СОДЕРЖАНИЕ

На правах рукописи







Кибасова Галина Петровна



Этническое пространство России:
социально-философский анализ.


09.00.11. - социальная философия



Автореферат диссертации
на соискание учёной степени доктора
философских наук













Волгоград - 2004



Работа выполнена в Волгоградском государственном медицинском университете

Научный консультант: доктор философских наук, профессор
Петрова Ирина Александровна
Официальные оппоненты:
Доктор философских наук, профессор Хрусталёв Ю.М.
Доктор философских наук, профессор Табатадзе Г.С.
Доктор философских наук, профессор Макаров В.В.

Ведущая организация: Российский государственный медицинский
университет.


Защита состоится "____" __________________ в ____ часов на заседании
диссертационного совета Д. 212. 029. 03 по защите диссертаций на соискание учёной степени доктора наук при Волгоградском государственном университете (400062, г. Волгоград, ул. 2-я Продольная, 30, ауд .__________

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Волгоградского государственного университета.

Автореферат разослан " ___"________________ 2003г.
Учёный секретарь диссертационного совета М.А. Кузнецова.
Актуальность темы исследования. Актуализация этнических проблем в современном мире выступает как ответ на процессы глобализации, как проявление неоднородности цивилизаций. Чем сильнее "вызовы" глобализации, тем с большей настойчивостью народы стремятся сохранить свою культуру, язык, религию и традиции. Поэтому так остро сегодня стоят проблемы национальной идентичности. В подобной ситуации нужна новая стратегия, способная интегрировать в процесс глобализации общечеловеческое и этническое, обеспечить право народов на культурную и цивилизационную самобытность. Проблема идентификации и самоидентификации особенно актуальна для такой полиэтнической страны как Россия.
Сложность общецивилизационной характеристики России в том, что она представляет собой "мир миров", охватывающий своими политическими и историческими границами сотни этносов, которые не просто соседствуют друг с другом, а веками сосуществуют вместе, и это их совместное сосуществование является условием сохранения каждого их них и условием целостности России. При этом в иерархии российских народов особое место занимает русский этнос и его культура. Для страны подобной России не может быть единой универсальной формулы перехода к прогрессивным формам социальной жизни. Развитие по единой схеме для России означает принудительное выравнивание условий. Необходима модель интегрального развития народов, которая была бы ориентирована на различия, на разные подходы, на специфические условия, несовпадающие традиции и обстоятельства. Такая модель позволит выявить реальные основы союза "равно-разных" народов России. Правда, её "построение" возможно только в принципиально новой системе координат научного поиска, через новые методологические подходы, через введение новых понятия и категорий.
Однако в мировой и отечественной теории и практике продолжают сохраняться представления о "естественном процессе угасания этничности". Можно констатировать, что "этнический ренессанс" как одно из самых ярких явлений современного мира, пока социальной философией игнорируется. "Этническая революция" оказалась сюрпризом для многих исследователей, которые были уверены, что этничность - явление временное и исчезающее. Действительность оставила далеко позади современную теорию и практику, значительно опередила философско-методологические возможности её исследования. В результате многие объяснительные модели этнического развития, концептуальные подходы, направленные на понимание и раскрытие особенностей этногенеза, идеологические доктрины и политические решения потеряли свою эффективность. Об этом свидетельствует введение в научный оборот большого числа новых понятий, категориальный статус которых чётко не определён.
С понятием "этническое пространство" сложилась довольно парадоксальная ситуация. С одной стороны, оно стало практически общеупотребимым и широко используется в публицистике, журналистике, выступлениях политиков, к нему обращаются представители разных гуманитарных наук. С другой стороны, его нет в словарях и справочных изданиях, его нельзя встретить в учебных пособиях, нет работ, посвящённых анализу данного понятия, не определён его категориальный статус. Многозначность трактовок "этнического пространства" требует самостоятельного рассмотрения его существа, а нарастающая частота использования термина подтверждает практическую потребность в этом.
За всеми этими методологическими трансформациями просматриваются определённые тенденции. Во-первых, стремление вывести этническую историю из подчинения социальной и, следовательно, определить её роль и место в макроэволюционном процессе. Во-вторых, тяготение к принципиально новым характеристикам этноса как определённой целостности. Сегодня присутствует острая необходимость в формировании такой методологии исследования, которая способна эксплицировать внутренний порядок и закономерности развития этноса как самоорганизующейся многомерной целостности.
Можно констатировать, что в современной отечественной философии этническая проблематика утратила свою остроту. Дело в том, что основные претензии на анализ этнических проблем стали предъявлять социология и политология. Соответственно, изменился и круг рассматриваемых вопросов. На каком-то этапе это было оправдано, поскольку являлось ответом на социальный заказ общества, сотрясаемого межэтническими конфликтами. Социология и политология предлагали "быстрые" решения для выхода из "тупиковых" ситуаций постсоветской истории. Практика урегулирования данных конфликтов уходила всё дальше от теоретических исследований природы и сущности этнического. В связи с этим возникла ситуация, типичная для развития знания в отсутствии методологической поддержки. Философская необеспеченность этнической проблематики привела к росту дискретности исследований, эмпирическая составляющая которых обособилась, а теоретические константы политизировались. Стало очевидно, что без дальнейшей комплексной философской разработки проблем этноса трудно будет развивать частные исследования.
В науке сложилось два теоретико-методологических подхода к исследованию истории России. В рамках одного - предметом изучения была этническая история России, в рамках другого - "история государства российского". Эти два потока научного знания не соотнесены и, следовательно, нет целостного видения отечественной истории. Причина кроется в отсутствии соответствующей методологической базы. Накопленный теоретический и эмпирический материал делает возможным построение концепции этнического пространства и применения её к анализу российской истории, что позволит выявить специфику развития страны, основным содержанием которого является диалектика этнической и социальной составляющей этого процесса.
Степень разработанности проблемы. Исследование темы, предложенной диссертантом, может быть проведено на стыке нескольких научных проблем. Покажем степень разработанности тех из них, которые концептуально связаны с ней.
1. Понятие "пространство" - одно из самых сложных в философии. Представления о пространстве достаточно консервативны, вместе с тем они наиболее отчётливо выражают противоречивый характер развития самой науки и её методологии. Эволюция философских взглядов на пространство богата гипотезами, вариантами интерпретаций, дискуссиями. Назовём только некоторые имена философов, которые внесли значительный вклад в понимание пространства. Это, прежде всего, Гераклит, Зенон, Демокрит, Платон, Аристотель, которым мы обязаны самой постановкой проблемы. Благодаря подходам к проблеме Сенеки, Августина Блаженного, И. Ньютона, Г. Лейбница, И. Канта, Г. Гегеля, О. Конта, Г. Зиммеля, Э. Гидденса, К. Маркса мы получили сведения об основных свойствах пространства, о его социальных и антропологических модификациях. Работы В.И Вернадского, Ф. Броделя, Р.А. Аронова, А. Грюнбаума, А.М. Мостепаненко, П.П. Гайденко, Н.Н. Трубникова позволяют дать классификацию пространственных форм (физическое, биологическое, социальное, историческое, географическое, экономическое), выявить зависимость между ними, соотношение естественно-научных и гуманитарных аспектов проблемы пространства.
Особый интерес представляют работы по социальному пространству П.А. Сорокина, П. Бурдье, П. Штомпки, П. Бергера, М. Кастельса, В.И. Ильина, В.И. Добренькова, А.И. Кравченко, А.Ф. Филиппова, В.Ф. Анурина. Но в целом надо отметить, что проблема социального пространства остаётся маргинальной в современной социальной философии. Отсюда, как нам представляется, вытекает необходимость возвращения к онтологии проблемы пространства, актуализированной в работах М. Хайдеггера и П. Флоренского.
Понятие "этническое пространство" можно встретить в работах по социальной философии (Н.Н. Седова, И.А. Петрова, Н.В. Исакова), социологии (В.И. Ильин), политологии (В.В. Согрин), этнологии (С.Я. Лурье), этносоциологии (З.В. Сикевич), истории (В.П. Буданова). Столь частое обращение к данному понятию свидетельствует о том, что необходимы новые методологические возможности для анализа этноса. В то же время каждый автор трактует "этническое пространство" исходя из конкретных задач собственного исследования, при этом социально-философское толкование понятия отсутствует.
2. Проблемами этноса, этничности, этногенеза в тех или иных аспектах занимаются различные социальные науки: философия, психология, история, политология, социология. Во второй половине XX века этнология выделяется в самостоятельную науку, которая несёт в себе большой интегрирующий потенциал. Основой для этого стал богатый исследовательский арсенал, накопленный мировой наукой. Хотя классики социальной философии (К. Маркс, М. Вебер, Э. Дюркгейм, Г. Зиммель) и не интересовались специально этнической проблематикой, однако некоторые их рассуждения имеют большое значение для становления этнологии как науки. Новый этап в изучении этничности за рубежом связан с выходом работ Э. Смита ("Этнические истоки наций") и Э. Геллнера ("Нации и национализм"). В настоящее время этническим проблемам уделяется большое внимание в социальной психологии (Т. Парсонс, Ван дер Берге, А. Кардинер,) культурной антропологии (К. Гирц), этнополитике (Э. Хобсбаум, Дж. Армстронг, Дж. Брёйи).
Изучение этноса в отечественной философии всегда занимало особое место. Этим проблемам отдали дань Н.А. Бердяев, Н.Я. Данилевский, В.С. Соловьёв. Особенно активно разработка этнической проблематики началась в 60-80 гг. прошлого века (Ю.В. Бромлей, В.И. Козлов, С.А. Токарев, Н.Н. Чебоксаров, М.В. Крюков, М.А. Свердлин, П.М. Рогачёв). В результате сформировалась оригинальная, не имеющая аналогов в мире "теория этноса", давшая солидную теоретическую базу отечественной этнологии. Российскими учёными создан целый ряд обстоятельных учебных пособий по проблемам истории и теории этносов. Междисциплинарный синтез привёл к выделению ряда новых направлений: этносоциологии (Л.М. Дробижева, А.А. Сусоколов, З.В. Сикевич), этнопсихологии (Е. Холмогоров), исторической этнологии (С.В. Лурье), этнодемографии (С.А. Арутюнов), этнокартографии (В.В. Карлов) и т.д. В последние годы активно разрабатываются проблемы национального строительства и межнациональных отношений в России. Наибольший интерес представляют работы А.В. Гулыги, К.В. Кантора, С.Г. Кара-Мурзы, А.А. Кара-Мурзы и др. Проблемам взаимодействия этнического и национального в социальном развитии посвящены работы Ю.В. Арутюняна, С. А. Арутюнова, В.А. Здравомыслова, В. А. Тишкова, В.Ю. Сухачева. Правда, в этих исследованиях можно встретить прямо противоположные взгляды на сущность основных понятий, вплоть до полного их отрицания. Мозаичность существующих концепций требует обращения к исследованию онтологического аспекта этнического бытия.
Логическим завершением всех философских размышлений на тему этноса, этничности, этногенеза у наших соотечественников было обращение к судьбе России, осмысление этнической уникальности, поиск национальной идеи, социальный прогноз и оценка исторического бытия Отечества. Неоднократные попытки уравновесить в российской истории восточное и западное влияния, выявить интегративную модель развития российского социума пока адекватных результатов не дали.
3. Проблема места и роли России в мире, её будущего - одна из самых острых в современных дискуссиях. Эта ситуация актуализирует значение трудов классиков российской исторической науки - С.М. Соловьёва, В.О. Ключевского, П.Н. Милюкова, которые по богатству фактического материала, глубине теоретических концепций не имеют себе равных в современной историографии. Этническая история России подробно рассмотрена в работах А.П. Щапова, И.Г. Прыжова, Вс.Н. Иванова, Г.В. Вернадского, Л.Н. Гумилёва, Д.С. Лихачёва, Б.А. Рыбакова, А.С. Панарина. Исследования М.Н. Покровского, А.С. Ахиезера, Л.В. Милова, Б.Н. Миронова, Н. А. Янова, Н.Я. Эйдельмана, Ю.М. Лотмана В.П. Цымбурского позволяют проследить соотношение этнического и социального в российской истории. Все эти авторы так или иначе признавали уникальность России, но понимали под этим различные проявления российской специфики: этнические, религиозные, культурные, политические.
С учётом системного взгляда на проблему представляется, что специфика России, как и любой другой страны, не в уникальности того или иного фактора, а в уникальности сочетания всех этих факторов, что требует применения целостного подхода к анализу её истории. Первая попытка применить категорию "пространства" к социально-историческим параметрам развития России была предпринята авторами специального тома журнала "Отечественные записки"1 (А. Ахиезер, А. Филиппов, В. Каганский, И. Яковенко, С. Королёв, Б. Родоман, Т. Шанин, Д. Замятин, Г. Лаппо и др.). Перспективным синтезирующим научным направлением также является социоестественная история (А.С. Пантин, Э.С. Кульпин).
4. Интерес к России не ослабевает и у иностранных исследователей. Мы проанализировали работы Р. Пайпса, Х. Регсдейла, Дж. Биллингтона, А. Каппелера, Х. Хауманна, А. Джоунса, Дж. Хоскинга. Некоторые зарубежные авторы пытаются развенчать укоренившиеся в общественном сознании предрассудки и стереотипы по отношению к России как стране, неспособной к самостоятельному развитию, обречённой копировать западные ценности и структуры, "не совсем" христианской и т.д. Правда, доминируют достаточно субъективистские оценки. Например, Дж. Х. Биллингтон, обладая значительными знаниями фактов и событий истории и культуры России, одновременно категорически не допускает её самобытности. Он видит в истории России многовековую ненависть русских к другим народам и показывает проявления расизма, антисемитизма, антикатолицизма, воинственности, жестокости, что более отражает установки самого исследователя, чем исторические реалии. Потребность осмысления российской специфики у зарубежных авторов связана не с попыткой понять её внутренние этносоциальные закономерности, а с международной политикой. К оценке российской истории они подходят, руководствуясь евроцентристскими установками и, что немаловажно, собственными геополитическими интересами.
Таким образом, богатая научная основа для рассмотрения понятия "этническое пространство" и интерпретации российской истории в данном контексте позволяет исследовать особенности генезиса этнического пространства России.
Цель и задачи исследования. Целью исследования является введение в концептуальное поле социальной философии категории "этническое пространство" и обоснование его методологического значения для анализа этносоциального развития России. Для реализации этой цели необходимо решить следующие задачи:
* продемонстрировать поливариантность этнологических концепций как отражение онтологической сложности этногенеза;
* показать, что усложнение представлений об этносе как особой (биосоциальной) системе взаимодействий требует соответствующей корректировки концептуальных основ его исследования;
* рассмотреть понятие "пространство" в историко-философском дискурсе с позиций поиска этнической составляющей;
* обосновать правомерность введения в категориальное поле социальной философии понятия "этническое пространство";
* выявить диалектическую взаимосвязь этнического и социального пространства;
* подтвердить применимость концепции этнического пространства к объяснению особенностей развития России на теоретическом и эмпирическом материале;
* предложить на основе концепции этнического пространства прогноз этносоциального развития России.
Объект исследования: этногенез как феномен социальной эволюции.
Предмет исследования: пространственность этноса в этнической самоидентификации России.
Гипотеза исследования. Категория "этническое пространство" отражает многомерность бытия этноса и позволяет исследовать его как целостность, интегрируя все пространственные характеристики (экологическое, генетическое, социокультурное, языковое пространство). Социальная история уже не может рассматриваться обособленно от истории природы и эволюции человека как рода. Переосмысление социальной истории человечества предполагает иной подход к анализу места и роли этнической эволюции в рамках макроэволюционного развития. Этническое пространство является ядром социального пространства и выполняет роль буфера, отграничивающего и соединяющего биосферу и социосферу. В таком случае макроистория (история биологического вида "homo") представляет собой диалектическое взаимодействие этногенеза и социогенеза, которые выступают в качестве двух спиралей эволюции, обеспечивающих развитие и сохранение биологического вида "homo sapiens". В свете данной гипотезы история человечества как в целом, так и отдельной страны, может быть адекватно осмыслена только с учётом этих взаимосвязанных эволюционных процессов. Выявление параметров этнического пространства России предоставляет новые возможности для исследования отечественной истории, которая предстаёт как процесс взаимодействия этнического и социального пространства, когда периоды относительно гармонического развития могут чередоваться с периодами острых антагонистических противоречий, спровоцированных, прежде всего, неадекватной социальной и национальной политикой.
Методологическую основу диссертационного исследования составили философские концепции пространства, отечественные и зарубежные этнологические теории, методологические принципы отечественной историософии, традиции русской исторической школы. Основополагающим является диалектический метод познания социальных систем через пространственно-временной континуум как формы целостности бытия. Использованы также основные положения методологии социального и исторического познания, обосновывающие идею нелинейности, многомерности эволюционных процессов. Многоплановость избранной темы потребовала привлечения материалов и источников широкого спектра: естественно-научных, исторических, географических, историко-философских, психологических, социально-психологических и т.д. Данное обстоятельство обусловило использование таких принципов, как компаративный анализ, системный подход и междисциплинарный синтез, наиболее адекватных цели исследования.
Научная новизна работы состоит в том, что впервые дан социально-философский анализ понятия "этническое пространство", обоснована концепция взаимосвязи социального и этнического пространства, и в этом концептуальном поле дана интерпретация истории развития России.
Научная новизна работы раскрывается в следующих положениях, выносимых на защиту:
1. Этнос представляет собой открытую систему, не имеющую жёстко заданных границ, находящуюся в развитии и способную к самовоспроизводству и саморегуляции. В этой неаддитивной системе биологическое сохраняется благодаря социальному, а социальное - благодаря биологическому. Биосоциальная природа этноса предполагает соответствующий порядок существования, который, собственно, и составляет этническое пространство.
2. Этническое пространство - это порядок существования (жизни, про-живания) и осуществления (самовыражения) через социальные формы генетически тождественного сообщества. Оно является важнейшим показателем целостности этноса в его идентификационных характеристиках и охватывает экологический, генетический, социокультурный порядок его бытия. Через этническое пространство самореализуется и этнос, и этноформ в единстве взаимодействия биологического и социального.
3. Этническое пространство не может быть целиком отнесено к социальному и занимает особое место в структуре социума. Оно выполняет роль ядра социального развития. Этническая и социальная эволюции выступают как две спирали единого макроэволюционного процесса, страхующие и дополняющие друг друга. Смена исторических типов этнических сообществ (род-племя, народность, нация) связана с процессом аккумуляции и трансформации природного в социокультурное и отражает изменение внутреннего порядка существования этноса или его этнического пространства.
4. Рассматривая историю России через призму взаимодействий этнического и социального пространства, можно выделить два этапа. На первом - новые социальные формы "вырастают" из глубинных потребностей этнического развития (IX-XYIвв.). На втором - социально-политическая сфера отрывается, отгораживается и противопоставляет себя этническому (XYI-XXвв.). В XX веке наблюдается новая деформация параметров этнического пространства России (депопуляция, деэтнизация, деморализация).
5. Пространственно-географический фактор обусловил формирование сложного полиэтнического пространства России, где каждый этнос находится на определённой ступени социальной зрелости, при этом сохраняется комплиментарность и толерантность по отношению друг к другу. Благодаря этому их совместное существование является условием сохранения и развития каждого этноса, условием целостности России.
6. Полиэтническое пространство России имеет сложную структуру, каркасом которого является этническое пространство русских. Исторически русский этнос играет социообразующую и социоскрепляющую роль, обеспечивая целостность страны. Полиэтничность России является необходимым условием её развития, а сохранение статуса системообразующего этноса есть достаточное условие этого развития.
7. Социальный альянс российских этносов является основой формирования единого социально-политического, правового пространства в рамках государственной границы России, что ведёт в перспективе к формированию российского суперэтноса в качестве государственно-политической, гражданской, наднациональной общности при сохранении полиэтнического состава населения. Этот процесс при научно обоснованной социальной политике может развиваться достаточно быстрыми темпами, значительно опережая внутриэтнические и межэтнические трансформации. При этом сохраняется этническое многообразие в социально-государственном пространстве.
Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования заключается в том, что его результаты дают новую концептуальную основу для стратегического планирования развития России, важнейшей составной частью которого должна стать государственная этническая (не национальная) политика, позволяющая разработать научно обоснованную программу "сбережения народов", или "этносберегающую программу". Это позволит в целом оздоровить этносоциальные отношения в современной России. Выводы и основные положения работы могут послужить базой исторических, этнологических, социологических исследований, а также использоваться в учебных курсах по философии, социологии, культурологии, этнологии, истории.
Апробация работы. Материалы диссертации обсуждались на международных (Белгород, 1998; Геленджик, 2002; Волгоград, 2003, 2004), общероссийских (Кисловодск, 2000; Волгоград, 2001, 2002, 2003), региональных конференциях (Волгоград, 2000, 2001, 2002, 2003, 2004). По материалам диссертации опубликована монография (14,1 п.л.), ряд учебных пособий и научных статей. Основные идеи диссертации были использованы при разработке научного проекта "Полиэтничность России через призму регионального развития" ( И.А. Петрова, Г.П. Кибасова, Р.А. Киценко и др), представленного на региональный конкурс Российского гуманитарного научного фонда 2004 г. Выводы диссертации легли в основу спецкурса "Этнокультурное пространство России", разработанного и прочитанного автором в Волгоградском медицинском университете и Волгоградском педагогическом университете.
Структура работы. Диссертация включает введение, четыре главы, заключение и список литературы из 436 наименований.
Основное содержание диссертации.
Во введении обосновывается актуальность темы и методологические основания исследования, объясняется цель, задачи и научная новизна работы, излагаются положения, выносимые на защиту, показывается теоретическая и практическая значимость исследования.
В первой главе диссертации "Этногенез: новые подходы в философии" даётся историко-философский обзор трактовок этноса и этногенеза, выясняются методологические и мировоззренческие принципы анализа проблемы, акцентируются те идеи существующих концепций, которые могут стать точками роста нового знания.
В первом параграфе "Поливариантность этнологических концепций в современной философии" рассматриваются попытки осмысления этнического. Автор отмечает, что при всем многообразии этнологических концепций все они могут быть сведены к трём теоретическим модификациям: примордиалистской (её также называют субстанционалистской, онтологической, историцистической), инструменталистской и конструктивистской. Удовлетворительным объяснительным статусом ни одна из них не обладает, поскольку в рамках каждой рассматривается один из ракурсов этноса, что приводит к их несогласованности. Например, примордиалистская парадигма во многих случаях работает вполне успешно, однако развитие больших полиэтнических сообществ ставит вопросы, на которые в рамках данного подхода убедительных ответов пока нет. Инструменталистский подход в отличие от первого ориентирован не на поиск объективных оснований этничности, поскольку принимает этнос как факт, данность, а лишь на выявление тех функций, которые выполняет этнос. В рамках третьей парадигмы этнос рассматривается не как устойчивая общность с культурными характеристиками, а общность людей, разделяющих представления о сходных чертах культуры, обладающая мифом об общем происхождении. Ключевую роль в этом играют социальные субъекты (государство, элиты, партии), главная задача которых - сформулировать необходимые представления, а ненужные - демонтировать. Таким образом, автор приходит к выводу, что в подобной парадигме этнополитика имеет дело не с объектом в лице этноса, а с конкретным социальным конструктом в определённой ситуации.
"Демифологизация" этноса в рамках данного подхода привела к попыткам отказа от основных понятий: этноса, этничности, нации, национализма. Фактически речь идёт об отрицании объективной реальности этносоциальных общностей и истолковании их как следствия чисто субъективных установок, как политического инструмента и идеологического мифа. Подобный нигилизм в отношении базовых понятий этнологии, по мнению диссертанта, свидетельствует о предельной степени их политизации и социологизации, что как бы выводит эти понятия за границы категориального поля социальной философии.
Автор приходит к выводу, что за этим многообразием трактовок специфика этноса как целостности оказывается недостаточно выявленной, противоречивой. Концепции, согласующей все существующие подходы на сегодняшний день, ещё не сложилось. Следовательно, присутствует острая необходимость в формировании такой методологии исследования этнической истории, которая способна эксплицировать закономерности развития этноса как самоорганизующейся многомерной целостности.
Диссертант согласен с Ю.В. Бромлеем в том, что этнос - понятие "родовое по отношению ко всем другим видам этнических объединений". Если провести аналогию с человеком как биосоциальной системой, то можно сказать, что человек - это также понятие родовое для всего разнообразия этого вида. Человек имеет разные "возрастные формы": младенец, ребёнок, подросток, юноша, мужчина, старик. Но это всё "возрастные формы" человека. И понятие "этнос" имеет разные "возрастные формы" или, как принято говорить, исторические типы: род, племя, народность, нация, наднациональная общность. С этой точки зрения, противопоставление этноса и нации теряет смысл, как и противопоставление, например, мужчина - человек. Развивая эту аналогию, нельзя говорить, что "юноша" качественно лучше, "прогрессивнее" ребёнка или младенца, поскольку это разные, качественно не сравнимые состояния биосоциального организма. Мы не можем эти возрастные формы ни оторвать друг от друга, ни противопоставлять друг другу, а также не имеем оснований выделить какую-то из них как желаемый эталон. Например, ребёнок - это особая "возрастная форма" человека, функционирующая по своим законам, к ней не применимы законы "юношества" или "младенчества". В любом случае, это самоценная биосоциальная система. Чем полнее будут учтены её особенности, тем продуктивнее будет следующий возрастной этап. Поэтому исторические типы этнических общностей отражают процесс развития, социализации этнической общности.
В данном параграфе показывается, что обычно рассмотрение проблемы связи природного и социального, как правило, сводится к следующему утверждению: на определённом этапе развития человека на базе труда и обучения у людей возникает новый тип целостности, который получил название "социальное". Однако, дело в том, что "социальное" напрямую из "природного" (т.е. биологического) вывести нельзя. Должен быть механизм, при помощи которого природное преобразуется в социальное, в результате чего формируется система адаптивного поведения. Этот адаптивный механизм складывается и "складывает" особое человеческое сообщество, которое выступает как часть природного и в то же время как основание и база социального. Таким механизмом и является этническая система взаимодействий. Этногенез поэтому занимает как бы "промежуточное положение, по своей биосоциальной сущности, положение между антропо- и социогенезом как направлениями социальной эволюции" (Н.Н. Седова). Можно сказать, в этногенезе осуществляется тот самый переход от человека как стадного животного к человеку культурному, который трудно уловить в других сферах жизни.
Диссертант отмечает, что в масштабах общепринятой социальной истории понять место и значение этногенеза трудно. История этносов несоизмеримо длиннее, чем история любого социально-политического образования. Понимание этого несоответствия привело к созданию "Большой (Универсальной) истории" (Ф. Спир, Д. Кристиан, Д. Свит) или, как отмечалось, макроистории, где история человечества рассматривается в контексте "изменяющихся взаимоотношений с природой", как "история вида в целом" (Д.Свит).
Таким образом, в существующих на сегодняшний день теоретических концепциях этнос рассматривается с принципиально разных сторон. В каждой из них, безусловно, есть рациональное зерно, но каждая ограничена рамками своей разрешающей способности. Любая система исходных понятий способна представить сложное явление лишь в определённом ракурсе, и множественность интерпретаций - это, по существу, множественность ракурсов видения предмета, каждый из которых несёт о нём определённую информацию. Поэтому существующие теоретические подходы не носят взаимоисключающего характера. Очевидно, будущее за интеграцией наиболее важных аспектов каждого из них. Автор показывает в связи с этим необходимость определиться с исходными основаниями интеграции.
Здесь исследователи сталкиваются с наличием серьёзных нерешённых проблем, которые рассматриваются во втором параграфе "Биосоциальная природа этноса", где подчёркивается, что выработка новых подходов к проблемам этноса и этничности связана, прежде всего, с преодолением стереотипов индустриальной эпохи, когда любые этнические процессы сводились к внеэтническим. Несомненно, что внеэтнические факторы (экономические, политические) играют важную роль в генезисе деструктивных этнических явлений. В то же время, этнический сепаратизм и межэтнические конфликты - это, прежде всего, этнополитические феномены, и поэтому основная причина указанных процессов должна быть связана именно с этой их спецификой.
Обычно ключ к пониманию любой проблемной ситуации дают те её элементы, которые представляются самыми нестандартными. В данном случае, это феномен "возрождения этничности", кажущийся таким странным в ХХI веке, когда этническая принадлежность трактуется "цивилизованным сообществом" лишь как факт частной жизни. Но если предположить, что "этнический ренессанс" - это закономерный виток в поступательном движении истории, где могут переплетаться несколько вполне самостоятельных линий, имеющих разную логику, разный порядок развития и попеременно выступающих на первый план, то можно расширить рамки теоретического анализа. Оснований для такого предположения достаточно.
Во-первых, как показал Л.Н. Гумилёв, этнообразование имеет волнообразный характер. В мировой истории выделяют четыре таких волны (И.А. Петрова). Возможно, "этническая революция" является вестником очередной "волны". Причина может быть скрыта в том, что социальное пытается "подчинить", "нивелировать" этническое, которое, сопротивляясь, требует иных экономических, политических форм организации социума.
Во-вторых, этносы - это своего рода биологические подвиды единого биологического вида, через которые обеспечивается его приспособленность к конкретным условиям среды, дающая возможность поддерживать рождаемость, численность, продолжительность жизни. Жизнеспособные виды отличаются большим числом подвидов, а вымирающие представлены немногими или даже одним. Поэтому есть основания предполагать, что, несмотря на многочисленные интеграционные моменты, этническое многообразие не может иметь тенденцию к особому сокращению. Очевидно, что это разнообразие есть величайшее благо для биологического вида "homo sapiens", через которое проявляется его жизнеспособность, а этническая унификация может означать лишь прекращение развития.
Биологическое в обществе - это существенный момент жизнедеятельности, включённый и интегрированный в социальную жизнедеятельность. Это совокупность законов, процессов и явлений, присущих человечеству как совокупности популяций, составляющих один биологический вид. Необходим исторический подход к выявлению и обоснованию соответствия социальных и биологических изменений. Единственно значимыми моделями в данном случае могут выступать этносы. Именно популяционный уровень организации обеспечивает генетическое разнообразие, необходимое для выживания вида. Не социальное, а именно этническое напрямую восходит к природной сущности человека и как бы патронирует социальное, поскольку для социального "экспериментирования", как минимум, необходимо сохранение биологического вида "homo sapiens".
Таким образом, отмечает автор, при исследовании этногенеза необходимо учитывать комплекс факторов. Во-первых, макроисторический процесс представляет собой неразрывное единство и взаимодействие этногенеза и социогенеза. Во-вторых, этапы этногенеза отражают процесс трансформации природного (в человеке, в обществе) в социальное. В-третьих, тип этнического сообщества будет определяться "плотностью" социокультурных отношений, "обволакивающих" этнос. С этих позиций даётся трактовка понятий род-племя, народность, нация, наднациональная общность.
Следовательно, необходима такая методология, которая помогла бы раскрыть биосоциальную природу этнической системы взаимодействий. По мысли автора, основой такой методологии может стать исследование этноса и этногенеза через основные философские категории - пространство и время. Речь идёт о новом статусе и способах реконструкции этнической системы, о прояснении адекватной для неё системы координат. Для этого необходимо выяснить следующее: позволяет ли научный уровень осмысления феномена пространства использовать его как методологический инструмент анализа сущности этноса. Пространство относится к фундаментальным философским категориям и является одной из самых сложных для анализа.
Этим проблемам посвящена вторая глава "Методологические основы концепции этнического пространства", в которой автор выявляет общенаучные и философские основания для введения нового понятия "этническое пространство", прибегая к дедуктивным методам исследования в процедуре выведения нового понятия из более широкого родового понятия "пространство". Пространство как всеобщая форма существования движущейся материи включает в себя всё богатство его категориального аппарата. Проблема состоит в том, что в современной философии трактовки понятия "пространство" ещё во многом зависят от физической парадигмы. Наряду с тем, что пространство является формой существования материи, необходимо исходить из того, что пространство - это не некое "вместилище тел". В этом понимании оно обладало бы самостоятельным существованием вне материи. Это и не протяженность, как считали древние. Пространство выражает порядок расположения одновременно сосуществующих объектов. Движение материи изменяет её пространственные формы.
В первом параграфе "Онтогенетические и филогенетические основания пространственных представлений" автор отмечает, что сам человек как представитель всех структурных уровней материи обладает разнообразными пространственными характеристиками. Прежде всего, он физическое тело, которое обладает соответствующими пространственными параметрами (вес, рост и т.д.). В то же время человек ещё и представитель животного мира, следовательно, он существует не только в физическом, но и в биологическом пространстве. Для его жизнедеятельности важны его характеристики как биологического организма. Биологическое пространство человека - это, прежде всего, среда его обитания: атмосфера, географический ландшафт, климатические условия, флора, фауна. Человек также носитель микробиологического пространства. Речь идёт о генотипе, который задаёт параметры индивидуальной жизни. Поэтому можно говорить о генетическом пространстве человека, семьи-рода, этноса.
Человек тем и отличается от животных, что формирует своё особое пространство, как систему человеческих отношений, важнейшей составляющей которой является языковая среда. Сложность состоит в том, что анализ социального пространства не возможен без учёта пространственной многомерности природы человека. Все виды пространственных характеристик человека, его телесность и духовность тесно взаимосвязаны между собой. В принципе выделение физического, биологического, социального пространства возможно только теоретически, так же как и разделение тела и души, мысли и тела. Это необходимо для актуализации биологических, физиологических, психических, психологических основ формирования механизма пространственных представлений человека. Только благодаря выяснению этой неразрывной связи биологического и социального пространства, биологической основы способности человека к пространственной ориентации, возможен анализ последнего.
Пространство есть реальность каждодневного существования человека. При этом речь идёт не только о научных представлениях. Человек в практической жизни обычно далёк от научных представлений, он воспринимает пространство таким, как оно есть, а вернее, таким, как оно видится ему. В гносеологическом плане это означает, что наука не может быть оторвана от нашей способности чувственно воспринимать реальный мир. Поэтому в понимании пространственных отношений жизнедеятельности человека важную роль играет перцепция. Восприятие пространственной формы - чрезвычайно сложный процесс, и обуславливается он способностью человеческой психики к сохранению в памяти зрительных образов. Представления о трёхмерности пространства являются важнейшим условием приспособления человека к внешней среде. Большинство учёных сходятся в том, что воспринимаемые человеком свойства пространства соответствуют внутренней структуре человеческого ума.
Семиотика пространства имеет исключительно важное значение в формировании этнической картины мира, фундаментом которой является пространственная модель универсума. Она воплощена в мифах, отражена в системе религиозных представлений, воспроизводится в обрядах и ритуалах, закреплена в языке, материализована в планировке человеческих поселений и организации внутреннего пространства жилищ. Каждое новое поколение получает в наследство определённую модель мироздания, которая служит опорой для построения индивидуальной картины мира каждого отдельного человека и одновременно объединяет людей как этнокультурную общность.
Автор считает, что прежде чем говорить об особенностях различных типов пространства, необходимо проследить эволюцию научных представлений о нём. Поэтому во втором параграфе "Понятие "пространство" в историко-философском дискурсе" рассматривается процесс рационального постижения феномена "пространство". Диссертант показывает развитие взглядов на пространство как историю, опираясь на основные персоналии и придерживаясь принятой хронологии выдвигавшихся ими идей.
Проблема пространства как "первоформы" в структуре мира поставлена ещё античными философами. Ориентиры, заложенные Зеноном, Демокритом, Платоном, Аристотелем стали основными в процессе научного постижения этого феномена. Зеноном была актуализирована проблема неразрывной связи движения, пространства и времени. Демокрит уподобил его бесконечному вместилищу для бесконечного числа атомов, введя идею бесконечности пространства. Платон впервые дал понятие геометрического пространства как посредника между миром идей и миром чувств, предложив программу геометризации математики, воплощённую Евклидом. Аристотель наметил онтологические пути подхода к проблеме. Он считал, что пространство существует лишь там, где есть материя (Физика, YI; О небе, 268 а), фактически подводя научную мысль к пониманию относительности пространства и его фундаментальных свойств как формы существования мира. Тем самым он положил начало процессу отделения философского и естественно-научного понимания пространства.
Эти идеи заложили основы всем будущим научным трактовкам пространства. Концепция абсолютного пространства Демокрита, разделившая материю, движение и пространство, была развита затем в классической механике и имела широкое распространение вплоть до начала прошлого столетия. Идеи Платона легли в основу геометрической картины мира, и, следовательно, науки нового времени - науки Коперника, Галилея, Кеплера и Ньютона. Многие положения новоевропейской науки родились из критики концепции Аристотеля. Только в двадцатом веке научная мысль по достоинству оценила его идеи. Как отметил И. Пригожин: "Мы идём от пространства Евклида к пространству Аристотеля".
По мере того, как событийная сторона человеческой истории выстраивается в определённый порядок, начинается процесс его осмысления, что приводит к рождению исторического знания. Понятия "история" и "социальное пространство" не совпадают, но очень близки и органично взаимосвязанны. Поэтому исторические труды Геродота, Фукидида, Полибия, Тацита, Плутарха, размышления Сенеки можно отнести к первым попыткам осмысления социального пространства.
Возникновение единого социокультурного пространства связано с эпохой Средневековья. Расширение границ пространства как мыслительной категории происходит с выходом человека за рамки "своего" мира и объединения на основе нового социокультурного механизма. Здесь важно отметить интегрирующую роль религии и церкви, благодаря которой разрозненное социальное пространство европейских народов стягивается в единое унифицированное социокультурное пространство - христианский мир. Образование в XIII - XYI веках централизованных государств в Европе также привело к созданию условий для единого национального, экономического и политического пространства. Это и послужило толчком к осмыслению истории в более чётких пространственно-временных параметрах. Автор показывает, что синтез библейской и античной традиции в культуре средневековья привёл к "очеловечиванию" земного пространства, его неразрывности с существованием человека. Философия Августина Блаженного была первой попыткой создания новой философии истории, резко отличной от языческих концепций, в которых господствовали представления о замкнутом социальном пространстве.
С эпохи Возрождения история осознаётся как особое пространство существования человека, разрозненные исторические эпохи связываются в единый исторический пространственно-временной поток. Это принципиальный момент для последующего формирования концепции социального пространства. Телесность, протяжённость, пространство, видимое и заполненное осязаемой субстанцией, материей, становятся исходными категориями нового мышления о мире.
Для человека всё более важную роль начинает играть пространство его индивидуальной жизни, что диссертант и прослеживает в творчестве М. Монтеня. Осознание особой роли политики в организации общественного пространства рассматривается на примере трудов Н. Макиавелли, который, выявив тенденцию к усложнению и "автономизации" социальной жизни, видел в сильном государстве гарант единого политического пространства и территориальной целостности.
Анализируя взгляды Н. Кузанского и Дж. Бруно, диссертант показывает, что эпоха Возрождения резко расширяет границы человеческого мира (и мыслительные, и земные), ломая прежние представления. Это порождает идею о бесконечности окружающего мира и безграничности человеческой способности к его познанию. Уверовав в силу своего разума и воли, человек уверовал в свои способности безгранично изменять мир. Поэтому естествен-онаучный способ рассмотрения пространства наложил отпечаток и на философское его понимание. Пространственно-механический взгляд на мир сохраняется на протяжении всего нового времени через философию Р. Декарта, Б. Спинозы, И. Ньютона, французских материалистов и естествознание XIX века. Рассматривая взгляды этих учёных, автор отмечает, что возможности математизации определяли как выбор объекта исследования, так и степень идеализации при решении задач. Это привело к такому препарированию объекта на отдельные группы свойств, когда объект как целое исчезал из поля зрения науки. Впоследствии яркую критику такого положения дал Э. Гуссерль.
В работе подчёркивается особая заслуга И. Канта, который высказал идею о том, что наличие перцептуального пространства предшествует любому научному познанию. Обращается внимание на концепцию Г. Лейбница и близкую к нему позицию Г. Гегеля. Правда, последний хотя и критиковал представления Ньютона о пустом, ничем не заполненном пространстве, но и не соглашался со сведением пространства к порядку вещей. Для Гегеля пространство - это наиболее абстрактная характеристика инобытия идеи. Тем самым Гегель развивает мысль Канта о том, что пространство и время являются "чистыми формами чувственности". Первое может быть понято как "абстрактная объективность", а последнее - как "абстрактная субъективность".
Расширение "пространства жизни" (Э. Гуссерль) человека и человечества, разграничение видов деятельности дифференцируют представления о пространстве. В науке создаются различные концептуальные модели пространства. Обширные географические пространства становятся ареной действия человека и включаются в историческое (социальное) пространство. Географические образы пространства становятся неотъемлемой частью мировоззрения, а географические знания - неотъемлемой частью истории. История и география упорядочивают окружающий мир во времени и пространстве. Получают распространение идеи географического детерминизма, а труды А. Гумбольта и Ф. Ратцеля фактически знаменовали рождение нового научного направления - "этногеографии". На смену механистическим взглядам пришло понятие качественно новой целостности - "организм". Натуралистический взгляд на развитие социума прослеживается через концепции Н. Данилевского, Л. Мечникова, О. Шпенглера.
Существенное влияние на представления о пространстве оказали новые реалии индустриальной эпохи. Рыночные отношения, ломая политические преграды, втягивали экономику отдельных стран в международный экономический рынок. Капитализм предельно оголил значение экономических отношений, которые дали систему координат для исследования социального пространства как целостности. В связи с этим анализируются концепции К. Маркса, Г. Зиммеля, Ф. Броделя, развитие идей которых привело к необходимости категоризации понятия социального пространства. Автор отмечает значение работ П. Сорокина, где дано развёрнутое толкование и сама дефиниция социального пространства.
Кардинальные изменения физических представлений о материи в начале ХХ века потребовали и смены парадигмы в обществознании. Суть этих изменений показана А.Ф. Лосевым. Он подчёркивал, что новые открытия в физике говорят не об относительности пространства, а об "индивидуальной физиономии пространства". Осознание культуры как особого пространства бытия человека привело к необходимости исследования "физиономии пространства" самого человека. Отсюда антропологическое измерение бытия и антропософское понимание пространства, прослеженное диссертантом на примере взглядов П. Флоренского и М. Хайдеггера.
Таким образом, историко-философский экскурс демонстрирует возрастание сложности методологической базы проблемы пространства. Кажущаяся очевидность представлений о пространстве как вместилище всех вещей и событий длительное время затрудняла развитие учений о пространстве. В связи с фундаментальными открытиями XX века возникла необходимость пересмотра, казалось бы, устоявшихся взглядов на те или иные проблемы, связанные как с интерпретациями пространства, так и с методологическими принципами этих интерпретаций.
В третьем параграфе "Пространство в современной научной картине мира" диссертант подчёркивает, что главной особенностью современной науки является смена парадигмы мышления. Речь идёт о системной трансформации всей науки как целого. В пространстве новой научной парадигмы меняются отношения точных, естественных и гуманитарных наук, меняются приоритеты внутри этих наук. Наиболее остро новизна ситуации ощущается в социальных науках. Общим рефреном стало мнение о необходимости применения для анализа современной противоречивой социальной действительности фундаментальных философских законов и категорий. Переход к постиндустриальной эпохе до предела обострил ощущение времени. Нарастающая стремительность социальных изменений вывела его в определяющую характеристику современности. Эта ситуация как бы оттеснила другую важнейшую характеристику человеческого бытия - его устойчивость и пространственную организованность. Современный этап развития научных представлений даёт основания утверждать, что он завершится созданием новой методологии. Используя мысль И. Пригожина, можно сказать, что мы стоим на пути "переоткрытия пространства".
Характеризуя современное состояние общенаучных взглядов на проблему пространства, диссертант выделяет три основных направления. Первое - это "возвращение к бытию", поскольку в условиях утраты целостного мировоззрения именно философская онтология может стать единственно эффективной "наукой о выживании" (П.П. Гайденко). Правда при этом само понятие "пространство" отрывается как от естественнонаучного поля, так и от социологической проблематики.
Второе - философские трактовки современных естественно-научных представлений о пространстве, которые в минувшем веке были предметом особого пристрастия философов. Современная физика не обладает строгим научным определением пространства, поскольку нет оснований абсолютизировать ни одно из известных его свойств. Все естественно-научные определения пространства относятся к каким-то конкретным, ограниченным материальным структурам и не могут характеризовать универсальную пространственную структуру мира в целом. Наиболее важным свойством движущейся материи является разнородность её свойств и состояний. Поэтому определение смысла пространства и времени следует связывать именно с этими двумя категориями - разнородностью и движением.
Особое внимание диссертант обращает на дискуссию по философским проблемам естествознания, которая идёт с 70-х годов XX века по настоящее время. В ней были подняты проблемы существования нефизических форм пространства и времени. Отсюда закономерно вытекали вопросы о правомерности использования при анализе пространственных и временных отношений в обществе методов и средств физики, биологии и других естественных наук. Р.А. Аронов и В.В.Терентьев высказались против "нефизических форм пространства и времени". В центре дискуссии оказались взгляды В.И. Вернадского, который одним из первых чётко дифференцирует разные формы (типы) пространства, выделяя физическое, геометрическое и, главное, биологическое пространство.
Диссертант отмечает, что пространство так же, как и время является атрибутом материи. Взаимосвязь материи с её пространственными характеристиками заставляет подходить к нему дифференцированно, т.е. соответственно структурным уровням организации самой материи. Значит, можно говорить о пространстве физическом, биологическом, социальном. Трудно согласиться с "поэтажным" расположением различных видов пространства. Нет никаких оснований считать, что какое-то пространство является главным, а какое-то - второстепенным. Если нас, например, интересуют физические пространственные характеристики (длина, масса, радиус, кривизна), то их зависимость от динамики процесса достаточно полно рассматривается в соответствующих теориях. Проявление этой зависимости в случае биологического и особенно социального движения носит иной характер. Например, социальные свойства пространства, главным образом, определяются деятельностью людей. Иначе говоря, вне сферы человеческой деятельности пространство теряет свои социальные свойства. В этом смысл идеи Вернадского о ноосфере как "очеловеченном пространстве".
Развитие идей реляционного пространства способствовало распространению рассмотрения пространственных отношений как чего-то вторичного и не универсального. Различные интерпретации пространства возникают порой не как результат анализа самого пространства, а как итог исследований, где опосредованно задействован пространственный параметр, имеющий лишь инструментальное значение. Пространство в таких исследованиях достигает такой степени формализации, что теряет свою фундаментальность, превращается в прикладную математическую величину, используемую в решении специально-научных задач. Знания о пространстве, получаемые в различных областях науки, создают представление о нём как о плюралистическом феномене, снимая тем самым вопрос о его фундаментальности как предельной универсальной предпосылке всех объективных процессов, определяющей порядок расположения предметов, явлений, событий в мире. Поэтому диссертант подчёркивает, что как философская абстракция высочайшего порядка пространство обладает такими общими свойствами, как всеобъемлемость, атрибутивность, субстанциональность, изначальность, фундаментальность.
Третье направление можно назвать концепцией социального пространства. Для человека социальное пространство является не второй, а первой природой существования, "универсальным контекстом социальной жизни" (П. Штомпка). Пространство, отмечает М. Кастельс, не отражение, фотокопия общества, а само общество, его выражение. Работ, посвященных этой проблеме достаточно много, тем не менее, современных устоявшихся концепций социального пространства нет. Показателем является отсутствие этого понятия в современных словарях и энциклопедических изданиях. Авторы, которые ставят целью обстоятельное рассмотрение данной категории, ссылаются в основном на работы классиков социальной философии (В.И. Добреньков, А.И. Кравченко). Можно сказать, что у современных исследователей присутствует доля небрежения к проблемам социального пространства.
Новая пространственная конфигурация человечества может быть адекватно описана на основе идеи множественности социальных пространств. Основным критерием выделения того или иного типа пространства являются виды жизнедеятельности, формирующие особые сферы социальных отношений. Это значит, что порядок существования экономики будет иным, чем, например, порядок существования политики или искусства. Какую бы классификацию сфер жизнедеятельности мы ни взяли, каждая будет обладать своим пространством. Поэтому если приемлема классификация типов пространства по уровням структурирования материи (физическое, биологическое, социальное), то, следовательно, будет абсолютно логично выделять формы пространственной организации внутри каждого типа в соответствии с субуровнями материальной субстанции. Социальный уровень отличается бисубстанциональностью, что требует определённой корректировки принятой классификации.
Диссертант отмечает, что этнос, как никакая иная реальность, нуждается, прежде всего, в пространственных характеристиках. Среди них особую роль играют природно-географические параметры, что достаточно подробно было исследовано Л.Н. Гумилёвым. Кроме того, этнос - это особый генетический, демографический, социокультурный порядок существования. Он существует и самоосуществляется в своём особом пространственно-временном континууме, который охватывает тысячелетние циклы, в отличие, например, от социально-политических, когда речь, в лучшем случае, может идти о веках.
Этническое время демонстрирует вектор этнических изменений (И.А. Петрова). Но "пространство-время Эйнштейна", отмечал А.Ф. Лосев, - "это вектор и тензор". Следовательно, анализ этноса как целостности вслед за временной категорией его бытия диктует необходимость экспликации и введения в научный оборот категории, отражающей его пространственные параметры или "тензор" этнической системы.
Исходя из сказанного, выделение этнического пространства представляется совершенно необходимым и правомерным. Богатый информационный массив не только позволяет, но и побуждает поставить вопрос о сущности данного феномена. Хотя диапазон его трактовок достаточно широк, тем не менее, все они в той или иной форме исходят из признания особой формы пространства - этнического пространства и возможностей его рассмотрения как универсальной формы существования этноса.
Эти проблемы рассмотрены в третьей главе - "Феномен "этнического пространства": реальность и концептуальный анализ". Первый параграф "Взаимосвязь этнического и социального пространства" посвящен выявлению места и роли этнической составляющей в структуре социума. Решать эту задачу в рамках постклассической парадигмы весьма затруднительно, поскольку она исходила из приоритетности социальных факторов в развитии человечества. Такой подход полностью игнорировал двойственную сущность этноса. Принадлежность к этносу фиксирует одновременно и биологическую, и социальную определённость индивида, именно поэтому этническое пространство, хотя и является частью социального, но не совпадает с ним полностью. Биосоциальная природа этноса предполагает соответствующий порядок его существования, который, собственно, и составляет этническое пространство.
Ситуация смены научной парадигмы требует иного подхода к пониманию характера взаимосвязи этнического и социального в истории. Диссертант считает, что они выступают как две спирали единого макроисторического процесса, звенья которого расположены так, чтобы обеспечивать страховку друг другу. В связи с этим в диссертации подчёркивается, что идеи В.И. Вернадского о природно-биологических основах социального получили своё развитие в философии последних лет. Исследования "на стыке" биологии и социологии показывают, что колоссальное многообразие социальных структур базируется на некотором едином каркасе из немногих универсальных инвариантов биосоциальной организации. Хранителем инвариантов является "этнический архетип" (В.М. Найдыш). Как показано в работах А.И. Ракитова, Р.П. Трофимовой, И.В. Яковенко, данные инварианты являются фундаментом и гарантом цивилизационного развития.
Автор предложил модель социума, в которой этническое пространство играет роль ядра социальной системы. Вокруг этого ядра формируются новые и новые слои социального пространства. Здесь можно использовать аналогию с моделью строения атома, ядро которого определяет количество электронных слоёв. Так и этническое пространство, в зависимости от тензора напряжения, будет формировать новые и новые слои социального пространства, удерживая их вокруг себя. Эта модель позволяет выявить специфику взаимодействия этнического и социального пространства в рамках макроисторической эволюции.
Основным содержанием макроистории ("Большая (Универсальная) история") является история биосферы, этносферы и социосферы. Все эти сферы неразрывно взаимосвязанны, более того, одна без другой просто не могла бы возникнуть и существовать. Вот этот момент диалектического взаимодействия и ускользал от взглядов специалистов, хотя совершенно очевидно, что процесс "напластования" социосферы не отменяет законов двух первых.
Этносфера (многообразие этнической жизни человечества) образуется в результате взаимодействия этносов с природой, в широком и узком смысле, и всей гаммы межэтнических и внутриэтнических взаимодействий. Эволюция вертикальной смены исторических типов этнических объединений осуществляется через разнообразные процессы в горизонтальном срезе, через взаимодействия синхронно существующих этносов. В зависимости от преобладания центростремительных или центробежных тенденций этнические процессы подразделяются на две основные типологические группы: этническое объединение и этническое разделение. К первой группе обычно относят этническую консолидацию, этническую ассимиляцию, этническую интеграцию, этногенетическую миксацию, ко второй - этническую парциацию и этническую сепарацию. Эти процессы прослеживаются на примере становления русского этноса.
Характеризуя полиэтнический состав России, автор раскрывает смысл таких основных понятий, как суперэтнос, этнос, субэтнос, этническая группа. Подчёркивается, что в сложных полиэтнических сообществах присутствует иерархия, в которой особую социообразующую роль играет этнос-большинство. Он группирует вокруг себя другие этносы, при этом компоненты его культуры становятся базовыми для всей социальной системы при условии, что этнос-большинство находится на более высоком уровне развития, обеспечивающем социальную интеграцию и регуляцию полиэтнического сообщества.
Следовательно, должен существовать особый механизм, обеспечивающий стабильность этнической системе взаимодействий, фиксирующий особый порядок её существования, способствующий выживанию вида и восходящий к природной сущности человека. Эти механизмы, отличающие этнос от социальной группы, известны как признаки этноса.
Второй параграф "Этническое пространство как биосоциальная форма бытия" раскрывает значение основных признаков этноса, которые выступают в качестве маркёров его многомерного внутреннего пространства. Основные признаки этноса хорошо известны. Это общие черты в физическом облике, единая территория проживания, особенности культуры, языка, самосознание, этноним. В течение длительного времени идёт дискуссия об иерархии этих признаков, но, очевидно, построить их по ранжиру практически невозможно. Этнос - живая, изменчивая система, развивающаяся по законам самоорганизации. На каждом новом этапе своего развития закон сохранения генетического разнообразия требует изменения его внутреннего порядка. Первобытное существование этносов целиком определялось ландшафтными условиями их жизни. Государственное оформление этносов-народностей требует формирования духовного, культурного единства, обнаруживая особую роль этнического самосознания. Этносы-нации выводят на первый план социально-политические параметры структурирования этноса (социальная стратификация, оформление национальных элит, партий, национальных движений). На каждом этапе развития этнос выступает в единстве своих материальных (природно-биологических) и духовных (язык, культура, самосознание) параметров. Этнические признаки - это та сетка координат, где необходимо выявлять метрические и топологические параметры этноса, как объёмной реальности, имеющей протяжённость (численность) и границы (генетические, культурные, языковые). Этносы возникают и существуют только через обособление друг от друга. Существуют "мы" и "они" - вот первичная установка этнического сознания. Это полностью соответствует основной функции этносов - сохранению генетического многообразия. Поэтому все признаки этноса, какой бы из них мы ни признавали в данное время ведущим, позволяют выявить пространственно-временной континуум этноса.
Многомерность существования этноса (в единстве всех его параметров) как объективной реальности требует введения такой логической конструкции, которая позволит охватить, выявить совокупность всех основных его характеристик. Если правомерно порядок существования биологических форм жизни именовать биологическим пространством, а порядок существования социальных форм жизни - социальным пространством, то, следовательно, не может вызывать сомнений и правомерность введения для порядка существования этноса адекватного понятия. В качестве такового и предлагается использовать категорию "этническое пространство", которая позволяет зафиксировать форму, способ существования этноса как объективной реальности. Этническое пространство представляет собой интегрирующее понятие, отражающее природу (сущность, структуру) этноса как единого целого. Оно вбирает в себя и сохраняет как самостоятельную величину, во-первых, всю сумму взаимоотношений с природно-географическим пространством (как бы "достраивается" над ним); во-вторых, всю сумму социальных средств внутрипопуляционной адаптации, выражающейся в формировании единого социокультурного пространства. Этническое пространство - это не вместилище этноса, это и есть сам этнос в единстве всех своих идентификационных признаков. Таким образом, этническое пространство - это порядок существования (жизни, про-живания) и осуществления (самовыражения) через социальные формы генетически тождественного сообщества.
В данном определении отдифференцированы два главных момента: пространство существования этноса и пространство его осуществления. Первый отражает существование этноса как физической реальности, определяя его физические, "телесные" параметры. Пространство жизни этноса отграничено его генетическим пространством (численностью), территорией расселения (экологической нишей), межэтническими процессами. Этими параметрами определяются условия его воспроизводства и каждодневного проживания. Можно сказать, это материальная составляющая этнического пространства. Этнос как социальное сообщество обладает сложным внутренним миром, миром именно человеческих взаимодействий. Речь идёт о самобытной этнокультурной самореализации этноса в процессе исторического развития. Это духовный компонент этнического пространства. Тот и другой в неразрывном единстве характеризуют особый порядок бытия этноса. Поэтому этническое пространство является важнейшим индикатором целостности и устойчивости этноса в его идентификационных характеристиках. Безусловно, этническое пространство - это не совокупность этнических элементов в рамках его исторического пространства. Оно обусловлено целостностью, органичностью процесса этнического развития и не проявляется как некая вещественная данность, как физическое поле. Оно является мыслительной конструкцией, логической абстракцией, позволяющей установить, конструировать этническую историю.
Главной проблемой в описании этнического пространства является проблема его взаимодействия с социальным пространством, которая актуализируется в истории конкретного народа и форм его социально-политической организации. Этническое пространство возникает с момента физической (генетической) и социокультурной отдифференцированности народа и охватывает всю историю его существования во всех горизонтальных и вертикальных трансформациях, что получает отражение, прежде всего, в социальных формах его развития.
Попытка решения данной проблемы предпринята диссертантом в четвёртой главе "Этническое пространство российской истории". Проблема разграничения этнического и социального пространства в рамках одного этноса может быть решена только теоретически. В реальности эти процессы выступают в виде единого целого. Только достаточно высокий уровень обобщения, соответствующий философскому анализу, способен дать адекватное решение по поводу взаимосвязи этих проблем. Концепция "этнического пространства", как представляется автору, позволяет более точно отразить специфику исторического развития этноса и, следовательно, специфику "цивилизационного кода", порождённого им. Но никакие выводы в этом направлении нельзя сделать без учёта достижений представителей исторической науки. Этому посвящён первый параграф "Актуализация основных принципов отечественной историософии". Диссертант обращает внимание на то, что если рассматривать труды по истории России ретроспективно, то совершенно определённо выявляются два основных методологических подхода к анализу, зависящие от выбора основного субъекта исторического развития. В одном случае таким субъектом выступало государство, в другом - этнос.
Историки, работавшие в рамках первого направления, получили статус "государственников", их концепции были положены в основу государственной идеологии, в силу чего это направление доминировало весь XIX век. За основу периодизации истории страны были взяты этапы социально-политической истории (Н.М. Карамзин, М.П. Погодин, К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин). Вершиной этого направления стала 18-томная "История государства Российского" С.М. Соловьёва. Параллельно этому направлению формировалась и другая теоретическая парадигма. Основой для её развития стала философия славянофилов. Наиболее полно история русского народ исследована В.О. Ключевским. С этим направлением связано возрождение общественного интереса к древней Руси, к формам народной жизни, местной самоорганизации и т.д.
Эти два подхода к анализу истории России в угоду официальной идеологии царизма оказались противопоставленными друг другу. В рамках первого - исследовалась социально-политическая история, в рамках второго - этническая история. Получалось, что объект исследования один - Россия, а исторических интерпретаций - две. Следовательно, рассматривались два пласта, два среза, единство и противодействие которых составляют суть отечественной истории. Теоретические традиции российской историографии позволяют "развести" социальный и этнический потоки в истории России.
С.М. Соловьёв дает исходные параметры социального пространства России. Он констатирует его "невозбуждённый", "жидкий", неразвитый характер, что послужило фундаментом для обоснования особой организующей роли государства в истории России. К жизни народа историк особого интереса не проявлял. Свою индифферентность он объяснял так: "История имеет дело только с тем, что движется, видно, действует, заявляет о себе, и потому для истории нет возможности иметь дело с массами". Государственники относились к народу как к "этнографической протоплазме", "калужскому тесту" (К.Д. Кавелин).
В диссертации подробно рассматриваются взгляды В.О. Ключевского, который за "жидким", "невозбуждённым" социальным пространством увидел "этническое ядро истории". Главная цель "Курса русской истории" - исследование "внутреннего строя народной жизни". В основу периодизации были положены не изменения системы политического управления страной, а этапы колонизации, которую он связывал с исторической деятельностью народа, а не государства.
Перманентное расширение экологической ниши русским этносом можно отнести к уникальным фактам его истории, как отмечает А. Ахиезер к "эксперименту мирового значения". Колонизация евразийских пространств является составной частью "Великих географических открытий" человечества. Русские осуществили уникальную миссию - ввели огромные, крайне суровые природно-географические пространства в мировую историю.
Этим проблемам посвящен второй параграф "Генезис этнического пространства России". История миграций русского народа и выяснение причин перманентного расширения ареала его обитания способствуют выявлению исходных параметров его этнического пространства. В современных научных дискуссиях одни учёные доказывают, что огромные территории при недостатке средств - это обуза, тормозящая развитие страны. Другие - что это бесценное национальное богатство, залог блистательного будущего. Зарубежные авторы вообще говорят об алогичности существования такого гиганта (Р. Пайпс., З. Бжезинский). Ф. Бродель называет Россию "чудищем первой величины".
Некоторые современные авторы объясняют эту беспрецедентную по масштабам и продолжительности колонизацию "бегством народа от государства" (С. Лурье, А. Ахиезер), акцентируя тем самым внимание на их "вечной конфронтации". Диссертант обращает внимание на следующие моменты. Основная задача этнической системы взаимодействий - обеспечение условий выживания данной человеческой популяции. Если они (природные, геополитические, социально-политические условия) не соответствуют ей, то этнос будет или расширять рамки взаимодействий внутри системы, или менять место обитания.
Диссертант, рассматривая этапы колонизации, приходит к выводу, что нельзя к оценкам этого процесса подходить с меркой "или/или": "или народ", "или государство". Предложенная концепция этнического пространства предполагает рассмотрение этнической и социальной составляющих в неразрывном диалектическом единстве. На этапе оформления этноса-народности он нуждается в социальных скрепах (институтах), которые фиксируют, скрепляют, легализуют его порядок существования. Поэтому оформление государства, закрепление границы и её защита являются важнейшими условиями самореализации социального потенциала этноса. В таком случае государство выступает не как внешняя по отношению к этносу сила, а как результат реализации его социальных потенций.
Становление древнерусской народности связано с освоением восточными славянами территорий по течению Днепра и его притокам в VII - IX вв. Её оформление было завершено образованием раннефеодальной монархии (Киевская Русь, IX-XI вв.). Первая (освоение Восточно-европейской равнины, "великая славянская распашка", IX - XIVвв.) и вторая (освоение Поволжья, Урала, Сибири, XVI-XVII вв.) волна колонизации стали основой генезиса новой этнической общности - "великорусы". Начинается процесс переструктурирования внутреннего порядка существования этноса, вызванного изменениями объективных параметров его этнического пространства (резкое расширение масштабов территории расселения, адаптация к новой экологической нише, изменение параметров генетического пространства). Для этой внутренней перестройки необходимы были социально-политические механизмы. Образование единого российского государства закрепляло и стабилизировало параметры этнического пространства.
Сохранение огромного ареала обитания объективно (климат, продолжительность вегетационного периода, качество земель, подсечно-огневая технология обработки) было важнейшим условием выживания русского этноса. Эта особенность взаимодействия этноса и территории обитания продиктовала и размеры государства, возникшего на основе русского этноса. По ходу истории русское государство и русский этнос как бы "подталкивали" друг друга к расширению территории, пока они не наткнулись на естественные преграды: Балтийское море, Чёрное море, Тихий океана, Ледовитый океан. Крайне сложное геополитическое положение России, постоянные войны за независимость в значительной степени предопределили формы политической организации общества. Только жёстко централизованная власть ценой огромного напряжения сил народа могла обеспечить охрану столь протяжённых границ. Здесь налицо совпадение интересов этноса и государства.
Диссертант подчёркивает, что перманентные миграции русского этноса оказали влияние на объективные и субъективные проявления его жизни и самовыражения. В течение всей своей истории вплоть до конца XX в., русский этнос развивался экстенсивным путём, непрерывно увеличивая территорию своего расселения. В сферу его жизнедеятельности вовлекались всё новые земли, являвшиеся основным ресурсом сельскохозяйственного производства. Со второй половины XIX в. наступил новый период, когда происходило постепенное сокращение возможностей для центробежных миграций и, следовательно, для воспроизводства экстенсивных форм существования. Наконец, последнее десятилетие XX в. впервые в истории народа ознаменовалось преобладанием центростремительных миграционных потоков над центробежными, что вызвало необходимость интенсифицировать социокультурные формы развития.
На освоение и защиту столь огромных территорий уходили основные силы русского народа. Тем самым в этносе "консервировалось" природное начало, воспроизводились те формы социальных взаимодействий, которые обслуживали биологическую способность к выживанию (коллективизм, взаимопомощь, терпение, наличие крестьянской общины и т.д.) и высокую степень приспособляемости к экстремальным условиям, "комплиментарность" в отношении к другим этносам. Сохранение этих форм "воспроизводило" экстенсивный путь развития, который исторически также представлял собой способ выживания. Поэтому странными выглядят заявления, что эти пространства достались нам "задаром" (Г. Гольц). Консервация архаических черт развития, зависимость от "диктата природы", "жидкое" состояние социального пространства, то есть системы общественных, экономических, коммуникационных связей - вот цена, оплаченная русским этносом.
Практика освоения столь огромных природно-географических пространств формировала особый склад русского этнического самосознания, в котором взаимоотношения с вмещающим ландшафтом занимают центральное место. Можно сказать, что эти взаимоотношения стали основой миропонимания русского народа. "Просторность" русских земель всегда расценивалась как важнейший этнопсихологический фактор, обуславливавший "власть пространства" над русским мировосприятием.
К этим проблемам диссертант обращается в третьем параграфе "Детерминанты русского этнического самосознания". Он показывает, что высокая миграционная подвижность русского народа повлияла не только на формы социальной организации, но и на его демографическую структуру, самосознание, характер, мышление, психологию, язык и т.д. Попытка свести вопрос к воздействию природно-географической среды на этническое самосознание мало продуктивна.
В данном случае, как показано в диссертации, методологически важной является мысль Х. Ортеги-и-Гассета о том, что в реальности мира особую роль играют "обстоятельства", во многом определяющие жизнь сообщества и человека. По мнению диссертанта, именно понятие "этническое пространство" позволяет комплексно охватить весь круг "обстоятельств" этнической жизни: и процесс освоения этносом конкретной экологической ниши, и его становление как генетического тождества, и субъективный процесс осознания этносом себя как самостоятельного субъекта истории.
При анализе специфики формирования самосознания русского этноса необходимо учитывать следующие "обстоятельства" его развития: освоение сверхобширных территорий и постоянные контакты с инокультурными этносами, перманентная смена места жительства, крайне суровые, неустойчивые климатические условия, приводившие к чрезвычайной "колеблемости" (Г. Гольц) результатов сельскохозяйственного труда, постоянные пожары, уничтожавшие всё нажитое людьми. Добавим также историческое усложнение геополитической ситуации и особое место войн в русской истории. Только учёт и приспособление к этим объективным обстоятельствам позволяли этносу выживать, а этническое самосознание закрепляло специфические способы существования, обеспечивающие его сохранение.
Поэтому более продуктивно, подчёркивает автор, рассматривать взаимоотношения с территорией обитания в телеологическом ключе. Имеется в виду следующее: процесс освоения и взаимодействия с природно-географическими пространствами будет определяться основным смыслом существования этноса, который состоит в выборе условий, обеспечивающих сохранение данной человеческой популяции. Целям сохранения конкретного этноса отвечает и способ освоения земных пространств, и особенность пространственных представлений этноса, и организация его территориальной обособленности. Способы их реализации самобытны у каждого этноса, так как в других условиях его практика освоения и понимания пространства неприменима, поскольку отвечает жизненным потребностям конкретного этноса. Идентичность, как известно, существует не просто сама по себе как набор эмоционально окрашенных представлений, в ней присутствует очень важный регулятивный, поведенческий компонент. Он-то и объясняет, почему этническое самосознание "руководит" поведением этнической группы.
Пространство, место обитания этноса можно понимать как "вмещающий ландшафт" (Л.Н. Гумилев). Данный термин более точно и определенно соотносит социум с окружающим миром, который, в свою очередь, формирует то или иное представление человека о пространственных параметрах видимого мира. Территория расселения русского этноса включала и широкое многообразие георельефа (равнины, холмы, леса, речные и озерные долины), и неравномерность климатических и почвенных условий. Все это требовало одновременной "акцентуации" различных природно-географических условий и формирования различных способов адаптации к ним.
В ходе освоения природных пространств русским этносом была выработана особая доминанта, где векторным направлением можно считать не только "радиальное освоение", но и понимание пространства как некоего пути, который необходимо пройти. Это диктовалось необходимостью защиты внешних рубежей, что было первостепенным, принимая во внимание равнинный характер вмещающего ландшафта. В последующем территория осваивалась, становилась "своей", обживалась, требовала централизованных органов маркировки и защиты (власть, граница, армия). Экстенсивные формы земледелия гнали русских все дальше и дальше на северо-восток, продвигая тем самым всё дальше защитные рубежи и поселения. Перманентное расширение этнической территории сделало главным национальным символом образ "пути-дороги", а главными действующими лицами нашей истории - землепроходцев, странников, вольных людей. В этническом самосознании образ пространства предстаёт как путь, как отодвигание границ.
Смена мест обитания стимулировала способность русских адаптироваться к самым разнообразным природно-географическим условиям. Высокая адаптивность русского народа объясняется, прежде всего, связью с окружающим природным миром. В русской культуре человек предстаёт как часть единого этнического организма, а этнос как особая, но неразрывная часть "Великой матери природы". "Покорить" или "господствовать" над такими пространствами было выше человеческих сил. Русские и не стремились к этому, а шли "на поводу" у природно-пространственной среды, которая своими рельефными, климатическими, сезонными, погодными требованиями фактически задавала параметры хозяйственной, политической, военной, культурной деятельности. Отношения "человек-природа" в русском самосознании занимают одно из центральных мест. Очевидно, поэтому никакой другой народ не научился так гармонизировать свои отношения с природной средой, учитывать её правила в каждодневной жизни. И, очевидно, никто не смог так воспеть эти бескрайние просторы, эту суровую природу, создать тончайшие художественные образы родной Земли.
Расширение этнической территории вело к включению в её состав большого количества коренных этнических групп, что способствовало выработке высоко потенциальной способности адаптации к иноязычным культурам. Традиции и жизненные устои малых народов по необходимости включались в социальный опыт русского этноса, что обусловило комплиментарность и толерантность его менталитета. Пространство России воспринималось как "поле" взаимообщения культур с целью дальнейшего продвижения и освоения новых земель.
Пространственные детерминанты этнического самосознания русских направлены на экстенсивную хозяйственную деятельность, на приспособление к природно-климатическим условиям, на определённое иждивенчество по отношению к природе. Только в XX веке стало ясно, что земные пространства и возможности природы "конечны" и, следовательно, экстенсивные пути развития и для государства, и для этноса были исчерпаны.
Разграничение социального и этнического пространства и выявление основных параметров последнего делает возможным дать интерпретацию истории России через призму взаимодействия этих двух составляющих, что позволяет представить её как сложный, многомерный, многосубъектный процесс. Этим проблемам посвящён четвёртый параграф "Диалектика этнического и социального в российской истории". Рассмотрение отечественной истории в данном контексте позволило автору выделить два качественно отличных периода. 1) IX - XYI вв. - период, когда этническое пространство "страховало" социальное, а мощный социообразующий потенциал этноса был реализован в социально-политических формах. Это период относительного диалектического единства, поскольку новые социальные формы "вырастали" из глубинных потребностей этнического развития, что привело к формированию великоросского этноса в рамках нового единого централизованного государства - России.
2) XYI - XX вв. - период, когда социально-политическая сфера отрывается и противопоставляет себя этническому началу истории, что приводит к их глубокому антагонизму. Этническое начинает восприниматься властью как помеха быстрому, "догоняющему" развитию России, что продиктовало использование "свирепых" (Г.П. Федотов) форм управления страной и волюнтаристский характер модернизационных "рывков". Это лишило возможности русский этнос-народность "дорасти" до уровня нации и обусловило перманентный кризис самой власти.
Этнос - очень выносливое образование. Пока русский народ мог "природными" средствами разрешать указанное противоречие и сохранять себя за счёт расширения экологической ниши и воспроизводства традиционных форм жизнеобеспечения, он ограждал себя от разрушительного воздействия агрессивной социально-политической сферы. Постепенно при активном вмешательстве социальных, техногенных, политических факторов природные механизмы регуляции воспроизводства разрушаются. В результате начинается быстрое сокращение генетического пространства и его необратимая деформация.
"Модернизационные скачки" в нашей имперской и советской истории шли без всякого учёта законов развития этнической составляющей. Сегодня можно констатировать, что естественная способность этноса к воспроизводству исчерпана, поскольку интенсивность негативных социальных факторов значительно превышает её. Искусственно ускоренная модернизация, принимающая в нашей истории изуверские формы (сталинизм), участие во всех мировых катаклизмах (I мировая, II мировая, III холодная, IV с терроризмом) физически истребили и истребляют социально активную часть русского этноса. Уже в 1989 г. русские, составляющие более 81% населения России, обеспечивали только 50% численного роста. Если верить официальным прогнозам, то уже через пятнадцать лет численность россиян может сократиться на 32 млн. человек, причём в этой цифре в основном будут представлены русские. Можно сказать, что результатом всех социально-политических пертурбаций является глубочайший демографический кризис такого масштаба, что он вскоре может перейти в национальную катастрофу. Наступил, очевидно, физический (демографический) предел для этноса, тот предел, когда начинается процесс сокращения и деформации (алкоголизм, наркомания) его генетического пространства.
Из проведённого исследования "вырисовываются" два варианта развития России. Первый - медленное и болезненное "угасание" русского этноса и, как следствие, развал России. Дело в том, что если "неизлечимо болен" этнос-большинство, то существует реальная опасность для всей социальной системы, где он выполняет социообразующую и социоскрепляющую функции. Если эта основа (каркас) полиэтнического пространства России вошла в стадию необратимой деструкции, то другие российские этносы, в зависимости от жизнеспособности, или будут деградировать вмести с ним, или стремиться к этнократии, или искать более "здорового" покровителя. При этом любые реформаторские "потуги" российских властей будут уже совершенно бессмысленны.
Второй вариант развития направлен на нейтрализацию подобного хода событий. Прежде всего, необходимо признать, что абсолютизация антагонизма между социальным и этническим в истории искусственна и, в конечном счёте, подрывает основы нормального развития социума в целом. Период нарастания противоречий является составной частью диалектики их взаимодействий и "работает" на корректировку социального развития. Нужна продуманная политика на уровне всех социальных институтов, направленная на их гармонизацию, на осуществление, в первую очередь, системы мер по "сбережению и размножению народа" (М.В. Ломоносов). Такой подход можно рассматривать как альтернативу традиционному отношению к человеку как материалу, который может расходоваться в соответствии с теми или иными потребностями и целями государства. Вера в то, что бессмертие народа гарантировано - "наивная иллюзия" (Х. Ортега-и-Гассет), от которой пора освобождаться и более ответственно относиться к будущему и русского, и других российских народов.
В "Заключении" даётся оценка методологической перспективности категории "этническое пространство", подводятся итоги работы и предлагается прогноз, согласно которому формирование наднациональной общности "россияне" связано с созданием единого социального, политического, правового пространства, но при сохранении этнического многообразия. Наднациональное, национальное, этническое не исключают друг друга, а сосуществуют вместе, развиваясь коэволюционно. Продвижение к единой наднациональной гражданской общности должно осуществляться не за счёт нивелировки и сокращения этнического многообразия, а за счёт создания через продуманную, научно обоснованную социальную политику более широких возможностей для реализации социальных потенций каждого российского этноса.
Основные идеи диссертации нашли отражение в следующих работах:
1. Кибасова Г.П. Этническое пространство. Волгоград. ВолГМУ: Ваша Свита. 2003 (14,1 п. л.)
2. Кибасова Г.П., Петрова И.А., Небыков И.А. Национальная идеология и современность// Социальное предвидение и прогнозирование как феномен социально-исторического творчества: методология, проблемы, поиски. Белгород. БГУ. 1998 (0,25 п. л.).
3. Кибасова Г.П., Петрова И.А. К вопросу о языческих и христианских традициях в древнерусской культуре// Актуальные вопросы медицины. Волгоград: Перемена. 1994 (0,5 п. л.).
4. Кибасова Г.П., Скворцов Ю.Г. Концепция преподавания истории России// Актуальные вопросы медицины. Волгоград: Перемена. 1994 (0,2 п. л.).
5. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Европа на пороге нового времени (субъективный фактор)// Вестник Волгоградской медицинской академии. Т.52. Вып. 2. Волгоград. 1996 (0,4. п. л.).
6. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Первая промышленная революция и её последствия// Вестник Волгоградской медицинской академии. Т. 52. Вып. 3. Волгоград. 1997 (0,5 п. л.).
7. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Становление Царицына в начале XXв. как экономического центра юга России// Научное наследие академика П. Анохина. Волгоград: Перемена. 1998 (0,2 п. л.).
8. Кибасова Г.П. Просвещённый абсолютизм в России// Хрестоматия по истории России с древнейших времён до конца XVIII века: Учебное пособие. Волгоград: Политехник. 1998 (0,5 п. л.).
9. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Своеобразие древнерусской культуры// Вестник Волгоградской медицинской академии. Т.55. Вып. 5. Волгоград. 1999 (0,4 п. л.).
10. Кибасова Г.П. Кто мы? Откуда? Куда идём? (О русском этническом самосознании)// Материалы II межвузовской научно-практической конференции: Философские и психолого-педагогические проблемы современного высшего образования. Кисловодск. 2001 (0,2 п.л.). Аналог: Интернет.
11. Кибасова Г.П., Петрова И.А., Черёмушникова И.Н. Введение в инокультурные этикетные нормы// Проблемы адаптации зарубежных студентов. Материалы II Всерос. науч. конф. - Волгоград: Перемена. 2001 (0,2 п. .л.).
12. Кибасова Г.П. Истоки русского этнического самосознания// Гуманитарное образование и медицина. Сб. науч. трудов. Т. 57. Вып.2. Волгоград: Издатель. 2001 (0,6 п. л.).
13. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Происхождение представлений о пространстве человека и этноса// Вестник ВолГУ. Сер. 7. Вып.1. 2001 (0,5 п. л.).
14. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Пилигримы постсоветского пространства//Гуманитарное образование и медицина. Сб. науч. трудов. Т. 57. Вып.2. Волгоград: Издатель. 2001 (0.3 п.л.).
15. Кибасова Г.П. Об этнической совместимости/ Россия-Индия: перспективы регионального сотрудничества (г. Волгоград). М.: Институт Востоковедения РАН. 2001 (0.4 п. л.). Аналог: Интернет.
16. Кибасова Г.П. Категория "место-пространство" через призму краеведения// Вопросы краеведения. Волгоград: Изд-во ВолГУ. 2002 (0,25 п. л.).
17. Кибасова Г.П. Методологические проблемы краеведения// Культура Юга России: социальные и этноконфессиональные аспекты. Сб. докладов. Волгоград. ВолГУ. 2003 (0,3 п. л.).
18. Кибасова Г.П. Природно-географические пространства - феномен российской истории// История России. Электронная хрестоматия. 2003. Интернет (1 п. л.).
19. Кибасова Г.П. Этнос и экология// Вуз. Здоровье. Интеллект: педагогические, биоинформационные и оздоровительные технологии. Мат. II Международной научно-практической конференции (г. Геленжик). Волгоград: Изд-во ВолГУ. 2002 (0,25 п. л.).
20. Кибасова Г.П. Русская природа и русский характер// Вестник Волгоградского государственного медицинского университета. Сб. науч. трудов. Т.58. Вып 8. Волгоград: "Издатель". 2002 (0,3 п. л.).
21. Кибасова Г.П., Петрова И.А., Медведева Л.М. Россия в мировой цивилизации. Под ред. проф. И.А. Петровой. Москва-Волгоград. 2003. -254с.
22. Кибасова Г.П. Геопространства и геополитика России: исторические доминанты// Война и мир в историческом процессе. Сб. науч. ст. по итогам международной научной конференции посвящённой 60-летию Сталинградской битвы. 15-17 апр. 2003. Ч.1. Волгоград: Перемена. 2003 (0,3 п. л.).
23. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Теоретические традиции осмысления этносоциальной истории России// Известия Волгоградского педагогического университета. Серия: социально-экономические науки и искусство. № 2 (03). 2003 (0,5 п.л.).
24. Кибасова Г.П. Социальное пространство: освоение и постижение// Гуманитарное образование и медицина. Т. 60. Волгоград: ГУ "Издатель". 2003 (0,5 п.л.).
25. Кибасова Г.П. Об использовании понятия "этническое пространство" // Гуманитарное образование и медицина. Т. 60. Волгоград: ГУ "Издатель". 2003 (0,5 п.л.).
26. Кибасова Г.П. Сущность и происхождение этноса// Вестник ВолГУ. Сер. 7. 2003 (0,5 п. л.). В печати.
27. Кибасова Г.П., Петрова И.А., Киценко Р.Н. Развитие российского суперэтноса// Материалы региональной научно-практической конференции "Власть и общество: региональные проблемы взаимодействия". Волгоград. ВолГУ. 2003 (0, 25 п. л.). В печати.
28. Кибасова Г.П. Этническое пространство России// Материалы региональной научно-практической конференции "Власть и общество: региональные проблемы взаимодействия". Волгоград. ВолГУ. 2003 (0, 25 п. л.). В печати.
29. Кибасова Г.П. Социально-философский подход к понятию "этническое пространство// Вестник российского философского общества. 2004. В печати.
30. Кибасова Г.П., Петрова И.А. Перспективы этносоциального развития России// Материалы III Международного научного конгресса "Наука, искусство, образование в III тысячелетии" (7 - 8 апреля 2004 года). Волгоград. 2004 (0,25 п. л.). В печати.





























Кибасова Галина Петровна.
Этническое пространство России: социально-философский анализ.
Автореферат диссертации.
4000131, Волгоград, Площадь Павших борцов, 1.
Волгоградский государственный медицинский университет


1 Отечественные записки. Пространства России. 2002. № 6.
??

??

??

??




3





СОДЕРЖАНИЕ