<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ


<*> Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Юристъ, 1997. С. 494.
<**> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1940. С. 23.
<***> Такую точку зрения высказывает В.И. Сенчищев (см.: Указ. соч. С. 157 - 158), по мнению которого "только правовой режим некоего явления субъективной действительности, каковым может быть вещь, действие, деньги, ценные бумаги и т.п., может отвечать правовому воздействию, то есть может быть объектом гражданского правотношения".

Относительно первой (монистической) точки зрения приведем такое мнение И.Д. Егорова: "...в качестве объекта гражданского правоотношения выступает поведение его субъектов, направленное на различного рода материальные и нематериальные блага... необходимо различать поведение субъектов гражданского правоотношения в процессе их взаимодействия между собой и их поведение, направленное на материальное благо. Первое образует содержание гражданского имущественного правоотношения, а второе - его объект" <*>. Сходное мнение мы находим у В.Н. Хропанюка: "...объектом правоотношения является фактическое поведение его участников...". По его мнению, "материальные и нематериальные блага являются целью, ради которой лица вступают в правоотношения", но не его объектом <**>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 81.
<**> Хропанюк В.Н. Указ. соч. С. 313, 314.

Плюралистическое направление в понимании объекта разнородно. В общем плане "объект" - это "материальные и духовные блага, получение и использование которых составляет интерес управомоченной стороны" <*>. Соответственно существует множество "объектов", однако спор состоит в том, каких именно? Н.И. Матузов, говоря о правоотношениях вообще, указывает на материальные блага, нематериальные блага, поведение, действия субъектов, разного рода услуги и их результаты, продукты духовного творчества, ценные бумаги, официальные документы. Некоторые авторы говорят также о "состояниях", которые субъекты "стремятся достичь" <**>, и "субъективных правах" <***>.
--------------------------------
<*> Теория государства и права: Учебник для вузов / Под ред. проф. Г.Н. Манова. М.: БЕК, 1996. С. 139. Мы сознательно взяли именно это определение, и это нисколько не умаляет разности позиций различных авторов в части определения объекта, поскольку существуют и другие точки зрения, "оттенки", если можно так выразиться, как-то: "на что направлено или на что воздействует" и т.д.
<**> Венгеров А.Б. Указ. соч. С. 482.
<***> Лазарев В.В., Липень С.В. Указ. соч. С. 298.

Интересно мнение О.С. Иоффе, который выделял юридический (поведение обязанного лица, на которое вправе притязать управомоченный), волевой (воля носителей гражданских прав и обязанностей) и материальный (объект, которым обладает лежащее в его основе и закрепляемое им общественное отношение) объекты правоотношения <*>. И.Б. Новицкий определял объект гражданского правоотношения в зависимости от вида правоотношения. Так, он указывал, что "объектом вещного правоотношения является вещь. Объектом обязательства является действие, совершения которого (или воздержания от которого) имеет право кредитор требовать от должника" <**>. В.А. Тархов признает трехчленную концепцию объекта правоотношения и понимает под ним вещи, действия (бездействия) и нематериальные блага <***>.
--------------------------------
<*> Иоффе О.С. Советское гражданское право. М.: Юридическая литература, 1967. С. 216 - 221.
<**> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М.: ГИЮЛ, 1950. С. 45.
<***> Тархов В.А. Гражданское право. Общая часть: Курс лекций. Чебоксары: Чувашск. книжн. изд-во, 1997. С. 111 - 112.

Иногда, говоря об объекте правоотношения, указывают на существование определенной иерархии или связи объектов и выделяют объекты, связанные и не связанные с другими объектами (главным образом здесь речь идет о действии как объекте <*>). Существуют и другие точки зрения на объект правоотношений <**>. Объект правоотношения есть, безусловно, категория теоретическая - по крайней мере, в том смысле, что такой юридической конструкции Кодекс не использует.
--------------------------------
<*> См., к примеру: Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 1999. С. 238 и др.
<**> Общий обзор этих точек зрения см.: Ровный В.В. Проблемы единства российского частного права. Иркутск: Изд-во Иркутского ун-та, 1999.

При рассмотрении соотношения категорий "объект" и "предмет" нельзя обойти вопрос о категории, использование которой в цивилистике носит общеупотребительный характер <*>, - "предмете исполнения обязательства". Гражданский кодекс такой юридической конструкцией не оперирует. В Кодексе используется конструкция "предмет обязательства" (ст. 322, 398 Гражданского кодекса). Причем в значении, которое близко к "имуществу" ("...если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства" (ст. 322), "вместо требования передать ему вещь, являющуюся предметом обязательства, кредитор вправе потребовать возмещения убытков" (ст. 398) <**>). Однако, по мнению многих авторов, оба указанных термина означают одно и то же <***>.
--------------------------------
<*> См., к примеру: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 272; Толстой В.С. Исполнение обязательств. М.: Юрид. лит., 1973; Иоффе О.С. Обязательственное право. М.: Юрид. лит-ра, 1975. С. 89; Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1996. С. 252; Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 405; Гражданское право: Учебник. Часть 1. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 517; Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 362; Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З.И. Цыбуленко. М.: Юристъ, 1998. С. 392; Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юристъ, 2001. С. 612 и др.
<**> Стоит отметить, что в Кодексе есть ст. 133 ("Неделимые вещи"), которая устанавливает, что "вещь, раздел которой в натуре невозможен без изменения ее назначения, признается неделимой". То есть теоретически Кодекс предполагает, когда говорит о делимости или неделимости, употребление этих конструкций применительно именно к имуществу.
<***> Так, М.Я. Шиминова указывает, что "в Гражданском кодексе предмет исполнения обязательства нередко именуется предметом обязательства" (Гражданское право: Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 405). Анализ работ О.С. Иоффе и Л.А. Лунца показывает, что для них "предмет исполнения" и "предмет обязательства" используются в одном значении (Иоффе О.С. Обязательственное право. М., Юрид. лит., 1975. С. 89 - 91.
К примеру, Л.А. Лунц относительно "предмета исполнения" отмечал, что "действие, которое совершается во исполнение обязательства, иногда является одним из нескольких действий, составляющих предмет обязательства (альтернативное обязательство), а иногда заменяет собой действие, составляющее предмет обязательства (факультативное обязательство, замена исполнения)".

В литературе также не сложилось единое понимание того, что представляет собой "предмет исполнения". По мнению В.С. Толстого, "субъективные права и обязанности в обязательстве представляют собой юридические возможности. Реализация их заключается в совершении соответствующих действий лицами, которым они принадлежат. Совершение действия, которое вытекает из содержания возникшей обязанности, и есть ее исполнение". Предмет исполнения, по его мнению, есть то, "на что направлено соответствующее действие", при этом "всякое действие, производимое во исполнение обязанности, направлено на вещь либо на достижение объективного результата. Вещь либо иной результат как раз и являются предметом исполнения" <1>. Мнение о том, что предмет исполнения - это вещи, результаты творческой деятельности, выполнение определенной работы или оказание услуги преобладает <2>. Несколько другой точки зрения придерживается М.И. Брагинский, по мнению которого, "предметом исполнения служат те действия, которые обязан совершить должник. Если совершение таких действий связано с передачей вещи, то и саму вещь принято называть предметом исполнения" <3>. Существует и точка зрения, согласно которой "предметом исполнения обязательства" выступают только "те действия, которые должник обязан совершить в пользу кредитора" <4>.
--------------------------------
<1> Толстой В.С. Исполнение обязательств. М.: Юрид. лит., 1973. С. 27, 29.
<2> Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З.И. Цыбуленко. М.: Юристъ, 1998. С. 392; Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 405; Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Изд. 2, перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 517 и др.
<3> Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1996. С. 252. Такой же точки зрения придерживаются и авторы учебника: Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 362.
<4> Гуев А.Н. Гражданское право: Учебник. В 3 т. Т. 1. ИНФРА-М, 2003. С. 331.

В теории высказывается много мнений относительно соотношения названных понятий. Одни авторы выделяют "объект правоотношения" и "предмет исполнения обязательства" как правоотношения (предмет обязательства), а другие еще и объект обязательства <*>. К примеру, по мнению А.Н. Гуева, "объект гражданского правоотношения" - это то, что указано в ст. 128 Гражданского кодекса ("Виды объектов гражданских прав"), а "предметом исполнения обязательства" выступают "действия". Сходная позиция у авторов учебника "Гражданское право" под редакцией Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева, с тем, однако, отличием, что "предмет исполнения" - это "действия", а если они связаны с передачей имущества, то предмет - это имущество тоже (что, как видно, сходно в последнем случае с мнением М.И. Брагинского). Вместе с тем, по мнению авторов учебника "Гражданское право" под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого, "объект правоотношения" - "действия", а "предмет исполнения" по сути то, что является объектом прав в соответствии со ст. 128 Гражданского кодекса. Третье мнение у авторов учебника "Гражданское право России. Часть первая" под ред. З.И. Цыбуленко. Здесь и "объект правоотношения", и "предмет исполнения обязательства" суть объекты прав в соответствии со ст. 128 Гражданского кодекса. Авторы учебника "Гражданское право. Часть первая" под редакцией А.Г. Калпина и А.И. Масляева выделяют "объект правоотношения" ("благо", которое тождественно понятию объекта гражданских прав), "объект обязательства" (только "действия") <**>, а также "предмет исполнения обязательства", тождественный предмету обязательства" (фактически снова объекты гражданских прав).
--------------------------------
<*> Некоторые авторы говорят еще и о предмете обязанности. К примеру, Ю.Б. Фогельсон отмечает, что "предмет обязанности - это действие или бездействие, которое должно исполнить обязанное лицо. Его следует отличать от того объекта права (вещь, ценная бумага, работа и пр. в соответствии со ст. 128 ГК), в отношении которого совершается действие. Так, предметом обязанности передать определенную вещь является не эта вещь, а действие по ее передаче" (Фогельсон Ю.Б. Указ. соч. С. 88).
<**> Определенные действия по передаче имущества, уплате денег, выполнению работы и т.п. (или воздержание от совершения действий, которое играет второстепенную роль) (Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 352).

Наибольшим соблазном при "идентификации" предмета сделки является определение его как предмета договора. Однако этот термин, который использует и Кодекс, в теории не менее спорен. Разброс мнений здесь велик. Одни авторы говорят о предмете договора как о действиях его сторон и только; другие понимают предмет плюралистически - в одних договорах конкретные объекты материального мира, в других - действия; третьи учитывают, что предметом могут быть как действия, так и имущество, но при этом отмечают сложность предмета договоров (как правило, применительно к договорам о передаче имущества); четвертые не выделяют вообще какого-то понимания предмета, а говорят о предмете конкретного договора. Посмотрим это на некоторых примерах по отдельным видам договоров.
Относительно предмета договора купли-продажи высказываются мнения о том, что его предметом являются только "любое имущество, не изъятое из гражданского оборота", "товар" (И.В. Елисеев) <1>; "товар (вещь, имущество), относительно которого стороны достигли соглашения" (О.П. Зименкова) <2>; "в первую очередь вещи (товары), т.е. предметы материального мира" (С.П. Гришаев) <3>; "любые вещи, не изъятые из оборота, в том числе ценные бумаги" (М.М. Рассолов) <4>. Для данной группы авторов в любом случае существует абсолютная ясность с предметом договора купли-продажи. Несколько иное мнение у В.П. Мозолина, который отмечает, что в качестве предмета здесь выступают "вещь и определенная денежная сумма, являющаяся ценой данной вещи" <5>. Другого мнения придерживается В.В. Витрянский. В одной из своих работ он настаивает на том, что предметом любого договора (а предмет договора, по его мнению, равнозначен предмету обязательства) являются действия его сторон. Так, относительно предмета договора купли-продажи им высказана следующая мысль: "...предмет договора, а вернее сказать, предмет обязательства, вытекающего из договора, представляет собой действия (или бездействие), которые должна совершить (или от совершения которых должна воздержаться) обязанная сторона. Предметом договора купли-продажи являются действия продавца по передаче товара в собственность покупателя и соответственно действия покупателя по принятию этого товара и уплате за него установленной цены" <6>. Однако в другой работе он пишет: "...во всяком случае, помимо товара (его наименования и количества) предмет договора купли-продажи, конечно же, охватывает действия продавца по передаче товара, а также действия покупателя по его принятию и оплате" <7>, далее относительно договора энергоснабжения он отмечает, что его предмет "включает в себя два рода объектов: действия сторон по подаче энергии через присоединенную сеть на энергопринимающее устройство абонента, принятию энергии и ее оплате, а также собственно энергию как специфический товар, суть которого составляет свойство энергии производить определенную работу" <8>, а затем, рассуждая о предмете договора дарения, делает выводы о сложности предмета договора купли-продажи: "...всякий гражданско-правовой договор на передачу имущества имеет сложный предмет, состоящий из действий... которые называют объектом первого рода или юридическим объектом, а также самого имущества... которое обычно именуется объектом второго рода или материальным (применительно к вещи) объектом" <9>.
--------------------------------
<1> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 9.
<2> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. М.: МТК "Восточный экспресс", 1998. С. 10.
<3> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 14.
<4> Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2003. С. 393.

КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина) включен в информационный банк согласно публикации - Юрайт, 2004.

<5> Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Комментарий / Отв. ред. проф. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин. М.: БЕК, 1999. С. 4.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<6> Витрянский В.В. Договор купли-продажи и его отдельные виды. М.: Статут, 1999. С. 18; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 22.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<7> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 23.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<8> Там же. С. 155, 156.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<9> Там же. С. 340.

По поводу предмета договора дарения мнения также разделились. Одни авторы полагают, что "предметом дарения могут выступать любые вещи, не изъятые из оборота", "вещи, имущественные права и освобождение от обязанностей" (И.В. Елисеев) <*>, "вещь либо имущественное право (требование), либо освобождение от имущественной обязанности" (А.Ю. Кабалкин, М.Н. Малеина, М.Г. Масевич) <**>. По мнению В.В. Витрянского, которое уже приводилось выше, в этом договоре два объекта: действия дарителя по передаче дара и само имущество. При этом он отмечает, что в большинстве случаев предметом договора дарения "прежде всего являются действия дарителя", и указывает, что "сложный предмет договора дарения может быть разбит на пять частей, каждая из которых имеет в известном смысле самостоятельное значение": передача дарителем вещи в собственность одаряемого, передача одаряемому имущественного права (требования) дарителем к "самому себе", передача одаряемому принадлежащего дарителю имущественного права (требования) к третьему лицу, освобождение одаряемого от имущественной обязанности перед дарителем, освобождение одаряемого от его имущественной обязанности перед третьим лицом <***>.
--------------------------------
<*> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 122, 125.
<**> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. М.: МТК "Восточный экспресс", 1998. С. 133; Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общей ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 84; Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 167.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<***> Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 340 - 348.

Высказываются различные мнения и по поводу предмета договора аренды. Согласно одному из них, "учитывая правила ст. 128 ГК, предметом договора аренды следует признать вещи и иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности" (Т.В. Богачева) <1>. По мнению А.Б. Карлина, "предметом договора аренды является как движимое, так и недвижимое имущество, не теряющее своих натуральных свойств в процессе его использования" <2>. По мнению Р.Ф. Каллистратовой, предмет договора аренды есть то же, что и объект аренды, т.е. то, что указано в ст. 607 Гражданского кодекса <3>. Сходное мнение у А.А. Иванова, который полагает, что предмет договора аренды - "любая телесная вещь, поскольку она не теряет своих натуральных свойств в процессе использования" (для него также объект аренды и предмет договора аренды суть одно и то же) <4>, и у Г.С. Шапкиной <5>. Сложнее позиция В.В. Витрянского. В одной из своих работ он указывает, что "предмет договора аренды вовсе не сводится к имуществу, передаваемому в аренду... предметом договора аренды являются: действия арендодателя по предоставлению во владение и пользование арендатора сданного в аренду имущества, по обеспечению его надлежащего использования последним... действия арендатора по содержанию имущества и использованию его по назначению, предусмотренному договором, по внесению арендной платы, а также по возврату арендованного имущества по окончанию срока аренды" <6>. В другой работе он говорит о предмете как совокупности объектов двух родов: действий сторон и арендуемого имущества <7>, хотя полагает также, что предмет договора аренды и его объект - это одно и то же. Вот ход его рассуждений: "...предмет договора аренды является существенным условием договора аренды... в ГК установлено специальное правило: в договоре аренды под страхом признания его незаключенным должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить имущество, подлежащее передаче арендатору в качестве объекта аренды... Данное положение относится лишь к объекту аренды, и им не исчерпываются существенные условия договора аренды... просто отсутствие в тексте договора иных пунктов, регламентирующих действия сторон... компенсируется диспозитивными нормами... Таким образом, для признания договора аренды заключенным от сторон действительно требуется согласовать и предусмотреть... условие об имуществе, являющемся объектом аренды. Все остальные условия, относящиеся к предмету договора, могут быть определены в соответствии с диспозитивными нормами, содержащимися в ГК" <8>.
--------------------------------
<1> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общей ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 109.
<2> Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. С. 447.
<3> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 154.
<4> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 153 - 155.
<5> Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 190 - 192.
<6> Витрянский В.В. Договор аренды и его виды: прокат, фрахтование на время, аренда зданий, сооружений и предприятий, лизинг. М.: Статут, 1999. С. 83, 84.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<7> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 445.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<8> Там же. С. 445 - 446.

Предмет договора безвозмездного пользования (ссуды), по мнению практически всех авторов, аналогичен предмету договора аренды и представляет собой вещь (А.А. Иванов, А.Ю. Кабалкин, М.И. Брагинский, А.Б. Карлин) <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 153 - 295; Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 214; Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 183; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 766; Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. С. 465.

Предмет договора подряда во все времена вызывал множество споров. По мнению одних авторов (Н.Е. Сосипатрова), предмет этого договора - "овеществленный результат работы подрядчика. Он может воплощаться в новой вещи... в переработке вещи... либо в выполнении другой работы с передачей ее результата заказчику" <1>. М.В. Кротов полагает, что "предметом договора подряда является результат выполненной работы" <2>. Н.Г. Доронина фактически подразумевает под предметом этого договора выполнение работы <3>. М.В. Малинкович отмечает, что "предметом подрядных отношений могут быть изготовление или переработка вещи, строительство, ремонт, реконструкция, реставрация... по договору подряда заказчика-работодателя интересует конечный результат работы" <4>. Интересно мнение М.И. Брагинского. Им была высказана мысль о том, что предметом договора подряда является "результат работы", причем "непременно материальный", однако он же, сравнивая подряд и услуги, указывает, что "договор возмездного оказания услуг, как и договор подряда, имеет своим предметом совершение действий по заданию заказчика" <5>, т.е. о результате уже речь не идет.
--------------------------------
<1> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 191.
<2> Гражданское право. Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 310.
<3> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 232 - 233.
<4> Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. С. 471.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<5> Брагинский М.И. Договор подряда и подобные ему договоры. М.: Статут, 1999. С. 16, 232; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. Изд. 2, стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 12, 191.

Сходные споры и вокруг родственного с подрядом договора на выполнение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Некоторые авторы считают, что это один договор, соответственно указывая и на один предмет. К примеру, А.П. Сергеев отмечает, что предметом обоих договоров "является тот результат, который должен быть получен исполнителем в ходе творческого решения поставленной заказчиком научной, технической, технологической или иной подобной задачи", он также отмечает "творческий характер результата" <1>. М.И. Брагинский полагает, что "в договорах на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ в роли предмета выступают выполнение работ и их результат, при этом результат может быть в равной мере как материальным, так и нематериальным, а выполнение работы может иметь при определенных условиях самостоятельное значение" <2>. А вот С.В. Соловьева различает два договора и отмечает, что предметом договора на выполнение научно-исследовательских работ "является работа как таковая", а предметом договора на проведение опытно-конструкторских и технологических работ - "результат работы в ее материализованном виде (опытный образец, техническая документация)", хотя и отмечает, что такой критерий не позволяет "провести четкую границу между разными видами договоров" <3>. Аналогичное мнение высказывает С.П. Гришаев ("работа как таковая" и "результат работы в той конкретной вещественной форме, в которой он должен быть передан заказчику - образец изделия, документация на это изделие или технология" <4>). Разделяет два вида договоров и Л.А. Трахтенгерц, указывая, что "критерием, разграничивающим договоры на НИР и ОКР, служит содержание основного обязательства, определяющего цель и предмет договорных отношений. Для договоров о проведении исследований - это решение научных задач, а для договора о выполнении разработок - решение конструкторских и (или) технологических задач" <5>.
--------------------------------
<1> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 365.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<2> Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 191.
<3> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 293 - 294.
<4> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общей ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 231.
<5> Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 348.

Относительно большой группы договоров об оказании услуг высказываются также различные точки зрения. По мнению одной группы авторов, предмет такого договора - непосредственно материальные блага, по поводу которых стороны заключают договор. Интересно мнение М.И. Брагинского: "...в широком смысле предмет охватывает весь набор показателей того, по поводу чего заключен договор. Сюда входят данные о предмете как таковом, включая количество, качество и цену передаваемых товаров, выполняемых работ и оказываемых услуг", т.е. предметом признаются вещи, работы и услуги. В этой же работе, которая, очевидно, показывает, что объект правоотношения и предмет договора в его понимании суть одно и то же, им высказана мысль о существовании объектов первого и второго рода: объект первого рода - действия обязанного лица, объект второго рода - вещь, хотя при этом и отмечено, что под такую схему подпадают не все договоры <*>. В других работах он существенно сужает понятие предмета.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 224.

Говоря о предмете договора страхования, он отождествляет объект и предмет, отмечая: "...наряду с размером страховой суммы "объект" и "застрахованное лицо" выполняют одну и ту же роль - предмета соответствующего договора... соответствующее условие - о предмете - обеспечивает индивидуализацию конкретного договора страхования" <*>.
--------------------------------
<*> Брагинский М.И. Договор страхования. М.: Статут, 2000. С. 85.

В общем, мнения относительно понимания "объекта" и "предмета" более чем многообразны.
Как же быть в этом мире объектов и предметов? Ведь за всяким употреблением юридической конструкции скрываются права и обязанности конкретных лиц в правоотношениях. Попробуем последовательно разобраться для начала в соотношении обоих понятий, а затем в том, как определять стоимость "предмета сделки", и самое главное в том, что он из себя представляет.
При анализе обеих категорий - и "объект", и "предмет" - нельзя не согласиться с замечанием В.В. Ровного о том, что этимологически указанные понятия являются синонимами <*>. Действительно, в языке оба термина означают одно и то же. В частности, "предмет" в значении "тот (то), на кого (что) направлена мысль, какое-нибудь действие", определяется как "объект", а сам "объект" в свою очередь понимается как "явление, предмет, на который направлена чья-либо деятельность, внимание" <**>. Лингвистическое сходство не случайно, если рассматривать понятие "объект" с общефилософской точки зрения. Как справедливо было отмечено В.К. Бабаевым, "философия под объектом понимает то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности" <***>. То же самое можно сказать и относительно предмета.
--------------------------------
<*> Ровный В.В. Указ. соч. С. 91.
<**> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 580, 441.
<***> Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М.: Юристъ, 2003. С. 425. К примеру, вот как определяет "объект" один из философских словарей: "объект - часть бытия, противостоящая человеку в его познании или деятельности, обусловливающее эту деятельность обстоятельство (обстановка, обстояние дел), из которого человек вынужден исходить" (Современный философский словарь / Под общ. ред. д.ф.н. проф. В.Е. Кемерова. 2-е изд. испр. и доп. Лондон; Франкфурт-на-Майне; Париж; Люксембург; Москва; Минск: ПАНПРИНТ, 1998. С. 602).

Если говорить о правовом значении, то систематическое толкование показывает правоту А.В. Егорова, отметившего, что, "говоря об объектах аренды, законодатель устанавливает правила о необходимости индивидуализации имущества, подлежащего передаче арендатору... если проанализировать подобное регулирование под углом зрения ст. 432 ГК РФ, то условие об объекте аренды сводится к условию о предмете договора" <*>. Аналогичные замечания сделаны им и по поводу других договоров. То есть, по мнению этого автора, Кодекс хотя и употребляет разные термины, но использует их в одном значении.
--------------------------------
<*> Егоров А.В. Указ. соч. С. 91.

При этом очевидно, что использование конструкции "объект" имеет совершенно конкретное правовое обоснование - ст. 128 Гражданского кодекса ("Виды объектов гражданских прав"), которая устанавливает, что "к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага". Эта статья говорит об объектах субъективных гражданских прав, которые (что не оспаривается в науке никем) составляют содержание правоотношения.
В связи с этим алогично выглядела бы попытка определить какой-то отдельный объект правоотношений, другой, нежели объект субъективного права. И поэтому справедливо замечание В.А. Тархова, который, анализируя объект гражданского правоотношения, указал, что "провести различие между объектом правоотношения и объектом субъективного права либо обязанности не представляется возможным" <*>.
--------------------------------
<*> Тархов В.А. Указ. соч. С. 111.

Объект гражданского правоотношения (он же объект обязательства), предмет обязательства (он же предмет исполнения обязательства) суть разные понятия, имеющие одно и то же значение, указанное в ст. 128 Гражданского кодекса, хотя перечень объектов явно не исчерпывается перечнем объектов гражданских прав, перечисленных в этой статье. Объект - это любое "социальное благо" <*>, служащее для удовлетворения интереса. Для такого вывода достаточно проанализировать специфику управленческих правоотношений, регулируемых гражданским правом (где объектом являются сами лица (хотя в большей степени их правовые статусы и субъективные права и обязанности), системы взаимосвязи между ними, а также иные объекты). Предметом договора (в понимании действующего Гражданского кодекса) являются действия сторон (хотя действующее законодательство дает основание для понимания его и как имущества). Предмет сделки, как думается, - понятие неудачное: его употребление способно ввести в заблуждение (да и вводит) участников гражданского оборота.
--------------------------------
<*> Ломидзе О.Г. Правонаделение в гражданском законодательстве России. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 17.

Предлагается два варианта решения вопроса. Первый: полностью исключить употребление данного понятия ("предмет сделки") для разграничения компетенции между органами управления акционерного общества при принятии решения об одобрении заинтересованной сделки. При таком подходе все сделки будут одобряться исключительно советом директоров (наблюдательным советом). Второй состоит в том, чтобы в качестве разграничения принять "сумму сделки", категорию, которая используется и Гражданским кодексом (ст. 161: "...должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, требующих нотариального удостоверения... сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случаях, предусмотренных законом, - независимо от суммы сделки"). При этом все равно придется ориентироваться на номинальную сумму сделки (т.е. указанную самими сторонами). А как же поступать со сделками, которые не имеют суммы (к примеру, договор поручения)? Очевидно, что необходимо допустить, что данный критерий разграничения компетенции применим только к сделкам, где указанная сумма есть. Следует отметить то, что одна из высших судебных инстанций (Высший Арбитражный Суд) фактически по этому пути уже пошла. В частности, в п. 34 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" содержится такая формулировка: "...совет директоров (наблюдательный совет) вправе принимать решение об одобрении сделки в случае, если сумма сделки (нескольких взаимосвязанных сделок) составляет менее 2 процентов балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату...". Это положение означает ни много ни мало то, что для суда понятие "предмет сделки" плавно трансформировалось в понятие "сумма сделки", что, собственно, позволяет более четко квалифицировать компетенцию соответствующего органа общества по принятию решения об одобрении сделки <*>.
--------------------------------
<*> Но здесь нельзя не отметить богатства и разнообразия судебной практики. В том же п. 34, тот же Высший Арбитражный Суд, но уже говоря о компетенции общего собрания акционеров, снова употребляет понятие "предмет сделки": "...к компетенции общего собрания акционеров общества относится одобрение сделок, предметом которых (одной или нескольких взаимосвязанных сделок) является имущество стоимостью 2 и более процента балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату...".

В связи с неопределенностью понятия "предмет сделки" до того момента в жизни участников гражданского оборота, когда законодатель сочтет необходимым скорректировать анализируемое правило, предлагается использовать понятие "предмет обязательства (предмет исполнения обязательства)". Попытаемся определить некоторый набор правил для определения рассматриваемой границы ("если предметом сделки... является имущество, стоимость которого... 2 и более процента балансовой стоимости активов"). Возможность определить такую границу дает обращение к категории "интерес" ("заинтересованность"). Интерес - один из способов удовлетворения потребности субъекта. Механизм его реализации всегда выступает в форме правоотношения, а субъективное право (как часть содержания правоотношения) - средство (возможность), благодаря которому субъект может удовлетворить свои потребности. Соответственно, объект правоотношения (объект субъективного гражданского права) есть то, чем в результате удовлетворяются потребности. Поскольку у каждой стороны правоотношения свой интерес (заинтересованность), то и объектов у каждого правоотношения, как правило, несколько. В этом смысле в конкретном (а не логическом) правоотношении единого объекта нет и быть не может. Так, в договоре купли-продажи у одной стороны (покупателя) интерес - приобрести конкретное имущество, соответственно действия другой стороны (продавца) по передаче этого имущества, равно как и само это имущество, - это то, чем удовлетворяется интерес покупателя и объект правоотношения. Для продавца ценность договора в том, что он получает за проданное имущество определенное количество денежных средств. Соответственно, в первом приближении действия покупателя по передаче денег (иного имущества в случае с договором купли-продажи акций) и сами эти деньги и есть для продавца объект интереса; они же есть объект правоотношения. Слова "в первом приближении" здесь означают то, что деньги в данном случае - все-таки ценны не сами по себе. Интерес продавца, как думается, состоит в получении определенного количества денег, т.е. цены и интерес здесь составляет эффективность, а не собственно деньги.
Исходя из этого посыла, проанализируем знакомый пример с договором аренды и ответим на вопрос, что должно служить способом разграничения компетенции между собранием акционеров и советом директоров (наблюдательным советом). В приведенном выше решении суд фактически исходил из того, что поскольку объектом аренды (он же - предмет договора, предмет обязательства, предмет исполнения обязательства) является имущество (арендуемая вещь) и отношения сторон устанавливаются по поводу него, то и стоимость его должна быть принята во внимание при разграничении компетенции. Такое заключение - следствие прямого понимания норм Кодекса, когда "объект" есть "предмет". Сходное мнение высказывается в литературе, где иногда приводятся такие примеры: "...обычно в обязательстве есть только один определенный предмет... при заключении договора аренды - предусмотренное в нем складское помещение" <*>. То, что в контексте ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" необходимо вести речь только об имуществе, не вызывает сомнений в силу буквального толкования ("...если предметом сделки... является имущество, стоимость которого... 2 и более процента балансовой стоимости активов"). Исходя из нашего подхода, когда объектом (предметом) выступают и действия, и само имущество, выбирать не приходится - действия отпадают. Но вот о каком имуществе может идти речь - это еще вопрос! Как думается, "объект аренды", т.е. само арендуемое имущество, таковым быть не может.
--------------------------------
<*> Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1996. С. 252, 253.

Определимся, что есть объект (предмет) интереса для каждой стороны? Разве им выступает само арендуемое имущество? Нет. Отношения устанавливаются по поводу его использования. Само арендуемое имущество не есть объект интереса ни арендатора, ни арендодателя. И здесь хорошо видна разница между интересом и заинтересованностью. То, что интерес в наличии и сохранности этого имущества есть и у того, и у другого, не вызывает сомнений, более того, такая обязанность ложится на арендатора. Заинтересованность же состоит в наиболее эффективном использовании для арендодателя, а оценкой этой заинтересованности выступает не что иное как арендная плата (суммы арендных платежей). Но "плата" не имущество. Имуществом здесь выступает субъективное право - право пользования имуществом, которое оценивается через размер арендной платы. Если бы объектом интереса сторон было имущество в виде арендуемого имущества, то и заинтересованность была в правоотношении (договоре), которое своими правовыми последствиями имело перенесение права собственности с одного лица на другое. Но этого здесь нет. У арендатора интерес в получении имущества во временное пользование за соразмерную плату, соответственно, он заинтересован в договоре аренды. Если бы имущество ему было необходимо в постоянное пользование, то сделка бы совершалась другая. Отсюда и логика определения "предмета сделки", и компетенции органа управления. Оценке подлежит не арендуемое имущество, а размер арендной платы как цена пользования вещью. Размер сделки должен определяться именно размером арендных платежей, это было бы логично. Для подкрепления данной мысли обратимся к мнению Высшего Арбитражного Суда и вспомним п. 34 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах", где указано: "...совет директоров (наблюдательный совет) вправе принимать решение об одобрении сделки в случае, если сумма сделки (нескольких взаимосвязанных сделок) составляет менее 2 процентов балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату...". Что является суммой сделки в договоре аренды? Исключительно размер арендных платежей.
Сложнее вопрос с другими видами договоров, к примеру, договорами об оказании услуг. Очевидно, что имуществом в таких договорах являются только денежные средства, соответственно, именно исходя из их размера, необходимо определять размер сделки.
Для определения компетенции органа управления по одобрению заинтересованной сделки закон придает значение именно балансовой стоимости имущества. Это существенное отличие новой версии закона от старой, в которой важна была именно рыночная стоимость, из чего исходила и судебная практика <*>. В настоящее время такая позиция представляется невозможной в силу новой редакции ст. 83, хотя эта статья содержит проблемное место: "...если предметом сделки... является имущество, стоимость которого по данным бухгалтерского учета (цена предложения приобретаемого имущества)...". Такая конструкция вызывает вопросы. В частности, означает ли эта фраза то, что ценой предложения может быть только балансовая стоимость (что было бы абсурдно), или то, что в расчет может приниматься не только балансовая стоимость, но и цена предложения?
--------------------------------
<*> Приведем такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16 апреля 2002 г. N КГ-А40/2189-02). Суд, оценивая сделку по внесению имущества в уставный капитал, указал, что "согласно акту оценки... рыночная стоимость объектов недвижимости истца, внесенных в уставный капитал ответчика... превышает 2 процента активов общества", исходя из чего суд сделал вывод о необходимости ее рассмотрения общим собранием акционеров (интересно в этой связи и Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 7 февраля 2000 г. N А14-5024-99/179/21).

Закон не дает ответа на эти вопросы. Следует отметить, что аналогичная проблема стоит (и даже более остро) и для государственных и муниципальных унитарных предприятий. В этом случае закон вообще императивен: в соответствии со ст. 23 ("Крупная сделка") Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" установлено, что стоимость приобретаемого унитарным предприятием имущества определяется "на основании цены предложения такого имущества". Использование такой конструкции справедливо подвергается критике комментаторами этого Закона <*>, отмечающими, что Закон допускает отсутствие указания в договоре цены, а цена, указанная в предложении (оферте), не всегда есть та цена, по которой заключается договор. Возможно, что данный термин может быть истолкован только для случаев приобретения имущества при заключении договора по результатам торгов.
--------------------------------
<*> Федеральный закон "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях": Научно-практический комментарий. М.: Статут, 2003. С. 93.

Следует обратить внимание на то, что закон, говоря о балансовой стоимости, использует критерий "на последнюю отчетную дату". То есть нужно учитывать ту цифру, которая указана в балансе, подготовленном за последний для организации отчетный квартал. Косвенно это подтверждает и судебная практика. В частности, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 9 октября 2002 г. N КГ-А40/6913-02) рассматривалась следующая ситуация. ОАО "Акро" подала в суд иск к ООО "Элберт+" о признании недействительным договора, заключенного 29 июня 2001 г. Оценивая вопрос о том, на какую дату необходимо учитывать данные баланса, суд указал, что "суды правильно определили балансовую стоимость активов общества по балансу на 1 апреля 2001 г....". В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 26 декабря 2002 г. N А56-20264/02) суд также указал: "...при определении, к компетенции какого органа относится решение вопроса о заключении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, необходимо сопоставить стоимость имущества, являющегося предметом сделки, с суммой активов по последнему утвержденному балансу на дату принятия решения о совершении сделки...".
Несоблюдение этого требования однозначно является основанием для признания сделки недействительной. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 14 июня 2002 г. N А19-2395/01-22-20-Ф02-1505/02-С2) суд, оценивая обстоятельства совершения сделки, установил, что "стоимость... недвижимого имущества превысила 2% активов истца, однако в нарушение требований пункта 3 статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" оспариваемая сделка была заключена генеральным директором истца без решения общего собрания акционеров". Эти обстоятельства послужили основанием для признания указанной сделки недействительной. Практически сходное решение было принято в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N А33-17577/01-С1-Ф02-1518/02-С2). Однако здесь суд принял во внимание не только балансовую стоимость, но и сумму оплаты по сделке.
Правило "последней отчетной даты" очевидно нежизнеспособно в случае, если сделка совершается вновь зарегистрированным юридическим лицом, и юридическим лицом, созданным в процессе реорганизации, если с момента государственной регистрации прошло меньше одного квартала.
Случаи б) и в) есть смысл прокомментировать одновременно, поскольку они связаны с размещением ценных бумаг, под которым ст. 2 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" понимает "отчуждение эмиссионных ценных бумаг эмитентом первым владельцам путем заключения гражданско-правовых сделок". Таким образом, закон понимает размещение как первичный способ возникновения права собственности на ценную бумагу как на объект гражданских прав.
В обоих случаях говорится о сделках, целью которых является размещение ценных бумаг (акций и конвертируемых в них ценных бумаг) путем подписки. Конкретизация способа размещения здесь принципиальна. Как известно, действующее законодательство признает несколько способов размещения ценных бумаг. В частности (ст. 16 - 20, 39 Федерального закона "Об акционерных обществах", ст. 5 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятиях)", Стандарты эмиссии ценных бумаг и регистрации проспектов ценных бумаг, утвержденные Постановлением ФКЦБ России от 18 июня 2003 г. N 03-30/пс), признаются такие способы, как распределение акций среди акционеров при учреждении или приобретение единственным акционером, конвертация (одних ценных бумаг в другие ценные бумаги того же общества), подписка (закрытая и открытая), распределение дополнительных акций среди акционеров, конвертация акций реорганизуемого общества в акции обществ, создаваемых в результате реорганизации, распределение акций созданного при выделении акционерного общества среди акционеров акционерного общества, реорганизованного путем такого выделения, приобретение акций созданного при выделении акционерного общества самим акционерным обществом, реорганизованным путем такого выделения. Каждый из этих способов специфичен, более того, в отношении не всех указанных способов можно применить понятие "сделка". Анализируемые правила распространяются только на случаи размещения путем открытой или закрытой подписки.
В случае б) закон определяет границу - предметом обязательства должны быть "более 2 процентов обыкновенных акций, ранее размещенных обществом, и обыкновенных акций, в которые могут быть конвертированы ранее размещенные эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции". Это правило недостаточно четкое. С одной стороны, понятно, что указанный процент выводится путем сопоставления количества ценных бумаг, являющихся предметом обязательства, с общим количеством всех ранее размещенных и не аннулированных к моменту совершения сделки обыкновенных акций. С другой - неясно, как можно учитывать обыкновенные акции, в которые могут быть конвертированы ранее размещенные эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции. Получается, что сравнение необходимо проводить как с уже размещенными бумагами, так и с количеством бумаг, которые только могут быть размещены и учитываются в базисе конвертируемых ценных бумаг. Важно обратить внимание на то, что должны учитываться все размещенные обществом обыкновенные акции. В эту массу входят находящиеся у владельцев, приобретенные обществом и находящиеся на его балансе, выкупленные, но не аннулированные (погашенные) и т.д. Погашением обыкновенных акций является факт их списания с лицевого счета эмитента в системе ведения реестра. Именно с момента внесения расходной записи бумаги считаются погашенными со всеми юридическими последствиями, и прежде всего уменьшением уставного капитала акционерного общества. Если бумаги только выкуплены (в порядке, предусмотренном ст. 75 и 76 Федерального закона "Об акционерных обществах"), но не внесена запись об их аннулировании, они должны учитываться как размещенные.
Отличием является то, что случай б) охватывает еще реализацию акций. Реализация акций является вполне конкретной правовой категорией, под ней понимается отчуждение собственных акций, находящихся на балансе акционерного общества в силу различных причин: ст. 34 Федерального закона "Об акционерных обществах" установлено, что в случае неполной оплаты акций право собственности на акции переходит к обществу. Статьей 72 Федерального закона "Об акционерных обществах" предусмотрено, что общество вправе приобретать размещенные им акции по решению общего собрания акционеров или по решению совета директоров (наблюдательного совета) общества. В соответствии со ст. 76 этого же закона акции, выкупленные обществом в случаях, предусмотренных п. 1 ст. 75 (кроме случаев выкупа при реорганизации), поступают в распоряжение общества. Во всех этих случаях такие акции должны быть реализованы по их рыночной стоимости не позднее одного года с даты их приобретения.
Реализация не является размещением акций. Этот, казалось бы, очевидный момент следует специально подчеркнуть, поскольку в практике имеются примеры, когда истцы пытаются отождествить оба этих понятия. Но надо отдать должное судам - они четко применяют положения закона на практике. Можно привести пример (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 5 июня 2003 г. N Ф09-1400/03ГК). Истец доказывал, что реализация приобретенных ранее размещенных акций общества является размещением. Однако суд указал, что такая позиция основана на неправильном толковании норм материального права: "...в соответствии со статьей 2 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" размещением эмиссионных ценных бумаг признается отчуждение эмиссионных ценных бумаг эмитентом первым владельцам путем заключения гражданско-правовых сделок. Положение о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденное Постановлением ФКЦБ России N 27 от 2 октября 1997 г., дифференцированно подходит к операциям, осуществляемым эмитентом при размещении ценных бумаг и при приобретении ранее размещенных акций в порядке статьи 72 Федерального закона "Об акционерных обществах". Размещение эмиссионных ценных бумаг производится с эмиссионного счета эмитента, тогда как ценные бумаги, выкупленные (приобретенные) эмитентом в случаях, предусмотренных Федеральным законом "Об акционерных обществах", зачисляются на лицевой счет эмитента (раздел 2 Положения)".
Следует усомниться в необходимости одобрения заинтересованных сделок в обоих указанных случаях. Договоры, заключаемые в процессе размещения, очевидно, договоры присоединения <*>, прежде всего потому, что покупатель ценных бумаг, по сути, лишен выбора условий: они уже заранее определены в решениях о размещении и выпуске ценных бумаг. В этом случае само одобрение сделки не преследует цель обеспечить экономическую эффективность сделки (понятно, что она будет совершена по цене размещения). По сути, голосование сводится к одному, - согласятся ли акционеры на увеличение "веса" какого-то игрока в корпоративных отношениях или нет.
--------------------------------
<*> На что обращалось внимание в специальной литературе: Синенко А.Ю. Указ. соч. С. 103; Юлдашбаева Л.Р. Указ. соч. С. 136.

Случай г) - если в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и менее количество незаинтересованных директоров (членов совета директоров (наблюдательного совета)) составляет менее определенного уставом кворума для проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета) общества, представляется довольно простым в применении. Единственный момент, который здесь стоит прокомментировать, заключается в том, что если названная ситуация имеет место, то вопрос должен быть рассмотрен общим собранием акционеров в отличие от случая совершения сделки обществом, где количество акционеров более одной тысячи и все члены совета директоров (наблюдательного совета) общества признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами, когда он может (но не должен) быть рассмотрен собранием акционеров.
Простым в применении является и случай д), если в обществе не образован совет директоров (наблюдательный совет). Он может возникнуть в обществах с числом акционеров-владельцев голосующих акций менее 50. В данном случае согласно закону функции совета выполняет общее собрание акционеров, что подтверждает и судебная практика <*>.
--------------------------------
<*> В частности, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 18 мая 2002 г. N А35-4037/-01-С22) суд указал, что, "поскольку устав... не предусматривает наличие Совета директоров, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ответчик в соответствии со ст. 48 п. 17 Федерального закона "Об акционерных обществах" должен был принять решение о заключении рассматриваемого договора на общем собрании общества". См. также Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19 июня 2003 г. N А74-3875/02-К1-Ф02-1770/03-С2.

Наиболее сложным случаем является е) (случай с принятием решения об одобрении сделки (сделок) между акционерным обществом и заинтересованным лицом, которая может быть совершена в будущем в процессе осуществления обществом его обычной хозяйственной деятельности). К сожалению, закон не содержит определения "обычной хозяйственной деятельности", отсюда проблемы при применении этого пункта на практике. Фактически на сегодняшний день этот вопрос полностью отдан на откуп судам.
Слово "обычный (обычно)" в словарях толкуется как "постоянный", "привычный" ("чаще всего", "как правило", "как обычно", "как всегда") <*>. То есть применительно к деятельности речь может идти о такой деятельности, предмет которой составляет привычный набор действий, осуществляемых кем-либо постоянно или в течение продолжительного отрезка времени. В любом случае лингвистическое понимание не помогает ответить на вопрос о том, как применять эту категорию в отношении деятельности акционерных обществ.
--------------------------------
<*> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 442.

Говоря о нормативном значении этого термина, следует отметить, что Гражданский кодекс использует понятие "обычный" во многих статьях. При этом всякий раз приходится учитывать контекст. В большинстве случаев это понятие употребляется для обозначения того, что сложилось в практике поведения субъектов в какой-либо сфере деятельности. Такое понимание по смыслу близко к используемой в Кодексе конструкции "обычай делового оборота" (ст. 5 Гражданского кодекса), т.е. сложившегося и широко применяемого в какой-либо области предпринимательской деятельности правила поведения. К примеру, слово "обычный" используется в Кодексе вместе со словами "условия" (ст. 15, 358, 474, 481, 614), "сравнимые" обстоятельства (ст. 424, 468), требования "обычно предъявляемые" (ст. 309, 478, 484, 485, 495, 519, 635, 721, 992), предоставляемые права (ст. 428), цели (ст. 469, 470), цена (ст. 524, 919) или размер вознаграждения (ст. 1086), порядок и сроки (ст. 614, 889), условия использования (ст. 713, 723), способ "приемки" (ст. 720), расходы (ст. 898), нормы "естественной порчи" (ст. 910), подарки или дарение (ст. 575, 576, 579, 582). Так, п. 3 ст. 424 Гражданского кодекса указывает, что в случаях, когда в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть определена исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги. На близость двух указанных понятий уже обращалось внимание в специальной литературе. Например, М.И. Брагинский указывает, что "обычное" не синоним "обычая" хотя бы потому, что в отличие от последнего "обычное" более размыто, недостаточно структурировано и устойчиво, вследствие чего фактически создается заново при применении отсылающей к "обычному" норме. И все же с точки зрения своего функционального назначения эти правовые категории оказываются близкими. Эта близость косвенно подтверждается и тем, что соответствующие нормы, которые содержат отсылки к "обычаям", и отсылки к "обычному", могут быть как диспозитивными, так и императивными" <*>.
--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 54.

В Кодексе можно встретить и другой контекст употребления слова "обычный". В частности, п. 2 ст. 142 Гражданского кодекса установлено, что в случаях, предусмотренных законом или в установленном им порядке, для осуществления и передачи прав, удостоверенных ценной бумагой, достаточно доказательств их закрепления в специальном реестре (обычном или компьютеризованном). Понятно, что под "обычным" здесь имеется в виду бумажный реестр. Еще в одном значении этот термин используется в ст. 184 Гражданского кодекса, где указано, что "коммерческий представитель обязан исполнять данные ему поручения с заботливостью обычного предпринимателя". Кто такой этот "обычный" предприниматель, закон не разъясняет.
Понятие "хозяйственный" используется в Гражданском кодексе применительно к обществам и товариществам - предпринимательским организациям, а в ст. 257 также применительно к имуществу ("хозяйственные и иные постройки"). Понятие "хозяйственная деятельность" можно встретить в ст. 107, где она понимается как "производство, переработка, сбыт промышленной, сельскохозяйственной и иной продукции, выполнение работ, торговля, бытовое обслуживание, оказание других услуг". В любом случае понятие "хозяйственная деятельность" близко по смыслу понятию "предпринимательская деятельность".
Гражданский кодекс не только не использует понятия "обычная хозяйственная деятельность", но и не позволяет однозначно определить, что представляет собой эта категория с точки зрения общих положений гражданского законодательства. Единственное, что можно утверждать, это то, что речь идет, во-первых, об активном поведении субъекта (деятельности), а во-вторых, исключительно о предпринимательской деятельности, т.е. не просто о действиях, совершаемых в целях приобретения и осуществления гражданских прав и обязанностей, а о такой деятельности, которая направлена на получение прибыли.
Юридическая наука также не выработала однозначного понимания - "обычная хозяйственная деятельность". Согласно одной точке зрения толкование этого понятия фактически отдано на усмотрение конкретного правоприменительного органа. Так, по мнению М.Ю. Тихомирова, "понятие обычной (или предпринимательской) деятельности далеко не всегда толкуется однозначно, поскольку те или иные виды деятельности для одних акционерных обществ является обычными, а для других - нет. Это зависит и от специфики сферы деятельности общества, управленческих и предпринимательских традиций, технических и организационных приемов совершения тех или иных операций... окончательное решение данного вопроса в спорных ситуациях остается на усмотрение суда" <*>. А. Маковская полагает (хотя и высказывая ряд содержательных признаков обычной деятельности, о чем см. ниже), что "для каждого конкретного акционерного общества круг сделок, составляющих его обычную хозяйственную деятельность, сугубо индивидуальный... термин "обычная" следует трактовать по-своему в каждом конкретном случае" <**>.
--------------------------------
<*> Комментарий к Федеральному закону об акционерных обществах / Под общ. ред. М.Ю. Тихомирова. 3-е изд., доп. и перераб. М.: 2002. С. 374, 375.
<**> Маковская А. Крупные сделки и порядок их одобрения акционерным обществом // Хозяйство и право. 2003. N 5 (316). С. 54.

В литературе можно встретить попытки содержательного описания обычной хозяйственной деятельности (ее признаков). Здесь разброс мнений авторов значителен. Так, по мнению В.В. Долинской, "под обычной хозяйственной деятельностью понимается систематическая деятельность акционерного общества, включающая в себя круг сделок, обычно совершаемых обществом в той сфере, с которой связана его деятельность (основной вид деятельности)" <1>. По мнению А. Маковской, "к сделкам, представляющим собой неотъемлемый элемент содержания обычной хозяйственной деятельности, могут быть отнесены, во-первых, сделки, которые обеспечивают деятельность акционерного общества как юридического лица, и, во-вторых, сделки, направленные на установление, изменение или прекращение акционерным обществом таких своих гражданских прав и обязанностей, осуществляя которые, общество, собственно, и занимается хозяйственной деятельностью" <2>. В.В. Лаптев, анализируя указанное понятие применительно к крупным сделкам указывает, что "крупной сделкой является договор о приобретении или отчуждении недвижимого имущества... иного имущества, длительное время используемого в процессе хозяйственной деятельности. Напротив, договор о поставке продукции акционерного общества или о приобретении сырья и материалов, необходимых для производственно-хозяйственной деятельности, не охватывается указанным выше понятием крупной сделки" <3>. Н.В. Фомичева предлагает понимать под сделками, совершаемыми в рамках обычной хозяйственной деятельности, такие сделки, "которые совершаются обществом регулярно с момента его создания в рамках осуществления основной деятельности, предусмотренной учредительными документами общества" <4>. Интересно мнение О.В. Гутникова, который полагает, что "при определении обычной хозяйственной деятельности для конкретного общества необходимо принимать во внимание только деятельность, которую общество фактически осуществляет на постоянной основе" <5>.
--------------------------------
<1> Долинская В.В. Указ. соч. С. 209.
<2> Маковская А. Крупные сделки и порядок их одобрения акционерным обществом // Хозяйство и право. 2003. N 5 (316). С. 55.
<3> Лаптев В.В. Указ. соч. С. 97, 98.
<4> Фомичева Н.В. Правовое регулирование создания и деятельности акционерных обществ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 10.
<5> Гутников О.В. Указ. соч. С. 428.

Судебная практика в настоящее время не выработала критериев для признания определенной деятельности "обычной". Это, как думается, хорошо демонстрирует бесперспективность той точки зрения, согласно которой вопрос о том, какая деятельность является "обычной", должен быть решен конкретным судом, исходя из всех конкретных обстоятельств деятельности. В качестве примера приведем некоторые положения Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62. В тексте документа содержится фраза: "...из материалов дела следовало, что между обществом и другой стороной (обществом с ограниченной ответственностью) в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности был заключен договор поставки...". С одной стороны, можно предположить, что указанным правилом президиум включил в "обычную" деятельность отношения по поставке товаров между организациями, осуществляющими предпринимательскую деятельность. С другой стороны, фактически никакого правила (разъяснения) эта фраза, собственно, и не содержит, поскольку по ее смыслу получается, что договор действительно заключен в процессе такой деятельности, но вот какими признаками она обладала (что это была за деятельность) для того, чтобы ее можно было признать обычной, Президиум не указал. Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 апреля 1997 г. N 4/8 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" (п. 14) косвенно определяло "сделки, совершаемые обществом в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности", как "связанные с приобретением сырья, материалов, реализацией готовой продукции и т.п. ". Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" (п. 30) отмечает применительно к крупным сделкам, что "к сделкам, совершаемым в процессе обычной хозяйственной деятельности, могут относиться, в частности, сделки по приобретению обществом сырья и материалов, необходимых для осуществления производственно-хозяйственной деятельности, реализации готовой продукции, получению кредитов для оплаты текущих операций (например, на приобретение оптовых партий товаров для последующей реализации их путем розничной продажи)".
Можно предположить, что обе высшие судебные инстанции при анализе такой деятельности предлагают исходить из критерия выделения сделок, которые обслуживают основной бизнес хозяйствующего субъекта. Допустим, что акционерное общество производит, к примеру, автомашины. По логике Пленума сделки, связанные с закупкой комплектующих, топлива, сделки с дилерами, да и просто с покупателями готовой продукции, подпадают под указанный критерий <*>. Но как, к примеру, быть с договорами страхования, которые заключаются в процессе движения товарно-материальных ценностей, или с договором с охранной организацией, или с договором со специализированной организацией об оказании услуг по бухгалтерскому учету и другими сделками? Хотя Пленум и оставил (как оставлял и ранее) возможность расширенного понимания собственной позиции (ранее были загадочные буквы "... и т.п.", сейчас конструкция "например...", т.е. вроде как перечень не закрыт), формально, "по букве" Пленума эти сделки невозможно однозначно квалифицировать как совершенные в процессе обычной деятельности <**>. Отношения, урегулированные ими, только обслуживают основные производственные функции (разработку продукта, его производство, сбыт), не являясь частью производственной цепочки. Хотя совершенно очевидно, что если место хранения готовой продукции не охраняется, то общество может ее утратить (в результате хищения, к примеру); если не обеспечивается страхование различных рисков, то и нет никакой гарантии, что в силу различных чрезвычайных обстоятельств природного или техногенного характера (пожар, террористический акт и т.д.) предприятие вообще чего-то сможет произвести. Это логично, но проблема состоит в том, что, следуя такой логике рассуждений (по принципу суда "...и т.п.", "например..."), под обеспечение основной деятельности можно подвести любую сделку (залога, поручительства, возмездного оказания услуг и т.д., и т.п.), совершаемую хозяйственным обществом.
--------------------------------
<*> Это хорошо иллюстрирует Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 8 июля 2003 г. N А55-18628/02-42.
<**> Не менее важно, что Пленум фактически оставил двусмысленность при оценке кредитных договоров, что демонстрирует и судебная практика (см., к примеру: Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 30 апреля 2004 г. N А35-5331/02-С11).

А как быть с организациями, которые в буквальном смысле ничего не производят и ничего не реализуют, к примеру с холдинговыми компаниями? Здесь количество заинтересованных сделок никак не меньше, чем у обычного производственного предприятия, а даже и больше в силу специфики деятельности. Очевидно, что действующая редакция постановления Пленума вряд ли способна помочь как в этом, так и во многих других случаях. Однако критерий, который можно условно назвать "основная производственная деятельность", является первым из выделяемых судебной практикой для отделения "обычной" хозяйственной деятельности акционерного общества от иной его деятельности.
Интересна позиция высшей судебной инстанции по одному из конкретных дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 сентября 2000 г. N 1873/00), где речь шла о купле-продаже иностранной валюты между банком и предприятием. Суд указал, что "согласно статье 5 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" купля-продажа иностранной валюты является банковской операцией, осуществляемой при наличии лицензии. Совершение таких операций входит в компетенцию банка как субъекта со специальной правоспособностью и является для него обычной хозяйственной деятельностью". Как понимать это Постановление? По логике суда если субъект имеет специальную правоспособность, то все сделки, совершаемые в процессе деятельности, осуществление которой и делает данное лицо таким субъектом, однозначно считаются совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности. Суд занял, по сути, прямо противоположную позицию позиции совместного Пленума, поскольку при квалификации деятельности как "обычная" для него имел значение не основной бизнес (вернее, производственный процесс), а правоспособность субъекта предпринимательской деятельности. Это решение прямо подходит к определению второго критерия "обычная" деятельности, который тем или иным образом обыгрывается в судебной практике и который с очень большой долей условности можно назвать "критерием правоспособности".
Проанализируем применимость этого критерия. Для начала рассмотрим несколько конкретных судебных решений. В первом из примеров (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 27 августа 2001 г. N КГ-А40/4435-01) рассматривался спор о признании недействительным договора финансового лизинга, по которому истец (ЗАО "МС-Траст") передал ответчику (АОЗТ "Сотовая Связь Черноземья") оборудование, представляющее собой мобильный телефонный коммутатор для организации сотовой связи. Суды посчитали указанный договор "обычной хозяйственной сделкой". В обоснование этой позиции было указано, что "в соответствии с уставом АОЗТ "Сотовая Связь Черноземья" предметом деятельности общества является создание объектов по организации сотовой связи и предоставление услуг сотовой связи в Воронежской, Курской, Липецкой, Орловской и других областях... приобретая по договору оборудование, ответчик с учетом назначения имущества осуществлял совершенствование своей деятельности - организации связи, что позволяет отнести оспоренный истцом договор к сделкам, совершаемым в процессе обычной хозяйственной деятельности общества для выполнения уставных задач".
В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 5 февраля 2003 г. N А62-2369/2001) в суд с иском о признании недействительным договора купли-продажи оборудования, заключенного между ОАО "САК N 1133-РТ-01" и ООО "А" в 2000 г., и о применении последствий недействительности сделки обратился конкурсный управляющий ОАО "САК N 1133-РТ-01". В Постановлении по этому делу отмечено, что, "разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд правомерно не принял во внимание доводы ответчика о том, что оспариваемая сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности". По мнению суда, "анализ договора... не позволяет отнести его к такого рода сделкам. В соответствии с Уставом общества предметом его деятельности является оказание автотранспортных услуг по перевозкам грузов; оказание промышленно-производственных услуг населению, ремонт и техническое обслуживание подвижного состава, строительство и ремонт производственных и складских помещений, внешнеэкономическая деятельность. Продажа станков и оборудования не отнесена к основным видам деятельности общества".
В следующем примере (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 8 апреля 2003 г. N А48-1940/02-15) суды отказали в удовлетворении требований ОАО "Маслозавод "МА" о признании недействительным договора на поставку зерновой продукции, заключенного между истцом и ОАО "ООПК" и применении последствий недействительности сделки. Суд отметил: "...оспариваемый договор заключен истцом в процессе осуществления им обычной хозяйственной деятельности. Согласно уставу ОАО "Маслозавод "МА" целью общества является извлечение прибыли. Оно занимается заготовкой и переработкой молока, производством масла животного, творога нежирного, обезжиренного сыра и их реализацией, торгово-коммерческой деятельностью... спорный договор заключался с целью приобретения ячменя для последующей его передачи сельскохозяйственным предприятиям в счет оплаты за полученное от них для переработки молоко. Довод истца о том, что доходы, полученные обществом от реализации собственной продукции, превышают доходы от реализации приобретенных товаров, на существо оспариваемой сделки не влияют".
Обоснованием указанной логики могут служить два следующих дела. В первом из них (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 20 марта 2003 г. N КГ-А41/1334-03) рассматривалась следующая ситуация. Компания "Лактис С.п.А" обратилась в суд с иском к ООО "Лактис-Горки-2" и к ЗАО "Племптицезавод Горки-2" о признании недействительным заключенного между ответчиками договора купли-продажи недвижимости. Решением первой инстанции в иске было отказано: сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, что подтверждается тем, что между ответчиками в течение длительного периода времени заключались договоры на оказание коммунальных услуг и транспортное обслуживание, договоры купли-продажи молока и молочной продукции; у ООО "Лактис-Горки-2" образовалась задолженность перед ЗАО "Племптицезавод Горки-2", погашение которой по условиям договора купли-продажи произведено путем взаимозачета стоимости недвижимости и имевшейся задолженности. С такой позицией не согласилась кассационная инстанция, указав, что "вывод суда... о том, что оспариваемый договор купли-продажи... совершен в процессе обычной хозяйственной деятельности, является ошибочным. Выясняя вопрос о том, совершена ли рассматриваемая сделка в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, суду следовало исходить из того, какая деятельность конкретного общества, совершившего сделку, является для этого общества обычной хозяйственной деятельностью, предусмотрена ли такая деятельность его уставом, носит ли она систематический характер и включает в себя круг сделок, совершаемых обществом регулярно (основной вид деятельности)... для ООО "Лактис-Горки-2" сделками, совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности, являются те договоры на поставку молока и молочной продукции и на оказание услуг, на которые сослались суды обеих инстанций. Отчуждение основных производственных фондов не может быть квалифицировано как совершение сделки в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, даже если такое отчуждение имело место в целях погашения задолженности по ранее заключенным в процессе обычной хозяйственной деятельности договорам и проведения взаимозачетов. Сделки с недвижимостью могут быть расценены как совершенные в процессе обычной хозяйственной деятельности, если они совершаются риэлтерскими фирмами в процессе осуществления ими уставной деятельности". Важность приведенного примера состоит еще и в том, что суд как бы от противного определил, что сделки с недвижимостью могут составлять "обычную" деятельность только специализированных организаций, но никак не обычных акционерных обществ, на что в качестве контраргументов можно привести обратные примеры судебных решений <*>.
--------------------------------
<*> Так, ООО "Тей" обратилось в суд с иском к АООТ "ФП N 1" и ТОО "Вега" (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 22 марта 1999 г. N А56-22311/98) о применении последствий недействительности ничтожных сделок-договоров аренды нежилых помещений, заключенных между ответчиками. Суд отметил, что "оспариваемые истцом договоры аренды правомерно признаны судом (первой инстанции. - А.В.) сделками, совершенными заинтересованными лицами обществ в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности". Похожее решение в другом случае (Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 30 мая 2000 г. N Ф03-А51/00-1/792). ЗАО "Спартак" обратилось в суд с иском к ООО "Владко" о признании недействительным договора аренды с изменениями и дополнениями, по которому АО "Спартак" (арендодатель) передавало Российско-Азиатской компании "Владко" (арендатор) помещения на срок до 2025 г. для использования в качестве торгового центра. Суды отказались удовлетворить требования, "поскольку договор аренды не предусматривал возможность выкупа арендованного имущества, т.е. его отчуждения, арбитражный суд (первой инстанции. - А.В.) сделал правильный вывод... и определил ее как совершенную в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности".

В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 19 июня 2002 г. N А42-5543/01-19) суд, определяя, какая сделка не является совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности, а также рассматривая вопрос о признании недействительным договора займа, указал: "...под обычной хозяйственной деятельностью следует понимать совершение сделок в соответствии с основными видами деятельности, предусмотренными уставом общества. Заем денежных средств нельзя отнести к таким сделкам вне зависимости от того, на какие цели он получен" <*>.
--------------------------------
<*> Суды при рассмотрении таких дел требуют обязательной правовой оценки устава хозяйственного общества, а если таковая не была осуществлена, - это является основанием для возвращения дела на новое рассмотрение. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 26 марта 2003 г. N КГ-А40/1501-03) относительно обществ с ограниченной ответственностью суд указал: "...устав в деле отсутствует, сведений о том, что суду он представлялся и им изучался, ни в протоколе, ни в решении не содержатся. Не содержит решение и мотивов, по которым суд не принял во внимание довод ПБОЮЛ Жучкова С.Э. о том, что договор займа заключен ООО "Инструменты" в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности".

В еще одном деле (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 8 сентября 2003 г. N А48-3333/02-10) суд указал: "...доводы ООО "О" о том, что договоры отступного заключены в процессе обычной хозяйственной деятельности, в связи с чем не требуют одобрения советом директоров и общим собранием акционеров, судом обоснованно признаны несостоятельными и противоречащими материалам дела, поскольку по данным договорам производилось отчуждение значительной части основных средств общества: в частности, по спорному договору было отчуждено административное здание. При этом пунктом 2.1 Устава ОАО "СР" предусмотрено, что основной деятельностью данного общества является эксплуатация рынка, сдача в аренду зданий и сооружений, технических комплексов и средств производства".
Как видно из представленных судебных решений, если соответствующая деятельность указана в уставе либо как предмет деятельности общества, либо как вид его деятельности, то это может служить основанием для признания деятельности "обычной". Напротив, если, по мнению судов, указания на такой вид деятельности в уставе нет, то и "обычной" деятельность признать нельзя. Используемый судами критерий не выдерживает критики. Представляются абсурдными аргументы в виде ссылок на положения устава в части видов деятельности, факты наличия лицензий и т.п., поскольку ни устав, ни лицензии, как думается, не имеют в этой ситуации никакого значения. Правоспособность акционерных обществ носит общий, а не специальный характер (коммерческие организации, как установлено ст. 49 Гражданского кодекса, могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом). По общему правилу акционерное общество вправе заниматься любым не запрещенным законом видом деятельности, причем не важно, есть ли какое-либо специальное указание об этом в уставе или оное отсутствует (такое указание может иметь значение только для некоторых лицензируемых видов деятельности). Само понятие "вид деятельности" является неопределенным. Достаточно сказать, что в Федеральном законе "О лицензировании отдельных видов деятельности" вид деятельности понимается то как вся деятельность конкретного вида организаций (к примеру, "деятельность кредитных организаций"), то как деятельность в какой-то конкретной сфере, области (к примеру, "деятельность в области таможенного дела"). Такое понимание "вида" не может служить устойчивым квалифицирующим признаком. Эту неопределенность усиливает и позиция некоторых судов. Вспомним, что для судов является "видом"? Как было указано в одном из приведенных примеров (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 5 февраля 2003 г. N А62-2369/2001) таким "видом" признали "продажу станков и оборудования" и на этом основании разрешили спор по существу! Но ведь продажа чего-либо не является видом деятельности - это обычная сделка с имуществом, совершение которой не требует не то что каких-нибудь специальных разрешений (исключая отдельные предметы гражданского оборота, для которых выделены специальные правовые режимы (оружие и т.д.)), но даже самого упоминания об этом в уставе <*>.
--------------------------------
<*> Здесь, возможно, суд исходил из того, что вид деятельности включает в себя совершение сделок, как и иных юридически значимых действий. Действительно, анализ ст. 49, 52, 73 Гражданского кодекса показывает, что вид деятельности практически тождествен понятию "предмет деятельности" и может включать в себя сделки. Это связано с тем, что, как уже отмечалось выше, в некоторых статьях Гражданского кодекса сделка сама именуется "предметом". В частности, ст. 73 Кодекса определено, что "участник полного товарищества не вправе без согласия остальных участников совершать от своего имени в своих интересах или в интересах третьих лиц сделки, однородные с теми, которые составляют предмет деятельности товарищества".

Еще одним примером "перевернутого" понимания "вида" деятельности является такое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02). ОАО "Гостиничный комплекс "Дружба" обратилось в суд с иском к ряду организаций о признании недействительными нескольких сделок по аренде и купле-продаже нежилых помещений. Оценивая один из таких договоров, суд указал: "...данный договор является сделкой, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности. Истец является коммерческой организацией, созданной в форме открытого акционерного общества... В соответствии с уставом истца основным видом его деятельности является предоставление гостиничных услуг. В связи с этим заключение договора на аренду помещений так называемого номерного фонда (помещений, предназначенных для заселения постояльцами) нельзя признать выходящим за рамки обычной хозяйственной деятельности истца". По логике суда равнозначными действиями являются и предоставление гостиничных услуг, и сдача гостиничных номеров в аренду коммерческим организациям.
Как уже отмечалось, по одной из точек зрения, к сделкам, представляющим собой неотъемлемый элемент обычной хозяйственной деятельности, могут быть отнесены такие, которые "обеспечивают деятельность акционерного общества как юридического лица" (А. Маковская). Такой критерий, который условно можно обозначить как "деятельность по обеспечению основной деятельности", применяется и в судебной практике. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 16 мая 2000 г. N А65-11362/99-СГ2-6), где оценивались обстоятельства, связанные с заключением договора купли-продажи части нежилого помещения, суд указал, что "отклоняет как неосновательные доводы кассационной жалобы о том, что спорная сделка совершена в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности общества, поскольку указанная сделка совершена не для обеспечения деятельности общества".
К сделкам, которые совершаются для обеспечения деятельности общества как юридического лица, очевидно, можно отнести договор банковского счета, договоры с организациями связи (к примеру, аренда каналов связи) и многие другие. На первый взгляд, указанный критерий может быть принят без каких-либо особых оговорок. На самом же деле он выглядит не менее "расплывчато", чем все ранее упомянутые. Действительно, что значит "обеспечение" основной деятельности? Видимо, подразумеваются сделки, без которых эта основная деятельность не может осуществляться. К примеру, договор банковского счета является обязательным, ибо юридическое лицо должно иметь счет в банке (без этого невозможны отношения по расчетам). Акционерное общество, которое является профессиональным участником рынка ценных бумаг, в частности, осуществляет брокерскую деятельность на организованном рынке ценных бумаг, должно иметь договор с депозитарием (договор о счете депо) и с клиринговой организацией, поскольку без этих договоров деятельность невозможна. Наконец, каждое акционерное общество с числом акционеров свыше 50 обязано заключить договор на ведение реестра с организацией - регистратором. Все эти случаи просты в объяснении, исходя из того, что они описывают ситуацию, когда соответствующий договор не может не быть заключен, поскольку иначе организация либо юридически не сможет осуществлять свою деятельность, либо последствия осуществления таковой без указанных договоров будут негативными в виде санкций (вплоть до принудительной ликвидации организации в судебном порядке). А вот можно ли считать сделкой в обеспечение основной деятельности, к примеру, договор банковского вклада? На первый взгляд, нет: без такого договора организация вполне может существовать; его отсутствие не является основанием для ограничения деятельности организации или применения к ней санкций. Однако с точки зрения экономической логики размещение временно свободных денежных средств во вклады позволяет как обеспечить защиту имущества организации от последствий инфляции, так и получить дополнительные доходы (процент) для осуществления основной деятельности. Такой угол зрения уже позволяет отнести этот договор к сделкам, направленным на обеспечение основной деятельности. Фактически в этой логике можно рассмотреть любую сделку, совершаемую организацией (как и в случае наших рассуждений об основной производственной цепочке).
Анализ критериев "обычной" деятельности, выделенных в правоприменительной практике, показывает, что ни один из них не может реально помочь квалифицировать деятельность как "обычную". Положение дел, когда соответствующую категорию (ее признаки) не определяет прямо ни закон, ни судебная практика, приводит к тому, что реализация соответствующих норм закона (ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах") затруднительна, а права и обязанности лиц неопределенны.
Как же быть с категорией "обычная хозяйственная деятельность"? То, что в настоящее время определять, что является таковой, действительно придется конкретному правоприменительному органу, не вызывает, к сожалению, сомнений. К сожалению, поскольку нельзя согласиться с неопределенностью данной правовой категории, самым правильным и логичным действием законодателя было бы ее исключение. Если же она важна для регулирования сделок акционерного общества, а именно для отграничения каких-то экстраординарных сделок от других, то закон должен содержать определение существенных признаков этой категории.
Вот два варианта того, как следует поступить с указанной категорией законодателю. Первый из них (исключение этой категории) был бы более логичен и правилен. Это не только не нарушило бы целостности института сделок акционерного общества, в которых имеется заинтересованность, но, напротив, способствовало бы достижению тех целей специального нормирования таких сделок, которые ставит законодатель. Второй, если же определять "обычную" деятельность, следует использовать понятие "характер деятельности", которое используется в гражданском законодательстве. В частности, оно употребляется в ст. 426 Гражданского кодекса: "...договор, заключенный коммерческой организацией и устанавливающий ее обязанности по продаже товаров, выполнению работ или оказанию услуг, которые такая организация по характеру своей деятельности должна осуществлять в отношении каждого, кто к ней обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.)".
Отметим, что в данном контексте Кодекс говорит не о виде деятельности (ст. 49), а, по сути, о сфере основной деятельности (основном бизнесе) организации. Соответственно, те сделки, которые в рамках этого бизнеса совершает акционерное общество, и должны признаваться сделками, совершаемыми в процессе обычной хозяйственной деятельности <*>. Кстати, некоторые суды принимают решения, руководствуясь именно этой логикой. Приведем в пример такое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 21 марта 2003 г. N КГ-А40/382-03). Компания "Лидвиль Инвестментс Лимитед" обратилась в суд с иском о признании недействительным договора об оказании услуг связи ЗАО "Бонум-1" и ЗАО "НТВ-Плюс", по условиям которого ЗАО "Бонум-1" обязалось оказывать ЗАО "НТВ-Плюс" услуги по передаче ТВ-программ "НТВ-Плюс". Суд, в частности, отметил: "...оспариваемая сделка была совершена в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, так как предоставляемые услуги связаны с осуществлением телевещания на территории России, производством и распространением ТВ-программ "НТВ-Плюс". Интересен и такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 6 декабря 2001 г. N КГ-А40/7132-01), который хотя и возник применительно к крупным сделкам, но содержательно имеет отношение к сделкам, в совершении которых имеется заинтересованность. ОАО МСК "Интер-комес" обратилось в суд с иском к ЗАО "Авиакомпания "Игл" о признании недействительным договора займа-залога. Суды требования не удовлетворили, указав следующее: "...сделки, совершаемые в процессе осуществления текущей предпринимательской деятельности (например, для производства продукции, для обеспечения выполнения работ или оказания услуг и др.), независимо от их цены, законодатель не относит к числу крупных. Как установлено судом и подтверждается материалами дела и лицами в нем участвующими, оспариваемый договор займа-залога был заключен ЗАО "Авиакомпанией "Игл" в целях оплаты 4-х авиадвигателей своим поставщикам. Учитывая содержание текущей хозяйственной деятельности, осуществляемой авиакомпаниями, сделки, направленные на приобретение или оплату авиадвигателей, не могут быть отнесены к сделкам, совершенным за рамками такой деятельности...".
--------------------------------
<*> Такое понимание близко к приводившемуся мнению В.В. Долинской (Долинская В.В. Указ. соч. С. 209), если бы опять же не привязка к виду деятельности, которая может только ввести в заблуждение.

Именно закон должен определить, что такое обычная хозяйственная деятельность для акционерного общества. Возможен и еще более сложный вариант: учитывая, что понятие "хозяйственная деятельность" используется тем или иным образом в Гражданском кодексе, дать этой категории определение в нем. Все же второй вариант с определением этой категории в законе реально не реализуем. Более правильным было бы исключение категории "обычная хозяйственная деятельность" из закона. Это придало бы предпринимательской практике хозяйственных обществ большую устойчивость с точки зрения их прав и обязанностей. Другой вопрос: не приведет ли подобная мера к тому, что при наличии формальных признаков заинтересованности вообще все сделки должны будут совершаться по специальной процедуре, установленной законом, что может существенно осложнить гражданский оборот.
Переходя к процедурным вопросам одобрения заинтересованных сделок общим собранием акционеров, отметим, что в соответствии с п. 3 ст. 49 и ст. 48 Федерального закона "Об акционерных обществах" решение об одобрении общим собранием акционеров заинтересованной сделки может быть принято только по предложению совета директоров (наблюдательного совета), при этом уставом может быть установлено и иное. Данное положение, естественно, не применяется для обществ, в которых функции совета выполняет само общее собрание акционеров.
Интересны правила о количестве голосов акционеров, которым принимается решение об одобрении заинтересованной сделки. Решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, в случаях а) - г), а также в случае, если в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более тысячи все члены совета директоров (наблюдательного совета) общества признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами, принимается общим собранием акционеров большинством голосов всех <*> не заинтересованных в сделке акционеров владельцев голосующих акций.
--------------------------------
<*> В соответствии с п. 3 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в редакции до 31 декабря 2001 г. решение о заключении заинтересованной сделки принималось общим собранием акционеров-владельцев голосующих акций большинством голосов акционеров, не заинтересованных в сделке. При этом не уточнялось, что это большинство считается от всех. Поэтому некоторые суды в решениях делали привязку к п. 2 ст. 49 этого же Закона, в соответствии с которым решение общего собрания акционеров по вопросу, поставленному на голосование, принимается большинством голосов акционеров-владельцев голосующих акций общества, принимающих участие в собрании, если для принятия решения настоящим Законом или уставом общества не установлено большее число голосов.
В качестве примера можно привести Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 31 января 2003 г. N А54-1458/02-С9. Суд рассматривал следующую ситуацию. Конкурсный управляющий ОАО "Рязанский порт" обратился в суд с иском к ЗАО "Речной порт" о признании недействительной сделки по передаче имущества ОАО "Рязанский порт" в ЗАО "Речной порт" в июле 1998 г. Решение о передаче имущества в уставный капитал было принято в мае того же года. Истец полагал, что решение о заключении сделки принято при отсутствии кворума, предусмотренного ст. 49 и 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". Суд установил, что из присутствующих на собрании владельцев голосующих акций 738390 было заинтересованных в совершении сделки и 148100 незаинтересованных. По вопросу повестки дня общего собрания о внесении долей в уставный капитал общества из 148100 незаинтересованных владельцев голосующих акций за передачу имущества в уставный капитал ОАО "Речной порт" проголосовало 144900, что составляет 97,8 процента от числа присутствующих на собрании акционеров, не заинтересованных в сделке. Суды посчитали, что решение было принято.

В качестве примера можно привести дело (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 12 февраля 2003 г. N Ф09-197/03ГК), суть которого в следующем. Журавлева С.В. обратилась в суд с иском к ЗАО "Инстар" о признании недействительным решения общего собрания акционеров, которое разрешило своему генеральному директору заключить договор с физическим лицом. Одно из оснований - сделка до ее совершения должна была быть одобрена общим собранием акционеров посредством принятия решения большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров-владельцев голосующих акций. Истец ссылался на нарушение требований закона, выразившееся в отсутствии кворума. Требования не были удовлетворены на основании того, что акционеры, имеющие право на участие в общем собрании и не заинтересованные в совершении обществом сделки, обладали в совокупности тремя четвертями голосов (без учета акций, принадлежащих заинтересованному лицу). В общем собрании акционеров ЗАО "Инстар" приняли участие акционеры, не заинтересованные в совершении обществом сделки, обладающие в совокупности половиной голосов, а решение было принято единогласно. По мнению суда, при таких обстоятельствах "вывод арбитражного суда о наличии кворума на общем собрании акционеров... является правомерным". Суд исходил в этом деле из того, что общее собрание акционеров правомочно (имеет кворум), если в нем приняли участие акционеры, обладающие в совокупности более чем половиной голосов размещенных голосующих акций общества.
В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 8 июля 2002 г. N А44-513/02-С1) ООО "БФК" обратилось в суд с иском к АООТ "Институт "НГП", АООТ "НЗС", ОАО "СУ-247", АОЗТ "ДСК", ЗАО "ГСФС" и ЗАО "Проектстрой" о признании недействительным пункта учредительного договора ЗАО "Проектстрой" как заинтересованной сделки. Первая инстанция исковые требования отклонила на том основании, что сделка (учредительный договор) была впоследствии одобрена решением общего собрания акционеров АООТ "Институт "НГП", в котором от общего числа акционеров (1019) приняли участие 675 акционеров, из которых одному заинтересованному акционеру (ОАО "НЗС") принадлежали 358 голосующих акций, не участвовавших в голосовании, а из имевших право на голосование 317 незаинтересованных акционеров 296 проголосовали за одобрение сделки. Истец, однако, полагал, что при определении кворума общего собрания, одобрившего сделку, нельзя было исходить из количества присутствующих незаинтересованных акционеров, - его необходимо было определять от общего их числа. Суд кассационной инстанции поддержал истца, полагая, что одобрение сделки не состоялось (не было принято решение общего собрания акционеров АООТ "Институт "НГП"). По мнению суда, "требуемое решение должно принять большинство из всех не заинтересованных в сделке акционеров, а не большинство от числа присутствующих на собрании незаинтересованных акционеров".
Высший Арбитражный Суд (Постановление Пленума от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах") специально подчеркнул, что "решение общего собрания об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается большинством голосов всех не заинтересованных в ее совершении акционеров (а не только присутствующих на собрании), являющихся владельцами голосующих акций".
Относительно случаев, указанных в п. д) и е), закон никакого специального регулирования, в том числе о распространении вышеназванных правил о большинстве "незаинтересованных" акционеров, не содержит. Судебная практика в части п. д) идет по пути распространения общих правил принятия решения об одобрении заинтересованной сделки. К примеру, в одном из дел, где суд рассматривал требования о признании недействительной сделки (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19 июня 2003 г. N А74-3875/02-К1-Ф02-1770/03-С2), суд установил, что структура акционерного капитала общества состоит из двух акционеров, владеющих 50 процентов акций, при этом одно лицо являлось заинтересованным, а второе - незаинтересованным. Оценивая обстоятельства принятия решения, суд указал, что "в нарушение требований статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" указанные сделки были совершены без одобрения второго незаинтересованного акционера (совет директоров в ЗАО "Сигнал" отсутствует)". При оценке ситуаций, указанных в ситуации е), суды также пытаются искать аналогию закона, заходя иногда в поисках этой аналогии слишком далеко <*>.
--------------------------------
<*> Примером может служить такое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 28 января 2004 г. N Ф08-5435/2003). ООО "Наше дело" (акционер ОАО "Молкомбинат "Анапский") обратилось в суд с иском к ОАО "Молкомбинат "Анапский" с требованием "о признании недействительным решения генерального директора ответчика о совершении сделок с ООО "Анапский молкомбинат" на сумму, превышающую 2 процента активов общества, принятое без одобрения в установленном законом порядке" (речь шла о целом ряде договоров поставки, заключенных в 2002 - 2003 гг.). Ответчик иск не признал и представил суду протокол заседания совета директоров ОАО "Молкомбинат "Анапский" от 1 июля 2002 г. Как следовало из протокола, указанный орган управления решил одобрить сделки, в которых имеется заинтересованность и которые будут совершены впоследствии - в период с 1 июля 2002 г. по 1 июля 2003 г. Заметим, что речь идет о решении, принятом не общим собранием акционеров, как того требует закон, а советом директоров.
Показательно следующее. Мало того что суд первой инстанции принял данный протокол в качестве надлежащего доказательства одобрения сделок, суд кассационной инстанции, никоим образом не отреагировав на факт того, что совет директоров вообще был не вправе принимать такое решение, стал (ни много, ни мало) оценивать порядок принятия самого решения. Суд указал на его дефектность не в силу того, что его принятие было вне пределов компетенции органа управления, а основываясь на том, что на заседании не было кворума "незаинтересованных директоров общества" (!). Вот выдержка из опубликованного текста решения суда: "...из содержания протокола от 01.07.2002 следует, что на заседании совета директоров присутствовали четыре директора: Бердник Б.И. и Бердник Н.В. (заинтересованные в совершении сделок), Черныш В.И., а также Махонина С.В. В силу пункта 2 статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций 1000 и менее решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении. Если количество незаинтересованных директоров составляет менее определенного уставом кворума для проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета) общества, решение по данному вопросу должно приниматься общим собранием акционеров в порядке, предусмотренном пунктом 4 настоящей статьи. В соответствии с пунктом 15.4.2 устава ОАО "Молкомбинат "Анапский" кворумом для проведения заседания совета директоров общества является присутствие половины от числа избранных членов совета директоров общества. Количественный состав совета директоров в силу пункта 15.2.7 определяется решением общего собрания акционеров, но не может быть менее 5 членов. Таким образом, совет директоров мог принять решение об одобрении сделок только в том случае, если бы на заседании присутствовало не менее трех незаинтересованных директоров общества".
Занятую здесь судом позицию никак нельзя признать правильной.

Однако, как думается, для ситуаций д) и е) вариантом решения проблемы может стать п. 2 ст. 49 Федерального закона "Об акционерных обществах", который устанавливает общее правило: решение общего собрания акционеров по вопросу, поставленному на голосование, принимается большинством голосов акционеров, владельцев голосующих акций, принимающих участие в собрании, если законом специально не установлены особые правила для отдельных видов решений, - т.е. решение должно приниматься простым большинством всех акционеров. Таким образом, может сложиться интересная ситуация: для одобрения заинтересованной сделки в одном случае требуется голосование только незаинтересованных лиц (акционеров), а в другом - (в том числе для принятия своеобразной "индульгенции" исполнительным органам на заключение таких сделок в будущем) голосовать могут все акционеры (в том числе и заинтересованные).

Одобрение сделки советом директоров
(наблюдательным советом)

Закон разделяет порядок одобрения заинтересованных сделок советом директоров (наблюдательным советом) в зависимости от количества акционеров акционерного общества:
а) в акционерном обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и менее решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении (см., к примеру, Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N Ф04/1893-323/А03-2002 <*>);
--------------------------------
<*> Как следует из материалов дела, на заседании совета директоров ОАО "Труд" был рассмотрен вопрос о продаже акций ЗАО "Междуречье" физическим лицам. По вопросу о возможности продажи акций проведено голосование членами совета директоров. За реализацию акций проголосовали трое из членов совета директоров, против - один, воздержался - один. Исковые требования были обоснованы тем, что решение принято не большинством голосов директоров, не заинтересованных в сделке. Оценивая результаты голосования, суд сослался на п. 3 ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах", согласно которому решение на заседании совета директоров принимается большинством голосов присутствующих, суд посчитал, что решение принято не большинством голосов. Между тем, по мнению кассационной инстанции, поскольку, "как следует из текста решения совета директоров, "за" продажу акций проголосовали большинство присутствующих не заинтересованных членов совета директоров", решение можно считать принятым.

б) в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более одной тысячи решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении.
Эти положения позволяют схематично представить процедуру действий по одобрению сделки следующим образом.
В случае а) определяется наличие заинтересованных лиц (наличие конфликта интересов); запрашиваются данные из системы ведения реестра на дату совершения сделки; определяются данные реестра на дату совершения сделки; на заседании определяется наличие числа незаинтересованных директоров, которые должны составлять кворум по данному вопросу в соответствии с уставом (если специальных правил нет, то простое большинство).
В случае б) определяется наличие заинтересованных лиц (наличие конфликта интересов); запрашиваются данные из системы ведения реестра на дату совершения сделки; определяется, кто является "независимым директором"; определяется, является ли этот независимый директор заинтересованным лицом в соответствии со ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах".
Казалось бы, логичная цепь действий. Но есть одна проблема. Данные из системы ведения реестра предоставляются всегда по факту, соответственно, в лучшем случае можно запросить регистратора представить реестр владельцев на момент проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета), но никак не позже. Надо отметить, что законодательство прямо не предусматривает процедуры такого запроса регистратору со стороны эмитента (для этого вывода достаточно проанализировать ст. 8 Федерального закона "О рынке ценных бумаг", ст. 44 - 46 Федерального закона "Об акционерных обществах" и Положение о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденное Постановлением ФКЦБ России от 2 октября 1997 г. N 27). Названные документы прямо предусматривают только то, что регистратор обязан предоставлять эмитенту на основании его письменного запроса список лиц, "имеющих право на участие в общем собрании акционеров" и "имеющих право на получение доходов по ценным бумагам". Видимо, следует исходить из общего посыла: эмитент в принципе может в любое время потребовать у регистратора реестр, что вытекает из нормы ст. 8 Федерального закона "О рынке ценных бумаг": "...эмитент, поручивший ведение системы ведения реестра регистратору, один раз в год может требовать у последнего предоставления реестра за вознаграждение, не превышающее затраты на его составление, а регистратор обязан предоставить реестр за это вознаграждение. В остальных случаях размер вознаграждения определяется договором эмитента и регистратора". Видимо, этот случай будет "остальным". Однако здесь есть проблема.
Итак, дата совершения сделки должна либо совпадать с датой проведения совета, либо быть ранее даты заседания совета. Второй случай, если исходить из логики закона, исключен, - требуется не последующее, а предварительное одобрение. Тогда факт совершения сделки должен быть датирован датой проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета).
Этот момент является узким местом закона для обществ, которые в части количества акционеров находятся на грани (к примеру, у общества - 999 акционеров). Предположим, общество запросило у регистратора реестр на дату проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета). Технически реестр собирается быстро только в том случае, если в системе ведения реестра нет номинальных держателей. Если они есть, то регистратор имеет право потребовать у них информацию о реальных владельцах ценных бумаг. Как отмечается в ст. 8 Федерального закона "О рынке ценных бумаг", для осуществления владельцами прав, закрепленных ценными бумагами, держатель реестра имеет право требовать от номинального держателя ценных бумаг предоставления списка владельцев, номинальным держателем которых он является по состоянию на определенную дату, а номинальный держатель ценных бумаг обязан составить требуемый список и направить его держателю реестра в течение семи дней после получения требования. То есть номинальный держатель всегда направляет информацию регистратору, которая на момент ее доставки эмитенту будет устаревшей, ведь за это время (семь и более дней) в учете номинального держателя могут произойти изменения, связанные с увеличением количества владельцев акций (а этот статус они приобретают в соответствии со ст. 29 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" с момента внесения приходной записи по счету депо или лицевому счету). Итогом может стать следующее: эмитент будет полагать, что у общества на дату проведения заседания одно количество акционеров (и принимать на этом основании решение по соответствующим правилам), а в действительности оно будет совершенно другим.
Исходя из этого, следует еще раз возразить тем авторам, которые полагают, что моментом совершения сделки является "момент исполнения обязательств по договору" <*>. При такой логике получится, что практически невозможно определить дату исполнения (особенно в обязательствах, где исполнение растянуто во времени) <**>. Соответственно, невозможно и определить количество акционеров для определения правила принятия решения, которое должно быть применено.
--------------------------------
<*> Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина М.: ИНФРА-М, 2002. С. 212.
<**> По некоторым видам договоров до сих пор нет ясности в теории относительно самого момента исполнения, что может поставить в тупик все попытки решить вопрос о таком моменте (к примеру, см.: Скороходов С.В. О моменте исполнения комиссионером договора комиссии // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2003. N 12. С. 126 - 131).

Правило о том, что в акционерном обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и менее решение об одобрении заинтересованной сделки принимается большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении, действует только тогда, когда количество незаинтересованных директоров составляет кворум для проведения заседания в соответствии с уставом <*>. Правило о наличии кворума является особенностью действующего Закона. В версии Закона, действовавшей с 1 января 1996 г. по 31 декабря 2001 г. (т.е. до масштабных изменений и дополнений в Закон), такого требования не было, поэтому трудно было определить кворум для принятия решения. Часть дел разрешалась с применением общих правил о кворуме, т.е. в кворум для определения правомочности заседания совета включались все директора (Постановления Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 16 мая 2000 г. N А65-11362/99-СГ2-6 <**>, Федерального арбитражного суда Центрального округа от 31 августа 1999 г. N А14-2272-99/100/2 <***>). Однако имелись и примеры прямо противоположных решений. В одном из них (Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 4 апреля 2000 г. N Ф03-А59/00-1/417) суд определил, что, "поскольку в Совете директоров акционерного общества только один не заинтересованный в совершении сделки директор, кворума для решения по данному вопросу у Совета директоров нет... сделка может быть совершена по решению общего собрания акционеров, принятому большинством голосов акционеров, не заинтересованных в сделке".
--------------------------------
<*> См. также Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах".
<**> В частности, суд указал, что "решение о заключении обществом с числом акционеров-владельцев голосующих акций менее одной тысячи сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении. Из материалов дела следует, что на заседании 29.03.99 совет директоров ОАО "Родник" принял решение о заключении сделки купли-продажи части имущества ОАО "Родник" в счет погашения кредиторской задолженности ОАО "Нижнекамск-Кровля". В заседании приняли участие четверо из пяти избранных членов совета директоров ОАО "Родник". Порядок проведения заседания совета директоров общества и принятия решений предусмотрен статьей 68 Федерального закона "Об акционерных обществах". Согласно подпунктам 2, 3 названной статьи Федерального закона кворум для проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета) общества определяется уставом общества, но не должен быть менее половины от числа избранных членов совета директоров (наблюдательного совета) общества. При решении вопросов на заседании совета директоров (наблюдательного совета) общества каждый член совета директоров (наблюдательного совета) общества обладает одним голосом. Следовательно, заседание совета директоров от 29.03.99 являлось правомочным. Вместе с тем судом установлено, что из четырех присутствующих членов совета директоров трое являлись заинтересованными лицами. Поскольку решение о совершении спорной сделки принято членом совета директоров, не заинтересованным в ее совершении, в силу правила пункта 3 статьи 68 указанного Федерального закона такое решение является действительным. В связи с изложенным нарушения требований к порядку заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, предусмотренных статьей 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", отсутствуют".
<***> АООТ "Пластмасс" обратилось в суд с иском к ООО "Партнер" о признании недействительным договора купли-продажи нежилого помещения, заключенного в 1997 г. Суд установил, что "в соответствии с п. п. 15 п. 9.8 Устава АООТ "Пластмасс" заключение спорной сделки относится к исключительной компетенции Совета директоров. Пунктом 9.9 Устава АООТ "Пластмасс" предусмотрено, что кворум для проведения заседания Совета директоров не должен быть менее 2/3 числа избранных членов Совета директоров. Решения на заседании Совета директоров Общества принимаются большинством голосов присутствующих. Из протокола N 5 заседания Совета директоров АООТ "Пластмасс" от 20.08.97, на котором решался вопрос о продаже нежилого помещения... усматривается, что присутствовали четыре члена Совета директоров из пяти избранных... что подтверждает наличие кворума. Из четырех присутствующих членов директоров Шахова А.И. не принимала участия в голосовании, так как занимала должность в органах управления юридического лица, являющегося стороной сделки, что в силу статьи 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" свидетельствует о ее заинтересованности. Таким образом, в голосовании принимало участие три члена Совета директоров, которые единогласно приняли решение о продаже спорного помещения. Судом установлено, что из трех принявших участие в голосовании членов Совета директоров один член (Ковалева Н.И. - дочь Шаховой А.Н.) являлась заинтересованным лицом в силу статьи 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", двое других - не являлись заинтересованными лицами".

Для понимания правила о том, что в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более одной тысячи решение об одобрении заинтересованной сделки принимается большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении, необходимо ответить на три вопроса: должны ли такие директора составлять кворум, достаточный для проведения заседания, означает ли слово "большинство" простое большинство и необходимо ли принимать решение простым большинством независимых директоров, исходя из их общего числа, т.е. от всех имеющихся независимых директоров в совете на конкретную дату, или исходя из кворума присутствующих независимых директоров на заседании совета? Ответ на первый вопрос очевиден: правило применяется в случае, если на заседании присутствует (или голосует при проведении опросным путем) хотя бы один член совета директоров (наблюдательного совета) общества, признаваемый независимым директором. Это понимание вытекает из указания о том, что, "если все члены совета... признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами, сделка может быть одобрена решением общего собрания акционеров", т.е. закон прямо исключает действие правила только при наличии заинтересованности всех директоров.
Достаточно простым представляется ответ на второй вопрос: когда закон говорит о "большинстве", имеется в виду именно простое большинство, т.е. количество голосов, превышающее 50 процентов. Хотя это тоже толкование закона, поскольку если анализировать ст. 49 и 68 Федерального закона "Об акционерных обществах", то, очевидно, что понятие "большинство" противопоставляется большему количеству голосов, необходимых для принятия решения. Прежде всего речь идет о понятиях "квалифицированное большинство" и "единогласно" (в частности, ст. 11 Закона установлено, что устав должен определять "порядок подготовки и проведения общего собрания акционеров, в том числе перечень вопросов, решение по которым принимается органами управления общества квалифицированным большинством голосов или единогласно"). Анализ закона показывает, что понятие "квалифицированное большинство" может пониматься как три четверти <*>. В словарях русского языка слова "большинство", "больше" понимаются как "превышение указанного количества", "большая часть кого-нибудь" <**>. Анализ судебной практики показывает, что суды в целом не акцентируют на этом внимание, принимая по умолчанию, что простое большинство - более половины голосов <***>.
--------------------------------
<*> Статья 49: "...решение по вопросам, указанным в подпунктах 1 - 3, 5 и 17 пункта 1 статьи 48 настоящего Федерального закона, принимается общим собранием акционеров большинством в три четверти голосов акционеров-владельцев голосующих акций, принимающих участие в общем собрании акционеров"; статья 39: "...размещение посредством открытой подписки конвертируемых в обыкновенные акции эмиссионных ценных бумаг, которые могут быть конвертированы в обыкновенные акции, составляющие более 25 процентов ранее размещенных обыкновенных акций, осуществляется только по решению общего собрания акционеров, принятому большинством в три четверти голосов акционеров-владельцев голосующих акций, принимающих участие в общем собрании акционеров, если необходимость большего числа голосов для принятия этого решения не предусмотрена уставом общества".
<**> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 55.
<***> См. Постановления Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 11 ноября 2003 г. N Ф08-4313/2003 (из текста следует: "...в соответствии со статьями 33, 37 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" единогласно принимаются всеми участниками общества только решения по вопросам внесения изменений в учредительный договор и о реорганизации или ликвидации общества. Остальные решения принимаются большинством голосов от общего числа голосов участников общества, если необходимость большего числа голосов для принятия таких решений не предусмотрена уставом общества. Как следует из пункта 14.1 устава общества, решение вопроса об исполнительном органе общества, директоре, принимается на собрании простым большинством голосов. Поскольку Андреева Л.А. не могла повлиять на результат принимаемого решения, так как размер ее доли составляет 48,28%, то постановление суда апелляционной инстанции законно и обоснованно"), Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 10 января 2002 г. N 3484 (как отмечено в тексте: "...общим собранием акционеров ОАО "Тверьзернопродукт" от 07.06.2001 принято решение по восьмому пункту повестки дня простым большинством голосов (56,9% голосующих акций) об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о несостоятельности"), Федерального арбитражного суда Центрального округа от 23 октября 2003 г. N А36-202/12-02 и от 22 октября 2003 г. N А64-518/03-6, Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 7 августа 2003 г. N А56-32539/02, Федерального арбитражного суда Уральского округа от 7 мая 2003 г. N Ф09-1091/03-ГК, Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 27 марта 2003 г. N А33-12080/02-С1-ФО2-765/03-С2, Федерального арбитражного суда Московского округа от 26 апреля 2002 г. N КГ-А40/1508-02, Федерального арбитражного суда Центрального округа от 25 октября 2001 г. N А08-1140/01-18, Федерального арбитражного суда Уральского округа от 28 января 2000 г. N Ф09-1880/99ГК.

Наиболее сложен ответ на вопрос о том, необходимо ли принимать решение простым большинством независимых директоров, исходя из их общего количества, т.е. от всех имеющихся независимых директоров в совете на конкретную дату, или исходя из кворума присутствующих независимых директоров на заседании совета. Закон только указывает, что решение принимается "большинством голосов". Не дает ответа на вопрос и судебная практика <*>. При анализе этой нормы возникают два варианта ответа на вопрос. Первый - необходимо исходить из общих правил принятия решений советом директоров (наблюдательным советом) акционерного общества, и второй - необходимо исходить из аналогии с принятием решения общим собранием акционеров по одобрению заинтересованной сделки.
--------------------------------
<*> Приведем следующий пример (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 сентября 2000 г. N 384/00). С иском о признании недействительным договора услуг по ведению бухгалтерского учета (договор был подписан генеральным директором ОАО "МЧЗ "Станколит" и первым заместителем генерального директора ОАО "Экспериментально-механический завод" по доверенности, выданной генеральным директором ОАО "МЧЗ "Станколит") к ОАО "Экспериментально-механический завод" обратился конкурсный управляющий ОАО "МЧЗ "Станколит" (ОАО "Экспериментально-механический завод" являлось владельцем 72,6 процентов обыкновенных именных акций ОАО "МЧЗ "Станколит"). Первая инстанция поддержала требования истца, кассационная инстанция, напротив, в удовлетворении иска отказала, указав на одобрение сделки "расширенным заседанием Совета директоров ОАО "МЧЗ "Станколит". Высшая судебная инстанция не согласилась с доводами кассационной инстанции, указав: "...сделка по существу заключена одним и тем же лицом, являющимся руководителем обоих акционерных обществ... в совершении акционерным обществом "МЧЗ "Станколит" оспариваемой сделки имелась заинтересованность". Говоря о порядке решения этого вопроса, президиум фактически воспроизвел норму закона ("решение о заключении обществом с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и более сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается Советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении"). Позже в таком же виде эту формулу воспроизвел и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах": "...в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более 1000 решение об одобрении сделки принимается большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении (пункт 3 статьи 83 Закона)".

В обоснование первого варианта можно привести правила ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах" о том, что решения на заседании совета директоров (наблюдательного совета) общества принимаются большинством голосов членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, принимающих участие в заседании, если самим Законом, уставом общества или его внутренним документом, определяющим порядок созыва и проведения заседаний совета директоров (наблюдательного совета), не предусмотрено иное. Законом, как известно, иное не предусмотрено, отсюда вывод: если кворумом является любое число независимых директоров, то решение принимается большинством от присутствующих независимых директоров (т.е. от кворума).
В пользу второго варианта говорит аналогия с п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", где указывается, что "решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается общим собранием акционеров большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров...". Если принимать иное для принятия решения советом, то складывалась бы нелогичная ситуация: правила одобрения сделки собранием более жесткие, чем для совета. В пользу этого варианта говорит и правило п. 3 ст. 83 Закона о том, что сделка может быть одобрена решением общего собрания акционеров только "если все члены" признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами. Получается, что вне зависимости от того, сколько независимых директоров присутствует на заседании, принимать во внимание необходимо общее количество. Предположим, что всего членов совета - пять, независимых - три, а на заседании из них присутствует один. Если исходить из того, что кворума независимых не требуется, этот один вправе принять решение, однако оно не будет считаться принятым, если из оставшихся двух за него не проголосует еще хотя бы один директор.
Здесь обнаруживается очевидный и серьезный пробел закона. Представляется более логичным, когда принципы голосования по заинтересованным сделкам для совета директоров и для собрания акционеров равны. Это означает, что решение должно приниматься большинством голосов от всех независимых директоров. Кроме того, в анализируемых положениях закона трудно найти какую-то логику. В самом деле, чем объяснить различие порядка принятия решения в зависимости от количества акционеров?
Заметным отличием обществ с числом акционеров более одной тысячи является то, что в голосовании принимают участие только так называемые независимые директора. По Закону независимым директором признается член совета директоров (наблюдательного совета) общества, не являющийся и не являвшийся в течение одного года, предшествовавшего принятию решения:
- лицом, осуществляющим функции единоличного исполнительного органа общества, в том числе его управляющим, членом коллегиального исполнительного органа, лицом, занимающим должности в органах управления управляющей организации;
- лицом, супруг, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные которого являются лицами, занимающими должности в указанных органах управления общества, управляющей организации общества либо являющимися управляющим общества;
- аффилированным лицом общества, за исключением члена совета директоров (наблюдательного совета) общества. Таким образом, аффилированность члена совета директоров (наблюдательного совета) в расчет не принимается.
Следует отметить, что понятие "независимый директор" используется в данной статье исключительно с формально-правовой точки зрения (не с управленческой). Это замечание важно потому, что в настоящее время в России активно развивается собственная - "управленческая", если можно так выразиться, концепция независимого директора, которая основывается на англо-американской практике корпоративного управления.
В рамках этой концепции, которая в настоящее время реализуется в Кодексе корпоративного поведения (Распоряжение ФКЦБ России от 4 апреля 2002 г. N 421/р), установлено собственное понимание независимого директора. По мысли творцов Кодекса, независимые директора призваны "внести значительный вклад в обсуждение и принятие решений по таким вопросам, как выработка стратегии развития общества, оценка соответствия деятельности исполнительных органов избранной стратегии, разрешение корпоративных конфликтов с участием акционеров, а также по иным важным вопросам, решение которых может затронуть интересы акционеров".
При этом указано, что под независимыми директорами понимаются такие лица, "которые не только не являются членами правления, но и независимы от должностных лиц общества, их аффилированных лиц, крупных контрагентов общества, а также не находятся с обществом в иных отношениях, которые могут повлиять на независимость их суждений"; такой директор "должен быть способен выносить независимые суждения", что предполагает "отсутствие каких-либо обстоятельств, способных повлиять на формирование его мнения".
В связи с этим Кодекс рекомендует признавать независимыми директорами членов совета директоров: 1) не являвшихся в течение последних трех лет и не являющихся должностными лицами (управляющим) или работниками общества, а также должностными лицами или работниками управляющей организации общества; 2) не являющихся должностным лицом другого общества, в котором любое из должностных лиц общества является членом комитета совета директоров по кадрам и вознаграждениям; 3) не являющихся аффилированными лицами должностного лица (управляющего) общества (должностного лица управляющей организации общества); 4) не являющихся аффилированными лицами общества, а также аффилированными лицами таких аффилированных лиц; 5) не являющихся сторонами по обязательствам с обществом, в соответствии с условиями которых они могут приобрести имущество (получить денежные средства), стоимость которого составляет 10 и более процентов совокупного годового дохода указанных лиц, кроме получения вознаграждения за участие в деятельности совета директоров; 6) не являющихся крупным контрагентом общества (таким контрагентом, совокупный объем сделок общества с которым в течение года составляет 10 и более процентов балансовой стоимости активов общества); 7) не являющихся представителями государства; 8) не являющихся директорами более семи лет <*>.
--------------------------------
<*> Интересно, что ранее действовавшее Постановление ФКЦБ России от 26 декабря 2003 г. N 03-54/пс уже в момент действия самого Кодекса содержало несколько иные критерии "независимости" директора. Пункт 1.2 Перечня требований, соблюдение которых является условием включения ценных бумаг в котировальные списки "А" фондовой биржи: "В совете директоров эмитента должно быть не менее 3 независимых директоров, отвечающих следующим требованиям: не являться на момент избрания и в течение 3 лет, предшествующих избранию, должностными лицами или работниками эмитента; не являться должностными лицами другого общества, в котором любое из должностных лиц эмитента является членом комитета совета директоров по кадрам и вознаграждениям; не являться супругами, родителями, детьми, братьями и сестрами должностных лиц эмитента; не являться аффилированными лицами эмитента и его аффилированных лиц; не являться сторонами по обязательствам с эмитентом, в соответствии с условиями которых они могут приобрести имущество (получить денежные средства), стоимость которого составляет 10 и более процентов совокупного годового дохода указанных лиц, кроме получения вознаграждения за участие в деятельности совета директоров эмитента; не являться представителями государства; не являться членом совета директоров эмитента более 5 лет".
В настоящее время в связи с принятием Положения о деятельности по организации торговли на рынке ценных бумаг, утвержденного Приказом Федеральной службы по финансовым рынкам от 15 декабря 2004 г. N 04-1245/пз-н, данные критерии независимости директора не применяются. Однако отметим, что фактически и данный Приказ ФСФР России, устранив использование термина "независимый" по отношению к директорам, по сути сохранил аналогичные требования. Вот аналогичный Перечень требований, соблюдение которых является условием включения акций в котировальные списки "А" фондовой биржи: "1. Эмитентом должен быть сформирован совет директоров. 2. В совет директоров эмитента должны входить не менее 3 членов совета директоров, отвечающих следующим требованиям: не являться на момент избрания и в течение 1 года, предшествующего избранию, должностными лицами или работниками эмитента (управляющего); не являться должностными лицами другого хозяйственного общества, в котором любое из должностных лиц этого общества является членом комитета совета директоров по кадрам и вознаграждениям; не являться супругами, родителями, детьми, братьями и сестрами должностных лиц (управляющего) эмитента (должностного лица управляющей организации эмитента); не являться аффилированными лицами эмитента, за исключением члена совета директоров эмитента; не являться сторонами по обязательствам с эмитентом, в соответствии с условиями которых они могут приобрести имущество (получить денежные средства), стоимость которого составляет 10 и более процентов совокупного годового дохода указанных лиц, кроме получения вознаграждения за участие в деятельности совета директоров общества; не являться представителями государства, т.е. лицами, которые являются представителями Российской Федерации или субъектов Российской Федерации в совете директоров акционерных обществ, в отношении которых принято решение об использовании специального права ("золотой акции"), и лицами, избранными в совет директоров из числа кандидатов, выдвинутых Российской Федерацией, а также субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием, если такие члены совета директоров должны голосовать на основании письменных директив (указаний и т.д.) соответственно субъекта Российской Федерации или муниципального образования.

Таким образом, представленное определение "независимого директора" существенно противоречит определению, данному в законе (а отнюдь не "несколько расширяет", как полагают некоторые авторы <*>). Более того, оно вносит путаницу, поскольку под одним и тем же понятием предлагается понимать совершенно разных лиц, что недопустимо. Правильно было отмечено в свое время Р.О. Халфиной, что "применение одного и того же термина к понятиям, находящимся в разных плоскостях, имеющим отличное содержание, всегда является источником теоретических и практических затруднений" <**>.
--------------------------------
<*> Алиева К.М. Состав совета директоров акционерного общества // Юрист. 2004. N 2. С. 15 - 16.
<**> Халфина Р.О. Указ. соч. С. 212.

Эти затруднения возникают, поскольку "управленческая" концепция "независимого директора" полностью противоречит принципам корпоративной "жизни", заложенным в гражданском праве России. Неясно, от кого такая независимость должна быть. Если вспомнить положения Антимонопольного закона относительно аффилированных лиц и групп лиц, то положения Кодекса корпоративного поведения вообще противоречат требованиям закона, поскольку никакой независимости (ни "действительной", ни "мнимой", которую пытаются обнаружить некоторые авторы <*>) этот закон не признает.
--------------------------------
<*> Беликов И. Как организовать эффективную работу совета директоров // Журнал для акционеров. 2002. N 1. С. 9.

Следует также отметить, что "слепое" копирование англо-американской практики корпоративного управления вряд ли способно привести к положительному результату. Данная практика действительно признает необходимость наличия в советах директоров компаний независимых директоров <*>. Они должны быть не исполнительными директорами, свободными от каких бы то ни было деловых или иных отношений (кроме получения вознаграждения за работу в качестве директора) с компанией. Причем в последнее время требования к такой независимости получают дальнейшее развитие, в частности с принятием так называемого Закона Сарбейнса-Оксли (Sarbanes-Oxley Act) в 2002 г. <**> (содержит требование о независимости комитета по аудиту, под которой понимается невозможность получения каких-либо вознаграждений от компании, кроме как за работу в совете или в одном из его комитетов, и которая может распространяться на всех членов совета, если компания не формирует комитет по аудиту <***>). Однако рискнем высказать мысль, что те, кого называют независимыми директорами, реально в России уже существуют - это члены советов директоров (наблюдательных советов). Такой вывод объясняется тем, что в англо-американской практике признается двухуровневая система управления корпорацией - собрание акционеров и совет директоров, управляющий компанией. В этом смысле "независимые" понимаются в значении "не являющиеся исполнительными директорами".
--------------------------------
<*> См. на эту тему также: Полковников Г.В. Английское право о компаниях: закон и практика: Учеб. пособие. М.: НИМП, 1999. С. 88; Грачева М. Развитие британских стандартов корпоративного управления: доклад Хиггса // Вопросы экономики. 2004. N 1. С. 123 - 128.
<**> www.findlaw.com
<***> Эти положения находят свое применение и в практике, подчас весьма неоднозначное, см., к примеру: Теруне Ч. Баффета гонят из Coca-Cola // Ведомости. 2004. N 62 (1102). Б. 7.

Собственно, в этом нет никакого "открытия". В западной практике корпоративного управления традиционно отмечается важная роль независимых директоров (их еще иногда именуют "внешними" или "аутсайдерами" <*>). Как пишет М. Хессель, "надзорная функция, осуществляемая советом директоров, предполагает наличие в его составе лиц, свободных от деловых и (или) прочих взаимоотношений с компанией. Только такие директора способны по-настоящему незаинтересованно и независимо оценить деятельность тех, кто осуществляет непосредственное управление делами компании" <**>. Однако в этой же практике традиционно выделяется две модели корпоративного управления - с унитарным советом (англо-американская) и с двумя советами (немецкая). И в каждой из них признается возможность наличия независимых директоров. К примеру, тот же М. Хессель, анализируя немецкую модель корпоративного управления отмечает: "...нет нужды говорить о том, что, поскольку наблюдательный совет осуществляет функции надзора над советом управленцев, его членами являются исключительно независимые директора" <***>.
--------------------------------
<*> Мейер К. Корпоративное управление в условиях рыночной экономики и экономики переходного периода // Корпоративное управление. Владельцы, директора и наемные работники акционерного общества: Пер. с англ. М.: Джон Уайли энд Санз, 1996. С. 32.
<**> Там же. С. 11 - 12.
<***> Корпоративное управление. Владельцы, директора и наемные работники акционерного общества: Пер. с англ. М.: Джон Уайли энд Санз, 1996. С 87.

Особенности принятия решения
об одобрении заинтересованной сделки обществами,
в которых государство имеет "золотую акцию"

Для акционерных обществ, в которых при приватизации было принято решение об использовании специального права на участие государства в управлении ими ("золотая акция") в соответствии со ст. 38 Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества", одобрение решения зависит от позиции государства (государственных представителей).
Решение об использовании специального права ("золотой акции") может быть принято при приватизации имущественных комплексов унитарных предприятий или в случае исключения открытого акционерного общества из перечня стратегических акционерных обществ, независимо от количества акций, находящихся в государственной собственности. Если используется такое право, в уставе открытого акционерного общества и реестре его акционеров должна содержаться соответствующая запись (ст. 41 Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества"). Статьей 12 Федерального закона "Об акционерных обществах" установлены специальные правила изменения устава в этой части. Специальное право ("золотая акция") используется с момента отчуждения из государственной собственности 75 процентов акций акционерного общества. Решение о прекращении действия специального права ("золотой акции") принимается соответственно Правительством Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, принявшими решение об использовании указанного права. Специальное право ("золотая акция") действует до принятия решения о его прекращении и не подлежит замене на акции открытого акционерного общества.
Правительство Российской Федерации или органы государственной власти субъектов Российской Федерации, принявшие решение об использовании специального права ("золотой акции"), назначают соответственно представителей Российской Федерации, субъекта Российской Федерации в совет директоров (наблюдательный совет) открытого акционерного общества. Данные представители, участвуя в общем собрании акционеров, имеют право "вето" при принятии общим собранием акционеров решения о сделках, в совершении которых имеется заинтересованность.
Следует обратить внимание на то, что указанные представители обладают особым правом "вето", только если участвуют в общем собрании акционеров. Закон не предоставляет им права "вето" при рассмотрении вопроса о совершении заинтересованной сделки на совете директоров (наблюдательном совете), что можно квалифицировать скорее как недоработку закона.

Решение об одобрении заинтересованной сделки:
содержание, оформление, срок действия
и общая оценка требований закона к нему

К числу специальных требований к совершению заинтересованных сделок можно отнести не только особый порядок их совершения, но и требования к содержанию тех решений по ее одобрению, которые должны быть приняты соответствующими органами управления акционерного общества.
Во-первых, необходимо само решение об одобрении сделки, т.е. ясная и недвусмысленная резолютивная часть решения компетентного органа, в которой выражена оформленная в соответствии с требованиями закона его воля одобрить соответствующую сделку. Его отсутствие может послужить основанием для признания сделки недействительной.
Приведем пример спора по иску конкурсного управляющего ОАО "МЧЗ "Станколит" к ОАО "Экспериментально-механический завод" (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 сентября 2000 г. N 384/00). Интересны некоторые доводы высшей инстанции по этому делу. В частности, было указано, что "из протокола заседания Совета директоров ОАО "МЧЗ "Станколит"... не вытекает, что Совет одобрил заключенный акционерным обществом договор... в постановляющей части протокола указано на одобрение всех предпринятых генеральным директором мер, важность предложенного плана реформирования завода, поручение правлению предприятия разработать его детальный план". Таким образом, из протокола органа управления акционерного общества должно ясно и недвусмысленно следовать, что указанным органом одобрена конкретная сделка как заинтересованная.
Можно привести мнение суда и в деле по иску ЗАО "Вибропромтех", ОАО "Красный Маяк" к ОАО "ЯЗКМ" и ФГУП "РЗП" о признании недействительным договора о совместной деятельности (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 5 октября 2001 г. N А82-26/01-Г/14): "...довод кассатора об одобрении сделки на заседании совета директоров... судом отклоняется, поскольку одобрение должно быть четко выражено...". Сходное мнение можно найти и в Постановлении Федерального арбитражного суда Уральского округа от 25 декабря 2003 г. N Ф09-3773/03-ГК <*>.
--------------------------------
<*> Как отметил суд: "...отказывая в удовлетворении исковых требований, арбитражный суд исходил из того, что в материалах дела имеется решение совета директоров ОАО "Среднеуральский завод металлоконструкций" от 15.03.1999, согласно которому генеральному директору общества Коркину М.Т. разрешено реализовать часть основных фондов общества... из содержания протокола от 15.03.1999 не усматривается, что на данном заседании совета директоров решался вопрос о заключении именно оспариваемой сделки. Таким образом, названный протокол не может являться надлежащим доказательством соблюдения порядка принятия решения о заключении сделки, в совершении которой имелась заинтересованность Кознова А.Н.".

Во-вторых, необходимо соблюдение требований, установленных п. 6 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". В соответствии с указанным пунктом в таком решении должны быть указаны: лицо (лица), являющееся стороной (сторонами), выгодоприобретателем (выгодоприобретателями) сделки; цена; предмет сделки; иные ее существенные условия (кроме предмета) <*>.
--------------------------------
<*> Под существенными условиями здесь, очевидно, следует понимать положения ст. 432 Гражданского кодекса, в соответствии с которой "существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение". Таким образом, круг существенных условий определяется для каждой конкретной сделки. При этом данное правило в целом применимо и для односторонних сделок.

Если указанных сведений в решении (как непосредственно в протоколе, его оформляющем, или в приложениях к нему) нет, суды не считают, что самого решения об одобрении сделки достаточно для признания факта ее одобрения. В качестве примера приведем Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 5 октября 2001 г. N А82-26/01-Г/14. В данном случае сам факт принятия решения об одобрении сделки имел место, однако суд посчитал его недостаточным, указав, что одобрение должно "содержать указание на стороны, предмет и стоимость сделки, что не усматривается из текста... протокола". Можно привести и такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26 сентября 2002 г. N Ф04/3614-453,454/А75-2002). ОАО "Приаргунское" обратилось в суд с иском к ОАО "Варьеганнефтегаз" и ОАО "Сиданко" о признании недействительным договора купли-продажи акций, заключенного ответчиками. Исковые требования мотивированы нарушением порядка заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность. Оценивая имеющиеся в деле протоколы совета директоров, суд указал, что "решение советом директоров принято с нарушениями. При этом решение не содержит сведений о заключенном договоре (нет существенных условий договора)".
Однако мало указать только предмет сделки - необходимо четко идентифицировать имущество, которое является объектом договора. Для иллюстрации можно привести такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 17 октября 2000 г. N А54-1328/00-С8). Суду был представлен протокол общего собрания акционеров, который якобы показывал наличие решения об одобрении сделки. Суд указал, что "довод ответчика о том, что сделка купли-продажи имущества была одобрена общим собранием акционеров... по праву отклонен как необоснованный. Из протокола собрания акционеров... усматривается, что третьим вопросом был вопрос о продаже имущества. Имущество перечислено не было, а лишь сделана ссылка на имеющийся перечень. К протоколу приложены два перечня, в которых указано, что продаются свинарники со вспомогательными помещениями. В одном из них стоимость продаваемого имущества составляет 62628 руб., в другом - 626285 руб. Какой из этих перечней был представлен собранию, неизвестно".
Пункт 5.7 Положения о дополнительных требованиях к порядку подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров, утвержденного Постановлением ФКЦБ России от 31 мая 2002 г. N 17/пс устанавливает, что, если в повестку дня общего собрания включен вопрос об одобрении обществом сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, в протоколах общего собрания акционеров и счетной комиссии об итогах голосования на общем собрании, отчете об итогах голосования на общем собрании указываются: число голосов, которыми по данному вопросу обладали все лица, включенные в список лиц, имеющих право на участие в общем собрании, не заинтересованные в совершении обществом сделки; число голосов, которыми по данному вопросу обладали лица, не заинтересованные в совершении обществом сделки, принявшие участие в общем собрании; число голосов, отданных по данному вопросу за каждый из вариантов голосования ("за", "против" и "воздержался").
Особо закон оговаривает, что если принимается решение об одобрении сделки (сделок) между акционерным обществом и заинтересованным лицом, которая может быть совершена в будущем в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, то в решении собрания должна быть также указана (т.е. дополнительно к указанным) предельная сумма, на которую такая сделка (сделки) может быть совершена.
Отдельного комментария заслуживает вопрос о сроке действия решения об одобрении заинтересованной сделки. Закон не устанавливает никаких временных границ для совершения заинтересованной сделки после ее одобрения. В этом смысле любое решение органа управления приобретает "вечный", бессрочный характер. Единственное исключение - срок действия решения об одобрении заинтересованных сделок на будущее. В соответствии с п. 6 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" такое решение имеет силу только до следующего годового общего собрания акционеров. С формальной точки зрения это означает, что после юридического факта закрытия такого собрания данное решение теряет юридическую силу и не может служить правовым основанием для исполнительного органа для совершения сделки. Однако здесь нельзя не обратить еще раз внимание на то, что в тех случаях, когда решение принимается советом директоров (наблюдательным советом), возникает проблема с определением количества акционеров.
Приведенные положения относительно решения об одобрении заинтересованной сделки позволяют вычленить некоторые требования закона к его содержанию, к числу которых можно отнести законность, учет времени совершения действия, адресность, предметность.

Изъятия из правил
о необходимости одобрения заинтересованных сделок

Закон содержит несколько исключений (изъятий) из общих правил совершения заинтересованных сделок. Их объединяет одно общее обстоятельство: закон квалифицирует соответствующие сделки как заинтересованные (т.е. они не теряют такой характеристики, как сделки с конфликтами интересов), позволяя при этом не применять к таким сделкам специальный порядок (правил) их совершения. Часть изъятий установлена непосредственно законом, а часть - судебной практикой, которая вышла за рамки закона.
Часть исключений из правил предусмотрена ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", смысл которых сводится к неприменению всех правил главы Закона о заинтересованных сделках к:
а) акционерным обществам, состоящим из одного акционера, который одновременно осуществляет функции единоличного исполнительного органа.
Суть этого правила не очень понятна. Возможно, норма касается сделок между таким обществом и указанным лицом. Однако предположим, что в таком обществе действует еще и совет директоров, один из членов которого является членом органа управления (такого же совета) контрагента общества по сделке, т.е. формально заинтересованным лицом. Распространяется ли данное исключение на такую ситуацию? Формальное толкование этой нормы позволяет дать положительный ответ, но ответ может быть и отрицательным. Очевидно, что мы имеем дело с несовершенной техникой закона: если бы законодатель прямо указал, что правила главы не применяются только к сделкам между таким обществом и указанным лицом, не было бы вопросов. Если понимать под этим пунктом полное освобождение от правил главы, своеобразную "индульгенцию", то такое решение со всех точек зрения видится неразумным, поскольку оно не позволяет обеспечивать цели нормирования заинтересованных сделок, указанные выше (заинтересованность члена совета директоров реальна и освобождение от применения правил главы на том основании, которое указано, не связанное с субъектным составом совета, представляется неверным);
б) сделкам, в совершении которых заинтересованы все акционеры акционерного общества.
Данное правило (см. также некоторые комментарии выше в разделе об общих правилах одобрения заинтересованных сделок) можно понять так, что оно распространяется (должно распространяться) не только на случаи, когда в соответствующей сделке признаются заинтересованными все акционеры, но и в случае, когда имеет место заинтересованность иных лиц. Другое понимание этого правила говорит о том, что в случае, когда имеет место заинтересованность иных лиц (не только акционеров), этот пункт применяться не может. Техника нормы несовершенна, однако следует думать, что правило действует и при наличии заинтересованности иных лиц;
в) случаям осуществления преимущественного права приобретения размещаемых акционерным обществом акций.
Преимущественное право приобретения акций закреплено в нескольких статьях Федерального закона "Об акционерных обществах". Такое право действует:
- в соответствии со ст. 7 для акционеров закрытого общества (самого общества) и состоит в том, что они пользуются преимущественным правом приобретения акций, продаваемых другими акционерами, по цене предложения третьему лицу пропорционально количеству акций, принадлежащих каждому из них, если уставом общества не предусмотрен иной порядок осуществления данного права (общество получает такое право, если это предусмотрено его уставом в случае, когда акционеры не используют свое преимущественное право);
- в соответствии со ст. 40 для акционеров открытых акционерных обществ, которые имеют преимущественное право приобретения размещаемых посредством открытой подписки дополнительных акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, в количестве, пропорциональном количеству принадлежащих им акций этой категории (типа);
- в соответствии со ст. 40 для акционеров как открытых, так и закрытых акционерных обществ, голосовавших против или не принимавших участия в голосовании по вопросу о размещении посредством закрытой подписки акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, которые имеют преимущественное право приобретения дополнительных акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, размещаемых посредством закрытой подписки, в количестве, пропорциональном количеству принадлежащих им акций этой категории (типа), за исключением случая, если размещение осуществляется только среди акционеров и они имеют возможность приобрести целое число размещаемых акций и иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, пропорционально количеству принадлежащих им акций соответствующей категории (типа).
Согласно требованиям Закона из всех указанных случаев преимущественного права исключение распространяется только на случаи преимущественного права приобретения акций;
г) случаям приобретения и выкупа акционерным обществом размещенных акций.
Случаи приобретения и выкупа акционерным обществом акций регулируются ст. 72 и 75 Федерального закона "Об акционерных обществах", ст. 2 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" и ст. 5 Федерального закона "Об инвестиционных фондах".
В соответствии со ст. 72 установлено, что общество вправе приобретать размещенные им акции по решению общего собрания акционеров об уменьшении уставного капитала общества путем приобретения части размещенных акций в целях сокращения их общего количества, если это предусмотрено уставом общества, а также, если это предусмотрено его уставом, вправе приобретать размещенные им акции по решению общего собрания акционеров или по решению совета директоров (наблюдательного совета) общества (без цели уменьшения уставного капитала).
В соответствии со ст. 75 акционеры-владельцы голосующих акций вправе требовать выкупа всех или части принадлежащих им акций в случаях реорганизации общества или совершения крупной сделки, решение об одобрении которой принимается общим собранием акционеров, если они голосовали против принятия решения о его реорганизации или одобрении указанной сделки либо не принимали участия в голосовании по этим вопросам; внесения изменений и дополнений в устав общества или утверждения устава общества в новой редакции, ограничивающих их права, если они голосовали против принятия соответствующего решения или не принимали участия в голосовании. Дополнительно ст. 5 Федерального закона "Об инвестиционных фондах" установлено, что акционеры такого фонда вправе требовать выкупа принадлежащих им акций в случае принятия общим собранием акционеров акционерного инвестиционного фонда решения об изменении инвестиционной декларации, если они голосовали против принятия соответствующего решения или не принимали участия в голосовании по этому вопросу. Пунктом 3 ст. 2 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" установлено право участников коммерческой организации (в том числе акционерного общества), голосовавших против преобразования коммерческой организации в народное предприятие, предъявить требование о выкупе своих акций (долей, паев) полностью или частично в течение одного месяца после даты принятия указанного решения. Данная норма приведена отдельно, поскольку не стыкуется с правилами ст. 75 Федерального закона "Об акционерных обществах", сужая права акционеров, а именно предоставляя право предъявления к выкупу только тем, кто голосовал против, и лишая такого права не участвовавших в голосовании <*>;
--------------------------------
<*> Здесь не помогает даже норма п. 12 ст. 6 Закона, указывающая, что "правила статьи 75 Федерального закона "Об акционерных обществах" распространяются только на акционеров народного предприятия - физических лиц, не являющихся его работниками, и юридических лиц", поскольку в момент преобразования в народное предприятие коммерческой организации еще никаких его акционеров просто не существует.

д) случаям реорганизации акционерного общества в форме слияния (присоединения) обществ, если другому обществу, участвующему в слиянии (присоединении) принадлежит более трех четвертей всех голосующих акций реорганизуемого общества. По мнению некоторых авторов, "такое исключение объясняется тем, что общество обладает количеством голосов, достаточным для принятия решения о реорганизации" <*>.
--------------------------------
<*> Жданов Д.В. Реорганизация акционерных обществ в Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 54.

Прямое толкование Закона может привести к мысли, что сделкой является сама реорганизация <*>, а это неверно. Сделкой в данном случае является (может являться) договор слияния (или присоединения) <**>. Именно такое понимание превалирует в судебной практике (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 27 февраля 2003 г. N А52/1813/02/1).
--------------------------------
<*> Как было отмечено выше (Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина. М.: ИНФРА-М, 2002. С. 209).
<**> См.: Габов А., Федорчук Д. Реорганизация акционерных обществ // Журнал для акционеров. 2003. N 3. С. 32 - 34.

Есть и другая точка зрения. Некоторые авторы полагают, что "конвертацию следует рассматривать как мену или как двустороннюю сделку купли-продажи. При этом одной из сторон сделки является эмитент, а значит, следует помнить о необходимости соблюдения процедуры принятия решений при совершении сделок с заинтересованностью <*>. Правовой режим конвертации с точки зрения закона является недостаточно ясным. Конвертация (при реорганизации) является одним из способов размещения ценных бумаг, выступая как последствие реорганизации. Особенность конвертации (как и всех иных способов размещения акций при реорганизации) в том, что такое размещение осуществляется до государственной регистрации их выпуска (абз. 8 п. 1 ст. 19 Федерального закона "О рынке ценных бумаг"). Конвертация (при реорганизации) представляет собой способ размещения акций, предусматривающий безвозмездное бездоговорное получение акционером реорганизуемого общества акций общества, созданного в результате реорганизации, определенной категории (типа) взамен всех или части принадлежащих акционеру акций реорганизуемого общества такой же или иной категории (типа) с обязательным погашением конвертированных акций реорганизуемого общества. При этом получается следующее: та часть ценных бумаг реорганизуемого юридического лица, которая конвертируется, подлежит аннулированию, а новыми ценными бумагами (в которые "конвертированы" бумаги реорганизованного юридического лица) владельца наделяет юридическое лицо, созданное в результате реорганизации (т.е. уже другое). Таким образом, мы приходим к ситуации, когда такое действие сложно квалифицировать как сделку. Соответственно, с предложенной позицией согласиться нельзя.
--------------------------------
<*> Корпоративные конфликты. Причины их возникновения и способы преодоления. М.: Едиториал УРСС, 2002. С. 165.

Некоторые исключения из необходимости одобрять заинтересованную сделку установлены также ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в части сделок, осуществляемых в процессе обычной хозяйственной деятельности. Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, не требует одобрения общего собрания акционеров (если таковое требуется в соответствии с п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах"), если условия такой сделки существенно не отличаются от условий аналогичных сделок, которые совершались между обществом и заинтересованным лицом в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности общества, имевшей место до момента, когда лицо стало заинтересованным. Указанное исключение распространяется только на сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, совершенные в период с момента, когда заинтересованное лицо признается таковым, и до момента проведения следующего годового общего собрания акционеров (см. также п. 16 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62) <*>.
--------------------------------
<*> Вот какой пример приводит М.Г. Ионцев: "...организация - крупный поставщик комплектующих приобрела 25% акций общества-покупателя в мае 2002 г. Годовое общее собрание акционеров общества-покупателя прошло в апреле 2002 г. Договор на поставку комплектующих был заключен в ноябре 2001 г. сроком до июня 2002 г. В июне 2002 г. был заключен новый договор поставки на аналогичных условиях, при этом с мая 2002 г. организация-поставщик является заинтересованным лицом. Заключенный в июне 2002 г. новый договор поставки не требует одобрения до следующего годового собрания акционеров" (Ионцев М.Г. Акционерные общества: Правовые основы. Имущественные отношения. Управление и контроль. Защита прав акционеров / Вступит. ст. А.А. Арифулина. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Ось-89, 2003. С. 125).

Для более полной иллюстрации этой нормы в судебной практике можно привести следующее дело (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 29 июня 2001 г. N А55-16014/00-25). ЗАО "Агентство по инвестициям и приватизации" обратилось в суд с иском к ЗАО "А-Текс", ОАО "Фосфор" о признании договора поставки недействительным, ссылаясь на отсутствие решения собрания акционеров. Суды первой и апелляционной инстанций требования удовлетворили, однако кассационная инстанция приняла обратно решение по следующим основаниям. В соответствии с уставом ОАО "Фосфор" предметом его деятельности является выпуск химической продукции, в том числе и продукции, являющейся предметом спорных договоров поставки, заключенных в декабре 1999 г. между ОАО "Фосфор" (поставщик) и ЗАО "А-Текс" (покупатель). Подобные договоры заключались сторонами и ранее, начиная с июня 1996 г. Следовательно, по мнению суда, спорные договоры являются договорами, заключенными в процессе осуществления ОАО "Фосфор" обычной хозяйственной деятельности. Формальная заинтересованность состояла в том, что со стороны ЗАО "А-Текс" договоры подписывались коммерческим директором Гендель И.А., которая одновременно являлась членом совета директоров ОАО "Фосфор". Однако суд посчитал, что в данном случае применимы правила п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в силу того, что на момент начала отношений по поставке между сторонами она не являлась членом совета директоров и была избрана членом совета директоров ОАО "Фосфор" лишь в октябре 1998 г. ЗАО "А-Текс" является акционером ОАО "Фосфор" с февраля 1998 г., при этом, как отмечено, Гендель И.А. признана аффилированным лицом с 2000 г. Принимая решение, суд сослался на п. 4 ст. 83 Закона в старой редакции: "...заключение сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, не требует решения собрания акционеров в случае, если сделка совершается в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности между обществом и другой стороной, имевшей место до момента, с которого заинтересованное лицо признается таковым в соответствии со ст. 81 Закона (решение не требуется до даты проведения следующего общего собрания акционеров)". Таким образом, по мнению суда, оспариваемые договоры не требовали одобрения общего собрания акционеров ОАО "Фосфор". Интересны и следующие аргументы суда: "...материалами дела не подтверждается вывод суда о том, что стоимость продаваемого имущества по договорам на момент совершения сделок превышала 2% балансовой стоимости активов ОАО "Фосфор"...".
Вне зависимости от различий между старой и новой редакцией п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" (в своей концептуальной части он мало изменился) дело решено неверно. Обе редакции подразумевают, что этот пункт применяется только для случаев, когда соответствующая сделка должна одобряться общим собранием акционеров. В данном же деле непосредственно суд определил, что сделка не должна была рассматриваться общим собранием акционеров. Таким образом, под действие этой статьи она никак подпасть не могла. Другое важное замечание состоит в следующем. Закон говорит о том, что "индульгенция" распространяется "до даты проведения следующего общего собрания акционеров". В анализируемом примере имеем следующую хронологию: сделки начали совершаться в 1996 г. - признаки заинтересованной сделки появились в октябре 1998 г. - оспариваемые договоры заключались в декабре 1999 г. Если следовать этой хронологии с учетом требований ст. 47 Федерального закона "Об акционерных обществах" (общее собрание акционеров должно быть проведено не ранее двух и не позднее шести месяцев после окончания финансового года), то получается, что "следующее годовое собрание" должно было состояться в ОАО "Фосфор" до 30 июня 1999 г. Таким образом, по логике Закона уже с 1 июля 1999 г. "индульгенция" (период нераспространения правил о заинтересованности) прекращала свое действие. Между тем сделки были совершены в декабре.
Еще один пример применения этой нормы (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 4 сентября 2002 г. N Ф08-3239/2002). АОЗТ "Фирма "Пищеком" (продавец) предъявило в суд иск к ООО "Агрофирма "Пищеком" (покупатель) о признании недействительной сделки по отгрузке ответчику продукции (согласно счету-фактуре и накладной в апреле 2002 г. истец поставил ответчику сок алычовый, сок виноградный, сок яблочный, сок сливовый). Из материалов дела следует, что Хажгериев В.А. на момент отгрузки соков являлся генеральным директором АОЗТ "Фирма "Пищеком", а его сын - Хажгериев Р.В. владел 60% долей в уставном капитале ООО "Агрофирма "Пищеком", соответственно сделка была заинтересованной. Изучая вопрос о возможности признания "обычности" сделки, суд указал, что "реализация соков, необходимых истцу для осуществления его деятельности по изготовлению винно-водочной продукции, не является его обычной хозяйственной деятельностью, имевшей место до того момента, когда Хажгериев В.А. стал заинтересованным лицом... Более того, в случае, если бы данная сделка подпадала под признаки обычной хозяйственной деятельности, она совершена с нарушением пункта 5 статьи 83 вышеуказанного Закона, так как Хажгериев В.А. стал заинтересованным лицом с 07.03.2001, с момента создания ООО "Агрофирма "Пищеком". Собрания акционерного общества после этого состоялись в июне и июле 2001 г., а сделка совершена 30.04.2002".
Таким образом, чтобы исключить применение правил о специальном порядке одобрения заинтересованных сделок, требуется соблюсти несколько условий:
- заинтересованная сделка должна подлежать одобрению общим собранием акционеров;
- сделка должна совершаться между обществом и заинтересованным лицом ("...которые совершались между обществом и заинтересованным лицом..."), т.е. признаки аффилированности (в том числе и по группе лиц) в данном случае во внимание не принимаются (учитывая терминологию "заинтересованное лицо", речь идет только о сделках, в которых одной стороной выступает общество, а другой - одно из следующих лиц: член совета директоров (наблюдательного совета), лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа, управляющая организация или управляющий, член коллегиального исполнительного органа, акционер общества, имеющий совместно с его аффилированными лицами 20 и более процентов голосующих акций общества, лицо, имеющее право давать акционерному обществу обязательные для него указания);
- сделка должна совершаться в процессе обычной хозяйственной деятельности;
- эта деятельность ("обычная хозяйственная") должна иметь место еще до того момента, когда контрагент станет заинтересованным лицом.
Судебная практика выработала дополнительные случаи освобождения от особого порядка совершения заинтересованных сделок <*>. Так, совершение заинтересованной сделки не требует решения совета директоров (наблюдательного совета) или общего собрания акционеров, если сделка для акционерного общества носит обязательный характер в силу закона или иных правовых актов (см. п. 19 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62; а также судебные акты по конкретным делам, в частности Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 сентября 2000 г. N 1873/00 и др.).
--------------------------------
<*> В этом видится определенный парадокс: с одной стороны, п. 35 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" отмечает, что "содержащийся в пункте 2 статьи 81 Закона перечень случаев, в которых положения главы XI Закона о предварительном одобрении сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, не применяются, является исчерпывающим", с другой стороны - Обзор практики фактически дополнительно указывает на основания освобождения от применения процедуры одобрения. Видимо, высшей судебной инстанции придется в каком-то из документов свою позицию скорректировать.

Интересна логика суда в последнем случае. Суд установил (речь шла о купле-продаже иностранной валюты между банком и предприятием): "...по смыслу статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" ее положения касаются тех сделок, совершение которых уполномоченные органы управления акционерным обществом вправе не разрешить, а не тех, что являются обязательными для акционерных обществ в силу требований законов и иных правовых актов... вступая с клиентами в сделки купли-продажи иностранной валюты, уполномоченные банки обеспечивают выполнение публично-правовых требований валютного законодательства о порядке их осуществления...".
В качестве комментария данного правила можно привести ст. 26 Федерального закона "Об электроэнергетике", которая регулирует вопросы доступа к электрическим сетям и услугам по передаче электрической энергии. Согласно этой статье технологическое присоединение энергопринимающих устройств (энергетических установок) юридических и физических лиц к электрическим сетям осуществляется в порядке, устанавливаемом Правительством Российской Федерации. Указанный порядок регламентирует процедуру такого присоединения, предусматривает существенные условия договора об осуществлении технологического присоединения к электрическим сетям, а также требования к выдаче индивидуальных технических условий для присоединения. Заключение договора для собственника обязательно, так как статья прямо устанавливает, что любые юридические и физические лица имеют право на технологическое присоединение своих энергопринимающих устройств (энергетических установок) к электрическим сетям при наличии технической возможности для этого и соблюдении ими установленных правил такого присоединения и при этом отказ в технологическом присоединении при выполнении такими лицами указанных условий не допускается. Любой публичный договор попадает в указанную категорию обязательных, хотя и нельзя ограничивать этот перечень только публичными договорами, как это следует из логики некоторых судебных решений <*>.
--------------------------------
<*> Как отметил один из судов (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 15 декабря 2003 г. N А19-14478/03-6-Ф02-4352/03-С2): "...сделки, являющиеся обязательными для какой-либо стороны, согласно статье 426 Гражданского кодекса Российской Федерации являются публичными договорами".

Применительно к порядку совершения крупной сделки суд признает достаточным для совершения сделки письменного согласия акционера о ее совершении, если это единственный акционер (см. п. 11 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62). Данная логика распространяется только на случаи, когда одобрение сделки входит в компетенцию собрания акционеров. Следует, что это правило применимо и к заинтересованным сделкам, поскольку и для таких сделок "в обществах, состоящих из одного акционера, документом, равноценным решению общего собрания акционеров, является решение этого акционера или иной письменный документ, в котором выражена его воля (согласие на совершение сделки)". Подобное правило можно рассматривать как изъятие: когда в обществе один акционер, процедуры, применимые к обычным акционерным обществам в части созыва и проведения собрания, практически не действуют.

Одобрение заинтересованных сделок
при применении процедур банкротства

Отдельного рассмотрения заслуживает совершение заинтересованных сделок организациями, к которым применяются процедуры банкротства, установленные Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" (это процедуры наблюдения, внешнего управления, финансового оздоровления, конкурсного производства, мирового соглашения (ст. 27)).
Особенности совершения сделок здесь связаны с тем, что в управленческой структуре акционерного общества появляются новые лица (временный, внешний и административный управляющие), а полномочия существующих органов управления либо значительно ограничиваются, либо прекращаются. Все это непосредственно влияет на порядок одобрения заинтересованных сделок, совершаемых акционерным обществом.
Так, в соответствии со ст. 63 и 64 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" с момента вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения акционерное общество - должник ограничивается в совершении некоторых действий. В частности, должник фактически лишен возможности совершать целый ряд сделок, в том числе и заинтересованных (заключение договора простого товарищества и т.д.). Только с письменного согласия временного управляющего органы управления должника могут совершать сделки, связанные с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более 5 процентов балансовой стоимости его активов на дату введения наблюдения; получать и выдавать займы (кредиты), выдавать поручительства и гарантии, уступать права (требования), переводить долги, учреждать доверительное управление имуществом. Если указанные сделки являются заинтересованными, процедура их одобрения органами управления в случае применения процедуры наблюдения дополняется получением согласия временного управляющего.
Помимо указанных ограничений ст. 46 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" установлено, что после введения наблюдения арбитражный суд вправе запретить совершать без согласия управляющего любые сделки, кроме названных. Установлена возможность введения ограничений и для лица, исполняющего обязанности руководителя должника (ст. 69 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").
Права органов управления акционерного общества-должника ограничиваются и в ходе финансового оздоровления. В этом случае предусматривается ограничение на совершение именно заинтересованных сделок. В частности, ст. 82 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" установлено, что акционерное общество-должник не вправе без согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, в совершении которых у него имеется заинтересованность. Должник также не вправе без согласия административного управляющего совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, которые влекут за собой увеличение кредиторской задолженности должника, более чем на 5 процентов суммы требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, на дату введения финансового оздоровления; связаны с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, за исключением реализации готовой продукции (работ, услуг), изготовляемой или реализуемой должником в процессе обычной хозяйственной деятельности; влекут за собой уступку прав (требований), перевод долга, получение займов (кредитов).
В соответствии со ст. 94 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" с даты введения внешнего управления полномочия руководителя должника прекращаются; управление делами должника возлагается на внешнего управляющего. Соответственно, ограничения на совершение заинтересованных сделок распространяются уже на внешнего управляющего. В частности, сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, заключаются внешним управляющим только с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов), если иное не предусмотрено самим законом (ст. 101). К таким "изъятиям" можно отнести сделки, влекущие за собой получение или выдачу займов, выдачу поручительств или гарантий, уступку прав требований, перевод долга, отчуждение или приобретение акций, долей хозяйственных товариществ и обществ, учреждение доверительного управления, если возможность и условия заключения таких сделок предусмотрены планом внешнего управления.
В общем порядке заключения мировых соглашений в российском праве не требуется их одобрения как заинтересованных сделок (по крайней мере, нет ни одной императивной нормы по этому вопросу), хотя этот явный пробел закона (очевидно, что мировое соглашение - не что иное как сделка) восполняет судебная практика (см., к примеру, Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 сентября 2003 г. N 4161/03). Если же мировое соглашение заключается в процессе применения процедуры наблюдения и является для должника сделкой, которая в соответствии с федеральными законами и (или) его учредительными документами совершается на основании решения его органов управления или подлежит согласованию (одобрению) с ними, то решение о заключении мирового соглашения от имени должника возможно после принятия соответствующего решения или получения согласования (одобрения) (ст. 151). То есть, если мировое соглашение является заинтересованной сделкой в соответствии с общими правилами законодательства об акционерных обществах, его необходимо одобрить.
При заключении мирового соглашения с участием третьих лиц, являющихся заинтересованными (в соответствии со ст. 19) по отношению к должнику, временному управляющему, конкурсному кредитору, собрание кредиторов должно быть проинформировано о наличии и характере заинтересованности в совершении сделки, а мировое соглашение должно содержать информацию о том, что оно является заинтересованной сделкой, и определенно указывать на характер такой заинтересованности. Такие же правила действуют, если мировое соглашение заключается в ходе финансового оздоровления, внешнего управления и конкурсного производства (ст. 152, 153, 154).
Отдельного рассмотрения заслуживает процедура одобрения сделок при применении процедур банкротства к кредитной организации. В соответствии с Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" в кредитную организацию назначается временная администрация, которая "в случае ограничения полномочий исполнительных органов кредитной организации" дает согласие на совершение сделок с заинтересованными лицами в отношении кредитной организации, определяемыми в соответствии с Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" (ст. 21). Следовательно, органы управления кредитной организации вправе совершать такие сделки только с согласия временной администрации.

ПРОБЛЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЦЕНЫ В ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ СДЕЛКАХ

Общие положения

Правовое регулирование заинтересованных сделок требует не только специального порядка их совершения, но и необходимости определения "цены отчуждаемых либо приобретаемых имущества или услуг". Как отмечено в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 ноября 2002 г. N 6288/02, "норма об определении рыночной цены отчуждаемого (приобретаемого) имущества направлена на совершение сделок на условиях, исключающих возможность причинения обществу экономического ущерба".
Если решения об определении цены нет, это может служить (как само по себе, так и в совокупности с другими обстоятельствами) основанием для признания сделки недействительной, о чем свидетельствует и судебная практика <*>. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 3 октября 2002 г. N А68-81/ГП-67/АП-02) суд констатировал: "...до принятия решения о совершении сделки совет директоров должен установить, что стоимость, которую получит общество за отчуждаемое имущество или предоставляемые услуги, не ниже рыночной, определяемой в порядке, установленном статьей 77 Закона. Данный вопрос в нарушение требований закона советом директоров не рассматривался и отчет об определении рыночной стоимости... советом директоров не утверждался". Этого факта было достаточно для принятия решения о признании сделки недействительной. Сходное решение было вынесено и в другом примере (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 5 февраля 2003 г. N А62-2369/2001): суд, установив, что имущество было продано "по остаточной стоимости плюс один процент наценки", а не по рыночной (которая к тому же не определялась), посчитал эти обстоятельства достаточными для признания договора недействительным.
--------------------------------
<*> См., в частности, Постановления: Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N А33-17577/01-С1-Ф02-1518/02-С2; Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 12 марта 2002 г. N Ф04/902-133/А27-2002; Федерального арбитражного суда Центрального округа от 3 февраля 2003 г. N А62-1553/2001; Федерального арбитражного суда Центрального округа от 5 февраля 2003 г. N А62-2369/2001; Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26 сентября 2002 г. N Ф04/3614-453,454/А75-2002; Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 30 января 2002 г. N Ф04/444-12/А27-2002; Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 26 июля 2001 г. N 10756/00-20; Федерального арбитражного суда Центрального округа от 17 октября 2000 г. N А54-1328/00-С8; Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 18 апреля 2002 г. N А52-3209/01/1; Федерального арбитражного суда Уральского округа от 4 июня 2002 г. N Ф09-1147/02-ГК; Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 4 февраля 2002 г. N Ф03-А04/02-1/20; Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 4 сентября 2002 г. N Ф08-3239/2002; Федерального арбитражного суда Центрального округа от 8 сентября 2003 г. N А48-3333/02-10 и др.

Цена определяется в соответствии со ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", которая содержит несколько принципиальных положений.
Во-первых, устанавливает, что цена (денежная оценка) <*> имущества, а также цена размещения или цена выкупа эмиссионных ценных бумаг общества должны определяться исходя из их рыночной стоимости. В судебной практике высказано и более жесткое мнение: стоимость имущества, отчуждаемого по заинтересованной сделке, не может быть ниже рыночной цены этого имущества (п. 15 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62). Разница, как видно, очень существенна: "исходя" - предполагает возможность только учитывать рыночную стоимость, "не может быть" - предполагает отсутствие иных вариантов действий.
--------------------------------
<*> Далее по тексту термин "денежная оценка" использоваться не будет. Это сделано исключительно из формальных соображений. Статья 77 содержит слова: "...в случаях, когда в соответствии с настоящим Федеральным законом цена (денежная оценка) имущества...". Можно предположить, что слова в скобках - синоним цены, и законодатель как бы определяет возможность использования обоих терминов одновременно (тем более что под ценой понимается денежное выражение стоимости товара). Однако систематическое толкование Закона показывает, что слова "денежная оценка" по тексту Закона используются только применительно к имуществу, вносимому в уставный капитал общества при учреждении и при оплате дополнительных акций общества (ст. 34 Федерального закона "Об акционерных обществах").

Под "ценой" обычно понимается денежное выражение стоимости чего-либо, прежде всего товара. Цена вполне конкретно понимается в гражданском законодательстве как возмездное денежное предоставление одной стороны в обязательстве другой (в частности, ст. 424 Гражданского кодекса гласит: "...исполнение договора оплачивается по цене, установленной соглашением сторон", что при толковании однозначно указывает на денежную составляющую (если рассматривать далее ст. 485 и 453 Гражданского кодекса)) <*>. Вполне конкретно понимается "цена" и в нормативных актах, регулирующих оценочную деятельность. Пунктом 8 Стандартов оценки, обязательных к применению субъектами оценочной деятельности, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 6 июля 2001 г. N 519, четко определено, что ценой является "денежная сумма, предлагаемая или уплаченная за объект оценки" <**>. Рыночной стоимостью ст. 3 Федерального закона "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" и Стандарты оценки, обязательные к применению субъектами оценочной деятельности, определяют как "наиболее вероятную цену, по которой объект оценки может быть отчужден на открытом рынке в условиях конкуренции, когда стороны сделки действуют разумно, располагая всей необходимой информацией, а на величине цены сделки не отражаются какие-либо чрезвычайные обстоятельства <***>. Таким образом, между "рыночной стоимостью" и "ценой" ставится знак равенства. Из этого мы и будем исходить в дальнейшем исследовании, хотя нельзя не сказать о том, что не во всех случаях такое равенство имеет место. К примеру, ст. 281 Гражданского кодекса, определяющая порядок определения выкупной цены земельного участка, изымаемого для государственных или муниципальных нужд, указывает, что "при определении выкупной цены в нее включаются рыночная стоимость земельного участка и находящегося на нем недвижимого имущества, а также все убытки, причиненные собственнику изъятием земельного участка, включая убытки, которые он несет в связи с досрочным прекращением своих обязательств перед третьими лицами, в том числе упущенную выгоду", т.е. предполагается, что рыночная стоимость - это только одна из составляющих цены. Во-вторых, статья устанавливает специальный порядок принятия решения по определению цены. Он состоит в установлении специального субъекта, принимающего решение, - совета директоров (наблюдательного совета), а также специальных правил принятия решения.
--------------------------------
<*> См. также: ст. 250, 281, 350, 466, 489, 494, 500, 504, 524, 532, 555, 568, 594, 709, 734, 735, 919 Гражданского кодекса. Нельзя не отметить, что некоторые нормы в законодательстве об акционерных обществах дают основание и для иных рассуждений, определяя возможность приобретения акций путем оплаты "неденежными средствами". Так, ст. 34 Федерального закона "Об акционерных обществах" установлено, что "оплата акций, распределяемых среди учредителей общества при его учреждении, дополнительных акций, размещаемых посредством подписки, может осуществляться деньгами, ценными бумагами, другими вещами или имущественными правами либо иными правами, имеющими денежную оценку. Форма оплаты акций общества при его учреждении определяется договором о создании общества, а дополнительных акций - решением об их размещении. Оплата иных эмиссионных ценных бумаг может осуществляться только деньгами". А ст. 72 этого же Закона определено, что "решением о приобретении акций должны быть определены категории (типы) приобретаемых акций, количество приобретаемых обществом акций каждой категории (типа), цена приобретения, форма и срок оплаты, а также срок, в течение которого осуществляется приобретение акций. Если иное не установлено уставом общества, оплата акций при их приобретении осуществляется деньгами".
<**> Правда, в таком понимании цены смысл ст. 77 и 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" совершенно теряется: если объект оценки сама цена, то по этому пункту у этой цены должна быть своя цена - денежная оценка.
<***> То есть, как поясняет Закон (ст. 3), признанию "рыночной" стоимости помогают следующие обстоятельства: когда одна из сторон сделки не обязана отчуждать объект оценки, а другая сторона не обязана принимать исполнение; стороны сделки хорошо осведомлены о предмете сделки и действуют в своих интересах; объект оценки представлен на открытом рынке посредством публичной оферты, типичной для аналогичных объектов оценки; цена сделки представляет собой разумное вознаграждение за объект оценки и принуждения к совершению сделки в отношении сторон сделки с чьей-либо стороны не было; платеж за объект оценки выражен в денежной форме.

Итак, цена определяется советом директоров (наблюдательным советом). При этом он не вправе передавать указанный вопрос в компетенцию иного органа управления - собрания акционеров (компетенция которого ограничена вопросами, указанными Федеральным законом "Об акционерных обществах" <1>) или исполнительных органов <2>. Не может быть передано рассмотрение этого вопроса в компетенцию иного органа и уставом общества <3>. Только в одном случае вопрос об определении цены не рассматривается советом - когда такой орган не сформирован исходя из правил ст. 64 Федерального закона "Об акционерных обществах" <4>. В этом случае функции совета директоров (наблюдательного совета) выполняет общее собрание акционеров (кроме вопроса о проведении общего собрания акционеров).
--------------------------------
<1> Габов А.В. Вопросы компетенции общего собрания акционеров // Законодательство. 2003. N 7. С. 46 - 56.
<2> По некоторым делам ответчики пытались строить свою аргументацию на том, что хотя они и не соблюдали всех принципов одобрения заинтересованных сделок, но принимали меры к установлению рыночной стоимости, что "легализует" сделку (см., к примеру, Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 15 августа 2000 г. N А33-2637/00-С1-Ф02-1595/1596/00-С2).
<3> В этом существенное отличие от некоммерческих организаций, где "сделка должна быть одобрена органом управления некоммерческой организации или органом надзора за ее деятельностью" (ст. 27 Федерального закона "О некоммерческих организациях").
<4> В качестве примера приведем Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 21 мая 2003 г. N А54-2895/02-С18. Истец ссылался на нарушение ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", в частности на отсутствие решения совета директоров об определении цены. Суд с такой позицией не согласился, указав: "...в отсутствие названного органа вопрос об отчуждении и утверждении рыночной стоимости имущества правомерно решил высший орган управления общества, каковым является общее собрание акционеров".

Возникает вопрос: из каких принципов исходит совет в определении цены, каково должно быть содержание решения совета, кто дает экспертную оценку решению совета директоров о ее определении и есть ли, собственно, в такой оценке необходимость? Никаких правил для совета директоров (наблюдательного совета), кроме ссылки на необходимость исходить из рыночной стоимости, нет. Он сам может определить цену - этот вопрос относится полностью к его компетенции, и она не должна восполняться ничьим экспертным мнением. Здесь и возникают проблемы, поскольку даже наличие решения об определении цены не гарантия юридической "чистоты" сделки. Некоторыми судами выдвигаются весьма специфические требования к содержанию такого решения. Приведем пример (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 25 февраля 2003 г. N Ф04/716-59/А70-2003). ЗАО "Тюменьоблагропромснаб" обратилось в суд с иском о признании недействительным договора купли-продажи, заключенного между ОАО "Тюменьагропромснаб" и ЗАО "Агропромснаб". Как отметил суд, "материалами дела подтверждено, что Совет директоров ОАО "Тюменьагропромснаб", приняв решение о заключении сделки, в совершении которой имелась заинтересованность, определил стоимость отчуждаемого имущества равной балансовой стоимости и не установил при этом, что стоимость подлежащего продаже имущества не ниже рыночной стоимости". То есть суд полагает, что в самом решении должны быть указаны "заветные" слова о том, что цена "не ниже" рыночной стоимости. С таким буквальным пониманием закона согласиться нельзя, из закона такого требования к решению не вытекает.
Еще более интересное мнение было высказано другим судом, хотя и применительно к крупной сделке, но в части, имеющей отношение и к заинтересованным сделкам (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 10 июня 2002 г. N А62-2552/01). Как отметил суд, анализируя положения закона о рыночной стоимости, "по смыслу отмеченных правовых норм, прежде чем принять решение об одобрении сделки, совет директоров должен определить рыночную стоимость имущества или знать стоимость имущества, определенную независимым оценщиком". С таким пониманием закона тоже нельзя согласиться: сам факт "знания" рыночной стоимости не имеет для легитимизации сделки никакого значения. Так, в практике возникают ситуации, когда в решении совета директоров (наблюдательного совета) есть ссылка на мнение независимого оценщика, однако сама оценка отсутствует (как раз случай, когда совет "знает"). Суды признают соответствующие сделки недействительными (в качестве примера можно привести Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 16 января 2001 г. N 3040). Большая проблема возникает, когда рыночная стоимость советом директоров (наблюдательным советом) определена, но ее размер совершенно не устраивает какую-либо сторону. В этом случае подвергается сомнению квалифицированность самой оценки, утвержденной советом. Приведем такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 30 июля 2002 г. N А64-4438/01-9). Внешний управляющий ОАО "Рассказовский трикотаж" обратился в суд с иском о признании недействительным договора купли-продажи автомобиля, заключенного с ЗАО "ТрикоС". Суд первой инстанции в удовлетворении иска отказал, апелляционная инстанция признала договор недействительным, кассационная инстанция с решением последней не согласилась: "...принимая решение об удовлетворении иска, суд апелляционной инстанции исходил из того, что рыночная стоимость автомобиля... в порядке, предусмотренном статьей 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", не была установлена... вывод суда о том, что цена, по которой был продан автомобиль, ниже его рыночной стоимости, кассационная коллегия считает недостаточно обоснованным... В материалах дела имеются противоречивые данные в отношении рыночной стоимости автомобиля на момент совершения сделки купли-продажи. В частности, заключение специалиста об определении рыночной стоимости транспортного средства... свидетельствует, что по состоянию на август 2000 г. рыночная стоимость автомобиля составляла 200400 руб., а согласно справки-счета от 15 марта 2001 г. ... стоимость автомобиля составляла 25000 руб. В этой связи в ходе нового рассмотрения дела необходимо устранить противоречия, обсудив целесообразность привлечения к разрешению данного вопроса независимого оценщика" <*>.
--------------------------------
<*> См., также Постановления Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N Ф04/1893-323/А03-2002, Федерального арбитражного суда Центрального округа от 3 октября 2002 г. N А68-81/ГП-67/АП-02.

Итак, ситуация, когда собственная оценка совета, не подкрепленная ничьим экспертным мнением, оспаривается - реальна. Поэтому стороннее экспертное профессиональное мнение о рыночной стоимости может иметь для "чистоты" сделки определяющее значение. Наиболее профессиональное мнение относительно цены может предоставить профессиональный независимый оценщик. Целесообразность его привлечения объясняется как отсутствием каких-либо правил для совета при принятии решения об определении цены, так и тем, что члены совета директоров, очевидно, не являются (и не могут являться) специалистами в области оценки. Отметим, что привлечение независимого оценщика для определения цены для совершения заинтересованной сделки необязательно, поскольку оценщик обязательно должен быть привлечен только для определения (ст. 34, 76, 77 Федерального закона "Об акционерных обществах") цены выкупа обществом у акционеров принадлежащих им акций, рыночной стоимости имущества (неденежных средств), вносимого в оплату акций <*>.
--------------------------------
<*> Пунктом 12 Указа Президента РФ от 18 августа 1996 г. N 1210 установлено, что "советы директоров акционерных обществ, не менее 25 процентов голосующих акций которых находится в государственной собственности, обязаны привлекать независимых оценщиков для определения рыночной стоимости имущества акционерного общества по требованию лиц, представляющих государство в совете директоров, либо уполномоченного государственного органа", т.е. даже для таких обществ, чтобы привлечь независимого оценщика, необходимо требование либо представителя государства, либо специального государственного органа.

Изложенное выше предполагает, что мнение независимого оценщика относительно цены имущества является только рекомендательным, т.е. совет директоров (наблюдательный совет) этим мнением, по сути, не связан и может определить иную цену, условием, чтобы она была не ниже рыночной. Неясно, может ли быть такая цена выше рыночной? Применительно к заинтересованным сделкам никакого регулирования закон не содержит, однако, говоря об оплате акций неденежными средствами (ст. 34 Федерального закона "Об акционерных обществах"), устанавливает, что "величина денежной оценки имущества, произведенной учредителями общества и советом директоров (наблюдательным советом) общества, не может быть выше величины оценки, произведенной независимым оценщиком". Напрашивается прямая аналогия - цена, определенная советом, не может быть выше рыночной, определенной оценщиком, и она может иметь место. Цель определения цены в случае оценки вкладов состоит в том, чтобы обеспечить наполнение уставного капитала реальными активами, а не "дутой" стоимостью. В случае заинтересованной сделки - непричинение обществу убытков, как явно заниженной ценой отчуждения принадлежащих ему активов, так и явно завышенной ценой приобретения активов.
Относительно необходимости привлечения независимого оценщика, учета его мнения об объекте оценки существует противоречивая практика. Так, в одном из дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 ноября 2002 г. N 6288/02) Президиум, оценивая довод истца о том, что общество произвело отчуждение имущества "по цене ниже его рыночной стоимости", указал: "...удовлетворяя данное требование, суды исходили из того, что в соответствии с заключением независимого оценщика рыночная стоимость отчужденного имущества значительно превышает цену, определенную советом директоров общества... суду следовало обсудить, имеется ли необходимость в исследовании вопроса о цене сделки, принимая во внимание статьи 65 и 77 Закона, в соответствии с которыми определение рыночной стоимости имущества отнесено к исключительной компетенции совета директоров (наблюдательного совета) общества, и цена в договоре определяется по соглашению сторон (пункт 1 статьи 424 Гражданского кодекса Российской Федерации)" <*>. Суд фактически констатировал, что определение цены - исключительно прерогатива совета и сторон по конкретному договору.
--------------------------------
<*> Нельзя не заметить здесь странной логики суда: в том же Постановлении суд указал, что при предыдущем рассмотрении дела "не выяснены и причины невыполнения оценщиком требований пункта 18 Стандартов оценки, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 06.07.2001 N 519, об использовании наряду со сравнительным затратных и доходных подходов к оценке. В экспертном заключении отказ от применения этих подходов не обоснован". В самом деле странно, зачем исследовать вопрос о качестве заключения, если оно для данной ситуации не имеет, строго говоря, правового значения?

Однако есть и прямо противоположные позиции судов, согласно которым цена, определенная советом, может отличаться от цены, определенной независимым оценщиком, и если она отличается в сторону занижения, то это является основанием для непризнания цены рыночной. Приведем пример (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 15 января 2003 г. N Ф04/205-726/А75-2002). Решением суда был удовлетворен иск о признании недействительным договора купли-продажи недвижимости. Кассационная инстанция, оставляя данное решение, указала, что суд первой инстанции "пришел к правильному выводу, что в нарушение статей 77, 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" объект недвижимости был продан в несколько раз дешевле рыночной стоимости (заключение независимого оценщика - ЗАО "Агентство независимой оценки и экспертизы собственности Прайс-Информ")". В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 3 июля 2001 г. N Ф04/1916-197/А81-2001) суд указал: "...цена имущества, отчуждаемого по договору, значительно занижена... отчет фирмы-оценщика... свидетельствует о том, что рыночная стоимость имущества по договору... значительно превышает договорную цену имущества". Фактически из этого дела вытекает ранее сделанный нами вывод: цена, установленная советом, может отличаться от цены, определенной оценщиком, но не в меньшую сторону <*>. В следующем примере суд признал частично недействительным решение наблюдательного совета об оценке акций (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 13 ноября 2002 г. N Ф09-2762/02-ГК). Так, рыночная стоимость размещаемых акций дополнительного выпуска была установлена равной их номинальной стоимости - один рубль. Суд указал: "...для принятия решения о заключении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, советом директоров должно быть установлено, что стоимость, которую общество получит за отчуждаемое имущество, не ниже рыночной стоимости этого имущества, определяемого в соответствии со ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах". В материалах дела имеется отчет оценщика... из которого следует, что рыночная стоимость одной обыкновенной акции общества... составляет 95 руб. 40 копеек...".
--------------------------------
<*> Как указано в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 июля 2001 г. N А56-31047/00): "...заключение сделки по заниженной цене, даже если такая цена была определена органом управления акционерного общества", противоречит нормам закона и "влечет недействительность договора".

Говоря о соотношении цены, определенной советом директоров (наблюдательным советом), и цены, определенной независимым оценщиком, нельзя обойти еще одну важную деталь - учет налога на добавленную стоимость. Данная ситуация исследовалась в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 5 ноября 2002 г. N А43-4861/02-2-214). В этом деле (была совершена заинтересованная сделка) суд установил следующие обстоятельства: совет директоров продавца определил стоимость отчуждаемого имущества в сумме 255352 руб., что соответствовало данным отчета независимого оценщика (рыночная стоимость отчуждаемого недвижимого имущества без учета НДС составляет 255352 руб.); в заключенном договоре цена имущества была определена в размере 255352 руб., в том числе налог на добавленную стоимость, в счете, выставленном продавцом, указывалось, что стоимость имущества составляет 212793 руб., а налог - 42559 руб.
Как отметил суд, констатируя несоблюдение требований закона: "...налог на добавленную стоимость является элементом публичных отношений, касающихся обязанностей налогоплательщика, и в силу пункта 3 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации не регулируется гражданским законодательством, поэтому размер (сумма) налогов, подлежащих уплате в бюджет, не может являться предметом соглашения сторон в сделках". С таким мнением суда следует согласиться. Налог на добавленную стоимость является косвенным налогом (в соответствии со ст. 168 Налогового кодекса при реализации товаров (работ, услуг) налогоплательщик дополнительно к цене (тарифу) реализуемых товаров (работ, услуг) обязан предъявить к оплате покупателю этих товаров (работ, услуг) соответствующую сумму налога), однако это не означает, что его сумма должна приниматься при определении рыночной стоимости имущества. Более того, в ст. 168 Налогового кодекса специально указано, что "в расчетных документах, в том числе в реестрах чеков и реестрах на получение средств с аккредитива, первичных учетных документах и в счетах-фактурах, соответствующая сумма налога выделяется отдельной строкой".
Важно отметить, что квалифицированность оценки также может подвергаться сомнению. Наличие экспертного заключения само по себе не является средством легитимизации сделки. Важно его содержание, особенно тогда, когда речь заходит о справедливости определения той или иной стоимости как рыночной. Минимальный набор требований к содержанию отчета оценщика установлен ст. 11 Федерального закона "Об оценочной деятельности в Российской Федерации", которая прямо указывает, что отчет "не должен допускать неоднозначного толкования или вводить в заблуждение", т.е. оценщик должен высказать ясную и недвусмысленную позицию относительно объекта оценки и взять на себя определенную ответственность за предлагаемый вывод. В отчете в обязательном порядке указываются: дата проведения, используемые стандарты, цели и задачи оценки, а также иные сведения, которые необходимы для полного и недвусмысленного толкования результатов проведения оценки, отраженных в отчете. К ним относятся: дата составления и порядковый номер отчета; основание для проведения оценщиком оценки; место нахождения оценщика и сведения о выданной ему лицензии на осуществление оценочной деятельности по данному виду имущества; точное описание объекта оценки, а в отношении объекта оценки, принадлежащего юридическому лицу, реквизиты юридического лица и балансовая стоимость данного объекта оценки; стандарты оценки для определения соответствующего вида стоимости объекта оценки, обоснование их использования при проведении оценки, перечень использованных при проведении оценки данных с указанием источников их получения, а также принятые при проведении оценки допущения; последовательность определения стоимости объекта оценки и ее итоговая величина, а также ограничения и пределы применения полученного результата; дата определения стоимости.
Приведем примеры оспаривания результатов оценки. ООО "Наше дело" обратилось в суд с иском к предпринимателю Карповой Н.И. и ОАО "Даниловский хлебозавод" о признании недействительной сделки по продаже нежилого помещения (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 25 апреля 2002 г. N А82-179/01-Г/12) на основании того, что это сделка с заинтересованностью и при заключении договора не соблюдены требования ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" (объект продан по цене ниже рыночной стоимости). Суды требования истца не поддержали, установив, что "решениями Совета директоров... было постановлено продать магазин "Канцтовары" предпринимателю Карповой Н.И. за 36000 рублей... При определении стоимости помещения Советом директоров использован отчет об оценке рыночной стоимости объекта недвижимости, составленный экспертом-оценщиком... имеющим соответствующий сертификат. Балансовая стоимость магазина составляет 27848 рублей. Представленное истцом в апелляционную инстанцию заключение о рыночной стоимости помещения магазина, исполненное ООО "Яр-Оценка", обоснованно не принято во внимание судом. В указанном заключении состояние объекта определено со слов заказчика - ООО "Наше дело". Каких-либо доказательств в подтверждение изложенных в заключение выводов не представлено. Имеющийся в деле отчет, составленный экспертом-оценщиком Киселевым Н.А., содержит более полное описание объекта, пояснения эксперта и подробные характеристики в подтверждение вывода о рыночной стоимости объекта, поэтому именно этот документ принят судом в качестве надлежащего доказательства по настоящему делу". В другом случае (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 3 сентября 2002 г. N Ф09-2063/02-ГК) суд апелляционной инстанции "не принял во внимание" отчет оценщика "ввиду его несоответствия статьям 11, 12 Федерального закона "Об оценочной деятельности". Кассационная инстанция, отменяя этот судебный акт, указала, что "суду надлежит дать правовую оценку отчету об определении полной восстановительной стоимости... применительно к статьям 11, 12, 13 Федерального закона "Об оценочной деятельности" с точки зрения их соответствия обязательным требованиям Закона". В следующем примере истец пытался доказать недействительность сделки, указывая на "завышенность" цены, и в обоснование представил суду результаты оценки нанятого им оценщика (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 21 августа 2002 г. N Ф09-1951/02-ГК). Кассационная инстанция отклонила доводы истца: "...экспертное заключение... предоставленное в подтверждение завышения цены покупки спорных акций, не отвечает требованиям статьи 11 Федерального закона "Об оценочной деятельности", раздела III Стандартов оценки, утвержденных 6 июля 2001 г. Постановлением Правительства РФ N 519, и, следовательно, в силу статьи 57 АПК РФ является недопустимым доказательством".
В случае определения цены размещения ценных бумаг, цена покупки или цена спроса и цена предложения которых регулярно публикуются в печати, привлечение независимого оценщика необязательно, а для определения рыночной стоимости таких ценных бумаг должна быть принята во внимание цена покупки или цена спроса и цена предложения. Данное правило представляется недостаточно четким. Как думается, для его правильного применения в законе не хватает указания на то, что цена определяется только на основании таких данных. Как понимать слова "должна быть принята во внимание"? Указанная информация служит единственным основанием для определения цены или такая информация должна быть принята во внимание наряду с другими способами определения рыночной цены ("привлечение независимого оценщика необязательно")? Кроме того, неясно, как быть, если публикации отсутствуют. Буквальное толкование показывает, что возможны два варианта: первый - привлечение независимого оценщика обязательно, второй - действуют общие правила (т.е. цену определяет сам совет, без привлечения оценщика). Норма должна быть изложена более ясно. Очевидно при этом, что отсутствие публикаций, исходя из техники статьи, предполагает привлечение оценщика.
В соответствии с п. 3 ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" в случае, если владельцем более 2 процентов голосующих акций общества является государство и (или) муниципальное образование, для определения цены обязательно привлечение государственного финансового контрольного органа, которым в соответствии с п. 12 Указа Президента РФ от 18 августа 1996 г. N 1210 "О мерах по защите прав акционеров и обеспечению интересов государства как собственника и акционера" является федеральный орган по делам о несостоятельности (банкротстве) <*>.
--------------------------------
<*> Ранее - Федеральная служба по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению (п. 4 Указа Президента РФ от 17 марта 1997 г. N 249 "О совершенствовании структуры федеральных органов исполнительной власти", Постановление Правительства РФ от 8 июля 1997 г. N 848 "Вопросы Федеральной службы России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению"), затем Федеральная служба по финансовому оздоровлению и банкротству (ФСФО России) (Постановление Правительства РФ от 17 февраля 1998 г. N 202, Указ Президента РФ от 25 мая 1999 г. N 651 (п. 5)), в настоящее время - Федеральное агентство по управлению федеральным имуществом (п. 13 Указа Президента РФ от 9 марта 2004 г. N 314 "О системе и структуре федеральных органов исполнительной власти"), хотя, очевидно, это не последнее изменение данного органа.

Отсутствие факта привлечения такого органа служит основанием для признания сделки недействительной <*>, о чем свидетельствует и судебная практика <**>.
--------------------------------
<*> Правда, некоторые суды не рассматривают такое обстоятельство как автоматический повод для признания сделки недействительной - их решение зависит от того, кто является истцом (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02): "...довод истца о том, что при определении рыночной стоимости имущества в нарушение пункта 3 статьи 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" не привлечен государственный контрольный орган, правомерно не принят судом во внимание, поскольку данное требование закона направлено на защиту интересов государства. Истец же не уполномочен на предъявление исков в интересах государства".
<**> См., в частности, Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 4 сентября 2000 г. N А05-1145/00-78/18, Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 апреля 2002 г. N 4529/01 и др. Конкурсный управляющий ОАО "Вита" (должник) обратился в суд с иском к ООО "Севснабсбыт" и АНО "Э-ПКК" о признании недействительными взаимосвязанных договоров об отступном, во исполнение которых ОАО "Вита" передало ООО "Севснабсбыт" долями здание холодильника. Владельцем 35 процентов акций ОАО "Вита" является Фонд имущества Архангельской области, поэтому в соответствии с п. 3 ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" для определения рыночной стоимости имущества необходимо привлечение государственного финансового органа, что не было сделано при заключении договоров об отступном.

Пункт о привлечении государственного финансового контрольного органа при практическом применении вызывает вопросы. В частности, неясно значение понятия "привлечение", под которым можно понимать как само наличие положительного мнения указанного органа, так и направление запроса или получение любого ответа из этого органа (неважно какого содержания - важно, что это ответ на запрос). Порядок применения был бы более ясен, если было бы указано, к примеру, что заключение данного органа - обязательный элемент сложного юридического состава по одобрению сделки.
Для понимания сложности практического применения этого правила показательно дело (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 апреля 2002 г. N 4529/01), суть которого состояла в следующем: ООО "АФБ1, Инк" обратилось с иском к ОАО "Гостиничный комплекс "Астория" о признании частично недействительным решения совета директоров ответчика и решения общего собрания акционеров ответчика, в том числе в части утверждения рыночной стоимости обыкновенной именной акции. В собственности Российской Федерации на момент принятия решения находился пакет акций ОАО "Гостиничный комплекс "Астория" в размере 35 процентов. Ответчик отправил письмо в межрегиональный территориальный орган Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству. Однако суд посчитал это недостаточным. По мнению суда, такое письмо "не свидетельствует о согласовании рыночной стоимости акций с государственным финансовым контрольным органом либо об участии этого органа в определении рыночной стоимости акций в иной форме" <*>.
--------------------------------
<*> Следует отметить, что и при новом рассмотрении дела (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 29 января 2003 г. N А56-28821/00) кассационная инстанция настаивает на своем. Вот как сформулирована позиция суда в этом деле: "...податели кассационных жалоб ссылаются на то, что ОАО "Гостиничный комплекс "Астория" в нарушение Указа Президента Российской Федерации от 18.08.96 N 1210 не привлекло Федеральную службу России по делам о несостоятельности и финансовому оздоровлению для определения рыночной стоимости акций. Данный довод следует признать ошибочным, поскольку ответчиком выполнены все требования Федерального закона "Об акционерных обществах"... В тех случаях, когда владельцами акций общества являются государство и (или) муниципальное образование, Федеральный закон "Об акционерных обществах" требует обязательного привлечения государственного финансового контрольного органа. В то же время закон не устанавливает, каким образом должен быть привлечен государственный финансовый контрольный орган, какого рода заключение он должен дать, какова степень влияния выводов государственного органа на результаты оценки. Указом Президента Российской Федерации от 18.08.96 N 1210 установлено, что государственным финансовым контрольным органом, привлекаемым в случаях, предусмотренных пунктом 3 статьи 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", является Федеральное управление по делам о несостоятельности (банкротстве) при Государственном комитете Российской Федерации по управлению государственным имуществом (в настоящее время Федеральная служба России по финансовому оздоровлению и банкротству). Однако в данном Указе не раскрыт механизм привлечения государственного контрольного органа. Сферы ведения Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству установлены Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" и Постановлением Правительства Российской Федерации от 04.04.2000 N 301, утвердившим Положение о Федеральной службе России по финансовому оздоровлению и банкротству. В данных нормативных актах также не определено, каким должно быть участие государственного органа в проведении оценки акций в рассматриваемом случае. В то же время Федеральный закон "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" ограничивает степень участия государственных органов в оценочной деятельности только контрольными функциями. Таким образом, ни одним нормативным актом не определен порядок участия государственного контрольного органа в проведении рыночной оценки акций акционерного общества, не установлено, какие заключения он вправе давать и как его выводы должны влиять на результат оценки... ОАО "Гостиничный комплекс "Астория" письмом от 25.05.2000 направило результаты независимой оценки (отчет) в адрес Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству. И до сих пор ответчик не получил от государственного контрольного органа ни замечаний, ни предложений по результатам оценки. Решение органа управления акционерного общества может быть признано недействительным, если оно нарушает права и законные интересы акционеров. В Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 19.04.2002 по данному делу не содержится однозначного вывода о том, что отсутствие заключения Северо-Западного межрегионального территориального органа Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству по результатам оценки является безусловным основанием к отмене решения совета директоров общества, утвердившего рыночную стоимость акций. Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации указал суду на необходимость дать оценку отчету о рыночной стоимости акций на предмет его соответствия требованиям статьи 11 Федерального закона "Об оценочной деятельности в Российской Федерации". Апелляционная инстанция установила, что представленный отчет соответствует Федеральному закону "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" и выводы об оценке, содержащиеся в нем, являются обоснованными. Следовательно, совет директоров, вынесший решение, не нарушал права акционеров".

Во избежание таких ситуаций было бы целесообразно уточнить соответствующую норму, четко указав, что требуется не привлечение, а наличие заключения государственного финансового контрольного органа, а также обязанность такого органа дать заключение. В противном случае есть большая доля справедливости в решении апелляционной инстанции по изложенному выше делу, которая (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа N А56-20097/00) указала, что закон не устанавливает, каким образом должен быть привлечен этот орган, какие заключения он дает и как его выводы должны влиять на степень оценки <*>.
--------------------------------
<*> Надо сказать, что кассационная инстанция на Северо-Западе последовательна в отстаивании такой точки зрения. По другому делу (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02) ее решение было сходно: "...сферы ведения Федеральной службы России по финансовому оздоровлению и банкротству установлены Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" и Постановлением Правительства Российской Федерации от 04.04.2000 N 301, утвердившим Положение о Федеральной службе России по финансовому оздоровлению и банкротству. Однако нормативные акты не определяют порядок и степень участия государственного финансового контрольного органа в оценке акций. Федеральный закон "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" ограничивает возможность участия государственных органов в оценочной деятельности, предоставляя им только контрольные функции".

Как видно, правила определения цены советом директоров (наблюдательным советом) несовершенны. С одной стороны, совет не скован никакими правилами, кроме того что цена должна определяться исходя из рыночной стоимости, с другой - само определение рыночной стоимости для совета - проблема, поскольку он не может определить цену ни выше и не ниже рыночной стоимости. Советы директоров подобны саперам, идущим по минному полю несовершенства закона, - шаг в сторону и сделка может быть поставлена под сомнение. Возникает вопрос: зачем вообще совету определять стоимость? Не лучше ли законом определить обязательность привлечения независимого оценщика и обязательность приложения результатов оценки к решению совета об одобрении сделки.

Подходы при определении цены в различных сделках

При применении правил об определении цены в соответствии со ст. 83 и 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" остро встает вопрос о том, что, собственно, подлежит оценке.
Напомним, что с точки зрения закона определению подлежит "цена отчуждаемых либо приобретаемых имущества или услуг" (ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах"). Однако данное правило не всегда применимо на практике как из-за того, что оно не учитывает специфику разных видов гражданско-правовых договоров, так и из-за того, что оно не полностью кореллирует со ст. 77 этого же Закона, с которой тесно связано прежде всего в части определения цены услуг.
Для понимания проблемы приведем пример с договором на выполнение научно-исследовательских работ (ст. 769 Гражданского кодекса). По такому договору исполнитель обязуется провести обусловленные техническим заданием заказчика научные исследования, а заказчик - принять работу и оплатить ее. Предположим, что данная сделка совершается между двумя акционерными обществами и в ней необходимо определить рыночную стоимость по указанным в ст. 77 и 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" правилам, при этом член совета директоров акционерного общества-заказчика является одновременно членом совета директоров акционерного общества-исполнителя. Таким образом, мы получим "двустороннюю" заинтересованность, т.е. такой случай, когда член совета директоров признается заинтересованным в сделке лицом как для акционерного общества-исполнителя, так и для акционерного общества-заказчика. Соответственно, решение об одобрении сделки должно быть принято органами управления каждого из обществ, поскольку согласно ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" в обоих случаях лицо занимает должности в органах управления юридического лица, являющегося стороной в сделке.
Что в этом договоре должна оценить каждая из сторон? Приведенная формула закона ("цена отчуждаемых либо приобретаемых имущества или услуг") ставит в тупик. Это правило может пониматься применительно к данной ситуации двояко: каждая из сторон должна либо определить рыночную стоимость одного и того же объекта, либо оценить какой-то свой объект, отличный от того, что определяет другая сторона. При этом в обоих случаях неясно, что это за объект (объекты)? <*>
--------------------------------
<*> При всех недостатках текста ст. 38 Федерального закона "О сельскохозяйственной кооперации" его регулирование в этой части кажется более правильным. Указанной статьей установлено правило: "...сделка, в которой присутствует конфликт интересов, может быть совершена при условии соблюдения установленного кооперативом порядка определения рыночной стоимости имущества, являющегося предметом такой сделки". Заметим, что здесь фраза "установленного кооперативом порядка определения рыночной стоимости" дает возможность лавировать в сложных ситуациях определения цены.

В соответствии со ст. 128 Гражданского кодекса к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага. Соответственно, эти объекты и могут быть оценены каждой из сторон договора. Закон требует определения рыночной стоимости или имущества или услуг. В рассматриваемом примере для одной из сторон выполняется работа и ей передается результат работы, взамен она уплачивает денежные средства (в этом смысле исполнение ее обязанности в договоре носит "денежный" характер <*>). Вторая сторона договора, напротив, выполняет работу, передает ее результат другой стороне и получает взамен денежные средства. Таким образом, в анализируемом договоре фигурируют "работы", "деньги", "результаты работы". Услуги в данном примере не оказываются; "работы" хотя и относятся к объектам права, но из-за отсутствия упоминания о них в ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" оценке как бы и не подлежат; "результаты работы" могут быть имуществом, но с большей степенью вероятности, учитывая специфику договора ("исполнитель обязуется провести обусловленные техническим заданием заказчика научные исследования... разработать образец нового изделия, конструкторскую документацию на него или новую технологию"), будут либо объектом интеллектуальной собственности (то, что в ст. 128 Гражданского кодекса именуется "результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них"), либо "информацией" (отдельным объектом гражданского права). Фактически из всего перечня объектов, которые задействованы в анализируемом примере, к "имуществу" относятся только деньги.
--------------------------------
<*> Как указывает п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами", денежным может быть "как обязательство в целом (в договоре займа), так и обязанность одной из сторон в обязательстве (оплата товаров, работ или услуг)", т.е., по мнению суда, "денежность" обязательства приравнивается к "обязанности" (если у одной стороны есть в соответствии с возникшим обязательством обязанность уплатить денежные средства, то это обязательство (обязанность) денежное).

Получается, что и та и другая стороны должны определить "исходя из рыночной стоимости" (ст. 77) "цену" (ст. 83) "денег". Такой вывод может быть основан на том, что деньги признаются вещами (ст. 128 Гражданского кодекса) и соответственно на основании ст. 5 Федерального закона "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" являются объектом оценки <*>. Более того, если подходить к вопросу с формальной точки зрения, можно прийти к выводу, что исключительно деньги и подлежат оценке. В обоснование этого можно привести вот какие соображения: цена должна определяться исходя из рыночной стоимости, которая в свою очередь определяется через понятие цены, на что было указано ранее.
--------------------------------
<*> В соответствии со ст. 5 Закона к объектам оценки отнесены отдельные материальные объекты (вещи); совокупность вещей, составляющих имущество лица, в том числе имущество определенного вида (движимое или недвижимое, в том числе предприятия); право собственности и иные вещные права на имущество или отдельные вещи из состава имущества; права требования, обязательства (долги); работы, услуги, информация; иные объекты гражданских прав, в отношении которых законодательством Российской Федерации установлена возможность их участия в гражданском обороте.

Однако при таком рассуждении неизбежны новые вопросы. Первый: как реально можно оценить деньги, на основании каких критериев? И второй: а при чем здесь, собственно, сама по себе оценка денег, которые как возмездный эквивалент в анализируемом примере ценны только для одной из сторон? Ведь другая сторона - заказчик - с деньгами расстается и для нее ценность - это те результаты исследований ("работы"), которые она получит в результате реализации правоотношения.
Поскольку с первым из поставленных вопросов мы будем сталкиваться постоянно в каждом возмездном договоре, он нуждается в некотором комментарии. Деньги являются "выражением ценности товарных ресурсов, участвующих в данное время в хозяйственной жизни общества... универсальным воплощением ценности в формах, соответствующих данному уровню товарных отношений" <1>. В этом проявляется одна из функций денег - быть "мерой стоимости" <2> или "мерой измерения стоимости" (иногда эту функцию называют "использованием денег как "единиц счета" <3>, "мерой ценности" <4>). Формой проявления стоимости является цена товара <5>.
--------------------------------
<1> Портной М.А. Деньги: их виды и функции. М.: Анкил, 1998. С. 11.
<2> Макконел К.Р., Брю С.Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика. В 2 т. Т. 1. М.: Республика, 1992. С. 264.
<3> Самуэльсон Пол А., Нордхаус Вильям Д.. Экономика. М.: БИНОМ, 1997. С. 524; Базелер У., Сабов З., Хайнрих Й., Кох В. Основы экономической теории: принципы, проблемы, политика. Германский опыт и российский путь. СПб.: Питер, 2000. С. 450.
<4> Портной М.А. Указ. соч. С. 38.
<5> Финансы. Денежное обращение. Кредит: Учебник для вузов / Л.А. Дробозина, Л.П. Окунева, Л.Д. Андросова и др.; Под ред. проф. Л.А. Дробозиной. М.: Финансы, ЮНИТИ, 1997. С. 17; Общая теория денег и кредита: Учебник для вузов / Под ред. проф. Е.Ф. Жукова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Банки и биржи, ЮНИТИ, 1998. С. 88; Финансы, деньги, кредит: Учебник / Под ред. О.В. Соколовой. М: Юристъ, 2000. С. 40 - 41.

Однако деньги имеют и собственную стоимость, которая для разных видов денег различна. Ее определение важно в том смысле, что по прямому указанию закона (ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах") при определении "цены имущества или услуг" мы должны исходить из их рыночной "стоимости". Если речь идет о номинальных (вещественных или, как их еще называют, действительных или товарных) деньгах, то их номинальная стоимость была равна реальной стоимости, поскольку они "имели "внутреннюю ценность (стоимость)", "обладали ценностью сами по себе" <*>. Однако эти "деньги" не являются предметом нашего анализа, поскольку принадлежат истории. Современные деньги - деньги символические (бумажные, кредитные). Эти деньги тоже имеют номинальную стоимость, как и деньги традиционные, - эта та стоимость, по которой экономические агенты должны принимать денежные знаки в платежах и расчетах, что вытекает из принципа юридического номинализма денег. Суть номинализма ("номинального характера денег", говоря словами Л.А. Лунца <**>) в том, что при исполнении денежных обязательств принимается во внимание не покупательная способность, не стоимость содержащегося в деньгах металла (если речь идет о монете, к примеру), а номинальная цена, т.е. количество денежных единиц, обозначенных на денежном знаке. Государство определяет обязательность приема денег в платежах, "присваивает деньгам платежную силу" и "определяет степень этой платежной силы" (теория номинализма тесно связана с доктриной законного платежного средства <***>). В российском законодательстве этот принцип нашел отражение в ст. 30 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)". В ней отмечено, что банкноты и монеты Банка России обязательны к приему по нарицательной стоимости при осуществлении всех видов платежей, для зачисления на счета, во вклады и для перевода на всей территории Российской Федерации. Таким образом, первая стоимость, которую можно указать применительно к деньгам, это "номинальная стоимость".
--------------------------------
<*> Самуэльсон Пол А., Нордхаус Вильям Д. Указ. соч. С. 519.
<**> Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства. Юридическое исследование // Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. М.: Статут, 1999. С. 31 - 46.
<***> Хайек Фридрих А. Частные деньги. М.: Институт Национальной Модели Экономики, 1996.

Однако номинальная стоимость не может быть признана рыночной только в связи с тем, что в реальной экономике все участники признают номинальный характер денег. Говоря о стоимости современных денег, экономисты обычно задаются вопросом примерно следующего рода: "что придает 20-долларовой банкноте или 100-долларовому чековому счету именно эту стоимость?" <1>. И отвечают: приемлемость (то, что нечто принимают в качестве денег), законное платежное средство (это нечто использовать в качестве денег обязывает государство), относительная редкость (деньги являются феноменом спроса и предложения). Последнее имеет в виду "покупательную способность" денег, т.е. количество товаров и услуг, которые можно купить за денежную единицу <2>. Проиллюстрировать это можно словами М. Ротбарда, который указывал: "...так как цена есть просто меновое отношение, то понятно, что она есть и у денег. Но в случае денег "цена" есть набор бесконечного числа меновых отношений всех товаров, присутствующих на рынках" <3>, и, далее, приводя пример с одной унцией золота, отмечал: "...цена денег - это "покупательная способность" денежной единицы, в данном случае - 1 унции золота. Она говорит нам о том, что можно купить в обмен на эту унцию, точно так же, как денежная цена телевизора говорит нам, сколько денег можно получить в обмен на телевизор" <4>. По мнению М. Ротбарда, "цену" денег в этом случае определяет закон спроса и предложения, однако с практической точки зрения такое замечание не слишком полезно в конечном счете, если и признавать данный подход к "цене" денег, то важно определить способы ее установления в рамках данного подхода.
--------------------------------
<1> Макконел К.Р., Брю С.Л. Указ. соч. С. 269.
<2> Там же.
<3> Или: "Цена" денег - их покупательная способность в терминах всех товаров, имеющихся в экономике..." (С. 56).
<4> Ротбард М. Государство и деньги: Как государство завладело денежной системой общества. Челябинск: Социум, 2003. С. 30.

Обычный способ - применение индексов инфляции, которые показывают ценность денежной единицы во времени. К примеру, для оценки покупательной способности доходов населения обычно рассчитывают индекс потребительских цен (в основе расчета которого лежит концепция фиксированного количественного и качественного набора товаров и услуг - потребительской корзины). Он характеризует изменение стоимости потребительской корзины в текущем периоде к ее стоимости в базисном и позволяет рассчитать показатель покупательной способности (количество конкретных продовольственных и непродовольственных товаров и услуг, приходящееся на величину определенного дохода) <*>.
--------------------------------
<*> Суринов А.Е. Статистика доходов населения. М.: Финстатинформ, 2001. С. 137 - 139.

Подход к оценке денег через размер их покупательной способности используется и при регулировании гражданско-правовых отношений. Статья 318 Гражданского кодекса устанавливает, что сумма, выплачиваемая по денежному обязательству непосредственно на содержание гражданина в возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, по договору пожизненного содержания и в других случаях индексируется с учетом уровня инфляции в порядке и случаях, предусмотренных законом. Таким образом, закон прямо оперирует юридической конструкцией "уровень инфляции". Эта конструкция не находит какого-то четкого определения в нормативных актах, но, очевидно, аналогична "индексу потребительских цен", применяемому для расчета индексации (Закон РФ "Об индексации денежных доходов и сбережений граждан в РСФСР"). Индексацией признается установленный государством механизм увеличения денежных доходов и сбережений граждан в связи с ростом потребительских цен. Цель такой индексации - поддержание покупательной способности денежных доходов и сбережений граждан. Для индексации используется индекс потребительских цен. Он рассчитывается статистическими органами на базе статистических данных, полученных в результате наблюдений за изменением розничных цен на основе фактически сложившегося уровня потребления за предыдущий год по фиксированному набору основных потребительских товаров и услуг <*>. Итак, деньги помимо номинальной стоимости имеют другую цену - "покупательную способность".
--------------------------------
<*> О расчете см., к примеру, Методологические рекомендации по расчету базового индекса потребительских цен (базовой инфляции), утв. Постановлением Госкомстата от 17 января 2003 г. N 6.

Говоря о современных деньгах, нельзя забывать о том, что, хотя их природа отличается от денег товарных, все-таки они, как всякий предмет материального мира, имеют стоимость изготовления. Иногда ее именуют "внутренней стоимостью" или "стоимостью выпуска" денег, которая определяется "затратами общественного труда на собственное изготовление" <*>. Стоимость изготовления денег представляет собой их третью стоимость.
--------------------------------
<*> Усов В.В. Деньги. Денежное обращение. Инфляция: Учеб. пособие для вузов. М.: Банки и биржи, ЮНИТИ, 1999. С. 9, 27.

Теперь отметим тот факт, что "в экономической теории создалось единое мнение, что деньги должны интерпретироваться как рыночный объект, для которого, как и для других благ, существуют предложение и спрос" <1>, а соответственно, существует и специальный рынок этого объекта. Когда речь заходит об этом рынке (денежном), часто говорят о цене символических денег на нем. При этом обычно указывают, что "деньги продаются за деньги", и в качестве цены называют процент или ставку процента. К примеру, "цена на денежное средство представляет ту долю, часть его стоимости, процент от номинальной цены этого средства, который должен выплачивать его приобретатель, чтобы получить право пользования денежным средством. Так что в роли цены денежного средства на рынке этих средств фигурирует процентная ставка". Логика рассуждений такова: лицо, продающее денежные средства в кредит, теряет упущенную выгоду, т.е. возможность использовать отданные деньги по другому назначению <2>. Мнение о проценте как о платеже за использование денег, "цене денег", "цене, уплачиваемой за взятие в долг денег", можно встретить и у других экономистов <3>. Такая точка зрения является едва ли не общепринятой, хотя некоторые экономисты уточняют, что процент не является ценой денег "в обычном смысле", "напротив, процент показывает, какой доход получает человек, поместивший свои деньги в средства (активы), приносящие проценты. Это означает, что уровень процента отражает издержки, которые он несет ради сохранения своих средств в высоколиквидной форме, вместо того, чтобы разместить их в различные активы, приносящие процент" <4>. Понимание цены денег как процента проникло и в правовую материю. В частности, в теории гражданского права существует точка зрения, согласно которой "проценты годовые, предусмотренные нормами ГК, представляют собой плату за пользование денежными средствами" <5>. Интересно мнение Л.А. Лунца о том, что "абсолютная хозяйственная полезность" денег приводит к тому, что "для лица, пользующегося "чужими деньгами", в особенности при неправомерности такого использования, возникает обязанность платить проценты за это пользование" <6>. Он считал также, что "уплата процентов возмещает собственнику капитала то, что он при нормальных условиях данного времени во всяком случае мог бы получить, если бы самостоятельно пользовался деньгами", а сами проценты есть "периодически начисляемое на должника вознаграждение за пользование "чужим"... капиталом" <7>. Действующее законодательство также указывает на процент как на "выражение стоимости" денег. К примеру, нормы бюджетного законодательства прямо говорят о проценте как о плате за пользование бюджетными средствами, как правило, используя юридическую конструкцию "проценты (плата)" (см., к примеру, ст. 6, 269, 284, 284.1, 285, 290, 291 Бюджетного кодекса, такую же конструкцию использует ст. 15.16 Кодекса об административных правонарушениях). Не так прямо, но об этом же говорят нормы гражданского законодательства, в частности ст. 395 Гражданского кодекса ("за пользование чужими денежными средствами вследствие их неправомерного удержания, уклонения от их возврата, иной просрочки в их уплате либо неосновательного получения или сбережения за счет другого лица подлежат уплате проценты на сумму этих средств").
--------------------------------
<1> Базелер У., Сабов З., Хайнрих Й., Кох В. Указ. соч. С. 296.
<2> Курс экономики: Учебник / Под ред. Б.А. Райзберга. 3-е изд., доп. М.: ИНФРА-М, 2000. С. 338, 339.
<3> Самуэльсон Пол А., Нордхаус Вильям Д. Указ. соч. С. 521; Макконел К.Р., Брю С.Л. Указ. соч. С. 273.
<4> Эклунд К. Эффективная экономика: шведская модель. М.: Экономика, 1991. С. 183.
<5> Розенберг М.Г. Правовая природа процентов годовых по денежным обязательствам (практический и теоретический аспекты применения новых положений ГК РФ) // Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сб. памяти С.А. Хохлова. М.: Международный центр финансово-экономического развития, 1998. С. 317.
<6> Лунц Л.А. Указ. соч. С. 96.
<7> Лунц Л.А. Указ. соч. С. 97.

Как определяется размер процента? В экономическом смысле ценой денег может условно выступать так называемая ставка рефинансирования Центрального банка РФ (Банка России). В подтверждение такого предположения говорит и ст. 395 Гражданского кодекса, которая устанавливает ответственность за неисполнение денежного обязательства именно в форме уплаты процентов в размере учетной ставки банковского процента (см. также Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 октября 1998 г. N 13/14 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами"). В пользу этого говорит и ст. 809 Гражданского кодекса, которая указывает, что, если в договоре нет условий о размере процентов, их размер определяется существующей в месте жительства займодавца (а если займодавцем является юридическое лицо - в месте его нахождения) ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части. Но такая цена символических денег очень условна: это проценты, по которым коммерческие банки кредитуются у Банка России, ставка, по которой считается ответственность в случае нарушения. Для обычных лиц (не банков) деньги "стоят" дороже, поскольку берутся как раз у посредников - коммерческих банков.
Есть еще цена иностранной валюты, которая деньгами в полном смысле этого слова <*> не является. Это такой же товар, как и другие, ценность его может быть выражена в определенном количестве единиц национальной валюты ("валюты Российской Федерации" в терминологии ст. 1 Федерального закона "О валютном регулировании и валютном контроле"). Ценой таких "денег" можно признать валютный курс (или курс валют), который в специальной литературе и рассматривается как "цена иностранной валюты" <**> или цена иностранной валюты в денежных единицах национальной валюты. Эта цена устанавливается путем торгов (на основании спроса и предложения) либо регулируется государством.
--------------------------------
<*> Здесь можно обратить внимание на ст. 140 Гражданского кодекса, которая называется "Деньги (валюта)" и устанавливает, что "рубль является законным платежным средством, обязательным к приему по нарицательной стоимости на всей территории Российской Федерации", а "случаи, порядок и условия использования иностранной валюты на территории Российской Федерации определяются законом или в установленном им порядке".
<**> Линдерт П. Экономика мирохозяйственных связей. М.: Прогресс, 1992. С. 275; Войтов А.Г. Деньги: Учеб. пособие. М.: Дашков и К, 2002. С. 152.

Итак, теоретически ценой (выражением стоимости) денег можно признать: 1) их номинальную стоимость; 2) их покупательную способность (уровень инфляции); 3) стоимость их изготовления; 4) процент (процентную ставку, уровень процента); 5) валютный курс. Однако это ровным счетом ничего не дает для анализа приведенного примера с договором на выполнение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.
В самом деле, бессмысленно определение того, что цена, к примеру, банкноты в 100 руб. равна 100 руб. и это ее рыночная стоимость. Во-первых, это только констатация факта, вытекающего из юридического принципа номинализма; во-вторых, номинальная стоимость рыночной не является по определению. Стоимость изготовления денег в принципе не может учитываться для определения их цены, деньги имеют номинальную (нарицательную) стоимость, исключительно по которой и используются в обороте, и стоимость их изготовления не может приниматься в расчет участниками оборота никоим образом. Определение цены денег через их покупательную способность для отношений сторон не имеет никакого значения. В самом деле, какую задачу мы сможем решить, если определим, что за энное количество денежных единиц мы могли год назад купить один набор товаров из "потребительской корзины", а в настоящий момент - другой? Или что изменится от того, что мы просто признаем своим решением факт существования инфляции? К примеру, Госкомстат распространил данные, согласно которым уровень инфляции в сентябре 2003 г. составил 0,3%, таким образом, среднесуточный рост цен в сентябре составил - 0,01%. Какой из этого вывод может следовать для определения цены в анализируемом договоре? Очевидно, никакой. Лишено смысла и определение цены денег как ставки процента, поскольку в практическом плане мы ничего не сможем определить, если при определении цены для анализируемого договора укажем, что рыночная цена денег составляет некоторый процент. Такой вывод совершенно очевиден, если посмотреть, на что направлены интересы сторон. Одну сторону интересует результат работ и только вторую - получение денег. Но денег не самих по себе, а только как выражения ценности (стоимости) проведенных работ (исследований). И самое главное, что эту вторую сторону совершенно не интересует процент. Это очевидно, поскольку она не отчуждает деньги, соответственно, расчет в рамках упущенной выгоды (или издержек от держания денег) для нее безразличен. Даже если бы мы рассуждали, будучи на стороне заказчика, то и в этом случае была бы сходная картина: заплатил ли заказчик денег столько, чтобы полученный результат был сравним с тем, если бы он использовал те же уплаченные денежные средства, но путем их вложения по условной ставке рефинансирования в кредитной организации. Абсурдность рассуждений очевидна не только потому, что сравниваются несравнимые вещи, но и потому, что заказ работ нельзя приравнять к альтернативным способам размещения капитала, - интерес другой. Заказчику нужно не деньги разместить, чтобы получить от них чисто финансовую выгоду, а получить результаты научно-исследовательских работ. Валютный курс не может быть применен в этой ситуации хотя бы уже потому, что валюта в этих отношениях не используется.
Итак, очевидно, что цену денег для этого договора определить, во-первых, невозможно, а во-вторых, такое определение лишено какого-либо смысла.
Что же тогда необходимо оценивать в этом договоре? С точки зрения положений ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" ничего! Поэтому было бы целесообразно выработать какие-то общие принципы для определения рыночной стоимости различных объектов.
Для понимания принципов определения цены необходимо исходить из того, что сделка является основанием для возникновения (изменения, прекращения) гражданских прав и обязанностей. С помощью сделки лица, ее совершающие, реализуют собственные интересы и тем самым удовлетворяют свои потребности прежде всего экономического порядка. В этом смысле для каждого совершающего сделку лица она имеет некоторую собственную ценность, которая может поддаваться стоимостной оценке (иметь цену), а может и не быть оцениваемой в стоимостных категориях.
В первом случае такой ценностью может быть какой-либо объект права, подлежащий оценке: имущество (вещь, имущественное право), работы и услуги, информация, результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них. Во втором - объекты права, которые не подлежат реальной оценке, т.е. нематериальные блага. Данную развилку необходимо четко закрепить на уровне закона, поскольку "нематериальные" договоры однозначно должны быть исключены из числа таких, в которых необходимо определять рыночную стоимость.
При определении принципов оценки необходимо иметь в виду и то, что, как правило, сделка всегда имеет две стороны и каждая получает в ней свою ценность, которая для поименованных договоров, к примеру, формулируется в их предмете. Если представить все ценности обобщенно, то увидим, что каждая из сторон стремится получить от исполнения договора либо какое-то имущество (вещи, деньги), либо объект интеллектуальной собственности, либо информацию, либо результат определенного поведения другой стороны (то, что именуется работами и услугами). Каждый из этих объектов требует своих подходов к оценке. Так, если в договоре купли-продажи для покупателя ценностью является само приобретаемое имущество, то именно его стоимость и должна оцениваться. То же и для информации, которая сама по себе является ценностью для ее получателя, соответственно, эта информация и подлежит оценке. Особая ситуация с деньгами: они могут подлежать оценке, но только в тех договорах, в которых предметом является исключительно передача/получение денег, в частности договоры займа и кредита.
Сложнее ответить на вопрос, что является ценностью для каждой из сторон в договорах подряда и оказания различных услуг. Что касается интереса исполнителя, то прямая ценность для него - это те денежные средства, которые он получает за выполненные работы и услуги. Есть у него и другие цели <*>, но главная (которая справедливо указана и в Кодексе) - это получение эквивалентно-возмездной ценности (денег) за предоставленную другой стороне ценность. Непосредственной экономической ценностью для него в этой сделке является именно получение денежных средств. Но деньги в данном случае не могут быть оценены: их может быть получено больше или меньше за сходное приложение труда, но у другого контрагента (заказчика). Как думается, оцениваться здесь должна "экономическая эффективность использования ресурсов при осуществлении работ", т.е. то, насколько разумно и экономически выгодно использованы факторы (ресурсы) акционерного общества, насколько возмездное предоставление (в виде денег) со стороны заказчика за использованные ресурсы покрывает все необходимые издержки и дает возможность развиваться, какова, наконец, просто маржа прибыли (по-другому это можно назвать оценкой по принципу наиболее эффективного использования). Тогда разрешается дилемма с оценкой денег, которые, как уже говорилось, оценке не подлежат; реально их можно оценить с точки зрения того, насколько экономически целесообразно их разместили. Это не имеет отношения к договору, поскольку его предмет (и основное обязательство) - выполнение работ.
--------------------------------
<*> Как справедливо отмечено М.В. Малинкович, "экономическая цель договора для подрядчика - найти применение для своей профессиональной деятельности..." (Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. С. 471).

Осталось понять, что является ценностью для заказчика. Ситуация осложняется тем, что Кодекс не совсем точен в определении интереса заказчика: то речь идет о работах, то об их результате, то и о работе, и о результате. Если исключить то, что с формальной точки зрения работы вообще не подлежат оценке, можно сказать, что об их оценке говорит как предмет договора, так и условия для этого вида договора, содержащиеся в законе: "...в договоре подряда указываются цена подлежащей выполнению работы или способы ее определения" (ст. 709 Гражданского кодекса). При этом "цена в договоре подряда включает компенсацию издержек подрядчика и причитающееся ему вознаграждение". Таким образом, закон, с одной стороны, определяет, что работы - это именно то, что заказчик заказывает у подрядчика (главная ценность этого договора) и при этом определяет, что структура цены таких работ должна быть вполне определенной (издержки+вознаграждение). Но что, собственно, оценивается при оценке работ, какой принцип и методы положить в основу определения их рыночной стоимости? Оценка должна строиться на основе того, что рыночная стоимость работ не может превышать наиболее вероятные затраты на приобретение таких же работ у другого подрядчика или работ эквивалентной полезности (принцип замещения)? Или нужно исходить из наиболее вероятного использования работ, являющегося реализуемым, экономически оправданным, соответствующим требованиям законодательства (принцип наиболее эффективного использования)? Или необходимо исходить из характера спроса и предложения на такие работы на рынке и характера конкуренции (принцип спроса и предложения)? Очевидно, что оценщики будут учитывать все возможные факторы при оценке работ, и какой из этих факторов будет превалировать - неясно.
Саму по себе работу оценить нельзя, оценивать можно "расходы на получение ценности" (для заказчика). Такой принцип оценки работ приводит к тому, что работы по достижению результата (которые или привели к результату, или не привели к нему) приобретаются не по завышенной или заниженной цене, а именно по той, которая является их действительной стоимостью на рынке, на котором действует заказчик. Соответственно, заказчику необходимо оценить стоимость работ, которая для него выступает в виде "расходов на получение ценности" (по сути та же экономическая эффективность).
Из наших рассуждений вытекает общий принцип определения цены: если для стороны в договоре ценностью является имущество или информация, они и есть объекты оценки; в договорах же, где ценность для другой стороны - ее поведение (работы, услуги), оценивается не что иное как экономическая эффективность. Исходя из этого определим подходы к определению рыночной стоимости для разных типов (видов) договоров.
Существенное значение для определения рыночной стоимости имеет разделение всех сделок на односторонние и двусторонние (договоры) и возмездные и безвозмездные. Односторонняя сделка - это такая сделка, для совершения которой необходимо и достаточно волеизъявления одной стороны, т.е., по справедливому мнению одного автора, она считается совершенной с момента выражения в установленной форме субъектом сделки воли вовне о принятии на себя обязанности и, соответственно, о предоставлении права другой стороне либо возложении обязанности на это лицо, причем такое волеизъявление должно содержать все существенные условия этой сделки <*>. К односторонним сделкам неприменимы какие-либо правила о заинтересованности. Во-первых, буквальное толкование ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" предполагает участие второй стороны в сделке; во-вторых, односторонняя сделка, по справедливому замечанию И.Б. Новицкого, всегда безвозмездна <**>. В таких сделках нет необходимости определять какую-либо рыночную стоимость. С одной стороны, если в сделке нет возмездного встречного предоставления, собственно, отсутствует объект оценки. С другой стороны, если, к примеру, одно лицо совершает одностороннюю сделку - учиняет индоссамент, а второе - встречно перечисляет денежные средства, налицо договорные отношения, что, собственно, впрямую признается судебной практикой. В частности, п. 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 4 декабря 2000 г. N 33/14 "О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных с обращением векселей", указывает, что "в тех случаях, когда одна из сторон обязуется передать вексель, а другая сторона обязуется уплатить за него определенную денежную сумму (цену), к отношениям сторон применяются нормы о купле-продаже, если законом не установлены специальные правила...". Однако надо иметь в виду, что в данном случае рассматривается уже не односторонняя сделка, а договор.
--------------------------------
<*> Кремер Ю.О. Гражданско-правовое регулирование вексельной ответственности: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Пермь, 1998. С. 11.
<**> Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М.: ГИЮЛ, 1954. С. 30.

Теперь перейдем к двусторонним сделкам (договорам, соглашениям) и для начала "отсечем" те из них, в которых, на наш взгляд, никакая рыночная стоимость определена быть не может в принципе. К таким относятся безвозмездные договоры. В соответствии со ст. 423 Гражданского кодекса безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления (при этом договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное). Закон прямо признает некоторые договоры безвозмездными. Приведем примеры. Первым является договор дарения (ст. 572 Гражданского кодекса), по которому одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность, либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом. Следующий пример - договор безвозмездного пользования (договор ссуды), по которому (ст. 689 Гражданского кодекса) одна сторона (ссудодатель) обязуется передать или передает вещь в безвозмездное временное пользование другой стороне (ссудополучателю), а последняя обязуется вернуть ту же вещь в том состоянии, в каком она ее получила, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором. Договор, таким образом, изначально предполагается безвозмездным. Далее, безвозмездным в соответствии с п. 1 ст. 972 Гражданского кодекса предполагается договор поручения, при этом обратное может быть предусмотрено законом, иными правовыми актами или самим договором. В случаях, когда договор поручения связан с осуществлением обеими сторонами или одной из них предпринимательской деятельности, доверитель обязан уплатить поверенному вознаграждение, если договором не предусмотрено иное. Возьмем также такой случай, как договор хранения в гардеробах организаций (ст. 924 Гражданского кодекса). Несмотря на экзотичность примера, он вполне может быть заинтересованной сделкой (предположим, что в гардероб акционерного общества свои вещи сдает на время проведения заседания совета директоров один из его членов).
Теперь "наложим" на каждый из этих случаев рамку правил о заинтересованных сделках с одним из главных из них - необходимостью определения рыночной стоимости имущества или услуг. Теоретически и в таких безвозмездных договорах ее можно определить хотя бы потому, что в первых двух случаях (дарение, ссуда) имеется имущество, которое передается по договору, а в двух других (поручение, хранение в гардеробе) есть факт предоставления услуг. Но по закону, если рыночная стоимость определена, сделка не может быть совершена по цене ниже этой стоимости. Однако в случае дарения имущество отчуждается безвозмездно (т.е. явно ниже рыночной стоимости), что приводит нас к абсурдному выводу о невозможности дарения. Еще более комичная ситуация получится с договором хранения в гардеробе: член совета директоров не сможет сдать собственную верхнюю одежду, так как законопослушный гардеробщик откажет ему в приеме одежды, попросив решение совета об одобрении и ее цене. На что потрясенный член совета наверняка возразит, что договор-то по общему правилу безвозмезден! Как видим, определяя цену исходя из действующего законодательства, можно дойти и до абсурда.
Совершенно очевидно, что безвозмездные сделки не требуют определения рыночной стоимости чего-либо и это нужно предельно конкретно указать в законе. При этом надо решить дилемму такого рода: распространять ли это изъятие на все случаи безвозмездности сделки (как по закону, так и по воле сторон) или исходить только из случаев, когда закон императивно признает сделку безвозмездной (дарение, ссуда), дабы исключить злоупотребление управляющих в форме вывода активов. Здесь, как думается, все-таки необходимо исходить из приоритета свободы сторон в выборе условий договора.
Сложнее ответить на вопрос о необходимости определения рыночной стоимости для дополнительных соглашений к сделкам имущественного характера, которые не имеют предметом какое-либо движение имущества (отчуждение) или оказание услуг. Рассмотрим, к примеру, случай, когда стороны по договору простого товарищества (ст. 1041 Гражданского кодекса) фиксируют вклады дополнительным соглашением или определяют иные условия, при этом не осуществляя новых вложений. Если такая сделка подпадает под признаки заинтересованной, она должна проходить все процедуры, предусмотренные для совершения такой сделки, вплоть до определения цены. Будучи связанной с ранее совершенной сделкой (взаимосвязанной), она разделяет порядок одобрения ранее совершенной сделки. Но что за объект подлежит оценке в этом случае? Для практики реальна ситуация, когда предмет оценки отсутствует, а между тем оценка требуется.
Надо отметить "странную" практику судов, которые вообще не считают нужным специально одобрять такие дополнительные соглашения. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 августа 2001 г. N А56-2465/01) рассматривалась следующая ситуация: ОАО "Братский алюминиевый завод" обратилось в суд с иском к ООО "Алкорус Инжиниринг" о признании недействительной сделки, оформленной (в 2000 г.) приложениями к договору на создание научно-технической продукции (заключен в 1999 г.), так как в ней имелась заинтересованность. Судом было установлено, что первое из оспариваемых приложений представляло собой календарный план работ, а второе - протокол о договорной цене. Суд посчитал, что данные приложения "не являются самостоятельными сделками, поскольку приложением... установлен лишь срок выполнения отдельных этапов предусмотренных договором работ... изменена первоначально установленная цена договора". В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 14 августа 2001 г. N КГ-А40/4184-01) судом оценивались следующие обстоятельства. ЗАО "Банк Русский Стандарт" обратилось в суд с иском к АООТ "Росагроснаб" о признании недействительным Соглашения (по его условиям истец принял на себя обязательство погасить ответчику имеющуюся задолженность, которая образовалась в результате необоснованного списания указанной суммы со счета ответчика) к договору уступки права требования (признанному позднее незаключенным), заключенного между АКБ "Агрооптторгбанк" (правопредшественник истца) и АООТ "Росагроснаб", как сделки, в совершении которой у ответчика имелась заинтересованность. Суды не удовлетворили требования: "...поскольку при заключении спорного соглашения воля истца была направлена на совершение действий по признанию долга, повлекших для истца в качестве правовых последствий указанных действий, установление обязательства погасить имеющийся долг, оспоримая сделка не была направлена на возникновение новых обязательств, направленных на отчуждение имущества общества, а, следовательно, при ее заключении порядок, установленный ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", не должен был соблюдаться". В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 23 декабря 2004 г. N А43-5496/2004-2-213), где исследовался вопрос о квалификации дополнительного соглашения к договору подряда, устанавливавшего новый срок оплаты выполненных работ, суд отметил, что "требования, содержащиеся в главе XI Федерального закона "Об акционерных обществах", устанавливают специальный правовой режим, направленный на защиту интересов общества и его акционеров и связанный с контролем за совершением сделок, в которых может быть заинтересованность определенных лиц. Прежде всего - это сделки по приобретению или отчуждению обществом имущества, а также иные сделки, в результате совершения которых может возникнуть угроза отчуждения имущества акционерного общества. Рассматриваемое соглашение... не является таковой сделкой, поскольку его предмет не касается имущества или подлежащих имущественной оценке неимущественных прав, оно лишь изменяет срок исполнения обязательства по оплате выполненных работ по договору подряда..." <*>.
--------------------------------
<*> См. также: Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 20 апреля 2004 г. N Ф09-1020/04ГК. Здесь суд указал, что, "поскольку право собственности на арендуемые ОАО "Финансово-промышленная группа "Уральские заводы" у ОАО "Ижевский мотозавод "Аксион-Холдинг" перешло к другому лицу (ЗАО "Промышленно-коммерческий центр"), суд, руководствуясь ст. 608, п. 1 ст. 617 ГК РФ, пришел к обоснованному выводу о том, что дополнительное соглашение от 02.04.2001 к договору от 06.04.1998 только уточнило арендодателя по договору, размеры занимаемых арендатором нежилых помещений, ставку арендной платы и не является новым договором аренды. Следовательно, необходимости соблюдения процедуры, установленной ст. 83 ФЗ "Об акционерных обществах", при заключении дополнительного соглашения не требовалось". То есть этот документ "уточнил" все условия договора, интересно только почему суд прямо не указал, что фактически заключен новый договор аренды, который не требует одобрения как заинтересованная сделка?

Таким образом, совершенно разные суды под предлогом того, что сделки "не являются самостоятельными", сделка "не была направлена на возникновение новых обязательств", "предмет не касается имущества", не посчитали необходимым применение к ним процедур для заинтересованных сделок. С такой логикой суда и можно, и сложно согласиться. С одной стороны, если дополнительное соглашение не содержит никаких обязательств, связанных с движением имущества общества в любой форме или оказанием услуг, то нет и объекта оценки. С другой - закон в его действующей редакции не связывает возможность признания сделки недействительной с ее самостоятельным или несамостоятельным характером.
Большой вопрос вызывает правомерность применения оценки для основного договора, заключаемого в соответствии с предварительным договором (ст. 429 Гражданского кодекса). Здесь есть одно очень существенное, формального характера, возражение. Вспомним, что ст. 3 Федерального закона "Об оценочной деятельности в Российской Федерации" указывает, что признанию "рыночной" стоимости помогают следующие обстоятельства: когда одна из сторон сделки не обязана отчуждать объект оценки, а другая сторона не обязана принимать исполнение. Однако по условиям ст. 429 Гражданского кодекса имеет место прямо противоположная ситуация ("по предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором").
Ненужным представляется определение рыночной стоимости для сделок (исключительно договоров), исполнение обязательств по которым должно быть оплачено по цене, устанавливаемой или регулируемой уполномоченными на то государственными органами. Возможность такого регулирования предусматривает уже ст. 424 Гражданского кодекса, указывая, что в предусмотренных законом случаях применяются цены (тарифы, расценки, ставки и т.п.), устанавливаемые или регулируемые такими органами. Приведем примеры.
Статью 6 Федерального закона "О естественных монополиях" в качестве одного из методов регулирования деятельности субъектов естественных монополий указывает "ценовое регулирование, осуществляемое посредством определения (установления) цен (тарифов) или их предельного уровня". Статьей 28 Федерального закона "О связи" определено, что тарифы на услуги общедоступной электросвязи и почтовой связи подлежат государственному регулированию в соответствии с законодательством Российской Федерации о естественных монополиях. Отмечено, что государственное регулирование тарифов на услуги связи должно создавать условия, обеспечивающие операторам связи компенсацию экономически обоснованных затрат, связанных с оказанием услуг связи, и возмещение обоснованной нормы прибыли (рентабельности) от капитала, используемого при оказании услуг связи, тарифы на которые устанавливаются государством. В соответствии со ст. 4 Федерального закона "О газоснабжении в Российской Федерации" одним из принципов государственной политики в области газоснабжения признается определение основ ценовой политики в отношении газа. Статьей 21 этого Закона установлено, что государственное регулирование тарифов на услуги по транспортировке газа, отнесенные Федеральным законом "О естественных монополиях" к сфере деятельности субъектов естественных монополий, осуществляет федеральный орган исполнительной власти по регулированию естественных монополий. При этом по решению Правительства Российской Федерации регулирование тарифов на услуги по транспортировке газа может быть заменено государственным регулированием цен на газ для конечных потребителей, использующих его в качестве топлива и (или) сырья, а также тарифов на услуги по транспортировке газа для независимых организаций. Федеральный закон "О железнодорожном транспорте в Российской Федерации" (ст. 8) определяет, что тарифы, сборы и плата, связанные с выполнением в местах общего пользования работ (услуг), относящихся к сфере естественной монополии, устанавливаются в соответствии с Федеральным законом "О естественных монополиях" и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. Можно привести и другие примеры.
Однако регулирование касается не только цен на естественно монопольные услуги. Статьей 20 Федерального закона "О связи" установлены правила определения цены на услуги присоединения и услуги по пропуску трафика, оказываемые операторами, занимающими существенное положение в сети связи общего пользования. Установлено, что цены подлежат государственному регулированию, а их размер должен способствовать созданию условий воспроизводства современного функционального эквивалента части сети электросвязи, которая используется в результате дополнительной нагрузки, создаваемой сетью взаимодействующего оператора связи, а также возмещать затраты на эксплуатационное обслуживание используемой части сети электросвязи и включать в себя обоснованную норму прибыли (рентабельности) от капитала, используемого при оказании данных услуг. В соответствии со ст. 20 Федерального закона "Об электроэнергетике" (см. также Федеральный закон "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации") одним из методов государственного регулирования и контроля в электроэнергетике признается государственное регулирование цен (тарифов <*>) на отдельные виды продукции (услуг), перечень которых определяется федеральными законами. В соответствии со ст. 23 этого же Закона государственному регулированию в электроэнергетике помимо ценового регулирования в условиях естественной монополии подлежат (перечень исчерпывающий): цены (тарифы) на поставляемую в условиях отсутствия конкуренции электрическую и тепловую энергию, регулирование которых может применяться в случаях и в порядке, которые предусмотрены ст. 27 Закона <**>; предельные (минимальный и (или) максимальный) уровни цен на электрическую энергию и цены (тарифы) на максимально доступную генерирующую мощность (в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, в порядке, установленном Правительством); цены (тарифы) на услуги по обеспечению системной надежности; цены (тарифы) на услуги администратора торговой системы оптового рынка; цены (тарифы) на тепловую энергию; цены (тарифы) на услуги по оперативно-диспетчерскому управлению в электроэнергетике; плата за технологическое присоединение к электрическим сетям; сбытовые надбавки гарантирующих поставщиков (также ст. 40 Закона).
--------------------------------
<*> В соответствии со ст. 1 Федерального закона "О государственном регулировании тарифов на электрическую и тепловую энергию в Российской Федерации" тарифом на электрическую и тепловую энергию признается "система ценовых ставок, по которым осуществляются расчеты за электрическую энергию (мощность) и тепловую энергию (мощность)".
<**> В данной статье отмечено, что к сферам купли-продажи электрической энергии, в которых ограничена или отсутствует конкуренция и может применяться государственное регулирование, помимо сфер деятельности субъектов естественных монополий относятся: сферы временного совокупного дефицита электрической энергии в отдельных ценовых зонах оптового рынка и (или) на оптовом рынке в целом; сферы, функционирование которых происходит в постоянных условиях отсутствия конкуренции в силу технологических причин.

Есть и более сложные случаи регулирования, чем прямое установление государством цен. Приведем здесь пример с уже упоминавшимся Федеральным законом "Об электроэнергетике". Статьей 8 этого Закона определены правила заключения договоров, определяющих порядок использования объектов электросетевого хозяйства, входящих в единую национальную (общероссийскую) электрическую сеть между организацией по управлению единой национальной (общероссийской) электрической сетью и другими собственниками или иными законными владельцами указанных объектов. Определено, что цена в таком договоре должна составлять "сумму, обеспечивающую возврат собственникам или иным законным владельцам... доходов, получаемых в результате осуществления их прав (определяемых как доход, который эти собственники или иные законные владельцы получили бы в случае самостоятельного осуществления своих прав путем оказания на возмездной договорной основе услуг по передаче электрической энергии) и уменьшенных на сумму текущих расходов на эксплуатацию указанных объектов (в случае, если их эксплуатация осуществляется организацией по управлению единой национальной (общероссийской) электрической сетью)". При этом указанные доходы должны предусматривать возмещение экономически обоснованных расходов на оказание соответствующих услуг: прибыль, обеспечивающую доходность используемого капитала.
Очевидно, что во всех названных случаях субъекты гражданского оборота ограничены в определении такого важного условия договора, как цена. Она либо прямо устанавливается государством, либо государство задает диапазон цен, за предельные значения которого нельзя выйти, либо, как в последнем случае, определяет структуру цены. Вывод из этого таков: во всех названных случаях никакой "рыночной стоимости" определить нельзя за отсутствием таковой. Предположим, мы определили такую стоимость, и она существенно превысила предельный размер установленных государством цен (тарифов). Получится, что по одному закону необходимо руководствоваться ценой, установленной государством, а по другому - рыночной ценой. Очевидно, что публичные интересы в данном случае будут превалировать.
В контексте предложенной логики целесообразно рассмотреть, как для конкретных видов (типов) договоров определяется цена (рыночная стоимость). В первую очередь рассмотрим большую группу договоров, которые обычно объединяются по критерию "передачи имущества".
Договор купли-продажи и договор мены. В самом общем виде (если не учитывать особенности отдельных подвидов (контрактация, энергоснабжение, поставка и т.д.)) по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), которая обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (ст. 454 Гражданского кодекса). По договору мены каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороны один товар в обмен на другой (ст. 567 Гражданского кодекса). К договору мены применяются соответственно правила о купле-продаже, если это не противоречит существу мены, при этом каждая из сторон признается продавцом товара, который она обязуется передать, и покупателем товара, который она обязуется принять в обмен. Рассмотрим, что в таких договорах является ценностью для каждой стороны. Для продавца имущества непосредственной ценностью выступают денежные средства, а в рамках изложенной логики - наиболее эффективное (при данных конкретных условиях) использование имущества. Соответственно, если акционерному обществу - продавцу необходимо принимать решение об определении рыночной стоимости имущества, оцениваться должна именно эффективность его использования. Для покупателя ценность в данном договоре представляет получение имущественных (вещных) прав на имущество, являющееся предметом договора. Для него ценность имеет возможность владеть, пользоваться и распоряжаться объектом по своему усмотрению, соответственно, необходимо оценивать рыночную стоимость самого объекта.
Договор займа <*> и договор кредита. В соответствии со ст. 807 Гражданского кодекса по договору займа одна сторона (займодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. В соответствии со ст. 819 Гражданского кодекса по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее. В данной ситуации (в договорах займа - по большей части, а в кредитных договорах - исключительно) необходимо определять рыночную стоимость денежных средств (денег), поскольку займ и кредит - обязательства денежные и их предметом выступают только денежные средства (кроме займа). В соответствии со ст. 809 Гражданского кодекса, если иное не предусмотрено законом или договором займа, займодавец имеет право на получение с заемщика процентов на сумму займа в размерах и в порядке, определенных договором. При отсутствии в договоре условия о размере процентов их размер определяется существующей в месте жительства займодавца (если займодавцем является юридическое лицо - в месте его нахождения) ставкой банковского процента (ставкой рефинансирования) на день уплаты заемщиком суммы долга или его соответствующей части.
--------------------------------
<*> Практика судов по ранее действовавшей редакции закона часто не относила договоры займа к сделкам с заинтересованностью, по крайней мере этот момент был существенным при рассмотрении судами. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 19 июня 2002 г. N А42-5543/01-19) суд указывает: "...суд исходил из ошибочного представления о том, что договор займа не является... сделкой, в совершении которой имеется заинтересованность, поскольку получение денег по договору займа не связано с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения обществом прямо или косвенно имущества. В соответствии со статьей 128 Гражданского кодекса Российской Федерации... деньги как объект гражданских прав, наряду с другими вещами, являются имуществом. Следовательно, ООО "Гринмар" как заемщик приобрело в собственность по договору займа имущество в виде денежных средств с обязательством последующего их возврата...".

Данные правила показывают, что является ценностью для каждой стороны: для кредитора - наиболее эффективное использование собственного имущества, для заемщика - сами денежные средства, но он оценивает эффективность расходов на получение этой ценности.
Относительно необходимости определения рыночной стоимости чего-либо в договоре займа (кредита) мнение законодателя претерпело существенные изменения. В частности, до 1 января 2002 г. никакого отдельного упоминания об этих сделках в ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" не содержалось. Интересна была и позиция судебных органов по вопросу о таких сделках. В частности, можно привести такой пример, который хотя и касается практики по крупным сделкам, но в интересующей нас части он имеет значение и для заинтересованных (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 июня 1999 г. N 2384/99): ЗАО "Ост-Инвест" обратилось в суд с иском о применении последствий ничтожной сделки - кредитного договора, заключенного в 1998 г. с коммерческим банком "Платина". Все нижестоящие инстанции требования удовлетворили, признав сделку крупной. Президиум, однако, указал: "...одним из критериев такой сделки является цена приобретаемого или отчуждаемого имущества (его рыночная стоимость). Заключение сторонами договора на предоставление кредита не предполагает установления цены на приобретаемое имущество, поскольку по такому договору передаются денежные средства, и сам по себе кредит не может рассматриваться как приобретение или отчуждение заемщиком своего имущества. Следовательно, этот вид сделки не подпадает под действие статей 78, 79 Федерального закона "Об акционерных обществах". После 1 января 2002 г. законодатель кардинально изменил свою позицию. Действующая редакция ст. 81 Закона звучит так: "1. Сделки (в том числе заем, кредит, залог, поручительство), в совершении которых имеется заинтересованность..." Законодатель специально указал на то, что положения о заинтересованных сделках распространяются и на такие виды договоров.
С точки зрения закона договор займа может быть беспроцентным (ст. 809 Гражданского кодекса). Тогда в части оценки рыночной стоимости для него возникают те же проблемы, что и для безвозмездных договоров. Поскольку ценой денег является процент и он не может быть ниже рыночного, а соответственно, и сделка должна быть совершена только с учетом такого решения, то при буквальном применении такого правила мы приходим к выводу, что сами правила заинтересованности фактически ограничивают договорную волю сторон на заключение договора беспроцентного займа, что представляется совершенно неправильным.
Договор аренды (во всех его подвидах). Определение рыночной стоимости для этого вида договора в настоящее время является одним из наиболее проблемных. Для понимания глубины проблемы приведем примеры из судебной практики, которая безуспешно бьется над дилеммой, что брать за основу расчета: стоимость арендуемого имущества или размер арендных платежей по договору? В одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 26 декабря 2002 г. N А56-20264/02) кассационная инстанция помимо прочего указала, что "...суд не исследовал вопрос о стоимости арендованного имущества, а также вопросы о том, определялась ли советом директоров... рыночная стоимость имущества, передаваемого по договору аренды". Судя по данному решению, рыночную стоимость необходимо определять исходя из стоимости имущества, передаваемого в аренду.
Другую позицию занял Федеральный арбитражный суд Уральского округа (Постановление кассационной инстанции Федерального арбитражного суда Уральского округа N Ф09-1094/01-ГК). ООО "Дата Юнион" обратилось с иском к ОАО "Завод бутиловых спиртов" о признании недействительными решений повторного внеочередного общего собрания акционеров ОАО "Завод бутиловых спиртов", который одобрил сделку по аренде имущества, заключенную между ответчиком (арендодатель) и ЗАО "Сибур-Химпром" (арендатор). Первая инстанция иск удовлетворила. Признавая такое решение необоснованным, кассационная инстанция, между прочим, отметила, что "в материалах дела... отсутствует... заключение независимого оценщика о рыночной оценке арендной платы, хотя в материалах дела упоминается это заключение". Сходное мнение и в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 июля 2001 г. N А56-31047/00). ООО "Производственные системы и оборудование" обратилось в суд с иском к АООТ "Опытный завод "Прибор", ООО "Алинко", ОАО "Научно-производственное объединение "Прибор" о признании недействительным заключенного между АООТ "Опытный завод "Прибор" (арендодатель) и ООО "Алинко" (арендатор) договора аренды недвижимого имущества. Суд усмотрел, что "предусмотренная в договоре величина арендной платы значительно ниже применявшейся при аренде аналогичного имущества". Таким образом, по мнению судов, в двух последних примерах оценке должен подвергаться размер арендной платы, а не стоимость имущества, которое передается в аренду <*>.
--------------------------------
<*> Определение рыночной стоимости от размера арендной платы может вызывать затруднения в определении компетенции органа управления по части одобрения сделки. Так, по одному из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 26 июня 2001 г. N Ф09-995/01ГК) суд установил, что со стороны арендодателя "решение об одобрении договора аренды... принималось общим собранием ввиду возможного увеличения арендной платы по договору и превышения ее размера 2% стоимости активов общества". При этом "в протоколе заседания совета директоров... указано, что рыночная стоимость... по заключенному... договору составляет 78128314,70 руб.".

При анализе договора аренды нельзя не отметить практику некоторых судов, которая указывает на отсутствие необходимости определять в договоре аренды рыночную стоимость чего-либо. Несмотря на то что эта практика создана до масштабных изменений в ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", она имеет актуальное значение. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 19 февраля 2001 г. N Ф09-135/01ГК) рассматривалась следующая ситуация. ОАО "Промышленно-транспортное предприятие-1" обратилось в суд с иском к ЗАО "Эклир" о признании недействительным (ничтожным) договора аренды, по которому истец передал в аренду ответчику производственные и служебные помещения. Решением суда исковые требования удовлетворены в полном объеме, постановлением апелляционной инстанции решение отменено, в иске отказано. Кассационная инстанция поддержала выводы апелляционной и не нашла нарушения закона. Относительно нарушения правил определения рыночной стоимости суд указал следующее: "согласно статье 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" определение рыночной стоимости является обязательным условием для сделок, связанных с отчуждением имущества. Так как договором аренды недвижимого имущества... отчуждение этого имущества не предусмотрено, определение его рыночной стоимости не являлось обязанностью арендодателя. В связи с чем апелляционной инстанцией обоснованно указано на отсутствие при заключении спорной сделки нарушений требований статьи 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", предъявляемых к порядку определения рыночной стоимости имущества". Помимо того что в этом деле суд занял совершенно иную позицию относительно понимания категории "отчуждение", в отличие от ранее приведенных дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02, Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 25 февраля 2003 г. N КГ-А41/636-03) следует отметить, что действующий закон не связывает необходимость определения рыночной стоимости с правовым результатом сделки в виде отчуждения.
Для понимания того, как должна определяться рыночная стоимость в таком договоре, нужно установить, что является ценностью в нем для каждой из сторон. В соответствии со ст. 606 Гражданского кодекса по договору аренды (имущественного найма) арендодатель (наймодатель) обязуется за плату предоставить арендатору (нанимателю) имущество во временное владение и пользование или во временное пользование. Что является ценностью для арендатора? Формально главная ценность для него - это то имущество, которое является объектом аренды, следовательно, оно и подлежит оценке, что в общем вписывается в понимание оценки рыночной стоимости, которая заложена в ст. 77, 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". Однако по анализируемому договору имущество переходит не в собственность, а только во временное владение и пользование (или только в пользование). Соответственно, ценностью для арендатора является само имущественное право, которое позволяет ему удовлетворять свои потребности, пользуясь имуществом. Это имущественное право также может быть выражено в определенном стоимостном выражении, которое в законе именуется платой (арендной платой). Именно ее размер и должен подлежать оценке арендатором.
Теперь арендодатель. Для него непосредственную ценность в этом договоре представляют денежные средства, которые, как было сказано ранее, сами по себе не подлежат оценке. Оценке подлежит экономическая эффективность, т.е. насколько разумно и экономически выгодно использовано имущество акционерного общества. Поскольку такая эффективность определяется ставкой арендной платы, арендодатель, как думается, также должен оценивать рыночную стоимость арендной платы.
То, что оценке подлежит именно размер арендной платы, а не само имущество, демонстрирует договор аренды (фрахтования на время) транспортного средства с экипажем, с предоставлением услуг по управлению и технической эксплуатации (ст. 632 Гражданского кодекса). В самом деле, если оценивать имущество, возникнет сложнейший вопрос: а как быть с людьми, составляющими "экипаж". Можно, конечно, отдельно определить цену имущества и услуг и путем сложения получить рыночную стоимость, но такой путь представляется неверным, потому что само выделение такого договора указывает, что ценность составляет не отдельно имущество и услуги, а комплексное решение проблем, при котором арендатор снимает с себя все обязанности по эксплуатации и обслуживанию сложных механизмов.
Будем рассуждать по-другому, исходя из того, что транспортное средство можно не арендовать, а приобрести, приняв впоследствии сотрудников для эксплуатации и обслуживания. Но тогда оценивается не собственно рыночный договор, а экономическая обоснованность конкретного решения, поэтому нет надобности говорить о рыночной стоимости: оценивается не она, а эффективность решения руководства общества, что в общем разные вещи.
Еще более показателен пример, если рассматривать договор финансовой аренды (ст. 665 Гражданского кодекса), по которому арендодатель обязуется приобрести в собственность указанное арендатором имущество у определенного им продавца и предоставить арендатору это имущество за плату во временное владение и пользование для предпринимательских целей. При этом арендодатель не несет ответственности за выбор предмета аренды и продавца, но получает его в собственность. В таком случае одной из самых существенных проблем является то, как рассчитывать эту рыночную стоимость: либо от предполагаемой стоимости за весь срок договора, либо иным образом?
Договор банковского вклада. В соответствии со ст. 834 Гражданского кодекса по договору банковского вклада (депозита) одна сторона (банк), принявшая поступившую от другой стороны (вкладчика) денежную сумму (вклад), обязуется возвратить сумму вклада и выплатить проценты на нее на условиях и в порядке, предусмотренных договором. Данный договор легко можно представить как заинтересованную сделку, если предположить, что какой-либо родственник (из числа указанных в ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах") члена совета директоров банка является вкладчиком этого же банка, или случай, когда деньги на депозит размещает акционерное общество, член совета директоров которого одновременно является членом совета директоров банка. В данном договоре необходимо определять рыночную стоимость денежных средств по аналогии с договором займа, поскольку объектом, на который направлены действия сторон, являются исключительно деньги. Отсюда и определение того, что является ценностью для каждой стороны. Для вкладчика такая ценность - наиболее эффективное использование собственного имущества (денежных средств), т.е. размещение их по наиболее выгодному проценту. Другое дело банк (говорить здесь об эффективности использования имуществ можно очень условно, хотя по этому виду договора банк в последующем отчуждает свое имущество в виде начисленного процента) - для него эффективность состоит в том, чтобы процент, наоборот, был ниже. Это дает возможность использовать дешевые денежные ресурсы для своих активных операций и увеличивает маржу банка. Хотя ситуация с этим договором кажется нестандартной, очевидно, что и в этом случае предметом оценки является процент, пусть это и не отражает всей специфики договора.
Договор финансирования под уступку денежного требования. В соответствии со ст. 824 Гражданского кодекса по договору финансирования под уступку денежного требования одна сторона (финансовый агент) передает или обязуется передать другой стороне (клиенту) денежные средства в счет денежного требования клиента (кредитора) к третьему лицу (должнику), вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу, а клиент уступает или обязуется уступить финансовому агенту это денежное требование. Обязательства финансового агента могут носить сложный характер, поскольку могут включать ведение для клиента бухгалтерского учета, а также предоставление иных финансовых услуг, связанных с денежными требованиями.
Для финансового агента ценностью выступает сам предмет уступки - денежное требование, срок платежа по которому уже наступил (существующее требование), или право на получение денежных средств, которое возникнет в будущем (будущее требование). Именно на возникновение прав в отношении таких денежных требований направлены его действия, соответственно, рыночная стоимость этих прав и должна определяться в случае, если таковой договор будет выступать как заинтересованная сделка. Для клиента непосредственной ценностью выступают денежные средства. Но полагать, что они подлежат оценке, как думается, нет оснований. В конечном счете главная экономическая составляющая этого договора для клиента - быстрая оборачиваемость его денежных требований, максимально быстрое их превращение в деньги, с потерей минимального процента за услуги финансового агента. В этом смысле и клиент тоже должен рассчитывать рыночную стоимость уступаемого денежного требования.
Вторая группа договоров условно объединяется по признаку выполнения работ. В эту группу входит договор подряда во всех его подвидах. В соответствии со ст. 702 Гражданского кодекса по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязывается принять результаты работ и оплатить его. Относительно указанной группы договоров все рассуждения приведены выше (см. анализ договора на выполнение научно-исследовательских работ) и нет смысла их повторять.
Третья группа договоров объединяется по признаку оказания услуг. Это большая группа разнообразных договоров, которые отличаются от предыдущей тем, что "предмет договора на этот раз составляют уже не действия и их результат, а только действия как таковые" <*>. В эту группу входят договоры: поручения, комиссии, агентирования, хранения (во всех подвидах), транспортной экспедиции, перевозки, возмездного оказания услуг, банковского счета, доверительного управления. Наиболее общее определение предмета такого договора содержит ст. 779 Гражданского кодекса: по договору возмездного оказания услуг исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги (совершить определенные действия или осуществить определенную деятельность), а заказчик обязуется оплатить эти услуги.
--------------------------------
<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. Изд. доп., испр. М.: Статут, 2002. С. 7.

Во всех указанных договорах одна сторона (заказчик) имеет ярко выраженный интерес - совершение действий другой стороной (исполнителем). Именно действия другой стороны (услуга) представляет собой ценность для заказчика. Однако как определить рыночную стоимость действий другой стороны? Закон лаконично указывает, что оценке подлежит "цена приобретаемых или отчуждаемых... услуг". Такое определение только порождает известную проблему, а именно: означает ли оно, что и заказчик, и исполнитель определяют рыночную стоимость услуги, или оба указанных лица определяют рыночную стоимость денежных средств (имущества), получаемых (отчуждаемых) сторонами, или одна сторона (заказчик) определяет рыночную стоимость услуг, а сторона, получающая за это возмездное предоставление, должна оценивать что-то другое (деньги, к примеру)?
Как думается, стоимость самих действий определить нельзя. Предположим, что речь идет о юридических услугах. Что подлежит оценке, если, к примеру, один адвокат предлагает за свои услуги условно 100 дол. в час, а другой 500 дол. в час, при этом формальный набор "ритуальных" действий, которые они будут совершать, принципиально одинаков? Очевидно, что здесь вступает в силу фактор репутации. Предположим еще более простую ситуацию: оказываются уникальные услуги по медицинскому профилю, которые не оказывают никакие другие специалисты, - какова может быть их рыночная стоимость? Очевидно, что оценка действий имеет много граней, это и уникальность, и репутация, и многое другое, что переложить в какую-то формальную математизированную систему определения цены не представляется возможным.
Фактически заказчик в таких договорах должен определять то, что мы условно именуем "расходами на получение ценности", а исполнитель - "экономическую эффективность использования собственных ресурсов при оказании услуг". Заказчик оценивает то, что расходы по достижению результата приобретаются не по завышенной или заниженной цене, а именно по той цене, которая является их действительной стоимостью в тех условиях, в которых действует покупатель, учитывая фактор репутации, и т.п. Непосредственная экономическая ценность для исполнителя - получение денежных средств. Даже если он не расходует материалы, а только время на осуществление мыслительных действий, результаты которых в виде консультаций он передает заказчику (т.е. имеют место расходы в виде трудового ресурса), цель исполнителя - продать свою услугу заказчику, чтобы возместить все расходы и наилучшим образом использовать собственные способности (или способности организуемых им людей).
Отметим, что в законе есть нестыковки в части определения цены услуг. Так, в ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" речь идет буквально о "цене имущества", слово "услуги" не фигурирует. Между тем как ст. 83 этого же Закона говорит о цене "имущества или услуг", т.е. она предполагает, что оценке подлежит как имущество, так и услуги.
Необходимость оценки услуг однозначно признает судебная практика. В качестве примера можно привести Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 сентября 2000 г. N 384/00. Одним из доводов суда по этому делу был такой: "...протокол не содержит данных о том, что стоимость приобретаемых услуг не превышает их рыночной стоимости, определяемой в соответствии со статьей 77 Федерального закона "Об акционерных обществах".
Отдельного рассмотрения заслуживает договор страхования. По договору имущественного страхования (ст. 929 Гражданского кодекса) одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного в договоре события (страхового случая) возместить другой стороне (страхователю) или иному лицу, в пользу которого заключен договор (выгодоприобретателю), причиненные вследствие этого события убытки (выплатить страховое возмещение) в пределах определенной договором суммы (страховой суммы). По договору личного страхования (ст. 934 Гражданского кодекса) одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая). Можно предположить, что для обеих сторон в таком договоре оценке подлежит "обусловленная договором плата (страховая премия)". Однако получение такой платы есть только интерес страховщика, страхователь же имеет другой интерес, к примеру "риск утраты (гибели), недостачи или повреждения определенного имущества". И именно для этого он и образует за счет своих собственных средств страховой фонд у страховщика. Соответственно, для него интерес - это получение страхового возмещения, и именно его размер его и интересует.
Такой расклад очень мало проясняет ситуацию с объектом оценки. В самом деле, если принять позицию страховщика, то, очевидно, должна оцениваться эффективность страховой операции в виде страховой премии (процент). Но как? Исходя из того, что процент должен быть таким же, как на рынке (не очень низким)? А если страховщик к конкретному крупному клиенту использует индивидуальный подход (это бизнес и надо "отбивать" у других страховщиков клиентов)? Тогда такое определение цены - помеха для бизнеса. Другой аспект: реализация заключенного договора может привести к выплате страхового возмещения, тогда возникает вопрос о правомерности использования самих платежей в качестве основы для оценки. Сходные возражения и для страхователя: либо мы должны оценивать размер страховых платежей (эффективность), то, что они не больше рыночных, либо то, насколько велико возможное страховое возмещение.
Следующая группа - договоры, которые имеют целью объединение усилий сторон для достижения какого-либо результата (они могут быть как связаны с передачей имущества, так и не связаны с ней), в частности договор простого товарищества (в том числе учредительный договор, договор о создании акционерного общества, договоры о слиянии и присоединении).
В соответствии со ст. 1041 Гражданского кодекса по договору простого товарищества (договору о совместной деятельности) двое или несколько лиц (товарищей) обязуются соединить свои вклады и совместно действовать без образования юридического лица для извлечения прибыли или достижения иной, не противоречащей закону цели. Специфическими разновидностями этого договора являются учредительный договор, договор о создании акционерного общества, договоры о слиянии и присоединении. Договор о создании акционерного общества (ст. 9 Федерального закона "Об акционерных обществах") определяет порядок осуществления участниками совместной деятельности по учреждению общества, размер уставного капитала общества, категории и типы акций, подлежащих размещению среди учредителей, размер и порядок их оплаты, права и обязанности учредителей по созданию общества. По учредительному договору (ст. 12 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью") учредители общества обязуются создать общество, определяют порядок совместной деятельности по его созданию, а также состав учредителей (участников) общества, размер уставного капитала общества и размер доли каждого из учредителей, размер и состав вкладов, порядок и сроки их внесения в уставный капитал общества при его учреждении, ответственность учредителей за нарушение обязанности по внесению вкладов, условия и порядок распределения между учредителями прибыли, состав органов общества и порядок выхода участников общества из общества. В договоре о слиянии (ст. 16 Федерального закона "Об акционерных обществах") определяются порядок и условия слияния, порядок конвертации акций каждого общества в акции нового общества, а также иные условия, указанные в п. 1 и 2 Указа Президента РФ N 1210 "О мерах по защите прав акционеров и обеспечению интересов государства как собственника и акционера". Договор присоединения (ст. 17 Федерального закона "Об акционерных обществах") определяет порядок и условия присоединения, а также порядок конвертации акций присоединяемого общества в акции общества, к которому осуществляется присоединение, порядок голосования на совместном общем собрании акционеров и иные условия, указанные в п. 1 и 2 упомянутого Указа. Два последних договора также определяют порядок действий сторон по осуществлению реорганизации, что роднит их с договором простого товарищества.
Как видим, данные договоры схожи тем, что в результате не происходит отчуждение, нет обязанности одной стороны передать вещь или право в обмен на какое-то встречное предоставление другой стороны. Для каждой из сторон ценностью является та цель, которую они ставят при создании простого товарищества (осуществлении совместной деятельности). При этом если в случае договора простого товарищества они объединяют свои вклады, то по договору о создании общества или по договору слияния (присоединения) такое объединение может и не происходить. Что же, собственно, подлежит оценке? Если исходить из того, что ценностью является цель, то возможна ситуация, когда поставленная цель достигнута не будет, но имущество в рамках договора создано будет. Тогда оценке подлежит именно вклад в любой форме. Нельзя не отметить, что в судебной практике встречаются случаи, когда суды не признают такие договоры подлежащими прохождению специальной процедуры одобрения даже при наличии признаков заинтересованности. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30 июня 2003 г. N КГ-А40/4022-03) суд помимо прочего указал: "...предметом договора... является долговременное и взаимовыгодное сотрудничество сторон в области страхования, проводимое в целях повышения финансовой устойчивости страховых операций партнеров и клиентов Банка, минимизации кредитных и иных финансовых рисков Банка, а также совершенствования методологии, структуры и качества страховых операций страховой компании и усиление ее финансовой стабильности. Таким образом, предмет договора никакого отчуждения имущества не содержит и свидетельствует о хозяйственном характере его направленности (с учетом специфики уставной деятельности страховой компании)".
Относительно договора о создании также можно исходить из того, что поскольку подразумевается создание акционерного общества с определенным уставным капиталом и долей участия, то оценивать необходимо долю участия. То же касается учредительного договора. Однако и здесь можно прийти к абсурдным ситуациям. В самом деле, допустим, предполагается внести в уставный капитал один миллион рублей. Что подлежит оценке? Акции оценить реально нельзя, кроме того, для их оценки есть существенное ограничение, - в соответствии со ст. 36 Федерального закона "Об акционерных обществах" оплата акций общества при его учреждении производится его учредителями по цене не ниже номинальной стоимости этих акций.
Отдельного рассмотрения требует группа договоров, связанная с использованием объектов интеллектуальной собственности, а именно: 1) авторский договор о передаче имущественных прав, указанных в ст. 16 Закона РФ "Об авторском праве и смежных правах" <*>; 2) авторский договор заказа (ст. 33), в соответствии с которым автор обязуется создать произведение в соответствии с условиями договора и передать его заказчику (с обязательной выплатой автору аванса); 3) договор о передаче исключительных прав на программу для ЭВМ или базу данных (воспроизведение программы для ЭВМ или базы данных (полное или частичное) в любой форме, любыми способами; распространение программы для ЭВМ или базы данных; модификацию программы для ЭВМ или базы данных, в том числе перевод программы для ЭВМ или базы данных с одного языка на другой; иное использование программы для ЭВМ или базы данных) (ст. 11 Закона РФ "О правовой охране программ для электронно-вычислительных машин и баз данных"; 4) договор на использование программы для ЭВМ или базы (ст. 14 Закона РФ "О правовой охране программ для электронно-вычислительных машин и баз данных"; 5) договор о передаче прав на использование охраняемой топологии или договор о передаче исключительных прав на охраняемую топологию, в том числе право использовать охраняемую топологию по своему усмотрению (в частности, путем изготовления и распространения интегральных микросхем с такой топологией) и право запрещать использование этой топологии другим лицам без соответствующего разрешения, за исключением случаев, предусмотренных законом (ст. 6 Закона РФ "О правовой охране топологий интегральных микросхем"); 6) лицензионный договор, по которому патентообладатель (лицензиар) обязуется предоставить право на использование охраняемого изобретения, полезной модели, промышленного образца в объеме, предусмотренном договором, другому лицу (лицензиату), а последний принимает на себя обязанность вносить лицензиару обусловленные договором платежи и (или) осуществлять другие действия, предусмотренные договором (ст. 13 Патентного закона РФ), и лицензионный договор (исключительная или неисключительная лицензия), по которому патентообладатель (лицензиар) передает право на использование селекционного достижения другому лицу (лицензиату) в порядке расчетов, обусловленных договором, или безвозмездно (ст. 16 Закона РФ "О селекционных достижениях"); 7) договор коммерческой концессии, в соответствии с которым одна сторона (правообладатель) обязуется предоставить другой стороне (пользователю) за вознаграждение на срок или без указания срока право использовать в предпринимательской деятельности пользователя комплекс исключительных прав, принадлежащих правообладателю, в том числе право на фирменное наименование и (или) коммерческое обозначение правообладателя, на охраняемую коммерческую информацию, а также на другие предусмотренные договором объекты исключительных прав - товарный знак, знак обслуживания и т.д. (ст. 1027 Гражданского кодекса).
--------------------------------
<*> Исключительные права автора на использование произведения означают право осуществлять или разрешать следующие действия: воспроизводить произведение (право на воспроизведение); распространять экземпляры произведения любым способом: продавать, сдавать в прокат и т.д. (право на распространение); импортировать экземпляры произведения в целях распространения, включая экземпляры, изготовленные с разрешения обладателя исключительных авторских прав (право на импорт); публично показывать произведение (право на публичный показ); публично исполнять произведение (право на публичное исполнение); сообщать произведение (включая показ, исполнение или передачу в эфир) для всеобщего сведения путем передачи в эфир и (или) последующей передачи в эфир (право на передачу в эфир); сообщать произведение (включая показ, исполнение или передачу в эфир) для всеобщего сведения по кабелю, проводам или с помощью иных аналогичных средств (право на сообщение для всеобщего сведения по кабелю); переводить произведение (право на перевод); переделывать, аранжировать или другим образом перерабатывать произведение (право на переработку). Исключительные права автора на использование дизайнерского, архитектурного, градостроительного и садово-паркового проектов включают также практическую реализацию таких проектов. Автор принятого архитектурного проекта вправе требовать от заказчика предоставления права на участие в реализации своего проекта при разработке документации для строительства и при строительстве здания или сооружения, если иное не предусмотрено в договоре.

Эти договоры роднит то, что в результате создаются объекты исключительных прав, а кроме того, большинство из указанных договоров имеют определенную специфику: они содержат разрешение на использование такого объекта в течение определенного времени несколькими способами. То, что такие сделки могут быть заинтересованными, представить нетрудно: к примеру, в авторском договоре заказа заказчиком выступает акционерное общество, а автором - член его органа управления или его родственник. Принципы оценки всех названных объектов интеллектуальной собственности заложены Методическими рекомендациями по определению рыночной стоимости интеллектуальной собственности, утвержденные Минимуществом РФ 26 ноября 2002 г. N СК-4/21297.
Как думается, в большинстве из указанных договоров со стороны приобретателя имущественных прав должна определяться эффективность осуществленных расходов, а со стороны правообладателей - эффективность использования имущества.
Отдельного рассмотрения заслуживают договор поручительства и договор залога, которые условно можно назвать обеспечительными договорами. В соответствии со ст. 334 Гражданского кодекса в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения должником этого обязательства получить преимущественное перед другими кредиторами удовлетворение из стоимости заложенного имущества лица, которому принадлежит это имущество (залогодателя), за изъятиями, установленными законом. В соответствии со ст. 339 Гражданского кодекса в договоре о залоге должны быть указаны предмет залога ("не только видовая принадлежность имущества (автомобиль), но и... индивидуальные характеристики предмета залога, позволяющие вычленить его из однородных вещей" (п. 2 Обзора практики рассмотрения споров, связанных с применением арбитражными судами норм Гражданского кодекса Российской Федерации о залоге, утвержденного письмом Высшего Арбитражного Суда РФ от 15 января 1998 г. N 26)), его оценка, существо, размер и срок исполнения обязательства, обеспечиваемого залогом. Если отсутствует соглашение сторон хотя бы по одному из названных условий, договор не может считаться заключенным. Поскольку этот договор предполагает возможность отчуждения имущества, то оценке подлежит сам предмет залога, которым в соответствии со ст. 336 Гражданского кодекса может быть "всякое имущество, в том числе вещи и имущественные права (требования), за исключением имущества, изъятого из оборота, требований, неразрывно связанных с личностью кредитора, в частности требований об алиментах, о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и иных прав, уступка которых другому лицу запрещена законом".
Особая ситуация с договором поручительства, по которому (ст. 361 Гражданского кодекса) поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Этот договор с точки зрения определения рыночной стоимости представляется более сложным. В нем нет ясной "вещественной" природы, как в случае с договором залога. Более того, в случае чего "отвечать" поручителю придется деньгами. По сути для кредитора ценностью является тот размер денежного обеспечения, который он может в будущем взыскать с поручителя, если должник не исполнит свои обязательства. Но что здесь подлежит оценке? Ведь этот размер - денежные средства, но не такие, которые реально передаются или где-то резервируются. Оценке, следовательно, подлежит имущественное право взыскать эти денежные средства. Но как тогда определить предел, ниже которого договор не может быть заключен? В такой ситуации ни кредитор, ни поручитель даже теоретически ничего не могут оценить в этом договоре.
Отдельного рассмотрения заслуживает договор новации. В соответствии со ст. 414 Гражданского кодекса обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами, предусматривающим иной предмет или способ исполнения (новация). Как видим, предмет такого соглашения - замена одного обязательства другим, при этом не всегда она ведет к замене предмета - может изменяться только способ. И если в случае изменения предмета такой новый предмет может быть оценен, то в случае замены способа представить себе оценку невозможно.

Порядок принятия решения об определении цены

Порядок принятия решения об определении цены закон разделяет для акционерных обществ с числом акционеров одна тысяча и более и менее одной тысячи <*>.
--------------------------------
<*> В обоих случаях возникает уже отмеченная ранее проблема участия в голосовании заинтересованных лиц и влияния таких фактов на действительность решения и сделки. Решения судов в этом случае в принципе не отличаются от решений, оценивающих сходные обстоятельства при принятии решений об одобрении заинтересованных сделок. В качестве комментария этого правила можно привести следующее дело (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 13 ноября 2002 г. N Ф09-2762/02-ГК). ОАО "ИФ "Аз-Капитал" обратилось в суд с иском к ОАО "Ореншаль" о признании недействительным протокола наблюдательного совета ОАО "Ореншаль". Иск был удовлетворен частично, в части установления рыночной стоимости размещаемых акций решение признано недействительным. Суд указал, что "рыночная стоимость имущества должна определяться решением независимых членов совета директоров общества, не заинтересованных в совершении сделки. Поскольку, как это следует из материалов дела, рыночная стоимость акций дополнительного выпуска, размещаемых по закрытой подписке, определена наблюдательным советом ОАО "Ореншаль", в голосовании которого принимали участие лишь заинтересованные в совершении сделок члены наблюдательного совета, суд апелляционной инстанции правомерно признал оспариваемое решение... в части определения рыночной стоимости имущества недействительным". В другом деле сложилась более сложная ситуация (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 20 января 2003 г. N А56-20972/02). Между ОАО "Красное знамя" и ОАО "Концерн "Квартон" были заключены договоры купли-продажи нежилых зданий. Как выяснил суд, решение о заключении указанных сделок принято в феврале 2000 г. единогласно пятью присутствовавшими на заседании членами совета директоров ОАО "Красное знамя" из семи избранных общим собранием акционеров. Указанным решением также определено, что спорное имущество подлежало отчуждению по остаточной стоимости. Как отметила, оценивая эти обстоятельства, кассационная инстанция, "судом первой и апелляционной инстанций правильно установлено, что... при принятии решения... учитывались голоса директоров, заинтересованных в совершении сделок, - Бурлаковой Т.А. и Иванова Г.И., однако не выяснено, могло ли голосование указанных лиц повлиять на результаты голосования по вопросу... определения рыночной стоимости имущества".
Весьма интересными являются выводы суда в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 20 июля 2004 г. N А17-3383/5). Здесь рассматривались требования о признании недействительным решения общего собрания в части одобрения заинтересованной сделки. Суд установил, что решение об определении цены было принято с участием заинтересованных лиц, однако выводы его таковы: "...суд апелляционной инстанции установил, что в нарушение п. 1 ст. 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" рыночная стоимость передаваемого в качестве вклада в уставный капитал имущества определена советом директоров в составе лиц, заинтересованных в совершении сделки. Причиной принятия решения неправомочным составом совета директоров послужила неявка на заседание незаинтересованных членов директоров Общества. В связи с указанным обстоятельством решение об одобрении сделки по внесению имущества в уставный капитал вновь создаваемого общества по цене, определенной советом директоров, в совершении которой имеется заинтересованность, было принято на общем собрании акционеров в соответствии с п. 2, 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". При этом суд обоснованно учел, что цена передаваемого в качестве вклада в уставный капитал имущества определена исходя из оценки независимого оценщика, произведенной согласно п. 3 ст. 34 Федерального закона "Об акционерных обществах". Решению об одобрении сделки предшествовало направление в адрес акционеров бюллетеней, в которых содержались все существенные условия совершаемой сделки с заинтересованностью, поэтому апелляционная инстанция правомерно признала, что нарушение порядка определения цены имущества по сделке не является существенным нарушением закона".

Если число акционеров акционерного общества составляет одна тысяча и более, то цена имущества определяется независимыми директорами, не заинтересованными в совершении сделки, т.е. теми же самыми директорами, которые принимают решение об одобрении сделки. Данное правило представляется чрезвычайно неточным: не определяет главного - кворума для принятия решения. В самом деле, если в аналогичной ситуации применительно к сделке ст. 83 (п. 3) говорит о "большинстве голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении", то в рассматриваемом правиле цена "определяется независимыми директорами, не заинтересованными в совершении сделки". Но сколько таких директоров должно одобрить сделку? Все имеющиеся на момент одобрения в совете директоров (наблюдательном совете), простое большинство из них, необходим ли их кворум для проведения заседания совета директоров или решение может быть принято при наличии хотя бы одного такого директора? Представляется справедливым, как и в случае принятия решения об одобрении, - решение должно приниматься большинством голосов от всех независимых директоров.
Еще более серьезная проблема: как быть в ситуации, когда в обществе нет ни одного независимого директора? Если бы речь шла об одобрении сделки, то вопрос можно было бы вынести на общее собрание акционеров (это предусматривает ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах"). В рассматриваемом правиле такой оговорки нет. Соответственно, учитывая, что общее собрание акционеров может принимать решения только по вопросам, непосредственно указанным в Федеральном законе "Об акционерных обществах", этот вопрос оно рассмотреть не вправе. Получается решение о цене нельзя принять в принципе. Допустим, законодатель исходил из возможности рассмотреть вопрос об определении цены сделки в составе решения о ее одобрении, которое будет приниматься собранием. Однако уместно возразить: зачем в таком случае отдельно устанавливать порядок голосования по одобрению сделки и по определению цены? Закон в этой части должен быть, очевидно, скорректирован. Есть несколько вариантов установить, что определение цены - необходимый элемент содержания решения об одобрении сделки, и исключить из закона специальный порядок определения цены либо, как предлагалось ранее, вообще исключить необходимость решения об определении цены, ограничиваясь обязанностью привлекать независимого оценщика. С практической же точки зрения думается, что при отсутствии хотя бы одного независимого директора решение должно все равно приниматься советом (директоров).
Никаких специальных правил для определения цены в обществах с числом акционеров менее одной тысячи закон не предусматривает. Можно предположить, что закон предлагает для таких обществ исходить из аналогии с общим порядком принятия решения, - решение принимается простым большинством голосов от присутствующих, если они составляют кворум, необходимый для проведения заседания.
Однако в Законе содержится еще следующий текст: "...если лицо, заинтересованное в совершении одной или нескольких сделок, при которых цена... имущества определяется советом директоров (наблюдательным советом) общества, является членом совета директоров (наблюдательного совета) общества, цена... имущества определяется решением членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, не заинтересованных в совершении сделки". К чему относится этот текст и для кого он устанавливает правила?
Есть несколько вариантов ответа на этот вопрос. Первый - учитывая, что порядок принятия решения в обществах с числом акционеров более одной тысячи специально предусмотрен законом, то в этом случае данное правило распространяется только на общества с числом акционеров менее одной тысячи. Отчасти данное мнение подкрепляется сходством этого правила с п. 2 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". В таком случае порядок принятия решения об определении цены для таких обществ будет следующим. Если ни один из членов совета директоров (наблюдательного совета) не является заинтересованным лицом (заинтересованность иных лиц в этом случае для нас безразлична), решение принимается в соответствии с указанным выше общим порядком принятия решения советом. Если хоть один директор является заинтересованным лицом, решение принимается без участия в голосовании этого лица. Причем во втором случае неясно, что значат слова "определяется решением членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, не заинтересованных в совершении сделки". Вновь возникают вопросы: необходим ли кворум, каким числом голосов принимается решение? Здесь невозможна и полная аналогия с правилами принятия решения об одобрении сделки: в них критерии разделения - "одна тысяча и менее" и "более одной тысячи", а в рассматриваемом случае - "одна тысяча и более" и... все другие! Никакой логики здесь не просматривается. Хотя было бы целесообразно на практике исходить из аналогии и принимать решение только при наличии кворума незаинтересованных директоров и простым большинством.
Если исходить из того, что указанные слова распространяются на все общества, необходимо ответить на вопрос: поглощает ли формула "независимые директора, не заинтересованные в совершении", заинтересованных директоров? Если взять эту формулу в чистом, так сказать, виде, то придется отметить ее несовершенство, поскольку она подразумевает, что состав голосующих определяется следующим образом: сначала устанавливается, кто является "независимым директором", затем - является ли этот независимый директор заинтересованным лицом в соответствии со ст. 81. Следовательно, она не поглощает заинтересованных директоров. Однако если толковать формулу систематически в связи с другими нормами закона, то ответ будет противоположный. В п. 3 ст. 83, когда говорится о принципах голосования в обществах с числом акционеров свыше одной тысячи, второе предложение говорит о том, что "если все члены совета директоров... признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами...". То есть подразумевается, что заинтересованные лица и в этом случае не голосуют, таким образом, закон фактически признает, что рассматриваемая формула поглощает заинтересованных директоров.
На практике можно встретить решения, в которых вообще отрицается необходимость в обществах с числом акционеров менее одной тысячи определять цену (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N Ф04/1893-323/А03-2002) <*>.
--------------------------------
<*> ОАО "Междуречье" обратилось в суд с иском к ОАО "Труд" с требованием о признании недействительным решения совета директоров ОАО "Труд" о продаже принадлежащих ему акций ОАО "Междуречье". Как следует из материалов, число акционеров указанного общества составляло менее одной тысячи. Решением суда иск был удовлетворен, однако на решение была подана кассационная жалоба, в обоснование которой в том числе указывалось, что правила о порядке определения цены не подлежали применению к этому обществу, "поскольку ОАО "Труд" не является обществом с числом акционеров одна тысяча и более". Кассационная инстанция поддержала жалобу, обосновывая свои доводы, как это не покажется удивительным, следующим: "...у суда отсутствовали правовые основания для признания решения Совета директоров... не соответствующим закону... Согласно пункту 2 статьи 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" рыночная стоимость имущества определяется решением Совета директоров общества, за исключением случаев, когда в соответствии с настоящим Федеральным законом рыночная стоимость определяется судом или иным органом... исковые требования обоснованы тем, что оспариваемым решением Совета директоров рыночная стоимость акций не была определена, решение принято не большинством голосов директоров, не заинтересованных в сделке. При разрешении данного спора арбитражному суду следовало исходить из того, что статья 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" применяется в сочетании с другими нормами закона, отсылающими в части определения рыночной стоимости имущества к ее положениям, в частности со статьей 83 названного Закона... На основании статьи 83 определение стоимости имущества, являющегося предметом сделки, заключенной с участием заинтересованного лица, не во всех случаях отнесено к компетенции Совета директоров. Статьей 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" регламентирован порядок заключения сделок, в совершении которых имеется заинтересованность. Этот порядок дифференцирован в зависимости от численности акционеров и суммы оплаты по сделке. В соответствии с пунктом 1 статьи 83 названного Закона для определения рыночной цены имущества не требуется принятия решения Советом директоров при заключении сделки обществом с числом акционеров-владельцев голосующих акций менее одной тысячи. Обратного истцом не доказано". Несмотря на то что данная практика основана на положениях Закона, которые действовали до 1 января 2002 г., следует указать, что выводы совершенно не соответствуют смыслу норм Закона как в старой, так и в новой редакции.

УСЛОВИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ СПЕЦИАЛЬНЫХ ТРЕБОВАНИЙ ЗАКОНА
О СОВЕРШЕНИИ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ СДЕЛОК
И ПОСЛЕДСТВИЯ ИХ НЕСОБЛЮДЕНИЯ

Вводные положения

Законодательство предъявляет много специальных требований к одобрению заинтересованных сделок ("осуществление легитимационной процедуры" <*>).
--------------------------------
<*> Рукавишникова И. Законодательные ограничения на совершение сделок с ценными бумагами // Хозяйство и право. 1997. N 10.

Такие гарантии установлены различными нормативными актами. В их качестве выступают как позитивные обязывания определенного поведения (предоставление информации об аффилированности), так и нормы о негативных последствиях несоблюдения требований (недействительность сделки).

Информация об аффилированных лицах

Для принятия решения об одобрении заинтересованной сделки прежде всего необходимо наличие объективной и полной информации о конфликте интересов (аффилированности в понимании действующего закона) у лица, которое должно эту процедуру соблюсти. Закон (ст. 82, 93 Федерального закона "Об акционерных обществах") обязывает одних лиц указанную информацию предоставлять (потенциальные носители конфликтов интересов обязаны сообщать о его наличии), а других (акционерные общества) - обобщать и хранить в определенном систематизированном виде - вести список аффилированных лиц. Эти положения позволяют учесть как минимум формальную заинтересованность в совершении сделки и соблюсти процедуру. Однако эти положения подвергаются критике со стороны ряда авторов, которые считают даже, что единственно, кто должен быть благодарен закону за подробную информацию о таких лицах, - это "мафиозные группы" <*>.
--------------------------------
<*> Блэк Б., Крэкман Р., Тарасова А. Комментарий Федерального закона "Об акционерных обществах". М.: Лабиринт, 1999. С. 24, 25. См. также на эту тему: Кравченко Р.С. Охрана прав акционеров на информацию в процессе корпоративного управления // Юрист. 2002. N 5. С. 21.

В частности, лица, указанные в ст. 81 Закона, обязаны довести до сведения совета директоров (наблюдательного совета) общества, ревизионной комиссии (ревизора) общества и аудитора общества информацию: о юридических лицах, в которых они владеют самостоятельно или совместно со своим аффилированным лицом (лицами) 20 или более процентами голосующих акций (долей, паев); о юридических лицах, в органах управления которых они занимают должности; об известных им совершаемых или предполагаемых сделках, в которых они могут быть признаны заинтересованными лицами. При этом заинтересованное лицо несет перед обществом ответственность в размере убытков, причиненных им обществу. Если ответственность несут несколько лиц, их ответственность перед обществом является солидарной.
В соответствии со ст. 93 Федерального закона "Об акционерных обществах" аффилированные лица общества обязаны в письменной форме уведомить общество о принадлежащих им акциях общества с указанием их количества и категорий (типов) не позднее 10 дней с даты приобретения акций.
Сходные правила действуют и для народных предприятий. Однако Федеральным законом "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" установлены и некоторые особенности. В частности, информацию заинтересованные лица обязаны довести до сведения не только наблюдательного совета, но и контрольной комиссии. В качестве особого последствия несоблюдения требования о предоставлении информации установлено, что контрольная комиссия обязана вынести вопрос о невыполнении этого требования на рассмотрение общего собрания акционеров. Правда, как справедливо отмечено В.В. Залесским, "какова должна быть реакция общего собрания, Закон не указывает" <*>.
--------------------------------
<*> Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юристъ, 2001. С. 211.

Акционерное общество обязано раскрывать информацию о своих аффилированных лицах. Порядок установлен Положением о раскрытии информации об аффилированных лицах открытых акционерных обществ, утвержденным Постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 1 апреля 2003 г. N 03-19/пс.
В соответствии с названным документом акционерные общества (п. 3), эмиссионные ценные бумаги которых по заявлению этих акционерных обществ допущены к листингу хотя бы одним организатором торговли на рынке ценных бумаг, обязаны раскрывать информацию об аффилированных лицах путем: а) ежеквартального представления списка аффилированных лиц, составленного на дату окончания отчетного квартала с указанием всех изменений, произошедших в этом списке в отчетном квартале, в регистрирующий орган, осуществляющий государственную регистрацию выпусков эмиссионных ценных бумаг данного акционерного общества и б) размещения списка аффилированных лиц акционерного общества с указанием всех происходящих в этом списке изменений на странице (вэб-сайте) в сети Интернет.
Иные акционерные общества обязаны раскрывать информацию об аффилированных лицах путем ежеквартального представления в регистрирующий орган (государственный орган, осуществляющий регистрацию выпусков ценных бумаг и проспектов ценных бумаг) списка аффилированных лиц, составленного на дату окончания отчетного квартала с указанием всех изменений, произошедших в этом списке в отчетном квартале.
Список аффилированных лиц акционерного общества должен содержать: а) полное фирменное наименование (наименование для некоммерческой организации), место нахождения и адрес для получения почтовых отправлений юридического лица или имя (фамилию, имя, отчество) и место жительства физического лица, являющегося аффилированным лицом акционерного общества; б) дату наступления основания (оснований), в силу которого лицо признается аффилированным лицом ационерного общества в соответствии с законодательством; в) основание, в силу которого лицо признается аффилированным лицом акционерного общества в соответствии с законодательством (при наличии двух и более оснований аффилированности в списке должны быть перечислены все основания, в силу которых лицо признается аффилированным лицом акционерного общества в соответствии с законодательством); г) долю акций акционерного общества каждой категории, принадлежащих его аффилированному лицу; д) дату внесения изменения в список аффилированных лиц и содержание указанного изменения.
Список аффилированных лиц представляется акционерными обществами в регистрирующий орган в течение 45 дней с даты окончания отчетного квартала. Регистрирующий орган обеспечивает раскрытие представленных ему списков аффилированных лиц акционерных обществ в сети Интернет.

Недействительность заинтересованных сделок
и иные негативные последствия

Основным последствием несоблюдения установленных законом требований к заинтересованной сделке является возможность признания ее недействительной.
В частности, ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" установлено, что сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, совершенная с нарушением требований к сделке, предусмотренных Федеральным законом "Об акционерных обществах", может быть признана недействительной по иску общества или акционера. Таким образом, закон однозначно определяет заинтересованные сделки как оспоримые, т.е. нарушение соответствующих норм закона не предполагает их ничтожности, а является лишь основанием для предъявления соответствующего требования.
Исковое требование о признании сделки недействительной может быть реально удовлетворено, если нарушены права или охраняемые законом интересы истца (об этом четко указывает п. 38 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах"). Это нашло отражение и в конкретных делах <*>. К примеру, в одном из дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 12 ноября 2002 г. N 6288/02) суд, оценивая исковые требования, указал, что "реализация этого права возможна в том случае, если оспариваемой сделкой нарушены права или охраняемые законом интересы акционера общества и целью предъявленного иска является восстановление этих прав и интересов. Истец не указал, какие реально его права как акционера нарушены и какие конкретно неблагоприятные последствия повлекла для него данная сделка". Сходные аргументы были высказаны и в Постановлении Федерального арбитражного суда Центрального округа от 14 ноября 2003 г. N А35-509/03-С11. По мнению суда, реализация права на оспаривание заинтересованной сделки "возможна в том случае, если оспариваемой сделкой нарушены права и охраняемые законом интересы акционера общества и целью предъявленного иска является восстановление этих прав и интересов", однако акционер, оспаривавший сделку, приобрел такой статус "спустя 1 год и 10 месяцев после совершения сделок купли-продажи недвижимости", что, по мнению суда, не позволяет говорить о нарушении его прав.
--------------------------------
<*> В том числе и применительно к случаям несостоятельности (банкротства). Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 14 октября 2003 г. N А64-556/03-6) суд отметил: "...отказывая в иске, суд второй инстанции обоснованно сослался на статьи 103, 129 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", в силу которых сделка, совершенная должником с заинтересованным лицом, признается арбитражным судом недействительной по заявлению конкурсного управляющего в случае, если в результате исполнения указанной сделки кредиторам или должнику были или могут быть причинены убытки. Такие же положения содержатся в Федеральном законе "О несостоятельности (банкротстве)" в редакции 1998 г. Доказательств причинения оспариваемой сделкой убытков истцом не представлено. Довод заявителя жалобы о том, что сам факт введения конкурсного производства свидетельствует о причинении сделкой должнику убытков, несостоятелен".

Но не все суды придерживаются такой логики. Так, в одном из дел суд (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 27 октября 2003 г. N А23-956/03Г-4-48), определив, что была совершена заинтересованная сделка, отметил "ссылка суда апелляционной инстанции на необходимость доказывания истцом нарушений его прав указанной сделкой и наличие у общества законных интересов не основана на нормах права". Показательно (поскольку принималось уже после сформирования соответствующей практики Высшим Арбитражным Судом РФ) также и Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 19 января 2005 г. N Ф09-4461/04ГК, где суд отметил следующее: "...суд апелляционной инстанции правомерно отклонил доводы ЗАО "Меридиан-98" о том, что истец не обладает правом на обращение с настоящим иском, так как им не доказано нарушение его прав или законных интересов, поскольку ст. 84 ФЗ РФ "Об акционерных обществах" предусматривает право акционера обращаться с таким иском в суд, а Игошев Г.С. является акционером ОАО "Нижнетагильский городской молочный завод". Аналогичный вывод был сделан и в Постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 13 января 2005 г. N Ф08-5785/05.
Подобное регулирование установлено и для заинтересованных сделок народных предприятий: любая сделка, совершенная с нарушением требований о заинтересованности, установленных Федеральным законом "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)", может быть признана недействительной.
Отдельно необходимо рассматривать последствия несоблюдения установленных для совершения заинтересованных сделок требований для акционерных обществ, к которым применяются процедуры, установленные Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".
В частности, несколько расширен круг лиц, имеющих право обращаться с требованием о признании сделки недействительной (несмотря на ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах", которая по общему правилу в число лиц, имеющих право предъявить требование, относит только само общество или его акционера).
В качестве лица, которое вправе предъявить требование о признании заинтересованной сделки недействительной, следует указать и члена совета директоров (наблюдательного совета). В частности, ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах" прямо определено, что член совета директоров (наблюдательного совета) общества, не участвовавший в голосовании или голосовавший против решения, принятого советом директоров (наблюдательным советом) общества в нарушение порядка, установленного Федеральным законом "Об акционерных обществах", иными правовыми актами Российской Федерации, уставом общества, вправе обжаловать в суд указанное решение в случае, если этим решением нарушены его права и законные интересы. Такое заявление может быть подано в суд в течение одного месяца со дня, когда член совета директоров (наблюдательного совета) общества узнал или должен был узнать о принятом решении. Учитывая, что в целом ряде случаев решение об одобрении заинтересованной сделки принимается советом директоров (наблюдательным советом), очевидно, что член такого органа относится к лицам, имеющим право на иск.
Следует отметить, что ранее законодательством признавались случаи, когда даже соблюдение всех процедурных требований закона не позволяло исключить последующего оспаривания совершенной заинтересованной сделки и признания ее недействительной. Так, согласно ст. 17 Федерального закона "О реструктуризации кредитных организаций" (в настоящее время утратил силу) сделки, совершенные кредитной организацией в течение трех лет до дня принятия Агентством по реструктуризации кредитных организаций (АРКО) решения о переходе кредитной организации под управление Агентства, могли быть признаны арбитражным судом недействительными по заявлению Агентства, если условия сделки, заключенной с аффилированным лицом, предусматривали получение таким лицом значительного преимущества по сравнению с аналогичными сделками, заключенными в соответствии с существовавшими на момент заключения сделки обычаями делового оборота.
В качестве общего правила следует отметить, что в суд с требованием о признании сделки недействительной вправе обращаться:
а) само акционерное общество (ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", п. 36 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах");
б) акционер акционерного общества (ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", п. 4 Постановления Конституционного Суда от 10 апреля 2003 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Приаргунское", п. 36 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах");
в) прокурор, если при заключении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность лиц, указанных в законе, допущены нарушения, затрагивающие государственные и общественные интересы (п. 18 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62; ст. 52 Арбитражного процессуального кодекса <*>);
--------------------------------
<*> В соответствии с названной статьей прокурор вправе обратиться в арбитражный суд с иском о признании недействительными сделок, совершенных органами государственной власти Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, органами местного самоуправления, государственными и муниципальными унитарными предприятиями, государственными учреждениями, а также юридическими лицами, в уставном капитале (фонде) которых есть доля участия Российской Федерации, доля участия субъектов Российской Федерации, доля участия муниципальных образований.

г) лица, участвующие в деле о банкротстве по сделкам, совершенным акционерным обществом-должником в ходе финансового оздоровления (п. 5 ст. 82 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"). К числу таких лиц ст. 34 названного Закона относит: самого должника (акционерное общество), арбитражного управляющего, конкурсных кредиторов, уполномоченных органов, органы власти, в случаях, установленных указанным Законом, - лицо, представившее обеспечение для проведения финансового оздоровления;
д) внешний управляющий, кредитор в отношении сделок (в том числе и заинтересованных), совершенных акционерным обществом-должником с отдельным кредитором или иным лицом после принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом и (или) предшествовавших подаче заявления о признании должника банкротом, если указанная сделка влечет за собой предпочтительное удовлетворение требований одних кредиторов перед другими;
е) внешний управляющий в отношении сделок, совершенных должником-акционерным обществом с заинтересованным лицом, если в результате исполнения указанной сделки кредиторам или должнику были или могут быть причинены убытки <*>;
--------------------------------
<*> См. по этому вопросу: Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 9 декабря 2003 г. N 10208/03.

ж) временный управляющий по сделкам (в том числе заинтересованным), совершенным в нарушение требований ст. 63 и 64 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)";
з) временная администрация кредитной организации от имени кредитной организации в случае приостановления полномочий исполнительных органов кредитной организации - по сделкам, совершенным в течение трех лет до дня назначения временной администрации, если сделка была заключена с лицами, которые прямо или косвенно контролируют кредитную организацию, прямо или косвенно ею контролируются либо прямо или косвенно находятся с ней под общим контролем (ст. 22 и 28 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций");
и) кредитор кредитной организации - по сделкам, совершенным в течение трех лет до дня назначения временной администрации, если сделка была заключена с лицами, которые прямо или косвенно контролируют кредитную организацию, прямо или косвенно ею контролируются либо прямо или косвенно находятся с ней под общим контролем (ст. 28 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций");
к) член совета директоров (наблюдательного совета) акционерного общества (ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах") <*>.
--------------------------------
<*> Следует отметить, что некоторые суды, на наш взгляд, совершенно неправомерно ограничивают перечень лиц, имеющих право на иск по ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" только самим обществом и его акционерами. Так, Федеральный арбитражный суд Московского округа в одном из дел (Постановление от 27 декабря 2004 г. N КГ-А40/11700-04) высказал следующую мысль: "...согласно статье 84 названного Закона сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, совершенная с нарушением требований к сделке, предусмотренных указанным Федеральным законом, может быть признана недействительной по иску общества или акционера. Перечень специальных субъектов, обладающих правом на оспаривание сделки в порядке статьи 84 Федерального закона "Об акционерных обществах", является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию". С такой позицией нельзя согласиться категорически, учитывая приведенные положения различных нормативных актов.

Как видно, список тех, кто вправе обращаться в суд с требованием о признании заинтересованной сделки недействительной, не исчерпывается только акционером и акционерным обществом, как это может следовать из буквального понимания ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах", однако все же он является закрытым. В целом этот перечень соответствует пониманию того, что общество является точкой пересечения интересов различных участников корпоративных отношений. В частности, кредиторы, а также некоторые иные лица при применении процедур банкротства обладают правом предъявления требования о признании заинтересованной сделки недействительной. Признается и возможность защиты публичных интересов через иски прокуроров. Не очень понятно присутствие в этом перечне лиц, составляющих органы управления (совет директоров (наблюдательный совет)), поскольку они свои возможные требования должны реализовать только через право на иск самого общества. Нельзя не отметить, что полностью исключен из числа лиц, имеющих право на предъявление иска, только один участник корпоративных отношений - персонал, как сам по себе, так и в лице своих представителей (профсоюзов). Это подчеркивает подчиненную роль его интересов в системе корпоративных отношений (даже в рамках народных предприятий).
На уровне закона необходимо решить вопрос о том, какие акционеры имеют право предъявлять иски о признании заинтересованной сделки недействительной. Предоставлять ли такое право всем акционерам вне зависимости от времени приобретения акций и совершения заинтересованных сделок либо только тем, которые приобрели акции до момента совершения конкретной заинтересованной сделки? Проблема эта существенна в целом для исков против акционерных обществ. К примеру, В.В. Ярков, рассуждая о косвенных исках, отмечает: "...может возникнуть вопрос и такого характера - вправе ли акционер обратиться с косвенным иском по фактам, которые имели место до того, как он приобрел акции, стал акционером общества" <*>. Автор положительно отвечает на свой вопрос: "...если убытки обществу причинены действиями менеджера, имевшими место до приобретения акций истцом, полагаем, что и в этом случае такой акционер выступает в качестве надлежащего истца. Ведь причиненные убытки не возмещены, и это сказывается и на текущем состоянии финансово-хозяйственной деятельности общества".
--------------------------------
<*> Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: НОРМА, 1999. С. 155.

Иной точки зрения придерживаются некоторые суды <1>. Интересен следующий пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 30 июня 2003 г. N КГ-А40/4022-03). Акционер ЗАО "Страховая компания "Аквико" Белова Л.М. обратилась в суд с иском к ОАО "Мосбизнесбанк" и ЗАО "Страховая компания "Аквико" о признании недействительным договора от 24 марта 1998 г., заключенного между ответчиками. Истцу стало известно о наличии спорного договора лишь 20 июня 2002 г. на общем собрании акционеров ЗАО "Страховая компания "Аквико", так как акционером он стал 14 декабря 2001 г. Решением суда первой инстанции в иске было отказано (оставлено без изменения постановлением апелляционной инстанции). Апелляционная инстанция обосновывала постановление тем, что у Беловой Л.М. отсутствует право на иск, поскольку никакими правами по отношению к сторонам оспариваемого договора она не обладала, так как договор заключен задолго до того, как она стала акционером. Суд пришел к выводу, что в соответствии со ст. 174 Гражданского кодекса Белова Л.М. не вправе обжаловать сделку, поскольку не является лицом, в интересах которого установлены ограничения. Такую точку зрения поддержал и суд кассационной инстанции: истец не является лицом, обладающим правом на иск (с точки зрения материального права), поскольку на момент заключения спорного договора акционером не являлся, никакие его права в качестве акционера этого общества не могли быть нарушены. По мнению суда, Федеральным законом "Об акционерных обществах" не предусмотрена возможность оспаривать сделки, заключенные до приобретения лицом прав и обязанностей акционера конкретного акционерного общества. Такое право возникает с момента включения в реестр акционеров. Сходное решение было вынесено и в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 28 октября 2003 г. N Ф08-3860/2003). Кассационная инстанция в этом деле констатировала, что, "отказывая в удовлетворении исковых требований, апелляционная инстанция правомерно указала, что спорные сделки заключены и исполнены до того, как КБ "Энерготрансбанк" стал акционером ОАО "Невинномысский Азот" (15.03.2002), поэтому они не нарушают прав и законных интересов истца" <2>. Аналогично и в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 10 октября 2003 г. N КГ-А40/7702-03) суд обосновал отказ в иске тем, что "на момент совершения оспариваемой сделки ООО "Адоран компани" (истец. - А.В.) не являлся акционером..." <3>. Можно вспомнить здесь же упоминавшееся ранее Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 14 ноября 2003 г. N А35-509/03-С11, а также Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 9 декабря 2003 г. N А19-14494/01-12-Ф02-4289/03-С2 <4>, Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 28 января 2004 г. N Ф08-5435/2003, Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 19 января 2005 г. N Ф08-6521/05 и др. В настоящее время такая практика закреплена и на уровне Высшего Арбитражного Суда, который полагает (Постановление Президиума от 2 декабря 2003 г. N 9736/03, Постановление Президиума от 3 февраля 2004 г. N 13732/03), что к лицам, чьи права или законные интересы были нарушены совершенной сделкой (потерпевшим), не могут быть отнесены "лица, ставшие акционерами общества после совершения сделки", а ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" "не предусматривает права на оспаривание сделок лицами, ставшими акционерами общества после совершения сделок".
--------------------------------
<1> Косвенно такая иная точка зрения прослеживается уже при анализе п. 4 Постановления Конституционного Суда от 10 апреля 2003 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Приаргунское". Буквально в нем указано следующее: "Федеральный закон "Об акционерных обществах" согласно пункту 1 его статьи 1 в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации... обеспечивает защиту прав и интересов акционеров, а следовательно, нормы, содержащиеся в статьях 81 - 84 названного Федерального закона, направлены на предотвращение конфликта интересов между органами управления акционерным обществом... и акционерами, в том числе миноритарными акционерами, не способными на этапе заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, защитить свои законные интересы. Включая норму пункта 1 статьи 84 в Федеральный закон "Об акционерных обществах", законодатель преследовал цель ввести такой порядок защиты миноритарных акционеров, который позволил бы на данном этапе минимизировать возможный ущерб их законным интересам, не ограничивая при этом их право предъявлять требования о признании соответствующей сделки недействительной".
Использованный смысловой ряд "на этапе заключения сделки", "на данном этапе", "их" случайно или намеренно фактически предопределяет право на иск только со стороны тех лиц, которые были акционерами на момент ("этап") совершения сделки. Согласиться с такой позицией сложно.
<2> Интересно, что в этом случае истец стал ссылаться на агентский договор с прежним акционером. Однако и этот довод суд не убедил.
<3> Такой же логики будет придерживаться суд и при оспаривании не только заинтересованных сделок, но и решений органов управления об их одобрении, о чем свидетельствует практика судов. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 24 декабря 2003 г. N Ф09-3755/03-ГК) суд, оценивая заявленные требования о признании недействительным решения общего собрания акционеров ОАО "Илецксоль", на котором в том числе было принято решение о согласии на совершение заинтересованных сделок, и отказывая в иске, отметил: "...акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований настоящего Федерального закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества, в случае, если он не принимал участия в общем собрании акционеров или голосовал против принятия такого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы. Такое заявление может быть подано в суд в течение шести месяцев со дня, когда акционер узнал или должен был узнать о принятом решении. Таким образом, правом обжалования решений общих собраний акционеров может обладать только акционер данного общества, чьи права могли быть нарушены таким решением. Поскольку из материалов дела следует, что ни один из истцов не являлся акционером ОАО "Илецксоль" на момент проведения оспариваемого общего собрания, суд первой и апелляционной инстанций правомерно отказал в удовлетворении исковых требований, так как ЗАО "Батеко Холдинг", ООО "Менкор МК", ООО "ВИВ Трейдинг К" до приобретения статуса акционеров открытого акционерного общества "Илецксоль" не имели права участвовать и голосовать на собрании акционеров этого общества (ст. 31, 49 Федерального закона "Об акционерных обществах")".
<4> Как отметил суд, реализация права на предъявление иска "возможна в том случае, если оспариваемой сделкой нарушены права или охраняемые законом интересы акционера общества и целью предъявленного иска является восстановление названных прав и интересов. Кроме того, исходя из смысла ч. 1 ст. 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, право на иск имеет лицо, права или законные интересы которого нарушены или оспорены. Истец стал акционером ОАО "Братское молоко" в конце октября 2000 г., т.е. через 16 месяцев после заключения и исполнения оспариваемых сделок. На момент заключения указанных договоров (24 июня 1999 г.) истец не являлся акционером ОАО "Братское молоко" и, следовательно, указанные договоры не могли затронуть его прав и законных интересов как акционера и не повлекли для него каких-либо неблагоприятных последствий".

В практике есть примеры и прямо противоположного характера, когда суды признают возможность акционеров, приобретших акции, после совершения сделки подавать иски о признании такой сделки недействительной, ссылаясь на "длящийся характер" договоров (к примеру, см. Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 15 декабря 2003 г. N А19-14478/03-6-Ф02-4352/03-С2). И такие решения являются правильными. Нельзя согласиться с логикой тех судебных решений, которые связывают саму возможность удовлетворения исковых требований акционера с моментом, когда лицо стало акционером. При такой логике не учитывается, что сделки, как правило, имеют последствия в части возникновения или прекращения обязательств общества. Очевидно, что эти последствия не "исчезают" в момент совершения сделки, напротив, продолжают существовать и влиять на финансовые показатели общества, а соответственно, и на права как тех акционеров, которые были таковыми в момент совершения сделки, так и тех, которые стали акционерами позднее этого момента. Особенно загадочны те сроки, которые "высчитывают" суды на предмет, сколько времени разделяет момент совершения сделки и момент приобретения акционером акций. Ничего более бессмысленного нельзя и придумать. Какое значение имеет довод суда о том, что акции были приобретены "через 16 месяцев после заключения и исполнения оспариваемых сделок"? А если приобретение имело место через один день или через два, что меняется? Какую-то логику можно было бы найти, если исходить из того, что суд учитывает сокращенные сроки исковой давности, заботится о стабильности гражданского оборота (или "стабильности условий хозяйствования", используя терминологию Конституционного Суда <*>), не допуская возможности подвергнуть любую ранее заключенную сделку сомнению. Или принимает во внимание, что существует понятие "финансовый год" и сделка, совершенная в таком финансовом году, как правило, влияет на финансовые результаты именно этого года, т.е. имеет последствия для тех акционеров, которые попадают в список акционеров, имеющих право на участие в годовом общем собрании акционеров (они же в соответствии со ст. 42 Федерального закона "Об акционерных обществах" являются лицами, имеющими право на получение дивидендов). Однако это не устраняет проблемы негативных последствий таких сделок для акционеров и не учитывает специфики длящихся правоотношений. Если был получен убыток, очевидно, что этот финансовый результат будет сказываться на финансовом состоянии общества в дальнейшем.
--------------------------------
<*> Пункт 4 Постановления Конституционного Суда РФ от 10 апреля 2003 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Приаргунское".

Помимо возможности признания заинтересованных сделок недействительными законодательство содержит и иные последствия несоблюдения требований, в частности возможность взыскания убытков с заинтересованных лиц. Применение правил о возможности взыскания убытков еще не нашло достаточного отражения в судебной практике. При этом ее применение на практике может породить немало проблем.
Так, в норме не конкретизирована причина убытков. Очевидно, что названная ответственность может быть возложена, если заинтересованное лицо в нарушение обязанности, установленной ст. 82 Федерального закона "Об акционерных обществах" не доведет соответствующую информацию до органов управления общества, в результате чего будет совершена сделка, впоследствии признанная недействительной из-за несоблюдения правил о заинтересованных сделках.
А как быть в ситуации, когда сделка будет совершена с соблюдением всех формальных требований закона, однако по своим экономическим последствиям будет, очевидно, убыточной? Регулирование этой ситуации не очень понятно, особенно учитывая формальность подхода законодателя к категории "интерес". Неясно и следующее, каким иным образом, кроме как бездействием (непредоставлением информации), заинтересованное лицо может причинить убытки? Фактом своего участия в голосовании или фактом присутствия на заседании органа управления, решением которого будет одобрена сделка? Закон оставляет эти вопросы без ответа.
Обращает на себя внимание и такая деталь. Заинтересованным лицом будет, как правило, лицо физическое, а контрагентом общества - юридическое. Их имущественный "ценз" очевидно несопоставим, между тем ответственность возлагается именно на заинтересованное, т.е. физическое лицо.

Исковая давность

Несколько слов следует сказать относительно срока давности по делам о признании заинтересованных сделок недействительными.
Заинтересованная сделка является оспоримой. В соответствии со ст. 181 Гражданского кодекса иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179 Гражданского кодекса), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.
Такое регулирование является специальным по отношению к общим правилам определения момента начала течения срока исковой давности, на что уже обращалось внимание высшими судебными инстанциями. В частности, в соответствии с п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" от 12 ноября 2001 г. N 15/18, к требованиям о признании недействительной оспоримой сделки не применяются общие правила, установленные ст. 200 Гражданского кодекса <*>.
--------------------------------
<*> Статья 200 Гражданского кодекса: "1. Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. Изъятия из этого правила устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами. 2. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение исковой давности начинается по окончании срока исполнения. По обязательствам, срок исполнения которых не определен либо определен моментом востребования, течение исковой давности начинается с момента, когда у кредитора возникает право предъявить требование об исполнении обязательства, а если должнику предоставляется льготный срок для исполнения такого требования, исчисление исковой давности начинается по окончании указанного срока. 3. По регрессным обязательствам течение исковой давности начинается с момента исполнения основного обязательства".

Учитывая эти правила, следует признать, что моментом начала течения срока исковой давности по заинтересованным сделкам является день, когда заинтересованное лицо (истец) узнало или должно было узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания заинтересованной сделки недействительной (см. также п. 36 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах"). А такими обстоятельствами являются те, что указаны в ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах", - нарушение требований к такой сделке, предусмотренных указанным Законом (ст. 81 - 83). Данное правило следует применять с учетом положений п. 5 Постановления Конституционного Суда РФ от 10 апреля 2003 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Приаргунское", который указал, что "исходя из предназначения и принципов института исковой давности... течение этого срока должно начинаться с того момента, когда правомочное лицо узнало или реально имело возможность узнать не только о факте совершения сделки, но и о том, что она совершена лицами, заинтересованными в ее совершении".
Данное правило в свою очередь является общим для всех заинтересованных сделок, кроме тех, для которых такой момент определен специально.
В частности, данное правило не распространяется на случаи признания недействительными сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг. Для таких сделок срок исковой давности составляет три месяца с момента регистрации отчета об итогах выпуска (дополнительного выпуска) этих ценных бумаг. В связи с этим отметим одно очень важное обстоятельство: применительно к оспариванию сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, закон устанавливает предельно конкретное указание на момент начала течения срока исковой давности (поскольку момент регистрации отчета всегда конкретен), что, соответственно, четко позволяет определить и окончание этого срока.
Специально определен судебной практикой и момент начала течения срока исковой давности для признания недействительными заинтересованных сделок по искам внешних управляющих. Такой момент определяется правилом - "не ранее введения процедуры внешнего управления". В частности, такое мнение было высказано высшей судебной инстанцией по одному из дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 9 декабря 2003 г. N 10208/03). Внешний управляющий ОАО "Рассказовский трикотаж" (внешнее управление было введено 19 июля 2001 г.) обратился 18 июля 2002 г. в суд с иском к ЗАО "ТрикоС" о признании недействительными договоров уступки права требования, заключенных 17 и 31 июля 2000 г. Решением суда первой инстанции (оставленным без изменения судом апелляционной и кассационной инстанций) в иске было отказано в связи с пропуском внешним управляющим годичного срока исковой давности, о котором ответчик заявил до принятия решения по делу. Отказывая в удовлетворении исковых требований в связи с истечением срока исковой давности, суды первой, апелляционной и кассационной инстанций исходили из того, что течение срока исковой давности по данному иску исчисляется с момента назначения временного управляющего. Однако высшая судебная инстанция не согласилась с таким мнением, исходя из того, что "правом на предъявление настоящего иска обладает только внешний управляющий".
Такое решение следует признать совершенно правильным <*>; его правовая логика состоит в том, что внешний управляющий как лицо, которому закон предоставил право предъявления иска, может реализовать такое право только с момента начала течения его полномочий. Соответственно, если исходить из презумпции обычного течения срока давности, то можно прийти к ситуации, когда право на иск не сможет быть им реализовано. Отсюда особые правила начала течения срока исковой давности. Следует предположить, что подобное правило касается и случаев предъявления иска некоторыми другими названными выше субъектами (временный управляющий, АРКО, временная администрация кредитной организации, кредитор кредитной организации).
--------------------------------
<*> Несмотря на то что оно вынесено в соответствии с редакцией Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (ст. 78), уже утратившей силу, поскольку положения действующего закона в этой части (см. ст. 103 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)") от нее существенно не отличаются (п. 2 ст. 78: "...сделка должника, совершенная должником с заинтересованным лицом, может быть признана арбитражным судом недействительной по заявлению внешнего управляющего в случае, если в результате исполнения указанной сделки кредиторам были или могут быть причинены убытки"; п. 2 ст. 103: "сделка, совершенная должником с заинтересованным лицом, признается судом, арбитражным судом недействительной по заявлению внешнего управляющего в случае, если в результате исполнения указанной сделки кредиторам или должнику были или могут быть причинены убытки").

Говоря об общем правиле определения момента начала течения срока исковой давности для заинтересованных сделок ("узнало или должно было узнать об обстоятельствах", "не только о факте совершения сделки, но и о том, что она совершена лицами, заинтересованными в ее совершении"), следует отметить, что на практике его определить крайне сложно.
Так, очевидно, что если член совета директоров (наблюдательного совета), ранее предложенный акционером в качестве кандидата в состав указанного органа, при осуществлении своих функций получил в любой форме информацию о совершении заинтересованной сделки (вопрос о ее одобрении был рассмотрен на заседании совета), то в этом случае момент получения такой информации может рассматриваться как момент начала "знания" <*> и для самого акционера.
--------------------------------
<*> Это подтверждается и некоторыми примерами из судебной практики (см., в частности, Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 28 июля 2003 г. N А29-7995/02-2э).
В практике судов при предъявлении исков о признании недействительными сделок со стороны самих акционерных обществ отсчет начала "знания" иногда связывается и с субъектным составом исполнительных органов. Так, приведем спорное с правовой точки зрения мнение одного из судов (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 11 сентября 2003 г. N А72-8191/02-И432): "...согласно статье 53 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с Законом, иными правовыми актами и учредительными документами. На основании статьи 69 названного Федерального закона руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества (директором, генеральным директором). Единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор) без доверенности действует от имени общества, в том числе представляет его интересы, совершает сделки от имени общества, утверждает штаты, издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками общества. Поскольку исковое требование заявлено ОАО "Меркурий" (общество), являющемся стороной оспариваемого договора (продавец), постольку при применении исковой давности следует исходить из того, когда генеральный директор Общества узнал или должен был узнать о состоявшейся сделке купли-продажи здания (статья 200 Гражданского кодекса Российской Федерации). Между тем решение о продаже спорного здания принималось генеральным директором ОАО "Меркурий"... им же направлялись данные о стоимости здания... в нотариальную контору...".

Равным образом, это касается случая, если вопрос рассматривался непосредственно общим собранием акционеров или информация о совершении такой сделки была указана в информационных материалах к общему собранию <*>. Сходный вывод будет и для случая, когда иск будет предъявляться членом совета директоров (наблюдательного совета). Законом прямо определено, что исковое заявление может быть подано в суд в течение одного месяца со дня, когда член совета директоров (наблюдательного совета) общества узнал или должен был узнать о принятом решении.
--------------------------------
<*> Как указал в одном из дел суд (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 12 января 2004 N Ф09-3948/03-ГК): "...из материалов дела видно, что истец присутствовал на годовом собрании акционеров 26.06.2002, на котором генеральный директор проинформировал акционеров о продаже спорного помещения, и именно с этого момента истец как акционер должен был узнать об обстоятельствах заключения спорной сделки (статьи 89, 91 Федерального закона "Об акционерных обществах")".

Для определения момента начала "знания" могут иметь значение два обстоятельства. Пунктом 3.6 Положения о дополнительных требованиях к порядку подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров, утвержденного Постановлением ФКЦБ России от 31 мая 2002 г. N 17/пс, определено, что годовой отчет акционерного общества, выносимый на утверждение годового общего собрания, должен содержать помимо других сведений также перечень совершенных акционерным обществом в отчетном году заинтересованных сделок, с указанием по каждой сделке заинтересованного лица (лиц), существенных условий и органа управления общества, принявшего решение об ее одобрении.
Данное правило чрезвычайно важно, поскольку годовой отчет должен предоставляться всем акционерам акционерного общества, имеющим право на участие в общем собрании. Фактически оно означает, что акционер имеет полную возможность узнать о совершенных заинтересованных сделках как минимум начиная с момента, когда он получает возможность ознакомиться с годовым отчетом, что предполагает некоторую определенность в исчислении годичного срока исковой давности.
Узнать о совершенных обществом заинтересованных сделках акционер может и еще до публикации годового отчета. Например, из проспекта ценных бумаг (ст. 22 Федерального закона "О рынке ценных бумаг"), который должен содержать "сведения о совершенных эмитентом сделках, в совершении которых имелась заинтересованность за пять последних завершенных финансовых лет или за каждый завершенный финансовый год, если эмитент осуществляет свою деятельность менее пяти лет, а также за период до даты утверждения проспекта ценных бумаг" <*>.
--------------------------------
<*> Эту норму конкретизирует п. 7.6 Положения о раскрытии информации эмитентами эмиссионных ценных бумаг, утвержденного Постановлением ФКЦБ от 2 июля 2003 г. N 03-32/пс, определяющий содержание проспекта ценных бумаг в части сведений о совершенных эмитентом сделках, в совершении которых имелась заинтересованность. В отношении таких сделок эмитент должен указать следующее: "...общая сумма сделок, в совершении которых имелась заинтересованность, одобренных каждым органом управления эмитента по итогам каждого завершенного финансового года за 5 последних завершенных финансовых лет либо за каждый завершенный финансовый год, если эмитент осуществляет свою деятельность менее 5 лет. По каждой сделке (группе взаимосвязанных сделок), цена которой составляет 5 и более процентов балансовой стоимости активов эмитента, определенной по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату перед совершением сделки, совершенной эмитентом за 5 последних завершенных финансовых лет либо за каждый завершенный финансовый год, если эмитент осуществляет свою деятельность менее 5 лет, а также за период до даты утверждения проспекта ценных бумаг, указывается дата совершения сделки; предмет сделки и иные существенные условия сделки; стороны сделки; полное и сокращенное фирменные наименования (для некоммерческой организации - наименование) юридического лица или фамилия, имя, отчество физического лица, признанного в соответствии с законодательством Российской Федерации лицом, заинтересованным в совершении сделки, а также основание (основания), по которому такое лицо признано заинтересованным в совершении указанной сделки; размер сделки (указывается в денежном выражении и в процентах от балансовой стоимости активов эмитента на дату окончания последнего завершенного отчетного периода, предшествующего дате совершения сделки, а если сделка (группа взаимосвязанных сделок) является размещением путем подписки или реализацией обыкновенных акций - в процентах от обыкновенных акций, размещенных до даты совершения сделки, и обыкновенных акций, в которые могут быть конвертированы размещенные до даты совершения сделки ценные бумаги, конвертируемые в акции); срок исполнения обязательств по сделке, а также сведения об исполнении указанных обязательств; орган управления эмитента, принявший решение об одобрении сделки, дата принятия соответствующего решения (дата составления и номер протокола); иные сведения о сделке, указываемые эмитентом по собственному усмотрению. Также указывается общий объем в денежном выражении сделок, совершенных эмитентом за каждый из 5 последних завершенных финансовых лет. По каждой сделке (группе взаимосвязанных сделок), в совершении которой имелась заинтересованность и решение об одобрении которой советом директоров (наблюдательным советом) или общим собранием акционеров (участников) эмитента не принималось в случаях, когда такое одобрение является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, указывается дата совершения сделки; предмет сделки и иные существенные условия сделки; полное и сокращенное фирменные наименования (для некоммерческой организации - наименование) юридического лица или фамилия, имя, отчество физического лица, признанного в соответствии с законодательством Российской Федерации лицом, заинтересованным в совершении сделки, а также основание (основания), по которому такое лицо признано заинтересованным в совершении указанной сделки; размер сделки (указывается в денежном выражении и в процентах от балансовой стоимости активов эмитента на дату окончания последнего завершенного отчетного периода, предшествующего дате совершения сделки, а если сделка (группа взаимосвязанных сделок) является размещением путем подписки или реализацией обыкновенных акций - в процентах от обыкновенных акций, размещенных до даты совершения сделки, и обыкновенных акций, в которые могут быть конвертированы размещенные до даты совершения сделки ценные бумаги, конвертируемые в акции); срок исполнения обязательств по сделке, а также сведения об исполнении указанных обязательств; обстоятельства, объясняющие отсутствие принятия органом управления эмитента решения об одобрении сделки; иные сведения о сделке, указываемые эмитентом по собственному усмотрению.

Однако оба названных правила касаются только тех сделок, которые были "опубличены", т.е. еще до их совершения было четко указано, что они являются заинтересованными, и по ним была соблюдена специальная "легитимационная" процедура.
Для тех же сделок, которые содержат признаки заинтересованности, но они не были указаны как заинтересованные - момент начала исчисления срока исковой давности не определенен <*>. Есть неоднозначные для понимания решения судов. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 3 сентября 2003 г. N А26-385/03-16) суд высказал такое суждение: "...в соответствии с пунктом 1 статьи 91 Федерального закона "Об акционерных обществах" общество обязано обеспечить акционерам доступ к документам, предусмотренным пунктом 1 статьи 89..., в том числе документам, подтверждающим права общества на имущество, находящееся на его балансе, годовым отчетам, протоколам общих собраний акционеров, заседаний совета директоров, ревизионной комиссии общества, отчетам независимого оценщика. Следовательно, информация о заключении оспариваемого договора... была доступна акционерам ЗАО "СТМ" с момента его заключения. Доказательств, свидетельствующих об обратном, в материалах дела нет. Следовательно, годичный срок исковой давности к моменту обращения с настоящим иском в суд истек". Фактически суд в этом деле как бы поставил ситуацию с ног на голову. Интересно задать судьям вопрос: а если ни в одном из документов (если отвлечься от конкретного дела) нет упоминания о совершенной сделке или она есть, но в завуалированной форме? В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 11 февраля 2005 г. N А19-12876/03-9-6-Ф02-13/05-С2) суд отметил: "...при определении момента, с которого начинает течь срок исковой давности... суд... правомерно исходил из того, что срок исковой давности исчисляется не с момента, когда внешнему управляющему должно было стать известно о наличии оснований для признания сделки недействительной по основаниям заинтересованности, а с того момента, когда определенная совокупность документов свидетельствовала о непосредственном совершении сделки, а также о наличии в действиях сторон при ее подписании заинтересованности". Что это за совокупность документов, судом не было уточнено.
--------------------------------
<*> На практике учитывают и факт кадровых дел, которые находятся в обществе (сведения о родственных связях - Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 30 сентября 2003 г. N Ф03-А51/03-1/2366), свидетельские показания (Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 12 ноября 2003 г. N Ф03-А73/03-1/2824).

При анализе вопроса о сроке давности по сделкам возникает еще одна существенная проблема. Некоторые суды отдельно рассматривают последствия неправильного решения вопроса об определении рыночной стоимости, а именно при отсутствии решения об определении рыночной стоимости исходят из презумпции ничтожности соответствующей сделки. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 28 марта 2002 г. N Ф04/1155-191, А27-2002) суд указал: "...в связи с тем что при подписании договора и дополнительных соглашений к нему были нарушены положения статьи 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", то на основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации такая сделка является ничтожной". А в данном случае действует другой срок исковой давности - десять лет (в частности, ст. 181 Гражданского кодекса установлено, что иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение).
С такой логикой суда согласиться никак нельзя с учетом того, что по ст. 168 Гражданского кодекса "...сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения". Здесь опять следует отметить (о чем уже говорилось выше), что с точки зрения действующего закона заинтересованная сделка при отсутствии управленческого решения компетентного органа управления (или контроля, или руководящего органа) о ее одобрении недействительна в силу нарушения обязательных требований закона о специальном порядке ее одобрения (ст. 168 Гражданского кодекса). Причем этот порядок включает в себя не только само решение об одобрении сделки, но и, по сути, предваряющее это решение об определении рыночной стоимости. В связи с этим и дефекты самого решения становятся и дефектами сделки. Нельзя не отметить и следующее. При совершении заинтересованной сделки нарушаются частные интересы. Здесь следует согласиться с Ю.Г. Басиным, что "если нарушение затрагивает частные интересы, то признание сделки недействительной может производиться судом только по иску заинтересованного частного лица" <*>. Специфика анализируемой ситуации (неправильное определение цены) состоит в том, что хотя и нарушены требования закона (публичный порядок), однако данное нарушение затрагивает не публичные, а частные интересы.
--------------------------------
<*> Басин Ю.Г. Избранные труды по гражданскому праву. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 361.

В судебной практике получили оценку обстоятельства, связанные с моментом приобретения акций применительно к течению срока исковой давности. Здесь для примера можно привести уже упоминавшееся дело (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 3 сентября 2003 г. N А26-385/03-16). Гражданин Иманов Эйваз Ширин оглы обратился в суд с иском к ЗАО "СТМ" и ООО "ДОС" о признании недействительным заключенного между ответчиками в июле 1999 г. договора аренды с правом выкупа нежилых помещений, а также о применении последствий недействительности данной сделки путем обязания ООО "ДОС" возвратить ЗАО "СТМ" по акту сданное в аренду имущество. На момент совершения сделки указанное лицо не было акционером (участником) ни одного из этих обществ. Истец ссылался на то, что о нарушении его прав ему стало известно только в апреле 2002 г., когда он стал акционером ЗАО "СТМ". В суде ответчик заявил о применении исковой давности (один год). Суды не поддержали требования истца. В качестве обоснования было указано, что течение срока исковой давности следует отсчитывать не с момента приобретения истцом акций (апрель 2002 г.). Суд отметил: "согласно статье 201 Гражданского кодекса Российской Федерации перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления. Переход прав на акции к другому акционеру не может служить основанием для изменения начального момента течения срока исковой давности, поскольку в данном случае заявлено требование о защите прав физического лица как акционера общества".
Такая практика получила закрепление и на уровне Высшего Арбитражного Суда (Постановление Президиума от 9 декабря 2003 г. N 12258/03). В указанном деле Президиум не согласился с доводами одной из сторон о том, что "при переходе права собственности на акции к новому собственнику переходит и принадлежавшее прежнему акционеру право на оспаривание сделок, заключенных обществом".

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Анализ правового регулирования заинтересованных сделок показывает, что оно нуждается как минимум в изменении, как максимум - в полной переработке. Это можно отчасти объяснить тем, что некоторые исследователи этого вопроса небезосновательно назвали "небрежностью законодателя, его формальным подходом к регулированию данного гражданско-правового института" <*>.
--------------------------------
<*> Шичанин А., Гривков О. Указ. соч. С. 19.

Зададимся вопросом, какие цели, собственно, преследовал законодатель, вводя специальные правила совершения заинтересованных сделок? Цель вроде бы благая - "обеспечить охрану интересов инвесторов от недобросовестной деятельности и злоупотреблений директоров и иных лиц, имеющих влияние на деятельность компании" <*>, обеспечить экономическую эффективность сделки, не допустить совершения акционерным обществом такой сделки, которая либо причиняет ему убытки, либо ставит его как самостоятельный хозяйствующий субъект на грань существования. С этой точки зрения в концепции закона есть разумное "зерно". Институт заинтересованных сделок представляет собой механизм снятия конфликта интересов, возникающего в корпоративных отношениях, способный обеспечить реализацию, говоря словами одного из исследователей, принципа "приобретения гражданских прав и обязанностей своею волей и в своем интересе" <**>.
--------------------------------
<*> Редькин И.В. Указ. соч. С. 33. По мнению этого автора, социальная вредность сделок акционерного общества с его аффилированными лицами состоит в нарушении баланса интересов, что может выражаться, в частности, в следующем: неэквивалентный и односторонне выгодный характер сделки, когда имущество и права, предоставленные одной из сторон, не эквивалентны тому, что получает другая сторона; получение иных выгод для одной из сторон в ущерб другой, что может заключаться, например, в отсрочке исполнения обязательств, в возможности его невыполнения без особых правовых последствий и др.; ущемление прав и законных интересов других участников гражданских отношений в иных формах (Там же. С. 36).
<**> Ахмедшина А.Н. Указ. соч. С. 63.

Тогда понятно и "разворачивание" правовых норм в части регулирования таких сделок - ограничение голосования заинтересованных и аффилированных лиц, необходимость определения цены, исходя из рыночных условий, установление беспрецедентно жестких правил об аффилированности и группах лиц и т.д.
Но реализация этих правил на практике обнаруживает и их другую сторону. Они часто практически обессмысливают открытое (публичное) владение крупным пакетом акций <*>. Как ни посмотри на данные нормы закона, результат будет один и тот же - ограничение принятия крупным корпоративным игроком необходимых ему решений.
--------------------------------
<*> Актуальность этой проблемы очевидна. В России практически реализована так называемая инсайдерская система корпоративного управления (Третьяков М. Конвергенция моделей корпоративного управления // Вопросы экономики. 2004. N 1. С. 132 - 134).

Но ведь эти игроки живут не в безвоздушном пространстве и не просто владеют крупными пакетами акций для спортивного интереса. Как правило, это проблема наиболее остро встает для крупных холдинговых, прежде всего построенных по вертикальному принципу, хозяйственных единиц.
Сделки, совершаемые такими единицами, представляют собой как бы оболочку единого бизнес-процесса. Справедливо была подмечена некоторыми авторами возможность возникновения ситуации, когда "основное общество не сможет заключать сделки с дочерним обществом, если не получит одобрения большинства голосов незаинтересованных директоров или акционеров, которые в свою очередь составляют меньшинство", получающее "возможность препятствовать заключению тех или иных сделок, что может происходить не в интересах дочернего общества" <*>.
--------------------------------
<*> Жученко А.А. Сделки с заинтересованностью: некоторые проблемы правового регулирования // Юрист. 2001. N 8. С. 2. Очень точно некоторыми авторами подмечен в этой связи дефект формирующейся национальной модели корпоративного управления: "...основной дисбаланс формирующейся национальной модели корпоративного управления - в противоречии между фактическим процессом экономической концентрации (концентрации акционерного капитала) и гипертрофированной ориентацией права на защиту миноритариев" (Экономико-правовые факторы и ограничения в становлении моделей корпоративного управления. М.: ИЭПП, 2004. С. 17).

В этом случае такие нормы уже не кажутся решением проблемы, они сами таковой становятся. В результате институт сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, перестает играть свою важную роль регулятора конфликтов интересов и превращается как минимум в предмет торга, как максимум - в предмет корпоративного шантажа <*>. При этом все достоинства закона (в виде гарантий для мелких (миноритарных) акционеров) превращаются в свою прямую противоположность. Если же при этом к "делу" подключается еще какой-нибудь заводской районный суд Града-Китежа, который выносит по совершенно надуманным основаниям постановление о принятии обеспечительных мер по иску миноритарного акционера, тогда ситуация перерастает в корпоративные войны, результат которых - убытки, "сорванные" контракты, утраченное имущество и потеря репутации.
--------------------------------
<*> См. также: Гололобов Д.В. Акционерное общество против акционера: противодействие корпоративному шантажу. М.: Юстицинформ, 2004. С. 166 - 171.

Отметим некоторые характерные для анализируемого правового института проблемы.
Закон не содержит четкого понимания конфликта интересов и сделок, осложненных наличием такого конфликта, что следует признать его большим недостатком. А из этого возникает существенный вопрос о месте регулирующих совершение таких сделок правовых норм в системе российского права.
Во введении к настоящей работе совокупность правовых норм, регулирующих заинтересованность в совершении сделки, была названа институтом. С теоретической точки зрения это не совсем корректно, поскольку институт права представляет собой объективно обособившийся элемент отрасли права (первичную правовую общность), совокупность правовых норм (их взаимосвязанную систему), регулирующих относительно самостоятельную и качественно однородную совокупность (группу) общественных отношений или какие-либо их компоненты, свойства.
Главная функция правового института, по мнению С.С. Алексеева, состоит в том, чтобы в пределах своего участка общественных отношений данного вида или рода обеспечить цельное, относительно законченное регулирование; он должен обладать полным комплектом норм, при помощи которых возможно охватить все существенные моменты регулирования соответствующего участка <*>.
--------------------------------
<*> Алексеев С.С. Структура советского права. М.: Юрид. лит., 1975. С. 120.

Исходя из такого общетеоретического подхода, место указанных норм в системе российского права не совсем понятно. Можно утверждать, что эта правовая общность совершенно точно не является простой ассоциацией норм. При ее анализе можно говорить о простом регулятивном функциональном институте (субинституте), нормы которого составляют часть более сложных институтов, в частности общезакрепительного института сделки, в рамках которого формируются правовые нормы, регулирующие особенности совершения сделок с конфликтами интересов.
Однако нельзя не отметить, что правовые нормы, входящие в эту общность по своему значению далеко выходят за рамки особенностей правового регулирования некоторых видов сделок. В рамках этих нормативных положений происходит формализация интересов участников корпоративных отношений, выстраивание их иерархии, "снятие" конфликтов между ними. Можно говорить о том, что через реализацию этих норм находит свое концентрированное выражение и разрешение корпоративный конфликт, а значит, еще раз это подчеркнем, их регулирующая направленность - разрешение конфликта интересов, что далеко выводит их за рамки института сделки.
Следует обратить внимание и на то, что в рамках гражданского права постепенно формируется правовая общность, представляющая собой совокупность правовых норм, направленных на разрешение, "снятие" конфликтов между общим ("общекорпоративным") интересом юридического лица и интересами лиц, имеющих возможность влияния на принятие им (его органами управления, контроля или руководящими органами) управленческих решений.
Эта общность представлена нормами, закрепленными Федеральными законами: "Об акционерных обществах", "Об обществах с ограниченной ответственностью", "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях", "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)", "О сельскохозяйственной кооперации", "О несостоятельности (банкротстве)", "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" и др. Однако помимо своей общей функциональной направленности их почти ничего не объединяет. Даже использованные юридические конструкции различны и неоднородны (достаточно напомнить про использование категорий "интерес" и "заинтересованность"). В этом смысле данная общность пока не "дотягивает" даже до того, чтобы говорить о ней как об ассоциации норм, где, как указывает С.С. Алексеев, "по существу имеется одна генеральная норма с сопровождающими ее конкретизирующими предписаниями" <*>.
--------------------------------
<*> Алексеев С.С. Указ. соч. С. 124.

Правильно ли это, соответствует ли такое положение дел истинному значению и роли данных нормативных предписаний? Думается, что не соответствует никоим образом. Как было отмечено в настоящей работе, конфликт интересов является существенным системообразующим фактором в деятельности юридического лица, причем в любой организационно-правовой форме. Этот конфликт вытекает из самой конструкции юридического лица, хотя и проявляется по-разному в зависимости от вида организаций. Значение этого фактора состоит в том, что он не только определяется условиями и порядком реализации правосубъектности юридического лица, но и сам влияет на формирование и функционирование системы управления юридического лица, содержание и порядок принятия управленческих решений.
Наличие такого мощного системообразующего фактора, определенное единство в использовании правовых категорий, единая регулирующая направленность свидетельствуют о том, что перед нами зачатки нового правового института. В самом общем виде - это институт сделок, в совершении которых имеется заинтересованность. Однако можно поставить вопрос и более широко - не только сделок, но и иных юридически значимых действий организаций, осложненных наличием конфликта интересов, в частности любых управленческих решений. Этот правовой институт является востребованным практикой, что показывает опыт функционирования юридических лиц, прежде всего коммерческих.
Основы для его оформления уже заложены нормой п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса, в которой указано, что лицо, которое в силу закона или учредительных документов юридического лица выступает от его имени, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно. Однако этой общей нормы явно недостаточно. Во-первых, ее положения не касаются конфликтов интересов, а только обязывают действовать в интересах юридического лица. Во-вторых, данная статья распространяется только на лиц, действующих "от имени" юридического лица, однако указанными лицами потенциальная сфера конфликтов интересов отнюдь не исчерпывается. К примеру, к таким "лицам" не относятся члены совета директоров (наблюдательного совета <*>). Для акционерных обществ это частично компенсировано положениями ст. 71 Федерального закона "Об акционерных обществах", в соответствии с которой члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно. Однако, как было показано выше, формальный подход к определению интереса нивелирует регулирующее действие этой нормы (сходное мнение можно высказать и относительно обществ с ограниченной ответственностью исходя из ст. 44 и 45 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью").
--------------------------------
<*> В этом смысле категорически нельзя согласиться с Конституционным Судом РФ, который в уже упоминавшемся Постановлении от 10 апреля 2003 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Приаргунское" (п. 4) отметил, что "нормы, содержащиеся в статьях 81 - 84 названного Федерального закона (имеется в виду Федеральный закон "Об акционерных обществах". - А.Г.), направлены на предотвращение конфликта интересов между органами управления акционерным обществом, которые в силу пункта 3 статьи 53 ГК Российской Федерации должны действовать в интересах представляемого ими юридического лица добросовестно и разумно, и акционерами, в том числе миноритарными акционерами, не способными на этапе заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, защитить свои законные интересы".
К сожалению, ничего подобного тому, о чем пишет уважаемая высшая судебная инстанция, в Кодексе нет. Кодекс говорит об отношениях представительства. Однако отнюдь не все (если не сказать больше - практически никакие, кроме исполнительных органов) органы управления наделены правом представительства от имени акционерного общества.

Здесь, очевидно, нужна конструкторская деятельность законодательных органов и внешнее обособление этого института в системе гражданского законодательства. Поскольку этот институт касается не только отдельных юридических лиц, но юридических лиц любых организационно-правовых форм, он должен быть отражен в общих положениях гражданского законодательства о юридических лицах.
Существенной проблемой российского законодательства является правовое регулирование вопросов управления в акционерном обществе. Это касается как организации системы управления, так и правовой квалификации управленческого решения (как правовой формы выражения правосубъектности юридического лица), которое также необходимо четко квалифицировать в системе юридических фактов, указав его правовые последствия.
Российская модель правового регулирования сделок с конфликтами интересов выделяется широким подходом к определению списка заинтересованных лиц. Такое положение дел следует признать скорее недостатком, чем преимуществом.
Наиболее неудачным кажется указание в законе на возможность конфликта интересов акционера и акционерного общества. Интересы общества формируют и реализуют прежде всего представители той группы участников корпоративных отношений, которых мы назвали менеджерами (или заменяющие их внешние агенты - управляющие), и необходимо учитывать именно конфликты их интересов и интересов акционерных обществ. Здесь можно возразить: при таком подходе из сферы правового регулирования выпадает специфика отношений в рамках холдинговых компаний, где и основное, и дочерние общества, по меткому выражению Ю.Г. Басина, "в конечном счете подчиняются воле и власти одного верховного хозяина", который "имеет возможность дирижировать всем оркестром, используя голосование акциями, входящими в его контрольные пакеты, договорами, признающими приоритетность его решений, и другими формами влияния" <*>. Следует отметить, что это именно так и соответствует практике некоторых зарубежных стран, где также не исключается заинтересованность акционера <**>.
--------------------------------
<*> Басин Ю.Г. Избранные труды по гражданскому праву. С. 160.
<**> См. по этому вопросу: Могилевский С.Д. Правовые основы деятельности акционерных обществ. С. 374, 382.

С заинтересованностью акционера в законе вообще непонятная картина. Если следовать логике закона, то получается, что акционер с момента, когда к нему переходит право собственности на акции (ст. 29 Федерального закона "О рынке ценных бумаг") автоматически входит в высший орган управления акционерным обществом (ст. 47 Федерального закона "Об акционерных обществах"). Но заинтересованным лицом по логике закона становится тогда, когда владеет "совместно с его аффилированными лицами 20 и более процентов голосующих акций", поскольку, входя в такой "высший" орган, он не может считаться занимающим "должность" (ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах").
Законодательство очень неаккуратно использует категории "аффилированные лица" и "группа лиц". Два разных института, которые должны иметь совершенно разную регулирующую направленность, при том "мостике", который перекинут между ними в ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", превращают всю процедуру одобрения заинтересованных сделок в поиск разного рода лазеек, которые бы позволили крупному корпоративному игроку провести необходимое решение. Сами такие лазейки носят правовой характер, но их использование совершенно обесценивает правовые нормы, поскольку все участники корпоративных отношений понимают: их задача не соблюсти норму закона, а всячески ее обойти. Казуистичные нормы закона толкают экономических агентов (участников правоотношений) не на реальное следование нормам закона, а на имитацию их соблюдения, когда "закон не нужен и не выгоден агенту, но он формально старается учитывать его требования" <*>.
--------------------------------
<*> Яковлев А. Указ. соч. С. 42. Отрадно, что государство озаботилось проблемой определения группы лиц при разработке предложений по совершенствованию законодательства. Так, авторы - члены Экспертной группы по реформированию корпоративного законодательства при Минэкономразвитии России отмечают, что регулирование отношений в области группы лиц "носит лоскутный характер и отличается отсутствием системного подхода". По их мнению, "специфика группы лиц заключается в объединении экономических ресурсов, закрепленных за различными хозяйственными обществами, под единое управление. Несмотря на то что единый бизнес, осуществляемый группами компаний, давно является экономической реалией России, он до сих пор абсолютно не вписывается в законодательство о налогах и сборах. Требует совершенствования и система гражданско-правового регулирования. В частности, это относится к регулированию отношений с дочерними и зависимыми обществами, необходимости ограничения перекрестного владения акциями основного хозяйственного общества его дочерними хозяйственными обществами, установлению новых критериев аффилированности и изменению законодательства о крупных сделках и сделках с заинтересованностью" (Степанов Д., Макеев Е., Дедов Д. Законы, оторванные от жизни // Ведомости. 2005. 22 марта. А4).

Широта определения (с учетом положений об аффилированности и группе лиц) заинтересованных лиц сталкивается с другой концептуальной проблемой закона - признанием конфликтов только тех интересов, которые непосредственно указаны в законе.
Абсурдность данного правила очевидна. Еще раз отметим, что при этом происходит. Если у члена совета директоров акционерного общества есть близкий с формально-правовой точки зрения родственник, с которым он не поддерживает никаких отношений, в том числе и деловых (к примеру, супруг), и партнер по совместному бизнесу, который не подпадает ни под одну категорию объективной заинтересованности, и указанные лица совершают с обществом сделку, то она будет совершенно точно заинтересованной в первом случае и не будет таковой во втором.
Законодатель через определение заинтересованных лиц, аффилированных лиц (групп лиц) пытается охватить наибольшее число возможных позитивных социальных связей субъектов права, "закрывая" глаза на очевидные факты реальной заинтересованности. Это более чем странная ситуация связана, как думается, с тем, что закон не видит различий между интересом и заинтересованностью. Между тем правовые нормы должны обеспечивать учет всех возможных случаев конфликтов интересов. Некоторые шаги в этом направлении сделаны, как было отмечено, в Федеральном законе "О сельскохозяйственной кооперации" (ст. 38), хотя предложенную им юридическую конструкцию и нельзя признать полностью удачной.
Важно, чтобы правовые нормы не только обнаруживали конфликт, но и воздействовали на его зарождение, развитие, разрешение и предупреждение, определяли процедуры его "прохождения", т.е. правовое поле, в рамках которого даже удовлетворение одного интереса в противовес другому должно проходить исключительно в рамках открытых процедур. Только при ясном, "очищенном" от излишних регулятивных наслоений правовом регулировании возможно не только максимальное удовлетворение интересов субъектов, блокирование реализации противоправных интересов, но и соблюдение баланса интересов всех участников корпоративных отношений. А соблюдение этого баланса справедливо признано Конституционным Судом "одной из основных задач законодательства об акционерных обществах" (Постановление от 24 февраля "По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального закона "Об акционерных обществах" (в редакции от 26 декабря 1995 г.), регулирующих порядок консолидации размещенных акций акционерного общества и выкупа дробных акций в связи с жалобами граждан, юридического лица и запросом Октябрьского районного суда города Пензы" <*>).
--------------------------------
<*> "Поскольку в процессе предпринимательской деятельности акционерного общества могут сталкиваться интересы кредиторов и акционеров, акционеров и менеджмента, акционеров - владельцев крупных пакетов акций и мелких (миноритарных) акционеров, одной из основных задач законодательства об акционерных обществах является обеспечение баланса их законных интересов с учетом того, что Конституция Российской Федерации закрепляет принцип, согласно которому осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц (статья 17, часть 3), и гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод (статья 46, часть 1)".

Не следует устанавливать ограниченный законом круг интересов. При совершении любой сделки в качестве ее условия можно предусмотреть обязательность наличия заявления контрагентов об отсутствии конфликтов интересов (в том понимании, которое отмечено в настоящей работе).
Если будет заявлено о наличии конфликта интересов, сделка должна подлежать предварительному одобрению. При этом было бы логично, если бы заинтересованное лицо не исключалось из голосования. Такой участник корпоративных отношений должен иметь реальную возможность повлиять на принятие органами управления акционерного общества управленческого решения, результатом которого может стать удовлетворение его интереса, который конфликтует с интересами самого общества и (или) других участников. Можно согласиться скорее с тем, что совершение заинтересованной сделки (вернее, принятие решения о ее одобрении) должно служить основанием для возникновения права предъявления акций к выкупу (как в случае совершения крупной сделки), которое может возникать с момента уведомления акционеров.
В такой модели регулирования есть логика - участнику корпоративных отношений предоставляется выбор в поведении: либо согласиться с тем, что такая сделка может быть совершена (с возможным существенным изменением активов), и остаться в рамках конкретных корпоративных отношений, либо выйти из данной конфигурации корпоративных отношений. Это не препятствовало бы другому участнику корпоративных отношений - заинтересованному лицу, у которого есть реальный корпоративный контроль (власть) в реализации своего интереса - совершении сделки.
Противовесом же этой корпоративной власти должно быть не согласие или несогласие "миноритариев" на совершение сделки, а механизм возмещения убытков, который действующее законодательство не использует в полной мере. Законодательно можно было бы закрепить норму о том, что негативные экономические последствия для общества, если таковые будут (к примеру, при совершении сделки по так называемым трансфертным ценам), должны ложиться на тех заинтересованных лиц, голосами которых соответствующее решение было принято, а также лиц, в чьих интересах они действовали. То есть, если после принятия решения об одобрении сделки будет обнаружено, что исполнение возникших из нее обязательств привело к негативным последствиям, - у заинтересованных (в процессуальном смысле) лиц должно быть право на иск о возмещении убытков.
Следует учесть те проблемы, которые реально возникают при реализации действующей модели правового регулирования, требующей обязательного предварительного принятия решения об одобрении сделки. Как уже отмечалось, они связаны с тем, что создается риск раскрытия существенных элементов сделки во внешней среде, в том числе имеющих характер коммерческой тайны, что может поставить под сомнение не только эффективность сделки, но и привести к срыву ее совершения вследствие контрмер конкурентов. Возможным способом решения этой проблемы могло бы стать допущение совершения сделок (соглашений) под условием их последующего одобрения или одобрения не самой сделки, признавая возможность ее совершения без предварительного одобрения, а получения согласия на исполнение обязанностей, возникших из обязательств.
Если заявление о конфликте интересов не будет сделано перед совершением сделки, а впоследствии он будет обнаружен, тогда должно быть закреплено право на иск о признании сделки недействительной, причем любого заинтересованного (в процессуальном смысле) лица.
Такая конструкция, возможно, покажется смелой, ведь и зарубежная практика корпоративного управления в случае обнаружения при совершении компанией сделки, в которой есть интерес директора, содержит правило о запрете директору голосовать по любой резолюции, касающейся вопроса, в котором данный директор или лицо, с которым директор связан, имеет материальную заинтересованность, которая противоречит или может привести к возникновению конфликта с интересами компании <*>. Однако при наличии надлежащих механизмов ответственности директоров она является более жизнеспособной, чем действующая модель правового регулирования, которая все равно "обходится" участниками корпоративных отношений, с использованием различных правовых средств.
--------------------------------
<*> Петровичева Ю.В. Указ. соч. С. 135.

Существенные проблемы на практике вызывает определение цены сделки. Проведенный анализ показал, что требования закона в этой части даже при всем желании не представляется возможным соблюсти. Неясно, что, собственно, должно оцениваться, к тому же закон не учитывает то, что одного предмета оценки в договоре (правоотношении) быть не может, поскольку у каждой из его сторон свой собственный интерес.
Подводя итоги исследования, не могу не отметить очень интересную мысль Т.Р. Ореховой, которая, анализируя связь права и экономики, указывала, что "в рыночной экономике правовые институты конкурируют между собой и с неправовыми институтами, при этом выбор правовых норм, институтов, отраслей, применимого законодательства, а также процесс создания правовых норм осуществляется с точки зрения их максимальной полезности при минимальных затратах (так же как при выборе товара)" <*>. С таким мнением следует полностью согласиться.
--------------------------------
<*> Орехова Т.Р. Соотношение права и экономики (общетеоретические аспекты): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000. С. 7.

Действительно, экономические агенты для реализации своих интересов выбирают такие средства (способы), которые не связаны с излишними трансакционными издержками, позволяющие максимально эффективно достичь поставленных целей. Если тот или иной правовой институт не соответствует этим признакам, то, как было отмечено выше, экономические агенты либо имитируют следование закону, либо всячески обходят нормы закона, либо сознательно идут на их нарушение.
Факт в том, что свою конкурентную борьбу институт заинтересованных сделок проигрывает полностью. Он не способен обеспечить достижение цели и задач, которые на него возлагаются. Именно поэтому была отмечена потребность в коррекции образующих его принципов и составляющих его норм. Необходима новая модель правового регулирования заинтересованных сделок. Базовый принцип ее построения должен быть таков: обеспечить создание механизма, ограждающего участников корпоративных отношений от причинения убытков, который при этом не будет служить тормозом для осуществления корпоративной власти реальным ее носителям.
Именно в создании такой модели и законодательном ее закреплении видится серьезный потенциал для повышения эффективности корпоративного управления в нашей стране.

БИБЛИОГРАФИЯ

Аболонин Г.О. Групповые иски в гражданском процессе: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1999.
Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1940.
Адамович Г.Л. Неравенство между акционерами и правовые механизмы его нивелирования // Юрист. 2002. N 10.
Акционерное дело: Учебник / Под ред. В.А. Галанова. М.: Финансы и статистика, 2003.
Алексеев С.С. Структура советского права. М.: Юрид. лит., 1975.
Алексеев С.С. Право: азбука - теория - философия: Опыт комплексного исследования. М.: Статут, 1999.
Алексеев С.С. Собственность против свободы // Независимая газета. 2003. 4 марта.
Алиева К.М. Состав совета директоров акционерного общества // Юрист. 2004. N 2.
Андреев В.К. Право государственной собственности в России: Учеб. пособие. М.: Дело, 2004.
Антокольская М.В. Семейное право: Учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2003.
Архипов Б.П. Гражданско-правовой механизм слияний и присоединений акционерных обществ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004.
Асосков А.В. Акционерное законодательство Европейского Союза // Юридический мир. 1998. N 6.
Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. М.: Юрид. лит., 1997.
Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. 2-е изд., доп. М.: Омега-Л, 2004.
Афанасьев М., Кузнецов П., Фоминых А. Корпоративное управление глазами директората (по материалам исследований 1994 - 1996 гг.) // Вопросы экономики. 1996. N 5.
Ахмедшина А.Н. Аффилированные лица: правовые нормы и проблемы их применения // Журнал российского права. 2002. N 4.
Базелер У., Сабов З., Хайнрих Й., Кох В. Основы экономической теории: принципы, проблемы, политика. Германский опыт и российский путь. СПб.: Питер, 2000.
Бакулина Е. К вопросу о судебном оспаривании реорганизации хозяйственных обществ // Хозяйство и право. 2004. N 3.
Басин Ю.Г. Избранные труды по гражданскому праву. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.
Батаева Б.С. Корпоративное управление: направления совершенствования. М.: ИПР СПО Минобразования России, 2002.
Беликов И. Как организовать эффективную работу совета директоров // Журнал для акционеров. 2002. N 1.
Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество: Опыт социального прогнозирования. М.: Academia, 1999.
Белов В.А., Пестерева Е.В. Хозяйственные общества. М.: АО "ЮрИнфоР", 2002.
Белов В.А. Гражданское право: Общая и Особенная части: Учебник. М.: АО "Центр ЮрИнфоР", 2003.
Блази Дж. Р., Круз Д.Л. Новые собственники (наемные работники - массовые собственники акционерных компаний): Пер. с англ. М.: Дело Лтд, 1995.
Блэк Б., Крэкман Р., Тарасова А. Комментарий Федерального закона "Об акционерных обществах". М.: Лабиринт, 1999.
Брагинский М.И. Договор подряда и подобные ему договоры. М.: Статут, 1999.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000.
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга третья: Договоры о выполнении работ и оказании услуг. Изд., доп., испр. М.: Статут, 2002.
Брагинский М.И. Договор страхования. М.: Статут, 2000.
Бражевский С. Некоторые проблемы применения норм о заинтересованности в совершении сделок // Юрист. 2000. N 9.
Бушева С.Г. Орган юридического лица: правовой статус и соотношение со смежными институтами // Законодательство. 2005. N 2, 3.
Варламова А.Н., Кабатова Е.В. Российский Кодекс корпоративного поведения: подготовка, структура, применение // Государство и право. 2002. N 5.
Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. М.: Новый Юрист, 1998.
Венделин А.Г. Процесс принятия решения. Таллин: Валгус, 1973.
Венделин А.Г. Подготовка и принятие управленческого решения: Методологический аспект. М.: Экономика, 1977.
Венедиктов А.В. Государственная социалистическая собственность. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1948.
Витрянский В.В. Договор аренды и его виды: прокат, фрахтование на время, аренда зданий, сооружений и предприятий, лизинг. М.: Статут, 1999.
Витрянский В.В. Договор купли-продажи и его отдельные виды. М.: Статут, 1999.
Войтов А.Г. Деньги: Учебное пособие. М.: Дашков и К, 2002.
Габов А., Федорчук Д. Реорганизация акционерных обществ // Журнал для акционеров. 2003. N 3-6.
Гвишиани Д.М. Организация и управление. 3-е изд., перераб. М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 1998.
Глушецкий А.А., Липаев Ф.А., Пантелеев П.А. Практический комментарий к изменениям и дополнениям к Федеральному закону "Об акционерных обществах" // Практикум акционирования. Периодическое издание-бюллетень. Спец. выпуск. М.: Центр деловой информации еженедельника "Экономика и жизнь", 2002.
Глущенко В.В., Глущенко И.И. Разработка управленческого решения. Прогнозирование - планирование. Теория проектирования экспериментов. Железнодорожный: ООО НПЦ "Крылья", 2000.
Гололобов Д.В. Проблемы корпоративного шантажа и правового противодействия ему // Нефть, газ и право. 2002. N 1(43).
Гололобов Д.В. Акционерное общество против акционера: противодействие корпоративному шантажу. М.: Юстицинформ, 2004.
Государственное управление: Основы теории и организации: Учебник. В 2 т. Т. 1 / Под ред. В.А. Козбаненко. 2-е изд. с изм. и доп. М.: Статут, 2002.
Граве К.А., Лунц Л.А. Страхование. М.: ГИЮЛ, 1960.
Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З.И. Цыбуленко. М.: Юристъ, 1998.
Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997.
Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999.
Гражданское право: Учебник. Часть 1. 2-е изд., перераб. и доп. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997.
Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997.
Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1996.
Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юристъ, 2001.
Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: БЕК, 1997.
Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998.
Гражданское право. Учебник. Часть 2: Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. М.: МТК Восточный экспресс. 1998.

КонсультантПлюс: примечание.
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина) включен в информационный банк согласно публикации - Юрайт, 2004.

Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Комментарий / Отв. ред. проф. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин. М.: БЕК, 1999.
Гражданское право: В 2 т. Т. 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1998.
Грачева М. Развитие британских стандартов корпоративного управления: Доклад Хиггса // Вопросы экономики. 2004. N 1.
Грешников И.П. Субъекты гражданского права: юридическое лицо в праве и законодательстве. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002.
Грибанов В.П. Интерес в гражданском праве // Осуществление и защита гражданских прав (Классика российской цивилистики). М.: Статут, 2000.
Грядовой Д.И. Теория и практика принятия управленческих решений: Инновационные аспекты. М.: Московская академия МВД России, Щит-М, 2002.
Гуев А.Н. Гражданское право: Учебник. В 3 т. Т. 1. ИНФРА-М, 2003.
Гукасян Р. Проблема интереса в советском гражданском процессуальном праве. Саратов, 1970.
Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. М.: Бератор-Пресс, 2003.
Гэлбрэйт Дж. Новое индустриальное общество. М.: Прогресс, 1969.
Дедов Д.И. "Золотая акция" и публичные интересы // Юрист. 2003. N 9.
Дедов Д.И. Конфликт интересов. М.: Волтерс Клувер, 2004.
Делозари Д.И. Проблемы современной российской правовой модели АО // Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. О.Ю. Шилохвоста. М.: НОРМА, 2003.
Дмитриев А.В., Кудрявцев В.Н., Кудрявцев С.В. Введение в общую теорию конфликтов (Юридическая конфликтология). М., 1993.
Долинская В.В. Акционерное право: Учебник / Отв. ред. А.Ю. Кабалкин. М.: Юрид. лит., 1997.
Друкер, Питер, Ф. Практика менеджмента: Учеб. пособие. М.: Вильямс, 2000.
Дудин А.П. Диалектика правоотношения. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1983.
Егоров А.В. Предмет договора комиссии // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 5 / Под ред. В.В. Витрянского. М.: Статут, 2002.
Егоров А.В. К вопросу о понятии посредника при сделках с заинтересованностью // Вестник ВАС РФ. 2002. N 5.
Егоров А.В. Понятие и признаки посредничества в гражданском праве // Юрист. 2002. N 1.
Егоров Н.Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. Л.: Изд-во ЛУ, 1988.
Енгибарян Р.В., Краснов Ю.К. Теория государства и права: Учебное пособие. М.: Юристъ, 1999.
Жданов Д.В. Реорганизация акционерных обществ в Российской Федерации. Изд. 2, перераб. и доп. М.: Лекс-Книга, 2002.
Жилинский С.Э. Предпринимательское право (правовая основа предпринимательской деятельности): Учебник для вузов. 2-е изд., испр. и доп. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999.
Жученко А.А. Сделки с заинтересованностью: некоторые проблемы правового регулирования // Юрист. 2001. N 8.
Здравомыслов А.Г. Социология конфликта: Россия на путях преодоления кризиса: Учеб. пособие. 2-е изд., доп. М.: Аспект-Пресс, 1995.
Зернин Н., Микрюкова Г. Акционерные общества работников (народные предприятия) // Хозяйство и право. 1999. N 10.
Иноземцев В.Л. За пределами экономического общества. М.: Academia, 1998.
Ионцев М.Г. Акционерные общества: Правовые основы. Имущественные отношения. Управление и контроль. Защита прав акционеров / Вступ. статья А.А. Арифулина. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Ось-89, 2003.
Ионцев М.Г. Корпоративные захваты: слияния, поглощения, грин-мэйл. М.: Ось-89, 2003.
Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Л.: Изд-во ЛУ, 1955.
Иоффе О.С. Советское гражданское право. М.: Юридическая литература, 1967.
Иоффе О.С. Обязательственное право. М., Юрид. лит., 1975.
Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2000.
История экономических учений: Современный этап: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Худокормова. М.: ИНФРА-М, 1998.
Казимирчук В.П., Кудрявцев В.Н. Современная социология права: Учебник для вузов. М.: Юристъ, 1995.
Каверина Т.В. Органы управления акционерного общества // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 7 / Под ред. О.Ю. Шилохвоста. М.: НОРМА, 2003.
Карабельников Б.Р. Трудовые отношения в хозяйственных обществах. М.: ИД ФБК-ПРЕСС, 2003.
Кашанина Т.В. Хозяйственные товарищества и общества: правовое регулирование внутрифирменной деятельности: Учебник для вузов. М.: ИНФРА-М - КОДЕКС, 1995.
Кашанина Т.В. Корпоративное право (Право хозяйственных товариществ и обществ): Учебник для вузов. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999.
Кашанина Т.В. Корпоративное (внутрифирменное) право. М.: Норма, 2005.
Клепач А., Кузнецов П., Крючкова П. Корпоративное управление в России в 1995 - 1996 гг. (от предприятия советского типа к фирме, контролируемой менеджерами) // Вопросы экономики. 1996. N 12.
Клейнер Г. Системная парадигма и теория предприятия // Вопросы экономики. 2002. N 10.
Климкин С.И. Реализация правоспособности юридического лица через его органы // Цивилистические записки: Межвузов. сб. науч. тр. М.: Статут, 2001.
Козаченко Г.В., Воронкова А.Е. Корпоративне управлiння: Пiдручник для вузiв. Киiв: Лiбра, 2004.
Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учебное пособие. М.: Статут, 2003.
Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005.
Комментарий к Федеральному закону об акционерных обществах. 3-е изд., доп. и перераб. / Под общ. ред. М.Ю. Тихомирова. М.: 2002.
Корпоративное управление. Владельцы, директора и наемные работники акционерного общества: Пер. с англ. М.: Джон Уайли энд Санз, 1996.
Корпоративные конфликты. Причины их возникновения и способы преодоления. М.: Едиториал УРСС, 2002.
Корпоративное управление: Руководство для директоров. КПМГ, 2003.
Корпоративное право: Учеб. пособие для вузов / И.А. Еремичев, И.М. Хужокова, Е.Ю. Кулиниченко и др.; Под ред. проф. И.А. Еремичева. М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2005.
Коуз Р. Фирма, рынок, право. Нью-Йорк: Телекс, 1991.
Кофф А., Шехтерман И. СЕО долго не живут // Ведомости. 2004. N 27 (1067).
Кравченко Р.С. Охрана прав акционеров на информацию в процессе корпоративного управления // Юрист. 2002. N 5.
Кравченко Р.С. Средства защиты прав акционеров: сравнительный анализ опыта России и Канады // Юрист. 2001. N 4.
Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: ГИЮЛ, 1958.
Красавчиков О.А. Структура предмета гражданско-правового регулирования социалистических общественных отношений // Теоретические проблемы гражданского права: Сб. уч. тр. Вып. 13. Свердловск, 1970.
Красавчиков О.А. Гражданские организационно-правовые отношения // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001.
Крапивин О.М., Власов В.И. Комментарий к Федеральному закону "Об акционерных обществах" (постатейный). М.: ИКФ Омега-Л, 2002.
Кудрявцев В.Н. Юридический конфликт // Государство и право. 1995. N 9.
Курбатов А.Я. Недопустимость злоупотребления правом как способ установления пределов реализации (удовлетворения) интересов // Хозяйство и право. 2000. N 12.
Курбатов А.Я. Сочетание частных и публичных интересов при правовом регулировании предпринимательской деятельности. М.: АО "Центр ЮрИнфоР", 2001.
Курбатов А.Я. Обеспечение баланса частных и публичных интересов - основная задача права на современном этапе // Хозяйство и право. 2001. N 6.
Курс экономики: Учебник. 3-е изд., доп. / Под ред. Б.А. Райзберга. М.: ИНФРА-М, 2000.
Кулагин М.И. Предпринимательство и право: опыт Запада // Избранные труды. М.: Статут, 1997.
Кулагин О.А. Принятие решений в организациях: Учеб. пособие. СПб.: Сентябрь, 2001.
Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права: Учебник для вузов. М.: Спарк, 1998.
Лапач В.А. Система объектов гражданских прав: Теория и судебная практика. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002.
Лаптев В.В. Акционерное право. М.: Контракт; ИНФРА-М, 1999.
Линдерт П. Экономика мирохозяйственных связей. М.: Прогресс, 1992.
Линчевский Э.Э. Контакты и конфликты: общение в работе руководителя. М.: НПО "Экономика", 2000.
Литвак Б.Г. Разработка управленческого решения: Учебник. 4-е изд., испр. М.: Дело, 2003.

КонсультантПлюс: примечание.
Статья Д.В. Ломакина "Крупные сделки в гражданском обороте" включена в информационный банк согласно публикации - Российская академия юридических наук. Научные труды. N 1 (том 1), 2001.

Ломакин Д.В. Крупные сделки в гражданском обороте // Законодательство. 2001. N 3.
Ломидзе О.Г. Правонаделение в гражданском законодательстве России. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003.
Лунц Л.А. Деньги и денежные обязательства: Юридическое исследование // Деньги и денежные обязательства в гражданском праве. М.: Статут, 1999.
Лушникова М.В. О юридической природе договоров, заключаемых с руководителями и членами органов управления хозяйственных обществ // Очерки по торговому праву: Сб. науч. тр. / Под ред. Е.А. Крашенинникова. Ярославль, 1998. Вып. 5.
Маковская А. Крупные сделки и порядок их одобрения акционерным обществом // Хозяйство и право. 2003. N 5 (316).
Макаров Д.А. Управление акционерным обществом: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2002.
Макконел К.Р., Брю С.Л. Экономикс: Принципы, проблемы и политика: В 2 т. Т. 1. М.: Республика, 1992.
Мартемьянов В.С. Хозяйственное право. Том 1. Общие положения: Курс лекций: М.: БЕК, 1994.
Марченко М.Н. Теория государства и права: Учебник. М.: Юрид. лит., 1996.
Мащенко В.Е. Системное корпоративное управление. М.: Сирин, 2003.
Медведева Т., Тимофеев А. Исследование спроса на институты корпоративного управления: юридические аспекты // Вопросы экономики. 2003. N 4.
Метелева Ю.А. Правовое положение акционера в акционерном обществе. М.: Статут, 1999.
Михайлов С.В. Категория интереса в российском гражданском праве. М.: Статут, 2002.
Могилевский В.Д. Методология систем: Вербальный подход. М.: Экономика, 1999.
Могилевский С.Д. Органы управления хозяйственными обществами: Правовой аспект. М.: Дело, 2001.
Могилевский С.Д. Правовые основы деятельности акционерных обществ: Учебно-практическое пособие. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Дело, 2004.
Мозолин В.П. Право собственности в Российской Федерации в период перехода к рыночной экономике. М.: Ин-т государства и права РАН, 1992.
Мотовиловкер Е.Я. Теория регулятивного и охранительного права. Воронеж: Изд-во Воронежского университета, 1990.
Милгром П., Робертс Дж. Экономика, организация и менеджмент. Т. 1. СПб., 1999.
Молотников А. Оспаривание сделок общества в интересах грин-мэйлера // Слияния и поглощения. 2003. N 5/6.
Нечаева А.М. Семейное право: Курс лекций. М.: Юристъ, 1998.
Никифоров О. Пропавший концерн // Эксперт. 2004. N 4.
Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М., ГИЮЛ, 1950.
Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М.: ГИЮЛ, 1954.
Общая теория денег и кредита: Учебник для вузов / Под ред. проф. Е.Ф. Жукова. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Банки и биржи, ЮНИТИ, 1998.
Общая теория права: Учебник для юридических вузов / Ю.А. Дмитриев, И.Ф. Казьмин, В.В. Лазарев и др.; Под общ. ред. А.С. Пиголкина. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 1995.
Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М.: Юрист, 1994.
Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 1999.
Орехова Т.Р. Соотношение права и экономики (общетеоретические аспекты): Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2000.
Осиновский А.Д. Акционер против акционерного общества. СПб.: ДНК, 2003.
Осокина Г. Косвенные иски: реальность или фикция // Хозяйство и право. 2001. N 1.
Пахомова Н.Н. Основы теории корпоративных отношений (правовой аспект) / Екатеринбург: Налоги и финансовое право, 2004.
Перегудов С.П. Корпорации, общество, государство: Эволюция отношений. М.: Наука, 2003.
Петровичева Ю.В. Акционерное законодательство Англии и России: Сравнительно-правовой анализ. М.: НОРМА, 2002.
Пирожков В.А. Управленческое решение: Учебник. Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. экон. ун-та, 2000.
Полковников Г.В. Английское право о компаниях: закон и практика: Учеб. пособие. М.: НИМП, 1999.
Попова Е., Попов Е. Корпоративная вуаль // Хозяйство и право. 2002. N 12.
Портной М.А. Деньги: их виды и функции. М.: Анкил, 1998.
Правовое регулирование деятельности акционерных обществ (Акционерное право): Учеб. Пособие / Под ред. Е.П. Губина. М.: Зерцало, 1999.
Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина. М.: ИНФРА-М, 2002.
Прохоренко В.В. Управление в акционерном обществе: К вопросу о "корпоративных отношениях" // Цивилистические записки: Межвузов. сб. науч. тр. Вып. 4. Статут; Екатеринбург: Институт частного права, 2005.
Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия: Автор. ... докт. юрид. наук. Л.: ЛГУ, 1961.
Райхер В.К. Общественно-исторические типы страхования. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1947.
Редькин И.В. Меры гражданско-правовой охраны прав участников отношений в сфере рынка ценных бумаг. М.: Деловой экспресс, 1997.
Редькин И.В. Аффилированные лица по законодательству РФ: правовое регулирование, теория и практика // Юридический мир. 1998. N 11-12.
Ременников В.Б. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001.
Решетникова И.В., Ярков В.В. Гражданское право и гражданский процесс в современной России. М.: НОРМА, 1999.
Ровный В.В. Проблемы единства российского частного права. Иркутск: Изд-во Иркутск. ун-та, 1999.
Рожкова М. Защита законного интереса в арбитражном суде // Хозяйство и право. 2001. N 6 (293).
Рожкова М.А. Мировая сделка: использование в коммерческом обороте. М.: Статут, 2005.
Рубцова Н. Недействительные сделки. Особенности признания в процессе банкротства // Слияния и поглощения. 2003. N 8.
Ротбард М. Государство и деньги: Как государство завладело денежной системой общества. Челябинск: Социум, 2003.
Рукавишникова И. Законодательные ограничения на совершение сделок с ценными бумагами // Хозяйство и право. 1997. N 10.
Саватье Р. Теория обязательств. Юридический и экономический очерк / Пер. с фр. Р.О. Халфиной. М.: Прогресс, 1972.
Самуэльсон Пол А., Нордхаус Вильям Д. Экономика М.: БИНОМ, 1997.
Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения: Общее понятие // Актуальные вопросы гражданского прав / Под ред. проф. М.И. Брагинского. М.: Статут, 1998.
Сердюк Е.Б. Правовое регулирование корпоративных и обязательственных отношений между акционерными обществами и акционерами: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004.
Серебровский В.И. Избранные труды (Классика российской цивилистики), М.: Статут, 1997.
Симачев Ю. Институт несостоятельности в России: спрос, основные тенденции и проблемы развития // Вопросы экономики. 2003. N 4.
Синенко А.Ю. Эмиссия корпоративных ценных бумаг: правовое регулирование, теория и практика. М.: Статут, 2002.
Скловский К.И. Собственность в гражданском праве: Учебно-практическое пособие. М.: Дело, 1999.
Скороходов С.В. О моменте исполнения комиссионером договора комиссии // Вестник ВАС РФ. 2003. N 12.
Совет директоров в системе корпоративного управления компании. М.: Флинта; Наука, 2002.
Степанов П.В. Корпоративные отношения в коммерческих организациях как составная часть предмета гражданского права. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1999.
Степанов П. Принципы регулирования корпоративных отношений // Хозяйство и право. 2002. N 4 (303).
Степанов П.В. Корпоративные отношения в гражданском праве // Законодательство. 2002. N 6.
Степанов Д. Компания, управляющая хозяйственным обществом // Хозяйство и право. 2000. N 10.
Степанов Д., Макеева Е., Дедов Д. Законы, оторванные от жизни // Ведомости. 2005. 22 марта.
Степанян В.В. Выражение интересов общества и личности в социалистическом праве (Механизм: структура, функционирование) / Отв. ред. А.С. Пиголкин. Ереван: Изд-во АН АрмССР, 1983.
Спицнадель В.Н. Теория и практика принятия оптимальных решений: Учеб. пособие. СПб.: Бизнес-пресса, 2002.
Сырых В.М. Теория государства и права. М.: Былина, 1998.
Тархов В.А. Гражданское право. Общая часть: Курс лекций. Чебоксары: Чувашское книжное изд-во, 1997.
Телюкина М.В. Понятие сделки: теоретический и практический аспекты // Адвокат. 2002. N 8.
Теория права и государства: Учебник / Под ред. проф. В.В. Лазарева. М.: Право и закон, 1996.
Теория государства и права. Учебник для вузов. / Под ред. проф. Г.Н. Манова: М.: БЕК, 1996.
Теория государства и права: Учебник для юридических вузов и факультетов / Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1997.

КонсультантПлюс: примечание.
Учебник Н.И. Матузова, А.В. Малько "Теория государства и права" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Юристъ, 1997.
Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. М.Н. Марченко. М.: Зерцало, 1997.
Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М.: Юристъ, 2003.
Теруне Ч. Баффета гонят из Coca-Cola // Ведомости. 2004. N 62 (1102).
Третьяков М. Конвергенция моделей корпоративного управления // Вопросы экономики. 2004. N 1.
Толстой В.С. Исполнение обязательств. М.: Юрид. лит., 1973.
Толстой Ю.К. К разработке теории юридического лица на современном этапе // Проблемы современного гражданского права. М.: Городец, 2000.
Трояновский В.М. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие. М.: РДЛ, 2003.
Уильямсон О.И. Экономические институты капитализма: Фирмы, рынки, "отношенческая" контрактация. СПб.: Лениздат; CEV Press, 1996.
Уильямсон О. Логика экономической организации // Природа фирмы: Пер. с англ. М.: Дело, 2001.
Усов В.В. Деньги. Денежное обращение. Инфляция: Учеб. пособие для вузов. М.: Банки и биржи, ЮНИТИ, 1999.
Фатхутдинов Р.А. Управленческое решение: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2002.
Федеральный закон "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях": Научно-практический комментарий. М.: Статут, 2003.
Финансы. Денежное обращение. Кредит: Учебник для вузов / Л.А. Дробозина, Л.П. Окунева, Л.Д. Андросова и др.; Под ред. проф. Л.А. Дробозиной. М.: Финансы, ЮНИТИ, 1997.
Финансы, деньги, кредит: Учебник / Под ред. О.В. Соколовой. М: Юристъ, 2000.
Фридрих А. Хайек. Частные деньги. М.: Ин-т Национальной Модели Экономики, 1996.
Фогельсон Ю. Избранные вопросы общей теории обязательств: Курс лекций. М.: Юристъ, 2001.
Фогельсон Ю. Конструкции "интерес" и "риск" в гражданском кодексе // Хозяйство и право. 2003. N 6 (317).
Фомичева Н.В. Правовое регулирование создания и деятельности акционерных обществ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2000.
Функ Я.И. и др. Акционерное общество: история и теория (диалектика свободы) / Я.И. Функ, В.А. Михальченко, В.В. Хвалей. Мн.: Амал-фея, 1999.
Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.: Юрид. лит., 1974.
Ходжсон Д. Экономическая теория и институты: Манифест современной институциональной экономической теории. М.: Дело, 2003.
Хропанюк В.Н. Теория государства и права: Учеб. пособие для высших учебных заведений / Под ред. проф. В.Г. Стрекозова. М.: 1995.
Хужокова И.М. Корпоративное право Российской Федерации: Курс лекций; Учеб. пособие для вузов. Экзамен, 2004.
Цепов Г.В. Акционерное общество: проблемы гражданско-правового регулирования. Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2004.
Чеговадзе Л.А. Гражданско-правовая категория объекта // Законодательство. 2003. N 1.
Черданцев А.Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. М.: Юрайт, 1999.
Шабунова И. Юридическая природа и содержание прав участника акционерного общества на управление и на информацию // Хозяйство и право. 2003. N 4.
Шадрин И.П. Подготовка и принятие управленческого решения. Якутск: Якутское книжное издательство, 1970.
Шайкенов Н.А. Правовое обеспечение интересов личности. Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1990.
Шапкина Г.С. О применении акционерного законодательства (Комментарий к Постановлению Пленума Высшего Арбитражного суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19) / Вестник ВАС РФ. 2004. N 2 (135).
Шапп Я. Основы гражданского права Германии: Учебник. М.: БЕК, 1996.
Шахматов В.П. Сделки, совершенные с целью, противной интересам государства и общества. Томск: Изд. ТГУ, 1966.
Шиткина И.С. Правовое обеспечение деятельности акционерного общества Комплект локальных нормативных актов. М.: Фонд "Правовая культура", 1997.
Шиткина И.С. Корпоративное управление и корпоративный контроль в холдинговой компании // Хозяйство и право. 2003. N 3.
Шичанин А., Гривков О. Оспоримость сделок, в совершении которых имеется заинтересованность // Российская юстиция. 2003. N 4.
Шихвердиев А.П., Гусятников Н.В., Беликов И.В. Корпоративное управление. М.: Акционер, 2001.
Шихвердиев А., Басманов Н. Вывод активов акционерных обществ в зеркале корпоративного управления // Хозяйство и право. 2002. N 7.
Эбзеев Б.Б. Сделки с участием заинтересованных лиц акционерного общества: правовые особенности и проблемы регулирования // Закон и право. 2000. N 1.
Эггертсон Т. Экономическое поведение и институты. М.: Дело, 2001.
Экимов А.И. Интересы и право в социалистическом обществе. Л.: ЛГУ, 1984.
Эклунд К. Эффективная экономика: шведская модель. М.: Экономика, 1991.
Экономико-правовые факторы и ограничения в становлении моделей корпоративного управления. М.: ИЭПП, 2004.
Юлдашбаева Л.Р. Правовое регулирование оборота эмиссионных ценных бумаг (акций, облигаций). М.: Статут, 1999.
Юридический конфликт: сферы и механизмы // Юридическая конфликтология. Часть 2. М., 1994.
Юридическая конфликтология. М.: Ин-т государства и права РАН, 1995.
Яковлев А. Спрос на право в сфере корпоративного управления: эволюция стратегий экономических агентов // Вопросы экономики. 2003. N 4.
Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений: Учеб. пособие. Свердловск, 1972.
Якушев В.С. Институт юридического лица в теории, законодательстве и на практике: Правовое регулирование внутрихозяйственных отношений // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001.
Якушев В.С. Правовое регулирование внутрихозяйственных отношений // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001.




<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ