СОДЕРЖАНИЕ

На правах рукописи




ЛЕОНТЬЕВА Татьяна Валерьевна




ИНТЕЛЛЕКТ ЧЕЛОВЕКА В ЗЕРКАЛЕ РУССКОГО ЯЗЫКА




Специальность: 10. 02. 01 – русский язык




АВТОРЕФЕРАТ
диссертации на соискание ученой степени
кандидата филологических наук




Екатеринбург
2003
Работа выполнена на кафедре русского языка и общего языкознания Уральско-
го государственного университета им. А.М. Горького


Научный руководитель: доктор филологических наук, профессор
Березович Е.Л.


Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор
Гридина Т.А.
кандидат филологических наук
Родионова И.В.


Ведущая организация: Тюменский государственный университет


Защита состоится “___” __________ 2003 г. на заседании диссертационного
совета Д 212. 286.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени док-
тора филологических наук в Уральском государственном университете им.
А.М. Горького (620083, г. Екатеринбург, К-83, пр. Ленина, 51, комн. 248).


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральского госу-
дарственного университета им. А.М. Горького.




Автореферат разослан “___” __________________ 2003 г.


Ученый секретарь
диссертационного совета,
доктор филологических наук,
профессор М.А. Литовская


2
ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Изучая особенности отражения в языке духовной культуры народа, его кар-
тины мира, современная русская антропологическая лингвистика (в частности,
такие ее направления, как этнолингвистика и лингвокультурология) обращается
к различным по своему статусу языковым явлениям: одни исследователи рабо-
тают преимущественно на синхронном материале литературного языка и худо-
жественных текстов (Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, Т.В. Булыгина, Н.А. Ку-
пина, И.Б. Левонтина, М.Ю. Михеев, Е.В. Рахилина, И.И. Сандомирская, И.А.
Стернин, В.Н. Телия, Л.О. Чернейко, А.Д. Шмелев, Е.С. Яковлева и др.), другие
используют диалектные данные, факты истории языка, общеславянский фон
(Ж.Ж Варбот, Т.И. Вендина, А.Ф. Журавлев, В.М. Мокиенко, С.Е. Никитина,
Н.И. Толстой, С.М. Толстая, О.А. Черепанова, А.В. Юдин, Е.И. Якушкина и др.,
ср. также работы Е.Л. Березович, И.В. Родионовой, М.Э. Рут, выполненные на
ономастическом материале). Выбор участка лексикона, подвергаемого изуче-
нию в этнолингвистическом аспекте, может быть обусловлен аксиологической
нагрузкой или идиоэтнической окраской представлений о каком-либо фрагмен-
те действительности, стоящих за языковыми единицами.
Значимой с точки зрения этнокультурного содержания, воплощенного в се-
мантике и внутренней форме слов, можно считать лексику и фразеологию, но-
минирующую умственные способности человека. Лексико-семантическое поле
«Интеллект человека» следует охарактеризовать как уникальное по объему и со-
ставу, представленное во всех формах существования русского языка, отличаю-
щееся высокой экспрессивностью, содержащее большой процент образных слов,
сохраняющее количественное преимущество за словами с «живой» мотивацией и
потому служащее «идеальным» материалом для когнитивной интерпретации.
Феномен человеческого интеллекта и его явленность в лексике и фразеологии
языка всегда вызывал неподдельный интерес у исследователей, о чем говорит
богатая традиция изучения языковых единиц интеллектуальной сферы. Семан-
тические, прагматические, мотивационные, аксиологические и прочие аспекты
анализа лексики поля «Интеллект человека» затрагиваются в трудах И.М. Кобо-
зевой, М.Л. Ковшовой, Л.Е. Кругликовой, Л.Б. В. Айрапетяна, Ю.Д. Апресяна,
Т.В. Бахваловой, О.Ю. Богуславской, Т.И. Вендиной, Т.М. Ворониной, В.Г. Гака,
М.К. Голованивской, О.П. Ермаковой, А.А. Зализняк, Л.А. Ивашко, В.И. Караси-
ка, Никитиной, С.Е. Никитиной, В.А. Плунгяна и Е.В. Рахилиной, М.Э. Рут,
Е.В. Урысон и др. В то же время русистами пока не предпринимались попытки
описать данное поле целостно (без введения ограничений по социолингвисти-
ческому, территориальному, структурному либо частеречному основанию) и
осмыслить его как семантико-мотивационное единство, представляющее собой
определенным образом структурированное пространство, развивающуюся сис-
тему, варьирующую во времени и социуме.



3
Объектом внимания в настоящей работе является лексико-семантическое
поле «Интеллект человека» в русском языке, границы которого определены
достаточно широко. Оно объединяет оценочную и нейтральную с точки зрения
оценки лексику, соотносимую с представлениями об указанном фрагменте дей-
ствительности. В состав поля мы включаем как характеристики человека по ин-
теллекту (глупый, тупой, сообразительный, диал. вковырчивый, упак, жарг.
эдельвейс), так и обозначения умственной способности (ум, сообразитель-
ность, диал. грунт), а также интеллектуальных действий (думать, не сообра-
жать, диал. окочурило (кого), жарг. врубаться, тормозить). В рамках поля
представлены различные по структуре единицы – как цельнооформленные лек-
семы, так и фразеологизмы (а в некоторых случаях факты паремиологии).
Материал исследования включает в себя факты разных форм существова-
ния русского национального языка, преимущественно диалектные, простореч-
ные и жаргонные единицы, так как в них наиболее рельефно просматривается
набор метафор, используемых носителем языка для выражения «интеллекту-
альной» семантики, и стоящих за ними мотивационных признаков. При этом
диалектный и жаргонный лексиконы в определенном смысле образуют два по-
люса рассматриваемого словесного пространства, поскольку система оценок и
ценностей во многом определяется социальным статусом своего носителя и
варьирует в разных социальных стратах. В современном русском обществе оп-
позицию образуют традиционная народная («крестьянская») аксиология и те
ориентиры, которые выработаны в рамках городской молодежной субкультуры.
Различия в этих установках отражаются, соответственно, в лексике говора и
жаргона, что задает контрастивный ракурс, важный для предпринимаемого ис-
следования. Лексика литературного языка представлена в работе выборочно.
Материал отбирался методом сплошной выборки из дифференциальных лек-
сикографических источников. Фронтальный просмотр Словаря русских народ-
ных говоров, Толкового словаря живого великорусского языка В.И. Даля, Боль-
шого словаря русского жаргона обеспечил достаточно полный охват данных
русских говоров, молодежного и уголовного жаргона. Кроме того, к рассмотре-
нию привлечен ряд диалектных словарей, фиксирующих лексику Русского Севе-
ра и Среднего Урала, а также специализированные словари молодежного жарго-
на. Особо следует выделить неопубликованные материалы картотеки Словаря
говоров Русского Севера, хранящейся на кафедре русского языка и общего язы-
кознания УрГУ, собранной в результате многолетней полевой работы. В работе
использованы данные опроса информантов (студенческая и работающая моло-
дежь, 18–25 лет, около 200 человек, 1997–2002 г.), которым было предложено
воспроизвести несколько известных им слов или выражений со значением оцен-
ки интеллектуальных способностей человека. Кроме того, материал пополнялся
путем включенного наблюдения автора за спонтанной речью современного го-
рода. Всего собрано около 5000 номинаций со значениями из сферы «Интеллект
человека».
Актуальность настоящего исследования видится в следующем: оно позво-
лит целостно охарактеризовать важный фрагмент русской языковой картины


4
мира, связанный с представлениями об интеллектуальных способностях челове-
ка. Комплексные этнолингвистические исследования такого рода, объединяю-
щие анализ фактов различных подъязыков, отсутствуют в современной русисти-
ке.
В качестве предмета исследования мы избрали организацию семантической
и мотивационной структуры поля «Интеллект человека», которое включает в
себя два контрастных лексических множества в соответствии с наличием отри-
цательных и положительных характеристик умственных способностей челове-
ка. Анализ семантической структуры поля предполагает определение основных
смысловых блоков поля (т.е. выделение в его составе лексико-семантических
зон, которые, в свою очередь, членятся на сектора), оценку объема и продук-
тивности секторов, описание особенностей взаимодействия данного поля со
смежными полями – т.е. его «ближними соседями», а также когнитивную ин-
терпретацию закономерностей построения семантического поля. Но наиболь-
шее внимание уделяется в работе изучению мотивации, которая рассматривает-
ся в двух ракурсах. С одной стороны, «донорами» для выражения «интеллекту-
альной» семантики регулярно становятся определенные пласты лексики (сферы
отождествления, предметно-тематические коды); с другой стороны, выделяют-
ся некоторые мотивы, идеи, которые могут воплощаться средствами разных ко-
дов. Набор мотивов и набор кодов (и далее – конкретных метафор) «цементи-
руют» поле каждый со своей стороны, «сцепляют» языковой материал, образуя
два каркаса, две сетки предпочтений номинатора, каждая из которых (в разной
степени) обладает этническим своеобразием.
Целью настоящего исследования является когнитивно-ориентированная интер-
претация лексико-семантического поля «Интеллект человека» в русском языке.
Сообразно поставленной цели предполагается решение следующих задач:
1) выявление массива слов с «интеллектуальной» семантикой в разных фор-
мах существования русского языка, составление словаря русских лексем и
фразеологизмов, выражающих интеллектуальные оценки, называющих мыс-
лительную способность и интеллектуальные действия; 2) характеристика
структуры лексико-семантического поля, установление его границ и связей с
другими полями; 3) выявление номинативных моделей, лежащих в основе изу-
чаемых лексем и фразеологизмов, и систематизация их в рамках предметно-
тематических кодов; 4) определение иерархически организованного набора мо-
тивов, образующих «ментальный каркас» для образных реализаций; 5) лин-
гвистическое портретирование понятий ум и глупость.
В работе используются следующие методы: метод полевого анализа, онома-
сиологический метод и приемы семантической реконструкции, метод лингвис-
тического портретирования; также были использованы элементы статистиче-
ского анализа.
Научная новизна работы состоит в том, что в ней впервые осуществляется
этнолингвистическое исследование разнородного по социокультурным пара-
метрам лексико-фразеологического фонда «Интеллект человека» в русском




5
языке. В научный оборот вводится обширный языковой материал, в том числе
собранный в полевых условиях.
Теоретическая значимость работы состоит в том, что в ней предложен и
внедрен алгоритм анализа семантической и мотивационной структуры лексико-
семантического поля, на основании которого разработана когнитивная модель
поля (на примере лексико-семантического поля «Интеллект человека»). Идеи и
выводы работы имеют ценность для изучения этнокультурного своеобразия
лексики русского языка. Кроме того, в работе предлагается ряд конкретных се-
мантических реконструкций для лексем и фразеологизмов с затемненной внут-
ренней формой.
Исследование имеет практическую значимость, поскольку его результаты
могут быть использованы в вузовских курсах по диалектологии, спецкурсах по
этнолингвистике, ономасиологии, этимологии. Материалы работы могут войти
в словари жаргонной и просторечной лексики русского языка.
Апробация работы. Основное содержание работы изложено автором в док-
ладах на Ежегодной региональной научной конференции «Актуальные пробле-
мы лингвистики» (1998, Екатеринбург); на Международной научной конферен-
ции «Лингвокультурологические проблемы толерантности» (2001, Екатерин-
бург); на 8-й Российской научно-практической конференции «Сельская Россия:
прошлое и настоящее» (2001, Орел); на Всероссийской научной конференции,
посвященной 200-летию со дня рождения В.И. Даля (2001, Ярославль); на Всерос-
сийской научной конференции «Язык. Система. Личность: Языковая картина ми-
ра и ее метафорическое моделирование» (2002, Екатеринбург); на IV Междуна-
родной научной конференции «Русская диалектная этимология» (2002, Екатерин-
бург). По теме опубликовано 10 научных работ, в том числе 7 статей и 3 тезисов.
Структура работы. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, спи-
ска литературы и приложения (здесь представлен словарь русской лексики, свя-
занной с характеристикой интеллектуальных способностей человека). Общий
объем работы составляет _____ страниц, из которых _____ составляет основной
текст.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во ВВЕДЕНИИ обосновывается актуальность избранной темы, оговаривает-
ся специфика материала и принципы его отбора, определяются задачи и методы
исследования, его цель, описывается структура работы.
ПЕРВАЯ ГЛАВА (Семантическая структура поля «Интеллект человека» в
русском языке) содержит структурно-семантический анализ изучаемого поля с
целью установления принципов его организации и связей с другими полями.
Прежде всего задается деление поля на две полярные области, условно обо-
значенные как лексико-семантические зоны «Ум» и «Глупость», а затем пооче-
редно описывается их семантическая структура.
Обзор основных идеограмм каждой зоны предлагается в виде списка значе-
ний (с примерами), распределенных по трем группам в соответствии с тремя


6
основными частями речи, представленными в обсуждаемом лексико-
семантическом поле. Для положительного полюса («Ум») это:
1) субстантивные обозначения абстракций и субъектов мыслительной дея-
тельности: сущ. со знач. ‘способность мыслить’ (ум, рассудок, сообразитель-
ность, диал. буки, осамка, жарг. угол. нефеш); отглагольные сущ. со знач.
‘процесс мышления’ (раздумье, постижение, осмысление, диал. ломанина,
жарг. всос); сущ. со знач. ‘продукт мышления, идеальный объект’ (мысль, идея,
догадка, соображение, диал. мысел, накумеки, домёк); ‘компетентный, сведу-
щий, образованный, имеющий знания человек’ (знаток, эрудит, диал. знаха,
культурник, жарг. борода, букварь); ‘интеллектуально полноценный (умный,
сообразительный, толковый и т.д.) человек’ (умница, диал. баловница, глуздырь,
жарг. башкан); ‘задумчивый человек’ (диал. думник, жарг. брахмапутра);
2) глагольные обозначения выполняемых человеком интеллектуальных дей-
ствий, а также воздействия на интеллект человека: ‘самостоятельно осуществ-
лять мыслительное действие’ (думать, понимать, рассуждать, соображать,
задуматься, догадаться, постичь, диал. окидаться, жарг. дошурупить); ‘иметь
или приобретать знания’ (знать, узнавать, диал. малкать, офен. севрать); ‘со-
вершенствовать мыслительную способность; браться за ум’ (умнеть, диал. обо-
умиться, жарг. сгнить); ‘испытывать воздействие на интеллект некой идеаль-
ной субстанции, находящейся извне’ (пришло на ум; озарило, диал. отдало (ко-
го), палось (кому что), жарг. торкнуло); ‘помочь кому-л. выполнить мысли-
тельное действие, воздействовать на интеллект другого субъекта’ (объяснить,
втолковать, вбить в голову, убеждать, диал. натакать);
3) адъективные обозначения качеств субъекта интеллектуального действия:
‘способный к мыслительной деятельности’ (умный, догадливый, понятливый,
находчивый, диал. клевашной, жарг. врубчивый); ‘погруженный в размышления’
(задумчивый, диал. тюмиристый); ‘образованный, много знающий’ (эрудиро-
ванный, диал. дуркованный, познаткой, жарг. секучий).
По такому же принципу описаны отрицательно-интеллектуальные значения.
Анализ общих принципов семантической организации поля дал следую-
щие выводы: 1) для лексико-семантического поля «Интеллект человека» харак-
терно наличие больших синонимических рядов; 2) лексический арсенал, реали-
зующий какое-либо значение или группу близких значений, образует отдель-
ный сектор в составе поля; 3) каждый сектор – сравнительно с другими секто-
рами – имеет больший или меньший номинативный «удельный вес»; 4) приме-
нительно к секторам одной лексико-семантической зоны («Ум» или «Глу-
пость») информативен метод статистического анализа.
Выявлены закономерности семантического членения каждой зоны: а) зна-
чения лексем зоны «Ум» с высокой частотностью содержат динамическую со-
ставляющую, поскольку описывают процесс; б) слова лексико-семантической
зоны «Глупость» преимущественно выполняют функцию характеризации, по-
этому субстантивы занимают здесь главенствующее положение, будучи наибо-
лее категоричными в выражении оценки, в особенности отрицательной; в) си-
нонимический ряд существительных со значением ‘интеллектуально полноцен-


7
ный человек’ почти не представлен в русском литературном языке, но активно
разрабатывается в диалекте и жаргоне: диал. быстречик, голован, догада,
ешенька; жарг. жид, продюсер и др.; чтобы выразить то же самое средствами
литературного языка, потребуется использование описательных конструкций:
умный / находчивый человек, сообразительный ребенок, умная женщина; г)
среди наименований мыслительной способности преобладают диалектные еди-
ницы с общим значением ‘ум, разум, рассудок, сообразительность’ (толк, раз-
мозол, алабор, арт, багмат, ён, глузд, грунт, докон, дострёмка, дошлость, мы-
сел, паморок, пах, розмысел и др.); д) нередко одна лексема имеет два и более
«ментальных» смысла, что свидетельствует о тесной взаимосвязи значений
‘думать’ и ‘понимать’, ‘понимать’ и ‘знать’, ‘образованный’ и ‘умный’; е) лек-
сико-семантические зоны имеют собственные ядерные значения: для зоны
«Ум» – ‘мыслить’, для зоны «Глупость» – ‘дурак’.
Описание каждой лексико-семантической зоны завершается перечислением
смежных («соседних») полей, состав которых устанавливается на основании
регулярно повторяющихся в дефинициях слов поля «Интеллект» сочетаний
двух или нескольких характеристик человека, что наиболее характерно для диа-
лектной семантики: ‘умный и энергичный’ (резака ‘бойкий, энергичный,
сметливый человек’, востряк ‘догадливый, расторопный человек’, докий ‘лов-
кий, смышленый, расторопный’), ‘умный и умелый’ (гусар ‘смекалистый, рабо-
тящий человек’, вытный ‘умный, деловой, старательный, добропорядочный’,
проворый ‘сообразительный, смекалистый, умелый, деловой’), ‘умный и опыт-
ный’ (дотёпистый ‘умный, сообразительный, опытный’), ‘глупый и беспокой-
ный’ (байдака ‘озорник, буян; дурак’, галдарейка ‘бестолковый и крикливый че-
ловек’) и др.
Глава завершается изучением проблемы границ поля «Интеллект челове-
ка». Отбор лексики интеллектуальной сферы производится на семантическом
основании, но иногда бывает затруднительно разграничить «чисто» интеллек-
туальные и прочие ментальные значения, находящиеся на периферии иссле-
дуемого поля (например, ‘образованный’, ‘помнить’ и ‘забыть’, ‘сомневаться’ и
‘быть уверенным’, ‘компетентный’, ‘легкомысленный’ и др.). В подобных слу-
чаях следует, учитывая семантический и мотивационный критерии разграниче-
ния, искать ответ на вопрос о том, есть ли сходство языковых репрезентаций
представлений об образованности (или памяти и др.) и умственной способно-
сти. Например, о близости концептов ума и образованности говорят общие для
них мотивы: “темный” (затемнелый, затемнённый, темный ‘некультурный, от-
сталый, неграмотный’; потемистый ‘умственно ограниченный, глуповатый’, в
голове ещё не прозвездило (у кого) ‘глуп’) и “твердый” (различные реализации
«деревянной» метафоры). А в концепте обмана обнаруживаются метафоры об-
ходной дороги (огибенивать ‘дурачить’, объехать на кривых оглоблях ‘обма-
нуть, надуть’), верчения (объюлить ‘обмануть’), плетения (оплетать ‘одурачи-
вать’, оботкать ‘обмануть’), нехарактерные для поля «Интеллект человека».
Актуализация контакта умного и глупца в ситуации обмана происходит лишь в
наименованиях типа омрачать ‘вводить в заблуждение, обманывать’, посколь-


8
ку они соотносимы с представлением о глупце как о том, кто не видит, блужда-
ет в темноте. Хотя подразумевается, что обманутый глуп, а обманувший умен,
носитель языка все же ощущает суть обмана несколько иначе, чем просто взаи-
модействие умного и недогадливого. Следует заключить, что этот концепт об-
ладает собственной яркой индивидуальностью и, как следствие, может быть
выпущен из внимания при изучении поля «Интеллект человека».
По этому образцу каждое понятие, которое предположительно является по-
граничным, смежным по отношению к анализируемому полю, может быть оце-
нено с точки зрения необходимости его рассмотрения в рамках поля либо ус-
ловно выведено за его пределы. Периферийные элементы поля «Интеллект че-
ловека» находятся на различном «семантическом расстоянии» от центра. Кон-
цепты проницательности, сомнения, памяти, остроумия, образованности, компе-
тентности составляют периферию поля «Интеллект человека», так как в них со-
четаются уникальные и универсальные для других понятий того же поля черты.
Хитрость, обман, фантазия, изобретательность, принятие решения, уверенность –
ментальные концепты, почти не имеющие точек соприкосновения с образной
фактурой поля «Интеллект» – находятся на его границе, так как имеют в качест-
ве неосновных «интеллектуальные» семы ‘умственная операция’ или ‘способ-
ность к умственной деятельности особого рода’.
ВТОРАЯ ГЛАВА (Лексика поля «Интеллект человека» в русском языке: мо-
тивационный аспект) – реализует ономасиологический подход к словам интел-
лектуальной сферы и состоит из четырех разделов.
В первом разделе (Принципы обработки и интерпретации материала) из-
лагается понимание автором используемых терминов и задается ракурс исследо-
вания. Ономасиологический подход к языковому материалу позволяет иначе,
чем семантический, сфокусировать пространство поля, разбив его на другие уча-
стки. В этом случае функцию организующих центров поля выполняют, с одной
стороны, мотивы, идеи, с другой стороны – предметно-тематические коды (т.е.
определенные сферы отождествления, предметные «языки», опосредованно го-
ворящие о каком-либо явлении и поставляющие «сырье» для конкретных обра-
зов, метафор, фреймов). Те и другие обнаруживают себя во внутренней форме
слов и фразеологизмов, указывая, соответственно, на причину присвоения но-
вого словесного знака объекту номинации и на арсенал средств, при помощи ко-
торых производится номинация. Наличием этих структурных единиц определе-
ны два угла зрения на объект исследования, представленные во 2 и 3 разделе
данной главы.
Во втором разделе (Предметно-тематические коды, реализованные в лек-
сике поля «Интеллект человека») изучается 14 предметно-тематических кодов,
каждому из которых посвящен параграф. Лексический материал распределен
по моделям номинации, принадлежащим определенному предметно-
тематическому коду. Внутри кода они сгруппированы в подразделы в соответ-
ствии с образом, к которому апеллируют слова и фразеологизмы. Например,
выражения масла нет в голове ‘о глупом человеке’ и с маслом разыскана ‘глу-



9
пая, дурочка’, имеющие разные мотивационные основания (“лишенный необ-
ходимого содержания” и “редкий, единственный в своем роде” соответствен-
но), рассматриваются в одном подразделе кулинарно-гастрономического кода.
В конце подраздела предлагается перечень мотивов, которые реализованы по-
средством образа, заявленного в названии подраздела: для номинативного ма-
териала с положительно-интеллектуальной семантикой – под буквой а), для
номинативного материала с отрицательно-интеллектуальной семантикой – под
буквой б). Этот список представляет собой, так сказать, «мотивный потенциал
образа».
Среди представленных в границах одного кода моделей имеются симметрич-
ные (получившие отражение на обоих полюсах изучаемого поля) и несиммет-
ричные (характерные только для одного полюса поля «Интеллект человека» –
отрицательного или положительного).
Например, в составе речевого кода представлены две симметричные и две
несимметричные модели, т.е. четыре подраздела.
Первый подраздел (Мыслительная способность – речевая способность): Ра-
бота ума ассоциируется с успешной реализацией речевой способности, а нару-
шения речи служат симптомом интеллектуальной неполноценности человека.
Положительный полюс представлен глаголом думать, располагающимся в цен-
тре поля «Интеллект человека» и первоначально не принадлежавшим к мен-
тальным глаголам (ср. слав. *duma: ‘дыхание’ > ‘(произнесенное) слово’).
Лексема слово в источниках древне- и старорусского периодов имела значение
‘ум, разум, интеллект’. Диал. глаголы гласиться ‘иметься в думах, мыслиться’ и
изболтать ‘выдумать’ отсылают к процессу говорения. Глаголы ростолмовать,
втлумачить, раствердить ‘объяснять, растолковывать’ описывают интеллекту-
альное воздействие на собеседника, осуществляемое при помощи речи. Слова
рот и губы тоже являются знаком речевого оформления продуктов умственной
деятельности: диал. набресть на рот, приплыть к губам ‘прийти на ум; вспом-
ниться’, в рот не въехало ‘не догадался’.
Таким образом, в наименованиях интеллектуального действия акцент делается
на способности говорить как таковой, без подчеркивания каких-либо характери-
стик речи. Зато речь дурака не соответствует нормативам, ср. модели дурак –
лишенный речевой способности (диал. немкo ‘немой человек’ и ‘придурок’);
дурак – не владеющий связной речью (двух слов связать не мочь); дурак – го-
ворящий глупости (диал. тарарык ‘глупый человек’ < тарарыкать ‘говорить
вздор, чепуху’, жарг. ахинейщик ‘дурак, тот, кто говорит глупости’); дурак –
косноязычный, бормочущий (кутуй ‘глупый человек’ и ‘неразборчиво гово-
рящий человек’, алалыка ‘дурак’ и ‘тот, кто непонятно говорит, бормочет’, ню-
гайдун ‘дурак’ < нюгайдать ‘говорить невнятно, гнусавить’) и др.
В перечисленных лексемах воплощены мотивы: а) способный говорить; от-
ношение слова и мысли как плана выражения и плана содержания; б) неспо-
собный говорить, молчащий; имеющий дефекты произношения, плохо говоря-
щий.



10
Второй подраздел (Интеллектуальная характеристика человека – степень
открытости, экстравертированность речи) включает в себя две модели: ум-
ный – скрытный, молчаливый (диал. забрать за губу ‘задумать что-либо’, за-
губина ‘мысль, слова, оставшиеся невысказанными’) и глупый – болтливый
(диал. горлопятина ‘дурак’ и ‘крикун, горлопан’, одна голова – два языка ‘о глу-
пом’, жарг. словесный понос – умственный запор и молчи, за умного сойдёшь).
Мотивы: а) сдержанный; б) несдержанный; диспропорция речевых и интеллекту-
альных усилий.
Третий подраздел (Глупость – речевое действие, состоящее в многократном
повторении одного и того же) включает слова дундук, долдон, талдон, долмат
и др., которые соотносятся с глаголами со значением ‘говорить беспрестанно од-
но и то же; болтать’. Подобные речевые действия могут приписываться противо-
положным участникам речевого акта: субъекту речевого действия – тому, кто
бестолково твердит одно и то же, или адресату речевого воздействия – тому, кто
не понимает сказанного, кому приходится повторять одно и то же несколько
раз. При общности мотивировочных признаков – ‘повторяемость речевого дей-
ствия’ и ‘напрасность, бесполезность речевых усилий’ – существенны различия в
реконструируемых мотивационных моделях. Мотивы: не реагирующий на рече-
вое воздействие; диспропорция речевых усилий и интеллектуальных.
Четвертый подраздел (Глупый человек – имеющий «неправильное» произноше-
ние): Особенности речи некоторых групп диалектоносителей лежат, например, в
основе тамб. когокнуть ‘проявить простоватость, простодушие, свойственные
русскому’, ср. моск. и тул. когoкать ‘произносить г в окончаниях род. пад. при-
лагательных и местоимений’. Мотив: выделяющийся по речевым характеристи-
кам.
Представив схему анализа на примере речевого кода, охарактеризуем кратко
другие коды. Большое количество номинаций интеллектуальной сферы рас-
сматривается в рамках физиолого-соматического кода. Дурак, например, ви-
дится лопоухим, у него узкий лоб и выпученные глаза, открытый рот и счаст-
ливое выражение лица, он высок и физически развит (диал. вислоухий ‘недогад-
ливый’, лоб в два шнурка (у кого) ‘о глупом человеке’, лупоглаз ‘ротозей; про-
стофиля, дурак’, ротопеля ‘дурачок’, жарг. жизнерадостный ‘психически
ненормальный’, диал. дылда ‘глупый, простоватый человек высокого роста’,
жарг. шварцнеггер ‘культурист, не отличающийся высоким интеллектом’), ум-
ный имеет большую голову с лысиной, высокий морщинистый лоб (диал.
головистый, жарг. грандиозная плешь ‘умница, талант’, разг. семи пядей во лбу,
жарг. ум наморщить ‘задуматься’). Интеллект видится носителю языка как ор-
ган: мощь интеллекта, тренировать интеллект, упражнения для развития
интеллекта, напрячь ум. Умный человек имеет статус здорового (литер. здра-
вый смысл), глупость же расценивается как болезнь (жарг. больнуша ‘дурак’,
тяжёлый случай ‘о несообразительном человеке’, лечись, пока бесплатно и
отдохни! ‘говорится плохо соображающему человеку’, паралитик, рахит, му-
тант ‘о глупом человеке’). Представление об интеллектуальной несостоятель-
ности людей двух возрастных категорий лежит в основе диал. ум прожить ‘по-


11
глупеть от старости’ и младоумие ‘неразвитость, недогадливость’. Ум ассоции-
руется со способностью чувствовать (диал. чувствовать ‘помнить, знать, пони-
мать’, нюхловатый ‘смышленый, догадливый’, провидоха ‘смекалистый чело-
век’), глупец же предстает нечувствующим, невидящим, неслышащим (диал.
бесчувной ‘бестолковый’, слепой ‘неграмотный’, полусветный ‘бестолковый, по-
лоумный’). В поле «Интеллект» проявляет себя оппозиция жизнь – смерть, ср.
диал. живчики в глазах ходят ‘об умном, живом выражении глаз’, отпетый ду-
рак, жарг. мёртвый ‘о том, кто перестал соображать’. Разрабатывается метафора
зачатия и деторождения: жарг. насиловать мозги, вынашивать замысел, роди-
лась идея.
Социальный код. Эталонно умными предстают в наивном языковом созна-
нии политик, продюсер, медицинский работник, шахматист (диал. политико-
ванный ‘образованный’, жарг. продюсер ‘умный, сообразительный человек’,
медик ‘сообразительный, хитрый человек’, шахматист ‘умник, зазнайка’). Об-
разцово глупыми представляются поп, рабочий завода, военный (диал. два ду-
рака: поп да петух, кто помрёт – он поёт ‘о недалеком, глуповатом человеке’,
жарг. Дунька с мыльного завода ‘неотесанная, необразованная, обычно провин-
циальная женщина’, сварщик ‘глупый, неразвитый человек’, у него одна изви-
лина, и та след от фуражки ‘о глупом военном’). Использование этнонимов в
качестве обозначений дурака имеет разные основания. Представитель другого
этноса – это одновременно человек, говорящий на непонятном языке, и чело-
век, не понимающий русского языка: диал. воть, турок, лопарь, орда, нерусь,
жарг. татарин ‘глупый, бестолковый человек’. А наличие в жаргоне «чукот-
ской» и «африканской» темы (умный чукча, пигмей, африканское дерево ‘глу-
пый человек’) объясняется представлением о невысоком уровне развития от-
дельных народностей. Симметричные друг относительно друга модели умный
человек < городской житель (диал. подгородник ‘образованный, культурный
человек’, напитериться ‘поумнеть’) и дурак < житель деревни (жарг. дерев-
ня, сельпо, кантри, колхоз, крестьянин ‘глупый человек’) воплощают идею
культурно обусловленной неразвитости ума. Активно разрабатывается образ
разрушенного дома: диал. Алеша ищи квартиру, жарг. крыша едет, безбашный,
балка рухнула, шифер лопнул, шторка упала, дома не всё в порядке, бабушка на
фронте, совсем маму потерял ‘о глупом человеке’. Многие модели социально-
го кода актуализируют момент контрастности «дурака» и социума, склонность
носителя русского языка делить мир на свой и чужой.
В антропологический код включены наименования глупого человека, обра-
зованные от антропонимов; имена собственные, используемые для обозначения
бестолкового, простоватого, необразованного человека имеют сильную соци-
альную «привязку». Набор имен в диалекте и в жаргоне различается, ср. диал.
Агафон, Акулина и Окулина, Алёха сельский, Алеша бесконвойный, Алюна, Ано-
ха, Арина и Арьяна, Ахрамей, Липат, Макар, Максим, Маланья, Мирон, Параня
Мишина, Филя тобольский и жарг. Ванька, Ваня дуб, Ваня алюминиевый, Вань-
ка из Криворожья, Ванька с Пресни, Вова алюминиевый, Дунька и Дунька с
мыльного завода, Вася по жизни, Васёк, Клава, Маруся, деловая Маша, Маша с


12
Уралмаша, умная Маша. Ср. случай стилизации жаргонизма под диалектное
произношение: жарг. Хвеня ‘о глупом, бестолковом человеке’.
Зоологический и ботанический коды фиксируют проекцию человеческих
качеств, действий на представителей растительного и животного мира, которые
видятся носителю языка примитивными (жарг. ботаническая особь ‘примитив-
ный, неразвитый, глупый’, одноклеточный ‘недалекий человек’, зоологического
типа (кто) ‘глупый человек’). Названия домашних животных и птиц, пред-
ставляющихся человеку суетливыми (как овца угарная ‘о бестолковом челове-
ке’), упрямыми (диал. ослё ‘глупцы’), агрессивными (диал. царь куриный ‘сер-
дитый и бестолковый человек’), неповоротливыми (жарг. корова ‘крупная, не-
ловкая, глупая женщина’) и др., с высокой регулярностью приобретают вто-
ричные отрицательно-интеллектуальные значения. Дикие животные предстают
находящимися на низкой ступени развития (жарг. гамадрил ‘очень глупый чело-
век’), легко поддающимися обману (жарг. олень ‘глупый, наивный, несообрази-
тельный человек’, диал. язёвый лоб ‘дурак, тупица’) и т.п. В рамках ботаническо-
го кода наиболее активна «деревянная» метафора, которая реализует мотивы
“твердый” (диал. дубоватый ‘глуповатый’, жарг. самшит ‘глупый человек’),
“неподвижный” (балда стоеросовая ‘дурак’), “пустой” (бамбук ‘глупый человек,
тупица’).
В рамках природно-метеорологического кода активны образы ветра (диал.
со сквознячком ‘с придурью’, полуветер ‘о молодом, еще неопытном и легко-
мысленном человеке’) и тумана (жарг. туман ‘ничего не понимающий чело-
век’). Первый символизирует пустоту, второй – неспособность видеть. «Ланд-
шафтная» метафора включает образы леса, поля, лужи, болота, которые задей-
ствуют признак “дикий, удаленный от центров культуры и образования”: диал.
как отросни из лесу ‘о людях мало знающих’, жарг. тайга ‘глупый человек’, ди-
ал. полевой ‘дикий, ничего не понимающий’, болотина, лужа ‘глупый человек’.
Элементы мифологического кода содержатся в диал. боговать ‘думать, раз-
мышлять’, божеволиться ‘бесноваться, сходить с ума’, божий человек ‘юроди-
вый, придурковатый, идиот’, анчутка ‘о глупом человеке’, леший ‘о сума-
сшедшем, буйном человеке’, адовщина ‘темнота, невежество’, раич ‘придурко-
ватый человек, дурак’. Образы Бога и черта, рая и ада могут утрачивать свою
противопоставленность, выражая мотив “чужой, инакий”.
В пространственном коде объединены модели, связанные с ориентацией и
передвижением в пространстве. Показателен образ захвата личного жизненного
пространства человека чем-то враждебным, инородным: глум нашёл, памороки
хватили, неум взял, вступило в голову, бестолочью обтянуло. Ум же «сдает
свои территории»: диал. ум отходит ‘об ослаблении умственных способно-
стей’, отвести ум ‘лишить разума’. При означивании мыслительных акций ак-
тивно используются глаголы движения: мысли проносились, роились, вертелись
в голове; научный подход, исходить (из чего), выводить (что); жарг. въехать
‘понять’ и въезжучий ‘сообразительный’. Размышление описывается как попа-
дание в какой-то локус, обычно водное пространство: погрузиться в размышле-
ния. Нарушения мыслительного процесса трактуются как отклонение от пути


13
(сойти с ума) и падение (диал. попасть в проруху ‘утратить способность сооб-
ражать’, жарг. спрыгнуть ‘сойти с ума’).
В предметном коде представлены модели, обнаруживающие соотнесение
глупости или ума с образами вещей и материалов. В положительно-
интеллектуальной зоне предметные образы редки; здесь представлены книга,
букварь (диал. книжный ‘начитанный, ученый’, жарг. букварь ‘человек с широ-
ким кругозором, эрудит’) и игральные карты (угол. валет ‘юркий сообрази-
тельный парень’). В обозначениях глупого человека отмеченными оказываются
предметы обуви (диал. упак ‘несообразительный человек’ < ‘валенок’, жарг.
тапочек, шнурок ‘дурак’), головные уборы (диал. малахайник ‘невежа, неуч’),
сосуды и емкости (диал. чуман берестяной ‘о глупом человеке’), огородное пу-
гало (полохало гороховое ‘несообразительный человек’), хлам (диал. отрёпный
выбиток ‘невежда, неуч’), обрубки дерева и деревянные заготовки (пень, чур-
бан, баклашка ‘дурак’), орудия труда (диал. пест, колотушка, обух ‘глупый че-
ловек’, жарг. долото и зубило ‘глупец’). Язык рисует глупого человека изготов-
ленным из дерева, металла, камня, стекла, плюша (жарг. по пояс деревянный,
чугунный, каменный, плюшевый ‘глупый’, диал. остеклеть ‘не соображать’).
Кулинарно-гастрономический код, имеющий, по всей видимости, солидный
«возраст», представлен преимущественно фактами диалекта. Не актуализиро-
ваны в жаргоне метафоры глупый человек – неудачная выпечка (диал. недо-
печённый ‘не в уме’, непропёка ‘простофиля, олух’, клякыш ‘о недоразвитом
человеке’ < ‘недопеченный хлеб’, непромес ‘ненаходчивый, недогадливый че-
ловек’) и глупый человек – тесто (диал. квашня ‘простак; несообразительный
человек’, опара ‘о неповоротливом, глуповатом человеке’). Умение печь хлеб
как свидетельство в пользу того, что женщина является хорошей хозяйкой,
входило в традиционную народную систему ценностей. Кроме того, в появле-
нии подобных номинаций свою роль сыграл, по-видимому, сюжет о сотворении
человека. По традиции продолжает использоваться, но не воплощается заново в
жаргонных обозначениях дурака метафора глупый человек – каша (диал. ка-
ша и манная каша ‘простак, простофиля’, комковка ‘глупая женщина’). Образы
продуктов питания (масло, соль, начинка для кулинарного изделия) обладают
коннотацией ‘важный, существенный’ и становятся знаком наличия интеллекта,
ср. диал. масла нет в голове ‘о глупом человеке’, не до дна масляный ‘об огра-
ниченном человеке’, солёный ‘расторопный, находчивый’, бессолый и несолё-
ный ‘глупый’, ни с чем пирог ‘глупый человек’. В жаргонных обозначениях ин-
теллектуальной сферы активно используется операциональная метафора, ср.
популярный мотив “способный / неспособный обрабатывать (пищу)” (произво-
дить термическую обработку продуктов, механическую обработку пищи – пе-
ретирание, измельчение). Поглощение и усвоение пищи для носителя жаргона
гораздо более важно, чем ее приготовление.
Главные мотивы, реализующиеся в образах технического кода (который яв-
ляется, пожалуй, самым «молодым» в системе кодов), – “смещение” и “изъян,
нарушение”. Первый воплощен в метафоре отклонения от дороги (жарг. срули-
вать, съезжать, съехать с рельс ‘сойти с ума’), второй – в метафоре поломки


14
механизма (диал. поломаться ‘сойти с ума’, не пошурупило (кому) ‘не пришло в
голову’, жарг. соображалка заржавела ‘голова не работает’). В рамках послед-
ней выделяются модели, вскрывающие ассоциирование глупости с отсутствием
деталей (жарг. утратить пару шариков ‘сойти с ума’), с электрическим замы-
канием (жарг. замкнуло (у кого) ‘об утрате способности соображать’, пробки
выбило ‘о дураке’), с нарушением в работе средств связи (жарг. помехи на ли-
нии, не алло, линия обрезана ‘не понимает кто что’), со сбоями в работе ком-
пьютера (жарг. файлы не сошлись у кого ‘не понимает кто’), с поломкой меха-
низма в результате смещения деталей (простореч. шарики за ролики закати-
лись, жарг. сдвиг по фазе ‘о сумасшествии’, съехать / сойти с катушек ‘сойти с
ума’). Среди жаргонных отрицательных обозначений человека по интеллекту
обособлены такие, которые образованы по модели глупый человек – меха-
низм, вид транспорта (на основании мотива “примитивный”): жарг. дурнее
пылесоса (паровоза), троллейбус, электровоз, паровоз, каток, бульдозер ‘глу-
пый человек’. Положительный полюс интеллектуальной семантики представ-
лен скудно: жарг. шевелить колесами ‘думать’, винтики крутятся ‘идёт мыс-
лительный процесс’, фурычить, шурупить ‘понимать, разбираться в чем’.
При помощи элементов геометрического кода даются максимально упро-
щенные реализации мотивов. К описанию интеллектуальной несостоятельности
привлекаются признаки “круглый” (разг. круглый дурак), “широкий” (диал. ши-
ренный дурак ‘о глупом человеке’) как символы полноты, т.е. высокой степени
проявления глупости, “прямой” (жарг. прямой ‘дурак’) и “квадратный” (жарг.
квадрат ’крайне тупой человек’) как символы примитивизма и “вогнутый”
(жарг. вогнутый ‘тупой’) как графический аналог повреждения.
В рамках цветового кода представлена цветовая гамма, проявившая себя в
обозначениях интеллектуальной сферы. Рыжий и пестрый цвет – символы за-
метности дурака, его инаковости: диал. лёдрый ‘непонятливый, глупый’ <
‘рыжий, пестрый (о масти коров)’, жарг. рыжий ‘дурак’. Желтый, зеленый цвет
– знак молодости: диал. паламан желторотый ‘простофиля’. Серый, черный и
темный сигнализируют плохую видимость: диал. темная ночь ‘о необразован-
ном человеке’, черные люди ‘безграмотные, невежественные люди’, из серых
серый ‘самый темный, отсталый’. Белый цвет, косвенно представленный в
«мучной» метафоре, как можно предположить, реализует мотив “меченый”, ср.
диал. мучным мешком ударенный, с мельником поборовши; они наводят на
мысль о прочтении диал. полубелый как «обсыпанный мукой».
Третий раздел второй главы озаглавлен Мотивы, актуализированные в
лексике поля «Интеллект человека». Необходимость отдельного рассмотрения
мотивов вызвана тем, что лексический материал, не обладающий образностью,
не должен остаться за пределами исследования (ср. диал. неправильный ‘слабо-
умный’), а отвлечение от предметных сфер действительности дает возможность
иного обобщения (без буквального прочтения образности). Выделяются мотивы
разной степени обобщенности. Наибольшую степень имеют мотивационные
доминанты – предельно абстрактные идеи, объединяющие многочисленные
элементы какого-либо семантического поля. Мотивационные доминанты опи-


15
раются на сквозные мотивы, обладающие более развернутым содержанием,
радиус их действия охватывает не все пространство поля, а несколько лексико-
фразеологических групп, относящихся к различным сферам отождествления.
Более конкретны частные мотивы, которые можно сформулировать с различ-
ной степенью детализации: от мотивационного признака, положенного в основу
отдельной лексемы или фразеологизма, до признака, который объединяет ка-
кой-либо словесный ряд (синонимов, антонимов, когипонимов и т.п.). К приме-
ру, идея антинормы, доминантная для лексико-семантической зоны «Глу-
пость», реализуется в нескольких сквозных мотивах , в том числе в мотиве
“лишенный чего-либо”. Его вариантами являются частные мотивы “незавер-
шенный” (диал. недоделок, недопеченный, недоладок, жарг. бескрышник), “час-
тично лишенный ценного содержания” (диал. половинный дурак, малоум, умом
не дошел, граблен умом), “лишенный содержимого головы” (диал. порожний).
Внутри частных мотивов можно выделять еще более конкретные мотивацион-
ные признаки: последний из названных частных мотивов объединяет мотива-
ционные признаки “пустой” (диал. пустоколпачник, ополоумиться, ни с чем
пирог, человек с ветриной), “легкий” (лёгонький умом), “чистый” (жарг. студ.
стерильный, чистый ‘ничего не знающий, не подготовившийся к зачету, экза-
мену’).
В название параграфов третьего раздела вынесены сквозные мотивы и моти-
вационные доминанты, среди которых есть симметричные (“энергичный – не-
энергичный”) и асимметричные (“чужой”). Например, параграф, описывающий
сквозной мотив “энергичный – неэнергичный”, состоит из двух подразделов.
Первый (Уровень интеллекта – степень подвижности) включает в себя две
мотивационные модели, поскольку умный видится то быстрым, то неторопливым,
а дурак – то медлительным, то чрезмерно подвижным. С одной стороны, быстрота
движений символизирует энергичную деятельность человека, в частности, ско-
рость мышления: диал. быстречик ‘о способном, остроумном мальчике’, мотор-
ный ‘смышленый’. Признаком подвижности может выступать легкость: диал. лег-
комысленной ‘умный, сообразительный’. С другой стороны, негативную оценку
получает вертлявость, вызывающая неспособность сосредоточить внимание на
мыслительных операциях (диал. вертоголовый ‘глупый, пустоголовый; легкомыс-
ленный’), а также излишняя быстрота умственных действий. Диалектные лексемы
скорый ‘дурной’, крутоумный ‘поспешный в решениях; легкомысленный’ вскры-
вают представление о том, что думать быстро – значит добиться неудовлетвори-
тельного результата, ср. диал. некруть ‘человек, не делающий ничего наспех, не-
обдуманно’. Однако более многочисленная группа лексем указывает на медли-
тельность глупого человека. Признаки “тугой”, “тяжелый” лежат в основе лексем,
называющих медленно соображающего человека: тугой, тугодум, тугоплавкий,
тяжелодум, тяжкодум. В описании медлительности участвует фрагмент техни-
ческой метафоры, рисующий сцену остановки движения: стопор ‘дурак’ и т.п. В
основе моделей глупый человек < тяжелый, увесистый предмет (диал. кибас
‘болван, истукан’ < ‘грузило невода’, булыч ‘глуповатый человек’ < ‘булыжник,




16
валун’) и глупый человек < часть ствола дерева с корнем (диал. орячина, сто-
ит как пень, дурак стоеросовый) лежит мотив “неподвижный”.
Во втором подразделе (Уровень интеллекта – ступени температурного
спектра) рассматриваются особенности «температурной» мотивации. Мотива-
ционный признак “высокая температура”, реконструируемый для фразеологиз-
мов бурлить решалкой ‘интенсивно думать над чем-л.’, чайник кипит у кого ‘о
состоянии переутомления при умственной работе’, призван актуализировать
интенсивность мыслительного действия. Сочетания типа холодный рассудок,
решить на холодную голову содержат сему ‘низкая температура’ и манифести-
руют свободу от «теплоты» эмоций. Таким образом, мотивационные признаки
“холодный” и “горячий”, будучи антонимами, притягиваются лексико-
семантической зоной «Ум». Жарг. теплый ‘глупый, несообразительный чело-
век’ имеет промежуточный статус в температурном спектре и апеллирует к не-
давней или потенциально возможной более высокой температуре, так как лю-
бая деятельность и вообще жизнь связывается с повышением температуры, ср.
кипучая деятельность; жизнь чуть теплится ‘очень слаб, близок к смерти’.
Наконец, обозначение противоположной кипению крайней отметки – очень
низкой температуры – тоже задействовано в выражении отрицательно-
интеллектуальной семантики (как дурак с морозу и др.) и призвано актуализи-
ровать сему ‘застывший’, имеющую устойчивую коннотацию неподвижный,
ср. застыть от удивления, застывший взгляд. Из четырех ступеней темпера-
турного спектра три (температура кипения, теплота и мороз) описывают интел-
лектуальную деятельность с точки зрения ее достаточной или недостаточной
энергичности.
Подобным образом в этом – третьем – разделе второй главы представлены
следующие мотивы: упорядоченный / хаотичный, смешанный; устойчивый /
смещающийся, отклоняющийся; энергичный / неэнергичный; имеющий что-л. в
достатке / лишенный чего-л.; способный / неспособный выполнять свои функ-
ции; хороший / плохой, негодный; эволюционирующий / деградирующий; при-
митивный; чужой.
В четвертом разделе (Мотивационная организация поля «Интеллект чело-
века» в этнолингвистическом аспекте) обсуждаются возможности изучения
этнокультурного потенциала интеллектуальной лексики.
Такой аспект анализа предполагает, во-первых, реконструкцию культурного
фона, сопутствовавшего появлению отдельных слов и выражений. Так, инте-
ресны выражения черта в зеркале увидеть и себя в зеркале не видеть ‘сойти с
ума’, «прямое» прочтение которых (= так ненормален, что в зеркале видит чер-
та вместо себя /не видит ничего) модернизирует представления, связанные с
символикой зеркала в славянской народной культуре: зеркало считается «не-
чистым», опасным предметом, атрибутом и локусом нечистой силы; ср. также
представления о том, что дьявол может «снять» образ смотревшегося в зеркало
человека, делая его своей жертвой. Очевидно, обрядовая практика и верования
такого рода повлияли на появление рассматриваемых идиом.




17
Во-вторых, определенную этнокультурную информацию может дать изучение
диапазона варьирования образного основания лексических единиц в какой-
либо этнической или социальной среде (к примеру, растительная метафора рас-
ширяется в жаргоне за счет включения образов ярких, необычных или редких
растений: баобаб ‘тупица’, эдельвейс ‘психически ненормальный человек’ и др.).
В-третьих, необходимо осуществлять поиск глубинных этнокультурных
«сигналов», которые скрываются в самих закономерностях организации мо-
тивационной структуры данного поля. Такие закономерности прослежива-
ются как на уровне системы кодов (уровне внешней мотивации), так и на соб-
ственно мотивном уровне (внутренней мотивации).
Говоря об организации системы кодов, важно выстроить иерархию кодов,
выявить их сравнительную продуктивность, которая имеет социальную, про-
странственную и временную детерминированность. Набор кодов, специфичный
для каждой формы существования русского языка, способен дать самую общую
информацию о языковой картине мира его носителя. Так, диалект очень акти-
вен в использовании природно-метеорологического, мифологического, речево-
го, физиолого-соматического, цветового кодов, в то время как жаргон – техни-
ческого, социального, геометрического. Универсальными для разных форм су-
ществования русского языка являются антропологический, зоологический, бо-
танический коды, пространственный, предметный, кулинарно-
гастрономический.
В ходе анализа лексики поля «Интеллект» вырисовываются ключевые обра-
зы традиционной русской культуры: дом, дорога, труд, продукты и приготовле-
ние пищи, в особенности стряпня, выпечка; большую аксиологическую нагруз-
ку несет речь человека. Значимость образа дома (причем дома не движущегося,
а статичного) – знак оседлости народа-номинатора; показательно, что в лексе-
мах, описывающих интеллектуальную неполноценность человека, запечатлены
ситуации отсутствия дома и разрухи в доме. В русских говорах большое внима-
ние уделяется образу калитки (калитка отворёна ‘о придурковатом человеке’,
как плохой плетень ‘о нерасторопном, бестолковом человеке’). Для носителя
диалекта распахнутая калитка – это значимое и особо выделенное проявление
рассеянности; открытая калитка может привести к таким серьезным последст-
виям, как потеря урожая, который будет вытоптан зашедшей в огород или на
поле скотиной. Характерно, что в концепт дома включается и семья (совсем
маму потерял, бабушка на фронте, никого нет дома ‘о глупом человеке’). В
ситуации отсутствия родственников, используемой для описания интеллекту-
альной неполноценности человека, в первую очередь отмечаются родственники
по женской линии: хранительнице очага нет места в разрушенном доме.
В традиционной культуре обнаруживается концепт опасного бездорожья.
Дороги и дураки связаны частными мотивами “смещения” (отклонение от до-
роги: спятить), “беспорядка” (блуждание по кругу, плутание: в трех соснах
заблудиться), “дикости, бескультурья” (непроходимые места, глушь, бездоро-
жье: болотный, подкокорник). Можно предположить их тесную взаимосвязь с




18
мифологическими представлениями об опасностях, которые таит лес – место
обитания нечистой силы, способной «водить» человека, сбивая его с дороги.
Безусловной ценностью в традиционной картине мира является труд. Празд-
ность (диал. досужий ‘глупый, бестолковый’), нежелание работать (диал. лоз-
бень ‘о глупом, ленивом человеке’, локас ‘неумелый, глупый человек’) и не-
умение организовывать свой труд (сарат. кулемес ‘деятельный, но бестолковый
человек’ – от кулемесить ‘делать что-либо нелепое, несуразное’) приписывают-
ся глупому человеку, в то время как расторопность (диал. на камню дыру вер-
теть ‘об умелом, расторопном, умном человеке’), предприимчивость (делец
‘деловой умный человек’) и умение извлекать выгоду (диал. добычной ‘смыш-
леный, проворный’) свидетельствуют об уме.
Для этнолингвистического анализа на уровне системы кодов (внешней моти-
вации) значима также логика взаимодействия кодов друг с другом: закономер-
ности притяжений и эстафет имеют определенную этнокультурную обуслов-
ленность. Например, в группе диалектных слов, реализующих «обувную» ме-
тафору (как сибирский валенок ‘глупый, неумный человек’, чупак ‘невежа,
«темный» человек’ < ‘негодная обувь’, опорина ‘о недалеком человеке’, ото-
пок полевой ‘о темном, необразованном человеке’ < отопок ‘старая изношен-
ная обувь’ и др.), обнаруживается явственное взаимодействие с моделью «ду-
рак < хлам, мусор», тоже весьма популярной в говорах (мякинная голова ‘глу-
пый, дурной человек’, шума ‘тот, у кого недостаточно развиты умственные
способности’ < ‘мусор; мякина, отходы при молочении зерна’, опарыш ‘глу-
поватый человек’ < ‘пришедший в негодность банный веник’). Если в «обув-
ной» метафоре потенциально присутствует сема низа, контакта с землей (обувь
наиболее «удалена» от головы и является своеобразным антиподом последней),
то подключение к ней «мусорной» метафоры обусловлено общим прагматизмом
традиционной картины мира, для которой плохое может концептуализироваться
как негодное в хозяйстве. Показательно, что жаргон, где обувная метафора тоже
встречается, не дает случаев взаимодействия ее с «мусорной» (ботинок ‘тупица’,
калоша ‘растяпа, дурак’, стелька ‘глупый человек’, туфля ‘дурак, тупица, рас-
тяпа’, тапочек ‘дурак, идиот, недотепа’; ср. также на уровне подошвы (объяснить
что-л.) ‘предельно просто и доступно’). Более того, «мусорные» образы в жарго-
не вообще очень редки и почти не вовлекаются в сферу обозначений человека по
интеллекту.
Работа на уровне внутренней мотивации предполагает анализ соотношения
мотивационных доминант, сквозных и частных мотивов номинации. Поле
«Интеллект человека» базируется на шести мотивационных доминантах: “нор-
ма” и “антинорма”, “примитивность” и “чуждость”, “интенсивность проявления
признака или действия” и “каузированность интеллектуальных состояний”.
Первые две доминанты составляют пару, симметрично отраженную в двух
лексико-семантических зонах изучаемого поля. Идея антинормы, лежащая в
основе подавляющего большинства языковых фактов с отрицательно-
интеллектуальной семантикой, проявляет себя в следующих сквозных мотивах:
“отклоняющийся, смещающийся”, “неспособный выполнять свои функции”,


19
“неэнергичный”, “лишенный чего-л.”, “смешанный, хаотичный”, “негодный”,
“деградирующий”. Мотивационная доминанта “норма”, наличествующая в лек-
сико-семантической зоне «Ум», реализована в сквозных мотивах “устойчивый”,
“способный выполнять свои функции”, “энергичный”, “имеющий что-л. в дос-
татке”, “упорядоченный”, “позитивно оцениваемый”, “эволюционирующий”.
Как можно заметить, симметрия наблюдается и между сквозными мотивами,
реализующими идею нормы и антинормы: устойчивый – смещающийся и т.д.
Две другие мотивационные доминанты – “примитивный” и “чужой” – участ-
вуют в организации лексико-семантической зоны «Глупость». Потенциально
возможные контрастные доминанты “сложный” и “свой”, должные присутство-
вать в лексико-семантической зоне «Ум», практически не запечатлены в лекси-
ческих и фразеологических единицах русского языка.
Наконец, мотивационные доминанты “каузированность интеллектуальных
состояний” и “интенсивность проявления признака или действия” являются
общими для обеих лексико-семантических зон. Например, качественное изме-
нение (отрицательное или положительное) интеллектуальных способностей че-
ловека происходит в результате поедания чего-л., удара, проникновения чего-л.
в голову. Ср., с одной стороны, диал. облопаться ‘сойти с ума’, объесться бе-
лены / бесюки ‘обезуметь’, пехнутой ‘ненормальный’, мухи в голове ‘о глупом
человеке’ и, с другой стороны, диал. [как] вороньи (сорочьи) яйца (ягоды) есть
‘о человеке, способном предугадывать что-либо, дальновидном’, толнуть в го-
лову ‘прийти в голову (о мысли)’, встрелило ‘пришло на ум’. Высокая степень
(интенсивность) проявления признака глупый описана при помощи элементов
пространственного (дурье гнездо), физиологического (глупый всем ростом, пе-
тый дурак), природно-метеорологического (дубовая роща), геометрического
(круглый дурак) кодов и количественной метафоры (квадрат в квадрате). Ин-
тенсивность мыслительных действий запечатлена в диал. лютый ‘смышленый,
догадливый’, ломанина ‘умственная работа’.
Мотивы имеют обычно различную продуктивность. Первые две мотиваци-
онные доминанты, симметрично отраженные в поле «Интеллект человека», не-
сопоставимы с прочими по своей продуктивности. Ср. мотивационную доми-
нанту с более низкой продуктивностью: чуждость дурака отмечена при помощи
элементов мифологического (святуха, божий человек, преподобный, райка,
черта в зеркале увидеть, леший), социального (юродивый, житель соседней
области, чужеземец, носитель чужого языка), цветового (рыжий) кодов.
Так же обстоит дело с продуктивностью сквозных и частных мотивов. На-
пример, в положительно-интеллектуальном пространстве изучаемого поля
сквозной мотив “способный выполнять свои функции” охватывает несоизмери-
мо большее количество лексики, чем, скажем, сквозной мотив “устойчивый”.
Наряду с высокопродуктивными частными мотивами движения (диал. пошеве-
ливать в голове и ворочать варганкою ‘думать’), достижения цели (достре-
миться ‘догадаться, смекнуть’, дохожий ‘находчивый’), адекватного воспри-
ятия и реагирования (диал. чувствовать ‘помнить, знать, понимать’) и т.п.,
эксплицируются и малопродуктивные частные мотивы: опасность ума и знаний


20
отражена в мифологическом коде (ён ‘ум’, жарг. сатана ‘умный следователь’) и
в зоологическом (жарг. тигрица), сила ума – в предметном коде (козырь ‘об
умном, самостоятельном человеке, независимом в суждениях и поступках’).
Относительно этнокультурной маркировки мотивов следует сказать, что
она становится заметной при пошаговом прохождении «лестницы» мотивов:
если идея антинормы имеет минимальную степень маркированности, то от-
дельные конкретизирующие ее мотивы дают определенную этнокультурную
информацию, которая прочитывается в свете установок, выработанных образом
жизни народа (ср. вывод о том, что нормой для русского человека является на-
личие «статичного» дома, порядка в нем и семьи). Понятно, что этнокультур-
ный «вес» мотива обратно пропорционален степени его обобщенности: моти-
вационные доминанты имеют минимальную этнокультурную значимость, а ча-
стные – выраженную более ярко.
Метафоры и мотивы существуют в языковых фактах в неразрывном единст-
ве. При моделировании поля главенствующая роль должна отводиться моти-
вам. Они первичны, они лежат в основании метафор, являются базовыми эле-
ментами, фундаментом, на котором зиждется замысловатая постройка, выло-
женная из кирпичиков-метафор.
В ЗАКЛЮЧЕНИИ синтезирована когнитивно-значимая информация, полу-
ченная при помощи двух разных видов анализа, предложены некоторые выводы
общего характера и представлены языковые портреты ума и глупости.
Концептуальную модель поля можно представить в виде четырехгранника,
основание которого составляет множество языковых единиц, описывающих ин-
теллект человека, а три другие грани – разные возможности рассмотрения одно-
го и того же объекта. Сквозь каждую грань видны определенные структурные
единицы, мелкие и крупные, связанные отношениями включения (семы : се-
мантические сектора, метафоры : предметно-тематические коды, мотивы : мо-
тивационные доминанты). Пространство внутри четырехгранника мы определи-
ли бы как корпус когнитивной информации об объекте исследования.
В центре лексико-семантической зоны «Ум» находится способность челове-
ка выполнять свои функции, т.е. наиболее важной следует считать динамиче-
скую составляющую в семантике и мотивации лексем. Согласно норме, движе-
нию предъявляются такие требования, как энергичность, интенсивность дейст-
вия (жарг. бурлить решалкой ‘интенсивно думать над чем-л.’), скорость (диал.
моторный ‘смышленый’) и результативность (жарг. и простореч. въехать, дое-
хать, дойти, догнать, домчать, допереть ‘понять’). Мыслительное действие
ассоциируется с такими действиями и процессами, как: 1) шевеление, движение
(органа или неких идеальных сущностей): рогом шевелить / шерудить, шарики
крутятся; мысли роятся в голове, пронеслась мысль, мысли мелькали в голове;
2) манипуляция с предметом, обработка его: разжевать, схватывать (как со-
бака, кошка, щука); 3) успешное целенаправленное продвижение по пути: на-
учный подход, выходит (что), достремчивый; 4) физиологический процесс:
вынашивание и рождение ребенка (вынашивать идею); 5) усвоение пищи (голо-
ва не переваривает); 6) вегетация растений: заронить мысельцы, созрела идея;


21
7) восприятие органами чувств: чукавый, нюхловатый, ухо с глазом, провидли-
вой; 8) обмен ресурсами: обмен мыслями, набраться ума, добывать / переда-
вать знания; 9) работа механизма: шарики крутятся; 10) синкретичное единст-
во мыслительного и речевого действия: изболтать ‘выдумать’.
Мыслительная способность метафоризируется как (а) вместилище с неким
содержимым, ценным или упорядоченным, (б) основа, суть, (в) управляющий
центр, (г) исполнительный орган. В русском литературном языке ум – это ре-
сурс (обмен мыслями) и орган (тренировать интеллект, здравый смысл); в
русских говорах он предстает как опора (грунт ‘толк, разум’, крепкий умом ‘ра-
зумный, рассудительный’), порядок (алабор ‘ум, рассудок’) или ценный продукт
(не до дна маслен ‘о глупом’); в жаргоне и просторечии – это механизм (кальку-
лятор ‘голова, мозг’). Универсальными оказались представления об уме как цен-
тре и хозяине, очень близкие друг другу по реализации мотива “главный, главен-
ствующий”, ср. образы хозяина мира нечистой силы (ён, сатана), правителя
(простореч. без царя в голове ‘о глупом’), административных органов (диал.
сельсовет работает ‘голова соображает’, сельсовет списан ‘о глупом’, кремлёв-
ская голова ‘об умном’, синодчица ‘умная, сообразительная женщина’, сенатик
‘неглупый молодой человек с претензиями на ученость’).
Интеллектуальная неполноценность же предстает как (а) лишение, обде-
ленность, (б) отсутствие содержания, (в) наличие негодного или смешанного
содержания, (г) вообще хаос, неясность, (д) неустойчивость. Носитель жаргона
склонен видеть ее суть в примитивизме, а для картины мира диалектоносителя
более характерно настороженное отношение к интеллектуальной неполноценно-
сти человека: он подозревает в безумии высший промысел или результат опасно-
го вмешательства в жизнь человека чужой силы, признавая тем самым существо-
вание – наряду со своим понятным, прагматически ориентированным миром –
другого пространства, в котором есть место всему тому, что необъяснимо и не-
пригодно в жизни. Разного рода колебания – шатание, начало движения в ре-
зультате утраты опоры, отклонение от траектории движения, обратное движение
– тревожные сигналы, которые маркируются как антинорма, получают неодоб-
рение (ср. земля уходит из-под ног) и приспосабливаются для описания анома-
лий вообще, а в частности – интеллектуальной неполноценности человека.
Исследование показало, что результаты рассмотрения с двух сторон указан-
ной группы лексики смыкаются, совпадают на уровне выявляемых когнитив-
ных пропозиций. Комплексная характеристика поля «Интеллект» подразумева-
ет демонстрацию когнитивной общности результатов, полученных в рамках се-
масиологического и ономасиологического подходов, примененных к исследо-
ванию лексики интеллектуальной сферы. Настоящая работа не имеет целью
представить глупость характеристической для русского человека, национально-
специфичной чертой, впрочем, равно как и ум. Мы попытались провести поиск
базовых когнитивных структур, таких элементов, которые лежат в основе язы-
ковых образов, предполагая, что эти элементы есть самая неподвижная, устой-
чивая, неизменная часть наших представлений об уме и интеллектуальной не-
полноценности.


22
Основное содержание диссертации отражено в следующих работах:

1. Интеллектуальная неполноценность человека в изображении русского
языка // Актуальные проблемы лингвистики: Мат-лы ежегодн. регион. науч.
конф. Екатеринбург: УрГПУ, 1998. С. 43–44.
2. Интеллектуальная неполноценность человека в зеркале русского языка:
новые семантические модели //Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвисти-
ческого общества. Екатеринбург: УрГПУ, 2001. Вып. 6. С. 22–29.
3. Концептуальная оппозиция свое – чужое в обозначении интеллектуаль-
ной деятельности человека // Лингвокультурологические проблемы толерант-
ности: Тез. докл. Междунар. науч. конф. Екатеринбург: УрГУ, 2001. С. 84–87.
4. Об особенностях языкового представления идей интеллектуальной непол-
ноценности человека (на материале русских народных говоров) // Сельская Рос-
сия: прошлое и настоящее: Докл. и сообщ. 8-й рос. науч.-практ. конф. М.: Энцик-
лопедия российских деревень, 2001. С. 196–199.
5. К вопросу о симметричных мотивационных моделях (на материале рус-
ской диалектной лексики со значением оценки интеллекта) // В.И. Даль и рус-
ская региональная лексикология и лексикография: Мат-лы всерос. науч. конф.,
посвящ. 200-летию со дня рождения В.И. Даля. Ярославль: ЯрГПУ, 2001. С. 96–
99.
6. Опыт установления границ концептуального поля «Интеллект» в лексике
русских народных говоров // Материалы и исследования по русской диалекто-
логии. I (VII). М.: Наука, 2002. С. 277–286.
7. Метафора температуры в концептуальном поле «Интеллект человека» //
Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического общества. Екатерин-
бург: УрГПУ, 2002. Т.8. С. 33–40.
8. Вегетативная и физиологическая метафора в лексике концептуального
поля «Интеллект человека» // Язык. Система. Личность. Языковая картина мира
и ее метафорическое моделирование: Матер. докл. и сообщ. Всерос. науч. конф.
25–26 апреля 2002. Екатеринбург: УрГПУ, 2002. С. 70–73.
9. Метафора зрительного восприятия в концептуальном поле «Интеллект
человека» // Ономастика и диалектная лексика. Екатеринбург: УрГУ, 2003.
Вып. 4. С. 64–77.
10. Семантическая структура поля «Интеллект человека» в русском языке //
Язык. Система. Личность. Екатеринбург: УрГПУ, 2003. С. 108–119.




23
Подписано в печать 28.10.2003. Формат 60х84 1/16
Бумага для множительных аппаратов.
Усл.-печ. л. 1,6. Тираж 100 экз.
Отпечатано на ризографе в ООО «Таймер-КЦ».
Екатеринбург, Сибирский тракт, 3–301




24



СОДЕРЖАНИЕ