<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

ленным последствиям, которые негативно отражались на развитии заводов.
Вторая (организационно-распорядительная или административная) функ-
ция заводовладельцев в первой половине XIX в. претерпела серьезные переме-
ны, связанные с изменением роли владельца в структуре управления. Практики
владения показывают, что наиболее распространенной в первой половине XIX
в. оказалась "дистантная" модель, сочетавшая элементы "предпринимательско-
го" и "менеджерского" типов управления. Это было связано с тем, что преобла-
дающее большинство владельцев уже не жили на своих заводах. "Пространст-
венное" отделение владельцев от владений произошло еще во второй половине
прошлого столетия и было вполне закономерным следствием действия двух ос-
новных факторов: 1) завершения процесса формирования окружной организа-
ции заводского хозяйства и, в частности, аппарата его управления; 2) нобилита-
ции заводчиков-недворян и происходившими вследствие этого изменениями в
их образе жизни и менталитете; в то время как у большинства потомственных
дворян владение заводами изначально совмещалось с государственной службой
и не меняло привычного образа жизни, за рамками которого оказывалось про-
живание на заводах.
"Механизм" участия владельцев в дистантном управлении зависел от рас-
стояния, на котором находился владелец, структуры и величины хозяйства, на-
личия связанных с заводами вотчин, но в общих чертах оказывался у всех заво-
дчиков схожим. Обязательными элементами структуры такого управления яв-
лялись центральное (расположенное, как правило, по месту жительства вла-
дельца) и многоуровневое заводское правления, а также конторы по продажам в
разных торговых центрах России (а также Западной Европы и Востока, если
продукция заводов шла на экспорт). В этой сложной системе управления роль
заводовладельца сводилась в первую очередь к функции высшего контроля, оп-
ределения перспектив развития заводов в динамично меняющейся рыночной
конъюнктуре и обязанности стабильно финансировать их капиталами (в первую
очередь оборотными), а также проведении такой "социальной политики", кото-
рая способствовала бы повышению эффективности крепостного труда и "гар-
монизации" отношений заводчика и представлявшей его на заводах админист-
рации с горнозаводским населением.
О том, как справлялись заводчики первой половины XIX в. со своими ад-
министративными обязанностями свидетельствуют факты многовариантного
вмешательства государства и общества в управление и даже владение частными
горнозаводскими округами Урала. Оказывается, что оно коснулось владельцев
40 (из 50, или 80 %) хозяйств. В течение первой половины XIX в. принадле-
жавшие им округа выживали уже не столько благодаря собственным ресурсам,



30
сколько в основном при поддержке государства (а также общественных инсти-
тутов и частных лиц).
Исчерпав еще в XVIII в. возможности помощи заводчикам путем предос-
тавления различных "вещественных пособий", в новых условиях государство
оказывало им весомую финансовую поддержку (через банки, сохранные казны
или напрямую из казначейства и органов горного управления), в которой заво-
дчики более всего и нуждались. Только долгосрочные залоговые ссуды заво-
дчикам с 1798 по 1860 г. составили более 16 млн. руб. сер. Лидирующее поло-
жение среди кредитных учреждений занимал Государственный Заемный банк.
С начала XIX в. и до 1861 г. он выдал уральским заводчикам около 9,8 млн. руб.
сер., что составляло 54,8 % всех учтенных нами ссуд и около трети всех опера-
ций банка за время его существования (с 1786 г. они составили 32,2 млн. руб.).
С целью охранения своих фискальных интересов (в случае просрочек платежей)
и защиты "общественного порядка" государству (зачастую через посредство
общественных институтов) приходилось частично или полностью брать на себя
управление и финансирование заводов.
Самым распространенным средством, использовавшимся властями при
решении фактически всех проблем частных заводов, оказалось учреждение
опекунского управления. С начала XIХ в. известно 19 опек (за исключением
тех, которые автоматически устанавливались над малолетними владельцами)
над 13 горнозаводскими округами. Больше шансов поправить положение заво-
дов и заводчиков было у центральных опек, учреждавшихся по особому разре-
шению в столице и состоявших из влиятельных лиц (опеки над В. А. Всеволож-
ским в 1797–1802 гг. или П. П. Бекетовым в 1830–1832 гг.). Но большинство
опекунских управлений, осуществлявшимися довольно ограниченными силами
уральских уездных дворянских опек, оказывались не в состоянии эффективно
решать финансовые проблемы заводов, результатом чего, как правило, стано-
вился их дальнейший упадок.
Следствием банкротства А. С. Иноземцева, П. М. Гусятникова, А. А.
Кнауфа и А. И. Яковлева стало учреждение кредиторских управлений (в том
числе двух с участием иностранцев) на их заводах, ни одно из которых, впро-
чем, не справилось со своими задачами. Ближайшими или отдаленными следст-
виями такого управления становились либо продажа, либо акционирование за-
водов. В первой половине XIX в. известны 4 попытки учреждения акционерно-
кредиторских компаний на Урале, из которых реализовались лишь две (Това-
рищество Суксунских заводов 1848 г. и Компания Кнауфских заводов 1853 г.).
Передача управления заводов акционерным компаниям, состоявшим в основ-
ном из кредиторов бывших владельцев, было следствием безвыходной финан-
совой ситуации, сложившейся в этих горнозаводских округах. Но при отсутст-
вии непредусмотренного такой формой акционирования достаточного притока
капиталов "со стороны", компании не смогли обеспечить полноценного финан-
сирования хозяйств. Одними из первых они не выдержали испытаний рубежа



31
1850–1860-х гг., привели заводы "в совершенный упадок" и в 1863 и 1864 гг.
сами инициировали передачу округов в казенное управление.
В трех случаях "расточительные" владельцы добровольно отказывались
от управления заводами с учреждением над ними попечительства (над Пожев-
скими заводами Всеволожских в 1833–1848 гг., Суксунскими заводами Деми-
довых в 1835–1847 гг. и частями П. Д. Соломирского в Сысертских заводах в
1839–1861 гг.). Полученные благодаря влиятельным попечителям ссуды и льго-
ты приносили временное облегчение и создавали видимость благополучия. Но
все попечительства оказались бессильны противостоять главной причине бед –
недостатку оборотного и отсутствию запасного капиталов и в итоге были лик-
видированы.
Из форм казенного контроля над частными заводами наиболее широко
практиковался присмотр за ними горных властей. Известны 16 случаев казенно-
го присмотра, которому в первой половине XIX в. подверглись 14 горнозавод-
ских хозяйств, в том числе Кагинский округ – трижды. В большинстве случаев
казенный присмотр не достигал своей цели, причины чего крылись в самом его
"содержании", не позволявшему назначенному для контроля горному чиновни-
ку вмешиваться в "хозяйственные" распоряжения частной администрации и в то
же время ничего не дававшему последней для облегчения положения заводов.
Поэтому общим для владельцев и горных властей оказывалось желание поско-
рее освободиться от взаимно обременительного присмотра, который, как пра-
вило, не был продолжительным.
Как доказывают примеры Ревдинско-Рождественского (1815–1829 гг.),
Кнауфского (1828–1853 гг.), Сергинско-Уфалейского (1841–1848 гг.) и Кыш-
тымского округов (1843–1852 гг.), наиболее эффективными способами восста-
новления доведенных владельцами до банкротства заводов оказывались казен-
ное управление (когда управление полностью изымалось у владельцев и пере-
давалось казне) и близкий к нему полный казенный присмотр (когда финансо-
вая сторона отделялась от частной администрации). Правда, в 9 из 12 известных
случаев казенное управление устанавливалось на короткое время и вскоре за-
менялось присмотром, опекой или возвращением владельцу. В лице государст-
ва заводы находили более опытного управленца, чем владельцы или их креди-
торы, а, главное, надежного "спонсора", имевшего в своем распоряжении такой
источник финансирования как государственный бюджет. Но положительный
эффект достигался лишь длительным казенным управлением, фактически срав-
нивавшимся с казенным владением. Оно продолжалось до выплаты государст-
венных долгов и заканчивалось либо возвращением их владельцам или акцио-
нерам, либо, если не выказывалось с их стороны такого желания, продажей за-
водов с публичных торгов.
Все это свидетельствует о действительно масштабном "участии" государ-
ства в управлении частными горнозаводскими округами в первой половине XIX
в. Это еще раз подтверждает распространенный в историографии тезис о том,
что вмешательство власти в сферу общественно-экономических отношений яв-


32
лялось наиболее характерной чертой российского абсолютизма1. Но, как пока-
зывают практики владения, оно фактически всегда являлось закономерным
следствием сложившейся на заводах ситуации с частным управлением или вла-
дением, вынуждавшей власть к каким-либо предусмотренным законодательст-
вом действиям. Интенсивность этого "участия" возрастала с 4–6 случаев в
1800–1810-е до 9–14 – в 1820 – начале 1860-х гг., причем в основном за счет ка-
зенных присмотров и опекунских управлений. Это свидетельствует, во-первых,
о нарастании с 1820-х гг. негативных тенденций в частном секторе уральской
горнозаводской промышленности и все более активном участии государства и
общества в решении проблем его развития. Во-вторых, о том, что более широко
стали использоваться далеко не самые эффективные формы контроля, которые
не только не могли поправить шаткое положение заводов, но и зачастую ухуд-
шали его.
Поставленная перед дилеммой окончательного разорения заводов, заво-
дчиков и заводского населения (что было чревато утратой казенных доходов и
социальными потрясениями), власть вынуждена была брать на себя часть
управленческих и даже владельческих функций, хотя наиболее оптимальным
способом решения этих проблем справедливо считала продажу заводов. Но, как
владельцы, так и казна, в большинстве случаев затруднялись в скором отыска-
нии нового и эффективного собственника дорогостоящих и сложноорганизо-
ванных горнозаводских имений. Ни одно из 28 назначений к публичной прода-
же не увенчалось успехом с первого раза, даже несмотря на то, что начальная
цена определялась со значительным понижением. Между назначением к про-
даже и продажей проходило от 3 до 26 лет. В итоге осуществленными оказа-
лись только шесть публичных продаж, из которых (по ближайшим или отда-
ленным ко второму поколению "новых" владельцев последствиям) ни одну
нельзя назвать удачной. Нередко сами заводчики находили покупателя, лишь
предоставляя ему льготные условия продажи (в рассрочку или под залог). Но и
из 26 частных продаж заводов только 8 оказались удачными (причем половина
из них была осуществлена между "старинными" заводчиками), а в 7 случаях по-
следовала новая перепродажа. Возможности "капиталистых" людей в России
того времени отставали от уже сформировавшейся потребности в эффективном
перераспределении крупной заводской собственности, а финансовый рынок не
получил еще достаточного развития.
В итоге многовариантная помощь заводчикам со стороны государства и
общества лишь в редких случаях оказывалась эффективной. Таковыми можно
признать всего 2 центральные опеки и 4 казенных управления, т. е. только 10 %
всех учтенных форм контроля. Остальные были либо малоэффективными, либо
вовсе безрезультатными и даже вредными по своим последствиям. В большин-
стве случаев вмешательство государства только затягивало уже проявившиеся
кризисные явления, катализаторами которых в дальнейшем стали мировой фи-
нансовый кризис и неурожай 1858–1859 гг., и начавшиеся в стране реформы.

Медушевский А. Н. Утверждение абсолютизма в России. М., 1994.
1




33
В Заключении подводятся итоги исследования посредством конструиро-
вания абстрактно-логического образа "идеального" заводчика и сопоставления с
ним всех 324 реальных заводчиков первой половины XIX в. В результате про-
цедуры компаратива, оказывается, что близкими к "идеалу" можно назвать
лишь около 10 % всех заводовладельцев, определенных как "компетентных и
ответственных" заводчиков, в целом справлявшихся со своими обязанностями
по владению и управлению заводами. Остальные уже не имели способностей,
возможностей или желания выступать в сложной роли заводчика и в разной
степени приближения – удаления отстояли от "идеала". Среди них самую мно-
гочисленную группу (примерно до 80 %) составляли владельцы, не сумевшие
самостоятельно справиться с проблемами владения и управления заводами, но
при этом не утратившие чувства ответственности если не за заводы, то хотя бы
за собственную судьбу, тесно связанную с судьбой заводов. Одни из них ("уст-
ранившиеся от владения") предпочли либо совсем расстаться с заводами путем
продажи или передачи заводов во владение более способным или богатым сов-
ладельцам за выкуп или ренту, либо принимали решение закрыть ставшие не-
рентабельными предприятия. Другая часть ("устранившиеся от управления")
имела возможность передавать управление соглашавшимся взять на себя ответ-
ственность совладельцам, родственникам или наемным специалистам. Хотя мо-
тивы и последствия принятых ими решений были различными, этих заводчиков
можно обозначить как "некомпетентных, но осознающих свою ответствен-
ность".
Небольшую группу (около 10 %) составляли владельцы, которых можно
отнести к типу "некомпетентных и безответственных" заводчиков. Часть их
("агрессивные" владельцы) крепко цеплялась за фактически доведенные до бан-
кротства заводы, конфликтовала с совладельцами и властями и тем причиняла
дополнительный ощутимый вред заводам. Другие ("индифферентные" владель-
цы), наоборот, утратили всякий интерес к заводам и не обращали на них долж-
ного внимания.
При таком представительстве типов получается, что наиболее распро-
страненным для первой половины XIX в. оказался "некомпетентный, но осоз-
нающий свою ответственность" заводчик, преимущественно принадлежавший к
"старинным" родам владельцев. На наш взгляд, этот тип являлся естественным
"продуктом" переходной эпохи развития уральской горнозаводской промыш-
ленности, характеризующейся борьбой двух тенденций в эволюции образа и
роли заводчика. Через владельцев, отнесенных к этому типу, тенденция к пре-
вращению во "владельца – рантье" уже начала активно себя проявлять в конку-
ренции с сохранявшей свою актуальность, но все более утрачиваемой ролью
"владельца – менеджера". В результате реальный образ "типичного" заводчика
первой половины XIX в. в преобладающем большинстве индивидуальных про-
явлений далеко не во всем совпадал с абстрактно-логическим образом "идеаль-
ного" заводчика.



34
Поскольку благоприятные условия для предпочтения не соответствую-
щей времени роли "владельца – рантье" создавало эволюционное развитие ок-
ружной организации уральской горнозаводской промышленности, можно ут-
верждать, что ее позитивный потенциал оказался исчерпанным уже в переход-
ный период первой половины XIX в., а распад вовсе не случайно начался с та-
кого наиболее уязвимого и неустойчивого элемента, как заводовладелец. Уско-
ряла этот процесс и характерная для крепостного времени нобилитация заво-
дчиков. Та же окружная система с характерным для нее принципом "нераздро-
бимости" лежала в основе обострившейся тогда юридической проблемы "мно-
говладельческий собственности", чреватой тяжелыми последствиями для заво-
дов и заводчиков.
Можно констатировать, что кризис уральской промышленности во вто-
рой половине этого столетия сопровождался "кризисом владений и владельцев",
обнаружившимся еще в дореформенное время. Его сутью являлось то, что в да-
леко не простых условиях первой половины XIX в., когда еще сохранялась ве-
дущая (хотя уже и отличающаяся по своему "наполнению" от предшественни-
ков) роль заводчиков в истории принадлежавших им заводов, большинство из
них с этой ролью самостоятельно уже не справлялись. Более успешно заводчи-
кам удавалось решать проблемы наследования и собственности (посессионной,
"многовладельческой"), т. е. выполнять свою юридическую функцию. В значи-
тельно меньшей степени они справлялись с проблемами управления (организа-
ционно-распорядительной или административной функцией), следствием чего
и становилось их замещение в этой роли государственными или общественны-
ми институтами. "Менеджерский" тип управления делал в то время еще первые
шаги и далеко не всегда оказывался эффективным на практике. Немногочис-
ленные "новые" владельцы, как правило, были не подготовлены к восприятию
трудной роли заводчика (тем более "идеального") и также не справлялись с ней,
как и большинство "старинных" владельцев и наемных специалистов.
Судя по динамике учреждения различных форм "нехозяйственного"
управления, симптомы этого кризиса проявились уже в 1820-е гг. и особенно
усилились в 1840 – начале 1860-х гг. Причем, некомпетентными чаще показы-
вали себя заводчики-посессионеры (около 70 % посессионных округов подвер-
гались каким-либо формам "нехозяйственного" управления), но, как показывает
практика, зависело это не столько от статуса владения, сколько от более широ-
кого круга причин. В то же время владельческий статус вовсе не являлся гаран-
тией успешного развития заводов и не защищал их от вмешательства властей
(около 40 % владельческих округов оказались под санкционированным казен-
ным или общественным контролем в условиях их более щедрого государствен-
ного кредитования). Это говорит о том, что правовой статус хозяйства не яв-
лялся решающим фактором, определявшим характер развития заводов. Доми-
нирующими здесь оказывались объективные, а потому общие для всех заводов
экономические (а не правовые) условия развития горнозаводской промышлен-
ности в первой половине XIX в. (связанные с обострившимися противоречиями


35
окружной организации заводского хозяйства, а также технико-
технологическими и рыночными "вызовами" Запада) и субъективные проявле-
ния воли самих заводчиков, зависевшие в первую очередь от личностных ка-
честв владельцев или "ментальных установок" того сословия (дворянского), к
которому принадлежало большинство из них. Существенное влияние на разви-
тие заводов оказывал также "пограничный" (объективно-субъективный) фактор,
связанный с наследственным характером собственности и вытекающими отсю-
да проблемами наследования и семейных отношений.
Тем не менее укрепление и сохранение посессионного права в течение
всего XIX в. и попытки распространить отдельные его нормы на владельческие
заводы, по всей видимости, определялись не только фискальными интересами
государства, но и во многом справедливыми опасениями властей за непредска-
зуемое "экономическое поведение" заводовладельцев. Основанием для этого
вполне могла послужить в целом неудачная практика владения уральских заво-
дчиков в первой половине XIX в. Вместе с тем, активная финансовая и админи-
стративная "помощь" заводчикам со стороны государства и общества, как пока-
зывает та же практика владения, редко приводила к благоприятным результатам
для заводов обоих статусов. Это косвенно отразило необходимость серьезных
перемен не только в организации горнозаводской промышленности и составе
заводовладельцев, но и в промышленной политике государства и в целом в ба-
зовых основах российского общества, во многом исчерпавшем к середине XIX
в. позитивный потенциал своего стадиального развития. Немногочисленные
пока историографические свидетельства подобного же состояния заводов и
"старинных" родов заводчиков других металлургических центров России (в ча-
стности, Замосковного района) только подкрепляют этот общий вывод.
Содержание диссертации отражено в следующих публикациях:
• монографии:
1. Уральские заводчики в первой половине XIX в.: владельцы и владения. Нижний Тагил: НТГСПА,
2004. – 42,2 п. л.
• статьи, доклады, тезисы докладов:
1. Сысертские заводы наследников А. Ф. Турчанинова в конце XVIII – середине XIX в.: модель
"конфликтного владения" // Уральский исторический вестник. № 9. Екатеринбург: Академкнига,
2003. С. 103–120.
2. "Обозрение деревень Нижнетагильского округа" Я. Н. Горелова как источник по истории ураль-
ских заводских поселений и их населения // Документ. Архив. История. Современность: Сб. ста-
тей. Вып. 3. Екатеринбург: УрГУ, 2003. С. 285–312.
3. Численность и состав горнозаводского населения и рабочих Урала в предреформенный период
(30–50-е гг. XIX в.) // Демографические процессы на Урале в эпоху феодализма: Сб. статей.
Свердловск: УрО АН СССР, 1990. С. 77–87.
4. Идеи патернализма в социальной политике уральских заводчиков Демидовых в первой половине
XIX в. // Тульский металл: четыре столетия истории: Материалы конф. М.; Тула, 1995. С. 16–19.
5. Государство, заводчики и горнозаводское население Урала в XVIII – первой половине XIX в. //
Власть и общество: Сб. статей. Нижний Тагил: НТГПИ, 1996. С. 45–55.
6. Эволюция отношений заводчиков и горнозаводских рабочих на Урале в XVIII–XIX вв. (на приме-
ре Нижнетагильских заводов Демидовых) // Доклады Вторых Морозовских чтений. Ногинск-
Богородск: ИРИ РАН, 1996. С. 180–181 (совместно с Т. К. Гуськовой).




36
7. О роли Н. Н. Демидова в развитии тагильской лаковой живописи в первой четверти XIX в. // Рос-
сия и Западная Европа: взаимодействие индустриальных культур. 1700–1950 гг.: Материалы конф.
Екатеринбург: Банк культурной информации, 1997. Ч. 2. С. 168–171.
8. Эволюция крепостничества в горнозаводской промышленности Урала в конце XVIII – первой по-
ловине XIX в. // Урал в прошлом и настоящем: Материалы конф. Екатеринбург: УрО РАН; Банк
культурной информации, 1998. Ч. 1. С. 297–300.
9. Формирование новой социальной среды на горнозаводском Урале в XVIII – первой половине XIX
в. и роль в этом процессе Демидовых // "Для великого блага отечества...": Демидовские чтения.
Ярославль: ЯрГУ, 1998. С. 14–17 (совместно с Т. К. Гуськовой).
10. Дмитрий Петрович Шорин // Нижний Тагил в лицах. Общественные деятели Тагила XIX – начала
XX в.: Уч. пособие. Нижний Тагил: НТГПИ, 1998. С. 15–29.
11. Фотий Ильич Швецов // Нижний Тагил в лицах. Организаторы производства, инженеры, техники
XIX – начала XX в.: Уч. пособие. Екатеринбург: Банк культурной информации, 1999. С. 23–35.
12. Заводские деревни Нижнетагильского округа Демидовых в XVIII – первой половине XIX в. // Та-
гильский край в панораме веков. Вып. 1. Екатеринбург: Банк культурной информации, 1999. С.
32–44.
13. Демидовы и Строгановы: история родства // Тагильский край в панораме веков. Вып. 1. Екатерин-
бург: Банк культурной информации, 1999. С. 47–55 (совместно с Т. Г. Мезениной).
14. Строгановы в истории российского предпринимательства XVI–XVII вв. // Пермское Прикамье в
истории Урала и России: Материалы конф. Березники: ПГУ, 2000. С. 147–151 (совместно с Т. Г.
Мезениной).
15. К вопросу об особенностях эволюции феодальных отношений в горнозаводской промышленности
Урала в XVIII – первой половине XIX в. // Урал на пороге третьего тысячелетия: Материалы конф.
Екатеринбург: Академкнига, 2000. С. 85–87.
16. Приезд Н.Н. Демидова на Нижнетагильские заводы в 1806 г. // Тагильский край в панораме веков.
Вып. 2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2001. С. 202–210.
17. Формирование новой социальной среды на горнозаводском Урале в XVIII – первой половине XIX
в. и роль в этом процессе Демидовых // Альманах Международного Демидовского фонда. М.: ИЦ
"Классика", 2001. С. 173–175 (совместно с Т. К. Гуськовой).
18. Николай Никитич Демидов во главе управления Нижнетагильскими заводами // Три столетия
уральской металлургии: Материалы конф. Екатеринбург: Академкнига, 2001. С. 52–64.
19. Горнозаводские рабочие Урала в первой половине XIX в.: социо-экономическая характеристика //
Ученые записки НТГПИ. Гуманитарные науки. Вып. 2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2001. С. 23–27.
20. Иностранцы на частных заводах Урала в начале XIX в. // Четвертые Татищевские чтения. Екате-
ринбург: Банк культурной информации, 2002. С. 281–287.
21. Путешествие С. Г. Волконской в Сибирь // Туризм Уральского региона: проблемы, привлекатель-
ность, перспективы, технологии: Материалы конф. Т. 2. Екатеринбург: УрГУ, 2002. С. 269–274.
22. Социальная политика уральских заводчиков и ее мотивация (на примере "тагильских" Демидовых
первой половины XIX в.) // Исторические персоналии: мотивировка и мотивация поступков. Ма-
териалы конф. СПб.: Изд-во "Нестор", 2002. С. 255–258.
23. Уральские заводчики первой половины XIX в.: краткая история владений и владельцев. Ч. 1 //
Ученые записки НТГПИ. Т. 2. Ч. 2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2002. С. 51–56.
24. Образы уральских заводчиков в произведениях Д. Н. Мамина-Сибиряка // Художественное, науч-
но-публицистическое и педагогическое наследие Д. Н. Мамина-Сибиряка в современном мире:
Материалы конф. Нижний Тагил: НТГПИ, 2002. С. 95–98.
25. Наследники и наследство: из истории владения Шурминских заводов // Тагильский вестник. Вып.
2. Нижний Тагил: НТГПИ, 2002. С. 44–60.
26. Река Чусовая во владении рода Строгановых // Река Чусовая: проблемы изучения и сохранения
природного и культурно-исторического наследия: Материалы конф. Нижний Тагил: НТГПИ, 2003.
С. 95–101 (совместно с Т. Г. Мезениной).
27. Николай Никитич Демидов: заводчик и его заводы // Альманах Международного Демидовского
фонда. Вып. 2. М.: ИЦ "Классика", 2003. С. 43–48.
28. Владения "тагильской" ветви рода Демидовых в крепостной период // Альманах Международного
Демидовского фонда. Вып. 3. М.: ИЦ "Классика", 2003. С. 45–57.
29. Суксунские заводы во владении Демидовых в первой половине XIX в. // Альманах Международ-
ного Демидовского фонда. Вып. 3. М.: ИЦ "Классика", 2003. С. 103–115.


37
30. Горные подати и санкции в первой половине XIX в. // Урал индустриальный. Бакунинские чтения.
Екатеринбург: Изд-во АМБ, 2004. Т. 1. С. 230–243.
31. Проблема "многовладельческой" собственности и попытки ее решения заводовладельцами в пер-
вой половине XIX в. // Социально-экономическое и политическое развитие Урала в XIX–XX вв.: К
90-летию со дня рождения В. В. Адамова: Сб. статей. Екатеринбург: УрГУ, 2004. С. 114–125.

Редактор О. В. Романова
Технический редактор и компьютерная верстка М. П. Кальщиков

Подписано в печать 21.07.2004. Формат 60 х 841/16. Бумага для множительных аппаратов.
Гарнитура "Таймс". Печать офсетная (на ризографе). Усл. печ. л. 2,2. Уч.-изд. л. .
Тираж 130 экз. Заказ № .

Оригинал-макет изготовлен в РИО НТГСПА.
Отдел издательских и множительных систем НТГСПА.
Адрес: 622031, г. Нижний Тагил, ул. Красногвардейская, 57.


© Неклюдов Е. Г.
© Нижнетагильская государственная
социально-педагогическая академия




38

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ