СОДЕРЖАНИЕ

На правах рукописи









Коурова Ольга Ивановна


ТРАДИЦИОННО-ПОЭТИЧЕСКАЯ
ЛЕКСИКА И ФРАЗЕОЛОГИЯ
КАК ЛИНГВОКУЛЬТУРНАЯ ЦЕННОСТЬ


10.02.01 - русский язык




АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
доктора филологических наук







Екатеринбург - 2005

Работа выполнена в ГОУ ВПО "Уральский государственный педагогический университет".



Научный консультант: доктор филологических наук, профессор
Чудинов Анатолий Прокопьевич.

Официальные
оппоненты: доктор филологических наук, профессор
Демидова Калерия Ивановна,

доктор филологических наук, доцент
Казарин Юрий Викторович,

доктор филологических наук, доцент
Шиганова Галина Александровна.


Ведущая организация: ГОУ ВПО "Тюменский государственный университет".



Защита состоится 3 февраля 2006 г. в 12 час. 00 мин. на заседании диссертационного совета Д 212.283.02 при ГОУ ВПО "Уральский государственный педагогический университет" по адресу: 620017, г. Екатеринбург, проспект Космонавтов, 26, ауд. 316.

С диссертацией можно ознакомиться в диссертационном зале научной библиотеки Уральского государственного педагогического университета.

Автореферат разослан ________________ 2005 г.



Ученый секретарь
диссертационного совета Пирогов Н. А.

Общая характеристика работы

Современная лингвистика развивается в рамках новой, антропологической, парадигмы, предполагающей изучение языка не как автономной системы, а во взаимодействии с человеком. Лингвистический антропоцентризм, восходящий к идее немецкого ученого Вильгельма фон Гумбольдта о том, что язык - "это мир, лежащий между миром внешних явлений и внутренним миром человека", с 90-х годов ХХ в. плодотворно развивается в работах Н.Д. Арутюновой, Ю.Н. Караулова, Е.С. Кубряковой, Ю.С. Степанова, Б.А. Серебренникова, В.Н. Телия, В.Н. Топорова, А.Д. Шмелева и других исследователей.
Рождение новой дисциплины - лингвокультурологии, находящейся на сегодняшний день в стадии становления, требует постановки новых теоретических проблем, разработки ее понятийно-терминологического аппарата.
Важным аспектом исследования проблемы взаимодействия языка и культуры, на наш взгляд, является внедрение в лингвистику понятия и, соответственно, термина "лингвокультурная ценность". С одной стороны, не всякая языковая система может быть предметом изучения лингвокультурологии. С другой стороны, в языке есть лингвокультурные системы, которые нуждаются в сохранении и изучении, как, например, традиционно-поэтическая лексика и фразеология. Лингвокультурной ценностью мы называем языковую систему, отличающуюся устойчивостью, культурной коннотацией, представляющую эстетические и общечеловеческие ценности.
Актуальность темы нашего исследования связана с ростом интереса ученых к проблеме взаимодействия языка и культуры, с рождением нового подхода к исследованию языка - антропологической парадигмы - и новой дисциплины - лингвокультурологии, с необходимостью дальнейшей разработки теории этого направления и популяризации лингвокультурных ценностей. Актуальность темы докторской диссертации связана также с имеющимися противоречиями и лакунами в изучении традиционно-поэтической лексики и фразеологии. Требует внимания проблема изучения языка поэзии как "стилистических сигналов", как элементов "ментально-лингвального" комплекса определенной исторической эпохи.
Объектом исследования является русская поэтическая лексика и фразеология в ее историческом развитии, предметом - традиционно-поэтическая лексика и фразеология как лингвокультурная ценность.
Традиционно-поэтической лексикой и фразеологией (ТПЛФ) мы называем устойчивый набор слов и выражений, регулярно воспроизводимый в лирических жанрах преимущественно сентиментальной и романтической литературы конца ХVIII - первой трети ХIХ вв., например: богиня красоты, возжечься, воспылать, время золотое, гореть любовью, дневное светило, жар сердца, зефир, младость, питомец муз, сойти на берег Ахерона, странник земной, утро дней.
Цель исследования: разработать концепцию лингвокультурной ценности, обосновать принадлежность традиционно-поэтической лексики и фразеологии к лингвокультурным ценностям.
Задачи исследования:
1. Установление объема понятия "лингвокультурная ценность", определение ее критериев, доказательство значимости этого понятия в лингвистике.
2. Выявление противоречий и лакун в исследовании ТПЛФ, уточнение объема понятия "традиционно-поэтическая лексика и фразеология", создание типологической классификации последней.
3. Исследование путей формирования традиционно-поэтической лексики и фразеологии, выявление причин ее регулярной воспроизводимости в лирике конца ХVIII - первой трети ХIХ вв., характеристика связанных с ТПЛФ коннотаций.
4. Создание теоретических основ и методики концептуального анализа традиционно-поэтической лексики и фразеологии. Выявление и характеристика ведущих концептов, соотносимых с традиционно-поэтической лексикой и фразеологией, в связи с особенностями восприятия мира лириками конца ХVIII - первой трети ХIХ вв.
5. Выявление ведущих образных средств языка, соотносимых с традиционно-поэтической лексикой и фразеологией, установление их связи с исторической поэтикой; анализ варьирования ТПЛФ.
6. Диахронная характеристика традиционно-поэтической лексики и фразеологии, выявление характера и причин изменения частотности и функций ТПЛФ в литературном языке середины и второй половины ХIХ в.
7. Описание исторических изменений в составе традиционно-поэтической лексики и фразеологии в настоящее время; обобщение интертекстуальных возможностей ТПЛФ как способа воплощения, хранения и трансляции культурных ценностей.
Методологическую базу исследования составили философская теория ценностей (С.Ф. Анисимов, М.М. Бахтин, П.С. Гуревич, М.С. Каган, Н.О. Лосский, В.К. Шохин и др.), идеи лингвистического антропоцентризма (Н.Д. Арутюнова, А. Вежбицкая, В.Г. Костомаров, Е.С. Кубрякова, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия, А.П. Чудинов, А.Д. Шмелев и др.), труды по лингвокультурологии (В.В. Воробьев, В.И. Карасик, В.В. Красных, В.А. Маслова, А.Т. Хроленко и др.), работы в области исследования языка поэзии (В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, Л.Я. Гинзбург, Г.А. Гуковский, В.П. Григорьев, А.Д. Григорьева, Н.Н. Иванова, В.Д. Левин, Ю.М. Лотман, Ю.В. Казарин, Н.А. Кузьмина, Е.А. Некрасова, Н.В. Павлович и др.), труды по исторической поэтике (С.Н. Бройтман, А.Н. Веселовский, О.М. Фрейденберг и др.), идеи исторической стилистики (В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, В.В. Колесов, З.К. Тарланов и др.).
Научная новизна исследования состоит 1) в разработке концепции лингвокультурной ценности; 2) в теоретическом и практическом обосновании методологии и методики исследования ТПЛФ как лингвокультурной ценности; 3) в создании методологической основы изучения проблемы взаимодействия языка и культуры в рамках комплексного исследования (с позиций
лингвокультурологии, исторической поэтики и исторической стилистики); 4) в выделении ТПЛФ в отдельную систему; в многоаспектном подходе к ее анализу; 5) в обосновании включения ряда единиц из состава ТПЛФ в концептосферу русского языка; 6) в характеристике интертекстуального потенциала ТПЛФ; 7) в представлении традиционно-поэтической лексики и фразеологии как лингвокультурной ценности. Судьба традиционно-поэтической лексики и фразеологии прослежена на протяжении двух столетий.
Методы исследования: исторический, метод концептуального анализа, а также методы контекстуального, системно-структурного, компонентно-семантического, сравнитель-ного, дефиниционного, статистического анализа.
Теоретическая значимость. Результаты исследования могут быть значимы для лингвокультурологии, исторической поэтики, исторической стилистики, так как они вносят вклад в разработку научного аппарата теории "язык и культура". В частности, 1) введено в научный обиход новое понятие "лингвокультурная ценность", дается определение и критерии выделения ЛКЦ; 2) предложено новое, научно обоснованное определение традиционно-поэтической лексики и фразеологии, сформулированы критерии определения ее состава; 3) использован мультидисциплинарный подход к исследованию ТПЛФ как транслятора культурных ценностей; 4) методология установле-ния лингвокультурных ценностей может быть использована в изучении других языковых систем, например, высокой и народно-поэтической лексики и фразеологии.
Практическая значимость исследования состоит в том, что на основе разработанных критериев для выделения ТПЛФ создан "Словарь традиционно-поэтической лексики и фразеологии пушкинской эпохи"; материалы диссертации и словаря могут быть использованы при составлении лингвистических и лингвокультуроведческих справочников, толковых словарей, историко-поэтических, словарей поэтических образов. Результаты исследования могут быть включены в вузовские курсы: "Лексикология и фразеология", "Стилистика", "История русского литературного языка", "Историческая поэтика", "Лингвокультурология", "Филолологический анализ текста", а также использованы при разработке спецкурсов.
Положения, выносимые на защиту:
1. Важной частью понятийно-терминологического аппарата лингвокультурологии и других дисциплин, исследующих проблемы взаимодействия языка и культуры, должно стать понятие "лингвокультурная ценность". В настоящее время весьма актуальной становится проблема описания и сохранения лингвокультурных ценностей, в том числе путем исследования систем, обладающих культурной коннотацией.
2. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология является лингвокультурной ценностью, так как она отвечает всем критериям принадлежности к последней, главным образом, ввиду соотнесенности языковых единиц с культурно значимой сферой и наличия культурной коннотации. ТПЛФ представляет эстетические и общечеловеческие понятия в культурных концептах и характеризуется устойчивостью.
3. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология является средством концептуализации романтической картины мира с помощью таких культурных концептов, как "Жизнь", "Смерть", "Любовь", "Творчество" , "Природа".
4. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология - это система, в известной степени соотносимая с совокупностью тропов и фигур речи, употребленных в переходный период от эйдетической эпохи к эпохе художественной модальности в исторической поэтике. Наиболее важное место в системе изобразительно-выразительных средств занимают метафоры и перифразы-фразеологизмы. Изменение состава ТПЛФ и ее вариативность есть способы преодоления заданных ХVIII веком риторических канонов.
5. Судьба традиционно-поэтической лексики и фразеологии определяется сложностью становления норм словоупотребления, отражает этапы развития языка художественной литературы. Несмотря на постепенную деактуализацию ТПЛФ в художественной речи, она является носителем существенной, неустаревающей культурной информации, переходящей из века в век: жизнь - это путь, любовь - это огонь, смерть - это сон, творчество - это дар, природа - это храм, что определяет ее место в системе формирования интертекстуальных связей.
Материалом исследования послужили лирические произведения сорока двух поэтов конца ХVIII - первой трети ХIХ вв., пятидесяти пяти поэтов ХVIII в., середины - второй половины ХIХ в., ХХ в., а также данные толковых, фразеологических, поэтических словарей, риторик и литературно-критических работ, вышедших в эти же периоды. Cловарь традиционно-поэтической лексики и фразеологии включает 1400 слов и оборотов.
При выявлении состава традиционно-поэтической лексики и фразеологии нами были использованы следующие критерии: 1) рекомендованность определенной лексики и фразеологии в качестве особых средств художественной литературы (этой цели в конце ХVIII - первой трети ХIХ вв. служили "Словарь пиитико-исторических примечаний..." [1817], словарь "Эмблемы и символы" [1788], "Словарь древней и новой поэзии" [Остолопов 1821], мифологические словари [1799, 1820, 1834, 1838] и др.); 2) наличие прямых или косвенных лексикографических помет, свидетельствующих о стилистической отмеченности ТПЛФ (например: "Аквилон. Трад.-поэт.". "Краса. Трад.-поэт.". "Ланиты. Трад-поэт." [Словарь русского языка 1981-1984]. "Лета. В поэзии означает..." [Бурдон, Михельсон 1871: 329]. "Нектар. Стихотворцы так называют..." [Яновский 1803-1806. Т.2: 938]. "Пламень. Необходимо особливо в любовных стихах" [Любовный лексикон 1779]); 3) регулярная воспроизводимость (методом сплошной выборки из произведений поэтов конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. был произведен отбор наиболее частотных слов и фразеологизмов с лирической окраской); 4) высказывания поэтов, писателей, критиков, лингвистов о ТПЛФ (например: "Слезы, мечты, кипарисы, урны, младость, радость - все это тоже своего рода стилистические сигналы" [Гинзбург 1972: 11]).
Апробация работы.
Диссертация обсуждена на заседании кафедры риторики и межкультурной коммуникации Уральского государственного педагогического университета.
По теме исследования издано 35 работ, общим объемом более 55 печатных листов. Был составлен и издан "Словарь традиционно-поэтической лексики и фразеологии пушкинской эпохи" [2001], опубликованы монография "Традиционно-поэтичес-кая лексика и фразеология как лингвокультурная ценность" [2005] и учебное пособие "Традиционно-поэтическая лексика и фразеология как явление исторической стилистики" [1997].
Основные идеи диссертации изложены в докладах и сообщениях на международных и всероссийских научных конференциях, которые состоялись в вузах Москвы, Екатеринбурга, Красноярска, Челябинска, Тюмени, Кургана.
Структура диссертации определяется диахронным подходом к исследуемому материалу. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографии.
Общий объем работы - 393 страницы.
Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, определяются его цель и задачи, характеризуются научная новизна, теоретическая значимость, области практического применения полученных результатов, приводятся положения, выносимые на защиту, методологическая база и основные методы исследования.
В первой главе "Теоретические и методологические основы исследования традиционно-поэтической лексики и фразеологии как лингвокультурной ценности" дано теоретическое обоснование положения о том, что понятие лингвокультурной ценности является важной составляющей лингвокультуроведческих концепций; изложена история изучения традиционно-поэтической лексики и фразеологии, выявлены лакуны и противоречия в ее исследовании; представлена методология исследования ТПЛФ.
С развитием антропоцентризма в лингвистике, основоположником которого является Вильгельм фон Гумбольдт, продолжателями - Э. Сепир, Б. Уорф, А.А. Потебня, М.М. Покровский, В.В. Виноградов, Ю.М. Лотман и др., существенно актуализировался интерес к проблеме взаимодействия языка и культуры. Сложилось несколько подходов к решению этого вопроса. В исследованиях Э. Сепира, Б. Уорфа, Г.А. Брутяна, Э.С. Маркаряна язык рассматривается как средство коммуникации, инструмент познания, компонент культуры. В работах современных ученых преобладающее положение заняла концепция синтезирующего характера: язык есть часть культуры, зеркало культуры, условие и способ ее существования, дух народа, инструмент познания, о чем свидетельствуют труды Н.Д. Арутюновой, А. Вежбицкой, В.В. Воробьева, В.И. Карасика, В.В. Красных, Д.С. Лихачева, Б.А. Серебренникова, Г.Г. Слышкина, Ю.С. Степанова, В.Н. Телия, А.П. Чудинова, А.Д. Шмелева и др.
Вопросы взаимодействия языка и культуры наиболее успешно развиваются в рамках исследования художественной речи, этнолингвистики, истории русского языка, социолингвистики, лингвофольклористики, психолингвистики, лингвострановедения, когнитивистики, лингвокультурологии, совокупность которых названа лингвокультуроведческим направлением в изучении языка.
Лингвокультурология - новая дисциплина в языкознании, изучающая взаимодействие языка и культуры за счет выделения систем, воплощающих и представляющих культурные ценности. Большую роль в ее становлении сыграли труды В.Н. Телия, В.В. Воробьева, В.Г. Костомарова, В.В. Красных, В.А. Масловой, А.Т. Хроленко и др.
В понятийный аппарат исследований в сфере взаимодействия языка и культуры, по нашему мнению, должно войти понятие "лингвокультурная ценность".
Проблема "ценности" возникла в эпоху античности и получила первоначальное решение в работах Платона; в начале ХХ в. французским философом П. Лапи был введен термин "аксиология" для наименования философской дисциплины, исследующей категорию "ценность" как отношение между представлением субъекта о том, каким должен быть оцениваемый объект, и самим объектом. В настоящее время к понятию "ценность" обращаются представители самых разных наук: философии, истории, социологии, политологии, педагогики, культурологии, филологии и др. Различаются ценности общечеловеческие, вечные, ценности конкретно-исторические, связанные с бытием и сознанием определенных социальных групп, ценности личностные. В связи со становлением и развитием антропоцентрического направления и лингвокультуроведческих дисциплин, термины "ценность", "аксиология" проникают и в лингвистику. Появился ряд фундаментальных работ, в которых исследуются "культурные константы" (Ю.С. Степанов), "ключевые слова" (А. Вежбицкая), представляющие через язык культурные ценности нации.
В качестве критериев, определяющих ту или иную языковую систему как лингвокультурную ценность, мы предлагаем следующие: соотнесенность с культурно значимой сферой; наличие культурной коннотации; представление в языковом материале эстетических и общечеловеческих понятий; устойчивость, реализуемую в регулярной воспроизводимости, коллективной культурной памяти, интертекстуальном потенциале.
Каждая историческая эпоха и художественное направление, отражающее картину мира, характеризуются специфическим набором и иерархией ценностей. К последним относится и традиционно-поэтическая лексика и фразеология - регулярно воспроизводимый набор слов и выражений в произведениях сентиментальной и романтической литературы конца ХVIII - первой трети ХIХ вв.
Одним из важных способов исследования и сохранения лингвокультурных ценностей является издание историко-поэтических словарей, на что указывают В.Г. Гак, В.Д. Девкин, З.К. Тарланов, Л.Л. Шестакова и др.
Главный признак языка художественной литературы - образность, язык поэзии есть не что иное, как система приемов и образов, выполняющих эстетическую функцию. В то же время поэтический язык есть "система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но равно позволяющих создание воображаемого мира в художественной литературе" [Степанов 2002: 609]. Таким образом, многообразие подходов к понятию поэтического языка можно свести к двум:
1. Поэтический язык есть искусство слова, язык в его эстетической функции. В этом аспекте вели исследования деятели ОПОЯЗа, Пражского лингвистического кружка, В.В. Виноградов, Б.А. Ларин, В.П. Григорьев, Л.Ю. Максимов, Д.Н. Шмелев и др. Существенную роль в исследовании поэтического языка сыграл выход лингвистов на исследование тропов (Н.Д. Арутюнова, М.А. Бакина, Е.А. Некрасова, В.Н. Телия, Г.Н. Скляревская, Н.А. Туранина и др.) и издание словарей (Словарь метафор и сравнений [Кожевникова и Петрова 2002], сравнений [Огольцев 1994, Мокиенко 2003], эпитетов [Горбачевич 2000], символов [Иванов, Панькин, Филиппов, Шанский 1977, Кэрлот 1994, Трэсиддер 1998], поэтических образов [Иванова 2004, Павлович 1999, Феркель 2000]. Лингвисты посвящают свои труды выявлению особенностей поэтического состояния языка [Болотнова 1992, Казарин 2002, Ревзина 1998], роли интертекстуальности в процессах эволюции поэтического языка [Кузьмина 1999], анализу ведущих концептов в идиостиле отдельных поэтов [Дзюба 2001, Романовская 1998, Севрюгина 2002] и др.
2. Поэтический язык может рассматриваться и как набор стандартизованных слов и выражений в поэтическом творчестве определенного художественного направления и исторического периода. Этот подход нашел отражение в трудах Л.Я. Гинзбург, Г.А. Гуковского, В.В. Виноградова, Г.О. Винокура, В.Д. Левина и других лингвистов. Интерес к поэтизмам как "стилистическим сигналам" определил направление их исследований в 30-60-х гг. ХХ в. Велось изучение и поэтической фразеологии (наиболее значимая работа - монография А.Д. Григорьевой и Н.Н. Ивановой "Поэтическая фразеология Пушкина" [1969]). Расширился терминологический аппарат для номинации поэтизмов: "устойчивые формулы элегического стиля" (В.В. Виноградов), "элегический словарь" (Г.О. Винокур), "символы эмоций" (Г.А. Гуковский), "художественно-поэтическая лексика и фразеология" (Л.А. Булаховский), "устойчивые средства поэзии" (В.Д. Левин).
Анализ толковых словарей показывает, что лексикографическая помета "поэт." впервые появляется в "Толковом словаре русского языка" (1935-1940), изданном под редакцией Д.Н. Ушакова, помета "трад.-поэт." - во втором издании 4-томного "Словаря русского языка" (1981-1984); во фразеологических словарях соответствующие пометы ставятся весьма нерегулярно.
Противоречия и лакуны в исследовании традиционно-поэтической лексики и фразеологии можно в самом общем виде свести к следующим.
1.Статус традиционно-поэтической лексики и фразеологии ограничен одним фактором - наличием в ряде словарей пометы "трад.-поэт." Соответствующая лексика и фразеология под указанным знаком представлена в МАС [1981-1984, 1985-1988], "Большом толковом словаре русского языка" [Кузнецов 2003], "Фразеологическом словаре русского языка" [Тихонов, Ломов, Ломова 2003]. Между тем при отнесении той или иной единицы к ТПЛФ целесообразно учитывать целый комплекс признаков.
2. Недостаточно дифференцированы пометы "поэтическое", "поэтизм", "традиционно-поэтическое", "высокое". На наш взгляд, наиболее общей пометой является "поэтическое", так как она обозначает совокупность таких стилистических систем, как: "народно-поэтические", "высокие" и "традиционно-поэтические" слова и фразеологизмы.
3. Набор поэтических словарей, где представлены метафоры, эпитеты, сравнения, символы и другие художественные средства, весьма широк, состав же словарей, которые бы включали так называемые "стилистические сигналы", недостаточен. Подходы к решению этой проблемы мы видим в деятельности курских лингвистов, работающих в аспекте фольклорной лексикографии [Словарь фольклора. Вып.1. 2000], в наличии приложения с перечнем славянизмов, активных в художественной литературе ХVIII в., в монографии В.В. Замковой "Славянизм как стилистическая категория в русском литературном языке ХVIII в." [1975]. Весьма значим состав описательно-метафорических сочетаний, представленный в приложении к монографии А.Д. Григорьевой и Н.Н. Ивановой "Поэтическая фразеология Пушкина" [1969]. В этот список мы включаем и "Словарь традиционно-поэтической лексики и фразеологии пушкинской эпохи", составленный автором диссертации [Коурова 2001].
4. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология имеет противоречивые оценки. С одной стороны, она характеризовалась как "украшения", "цветы поэзии", "язык богов", с другой - как "поэтические штампы", "трафареты", "общие места", "топосы".
5. В ряде современных толковых словарей появилась помета "трад.-поэт", что весьма значимо для исследования проблем языка художественной литературы. В то же время определение традиционно-поэтической лексики и фразеологии в справочной лингвистической литературе не представлено.
Анализ состава ТПЛФ с точки зрения происхождения показывает, что исследуемая система - это синтез культурно значимых языковых единиц: выделяется исконно русская лексика и фразеология, выступающая в роли художественно-образных средств, и заимствованная, главным образом, из античной литературы и старославянского языка.
Лексика и фразеология исконно русского происхождения выполняет функцию поэтических тропов и фигур речи, например, метафор: весна - `юность, пора расцвета`, вечер - `старость`, гореть - `быть охваченным каким-либо сильным чувством`, увянуть - `утратить молодость, красоту`; эпитетов: безмолвный, волшебный, грустный, дивный, зеркальный, лазурный, томный, унылый; сравнений: как горлица, как звезда, как птичка; символов: буря - `символ горя, печали`, горлица - `символ верной жены`, свирель - `символ пасторальной поэзии` и др.
Вторая группа ТПЛФ - это заимствования из античной и западноевропейской литературы, главный источник - античная мифология: Амур, Гименей, Геликон, Лета, лира, муза, Парнас, Феб, Фортуна, Эрот и др. Заимствования из западноевропейской литературы не столь многочисленны: Альбион (кельтск.), бард (кельтск.), пилигрим (др.- нем.), померанец (нем.), флер (нем.) и др.
Третью группу составили старославянизмы, сменившие высокую окраску на лирическую, например: блаженство, бразда, брег, вежды, власы, возжечься, лобзать, младость, стезя и др.
Формирование устойчивого состава традиционно-поэтической лексики и фразеологии начинается с рождения в ХVIII в. лирического рода русской литературы. В отличие от эпоса и драмы, в лирических произведениях главное лицо - автор, место действия - его внутренний мир. В эпоху Петра Первого появляется большое количество переводной литературы, в области стихотворства развиваются новые жанры: любовная песня и кант. Русский классицизм во многом следовал образцам античного искусства. А.Д. Кантемиром, В.К. Тредиаковским, М.В. Ломоно-совым, А.П. Сумароковым, Г.Р. Державиным сделано много переводов из Анакреонта, Горация. В конце ХVIII в. из французской литературы была заимствована традиция "легкой поэзии", представителями которой на Западе были Шолье, Парни, Мильвуа и др. В России ее бытование продолжено в жанрах послания, элегии, песни, сонета, стансов, мадригала, отличающихся легкостью, грациозностью, насыщенностью мифологическими, эротическими образами.
В конце ХVIII - первой трети ХIХ вв. складываются наиболее благоприятные условия для формирования устойчивого состава традиционно-поэтической лексики и фразеологии, так как основными направлениями этой эпохи становятся сентиментализм и романтизм. Новый эстетический идеал - глубокое внимание к внутреннему миру человека, "жизни сердца" - требует создания особых "формул поэзии чувств". Такой лексикон был найден и получил регулярную воспроизводимость благодаря смене классицизма романтическим направлением и деятельности талантливейших лириков "золотого века русской поэзии": В.А. Жуковского, А.С. Пушкина, К.Н. Батюшкова, Е.А. Баратынского, Д.В. Веневитинова, П.А. Вяземского, М.Ю. Лермонтова, А.И. Одоевского, А.И.Полежаева, Ф.И.Тютчева и др., каждый из которых внес существенный вклад в формирование и развитие устойчивого словаря лирической поэзии.
Важной проблемой современной лингвистики является исследование способов хранения культурной информации; в единицах языка, по мнению лингвистов, она может быть представлена через культурные семы, культурный фон, культурные концепты и культурные коннотации. Термином "коннотация" в лингвистике традиционно обозначают эмотивно окрашенные языковые элементы. Значительное внимание этой проблеме уделяли К.О. Эрдман, Л. Блумфильд, отечественные лингвисты Ю.Д. Апресян, Л.Г. Бабенко, Ю.А. Бельчиков, В.И. Говердовский, О.С. Сапожникова, В.Н. Телия, Г.В. Токарев, В.К. Харченко, В.И. Шаховский и другие исследователи. Однако существуют различные определения коннотации, неоднозначно выделяются компоненты, входящие в ее состав. Коннотацией мы называем стилевую, эмоционально-экспрессивную, образную, культурную окраску языковых единиц и разделяем мнение В.Н. Телия о том, что культурная коннотация - это интерпретация денотативного или образно мотивированного аспектов значения в категориях культуры.
ТПЛФ включает следующие компоненты коннотации:
- культурный компонент, так как традиционно-поэтическая лексика и фразеология соотносима с мифологемами, стереотипами, архетипами, культурно значимыми концептами и связана с романтизмом и сентиментализмом как художественными направлениями;
- стилевой компонент, указывающий на традицию употребления соответствующей лексики и фразеологии в сфере поэзии; язык лирических произведений конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. включал устойчивый набор регулярно воспроизводимых лексико-фразеологических единиц, называемых "украшениями", и представлял средства особого стиля, именуемого лингвистами "по-этическим", "художественным", "украшенным", "элегическим";
- образный компонент, который определился тем, что абсолютное большинство состава ТПЛФ - это единицы, выступающие в переносных значениях, например: гроза, буря - `жизненные невзгоды`, дорога, путь - `жизнь`, весна, заря - `юность`, погаснуть - `умереть`; лира, Муза - `символы поэзии, творческого вдохновения` и др.;
- эмоционально-экспрессивный компонент: традиционно-поэтическая лексика и фразеология манифестирует особого рода оценочность, силу проявления чувств и переживаний, например: агнец - `о кротком, безропотном человеке`, ангел мой - `ласковое обращение к любимой`, время золотое - `юность`, очарование - `обаяние, чарующая сила кого-либо`, расцвести душой - `стать радостным, оживленным` и др. В основном, ТПЛФ позитивно оценочна и содержит экспрессивные (лирический и элегический) компоненты, связанные с представлениями о "сладостности, нежности, пластичности, музыкальности" (Г.О. Винокур).
В этой же главе подробно охарактеризована методологическая основа исследования. Мы придерживаемся 1) диахронного подхода, учитывающего историческое развитие языка (значимость этого подхода отмечена в трудах М.М. Гухман, Г.А. Кломова, Е.С. Кубряковой, А.А. Реформатского и др.); 2) идеи лингвистического антропоцентризма, заключающейся в исследо-вании научных объектов в связи с человеком, его жизнедеятель-ностью, выражением его духовных ценностей; 3) исторического метода (опора на историческую поэтику и историческую стилистику); 4) метода концептуального анализа, который находится в настоящее время в стадии становления. Наше исследование ТПЛФ базировалось на построении концептуальных полей, представлении их фрагментов и моделей, репрезентирующих определенные коды культуры.
Итак, теоретико-методологическими основами исследова-ния традиционно-поэтической лексики и фразеологии как лингвокультурной ценности являются подходы и достижения в области лингвокультурологии, исторической поэтики, исторической стилистики, что и определило содержание последующих разделов работы.
Вторая глава "Традиционно-поэтическая лексика и фразеология как средство концептуализации романтической картины мира" посвящена национально-ментальным характеристикам, отразившимся в лирике конца ХVIII - первой трети ХIХ вв.
Термин "картина мира" впервые появляется в трудах Вильгельма фон Гумбольдта. Его идея языкового мировидения нашла отражение в исследованиях зарубежных лингвистов: Л. Вайсгербера, М. Блэка, А. Вежбицкой, Г. Гердера, Я. Гримма, Э.Сепира, Б. Уорфа, Ф. Шлегеля и др. В России в первой половине ХХ в. идея "язык есть дом бытия" получила развитие в работах О.М. Фрейденберг (на материале мифа и фольклора), А.М. Золотарева (на этнографическом материале), в исследованиях Ю. М. Лотмана, Вяч. Вс. Иванова, В.Н. Топорова (в рамках семиотики). В настоящее время исследованием проблем языковой картины мира занимаются Ю.Д. Апресян, Л.Г. Бабенко, И.В. Кобо-зева, Г.В. Колшанский, В.И. Постовалова, Б.А. Серебренников, Т.В. Симашко, Е.В. Урысон, Т.В. Цивьян, Е.С. Яковлева и др.
К настоящему времени сложились различные аспекты изучения языковой картины мира. Так, ведется исследование концептуализации мира на материале ряда языков (Вяч. Вс. Иванов, В.Н. Топоров, Н.И. Толстой, С.М. Толстая, С.Е. Никитина и др.), на фразеологическом материале (В.Н. Телия и другие представители ее школы), на диалектном и фольклорном материале (К.И. Демидова, В.Д. Лютикова, И.А. Подюков, А.Т. Хроленко и др.), на материале летописей, других исторических памятников письменности (О.Н. Кондратьева и др.), на базе метафор, тропов (Н.Д. Арутюнова и др.), а также в аспекте лексической семантики и прагматики (Ю.Д. Апресян, В.Г. Гак, Т.В. Булыгина, А.Д. Шмелев и др.).
В лингвокультурологии языковая картина мира определяется как система ценностных ориентаций, закодированная в ассоциативно-образных комплексах языковых единиц.
К числу базовых понятий лингвокультурологии относится концепт - "это как бы сгусток культуры в сознании человека, то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека" [Степанов 2001: 42], "объект из мира "Идеальное", имеющий имя и отражающий определенные культурно обусловленные представления человека о мире "Действительность" [Вежбицкая 2001]. Релевантным для целей нашей работы является данное А. Вежбицкой определение концепта как культурно обусловленного субъективного представления о действительности.
Система концептов способна выразить индивидуальную картину мира личности, а также картину мира народа, определенной эпохи. Лингвисты неоднозначно классифицируют концепты. По способу выражения А.П. Бабушкин предлагает выделять концепты лексические и фразеологические, концепты конкретных и абстрактных имен; Ю.С. Степанов различает концепты априорные (доопытные) и апостериорные (опытные, эмпирические) (любовь, вера, радость). В.И. Карасик определяет культурные концепты как многомерное смысловое образование, имеющее ценностную, образную и понятийную стороны, Ю.Д. Тильман описывает лингвокультурологические концепты, то есть те, которые несут на себе отпечаток духовного опыта человека определенной культуры. Лингвокультурологические (культурные) концепты существуют в любом языке и актуальны для каждого человека, как, например, правда, истина, творчество, судьба, любовь, Родина.
Концепт имеет широкий спектр репрезентаций: слово, фразеологический оборот, афоризмы, паремии, которые находят преломление в дискурсе.
Методом нашего исследования языковой картины мира является концептуальный анализ, сущность которого заключается в выявлении, выборе способов реконструкции культурно значимых концептов и в описании компонентов их ментального поля.
Ведущими концептами, манифестируемыми традиционно-поэтической лексикой и фразеологией, как показало исследование, являются следующие: "Жизнь", "Смерть", "Любовь", "Творчество", "Природа". Вербальную основу этих концептов составили соответствующие ключевые слова, которые соотносятся с основными темами лирики исследуемого исторического периода. Наибольшей частотностью отличаются метафорический и перифрастический способы репрезентации концептов.
Единицами репрезентации концепта являются концептуальное поле, его фрагменты, модели и коды. Концептуальным полем мы называем многомерное смысловое образование, представляющее концепт через совокупность его фрагментов и моделей, фрагментами - совокупность моделей, представляющих различные интерпретации одного и того же понятия, моделями - вспомогательные языковые системы, воспроизводящие изучаемый объект. Важной задачей концептуального анализа в лингвокультурологии является выявление культурной значимости языковых единиц через соотнесение их с известными "кодами" культуры. Код, по определению В.В. Красных [2002], - это своего рода "сетка", с помощью которой культура членит, структурирует и оценивает окружающий мир. Выделяются духовный, аксиональный, пространственный, временной, предметный, природный и другие культурные коды. Духовный код составляют эстетические, нравственные ценности, аксиональный - оценочные понятия, пространственный код связан с членением пространства, временной код культуры отражает движение человека по временной оси, предметный код относится к действительному миру, связан с предметами, заполняющими пространство, природный отражает представления человека о растительном и животном мире, о природных явлениях.
Размышления о жизни, ее быстротечности, неизбежности ее конца - одна из ведущих тем, к которой обращались поэты-романтики, особенно в жанре элегии. Концептуальное поле "Жизнь" представляет собой структуру, которая включает такие позиции, как образ жизни, временные параметры жизни, субъект, место пребывания, и реализуется в следующих фрагментах: "Жизненное бытие", "Человек в его земном бытии", "Периоды человеческой жизни", "Мир земной".
Фрагмент "Жизненное бытие" представлен следующими моделями:
- жизнь как странствие: путь, путь жизненный, путь жизни, путь земной, путь тернистый, путь терновый, стезя, стезя жизненная, стезя жизни, тропа, тропа жизненная, блуждать в море суеты, блуждать в пучине земныя суеты, брести неведомой стезей, брести жизненной тропой, брести тропинкой жизни, идти тропинкою своей, свершать путь жизни;
- жизнь как течение: дни льются, дни (годы -) текут, годы льются, жизнь льется, жизнь течет, поток дней, ток жизни;
- жизнь как пространство бытия: долина жизненная, долина жизни, поле жизни, поле жизненное, пустыня бытия, пустыня жизненная, пустыня мира, пустыня тернистая, степь бытия, степь мирская;
- жизнь как участь, доля: судьба, судьбина, рок, удел, жребий, Фортуна, колесо Фортуны;
- жизнь как пиршество, праздник: пир жизненный, пир земной, пир унылый, праздник мирской, кубок жизни, праздничный фиал, чаша жизни, сладость жизни, вкушать земной рай, вкушать радость, вкушать сладость бытия, вкушать сладость жизни, играть жизнью, испить фиал утех, пить жизни сладость, пить радость, пить радость полной чашей;
- жизнь как невзгоды, страдания: бури жизни, бури рока, бури судьбы, буря роковая, отрава бытия, обитель сует, узы бренные, узы жизни, хлад бытия, холод (хлад -) жизни, влачиться, влачить век, влачить дни, влачить жизнь, пить из чаши бытия;
- жизнь как свет: пламенник, пламенник жизни, светильник, светильник дней, солнце жизни, факел дней, луч.
Фрагмент "Жизненное бытие" репрезентирован духовным кодом, связанным с христианской религией (представлением жизненного бытия как процесса пития чаши до дна), с античными мифами о Парке, о Фортуне, о Вакхе; с пространственным кодом (поле, степь, долина, пустыня, море, океан), аксиональным, содержащим противоречия: с одной стороны, жизнь - это пир, праздник, свет, с другой - странствие, буря, холод, узы, отрава.
Фрагмент "Периоды человеческой жизни" представлен моделями:
- юность - это весна, весна дней, весна златая, время златое (-золотое), век золотой, век младой, года весны, годы весенние, годы младые, годы златые, дни весны, дни младые, дни юные, заря весны, заря дней (- лет), заря юности, лета златые, лета юные, младость, праздник жизни, праздник молодой, рассвет, утро, утро дней, утро золотое, цвет жизни, цвет юности, расцвести;
- середина жизни - это полдень, поворот дней, лето;
- старость - это вечер, дни поздние, закат, закат дней, закат печальный, осень дней, зима жизни, час поздний, увядание, вянуть, увядать, отцветать, гаснуть.
Культурными кодами этого фрагмента являются временной (весна, лета, зима, осень; утро, полдень, вечер), биоморфный (цвет, расцветать, вянуть) и природный (заря, рассвет, закат). Ярко выражен аксиональный код: радостное восприятие юности (время золотое, лета златые, праздник жизни) и печальные размышления о старости (закат печальный).
Фрагмент "Человек в его земном бытии" реализуется двумя моделями:
- это гость, посетитель земли: гость земной, гость минутный, гость мира, гость на жизненном пиру, гость на земном пиру, посетитель земли, посетитель мира;
- это странник мира: путник, странник жизни, странник земной, странник мира, странник минутный.
Ведущим кодом фрагмента является временной, постоянно подчеркивается такая особенность человеческой жизни, как временность пребывания его на жизненном пути: гость, посетитель, странник, нередко определяемый как минутный, то есть недолгий.
Фрагмент "Мир земной" включает модели:
- берег: брег земной, брег жизни;
- мир недолгий: земля бренная; мир дольний, мир земной, мир печальный, мир подлунный, мир роковой, мир юдольный.
Ведущим является духовный код, связанный с христианским представлением о земной мире как временном, полном страдании пребывании человека на земле перед его уходом в мир иной, мир лучший и вечный. Культурными кодами представленного фрагмента являются также пространственный (брег, земля, край, мир), временной (бренный), аксиональный (печальный, роковой, юдольный),
Итак, жизнь человеческая, по представлениям поэтов конца ХVIII - первой трети ХIХ вв., противоречива: она печальна, но светла, она - время расцвета и увядания, она - ожидание лучшего в мире ином.
Концептуальное поле "Смерть" репрезентировано следующими фрагментами: "Инобытие", "Предел между жизнью и смертью", "Потусторонний мир", "Обитатели потустороннего мира".
Фрагмент "Инобытие" представлен моделями:
- смерть как сон: сон вечный, сон мертвый, сон могильный, сон смертный, сон хладный, заснуть, заснуть вечным сном, заснуть сном вечности, заснуть сном могилы, заснуть последним сном, почить, почить вечным (-непробудным, - мертвым, - хладным) сном, смежить очи, сомкнуть взор, спать, спать вечным (-беспробудным) сном, уснуть, уснуть навек;
- смерть как тьма: век угас, жизнь потухла, жизнь угасла, пламень жизни погас, погасить светильник, погаснуть, померкнуть, угаснуть, мгла вечная, мрак гробовой, мрак Эреба, темнота вечной ночи, туман вечной ночи, ночь могильная, тьма вечная, факел гаснущий (-погасший, - потухший), факел угас;
- смерть как разлука: кончить век, кончить путь, оставить мир, оставить свет, покинуть мир, сойти в обитель ночи, сойти в таинственную сень, сойти на Ахерон, сойти на берег Ахерона, сойти под вечны своды, уйти, укрыться навек, умчаться;
- смерть как безмолвие: вечная тишина, умолкнуть;
- смерть как холод: хлад могилы, хлад могильный, хлад смертный, хладеть.
Смерть репрезентирована природным кодом (тьма, холод, тишина), временным, указывающим на бесконечность (вечный, непробудный, мертвый, могильный, смертный), и аксиональным. Смерть в лирических произведениях поэтов-романтиков представлена как печальная неизбежность. Духовный код связан с христианским представлением о смерти как вечном сне, с обрядом погашения светильника после погребения.
Фрагмент "Предел между жизнью и смертью" включает следующие модели:
- вход: дверь гробовая, дверь могилы, врата Аида, врата могилы, врата таинственные, вход гробовой, праг вечности;
- завеса: завеса вечности, завеса мрачная, риза гробовая;
- последний миг: миг забвенья, минута роковая, час Парки, час последний, час смертный, предел, предел вечности, предел могильный, лечь в гроб.
Репрезентацией предела между жизнью и смертью являются предметный код (дверь, врата, порог, завеса, риза), временной (предел, час, минута, миг), аксиональный (уход из жизни мрачен, отсюда определения: мрачный, последний, роковой).
Фрагмент "Потусторонний мир" включает значительное количество моделей:
- могила как место инобытия после наступления смерти: бездна гробовая, бездна роковая, кров могильный, кров таинственный, обитель вечная, обитель ночи (- нощи), обитель скорбная, обитель священная, обитель теней, одр вечного покоя, сень вечная, сень гробовая, сень могильная, урна, урна гробовая, урна холодная (-хладная);
- подземное царство, его пределы: Аид, Ахерон, брег Аида, берег Ахерона, Лета, берег (брег -) Леты, берег вод забвенья, река забвенья, Коцит, берег (брег -) Коцита, Стикс, берег (брег -) Стигийский, брега Стикса (- Стиксовы), воды Ахерона, обитель Аидова, пустыня гробовая, сень Стигийских берегов, струя Леты, струя Стиксова, Элизий (Элизей), царство Эреба, Эреб;
- рай, место блаженства: земля обетованная, кущи рая, мир лучший, мир небесный, обитель мира, обитель тишины, Эдем;
- ад, место страданий: обитель геенны, юдоль.
Духовный код репрезентирует потусторонний мир в соответствии с богатыми представлениями античной мифологии (например, Элизий - `место, где обитали избранники бога, место блаженства`, Эреб - `самая мрачная часть подземного царства`) и христианской религии (например, земля обетованная - `место спасения, Палестина, куда бог привел евреев из Египта`, Эдем - `место, где жили Адам и Ева`, юдоль - `обозначение мира, наполненного бедствиями`). Культурными кодами являются также пространственный (Аид, Эреб - `места обитания ушедших из жизни`), природный (реки: Ахерон, Лета, Коцит, Стикс; кущи, сень), предметный (обитель, кров, урны). Аксиональный код противоречив: с одной стороны, это место блаженства (Эдем, Элизий, земля обетованная, мир лучший, рай), с другой - это место страданий (Эреб, юдоль, обитель геенны, ад).
Следующий фрагмент - "Обитатели потустороннего мира" - представлен тремя моделями:
- обитатели неземного мира: царь небес, царь небесный, отец миров, отец небесный, ангел, демон;
- обитатели подземного царства: Аид (`бог царства мертвых`), Плутон, царица ада (`о Персефоне`), Харон;
- умершие: душа, тень, узники могилы.
Духовный код связан с обращением поэтов как к христианской религии (ангел, демон, душа, тень), так и к античной мифологии (Аид, Плутон, Харон). Аксиональный код сложен; наиболее мрачным местом пребывания после окончания жизни является могила, но освободившаяся от тлена душа, сойдя на брег забвенья, находит покой. В целом, как и жизнь, смерть в поэзии романтиков репрезентирована как противоречивое явление, несущее, главным образом, печаль, но печаль светлую, чистую.
Не менее сложными структурами обладают концептуальные поля: "Любовь", "Творчество" и "Природа". В целом через концепты ("Жизнь", "Смерть", "Любовь", "Творчество", "Природа"), через культурные коды (духовный, аксиональный, природный, временной, пространственный, предметный) ТПЛФ представляет романтическую картину мира в лирике конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. Это мир противоречивый, но наполненный романтическими устремлениями поэтов к красоте и гармонии.
Анализ системы концептов позволяет сделать вывод о том, что традиционно-поэтическая лексика и фразеология - это лингвокультурная ценность, так как она представляет духовные ценности русской интеллигенции конца ХVIII - первой трети ХIХ вв., а также общечеловеческие понятия, соотносимые с сегодняшним миропониманием.
В третьей главе "Традиционно-поэтическая лексика и фразеология в аспекте исторической поэтики" разработан вопрос о художественно-образных средствах, соотносимых с ТПЛФ, представляющих яркую особенность поэтики переходного периода от эйдетической (риторической) эпохи к эпохе художественной модальности (индивидуального творчества), а также о вариативности ТПЛФ как основном способе преодоления канонов, сложившихся в языке.
Значительный вклад в развитие исторической поэтики внесли как отечественные ученые (М.М. Бахтин, С.Н. Бройтман, В.И. Тюпа, О.М. Фрейденберг, В.Е. Хализев и др.), так и зарубежные (И. Борн, Э.Р. Курциус, М.П. Фуко и др.).
Основы учения об общих и специфических признаках поэтического языка были заложены во второй половине ХIХ вв. основателем исторической поэтики А.Н. Веселовским. В начале ХХ в. в работах Ю.Н. Тынянова, В.Б. Шкловского, Р.О. Якобсона язык художественной литературы и свойства поэтического языка различных литературных направлений стали осознаваться как имманентная система приемов и правил. В диссертации отражено основное положение исторической поэтики: язык художественной литературы - это система языковых средств и правил, в каждую эпоху различных, но позволяющих поэтам создавать воображаемые миры.
Первоначально А.Н. Веселовский и другие филологи выделяли два периода в развитии поэтики: эпоху синкретизма и эпоху личного творчества. В настоящее время, благодаря работам С.С. Аверинцева, М.Л. Андреева, М.Л. Гаспарова, П.А. Гринцера, А.В. Михайлова, принята трехчастная периодизация: эпоха синкретизма, эйдетический период и эпоха художественной модальности. Именно на эту периодизацию мы опираемся при исследовании ТПЛФ в аспекте исторической поэтики.
Я.П. Гроссманом, Г.А. Гуковским, А.М. Жирмунским, В.И. Коровиным, Ю.М. Лотманом, Ю.В. Манном, Л.И. Савельевой, В.Ф. Ходасевичем и другими филологами глубоко исследован переходный период от поэтики эйдетической эпохи к эпохе художественной модальности, но, но мнению С.Н. Бройтмана, нам известны далеко не все факты этого "культурного перелома".
Переходный период к эпохе поэтики художественной модальности совпал с рождением сентиментализма и романтизма. Основными особенностями этого периода являются глубокое внимание к внутреннему миру человеческой личности, поиск красоты, гармонии в нереальном мире, синтез искусств, преобладание лирических жанров, активное обращение к художественно-образным средствам.
ТПЛФ как устойчивый и регулярно воспроизводимый набор лирических языковых средств поэзии конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. является, как мы считаем, оптимальным материалом для исследования эволюции тропов и фигур речи в переходный период к эпохе художественной модальности.
Наиболее распространенным тропом в лирике конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. является метафора, понимаемая нами как переносное употребление слов на основе сходства сопоставляемых явлений, предметов, действий и т.д.
Типовые метафоры выявлены нами в соответствии с ведущими темами романтизма в рамках исследуемых концептов.
Концепт "Жизнь" соотносится со следующими типовыми метафорами: жизнь - путь, дорога, стезя, тропа, ручей, река, море, океан, долина, поле, пустыня, степь, круг, нить, сон, жребий, пир, праздник, буря, бремя, холод, свет, солнце, пламенник; жить - идти, литься, расцвести, отцвести, влачиться, гаснуть, вянуть; юность - заря, весна, рассвет, утро; старость - вечер, закат, зима, осень; человек в его земном бытии - гость, посетитель, странник, пустынник, узник; мир земной - берег, земля, край.
Концепт "Смерть" репрезентируется следующими типовыми метафорами: смерть - сон, тьма, ночь, разлука, конец, холод; умереть - заснуть, увянуть, почить, угаснуть, место погребения, могила - бездна, кров, обитель, одр, сень.
Концепт "Любовь" соотносится со следующими типовыми метафорами: любовь - жар, огонь, пламень, забвенье, трепет, упоенье, свет, звезда, светильник, пламенник, греза, мечта, сон, оковы, узы, отрава, яд; любить - гореть, пылать, пламенеть, таять; о прекращении чувства любви - угасание, увядание, хлад; охладеть, увянуть, угаснуть; возлюбленная - ангел, богиня, гений, горлица, звезда, солнце, лампада, подруга, фея.
Концепт "Творчество" репрезентируется следующими типовыми метафорами: заниматься творческой деятельностью - гореть, играть, петь; творения искусства - дары, дань, игры, розы, цветы; творческое вдохновение - восторг, дар, жар, огонь, пламень; поэт - брат, сын, друг, избранник, любимец, наперсник, вещун, жрец, пророк.
Концепт "Природа": небо - бездна, пучина, завеса, свод, лазурь, океан, поле, пустыня, обитель, твердь, хлябь; небесные светила (луна и солнце) - колесница, лампада, царь, царица; ночная тьма - пелена, покров, покрывало, тень, риза; звуковые природные явления - говор, ропот; умолкнуть, заснуть.
Традиционно лингвисты различают номинативную, или стертую, метафору и метафору образную. Развитие когнитивной лингвистики определило подход к метафоре как к способу восприятия мира, мышления и познания. В составе традиционно-поэтической лексики и фразеологии представлены в основном образные метафоры, которые в современном языке нередко расцениваются как общепоэтические, например: весна жизни, говор вод, жар сердца. Среди образных метафор весьма важное место занимают метафоры-символы, например, жар, огонь, пламень (в значениях `любовь` и `творческое вдохновение`).
Метафоры, выделенные нами, как правило, простые по структуре, двухкомпонентные. Однако они различны по семантическому наполнению. Во-первых, это метафоры, приписывающие объекту свойства другого объекта, например: дни текут, душа охладела, сердце горит, сладость жизни, холод жизни, увянуть, угаснуть (о человеке); затем следуют метафоры-загадки, например: жилец небес (`ветер`), певец полей (`птица`), царица ночи (`луна`), царь светил (`солнце`), а также метафоры-сравнения, например: дорога жизни (`жизнь`), гость земной (`человек`), лампада ночи (`луна`), покрывало ночи (`тьма`) и др.
По такому признаку, как морфологический состав двухкомпонентной метафоры, последние делятся преимущественно на субстантивные и глагольные. В ряду субстантивных наиболее частотны генитивные: Сущ. в Им.п. + Сущ. в Род. п., например: заря жизни, утро года, сон могилы и др. Основная модель глагольных метафор: Гл. + Сущ. в косвенных падежах, например: вкушать блаженство, влачить дни, пить забвенье, тонуть в неге. Имеют место метафоры, построенные как предикативные сочетания: душа увяла, кровь зажглась
Второй тип переносных значений (метонимия) в романтической лирике представлен не столь обширно. ТПЛФ соотносима со следующими типами метонимии:
- перенос названия с вместилища на содержимое: бокал, фиал, чаша - в значении `вино`, лампада - `свет`, например: "Шатры над озером дремали, Лишь мы не знали и пенистый бокал С весельем буйным осушали" (Е.А. Баратынский);
- с формы на содержание: тень (`дух, душа умершего после смерти человека`), урна (`могила`), например: "Забудет мир меня; но ты придешь ли, дева красоты, Слезу пролить над ранней урной" (А.С. Пушкин);
- с эмоционального состояния на его причину: услада (`тот, кто- или то, что доставляет удовольствие`), утешитель ( `то, что приносит утешение`), например: "О, дружба, нежный утешитель Болезненной души моей!" (А.С. Пушкин);
- с материала на изделие: стекло (`бокал`), злато (`украшение из золота`), например: "... пьем из чистого стекла В вине печалей всех забвенье" (В.А. Жуковский);
- с места на лиц: Парнас и Геликон - в значении `содружество поэтов`, например: "Ты пел, и весь Парнас в восторге пробудился" (К.Н. Батюшков);
- перенос с целого на часть и, наоборот, с части на целое некоторые лингвисты выделяют как синекдоху, мы ее рассматриваем как разновидность метонимии: кров (в значении `дом`), слеза (в значении `плач`), например: "Ты помнишь детские года: Слезы не знал я никогда" (М.Ю. Лермонтов).
Метонимия в большей мере представлена в рамках концепта "Природа".
Весьма значимое место в лирике исследуемого периода занимает эпитет. Эпитеты, как и метафоры, выявляются нами в репрезентациях исследуемых концептов.
Жизнь: мир печальный, дни светлые, жизнь унылая, жизни хлад юдольный, жизнь безвестная, день благословенный, дольний жребий, век забвенный, златая младость, возраст златой, юность легкая, златокрылые мечты, легковерные мечты, волшебная мечта, радость пленительная, сладкие грезы и др.
Смерть: безвестная разлука, гость горний.
Любовь: пламенные лобзания, страсть пламенная, прелестный глас, пурпурные ланиты, пылкое желанье, пылкий жар, очарованье роковое, светлый взор, сладкое свиданье, мечта сладострастная, сребристый голос, таинственная любовь, нрав тихий, тихая слеза, томительные взоры, томное волненье, трепетные сны сердца, туманный сон, уединенные мечты, унылая душа, упоительная страсть, улыбка хладная, чистая душа, чудный взор, чудное мгновенье и др.
Творчество: божественный певец, дивный дар, жаркая дума, заветный умысел, воображение игривое, вымысел игривый, думы мрачные, пленительная сладость стихов, светлые мысли, уединенное волненье и др.
Природа: осень золотая, ручей игривый, волны кроткие, пустыня мрачная, очарованная даль, прозрачная лазурь небес, сладкая тишина, сребристые облака, ручьи сребристые, сумрачные дубравы, сумрачная заря, таинственная тень ночи, сумрак тихий, тихая луна, ветер тиховейный, речка тихоструйная, томительный запах трав, трепетное крыло зефира, луна туманная, угрюмый океан, угрюмой ночи мгла, уединенные поля, хладный ручеек, хрустальная гладь реки, юная земля и др.
Значительное место в лирике конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. занимает символ - знак (слово, художественный образ), воплощающий в себе идею определенного явления. В символе реализовано метафорическое начало, которое присуще поэтическим тропам, однако оно обогащено более глубоким смыслом.
В лирике конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. многие символы связаны с античной, славянской мифологиями и христианской религией.
Концепт "Жизнь": дорога - `символ жизни`, Дафнис - `символ юности`, колесо Фортуны - `символ судьбы`, лампада - `символ жизни`, Немезида - `символ судьбы`, нить - `символ предельности, срока длительности жизни`, олива - `символ мирной жизни`, Парка -`символ судьбы`, горящие светильник, пламенник и свет - `символы жизни`, кубок, фиал - `символы радости жизни`, Вакх - `символ вина, веселья`, мак - `символ сна, покоя`.
Концепт "Смерть": ива - `символ печали`, кипарис - `символ печали, смерти`, Аид, Коцит - `символы потустороннего мира`, Лета - `символ забвения`, могила - `символ смерти`.
Концепт "Любовь": Афродита, Венера - `символы любви и красоты`, Грация - `символ красоты, очарования`, Диана - `символ девственности`, Киприда - `символ чувственной любви и красоты`, Купидон - `символ любви`, лампада - `символ света, добра, жизни, любви`, лилия - `символ чистоты, непорочности`, мирт - `символ любви, наслаждения, мира, покоя`, огонь, пламень - `символы страстной любви`, Гименей - `символ брака`, Пенат - `символ домашнего очага`, Эрот - `символ страсти, чувственной любви`.
Концепт "Творчество": Геликон - `символ поэзии`, Камена - `символ искусств, творческого вдохновения`, лавр - `символ славы, признания, успеха`, лира - `символ поэзии`, Мельпомена - `символ сценического искусства`, Муза - `символ вдохновения, искусств, наук`, Парнас - `символ поэзии`, Кастальский Ключ, Пегас, Пинд - `символы поэтического вдохновения, творчества`.
Концепт "Природа": Нептун - `символ моря`, Нереида - `символ водной стихии`, нимфы - `символы различных сил природы`.
С репертуаром ТПЛФ соотносится и сравнение. Мы придерживаемся взгляда на сравнение как на грамматически оформленное сопоставление двух явлений с целью художественной образности. Сравнения не столь многочисленны, как другие выразительные средства, соотносимые с ТПЛФ. Репрезентацию ведущих концептов с соответствующими сравнениями можно представить следующим образом.
Жизнь: "как утра луч, сияют ваши дни"; "их жизнь, как океан безбрежный"; "как птичка, ...мир, пробудившись, встрепенулся"; "исчезли юные забавы, как сон, как утренний туман"; "стою, как путник, молнией настигнутый в пустыне"; "тихий, как агнец", "уныл, как сумрак полуночи", "как тучей, омрачен", "одинок, как челнок".
Смерть: "смерть коснулась к ним, как сон".
Любовь: "и радость вкруг меня, как солнца луч златой"; "как сумрак, унынья мрак лежал"; "тоска на сердце, как гора"; о возлюбленной: "невинна, как агнец"; "прекрасна, как ангел"; "нежна, как горлица"; "мила, как грация"; "приди, как дальняя звезда"; "она цветет, как ландыш"; "лицо..., как чистая лилия"; "как лилия с зарею, красавица цветет"; глаза, как небо, голубые"; "уста, как розы"; "лицо мгновенной розою пылает".
Творчество: "поэзия..., как нектар сладостный"; о поэте: "певал, ...как на ветке соловей".
Природа: "луна, как лебедь величавый"; "густой туман, как пелена"; "мне мил и виноград на лозах, как персты девы молодой"; сосна ... одета, как ризой".
Весьма значим в поэзии романтизма оксюморон. В составе традиционно-поэтической лексики и фразеологии оксюморон, главным образом, представлен в рамках концепта "Любовь": горькое наслаждение, огонь Эрота сладкий, огонь отравы сладкой, оковы нежные, отрава сладкая, отрава любви, очарованье роковое, милые мученья, плен чудесный, сердца сладостные муки, кручина сладостная, сладость слез, сердец холодных радость, яд любви, яд любви приятный, яд сладкий, волшебный яд желаний. Репрезентация любви через оксюморон объясняется противоречивостью этого чувства, которое может принести одновременно и радость, и печаль.
Перифраза - описательное выражение, замещающее слово, заняла ведущее положение среди других средств выразительности в русской романтической лирике. В лингвистике перифраза рассматривается и как стилистический прием (А.П. Квятковский, Ю.А. Бельчиков), и как троп (Д.Э. Розенталь, М.А. Теленкова). При широком подходе выделяются две разновидности перифраз: регулярно воспроизводимые (фразеологизмы, крылатые слова и выражения) и индивидуально-авторские. В силу регулярной воспроизводимости и метафоричности перифраз, соотносимых с ТПЛФ, мы относим их к перифразам-фразеологизмам.
С точки зрения грамматической оформленности выделяются следующие разновидности: 1) субстантивные перифразы-фразеологизмы, например: ангел любви, баловень Киприды, бездна воздушная, бездна гробовая, бездна вод, бездна роковая, берег Ахерона, берег вод забвенья, берег Коцита, брег Леты, годы золотые, дни весны, лета младые, нить жизни, поклонник граций, огонь любви, утро дней, хлад сердца, царство Плутона и др.; 2) глагольные перифразы-фразеологизмы: влачить дни, выпить чашу (чего), венчать лаврами, вкушать сладость бытия, вкушать сон, гореть любовью, гореть огнем Пиэрид, заснуть сном могилы, окончить век, петь любовь, пылать страстью, сгореть душой и др.; 3) адвербиальные перифразы-фразеологизмы немногочисленны: во цвете лет, на заре юных лет, на крыльях (чего), в объятиях (чего), в тиши (чего), на утре дней (- лет).
С точки зрения структуры перифразы-фразеологизмы делятся на обороты, равные предложению, равные словосочетанию, равные словоформе.
1. Перифразы-фразеологизмы, равные предложению: огонь любви возжегся, огонь желанья горит, жар сердца угас, жизнь кипит, жизнь угасла, кровь кипит, сердце горит, факел дней угас.
2. Самая частотная группа - это перифразы-фразеоло-гизмы, равные словосочетанию и включающие следующие модели:
- Сущ. в Им. п. + Сущ. в Род. п., например: жар сердца, колесо Фортуны, река забвения, мгла ночи, огонь души, сон жизни, подруга жизни, крыло любви, нить жизни и др. Генитивные словосочетания - наиболее активная модель, в ней можно выделить следующие разновидности: 1) Сущ. одуш. + Сущ. одуш.: дети Аонид, избранник Бога, избранник Феба, наперсник Фортуны, питомец муз, сын Венеры и др.; 2) Сущ. одуш. + Сущ. неодуш.: ангел красоты, баловень жизни, бог лиры, певец любви; 3) Сущ. неодуш. + Сущ. одуш.: колесо Фортуны, нить Парки, оковы Гименея; 4) Сущ. неодуш. + Сущ. неодуш.: бездна вод, безумие любви, берег Ахерона, бури жизни, дни весны, жар сердца, сон души, завеса небес, ключ забвенья, нить жизни, цвет жизни, мгла ночи, огонь души, сон жизни, пустыня бытия и др.;
- Глагол + Сущ. в косв. п.: лить слезы, свершать путь, пленять сердце, узреть смерть, пить забвенье, пылать душой, гореть пламенем, гореть страстью, оживить огнем, упиваться негой, венчать лаврами, предаться нежности и др.;
- Сущ. + Прилаг.: гость земной, дни младые, жар сердечный, край земной, время золотое, златые дни, златые годы (-лета), огонь поэтический, вещун младой, венок лавровый, резвые года, цветы парнасские и др.
3. Перифразы-фразеологизмы, равные словоформам, немногочисленны: в тиши (чего), в объятиях (чего), на крыльях (чего), под солнцем (чего), под сенью (чего).
Итак, в конце ХVIII - первой трети ХIХ вв., в лирике переходного периода от эйдетической эпохи к эпохе художественной модальности, сформировался устойчивый фонд средств художественной выразительности.
Состав традиционно-поэтической лексики и фразеологии эпохи романтизма значительно превосходит набор ТПЛФ ХVIII в. за счет найденных поэтами пушкинской эпохи многочисленных вариантов "украшений стихотворства", созданных или заимствованных в предшествующий период.
Теория вариантности в языке имеет неоднозначное решение, что подтверждается трудами О.С. Ахмановой, Н.Д. Арутюновой, В.П. Жукова, Л.А. Глинкиной, К.С. Горбачевича, Е.И. Дибровой, Н.А. Кирсановой, Л.И. Ройзензона, В.М. Солнцева, И.А. Федосова, Н.М. Шанского и др. Под вариантами в языке понимаются формальные видоизменения одной и той же единицы на различных уровнях языка.
На основе исследования традиционно-поэтической лексики и фразеологии мы пришли к выводу, что в сентиментальной и романтической поэзии в конце ХVIII - первой трети ХIХ вв. активное образование вариантов, новых перифраз нередко шло по заимствованным моделям, например, путем калькирования французских перифраз (amant des Musus (любимец муз) + любимец Аонид, любимец Аполлона, любимец Афродиты, любимец Киприды, любимец Феба, любимец Фебов, любимец вдохновенья, любимец счастья, избранник Феба, избранник небес) или трансформации библеизмов. Так, выпить до дна чашу (чего) - в религиозных текстах имело значение `испытать, изведать в полной мере какое-либо страдание`; а в романтических произведениях встречаются следующие вариации: выпить чашу горести (-бед), пить чашу страданий, пить из чаши бытия; испить чашу любви и упованья, испить фиал утех до дна, пить из чаши полной радость, пить из чаши сладострастья, пить чашей молодости, пить чашу любви, пить чашу сладострастья.
В составе ТПЛФ наиболее продуктивны фонетические типы вариантов: амврозия - амброзия, брег - берег, дубрава - дуброва, дубравный - дубровный, Зевс - Зевес, злато - золото, златой - золотой, лазуревый - лазоревый, нощь - ночь, огнь - огонь, полуночный - полунощный, фиал - фиял, хлад - холод, Хлоя - Клоя; к фонетическим вариантам мы относим и слова со звуковым варьированием в суффиксах, например: безмолвие - безмолвье, уверение - уверенье, упоение - упоенье и др. Встречаются также фонетико-акцентологические (лИлия - ЛилЕя, ЭлИзий - ЭлизЕй) и акцентологические (пАфос - пафОс, полУнощный - полунОщный) варианты. Возможны словообразовательные варианты (видо-изменения слов, связанные с заменой морфем): венец - венок, вакхический - вакхальный, волненье - треволненье, Геба - Гебея, Гименей - Гимен, краса - красота, лазуревый - лазурный, погаснуть - угаснуть, пурпурный - пурпуровый, селянин - поселянин, тишь - тишина, ток - поток, Цитерея - Цитера и др., а также морфологические варианты (видоизменения слов, различающихся системой окончаний, что часто связано с формой рода, а в ряде случаев - с различием формообразующих суффиксов). По сравнению с другими они немногочисленны: дол - долина, пламя - пламень, мечта - мечтание, терн - терние, трепет - трепетанье, утеха - утешенье, Эрата - Эрато.
Варьирование традиционно-поэтической фразеологии еще более многообразно.
Нами выделены варианты:
- фонетические: брег (берег - ) Коцита, брег (берег - ) Стигийский, весна златая ( - золотая), время золотое ( - златое), дни златые ( - золотые), зерцало (зеркало - ) вод и др.;
- словообразовательные: венок лавровый - венец лавровый, венок миртовый - венец миртовый, жребий пал - жребий выпал, младость погасла - младость угасла, век кончить - век окончить;
- морфологические: года весны - годы весенние, дар Вакха - дар Вакхов, дверь гроба - дверь гробовая, долина жизни - долина жизненная, жрец Феба - жрец Фебов, заснуть сном вечности - заснуть вечным сном, пир Вакха - пир Вакхов, светило дня - светило дневное и др.
Выделяются также варианты лексические, видоизменения которых основываются 1) на взаимозамене компонентов-синонимов, например: бури рока - бури судьбы, вкушать сладость бытия - вкушать сладость жизни, дни младые - дни юные, жар ланит - пламень ланит, жар любви - огонь любви - пламень любви, жизнь потухла - жизнь угасла; 2) на принадлежности слов-компонентов к одной тематической группе, например: берег Ахерона - берег Коцита - берег Леты - берег Стикса, во цвете лет - во цвете дней, питомец Муз - питомец Феба; 3) на семантическом взаимодействии слов-компонентов (метафор, метонимий), например: блуждать в море суеты - блуждать в пучине суеты, зажечь любовь - зажечь огонь. Лексические варианты мы рассматриваем как переходное явление от фразеологической вариантности к фразеологической синонимии.
Итак, традиционно-поэтическая лексика и фразеология может быть отнесена к лингвокультурным ценностям, так как она представляет собой регулярно воспроизводимую совокупность тропов и фигур речи переходного периода от эйдетической эпохи к эпохе художественной модальности в истории русской поэтики. Многие метафоры, сравнения, перифразы-фразеологизмы и другие выразительные средства, их модели до сих пор бытуют в художественной литературе. Изменения состава ТПЛФ и ее вариантность есть способы преодоления заданных ХVIII веком риторических канонов.
В четвертой главе "Традиционно-поэтическая лексика как явление исторической стилистики" выявлено изменение норм литературного языка, и в частности художественного словоупотребления, в послепушкинскую эпоху, связанную со становлением реалистического метода. Определена главная тенденция - архаизация ТПЛФ, выявлены причины этого процесса, исследованы новые художественно-стилистические функции традиционно-поэтической лексики и фразеологии, доказано, что ТПЛФ многомерно связана с другими текстами и вписана в процесс литературной эволюции, то есть входит в интертекстуальный фонд.
Объектом исследования исторической стилистики является литературный язык с таким важным его компонентом, как норма. Нормативность, с точки зрения К.С. Горбачевича, Е.С. Истриной, Н.Н. Семенюка и других лингвистов, определяется следующими критериями: рекомендованностью определенного способа выражения; соответствием того или иного способа выражения возможностям языка определенной эпохи; регулярной воспроизводимостью данного языкового явления; общественным одобрением и признанием соответствующего явления правильным. Нормативность ТПЛФ для своей эпохи подтверждается ее соответствием этим критериям.
Подтверждение первого критерия (рекомендованности) находим в словарях: мифологических [1799, 1811, 1820, 1834], поэтических ([Остолопов 1821], "Опыт общих правил стихотворства" [1821]) и др., - в учебных пособиях, например, риториках Н.Ф. Кошанского [1832 и 1834], А.Ф. Мерзлякова [1809], а также в "Правилах пиитических..." [1817].
К поэтической лексике и фразеологии авторы словарей и риторик, в первую очередь, относили "заимствования из древних языков" (Аполлон, Амур, Бахус, Венера, Гименей, Купидон, Музы, Парки, Церера и др.), приводя их разъяснения, например: Парки. `Означают чрез них Пииты Божие провидение и управления жизни` [Правила пиитические... 1817]. Большое значение придавалось метафорам и перифразам. Так, в названных источниках содержатся рекомендации по использованию метафор: весна, осень, ручей, водопад - в связи с представлениями о человеческой жизни; а также перифраз: течение воздуха - `ветер`, разлучение с жизнью - `смерть`, старость дня - `вечер`, весна жизни - `юность` и др. [Остолопов 1821]. Давались и рекомендации по поводу языковых средств, представляющих "звуковую приятность". Так, в качестве желательных назывались рифмы: жар - дар, фортуны - струны, младость - радость, зефиры - лиры, время - бремя [Подшивалов 1798].
Подтверждается и второй критерий - соответствие определенного способа выражения возможностям языка определенной эпохи. В этот период сложился поэтический ("украшенный", "элегический", "фигуральный") стиль с особыми языковыми средствами. В качестве источников для анализа этой проблемы были выбраны "Сокращенный курс Российского слога" [1796] В.С. Подшивалова, "Краткая риторика" [1809] известного профессора Московского университета А.Ф. Мерзлякова, "Общая риторика" [1834] и "Частная риторика" [1832] преподавателя Лицея Н.Ф. Кошанского.
Хотя попытки представления функциональной системы стилей в названных работах имели место, В.С. Подшивалов, А.Ф. Мерзляков, Н.Ф. Кошанский отдавали предпочтение трихотомическому подходу, напоминающему ломоносовский. Однако среднему слогу дается иная характеристика: "Средний, или умеренный, отличается полнотой и богатством выражений; возвышаясь весьма приметно над низким, или народным, он удерживается от сильных и смелых порывов высокого слога. Он позволяет себе некоторую меру украшений, которые должны быть больше приятны, нежели блестящи, больше трогательны, нежели высоки" [Мерзляков 1809: 11].
Современные лингвисты неоднозначно определяют стиль и его дифференциальные признаки, но сходятся в одном: каждый стиль характеризируется наличием специфических языковых средств. Мы не ставили целью выявление морфологических и синтаксических особенностей "украшенного среднего стиля", поэтому ограничимся лишь самыми общими наблюдениями. К морфологическим средствам этого стиля следует отнести активное употребление междометий ах, увы, неопределенных местоимений и наречий (нечто, что-то, где-то). В синтаксисе предпочтение отдается обращениям, риторическим вопросам, сравнительно-сопоставительным предложениям. На лексическом уровне наблюдается тенденция отбора слов, "представляющих идеи меланхолические и нежные". Именно эти смыслы и отражает ТПЛФ.
Третий критерий нормативности - регулярная воспроизводимость. Для подтверждения этого критерия в работе произведен анализ частотности ТПЛФ и определение сфер ее функционирования в литературном языке конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. Плотность ТПЛФ в лирических стихах, в частности в элегиях, чрезвычайно большая: по нашим подсчетам, совокупность текстов объемом в семьсот слов включает около девяноста единиц.
В.В. Виноградов в свое время подчеркивал, что литературный язык рубежа ХVIII - ХIХ вв. испытал значительное влияние языка художественной литературы, что подтверждается данными нашего исследования. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология использовалась в научном стиле, например, в статье К.Н. Батюшкова "Нечто о поэте и поэзии. Речь о влиянии легкой поэзии на язык", в статьях П.А. Вяземского "О Державине", "О жизни и сочинениях Озерова" (пламень небесный, муза, пламенное воображение, фортуна, лира, певец, зима дней, грации, бард; Аполлон, бард, бездна забвения, венец, волшебный дар, гореть, жребий, лавры, лира, любимец Мельпомены, музы, Парнас, певец, питомец муз, угаснуть, увянуть и др.). ТПЛФ имела определенное влияние на публицистический стиль, что проявилось в торжественных речах, в названиях журналов, например: "Аониды", "Московский Меркурий", "Чтения для вкуса, разума и чувствования"; значительным было влияние поэтического стиля и на эпистолярный жанр.
Законодателем вкуса, основным носителем литературного языка в указанный период была дворянская интеллигенция - наиболее образованная, культурная и авторитетная часть русского общества. В ее оценке ТПЛФ - это "язык богов" (К.Н. Батюшков, Е.А. Баратынский), "украшения" (А.Ф. Мерзляков), "избранные цветы поэзии" (Н.Ф. Остолопов), а также: "цветы баснословия", "цветы чувства", "нежность, украшенная замысловатым оборотом".
Таким образом, активное использование традиционно-поэтической лексики и фразеологии в литературном языке конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. вполне соответствует вышеперечисленным критериям нормативности.
Начиная с середины ХIХ века, когда на смену романтизму приходит реализм, положение существенно меняется. Некоторая неудовлетворенность "украшенным стилем" уже проявлялась и в пушкинскую эпоху. "Условные украшения стихотворства" (А.С. Пушкин), "язык приторный,... приспособленный для немногих" (В.К. Кюхельбекер) - так характеризовали устойчивый набор поэтических единиц известные художники слова, однако изменению норм в этот период не способствовали экстралингвистические факторы.
С 30-40 гг. ХIХ в. авторитетной частью общества становится революционно-демократическая интеллигенция. С точки зрения В.Г. Белинского, Н.А. Добролюбова, Н.Г. Черны-шевского, Д.И. Писарева, использование устойчивого набора "украшенной" поэтической лексики и фразеологии в свое время было явлением закономерным, но время такого языка прошло. Эстетическим идеалом с 40-х годов ХIХ в. провозглашается "уважение к действительной жизни" (Н.Г. Чернышевский), "современный, здоровый и свежий материализм" (Д.И. Писарев). Большой пласт традиционно-поэтической лексики и фразеологии подвергается дискредитации. Так, Н.Г. Добролюбов с иронией пишет "о плаксивых пиитах", которые бесконечно ждут, "когда весна целый год будет продолжаться, розы не будут увядать, молодость будет вечно сохранять свою пылкость и свежесть" [Добролюбов 1950. Т.1: 620]. Дается отрицательная оценка ТПЛФ: "язык паркетной музы" (В.Г. Белинский), "благозвучное пустозвонство" (Н.А. Добролюбов). Мнение революционно-демократической интеллигенции было поддержано поэтами и писателями реалистического направления: Н.А. Некрасовым, И.А. Гончаровым, М.Е. Салтыковым-Щедриным и др.
Изменение норм словоупотребления нашло отражение в нормативных пособиях этого периода: в "Исследовании о риторике..." К. Зеленецкого [1846], "Учебнике русской стилистики по новой и простой системе" А. Охотина [1849], "Курсе теории словесности" М. Чистякова [1847] и др. Так, по мнению М. Чистякова, употребление мифологических имен: "Геликон, Парнас вместо поэзии или общества поэтов" - дает речи "странный, маскерадный вид". В это же время началась и дискредитация термина "риторика".
В целом такие существенные признаки ТПЛФ, как общественное одобрение и рекомендованность, были утрачены.
Изменение норм словоупотребления привело к сокращению функционирования ТПЛФ, к обновлению поэтических образов, например: жизнь - путь, но это "путь одиночества и мук" (А. Григорьев), "путь неправый" (Н.А. Некрасов), "бездорожье сумрачное" (М. Кузмин), "рытвины путей" (И. Анненский), появляются новые: сеятель, семена, нива, жатва, светоч и др.
Словарем "условных украшений стихотворства" в эпоху реализма продолжают пользоваться поэты "чистого искусства", авторы подражаний, переводов античных произведений, создатели романсов, а также представители вульгарно-романтического направления, но и в их творчестве наблюдается снижение частотности традиционно-поэтической лексики и фразеологии.
Так, сравнение наиболее популярных в романтической лирике слов, представленных в равных по объему текстах поэтов пушкинской эпохи (Е.А. Баратынского, К.Н. Батюшкова, А.А. Дельвига) и представителей "чистого искусства" (А.А. Фета, А.Н. Майкова, Я.П. Полонского), показывает заметное снижение частотности ТПЛФ в произведениях поэтов второй половины ХIХ в., например: Аврора (6-2), Аполлон (8-3), лира (39-9), Парнас (8-1), брег (14-3), власы (7-2), глас (25-1), перси (13-2) и др.
Часть традиционно-поэтической лексики и фразеологии закрепилась в жанре классического романса. Как высокие жанры гражданского звучания явились сферой закономерного употребления славянизмов в ХVIII в., так для традиционно-поэтической лексики и фразеологии в середине - второй половине ХIХ в. такой сферой явился жанр классического романса. Однако состав ТПЛФ и в жанре романса подвергся сокращению (примерный перечень: ангел, безумный, блаженство, богиня, богиня красоты, бремя, буря, Вакх, весна, взор (- усталый, - одинокий, - безнадежный), вежды, волна, влага ночная, время золотое, гаснуть, гореть огнем, грезы, дева (- робкая, - плени-тельная), демон, дума, душа, жар, жар в крови, забвенье, зажечь вдохновенье, зажечь сердце, заря, на заре юных лет, звезда, излиться, идеал, испить, кудри черные, кумир, ланиты, лик, лилия, лить, лобзать, луна, луч, мгла (- свежая, - благоуханная), молния, младой, младость, могила, море, мрак, небесный, нега, обитель, образ нежный, океан, оковы, отрава, огонь, огонь в крови, очи, певец, персты, пламенеть, пламенный, пламя, пылать, путь жизненный, разгореться, речи (- сладкие), розы, рок, сень, сладкий, сгорать, таять, туман, трепетать, душа трепещет, тьма, увенчать, уста, утро дней, хладный, во цвете лет, чело, упоительный яд).
В целом же ТПЛФ стала постепенно переходить в пассивный запас языка еще и потому, что ее употребление было скомпрометировано творчеством вульгарных романтиков. Анализ стихов В.Г. Бенедиктова и романа О. Сенковского "Идеальная красавица" показывает, что традиционно-поэтическая лексика и фразеология подверглась предельной вульгаризации. Этими авторами выбираются яркие, аффектированные метафоры, метонимии, эпитеты, сравнения, например: "страшный мрак жизни", "пить очей в лазурной чаше", "дева бурноокая", "страшные огненные взоры", "гореть мечтой огнистой", "кудри огневые", "бешенство заклокотало в нем, как лава в подземных пещерах Везувия" и т.п. Революционно-демократическая критика отрицательно оценила язык вульгарно-романтических произведений: "красота слога, сбивающаяся на бессмыслицу", "пенистая шипучесть языка".
В это же время изменилась не только частотность, но и художественно-стилистические функции исследуемой системы.
1. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология становится средством пародий, направленных против "переродившихся Ленских": В.Г. Бенедиктова, А.С. Хомякова, Н.Ф. Щербины, А.А. Григорьева, А.А. Фета, А.Н. Майкова, Я.П. Полонского, А.А. Мея, В.В. Крестовского, К.К. Случевского и др. Использовались следующие приемы пародирования: употребление характерной для конкретного автора ТПЛФ (например, в пародиях на А. Фета - греза, грезить, на В.Г. Бенедиктова - дева бурноокая, кудри, очи, пламень, перси); полистилизм (так, в пародии на Я.П. Полонского Д. Минский вначале описывает природу в соответствии с манерой автора (лебедь, скалы, звезды, луна, жемчужный, челн), но далее вводит в повествование обиходно-бытовую лексику: насморк, тело недужное, простуда); трансформация фразеологизмов (например, К. Прутковым фразеологизм кануть в Лету модифицирован в утонуть в Лете); словообразовательный прием (например, в пародии на Н. Щербину создаются новые сложные слова: сладко-мучительно-трепетное чувство, душисто-прелестные уста); прием нарушения логического соответствия между действительным явлением и его наименованием. Например, в романе И.С. Тургенева "Дворянское гнездо" Михалевич сравнивает себя с "птицей небесной", "лилией долины", но читателю предстает другой облик этого героя "со всеми признаками и привычками застарелой бедности: сапоги у него были сбиты, сзади недоставало одной пуговицы, руки его не ведали перчаток, в волосах торчал пух" [Тургенев 1960. Т.7: 234].
2. Новая функция традиционно-поэтической лексики и фразеологии связана с употреблением последней с целью речевой характеристики ложноромантических героев: Хлестакова, Михалевича, Адуева и др. Например: "Ты моя муза, - говорит он [Адуев] ей, - будь Вестой этого священного огня, который горит в моей груди" [Гончаров 1952-1955. Т.1: 101].
3. В ряде случаев ТПЛФ используется как средство характеристики героя в ситуациях восприятия им мира в момент высокого душевного подъема. Например, И.С. Тургенев так передает чувства влюбленного Лаврецкого: "...он блаженствовал, упивался счастьем; он предавался ему, как дитя ...Он и был невинен, как дитя, этот юный Алкид" [Тургенев 1960. Т.7: 171].
4. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология становится приемом создания ретроспективы. Так, воспоминания состарившегося Лаврецкого о днях молодости писатель передает через обращение к известным традиционно-поэтическим словам: "...он в последний раз простирал свои руки к заветному кубку, в котором кипит и играет золотое вино наслаждения, - он, одинокий, бездомный странник, под долетавшие до него веселые крики уже заменившего его молодого поколения, оглянулся на свою жизнь" [Тургенев 1960. Т.7: 293].
5. Наконец, традиционно-поэтическая лексика и фразеология становится средством создания иронии. Например, И.А. Гончаров в письме так пишет о своей поездке: "...на этом коротеньком переезде вкусил все дорожные мучения, ...чашу дорожных страданий я выпил до дна, а наслаждений не испытал" [Гончаров 1952-1955. Т.8: 241-242].
Итак, в результате воздействия экстралингвистических факторов: развития реализма в литературе, роста авторитета демократической интеллигенции, распространения демократичес-ких идей - в литературном языке середины - второй половины ХIХ в. происходит изменение норм словоупотребления, намечается тенденция к уменьшению активности традиционно-поэтической лексики и фразеологии. В особенности это характерно для произведений реалистической литературы, однако и в них ТПЛФ продолжает использоваться для реализации новых художественно-стилистических целей.
Изменение норм словоупотребления не могло не повлиять на дальнейшую судьбу ТПЛФ. С целью выявления этих изменений мы обратились к 4-томному "Словарю русского языка" [1981-1984] и "Фразеологическому словарю русского языка", изданному А.Н. Тихоновым, А.Г. Ломовым, Л.А. Ломовой [2003].
По данным словарей, традиционно-поэтическая лексика и фразеология претерпела следующие исторические изменения: архаизацию, семантические и стилистические преобразования. Основным видом исторических изменений ТПЛФ является ее архаизация. С пометой "трад.-поэт." в названных словарях находим 128 слов (Аквилон, бард, божество, бразда, вежды, ветр, ветрило, влачить, влачиться, внимать, воспылать, восславить, глас, горний, град, дева, денница, дол, драгой, жребий, зефир, зефирный, златить, златиться, злато, златой, златорогий, златострунный, краса, куща, ладья, лампада, ланиты, легкокрылый, лик, лилея, мирт, младость, муза, небесный, нощь, обитель, огнь, певец, перси, песнь, пламень, подлунный, позлатить, и др.) и один фразеологизм: река забвения. Есть слова, отмеченные пометой "трад.-поэт.", но они не были частотными в лирической поэзии конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. (брада, десница, златоверхий, златовласый, златоглавый, златогривый, златокованый, златокудрый, златотканый, исторгнуть, песнопевец, порфироносный и др.). Пометой "устар." сопровождаются лексемы: агнец, анахорет, ангел, Аргус, греза, дружество, единый, жрец, забвение, забвенный, зерцало, кров, Купидон, лобзание, лобзать, обитель, пастырь, пиит, пилигрим, почить, стезя, судьбина, терние, томный, упование, уста, флер, хлябь, чадо, челн, чреда, чуждый, юдоль.
Большое количество традиционно-поэтической лексики и фразеологии не включено в современные словари (Аврора, Адонис, Аид, аканф, Аполлон, Ахерон, вежды, дриады, елень, Камена, Киприда, Коцит, Парки, Пинд, праг, Сильван, Стикс, Феб, Филомела, Эол, Эрот; воды Леты, дни златые, дорога бытия, жрец Феба (-муз, -любви), заря юности, любимец Аполлона (-Аонид, - муз, - харит), наперсник Аонид (-муз, -богов), питать любовь, риза гробовая, свершить путь земной (-жизни), дневное светило, угас пламень любви и др.).
Произошла и семантическая трансформация ТПЛФ. Так, у слова прохлада в современных словарях нет значений: `о холодной прохладной воде`, `покой, нега, безмятежие`. Наблюдается сужение семантики у слов-символов, например, плющ, повилика, померанец в современных словарях представлены только как ботанические термины. В ряде случаев наблюдается расширение семантики слов; далеко не поэтические значения появляются у традиционно-поэтических лексем: зефир - `ткань` и `сорт пастилы`, идол - `о ком-либо бестолковом, бесчувственном`, кубок - `сосуд, ваза, вручаемые победителям в спортивных состязаниях`, урна - `сосуд для мусора, устанавливаемый на улицах,` `ящик для опускания избирательных бюллетеней`, Юпитер - `мощный электроосветительный прибор для киносъемки`.
Произошло изменение и стилистической окраски ТПЛФ. Большое количество слов и оборотов в современных словарях не имеет пометы "трад.-поэт." (алтарь, амврозия, Амур, Аргус, арфа, греза, зерцало, Купидон, Лета, лира, нега, обет, очи, терние, увянуть, угаснуть, упоение, фавн, Фортуна, цевница, юдоль, баловень природы, венок лавровый, возложить на алтарь любви, влачить жизнь (-век, - дни), во цвете лет, гореть любовью, душа (сердце-, кровь-) горит, кончить век, кровь играет, кровь кипит, на закате дней, путь жизненный, под сению (чего), сойти в могилу, спать вечным сном и др.). Ряд традиционно-поэтических лексем и фразеологических оборотов в современных словарях имеет не свойственные поэтической речи пометы: "разг.", "прост.", "ирон.", "шутл.", "неодобр.", например: амбрэ - "ирон": `запах (в особенности дурной), зловоние`; пролить бальзам (на что) - "устар." и "ирон.": `успокоить, утешить`; вкушать сон - "устар." и "ирон.": `спать`; Морфей - "ирон.": `сон`; лобызать, лобызание, лобызаться - "ирон.". Помету "разг." имеют слова: ангельский (в значении `отличающийся кротостью, нежностью, добротой`), благодать (`приволье, условия, доставляющие удовольствие, счастье`), божественный (`прекрасный, дивный`), таять (`приходить в умиленное, разнеженное состояние`). Помету "прост." имеют слова: амурный - в значении `любовный` и заснуть - `перестать дышать (о рыбе)`. С пометой `бран.` представлено слово идол в значении `о ком-либо бестолковом или бесчувственном`.
Итак, традиционно-поэтическая лексика и фразеология в современном языке - это "осколки ушедшей в прошлое стилистической системы" [Панфилов 1972: 72]. Вместе с тем введение в современные словари лексикографической пометы "трад.-поэт." является свидетельством коллективной культурной памяти о ТПЛФ.
Анализ материалов "Словаря языка поэзии" [Иванова 2004], включающего образный фонд русской поэзии конца ХVIII-начала ХХ вв., и "Словаря поэтических образов" [Павлович 1999], а также лирических текстов ХХ в. дает основания утверждать, что традиционно-поэтическая лексика и фразеология имеет и интертекстуальный потенциал.
Вслед за Н.А. Кузьминой [1999], под интертексту-альностью мы понимаем онтологическое свойство любого текста, прежде всего художественного, определяющее его "вписанность" в процесс литературной эволюции.
Об устойчивости образной системы в поэзии писали А.А. Потебня, А.Н. Веселовский, Д.С. Лихачев, А.Д. Григорьева, Н.А. Кузьмина, О.В. Творогов, А.М. Панченко, Н.В. Павлович, И.П. Смирнов, В.П. Адрианова-Перетц и др. Анализ показал, что ведущие поэтические образы лирических произведений конца ХVIII - первой трети ХIХ в.: жизни как пути, смерти как сна, любви как огня, творчества как дара, природы как храма - повто-ряемы, они воспроизводимы не только в романтической лирике, но и в поэзии ХVIII в., середины - второй половины ХIХ в., а также ХХ вв.
Например, образ жизни как пути имеет следующие репрезентации в поэтических произведениях различных исторических эпох: ХVIII в.: путь жизни (Капнист), путь жизни краткий (Капнист), путь страданий (Капнист), путь, устланный розами (Петров), дорога жизни (Капнист), стезя жизни (Херасков); середина - вторая половина ХIХ в.: путь жизни мрачный (Некрасов), путь жизненный (Григорьев, Жадовская, Плещеев, Толстой, Фофанов), путь житейский (Апухтин), путь бедный земной (Григорьев), путь в волнах иль по ухабам (Анненский), путь грустный (Щербина), путь земной (Майков, Некрасов, Плещеев, Павлова), путь мрачный (Бенедиктов), путь неправый (Некрасов), путь одиночества и мук (Григорьев), путь печальный (Григорьев), путь постылый (Анненский), путь страданий тяжкий (Аксаков), путь тернистый (Некрасов, Плещеев), путь торный (Случевский), путь земной (Фет), путь тяжелый (Некрасов); первая половина ХХ в.: путь бед тернистый (Бальмонт), путь безрадостный (Сологуб), путь бесконечный (Волошин), путь величавый и строгий (Гумилев), путь прожитой (Есенин), путь простой и скучный земной (Блок), путь роковой земной (Ходасевич), путь темный (Сологуб), путь шоссейный (Блок), дорога земная (Сологуб), дорога страшная и рабская (Гиппиус), дорога шоссейная (Блок), бездорожье сумрачное (Кузмин), стезя протоптанная, торная, жаром пропыленная (Белый); середина ХХ в.: путь (Боков), идти (Луконин, Мартынов, Межиров, Рождественский, Смеляков), уходить (Боков, Друнина, Евтушенко); вторая половина ХХ в.: путь (Егоров, Окуджава, Якушева), путь жизненный (Сукачев), путь тернистый (Градский), дорога (Городницкий, Макаревич, Окуджава, Ревякин, Сукачев, Щербаков), дорога не мощеная (Макаревич), бездорожье (Окуджава), тропа (Городницкий), жизнь идет (Окуджава), годы идут (Визбор, Клячкин), годы проходят (Матвеенко) и др.
Итак, судьба традиционно-поэтической лексики и фразеологии определяется, с одной стороны, сложностью становления норм литературного словоупотребления, с другой стороны, она отражает этапы развития языка русской поэзии. Несмотря на постепенную архаизацию, ТПЛФ является носителем существенной культурной информации, переходящей из века в век, и принадлежит к лингвокультурным ценностям, о чем свидетельствует ее интертекстуальный потенциал.
В Заключении подведены итоги исследования и представлены его перспективы.
Разработана концепция лингвокультурной ценности. ЛКЦ - это языковая система, отличающаяся устойчивостью, культурной коннотацией, представляющая эстетические и общечеловеческие ценности. В качестве критериев, определяющих ту или иную языковую систему как лингвокультурную ценность, предлагаются следующие: соотнесенность с культурно значимой сферой; наличие культурной коннотации; представление в языковом материале эстетических и общечеловеческих понятий; устойчивость, реализуемая в воспроизводимости, коллективной культурной памяти, интертекстуальном потенциале. Введение этого понятия призвано оказать помощь в выборе объектов и предметов лингвокультуроведческих исследований.
Определен объем понятия "традиционно-поэтическая лексика и фразеология", предложены критерии для выделения этой системы, на основе которых разработан "Словарь традиционно-поэтической лексики и фразеологии пушкинской эпохи". ТПЛФ - это устойчивый набор слов и выражений, регулярно воспроизводимый в лирических жанрах преимущественно сентиментальной и романтической литературы конца ХVIII - первой трети ХIХ вв. Состав ТПЛФ определен в соответствии со следующими критериями: рекомендованность определенной лексики и фразеологии в качестве особых средств художественной литературы в словарях и пиитиках конца ХVIII - первой трети ХIХ вв.; наличие прямых или косвенных лексикографических помет в словарях; регулярная воспроизводимость в художественных текстах определенной эпохи; ссылки на авторитетные источники, свидетельствующие о культурной значимости данного лексико-фразеологического пласта.
Создана методологическая основа изучения проблем взаимодействия языка и культуры в рамках комплексного исследования. Теоретико-методологическими основами изучения традиционно-поэтической лексики и фразеологии как лингво-культурной ценности явились лингвокультурология, историческая поэтика и историческая стилистика; методологическую базу составили философские концепции диалектического развития, взаимодействия культуры, языка и мышления, теория ценностей; идея лингвистического антропоцентризма, теория лингво-культурологии, труды по исследованию языка поэзии, по исторической поэтике, по исторической стилистике. Анализ соответствующих концепций обусловил выбор в качестве ведущих - диахронного подхода и метода концептуального анализа. Концептуальный анализ в нашем исследовании - это способ реконструкции языковой картины мира с помощью концептов, построения концептуальных полей через выявление их фрагментов и моделей, репрезентирующих определенные коды культуры.
Подтверждена принадлежность традиционно-поэтической лексики и фразеологии к лингвокультурным ценностям, так как
- она представляет устойчивый набор языковых средств лирической поэзии конца ХVIII - первой трети ХIХ вв.; источника-ми этих средств являются исконно русские тропы, славянская мифология, античная и церковнославянская языковая культура;
- включает многообразные коннотативные компоненты (культурный, стилевой, эмоционально-экспрессивный, образный), обеспечивающие возможность многосторонней интерпретации произведений, ставших явлениями русской культуры;
- репрезентирует смыслы, которые входят в состав русской концептосферы, и соотносится с таким комплексом общечеловеческих культурных ценностей, как жизнь, любовь, творчество, природа;
- соотносится с целым рядом тропов и фигур речи, представляющих поэтику переходного периода от эйдетической эпохи к эпохе художественной модальности;
- включается в современные лексикографические источники, сопровождается в современных толковых словарях пометой "трад.-поэт."
- обладает интертекстуальным потенциалом (в лиричес-ких текстах разных эпох и художественных направлений повторяются поэтические образы, соотносимые с ТПЛФ; до сих пор она используется как средство речевой организации ряда жанровых форм, например, авторской песни и рок-поэзии).
Перспективными направлениями дальнейших исследований проблемы "лингвокультурная ценность" являются выявление других языковых систем и доказательство их принадлежности к лингвокультурным ценностям. Направлениями дальнейшего исследования проблемы "Традиционно-поэтическая лексика и фразеология как лингвокультурная ценность" могут стать следующие: переиздание словаря ТПЛФ пушкинской эпохи с представлением материала в виде денотативных образных множеств; выявление способов взаимодействия изучаемой системы с другими; анализ других концептов; развертывание положения об интертекстуальных связях традиционно-поэтической лексики и фразеологии. Все это входит в рамки важнейшей проблемы сохранения богатства русского языка и его лингвокультурных ценностей.
Основные положения диссертации отражены
в следующих публикациях.
Монографии, словари, учебные пособия:
1. Коурова О.И. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология как лингвокультурная ценность: Монография / УрГПУ. - Екатеринбург, 2005. - 235 с.
2. Коурова О.И. Словарь традиционно-поэтической лексики и фразеологии пушкинской эпохи / Шадринский государ-ственный педагогический институт. - Шадринск, 2001. - 296 с.
3. Коурова О.И. Традиционно-поэтическая лексика и фра-зеология как явление исторической стилистики: Учебн. пособие / ШГПИ. - Шадринск, 1997. - 136 с.
Статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных
ВАК МО и Н РФ:
4. Коурова О.И. Понятие и критерии лингвокультурной ценности (на материале традиционно-поэтической лексики и фразеологии) // Вестник Тюменского государственного университета. Вып.2. - Тюмень, 2005. - С.251-254.
5. Коурова О.И. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология как предмет исследования в аспекте лингвокультуро-логии // Вестник Уральского государственного технического уни-верситета - УПИ. Серия "Филология". № 60 (8). - Екатеринбург, 2005. - С.62-70.
6. Коурова О.И. Концепты "Жизнь" и "Смерть" в русской романтической поэзии (на материале традиционно-поэтической лексики и фразеологии) // Вестник Оренбургского государствен-ного университета. - 2004. - № 11. - С.122-126.
7. Коурова О.И. "И ведаю, мне будут наслажденья..." (О любовной лирике А.С. Пушкина) // Русская речь. - 2005. - № 3. - С.12-16.
8. Коурова О.И. "Элизы, Климены, Филисы..." // Русская речь - 1982. - № 4. - С.9-14.
Статьи, тезисы и материалы докладов
на научных конференциях:
9. Коурова О.И. Особенности коннотации традиционно-поэтической лексики и фразеологии // Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического общества. Т.14. - Екатеринбург, 2004. - C.154-161.
10. Коурова О.И. Традиционно-поэтические слова и обороты как лексико-фразеологическая парадигма // Слово памяти: Мемориальный сб. статей, посвященный А.К. Панфилову. - М.: МПГУ, 2003. - С. 74-80.
11. Коурова О.И. Семантическое поле "Природа" в составе традиционно-поэтической лексики и фразеологии // Актуальные вопросы лингвистики: Сб. статей. - Тюмень: ТГУ, 2003. - С. 191-195.
12. Коурова О.И. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология как система // Русский язык: вопросы теории и методики преподавания (выпуск II): Сб. научн. трудов. - Сургут: Сургутский государственный педагогический институт, 2001. - С.40-45.
13. Коурова О.И. Традиционно-поэтические эллинизмы в лирике А.С.Пушкина // Литературный язык и народные говоры: структурный, семантический и коммуникативный аспекты: Сб. научн. трудов. - Шадринск: Шадринский государственный педагогический институт, 1999. - С.31-41.
14. Коурова О.И. Становление норм словоупотребления в литературном языке ХIХ в. // Становление норм русского национального языка: Межвузовск. сб. трудов.- Челябинск: ЧГПИ, 1990. - С.18-25.
15. Коурова О.И. Норма литературного языка как историческая категория (на материале традиционно-поэтической лексики и фразеологии) // Изучение языка русской художественной литературы в школе и вузе. - М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1987. - С. 55-67.
16. Коурова О.И. Условно-поэтическая лексика и фразеоло-гия в традиции русского романса середины ХIХ в.// Вопросы истории русского литературного языка ХIХ-ХХ вв.: Межвузовск. сб. научн. трудов. - М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1985. - С. 27-31.
17. Коурова О.И. Изменение норм словоупотребления в русском литературном языке середины ХIХ в. // Функционирование фразеологических единиц в художественном и публицистическом тексте: Межвузовск. сб. научн. трудов. - Челябинск: ЧГПИ, 1984. - С. 144-150.
18. Коурова О.И. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология как средство пародии в русском литературном языке середины ХIХ в. // История структурных элементов русского языка ХIХ в.: Сб. научн. трудов. - М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1982. - C. 164-175.
19. Коурова О.И. Традиционно-поэтические слова и выражения в оценке В.Г. Белинского // Проблемы эволюции лингвистических единиц в истории русского языка: Сб. научн. трудов. - М.: МГПИ им. В.И. Ленина, 1981. - С. 94 -104.
20. Коурова О.И. Лингвокультурная ценность (на материале традиционно-поэтической лексики и фразеологии) // Текст. Структура и семантика: Материалы Х Междунар. конф. Т.2. - М.: МГОПУ им. М.А. Шолохова, 2005. - С. 77-83.
21. Коурова О.И. Издание "Словаря традиционно-поэтической лексики и фразеологии пушкинской эпохи" как способ сохранения лингвокультурной ценности // Новая Россия: новые явления в языке и в науке о языке: Материалы Всерос. научн. конф. - Екатеринбург: УрГУ, 2005. - С. 372-380.
22. Коурова О.И. Вариантность в составе традиционно-поэтической лексики и фразеологии // Актуальные проблемы русского языка: Материалы конф. - Челябинск: ЧГПУ, 2005. - С. 57-62.
23. Коурова О.И. Концепт "Творчество" в лирике пушкинской эпохи //Риторика и лингвокультурология: Тезисы научн. конф. - Екатеринбург: УрГПУ, 2005. - С. 49-52.
24. Коурова О.И. Концепт "Любовь" в лирике пушкинской эпохи (на материале традиционно-поэтической лексики и фразеологии) // Текст. Структура и семантика: Доклады IХ Междунар. конф. - М.: МГОПУ им. М.А. Шолохова, 2004. - C.181-183.
25. Коурова О.И. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология - штампы или лингвокультурная ценность? // Проблемы изучения языковой картины мира и языковой личности: Материалы междунар. конф. "Язык. Система. Личность". - Екатеринбург: УрГПУ, 2004. - С.94 -102.
26. Коурова О.И. Традиционно-поэтическая лексика и фразеология в аспекте лингвокультурологии // Лингвистика ХХI века: Материалы федеральн. научн. конф. - Екатеринбург, 2004. - С.81-83.
27. Коурова О.И. Актуальность исследования традици-онно-поэтической лексики и фразеологии // Текст. Структура и семантика: Доклады VIII Междунар. конф. Т.2. - М.: МГОПУ им. М.А.Шолохова. - 2001. - С. 177-180.
28. Коурова О.И. Античные заимствования в составе традиционно-поэтической лексики и фразеологии пушкинской эпохи // Синтез в русской и мировой художественной культуре: Тезисы научн. конф., посвященной памяти А.Ф. Лосева. - М.: МПГУ, 2001. - С.111-113.
29. Коурова О.И. "Я знал любовь прелестною мечтой, очарованьем, упоеньем..." (традиционно-поэтическая лексика и фразеология как средство выражения темы любви в лирике А.С. Пушкина) // Пушкин в меняющемся мире. 200 лет со дня рождения поэта: Сб. материалов научн. конф. - Курган: Курганский государственный университет, 1999. - С.10-14.
30. Коурова О.И. Лексикографическая деятельность в г. Шадринске // Русский язык и культура. Проблемы сохранения и развития: Материалы регион. научн.-практ. конф. - Шадринск: Шадринский государственный педагогический институт, 1999. - С.120-123.
31. Коурова О.И. Лексико-семантическая парадигма "Жизнь человеческая" // Язык. Система. Личность: Материалы междунар. научн. конф. - Екатеринбург: УрГПУ, 1998. - С. 92-93.
32. Коурова О.И. Актуальность словаря традиционно-поэтической лексики и фразеологии // Материалы Международ-ного съезда русистов. Т.1. - Красноярск: КГПУ, 1997. - С.188-189.
33. Коурова О.И. К постановке проблемы о традиционно-поэтической лексике и фразеологии как понятии стилистики// Научные понятия в учебно-воспитательном процессе школы и вуза: Тезисы докладов на II Всероссийск. научно-практ. конф. Т.2. - Челябинск: ЧГПИ, 1994. - С 93-95.
34. Коурова О.И. Системные связи в словаре поэтизмов // Слово в системных отношениях на разных уровнях языка (функциональный аспект): Тезисы докладов Всероссийск. научн. лингвист. конф. - Екатеринбург: УрГПУ, 1993. - С.70-71.
35. Коурова О.И. Влияние экстралингвистических факторов на функционирование лексики (на примере традиционно-поэтической лексики и фразеологии) // Культура речи в различных сферах общения: Тезисы ХIХ зонального совещания. - Челябинск: ЧГУ, 1982. - С.125-127.

??

??

??

??







5






СОДЕРЖАНИЕ