опирается на общенаучные принципы познания общественных явлений: конкретно-исторический, структурно-функциональный. Были использованы системный, междисциплинарный и компаративистский подходы. Положения диссертации подкреплены эмпирическими данными, подвергнутыми вторичной интерпретации.

Эмпирическая база диссертации представлена теоретико-прикладными работами, проводившимися в 1991-2001 г. Институтом социально-экономических проблем народонаселения РАН, данными исследования "Богатые и бедные в современной России", проведённого Институтом комплексных социальных исследований РАН В марте 2003 г., Российским независимым институтом социальных и национальных проблем. В качестве эмпирического материала выступают результаты исследования фонда "Либеральная миссия" "Власть, бизнес и гражданское общество" (2001-2002 г.) и исследовательского проекта "Новый Российский Барометр", осуществлённого на базе ВЦИОМ в 1998 г. под руководством Р. Роуз. В диссертации широко используются также данные Мирового опроса ценностей (the World Values Survey) для сорока стран, который включает ряд вопросов, касающихся ценностей и поведения, а также данные Общего социального опроса , (General Social Survey)
Научная новизна. К элементам научной новизны диссертации можно отнести постановку и решение задач социологического исследования социального капитала в западных и российских социокультурных системах.
В содержательном плане научная новизна заключается в следующем:
* по-новому проанализированы и обобщены социологические подходы к исследованию социального капитала как самостоятельного социокультурного феномена применительно к российской действительности;
* системно показаны основные свойства и специфика категории "социальный капитал", его отличие от других нематериальных форм капитала (человеческого, культурного, символического и др.);
* рассмотрены с позиции междисциплинарного подхода понятия "доверие" и "социальные сети", показано их место в системе понятийно-терминологического арсенала концепции социального капитала;
* в результате собственного анализа исследований выявлена применимость традиционного инструментария измерения социального капитала для российского общества переходного периода;
* проведён ретроспективный анализ социального капитала России в советский и постсоветский периоды;
* определены основные направления исследования социального капитала, актуальные для отечественной социологической науки.

Положения, выносимые на защиту:
1. Теория социального капитала имеет две составляющие: структурную и институциональную. Со структурной стороны социальный капитал раскрывается в понятии социальных сетей и выступает как совокупность сетевых контактов. С институциональной стороны он воплощает в себе накопленное доверие, являющееся продуктом тех моральных норм и ценностей, которые сложились и функционируют в культуре данного общества.
2. Социальный капитал является производным от качества и количества социальных отношений в обществе, передаётся и воспроизводится через такие исторические и культурные механизмы, как традиции, общепринятые нормы и ценности. Его величина зависит от интенсивности взаимосвязей между людьми. Социальный капитал имеет общественную, а не индивидуальную природу.
3. Социальный капитал определяется такими свойствами, как способность к обмену данного ресурса на различные блага (ликвидность) и конвертация. Его отличие от других нематериальных форм состоит в том, что он "располагается" в структуре связей между акторами и представляет собой характеристику взаимоотношений. Социальный капитал непосредственно влияет на функционирование демократических институтов и является одним из основных показателей развития гражданского общества.
4. Использовать показатели, отражающие категорию социального капитала, необходимо с учётом социокультурных особенностей и исторических традиций общества. Соответственно такие показатели, как количество добровольческих ассоциаций и уровень доверия, недостаточны для достоверного измерения социального капитала в условиях российского социума. Ситуация усложняется условиями переходного общества, при котором ещё не до конца сформировались институциональная среда и характеризующие ее структуры.
5. Наиболее адекватной для измерения социального капитала в России представляется категория "социальная сеть", использование которой позволяет не просто оперировать общим понятием социального капитала, но производить разного рода измерения: степень включённости индивида в те или иные сети взаимоотношений, характеристики этих сетей: их размер и плотность, сила и интенсивность сетевых связей. Именно социальные сети представляют собой способ преодоления неэффективности государственных организаций в нынешних российских условиях и являются важным механизмом адаптации к социально-экономическим реформам.
6. Высокий уровень неформальных отношений в советском и, как следствие, постсоветском российском социуме во многом определил современное состояние экономических процессов, поскольку сети неформальных связей их основание, а это значит что социальный капитал служит мощным ресурсом развития неформальной экономики, которая имеет перспективы развития не только на ближайшее время, но и на среднесрочный и даже долгосрочный период.

Теоретическая и практическая значимость исследования определяется потребностью в разработке теории социального капитала применительно к условиям России. Результаты данной работы позволяют восполнить пробелы в исследовании неформальных отношений. Положения и выводы диссертации могут быть использованы в преподавании курсов экономической социологии, общей социологии, социальной философии, психологии доверия.
Апробация работы. Основные положения и выводы диссертационного исследования обсуждались на заседаниях кафедры социологии и политологии РГПУ. Основное содержание диссертационного исследовании нашло отражение в пяти научных работах автора
Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, состоящих из пяти параграфов, заключения и списка использованной литературы

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновываются выбор и актуальность темы исследования, анализируется степень её разработанности, определяются цели и задачи исследования, формулируется его методологическая основа, показаны научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации.
Первая глава "Концепция социального капитала: основные понятия и инструментальные возможности" рассматривает развитие теоретико-методологической основы социального капитала, показатели, через которые происходит операционализация данной категории, а также возможности её измерения.
В первом параграфе "Происхождение и развитие концепции социального капитала" раскрываются предпосылки и истоки социального капитала. Осуществляются его специфика и воспроизводство. систематизация и обобщение этого понятия, а также анализируются нематериальные формы капитала и их конвертация. На основе сопоставления имеющихся работ по теории и методологии социального капитала показано, что он является устоявшейся научной категорией, которая широко используется в современной социологической теории.
Так, Пьер Бурдье определял концепт социального капитала как "агрегацию действительных или потенциальных ресурсов, которые связаны с включением в прочные сетевые или более-менее институциализированные отношения взаимных обязательств или признаний"1. Специфика социального капитала, по его мнению, определяется отношениями взаимного обмена, ожиданиями, которые поддерживаются существующими в конкретном обществе рынками и культурами. Одно из достоинств концепции П. Бурдье состоит в том, что он свел воедино экономические, властные, социальные и культурные измерения, отказавшись от односторонней экономической объяснительной модели социальных процессов. В трактовке Д. Коулмана "социальный капитал - это потенциал взаимного доверия и взаимопомощи, целенаправленно формируемый в межличностном пространстве. Как и другие формы капитала, социальный капитал продуктивен, но, в отличие от них, он имеет место в структуре отношений между людьми и среди людей2". Коулман продуцирует новые термины, которые помогли бы описать механизм производства социального капитала (таких как взаимное ожидание и групповое усиление норм), виды владения социальным капиталом (такие, как привилегированный доступ к информации) и социальные организации, обеспечивающие эффект материализации социального капитала. Таким образом, он расширил эту категорию и использовал её в качестве инструмента, объясняющего теорию обмена и рационального поведения.
Наконец, такие учёные, как Р. Патнэм и Ф. Фукуяма, объясняли категорией социального капитала уровень благосостояния, а также устойчивость социально-экономического развития страны. Р. Патнэм тесно связывал наличие капитала и существование гражданского общества. Исследуя взаимозависимости культуры и экономического благосостояния различных сообществ, он приходит к выводу, что материальное благополучие не является причиной развития социального капитала, а наоборот, экономический рост отмечается в тех странах, где имеется развитая гражданственность. По Р. Патнэму, социальный капитал содержится в таких элементах общественной организации, как социальные сети (social networks), нормы взаимности (norms) и доверие (trust), которые создают необходимые условия для координации и сотрудничества в целях получения взаимной выгоды.
По мнению Ф.Фукуямы в обществах с широким распространением недоверия имеет место введение более высоких налогов, так называемых трансакционных издержек (transaction costs) на все виды экономической деятельности, что не наблюдается в обществах с высоким уровнем доверия либо выражено в гораздо более мягкой степени. Политическая же функция социального капитала, по его мнению, состоит в создании и успешном функционировании институтов гражданского общества, что является непременным условием существования либеральной демократии и тем самым механизмом балансирования и ограничения власти государства.
В параграфе не только отражены происхождение и развитие теоретико-методологического конструкта категории "социальный капитал", но также проанализированы другие нематериальные формы капитала и их конвертации.
Во втором параграфе "Доверие как базовое понятие концепции социального капитала" анализируются социологический, философский, психологический аспекты доверия. При этом обосновывается целесообразность его изучения в терминологическом арсенале категории "социальный капитал". Автор показывает традиционность понятия "доверия" для социологического знания. Ещё в ХIХ в. Ф. Тённис указывал на то, что доверие между людьми имеет самостоятельное значение для общества. При преобладании в обществе доверительных отношений доверие "отделяется" от конкретного человека, переносясь и на всех остальных. Он указывал на наличие в обществе социальных систем, которые объективно способствуют поддержанию и увеличению в нём уровня "овеществленного доверия". Это системы, связанные с моральным регулированием: "системы социального воления, ... порядок, право и мораль".3 То, что Ф. Теннис называет "овеществленным доверием", Э. Дюркгеймом обозначается как "сила морального образца", "нравственный авторитет".4
Классик социологии М. Вебер не использовал термин "доверие", однако заслуживает внимания та роль, которую он отводил религиозным, протестантским (прежде всего пуританским) ценностям в развитии экономики5, становлении "духа капитализма" (calculating spirit) в странах Западной Европы и США в XVII-XIX вв. Итак, деловые качества, предприимчивость, честность и добропорядочность в делах (т.е. доверие), по Веберу, способствовали развитию капиталистической этики, "духа капитализма", внутренней свободы человека, что нашло своё проявление в таких выражениях, как "Время - деньги", "Главный грех - бесполезная трата времени".
Проблема доверия достаточно долго изучалась в социологической теории. Широко известны в этом направлении работы Г. Зиммеля, Э. Гидденса, Н. Лумана, П. Штомпки. В этом параграфе отмечается, что феномен доверия требует для своего анализа применения междисциплинарного подхода, другими словами, целостное изучение феномена доверия необходимо вести с учётом специфики его рассмотрения с позиций различных наук. Проанализировав философский аспект доверия автор выделяет четыре наиболее существенных стороны данного феномена.
1) доверие рассматривается как нравственные отношения между людьми;
2) в доверии выделяется и рассматривается момент знания друг друга;
3) акт доверия -это добровольное, ненасильственное проявление;
4) доверие реализуется как передача интимных мыслей и чувств.
Здесь также раскрыты психологические характеристики доверия. В этой связи следует особо отметить книгу Т. Скрипкиной "Психология доверия" как одну из первых попыток рассмотрения доверия как самостоятельного социально-психологического феномена.
В последней части этого параграфа доверие описывается как конституирующая основа социального капитала. Теория доверия как важнейшего компонента "социального капитала" находит своё отражение в работах Д. Коулмана, Р. Патнэма, Ф. Фукуямы. Анализируя экономические отношения в обществе, Коулман в своём фундаментальном труде "Основания социальной теории" пишет, что в отношениях доверия, по крайней мере, участвуют два лица: доверенный (trustor) и trustee доверяющий (trustee ). Существуют три вида комплексных систем доверия:
1) два взаимодействующих лица могут быть в двух отношениях: первый доверяет второму, а второй первому и является при этом его доверенным. Этот тип доверия, п Коулман назвал обоюдным, или взаимным (mutual trust);
2) одно и то же лицо может быть доверителем для одного и доверенным для другого. Такой тип называется "посредник в доверии" (intermediary in trust);
3) существуют ситуации, в которых участник будет принимать обязательства не второго, а третьего лица. Такая система доверия является третьесторонней (third-party trust) 6, или замещённой.
По Р. Патнэму, доверие - это составляющая социального капитала, который способствует успешному развитию экономики и демократических институтов 7. В частности, анализируя опыт становления в Италии гражданских институтов, Патнэм объясняет некоторые этапы её экономической истории. Так, если в XII-XIV вв. богатство Сицилийского королевства (Юг Италии) держалось на жёсткой вертикали власти и обладании землёй, то благополучие городов-государств Северной Италии было заложено в развитии институтов республиканской гражданственности в лице коммун и распространении солидарности за рамки семейного родства. Доверие в коммерческой деятельности стало основой распространения таких понятий, как "кредит", "денежная доверенность", "банковский депозит".
О проблеме доверия немало размышлял и Ф. Фукуяма. Различные формы проявления социального капитала рассматриваются им через концепцию "радиуса доверия": "Все группы, воплощающие социальный капитал, обладают некоторым радиусом доверия, то есть кругом людей, среди которых действуют совместные (кооперативные) нормы" 8. Если социальный капитал оказывает положительное влияние на окружающую среду, то радиус доверия может быть больше, чем сама группа. С другой стороны в больших организациях радиус доверия может оказаться меньше, чем членство в группе. В целом же на основе теоретических и эмпирических исследований упомянутых авторов о природе доверия, касающихся, главным образом, области экономических и правовых отношений, можно сделать вывод, что экономическая отсталость - это, наряду с другими факторами, результат недостатка взаимного доверия в обществе, что проявляется в высоких налогах на любые виды экономической деятельности, неразвитости кредитно-финансовой сферы и пр. В условиях роста преступности и снижения уровня доверия в обществе проблема его восстановления является весьма актуальной для экономики России.
Содержание третьего параграфа "Социальные сети и возможности измерения социального капитала" определяется его названием. В нём описываются возникновение, развитие и использование сетевого подхода, изучаются совокупность сетевых контактов как структурная основа социального капитала и их характеристики, а также анализируются уровни и возможности его измерения
Далее на примерах из работ М. Грановеттера рассматриваются такие характеристики структуры социальных сетей, как слабые и сильные связи (weak and strong ties), связи-мосты (Bridges), густые и разреженные сети (dens and less dens net works). Также отмечается, что социальные сети являются не только источником информации и доверия, но и каналом реализации экономического, культурного, социального и символического капиталов и их конвертация
Отмечается, что понятие "социальный капитал" включает в себя не только на первый взгляд не сопоставимые компоненты, но и разные уровни измерения.
Далее, привлекая данные крупномасштабных теоретико-прикладных исследований, автор проводит сравнительный анализ результатов работ по доверию и гражданскому обществу в США, и развитых странах Запада. Категории "доверие" и "гражданские ассоциации" традиционно используются в качестве индексов при расчёте социального капитала. Изучая данный феномен, чрезвычайно важно сравнивать данные по различным странам. Только сравнивая опыт одной страны с другими, подобными ей, можно надеяться найти объяснения сложных феноменов и избегнуть односторонней трактовки.
На основе конкретно-социологического материала, подвергнутого вторичной интерпретации, показано, что доверие к общественным институтам всех видов, начиная с правительства, в США неуклонно падает, и в 90-е г. достигло беспрецедентно низкого уровня. В 1958 г. 73 % опрошенных американцев заявляли, что они доверяют федеральному правительству и характеризовали его действия как правильные либо "в большинстве случаев", либо "почти всегда". К 1994 г. это количество упало до 15 %. Соответственно количество тех, кто не доверял правительству либо "вообще никогда", либо "только иногда", возросло с 23 % в 1958 г. до 71-85 % в 1995 г. Также были выявлены и описаны те социальные явления, которые оказывают существенное влияние на уменьшение уровня доверия в обществе, и его зависимость от этнической принадлежности, возраста, образования и благосостояния индивида.
Данные Мирового опроса ценностей для четырнадцати развитых западных стран, помимо США проведённого под руководством Рональда Инглхарта из Мичиганского университета, включающие вопросы о доверии к главным социальным институтам, показывают, что между 1981 и 1990 г. доверие к большинству общественных институтов во многих странах снизилось. Проект, реалезованный исследовательским центром Пью, косвенно подтверждает данную тенденцию, сопоставляя уровни доверия к правительству в Европе и Америке, и показывает, что американцы выражают более глубокий уровень недоверия к правительству, чем европейцы. Так, например, в 1997 г. 56 % американцев заявили, что они не доверяют правительству, по сравнению с 45 % (в среднем) европейцев в пяти странах, где проводился опрос. Больше американцев, чем европейцев: 64 % против 54 %, согласились также с тем, что правительство неэффективно или бесполезно.
Далее на обширном конкретном материале обосновывается, что, несмотря на уменьшение доверия к главным общественным институтам, уровень участия в различных группах гражданского общества растет.
Так изучение гражданской активности, проведенное в 1998 г. Американской телерадиовещательной корпорацией и газетой "Вашингтон пост", показывает, что доля респондентов, сообщавших, что они в истекшем году выполняли добровольную работу, выросла с 44 до 55 % в период 1984-1997 г. Данные другого опроса, в котором содержался вопрос, участвовали ли респонденты в какой-нибудь благотворительной или общественно полезной деятельности, показывают увеличение доли участников с 26 % в 1977 г. до 54 % в 1995 г.9.
Эти данные аналогичны результатам другого крупномасштабного сравнительного исследования некоммерческого сектора (Comparative Nonprofit Sector Project), проведённого Лестером Саламоном. Он приводит обширный перечень эмпирических данных, свидетельствующих о росте числа неправительственных организаций (НПО) в США, и утверждает, что то же самое происходит и в Европе: "Подобным же образом во Франции число частных ассоциаций ракетой устремилось ввысь. Только в 1987 году возникло более 54 000 таких ассоциаций, тогда как в 60-х годах ежегодно возникало всего 10 000-12 000. По последним данным, в Великобритании насчитывается около 275 000 благотворительных организаций, при приросте валового национального продукта более чем на 4 процента"10. Число НПО стремительно растет не только в Европе; по некоторым свидетельствам, оно бурно растет по всему третьему миру..11 В обоих отношениях США остаются лидером: они отличаются наиболее высоким уровнем недоверия к официальным инстанциям и высочайшим уровнем участия в группах добровольной общественной деятельности.
Вторая глава диссертации "Концепция социального капитала в приложении к российскому социуму" посвящена анализу исследований социального капитала в России. В ней рассматривается применение этой теории к реалиям российского общества. Для выявления наличия и устойчивости социального капитала изучается его содержание в ретроспективе, контексте историко-культурных изменений. Отмечается, что исторический аспект формирования социального капитала имеет особую значимость для России. Показано, что в российском обществе советского периода произошло "перетекание" социального капитала в сферу неформальных отношений, которые начинают доминировать в формальной и неформальной экономике. Фактически блат в советской системе сглаживал углы командной экономики.
После выявления наличия и устойчивости феномена социального капитала как компонента социокультурной среды российского общества проводится его эмпирическое обоснование на основе имеющегося обширного социологического материала, подвергнутого вторичной обработке и интерпретации. Путём сопоставления приведенных исследований, можно выявить наиболее подходящий для измерения инструментарий, а также, использования возможности данной концепции для описания обстановки в нашей стране
В первом параграфе "Оценка адаптационных возможностей социального капитала посредством изучения сетевых характеристик" приводятся выборочные данные двух исследований измерявших, социальный капитал по таким традиционным показателям, как включённость индивида в социальные сети и интенсивность их использования. Здесь рассматриваются формы включенности в социальную сеть, используемые россиянами в повседневной жизни, а также значение родственных, соседских связей, запас социального капитала на селе и его влияние на адаптацию в нынешних условиях. В качестве конкретно-социологической базы использованы данные одного из первых исследований12 по этой теме, проведённого в марте-апреле 1998 г. под руководством Р. Роуз - профессора университета Глазго. Подвергнув их вторичной интерпретации и собственному осмыслению, диссертант показывает, что социальные сети активно используются жителями России для решения повседневных проблем, являясь одним из механизмов адаптации в нынешних условиях. В данном проекте изучалась степень уверенности россиян в поддержке государственных учреждений, а также использование неформальные связей при взаимодействии с ними.
В каждом разделе вопросника респондентам задавалась серия вопросов о том, что они делали и будут делать для достижения желаемого результата, рассчитывая в том числе и на государственные организации. Ответы распределились следующим образом и показывают, на что полагаются люди в зависимости от ситуации. Например значительная часть россиян, опрошенных в ходе исследования, обычно обращается за финансовой поддержкой к неформальным сетям, 66% респондентов рассчитывают взять в долг сумму, равную недельной заработной плате или пенсии, у родственников и друзей. Косвенным подтверждением высокого уровня неформальных отношений и зависимости от него экономического развития страны могут служить высказывания граждан о функционировании российской налоговой системы, ибо сбор налогов - основная характеристика современного общества. 56% россиян говорят, что при желании можно не платить налоги, ибо это никогда не будет обнаружено, 27% уверены, что наличные платежи чиновнику дадут возможность избежать официальных налогов, и лишь 17% платят налоги по законному принуждению.
Следующим примером использования сети индивидом для решения повседневных проблем в этом проекте является поиск работы. Более трех пятых занятых беспокоятся о возможности потери работы. И все же эти опасения компенсируются верой в способность найти другую работу. Почти две трети думают, что они смогли бы это сделать, многообразие сетей способствует такой уверенности, а большинство может задействовать, по крайней мере, две различные сети в поиске работы. Также в этом проекте социальный капитал измерялся по такому традиционному индексу, как членство в добровольческих ассоциациях. Обзор социального капитала выявил, что 80-90% опрошенных россиян не входят ни в какую добровольную ассоциацию13. В ответ на прямые вопросы менее чем 5% россиян заявили, что они - члены политических партий, 91% не входят ни в какие организации, часто описываемые как основа гражданской демократии. Итак, по результатам данного исследования, где социальный капитал изучался как доступ к различным ресурсам, видно, что неформальные сети в российском контексте представляют собой способ преодоления последствий неэффективности деятельности государственных организаций.
Привлекая данные второго крупномасштабного теоретико-прикладного исследования14 "Социальные преобразования в сельской местности России", автор рассматривает социальные связи сельских домохозяйств и осуществление взаимопомощи. по этим каналам осуществление взаимопомощи. в этом случае измерялся не только социальный капитал как доступ к ресурсам с использованием социальной сети, а производилась классификация используемых сетей через включённость домохозяйства в семейные, соседские и дружеские связи, а также участие их в семейных и общесельских мероприятиях. Согласно полученным данным, было выявлено, что соседские связи составляют самые обширные сети социальных отношений сельского домохозяйства. В них вовлечены 96,4% сельских домохозяйств. Далее следуют дружеские связи (85,5%) и только потом родственные (64,1%). Используют поддержку коллективных хозяйств 48,2% домохозяйств, а сельской администрации - 44%. Из приведённых данных также видно, что основной объем повседневной поддержки домохозяйств извне реализуется по линии родственных и соседских связей, а в той части, где родственная и соседская поддержка имеет в своей основе взаимные и эквивалентные обмены, она фактически тяготеет к формированию кооперации и кооперативных отношений. Так постепенно возникают устойчивые хозяйственные структуры неформальной экономики, которая имеет перспективы развития не только на ближайшее время, но и на среднесрочный и даже долгосрочный период. При этом социальный капитал и социальные связи служат мощным ресурсом ее развития.
Следующий показатель социального капитала который использовался в данной работе, измерял вовлеченность в жизнь сельского сообщества. Участие в семейных, соседских и общесельских мероприятиях в рамках данного исследования выглядело следующим образом: поддерживают контакты с родственниками и близкими посредством посещения их домов в связи с различными событиями в их жизни 87,3% опрошенных, такого рода контакты с друзьями и соседями отметили 85,9%, а общесельские мероприятия посещают 63,7% опрошенных. Часто участвуют в торжествах, проводимых в домах родных и близких, 27,3%, в домах соседей и друзей -13,4%, а в общесельских мероприятиях - 5,8% опрошенных. Обращают на себя внимание и следующие данные. Основная часть тех респондентов, кто считает, что они полностью выиграли в ходе перемен, широко использует семейную поддержку (68,2%). Довольно значительная часть тех, кто полностью проиграл в ходе перемен, тоже использует семейную поддержку (35%). Приведенное соотношение отличается в пользу выигравших почти в два раза15. Как полностью выигравшие, так и полностью проигравшие довольно ограниченно и практически одинаково используют соседскую (22,7%) и дружескую (19,2% )поддержку. Но, что еще более интересно, обе эти категории фактически полностью не используют поддержку коллективного хозяйства и местной власти. Практически вся она приходится на долю тех, кто как бы сохранил свои позиции.
Таким образом, на основе проведённого вторичного анализа автор делает следующий вывод, что социальные сети в виде родственных и соседских связей продолжают выполнять очень важную роль на селе. От их количества и интенсивности и интенсивности использования зависит развитие домохозяйства и его адаптация к социально-экономическим реформам.
Второй параграф "Конвертация социального капитала и его влияние на социально-экономическую деятельность" посвящён анализу исследований, где социальный капитал также измерялся в основном по такому традиционному показателю, как наличие и использование индивидом социальных сетей и их институционализированной формы (членство в добровольческих ассоциациях). Изучалось его влияние на такие аспекты жизнедеятельности человека, как экономическое благополучие индивида, успешное занятие предпринимательской деятельностью. В заключение рассматривается исследование, где социальный капитал измерялся через уровень доверия, в нём изучалось, как оно формируется в отдельно взятой социальной группе, выделенной по виду деятельности, предпринимательской, есть ли возможность его выхода из этой локальной среды и распространения на всё общество и как во взаимоотношениях, сложившихся на основе доверия, индивиды приобретают социальный капитал.
В проекте "Изменяющаяся Россия: формирование новой системы стратификации" выявляются и исследуются зависимость между наличием социального капитала и положением индивидов в системе стратификации общества, значимость каждого из компонентов ресурсов сетей, а также условия при которых социальный ресурс становится социальным капиталом. Автор приводит некоторые данные по этому вопросу, выбранные из масштабного исследования под руководством Н. Тихоновой. Для реализации этой цели было выделено три основных формы включенности в социальные сети: 1) включенность в сети повседневных контактов и поддержки; 2) включенность в институционализированные сети; 3) наличие связей как особой формы сетей, обеспечивающих доступ к наиболее дефицитным и высокоэффективным видам ресурсов. Каждая из этих форм социальных ресурсов измерялась и оценивалась с помощью специальных шкал, что позволило в итоге построить сводный индекс ресурса сетей и определить ту грань, где этот ресурс становится капиталом, а также примерную долю обладающих им россиян.
Проведенный анализ показал, что общее распределение различных видов социальных ресурсов в российском обществе весьма неравномерно. Так, например, сетью повседневных контактов и поддержки не пользуются 10% респондентов, и еще у 16,4% этот вид ресурса сетей оказался очень низким. Средний возраст представителей этих групп был выше, чем в других , а также те, кто оказываются почти или полностью исключены из сетей дружеских контактов и взаимоподдержки, действительно имеют заметно более низкие показатели материального благосостояния и статуса, чем должны были бы, учитывая относительно небольшую разницу по сравнению с остальными в их профессиональном статусе. Таким образом, высокая включенность в сети дружеских контактов и взаимной поддержки и исключенность из этих сетей четко коррелируют с материальным положением акторов. Еще нагляднее роль дружеских контактов и поддержки проявлялась при анализе динамики изменения материального положения респондентов за последние три года. За этот период удалось улучшить материальное положение 35,6% представителям высокоресурсной группы, 22,0% - среднересурсной и только 15,6% и 11.6% низкоресурсной и "исключенной" групп, соответственно. Эти данные свидетельствуют о том, что при определенных условиях хотя и возможно превращение ресурса включенности в дружеские сети взаимоподдержки в капитал, как правило, это все же лишь дополнительный ресурс, содействующий облегчению решения проблемы, но не способствующий нарастанию совокупного капитала акторов.
Что касается включенности в сети, связанные с участием в различного рода добровольческих ассоциациях, то, как оказалось, применительно к условиям России участие в такого рода сетях вообще не может рассматриваться как факт наличия не только социального капитала, но и социального ресурса. Неслучайно наиболее распространена включенность в институционализированные сети в старших (от 50 лет и более) возрастных группах. Минимальна же эта доля была в составе группы 27-30 лет, где еще были прочны сформировавшиеся в детстве и молодости дружеские связи и в то же время уже возникла семья. Наконец, что касается наличия "связей", то эта форма включенности в социальные сети продемонстрировала высокую корреляцию и с реальным уровнем жизни и его динамикой, и с ростом экономического капитала акторов. Такая форма теснейшим образом связана с реальным уровнем жизни россиян. Неслучайно свыше двух третей тех, кто имел высокий ресурс связей, относились к трем высшим стратам, представлявшим богатые слои населения. Более того, и в группе со средним уровнем ресурса 28,5% составляли представители высших страт, а еще 11,6% относились к слоям, которые применительно к российским условиям можно было бы назвать верхним средним классом. Можно предположить, что этот вид социального ресурса успешно конвертируется в экономический капитал и наоборот. Об этом же свидетельствует и анализ соотношения показателей ресурса связей и экономического ресурса. Из тех, кто обладал высоким ресурсом связей, большинство имело соответственно показатели по шкале экономического капитала. Таким образом, социальный капитал в форме связей гораздо более эффективен, чем включенность в сети дружеской поддержки, так как, в отличие от высоких показателей включенности в последние, лишь повышавших вероятность принадлежности индивидов к высшим стратам и возрастания их капитала, социальный капитал в виде связей достаточно жестко детерминирует и то и другое.
В данном исследовании также составлялся показатель совокупного социального капитала, в который были включены два основных вида сетей, значимых для условий России и влияющих на уровень жизни и динамику экономического капитала индивидов: "связи" и "доверие и помощь". Как видно из полученных данных, связь между принадлежностью к определенной страте и объемом совокупного социального ресурса прямая и достаточно четкая, поскольку в высокоресурсной группе большинство (59,6%) принадлежало к девятой-одиннадцатой стратам. В группе со средним уровнем совокупного ресурса социальных сетей к этим стратам относилось лишь 19,2% их представителей.
Что касается объема экономических ресурсов, то, судя по результатам линейной регрессии и показателям коэффициента Пирсона, ведущей стороной во взаимосвязях совокупного социального капитала, с одной стороны, и уровня жизни, экономического ресурса и динамики материального положения - с другой, выступали все-таки последние. Это говорит о том, что при всей значимости социального капитала ведущую роль в связке с ним играет экономическая ситуация человека, а не наоборот. Как видим, включенность в социальные сети не может эффективно заменить экономический ресурс и неспособна на протяжении многих лет существовать без него.
Результаты исследования "Предпринимательский потенциал российского общества" под руководством А. Чепуренко аналогичны выше представленным данным и подтверждают возможность конвертации социального капитала в экономический. Оно изучало факторы, влияющие на успешность предпринимательской деятельности. В ходе реализации этого проекта выяснилось, во-первых, что около трети начинающих свой бизнес терпят крах. Причем одной из главных причин этого для тех, кто сумел "подняться" после краха, и для тех, кто после него ушел из бизнеса, был различный объем социального капитала. 29,9% "неудачников" отметили отсутствие нужных связей в органах власти (при 6,2% у тех, кто успешно преодолел первые неудачи).
Во-вторых, меньший объем социального капитала проявлялся у "неудачников" и в острой нехватке финансовых средств на "раскрутку" бизнеса. Именно это обстоятельство и оказалось водоразделом между теми, кто не стал пытаться возобновить собственный бизнес, и теми, кто успешно начал его после первых неудач. Среди успешно действующих предпринимателей, имевших в прошлом неудачный опыт, на нехватку финансовых средств как причину прошлого краха указали всего 15,9%. При этом нехватка средств погашалась обычно за счет друзей и родственников. Более того, среди действующих предпринимателей 56,2% одалживали деньги для ведения бизнеса своим контрагентам по социальным сетям и в четырех случаях из пяти делали это на беспроцентной основе. В среде протопредпринимательских слоев (тех, кто планировал в ближайшее время открыть свое дело и уже предпринимал для этого определенные шаги, а также тех, кто имел в прошлом опыт предпринимательской деятельности, но потерпел крах) 32,6% имели предпринимателей в числе ближайших родственников, а среди непредпринимательских слоев только 17,9%. То же самое относится и к остальным составляющим их повседневного круга общения. Это значит, что есть определенная социальная среда, которая и генерирует людей, склонных к реальным занятиям предпринимательством, и то, насколько успешными оказываются эти занятия, зависит не только от самого человека, но и от включенности его в высокоресурсные социальные сети
Выборочные данные исследования "Власть, бизнес и гражданское общество" развивают и завершают предпринятый во второй главе диссертационного исследования анализ концепции социального капитала в приложении к российскому социуму. В нём рассматривается такая составляющая социального капитала, как доверие, а также его формирование в социальных сетях, конструирующихся на основе трудовых отношений, которые изменяются в рыночных условиях.
В исследовании, проведённом фондом "Либеральная миссия" под руководством И. Клямкина,16 изучалось общественное мнение населения по отношению к предпринимателям и чиновникам, как представителям государственных институтов, особое внимание уделялось также социальному доверию на микроуровне коллектива и в деловых отношениях.
В массовой культуре 1990-х гг. предприниматель репрезентировался, скорее, как отрицательный персонаж, не имеющий никаких этических ограничений в стремлении к частной наживе. Однако в сознании населения он не выглядит столь диким и нецивилизованным. 64% опрошенных положительно относятся к предпринимателям, а 20% из них - даже к крупным бизнесменам, "олигархам", хотя лишь 9% населения считают бизнес основным субъектом России. Роль же в развитии страны каждого человека в отдельности называют основной только 17% опрошенных, а роль гражданского общества - 6%. Таким образом, общественное мнение не готово отводить бизнесу ведущую роль в социальных процессах. Следует также выяснить, какая роль в современном российском массовом сознании отведена государственным институтам и чиновничеству. 41% респондентов считают, что чиновник не отвечает за принятые решения ни перед государством, ни перед гражданами, руководствуясь в своей деятельности личным интересом. А 28% респондентов согласны с тем, что он отвечает за принятые решения только перед государством, а перед гражданами ответственности не несет17. Таким образом, в массовом сознании государственные институты распадаются на частные интересы отдельных чиновников.
Теперь сравним структуру доверия у населения в целом и у предпринимателей, которых в выборке этого исследования было 4% от общего числа опрошенных. За исключением, символического доверия к первому лицу государства, традиционного для России, ни один государственный институт не имеет сколь-либо существенного ресурса доверия у населения. Сама потребность в доверии более выражена у экономически активных, чем у инертных, групп. Даже компенсаторное символическое доверие к первому лицу государства заметнее проявляется у предпринимателей. Традиционные отношения оцениваются бизнесменами с точки зрения возможных выигрышей и издержек, приобретая социальный характер. Только себе доверяют 51% населения и 65% предпринимателей. Декларативный отказ от доверия кому бы то ни было, кроме самого себя, можно интерпретировать не только как констатацию социальной атомизации, но и как потребность в доверии, смещенную в прагматическую сферу и обладающую новой смысловой наполненностью. Специфика же отношений в рабочем коллективе как в непосредственном социальном пространстве определяет готовность человека к построению связей социального характера и участия в них, к проявлению им субъектности в определении и реализации своих интересов.
Результаты вышеупомянутого исследования показывают, к каким моделям трудовых отношений склоняются наши соотечественники, в том числе и наиболее активная их часть. В формировании трудовых отношений для 41% работающего населения самыми важными факторами оказываются личное уважение и симпатии к коллегам. Их модели во многом можно отнести к советскому трудовому коллективу, где в пику государственному контролю складывались личные неформальные связи. Формализованные отношения, к которым склоняется в среднем пятая часть опрошенных, имеют более функциональный характер, однако в них тоже не заложена ориентация на результат, особенно если речь идет о небольших коллективах. Впрочем, 12% бизнесменов предпочитают выстраивать отношения в коллективе именно таким образом. В целом это достаточно естественно для современного российского бизнеса, в котором владелец играет роли и собственника, и управленца, неся на себе все тяготы стратегического планирования развития своего дела.
Находясь под давлением государства, в условиях неустойчивости ситуации и неопределенности перспектив, предприниматели наиболее заинтересованы в построении отношений в коллективе на основе общего интереса и зависимости заработка каждого от работы коллектива в целом. В анкетном опросе этот вариант выбрали 26% предпринимателей, но важность данного фактора подчеркивается почти в каждом углубленном интервью, и в такого рода отношения включены уже 18% работающего населения. Характеристика основных типов трудовых отношений позволяет сделать заключение что именно на микроуровне конструируются новые социальные горизонтальные сети, которые становятся морально-психологической основой для прочного взаимовыгодного сотрудничества, обеспечивают качество социальных отношений с полным основанием именуемых социальным капиталом.
Таким образом, последовательно приводя выборочные данные результатов этих исследований, можно построить целостную картину происходящих социальных трансформаций, которые можно объяснить с помощью концепции социального капитала, а также из приведённого материала видно, что такой показатель, как уровень доверия присущий обществу, или различным группам, также не вполне может быть применён для измерения социального капитала. Неуместность данного показателя можно объяснить тем, что проблема изучения доверия к государству и общественным институтам актуализируется тогда, когда она решена на уровне общностей. В российском обществе доверие концентрируется преимущественно в локальных группах и зачастую не выходит за рамки индивидуального уровня, преодоление которого - задача современного российского общества, как и других обществ переживающих трансформационные процессы. Членство в добровольческих ассоциациях также не может в полной мере характеризовать это явление у нас и использоваться как достоверный показатель, так как он фиксирует маленький процент людей, состоящих в них. Такое положение объясняется тем, что в условиях переходного периода у нас ещё только формируется институциональная среда
Изучение социального капитала через такой показатель, как совокупность сетей, принадлежащих индивиду, и их использование в повседневной жизни, позволило выявить, что включённость в дружеские и семейные связи определяет положение индивида в системе стратификации современного российского общества, непосредственно влияет на улучшение его материального благополучия, а также, что два вида капитала (экономический и социальный) находятся в зависимости друг от друга. Думается, что переход к рынку и современное состояние экономики сложились из тех многочисленных неформальных отношений, которые существовали ещё в командно-плановой советской экономике. Поэтому можно сделать вывод о том, что высокий уровень неформальных отношений в советском и, как следствие, постсоветском российском социуме не только не ослабевает, но, напротив, крепнет.
В Заключении диссертации подводятся её итоги и формулируются общие выводы, а также обосновываются направления перспективных исследования социального капитала, актуальные для отечественной социологической проблематики.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:
1. Епанчинцев А.О. Добровольческая ассоциативная деятельность как фактор формирования социального капитала // Наука и образование. Изв. ЮО РАО и РГПУ, 2003 № 3. С. 181-184 (0,2 п.л.)
2. Епанчинцев А.О. Определение социального капитала (различные подходы) // Наука и образование. Изв. ЮО РАО и РГПУ, 2004. № 3. С.136-141 (0,3 п.л.)
3. Епанчинцев А.О. Социальные сети как новый концепт современной социологии // Социология: Учеб. пособие для вузов / Под ред. М.Р. Радовеля Ростов н/Д : РГПУ, 2004. С. 156-165 (0,5 п.л.).
4. Епанчинцев А.О. Возможности измерения социального капитала и его значение в приложении к современному российскому обществу// RSPU.edu.ru (0,5 п.л.).
5. Епанчинцев А.О. Социальный капитал в историко-культурном контексте российского общества // Актуальные проблемы социальной работы, экономики образования и культуры. Межд. сборник науч. практ. работ ТФ МГСУ, 2005 Вып. 2 С. 81-85. (0,2 п.л.)


1 .Бурдье П. Социология политики II Социология политики. М., 1993. С.26.
2 Коулман Д. Капитал социальный и человеческий // Общественные науки и современность, 2001, № 3. С. 131

3 Теннис Ф. Общность и общество // Социол. Журнал. 1998. № 4 С. 173.
4 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда // О разделении общественного труда. Метод социологии. М. 1991. С.8-9.
5 См.: Смелзер Н. Социология экономической жизни // Американская социология. Перспективы, проблемы, методы / Пер. с англ. М., 1972. С. 197-198.

6 Coleman J. Foundations of Social Theory. Cambridge, 1990. P. 177.
7 Патнэм Р. Чтобы демократия сработала. Гражданские традиции в современной Италии / Пер. c англ. М., 1996. С.217
8 Fukuyama F. Social Capital and Civil Society. http://www.imf.org/external/pubs/ft/seminar/1999/reforms/fukuyama/html
9 National Opinion Research Center (NORC), General Social Survey (GSS). Общий социальный опрос впервые был осуществлен в 1972 г., в дальнейшем 1973-1978, 1980, 1983-1993, 1996 и 1998 гг.
10 Salamon L. Partners in Public Service: Government-Nonprofit Relations in the Modern Welfare State .Baltimore 1995 Р. 243
11 Salamon L. America's Nonprofit Sector. New York, 1992 Р.41

12 Полевое исследование проводилось на базе ВЦИОМ в марте-апреле 1998 г. (выборочная совокупность в целом по России составила 1904 респондента, проживающих и в городской, и в сельской местностях).
13Роуз Р. Достижение целей в квазисовременном обществе: социальные сети в России // Обществ. науки и современность. 2002. №3.С.31.
14 Исследования, изучавшие значение социальных сетей и запас социального капитала на селе, были проведены лабораторией социальных проблем села и социальной инфраструктуры ИСЭПН РАН в 1991-2001 гг. под руководством В. Пациороковского. Были проведены: разовые и повторные исследования сельских домохозяйств: четырёхволновое панельное исследование в 1995-1999 гг. в Белгородской, Ростовской и Тверской областях (объём выборки 422 сельских домохозяйства); а также обследование сельских домохозяйств в 20 селах Белгородской, Волгоградской, Новгородской областей, Краснодарском крае и Республике Чувашия в 2001 г. (объем выборки 800 домохозяйств).
15 Пациорковский В.В. Сельская Россия. М., 2003 С. 188.
16 В ноябре 2002 г. был осуществлён опрос по всероссийской выборке 1600 человек на базе ВЦИОМ по теме "Власть, бизнес и гражданское общество". С декабря 2002 г. по апрель 2003 г. была проведена серия углубленных интервью с бизнесменами и чиновниками в Москве и Воронеже. Работа была выполнена фондом "Либеральная миссия" , исследовательская группа: И. Клямкин (автор исследования), В. Лапкин, А. Трапкова.

17 Трапкова А. Доверие в российском малом и среднем бизнесе // Обществ. науки и современность. 2004/ № 4. С. 43


??

??

??

??




3





СОДЕРЖАНИЕ