стр. 1
(всего 18)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

АКАДЕМИЯ НАУК СССР
ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ




В. Ф. А С М У С

ИММАНУИЛ
КАНТ




ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»
МОСКВА 1973
Издательство «Наука», 1973г.
Предисловие




Кант — великое имя в истории мировой культу­
ры, в истории не только немецкого народа, но и все­
го человечества. Он был новатором и в области нау­
ки и в области философии. Он не только творец
великой космогонической гипотезы, провозгласив­
шей, что наша Вселенная есть развивающаяся Все­
ленная, что наша Земля имеет историю во време­
ни. В философии он был возобновителем и даже
зачинателем диалектики. Именно с Канта ведет
начало течение диалектического идеализма, пред­
ставленное великими именами не только Канта, но
и Фихте, Шеллинга и Гегеля. Вот почему наступа­
ющая годовщина (250 лет со дня рождения) будет
широко отмечаться во всем мире всем прогрессив­
ным человечеством. Откликом на это событие яв­
ляется предлагаемая читателю книга. Она харак­
теризует все основные аспекты философии Канта,
В ней рассматриваются и естественнонаучные
результаты деятельности Канта (космология и
космогония, догадка о существовании, кроме
нашей Галактики, внешних галактик, учение о ве­
ковом влиянии приливного трения на скорость
суточного вращения Земли), и основные разделы
его философии: теория познания, этика, учение
о целесообразности в органической природе и эс­
тетика. Большая часть этих вопросов была осве­
щена в ряде моих историко-философских работ,
1 В. Ф. Асмус 1
в частности, в книге «Диалектика Канта». Рабо­
ты эти в целом охватывали важнейшие аспекты
философии Канта. Но в них не было главы, ко­
торая характеризовала бы своеобразие кантовско-
го идеализма и соответственно определяла бы мес­
то и значение Канта в истории идеализма. Для
настоящего издания я написал такую главу или
раздел — «Трансцендентальный идеализм и транс­
цендентальный метод» и таким образом харак­
теристика и оценка философии Канта приобре­
ли законченность и полноту, необходимые для мо­
нографии о философе. Я опустил содержащийся
в моей книге «Диалектика Канта» разбор «общей»
логики Канта, но зато ввел разбор его «транс­
цендентальной логики», столь необходимый для
рассмотрения места Канта в истории диалектики.
Глава I
Общая характеристика философии Канта.
Основные сочинения



§ 1. Жизнь и деятельность
Иммануил Кант — один из выдающихся мысли­
телей XVIII в. Влияние его научных и философ­
ских идей вышло далеко за рамки эпохи, в кото­
рую он жил. Кант выдвинул ряд новых и для
своего времени передовых научных идей: гипоте­
зу о возникновении Солнечной системы из диф­
фузных твердых частиц материи, гипотезу о кос­
мическом значении приливного трения, догадку о
существовании целой системы внешних галактик.
Канту принадлежит дальнейшее — после Декарта
и Галилея — развитие идеи об относительности
движения и покоя.
Философией Канта начинается в Германии на­
правление, известное под названием классическо­
го немецкого идеализма. Течение это сыграло
большую роль в развитии мировой философской
мысли.
Метафизический материализм не смог выяс­
нить, какую роль в процессе развивающегося и
углубляющегося познания играет материальная
деятельность познающего субъекта, т. е. практи­
ка общественного человека. Попытка преодоления
недостатков метафизического материализма со­
ставляет теоретическую заслугу немецкого клас­
сического идеализма. Философы этого течения
стали рассматривать действительность не только
как предмет созерцания, но также — и главным
1*
3
образом — как предмет деятельности человечества
в процессе исторического развития его познания.
Однако немецкие идеалисты могли развить
лишь идеалистическое понятие о деятельности и
о ее субъекте. Они пытались рассматривать дей­
ствительность в форме практики и в этом отноше­
нии превосходили метафизических материалистов,
но под «практикой» они понимали не предметно-
материальную деятельность общественного чело­
века, изменяющую мир, а лишь «практику» со­
знания, деятельность одного лишь мышления.
«Деятельная сторона» оказалась развитой фило­
софами немецкого идеализма «абстрактно», «так
как идеализм, конечно, не знает действительной,
чувственной деятельности как таковой» 1 . Мир
оказался в их представлении порождением дея­
тельного сознания, притом главным образом логи­
ческого сознания, т. е. мышления.
Эта особенность немецкого идеализма обнару­
живается уже в философии Канта.
С одной стороны, Кант стремится выяснить то,
что в познании обусловлено деятельностью само­
го сознания. Человек как субъект познания ис­
следуется Кантом в качестве существа деятель­
ного, а его сознание — как активный синтез дан­
ных опыта. С другой стороны, деятельность созна­
ния противопоставляется у Канта предметному,
независимому от сознания содержанию действи­
тельности, отрывается от своей основы, которая
провозглашается недоступной для познания.
Противоречие это является основным в системе
Канта. Им обусловлены многочисленные произ­
водные противоречия, пронизывающие всю кан-
товскую философию.
Чрезвычайно сложное учение Канта возникло
не сразу. Оно претерпело значительные измене­
ния, впитало в себя ряд общественных, научных
и философских влияний, прежде чем сложилось
в той форме, которая определила место Канта в
истории философии.
Германия времен Канта — не единое государст-
1
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 3, стр. 1.

4
венное целое, а конгломерат, состоявший из мно­
жества по большей части мелких княжеств, кур-
фюршеств, «вольных» имперских городов, коро­
левств. В политической жизни германских госу­
дарств господствовали сословный сепаратизм и
разнобой местных интересов самого мизерного
масштаба. Сепаратизм политический был формой,
в которой проявлялись недоразвитость экономи­
ческой жизни Германии и незрелость ее социаль­
ных сил. «Бессилие каждой отдельной области
жизни (здесь нельзя говорить ни о сословиях,
ни о классах, а в крайнем случае лишь о быв­
ших сословиях и неродившихся классах) не поз­
воляло ни одной из них завоевать исключитель­
ное господство»2.
Отсутствие общественного класса, способного
возглавить борьбу за общие интересы немецкой
нации, крайнее раздробление социальных сил и
их незрелость были причиной того, что абсолю­
тистское государство, сложившееся в Германии в
своей «самой уродливой, полупатриархальной
форме»3, приобретает здесь — в представлении не­
мецких теоретиков — мнимую независимость от
своей социальной основы. В сознании немецкого
буржуазного общества и его теоретиков государ­
ство ошибочно представляется как не зависящее
от классовых интересов. Представление о мнимой
самостоятельности государства усиливалось и под­
держивалось в сознании теоретиков сильным раз­
витием бюрократии.
Все эти обстоятельства отразились на развитии
духовной жизни Германии. Абсолютистская и бю­
рократическая опека над наукой, философией, ли­
тературой была чрезвычайно тягостна и стесни­
тельна. Некоторые крупнейшие деятели немецкой
науки, например Винкельман, бежали из Герма­
нии, не будучи в силах вынести гнет политиче­
ского строя и приниженное положение науки.
Лессинг, величайший борец немецкого Просвеще­
ния, рвался из Германии, как из тюрьмы, и толь-
2
К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 3, стр. 183.
3
Там же.
5
ко начавшаяся Семилетняя война заставила eго
вернуться в страну. Гёте также бежал из Вейма­
ра в Италию, и время, проведенное им в стране
классического искусства, стало рубежом в его
творчестве.
При обстоятельствах, исторически сложивших­
ся в тогдашней Германии, немецкая литература
и наука получили особое общественное значение.
Сознание национального единства обнаружилось
главным образом в области литературы. Стихи,
драмы, поэмы, статьи Лессинга, Шиллера, Гёте
читались во всей Германии — в Саксонии так же,
как и в Пруссии, во Франкфурте так же, как
в Иене и Веймаре.
Классическая филология имела уже большие
достижения. Здесь не только накапливался об­
ширный материал, но и создавался метод крити­
ческого исследования. Однако результаты науч­
ных изысканий были в большинстве случаев до­
стоянием узкого цеха специалистов. Всюду
господствовали рутина и педантизм.
Философия и наука находились в еще худших
условиях, чем литература. Над философской
мыслью властвовала богословская опека. Попытки
Реймаруса и Лессинга внести дух критики в биб­
лейскую историю рассматривались как дерзкое по­
сягательство на устои протестантской религиозно­
сти. (Кант, как будет показано ниже, на самом се­
бе испытал силу клерикальных наветов и теологи­
ческой опеки.)
В философии господство богословия сказыва­
лось в самом содержании дисциплин, преподавав­
шихся в университетах: в «рациональной теоло­
гии» («философское» обоснование религии), «ра­
циональной психологии», т. е. «философском»,
а по сути религиозном, учении о нематериальной
сущности души и, наконец, «рациональной кос­
мологии», как называлось умозрительное учение
о мироздании, приспособлявшееся обычно к вет­
хозаветным представлениям о мире.
При обосновании всех этих учений главную
роль играли идеи Вольфа — последователя идеа­
листа Лейбница. Многочисленные ученики Воль-
6
фа занимали большинство философских кафедр в
Германии. Философия, разрабатывавшаяся ими,
была полна компромиссов с религией и представ­
ляла упрощенную, во многих вопросах даже опош­
ленную школьную переработку идеализма Лейб­
ница, его учения о целесообразности в природе.
Такова была философская школа, которую при­
шлось пройти Канту.
В жизни его не было больших событий или
потрясений, крутых перемен или поворотов, рез­
ких проявлений борьбы. Он занимался лишь изу­
чением наук и философии, преподавательской
деятельностью и изложением результатов своих
исследований, прожив всю жизнь в Кенигсберге
и его окрестностях. В те времена это был круп­
ный и оживленный торговый центр Восточной
Пруссии. Пестрое по национальному составу и
по роду занятий население доставляло Канту
большой материал для его этнических, антропо­
логических и психологических наблюдений.
Родился Кант 22 апреля 1724 г. в Кенигсберге
в небогатой семье ремесленника. В доме Канта
властвовал дух сурового благочестия, Канта пер­
воначально прочили в пасторы, но интерес к нау­
ке и философии рано пробудился в нем и опреде­
лил его призвание. Способности Канта к науке
были рано замечены в семье, и ему была обеспе­
чена возможность получить серьезное образование
в Фридриховой коллегии в Кенигсберге. В уни­
верситете Кант познакомился с механической на­
турфилософией Ньютона и с учением Вольфа. Не­
посредственным учителем Канта был Мартин
Кнутцен. Из университета же он вынес превос­
ходное знание латинских классиков и мастерское
умение писать на латинском языке. На этом язы­
ке, по обычаям того времени, были впоследствии
написаны Кантом его диссертации. Окончив в
1745 г. курс обучения, Кант в течение девяти лет
проживал и работал в качестве домашнего учите
ля в трех семействах. Два из них были аристо­
кратические. Это давало Канту материальные
средства, необходимые для того, чтобы на досуге
вести философские исследования. В 1755 г. Кант
7
защитил диссертацию о принципах метафизиче­
ского знания и получил звание приват-доцента.
Профессуры в Кенигсбергском университете ему
пришлось ждать целых пятнадцать лет. Все это
время Кант служил в Кенигсбергской дворцовой
библиотеке в должности помощника библиотека­
ря, получая всего 52 талера в год. Только в
1770 г., в возрасте сорока шести лет Кант был
назначен профессором логики и метафизики Ке-
нигсбергского университета. Здесь в течение мно­
гих лет — до 1797 г.— Кант с поразительным тру­
долюбием и добросовестностью преподавал огром­
ный цикл дисциплин — философских, математиче­
ских и физических. В это время им были написаны
все его основные философские произведения.
Совмещение напряженной педагогической и ис­
следовательской работы обеспечивалось не только
величайшим трудолюбием, но и строжайшим по­
рядком в распределении времени и занятий. Пун­
ктуальность и точность этого распорядка, которого
Кант неотступно придерживался, вызывали всеоб­
щее удивление.
В зрелые годы своей профессорской деятельно­
сти Кант имел большой успех. Кант считал, что
все подробности результатов исследования надо
оставлять для книг, лекции же должны быть до­
ступны и скорее должны побуждать к самостоя­
тельному размышлению, чем исчерпывающе изла­
гать результаты исследований.
В размеренной, тихой жизни Канта можно от­
метить три факта, нарушивших не столько распо­
рядок ее, сколько внутреннее течение мыслей
Канта.
Это, во-первых, влияние сочинений Руссо, во-
вторых, влияние событий французской буржуаз­
ной революции, направившей внимание Канта на
вопросы теории права, государства и философии
истории, и, в-третьих, столкновение с прусским
правительством из-за сочинения о религии.
В событиях Французской революции Кант ви­
дел попытку осуществления новых идеалов права
и гражданского порядка. Кант не скрывал своего
сочувственного отношения к перевороту 1789 г.,
8
а в сочинении, посвященном проблемам права, ре­
шительно отвергал феодальные наследственные
привилегии. Отношение Канта к событиям Фран­
цузской революции выражалось им осторожно,
в крайне абстрактной философской форме и пото­
му не привело к каким-либо конфликтам с пра­
вительством.
Зато Канту не удалось избежать конфликта по
вопросу о религии. Опубликованное им в 1793 г.,
а в 1794 г. вышедшее вторым изданием сочине­
ние «Религия в пределах только разума» вызва­
ло бурю негодования в среде богословов и в пра­
вительственных кругах. Истолкование религии в
духе деизма и морали казалось дерзким выступ­
лением против протестантских принципов. Неда­
лекий преемник Фридриха II, прусский король
Фридрих-Вильгельм, напуганный революцией
1789 г. и опасавшийся распространения идей
французского свободомыслия, подписал в 1794 г.
именной указ, в котором Канту было сделано пре­
дупреждение, что дальнейшие его выступления по
вопросам религии, расходящиеся с протестант­
ским правоверием, повлекут за собой серьезные
репрессии.
Кант дал письменное обещание совершенно
воздерживаться от публичных высказываний по
вопросам религии, как в лекциях, так и в сочи­
нениях. После смерти Фридриха-Вильгельма, по­
следовавшей в 1797 г., Кант не считал уже себя
связанным обещанием. Впрочем, в это время силы
Канта шли на убыль. С 1797 г. он оставляет уни­
верситетское преподавание и замыкается почти
безвыходно в домашней жизни.
Последнее десятилетие XVIII в. было верши­
ной прижизненной известности Канта и временем
наибольшего влияния его философии. Книги Кан­
та начинают читать, обсуждать и комментировать
не только в Германии, но и в Голландии и в
Англии. В 1795 г. сочинение Канта о вечном мире
появляется в переводе на французский язык во
Франции.


9
§ 2. Докритический период

В философском развитии Канта принято разли­
чать два периода. Первый из них охватывает вре­
мя с 1746 г., т. е. от даты написания первой
философской работы Канта «Мысли о правильной
оценке живых сил» (1747), до конца 60-х годов.
Период этот называют «докритическим», так как
в сочинениях этого времени Кант еще не вырабо­
тал характерного для последующего периода
принципа «критики». Второй период начинается с
1770 г., с появления кантовской диссертации
«О форме и принципах чувственного и умопости­
гаемого мира», и длится до конца деятельности
Канта. Называется он «критическим» потому, что
во всех сочинениях этого периода Кант исходит
из требования: всякое философское исследование
основывать на «критике», или критическом иссле­
довании познавательных способностей человека,
и границ, до которых простирается знание.
Рубежом между обоими периодами, а также ис­
точником идей, которые привели Канта к созда­
нию «критической» философии, сам Кант считал
испытанное им в 60-х годах XVIII в. влияние фило­
софских работ Юма. Действительно, в философ­
ских взглядах того и другого периода, несмотря
на ряд переходов и общих звеньев, имеется су­
щественное различие. Состоит оно в том, что в
работах первого периода в мышлении Канта еще
господствуют материалистические тенденции.
Даже в последнем докритическом сочинении
«О первом основании различения сторон в прост­
ранстве» (1768), в котором пространство рассма­
тривается уже как условие наглядного представ­
ления о телесном мире, Кант еще признает прост­
ранство реальным в материалистическом смысле,
т. е. видит в нем реальность, существующую вне
и независимо от нашего сознания.
Напротив, в диссертации 1770 г., которой от­
крывается серия критических работ Канта, прост­
ранство и время рассматриваются уже не в ка­
честве объективных определений вещей, как они
существуют сами по себе, но лишь в качестве
10
основных форм чувственных, наглядных представ­
лений, т. е. идеалистически. Таким образом, де­
ление философского развития Канта на два пе­
риода вполне оправдывается с точки зрения ха­
рактерного для обоих периодов решения им
основного вопроса философии.
В докритический период Кант много и плодот­
ворно работал над вопросами философии природы,
в особенности космологии. В это время в центре
его философских интересов стоят такие пробле­
мы, как принцип измерения сил, происхождение
и развитие Солнечной системы, история Земли и
перспективы ее будущего развития, космическое
значение приливного трения, определение относи­
тельного характера движения, происхождение це­
лесообразного строения организмов и т. д. Напро­
тив, в критический период господствующим пред­
метом исследований Канта становятся исследова­
ния гносеологические, этические, эстетические.
Различение двух периодов в философском раз­
витии Канта оправдывается и тем, что в работах
обоих этих периодов по-разному решается вопрос
о способности нашего ума к познанию. Несмотря
на известные нотки агностицизма, звучащие уже
в основной работе Канта, посвященной вопросу о
происхождении Солнечной системы, а также в
«Грезах духовидца» (1765 г.), в сочинениях до-
критического периода в целом господствует уверен­
ность в способности постигнуть то, что обычно
представляется недоступным познанию. «Я пре­
красно вижу все эти затруднения и все же не
падаю духом. Я сознаю всю силу встающих предо
мною препятствий и все же не унываю» 4 ;
«Дайте мне материю, и я построю из нее мир,
т. е. дайте мне материю, и я покажу вам, как из
нее должен возникнуть мир» 5 . В работах крити­
ческого периода это гордое одушевление уверен­
ного в своих познавательных силах разума сме­
няется скептическим сомнением в способности ра­
зума достигнуть познания самих вещей, агности-
4
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 1. М.,
1963, стр. 117.
5
Там же, стр. 126.
11
цизм стал господствующим в теории познания
Канта.
В работах докритического периода Кант широко
использовал достижения современных ему наук о
природе. Он был философом, обладавшим обшир­
ными знаниями в современной ему астрономии,
геологии, физической географии, физике и антро­
пологии. В Кенигсбергском университете он чи­
тал, кроме философских курсов, и ряд специаль­
ных научных дисциплин.
Теоретической основой натурфилософских ра­
бот Канта были механические принципы физи­
ческой науки, разработанные Ньютоном. И в ис­
следованиях об измерении сил, и в космогонии,
и в работе о движении Кант руководствуется
главным образом идеями и принципами ньюто­
новской механики с центральным для нее зако­
ном всемирного тяготения.
Но Кант не просто повторяет Ньютона и не
просто применяет для решения исследуемых им
вопросов ньютоновские принципы. Он существен­
но дополняет Ньютона тем, что сверх вопроса о
физическом строении Вселенной ставит важней­
ший вопрос о ее происхождении и развитии,
а также о направлении, в котором совершается
это развитие. Ни Галилей, ни Ньютон не задава­
лись целью объяснить происхождение наблюдае­
мого в данное время строения Вселенной, тем
более объяснить процесс развития Земли и орга­
нической жизни на ней.
Усвоив учение Ньютона о тяготении как уни­
версальном механическом законе, которому пови­
нуются все тела Вселенной, Кант пошел дальше
Ньютона и сделал попытку научно объяснить про­
исхождение и развитие Солнечной системы. Нью­
тон отказывается признать механические принци­
пы достаточными для того, чтобы на них постро­
ить научную теорию развития. Напротив, Кант
смело и уверенно берется за эту задачу.
Крупнейшим из предшественников Канта, у ко­
торого он мог найти разработанную на началах
одной лишь физики, почти свободную от религи­
озных предпосылок механистическую космогонию,
12
был Декарт. За исключением допущения, будто
бог некогда создал материю, сообщив ей при этом
определенную и неизменную сумму движения,
весь дальнейший процесс образования мира —
Солнца, планет, Земли — Декарт объяснял из од­
них механических свойств материи и из механи­
ческого движения тел.
Однако Кант не последовал за Декартом, так
как космогония Декарта была построена на осно­
ве теории вихрей. Теория эта во времена Канта
казалась давно опровергнутой физикой Ньютона
с центральным для нее законом тяготения. К то­
му же теория Декарта не могла объяснить проис­
хождение целого ряда тех особенностей строения
Солнечной системы, которые определялись зако­
нами Кеплера и не были известны Декарту.
Его космогония не могла объяснить ни эллипти­
ческой, слегка вытянутой, формы планетных орбит,
ни ускорений и замедлений в движении планет,
ни определяемого третьим законом Кеплера соот­
ношения между квадратами времен обращения
планет вокруг Солнца и кубами их больших полу­
осей.
Таким образом, приступая к разработке космо­
гонической проблемы, Кант опирался на резуль­
таты научной работы предшествовавших ему ис­
следователей. В качестве основы и исходного
пункта космогонии Кант берет гелиоцентриче­
скую систему Коперника, законы движения пла­
нет, установленные Кеплером, законы падения
тел, открытые Галилеем, и, наконец, закон все­
мирного тяготения, сформулированный Ньютоном.
Но он решительно отвергает соображения, по ко­
торым Ньютон отказался исследовать вопрос о
происхождении Солнечной системы. Поразитель­
ное единство, обнаруженное Ньютоном в Солнеч­
ной системе, свидетельствует, по мнению Канта,
о единстве происхождения составляющих эту сис­
тему тел.
Происхождение центробежных сил, рассуждает
Кант, непонятно лишь до тех пор, пока мы счи­
таем Солнечную систему неизменной. Но допус­
тим, что межпланетные пустоты были некогда,
13
в весьма отдаленные времена, заполнены матери­
ей, рассеянной по всему пространству, занимаемо­
му ныне Солнечной системой (во времена Канта
еще не было известно, что Солнечная система дви­
жется вокруг динамического центра Галактики),
и тогда будет возможно, опираясь на одни лишь
физические свойства материи, не прибегая ни к
каким ссылкам на бога, объяснить, каким обра­
зом из этого вещества образовалась наша Солнеч­
ная система со всеми особенностями ее строения,
наблюдаемого в настоящее время.
Для объяснения образования планет Кант, кро­
ме предположения, что на громадном пространст­
ве нынешней Солнечной системы были рассеяны
материальные частицы, допускает различия меж­
ду ними по плотности их скоплений, а также
наличие у них сил притяжения и отталкивания.
По мысли Канта, первоначальные различия по
плотности должны были привести к возникнове­
нию сгущений, которые стали центрами притяже­
ния легких элементов. По мере роста массы сгу­
щений и соответственно величины силы притяже­
ния в различных частях мирового пространства
стали возникать комья вещества. Процесс этот не
привел, однако, к скоплению всей массы вещест­
ва Вселенной в одном центре и ко всеобщему
равновесию. Вследствие силы отталкивания, про­
тиводействующей силе притяжения, равновесие и
вечный покой оказываются невозможными: борь­
ба этих сил открывает возможность развития мира.
Развитие это, по мысли Канта, совершалось
чисто механически. Противодействие сил оттал­
кивания превращает вертикальные движения па­
дающих по направлению к центру легких частиц
в вихревые. В результате многочисленных столк­
новений и взаимных ограничений этих движений
в известный момент развития устанавливалось
состояние наименьшего взаимодействия, частицы
начинали вращаться в одном и том же направ­
лении по параллельным орбитам вокруг оси цент­
рального комка вещества. Комок вещества пре­
вращался во вращающийся шар. Превращение это
сопровождалось нагреванием центрального шара
14
вследствие трения вращающихся масс и постоян­
ного притока извне новых частиц, поддерживав­
шего высокую температуру возникшего централь­
ного тела системы.
Так следует объяснить, по Канту, возникнове­
ние Солнца. Каким же образом могли возникнуть
планеты и их спутники?
При решении этого вопроса Кант исходит из
ньютоновского закона тяготения. Согласно этому
закону, сила притяжения определяет поведение
всех частиц вещества, которые находятся в ра­
диусе действия центрального тела. Чтобы части­
цы не упали на центральное тело, но вращались
вокруг него в одном с ним направлении (как это
имеет место в настоящее время в Солнечной си­
стеме), должна существовать не только общая ось
вращения, но и общий центр тяготения. При ка­
ких условиях это возможно? Так как, отвечает
Кант, единственным кругом, проходящим через
центр, является экватор, то отсюда следует, что
элементы вещества, находящиеся в удаленных от
Солнца частях системы, должны описывать свои
пути в плоскости, являющейся продолжением
плоскости солнечного экватора. Но для этого не­
обходимо, чтобы частицы эти обнаруживали тен­
денцию скучиваться в тех частях пространства
Солнечной системы, которые расположены непо­
далеку от продолженной плоскости экватора. Та­
ким образом, центральное тело оказалось окру­
женным частицами, располагающимися не в виде
сферы, а в форме пояса или кольца. Расположен­
ные так частицы двигались вокруг общего всем
им центрального тела в одном и том же направ­
лении.
Но так как в этом кольцевидном слое вращаю­
щихся элементов в силу неоднородной плотности
различных его частей должны были возникнуть
новые центры тяготения, то около этих центров,
в радиусе их гравитационного действия, должны
были сгуститься и собраться в новые шаровидные
тела частицы, движущиеся в плоскости кольца,
В результате, по прошествии достаточно длитель­
ного времени пространство вокруг Солнца, не-
15
когда сплошь занятое разреженными частицами
материи, оказалось пустым, но зато из сгустив­
шихся частиц образовались планеты.
До сих пор речь шла о механическом процессе
образования Солнца и планет только в общем его
виде. Но научная космогония — так думал Кант —
не может удовлетвориться доказательством одной
лишь принципиальной возможности естественного
процесса образования Солнечной системы. Космо­
гоническая гипотеза должна также рассмотреть
вопрос о деталях космогонического процесса,
которые привели к известному в настоящее время
строению Солнечной системы. Эти детали — эллип­
тические формы планетных орбит, незначитель­
ность эксцентриситетов эллипсов, по которым про­
исходит обращение планет, неравномерность ско­
рости годового движения планет, обратное соотно­
шение между плотностями планет и их расстояни­
ями от Солнца, наличие колец вокруг Сатурна.
Кант полагает, что предложенная им космогониче­
ская гипотеза удовлетворительно объясняет проис­
хождение всех этих особенностей Солнечной систе­
мы, происхождение спутников планет, в том числе
Луны.
Значение космогонии Канта в истории науки и
философии весьма велико. Господствовавшему в
XVII и XVIII вв. взгляду на Вселенную как на
сотворенную богом и в дальнейшем уже неизмен­
ную. Кант противопоставил учение о ее естествен­
ном образовании и развитии. На это важное в исто­
рии значение космогонической гипотезы Канта
указывал Энгельс: именно Кантом была пробита
первая брешь в окаменелом метафизическом миро­
воззрении. «Вопрос о первом толчке,— писал Эн­
гельс,— был устранен; Земля и вся солнечная си­
стема предстали как нечто ставшее во времени»6.
Развивая эту оценку кантовской космогонии в
«Анти-Дюринге», Энгельс указывал, что космого­
ния эта была не только первой попыткой прин­
ципиального преодоления философского воззрения,
чуждого идее развития, но, кроме того, попыткой,
6
К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 351.

16
чрезвычайно удачной также и в специально науч­
ном отношении7.
Космогония Канта имела ряд существенных на­
учных преимуществ сравнительно с предшество­
вавшими ей космогоническими гипотезами. В про­
тивоположность Ньютону, согласно гипотезе Кан­
та, планетам нет нужды получать приводящие их
в движение силы откуда-то извне: силы эти воз­
никают одновременно с планетами. По Канту, пла­
неты образовались из частиц, которые уже имели
круговое движение. Последующее — суточное и го­
довое — движение планет есть лишь продолжение
первоначального движения частиц, из которых
впоследствии образовались планеты.
Второе преимущество космогонии Канта состоя­
ло в том, что Кант не ограничился рассмотрением
одной лишь Солнечной системы, но сделал пред­
восхищенную некогда Джордано Бруно попытку
понять и объяснить также место, занимаемое
Солнечной системой в Большой вселенной.
В эпоху Канта ни астрономическая оптика, ни
физика, ни фотометрия не обладали методами и
инструментами, необходимыми для эксперимен­
тального доказательства существования внешних
галактик и Большой вселенной. Тем более вели­
ко значение мысли Канта, что Солнце есть лишь
одна из звезд Млечного пути и что наш Млечный
путь не есть еще предел строения Вселенной.
«Мы с изумлением,— писал Кант,— увидели на
небе фигуры, которые представляют собой не что
иное, как именно подобные системы неподвижных
звезд, ограниченных общей плоскостью,— млеч­
ные пути, если можно так выразиться...»8 Млеч­
ные пути эти, продолжает Кант, «представляются
нашему глазу при различном положении относи­
тельно него в виде эллиптических образований,
мерцающих слабым светом из-за бесконечной отда­
ленности от нас» 9 . Говоря об их размерах, Кант
7
См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 22—
23.
8
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 1,
стр. 202.
9
Там же.

17
полагает, что их диаметр бесконечно превосходит
диаметр нашей Солнечной системы. Все эти
млечные пути упорядочены и устроены «теми же
причинами» и сохраняют свое строение «благодаря
такому же механизму, как и наша система»10.
Догадка эта в эпоху Канта была почти одно­
временно высказана несколькими учеными (Райт,
Ламберт, Сведенборг). Однако Кант превосходит
их всех не только точным и систематическим раз­
витием этой мысли, но прежде всего тем, что у не­
го идея Большой вселенной оказалась связанной
с вопросами космогонии и с представлением о един­
стве физических законов, управляющих движением
миров и систем миров.
Но хотя Кант и сделал огромный шаг вперед в
развитии естественнонаучного знания, он одновре­
менно поставил ему и границы: первая граница
касалась вопроса о начале мира во времени. Вто­
рая охватывает, по мысли Канта, область органи­
ческой жизни. Описание естественномеханической
истории неба вполне возможно и даже представ­
ляет, как думает Кант, относительно легкую зада­
чу. Напротив, естественная история развития жиз­
ни даже в ее простейших формах есть, по Канту,
задача, неразрешимая для натуралиста. Если одной
материи и ее законов вполне достаточно для того,
чтобы объяснить, как сложилось во времени миро­
здание и каким образом пришло оно к его совре­
менному виду, то этого совершенно недостаточно
для того, чтобы «отчетливо и исчерпывающе объяс­
нить из механических оснований возникновение
хотя бы одной травинки или гусеницы». Таким об­
разом, существует будто бы предел для естествен­
нонаучного объяснения мира.
Мотивы, из которых исходил Кант в своем от­
рицании возможности естественного объяснения
органической жизни, двойственны. Выступая про­
тив механицизма в биологии, Кант отвергает по­
пытки механистического сведения биологического

10
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 1,
стр. 202—203.

18
к неорганическому, организма — к механизму11 .
Но критикой механицизма в биологии аргумен­
тация Канта не ограничивается. Одновременно с
этой критикой в рассуждениях Канта о границах
естественнонаучного объяснения впервые высту­
пает мотив агностицизма, который усилился и
развился впоследствии. И, так же как и в после­
дующих работах, агностицизм оказывается тесно
связанным у Канта с фидеизмом.
Этим не исчерпывается ограниченность тракта­
та Канта по космологии и примыкающих к нему
работ. Кант не идет дальше чисто механического
принципа объяснения, оставаясь целиком в пре­
делах методологии Ньютона. Но и в ее границах
Кант допустил ряд неточностей, ряд крайне упро­
щающих исследование допущений и попросту
ошибочных утверждений. Космогоническая проб­
лема оказалась бесконечно более трудной и слож­
ной, чем думал Кант.
Среди естественнонаучных работ Канта, напи­
санных им в докритический период, видное место
занимает работа «Новая теория движения и
покоя». Исследование это было издано в 1758 г.
в виде программы курса лекций, объявленного
Кантом на летний семестр. В этой работе Кант
развивает новое представление об относительно­
сти движения и покоя. Понятие относительности
движения было введено в новую механику уже
Декартом. Но Кант идет в этом вопросе дальше
Декарта. Всякое движение есть, по Канту, пере­
мена места. Поэтому, если тело В меняет свое
место относительного тела А, то и А равным обра­
зом меняет свое место относительно В, т. е. дви­
жется в этом именно отношении. Если В прибли­
жается к телу А, то и А приближается к телу В
с той же самой скоростью. Будучи относительным,
всякое перемещение должно быть обоюдным.
Кант отчетливо сознавал философское и естест­
веннонаучное значение этой своей мысли. Из нее

11
Ограничение механицизма было проведено Кантом
только в области биологии. В учении о неорганической
природе Кант оставался на почве механицизма.

19
следовало, что не может быть ни абсолютного по­
коя, ни абсолютной инерции, в силу которой тело
стремилось бы пребывать в том состоянии, в ка­
ком оно находится. Движение, таким образом,
признается универсальным явлением природы,
хотя оно рассматривается лишь с механистиче­
ской точки зрения, как перемена места.
Учение о развитии мира, Солнечной системы и
Земли было центральной и самой ценной идеей
докритических работ Канта. Учение это он обос­
новал на материале естественных наук своего вре­
мени. Но Кант был прежде всего философ даже
там, где исследуемая им проблема составляла
предмет специальных наук. Не удивительно поэто­
му, что уже в докритический период Кант, на­
ряду с привлекавшими его вопросами космогонии,
занимался специально проблемами теории позна­
ния и логики.
Философские работы докритического периода
сложились под несомненным влиянием рациона­
лизма Лейбница и в особенности рационализма
вольфовской школы. Влияние это особенно ска­
зывается в работе «Новое освещение первых прин­
ципов метафизического познания» (1755) и в ра­
боте «Опыт некоторых рассуждений об оптимиз­
ме» (1759).
Однако уже в первой из этих работ Кант враз­
рез с учением о бытии и теорией познания воль-
фианцев склоняется к различению между «осно­
ваниями познания» и «основаниями бытия».
В теории познания рационализма лейбнице-воль-
фовской школы основание познания предмета не
отличалось от основания бытия предмета. Поэто­
му причинная связь в бытии не отличалась от
логической связи в мышлении. Причинная зави­
симость рассматривалась как частный случай ло­
гической зависимости.
Элемент истины заключался здесь в приближе­
нии к мысли, что связи и отношения логических
понятий выражают связи и отношения вещей.
Заблуждение заключалось в противопоставлении
логического знания — как достоверного — эмпи­
рическому знанию — как недостоверному. Взгляд
20
этот вел к отрыву мышления от бытия, к оши­
бочному представлению о самостоятельности чис­
того мышления.
В «Новом освещении» Кант выступает против
рационалистического учения о тождестве основа­
ния бытия и основания познания. По Канту, то,
из чего мы познаем бытие вещи, должно быть
всегда отличаемо от самого бытия этой вещи. Так,
знаменитый датский физик и астроном Ремер оп­
ределил скорость света по запозданию оптиче­
ских явлений, по-разному протекающих в систе­
ме спутников Юпитера,— в зависимости от того,
находится ли Юпитер ближе к Земле или дальше
от нее. А именно: предвычисленные теоретически
затмения спутников Юпитера, обусловленные
вступлением их в конус тени, отбрасываемой пла­
нетой, наступали для наблюдателя позже предвы-
численного момента в случаях, когда Юпитер на­
ходился по ту сторону Солнца, т. е. дальше от
Земли, и начинались точно в предсказанное вре­
мя, когда Юпитер и Земля находились по одну и
ту же сторону от Солнца, т. е. когда расстоя­
ние между Землей и Юпитером было наимень­
шим. По мнению Канта, в исследовании Ремера
свойства эфира составляют реальные основания
движения и скорости света, оптические же явле­
ния, наблюдаемые в системе спутников Юпитера
во время их затмений, суть основания познания,
из которых мы делаем вывод о том, что свет
требует времени для своего распространения,
а также определяем скорость его распространения.
Это различение между основанием бытия вещи
и основанием познания вещи сыграло впоследст­
вии большую роль в разработке Кантом учения
критического периода. Поэтому представляет зна­
чительный интерес выяснение смысла и тенден­
ций этого различения. Против какой стороны ра­
ционализма направляет Кант свои возражения?
Против признания того, что порядок идей соот­
ветствует порядку вещей, или же того, что логи­
ческое мышление способно развить знание из од­
них собственных понятий, не опираясь на чувст­
ва и опыт?
21
Уже в «Новом освещении» сказывается двойст­
венность мотивов, какими руководился Кант,
выступая против отождествления основания по­
знания и основания бытия. С одной стороны, ус­
танавливаемое им различение этих оснований сам
Кант немедленно использует против некоторых
идеалистических положений. Так, он отвергает
основанное на этом отождествлении декартовско-
лейбницевское доказательство существования
бога, выводящее бытие бога из понятия о боге.
Но Кант вовсе не оспаривает возможность ино­
го способа доказательства существования бога.
Более того, он предлагает в «Новом освещении»
свое доказательство, которое оказывается типич­
но рационалистическим. Кант полагает, будто бы­
тие бога может быть доказано, если доказать, что
отрицание его немыслимо.
Отсюда видно, что, вводя различение оснований
познания и бытия, Кант не имел намерения вы­
ступить против идеалистической теории истины.
В небольшом сочинении «Ложное мудрствова­
ние в четырех фигурах силлогизма» (1762) Кант
развил новый взгляд на суждение. Согласно этому
взгляду, всякое логическое познание осуществ­
ляется в форме суждения. В суждении предмету
приписываются признаки, отчетливо мыслимые в
понятии об этом предмете согласно законам фор­
мальной логики. Но отсюда следовало, что позна­
ние, в котором связь причины и действия не мо­
жет быть выведена логически, из анализа одних
понятий, есть познание особого рода.
Так Кант приходит к мысли, что существуют
два вида основания вещи: логическое, опирающее­
ся на законы формальной логики, постигаемое
посредством анализа понятий и их признаков в
суждении, и реальное, опирающееся на связь при­
чины и действия, которая не может быть выведе­
на из одних понятий, на основе одних лишь зако­
нов формальной логики и анализа суждения.
Установлению этого нового различия Кант по­
свящает свой «Опыт введения в философию по­
нятия отрицательных величин» (1763), где дока­
зывается, что реальное основание не есть логи-
22
ческое основание. Доказательство этo связывается
с вопросом об отрицательных величинах, так как,
по Канту, отрицательные величины, которыми опе­
рирует математика, представляют пример не логи­
ческого, но именно реального основания. Логиче­
ское отрицание состоит из простого исключения
мыслимого содержания без подразумеваемого при
этом утверждения. Напротив, реальное отрицание
никогда не исчерпывается одним исключением: оно
всегда содержит в себе утверждение известного
положительного признака или определения. Тако­
вы, например, положительная и отрицательная ве­
личины в математике: обе они вполне реальны,
и если одну из них называют положительной,
а другую отрицательной, то это имеет лишь тот
смысл, что действие сил взаимно нейтрализуется.
Такое реальное отрицание — не исключение.
Оно чрезвычайно распространено в природе,
в психике, в области моральных отношений. Все
обычно употребляемые отрицательные обозначе­
ния физических сил и свойств, душевных состоя­
ний и движений воли представляют не логиче­
ское отрицание, но реальную противоположность.
Таковы непроницаемость тел природы, радость и
горе, добро и зло, любовь и ненависть, красота
и безобразие и т. д. Во всех этих случаях отри­
цание никогда не является простым исключением
или отсутствием соответствующего положительно­
го определения: оно всегда вполне реальная по­
ложительная сила, называемая отрицательной
лишь по отношению к первой силе и в противо­
положность ей.
Идея Канта о реальной противоположности опи­
рается на возможность приложения противопо­
ложно направленных сил к одному и тому же
телу или материальной точке. По аналогии с ме­
ханическими явлениями такого рода Кант выдви­
нул свое понятие об отрицательном реальном ос­
новании. Однако широкое распространение этого
понятия на различные области не только приро­
ды, но и человеческой жизни и человеческого
сознания привело к тому, что понятием Канта
о борьбе реальных противоположностей смогли
23
впоследствии воспользоваться мыслители, кото­
рые, в отличие от Канта, понимали реальную про­
тивоположность диалектически.
Реальное основание, представленное не только
положительными, но и отрицательными определе­
ниями, никогда не может быть познано из логиче­
ского основания. Познание одной лишь логической
противоположности, т. е. немыслимости предмета,
согласно формальному закону тождества и про­
тиворечия, никогда не может служить критерием
для познания противоположности реальной. Из
того, что существует нечто, рассуждает Кант, ни­
когда нельзя путем одного лишь логического ана­
лиза, на основании одного лишь закона тождест­
ва, вывести необходимость существования чего-то
другого. Так, наблюдение показывает, что после
западного ветра часто бывает дождь. Но из поня­
тия о западном ветре, разъясняет Кант, никогда
нельзя посредством одного лишь логического ана­
лиза этого понятия, т. е. посредством разложе­
ния его на составные признаки, получить понятие
о дождевых тучах.
«...Реальное основание,— говорит Кант,— никог­
да не может быть логическим основанием, и дождь
определяется ветром не по закону тождества»12.
Но наряду с этой ценной мыслью кантовское
различение реального и логического основания
выражает и другую тенденцию Канта. В отличие
от лейбнице-вольфовской школы Кант различает
их для того, чтобы подчеркнуть неспособность на­
шего рассудка постигнуть реальные связи вещей,
иными словами, для того, чтобы обосновать агно­
стицизм.
Тенденция агностицизма неуклонно нарастала
в докритических работах Канта. Во «Всеобщей
естественной истории и теории неба» Кант высту­
пает с мыслью о непознаваемости из одних ес­
тественных причин происхождения и целесооб­
разного устройства организмов. В «Опыте введе­
ния в философию понятия отрицательных вели­
чин» тенденция эта выступает в утверждении о
12
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 2. М.,
1964, стр. 122.
24
недоступности реальных причинных связей бытия
логическому анализу и познанию посредством
суждения. В «Грезах духовидца, поясненных гре­
зами метафизики» (1766) непосредственной целью
Канта была скептическая критика модной в
60-х годах XVIII в. веры в «духовидение», т. е.
в общение с духами. В остроумном, живом, пол­
ном иронии изложении Кант показывает несос­
тоятельность всех аргументов, которыми обосно­
вывалась вера в общение с духами — существами
сверхчувственного мира. В трезвости этой крити­
ки, в разоблачающей силе иронии состоит цен­
ность сочинения Канта. Однако теоретический
смысл скептических аргументов Канта выходит
за пределы критики «духовидения». Кант опро­
вергает «духовидение» доводами, подрывающими
не только веру в духовидение, но также и веру
в возможность познания сущности психических
явлений. Возможную область познания Кант огра­
ничивает кругом одних лишь явлений. По его
мнению, философское учение о духовных сущест­
вах можно завершить «только в отрицательном
смысле, а именно твердо устанавливая границы
нашего понимания и убеждая нас в том, что раз­
нообразные явления жизни в природе и их зако­
ны — это все, что дозволено нам познать, тогда
как самый принцип этой жизни, т. е. духовную
природу, о которой не знают, а строят лишь пред­
положения, нельзя мыслить положительно, так
как для этого нет никаких данных во всей систе­
ме наших ощущений» 13 .
Мы уже видели, что развитие критики рацио­
нализма шло у Канта в направлении агностициз­
ма. Критика эта состояла не только в различе­
нии логического и реального оснований, но также
и в переработке рационалистических представле­
ний о природе пространства и времени. И здесь
Кант стремится отделить логическое от опытного,
с тем чтобы доказать невозможность познания по­
следнего посредством логических понятий.
Идея эта овладевала Кантом постепенно. В «Но-
13
Сочинения в шести томах, т. 2,
Иммануил Кант.
стр. 331.
25
вом освещении», где уже намечено различение
основания бытия и основания познания, время
еще рассматривается как понятие, логически вы­
текающее из принципов всеобщего взаимодейст­
вия и изменения. Напротив, в работе «О первом
основании различия сторон в пространстве»
(1768), последнем сочинении докритического пе­
риода, Кант уже отступает от такого понимания
применительно к пространству. В работе этой до­
казывается, будто ориентировка в пространстве,
различение направлений, различение правой и ле­
вой стороны тела никогда не могут быть выведены
путем логической абстракции от пространственно­
го отношения вещей. Поэтому понятие простран­
ства, поясняет Кант, нельзя рассматривать «как
чисто мысленную только конструкцию». Прост­
ранство — не логическая конструкция, но всеоб­
щая основа чувственного восприятия всех вещей
в мире и всех их отношений.
На той стадии развития, какую знаменует ра­
бота об основании различения сторон в простран­
стве, Кант, хотя еще и продолжает придерживать­
ся ньютоновского представления об абсолютном
пространстве, но пространство определяется уже
здесь также и в субъективном смысле, как «одно
из основных понятий, которые только и делают
возможными все такие предметы» 14 .

§ 3. «Критика чистого разума»
В основе всех работ, написанных Кантом в кри­
тический период, лежит убеждение, что разработ­
ке теоретической философии, морали, эстетики и
натурфилософии должно предшествовать критиче­
ское исследование познавательных способностей,
на которые опираются эти отрасли философии.
Под «критикой» Кант понимает, во-первых, точ­
ное выяснение познавательной способности, или
душевной силы, к которой обращается каждая от­
расль знания и философии. Во-вторых, под «кри­
тикой» Кант разумеет исследование границ, даль-
14
Сочинения в шести томах, т. 2,
Иммануил Кант,
стр. 378.

26
ше которых не может простираться — в силу
устройства самого сознания — компетенция теоре­
тического и практического разума, философии ис­
кусства и философии природы.
Эта установка должна была привести к смеще­
нию характерного для предшествующей филосо­
фии значения философских проблем. На первый
план выдвигается теория познания как основная
философская наука, которая имеет первостепен­
ной задачей ограничение компетенции разума.
При этом идея критического исследования способ­
ности познания применяется Кантом исключи­
тельно к познанию априорному, доопытному.
Вслед за Декартом и Лейбницем Кант исходит из
убеждения, что такое знание существует. И мате­
матика, и теоретическое естествознание якобы
имеют истины, всеобщность и необходимость ко­
торых не могут быть почерпнуты из опыта, но
коренятся в самом разуме, в априорных, от опы­
та не зависящих особенностях его организации.
Философия (или метафизика, как ее называет
Кант) также претендует на обладание априорны­
ми положениями. Исследование правомерности
этой претензии и составляет задачу кантовской
критики. И математика с естествознанием, и фи­
лософия должны быть исследованы «критикой», но
это исследование стоит в каждом из этих случаев
перед различными задачами. Относительно мате­
матики и естествознания Кант считает уже напе­
ред известным, что науки эти вполне достоверны,
обладают всеобщими и необходимыми истинами.
Здесь речь идет лишь о том, чтобы разум выяс­
нил для самого себя условия этой достоверности.
Другое дело — философия. Уже разнобой стал­
кивающихся в ней противоположных учений де­
лает, по Канту, проблематичной возможность фи­
лософии как достоверной априорной науки. Здесь
критике предстоит еще решить, может ли филосо­
фия вообще когда бы то ни было, и притом в
каких именно границах, стать достоверным апри­
орным знанием. Здесь заранее еще нельзя пред­
сказать результат исследования. Поэтому основ­
ной вопрос критики «чистого», т. е. априорного,
27
теоретического разума распадается на три вопро­
са — об условиях возможности математики, есте­
ствознания и «метафизики».
Философской основой теории познания Канта
является идеализм. Идеализм Канта — особая ис­
торическая форма и особый вид идеализма.
В античной и средневековой философии идеа­
лизм прежде всего был учением о некоей духов­
ной субстанции бытия. Таким было учение Пла­
тона об «эйдосах» («видах»), или «идеях». Таким
было учение Лейбница о «монадах» — духовных
силовых единицах, или элементах, бытия. Таким
было учение Беркли о телах как о комплексах
«идей», т. е. представлений.
Начиная с Декарта, в философском идеализме
буржуазного общества из всех теоретических
проблем философии на первый план выступает
проблема познания. У Декарта идеализм впервые
получает новое значение, выступая не только как
учение о бытии, но и как учение, которое ка­
жется Декарту необходимым для преодоления
скептицизма и обоснования достоверности научно­
го знания. Именно таково значение декартовско­
го положения: «Я мыслю, следовательно, я су­
ществую». В глазах Декарта достоверность су­
ществования акта мышления безусловна сравни­
тельно с лишенным несомненности фактом суще­
ствования вещей. Эту безусловную несомненность
существования мышления Декарт превращает в
основу для построения достоверного знания о су­
ществовании вещей внешнего мира. Самые же
вещи эти рассматриваются как существующие вне
мысли. Таким образом, идеализм, будучи как и
раньше, учением о духовной основе бытия, ста­
новится, кроме того и даже прежде всего, прие­
мом для объяснения факта существования досто­
верного научного знания.
В этом смысле положение Декарта «Я мыслю,
следовательно, я существую» — лишь введение к
физике Декарта, в основе своей материалистиче­
ской.
У Канта, в отличие от Декарта, идеализм вы­
полняет одновременно две задачи. Одна из них
28
есть продолжение линии развития идеализма, на­
чатой Декартом. И по Канту идеализм есть не
только особое учение о бытии, но, кроме того,
воззрение, необходимое будто бы прежде всего
для науки: идеалистическая теория познания не­
обходима для объяснения возможности теоретиче­
ского знания, обладающего логическими призна­
ками всеобщности и необходимости; таким безу­
словно достоверным знанием являются только ма­
тематика и естествознание.
В «Критике чистого разума» и в «Пролегоме­
нах» Кант пытается доказать, будто понять до­
стоверную природу этих наук возможно лишь на
основе идеалистического учения о пространстве,
о времени и о предметах опытного знания. Эти
предметы,— если рассматривать только форму
знания о них, а не содержание знания, достав­
ляемое ощущениями,— представляют, согласно
Канту, результат синтеза, или соединения, апри­
орных форм ощущения с априорными формами
логической мысли. Подобно тому как идеализм у
Декарта выступает как необходимое условие до­
казательства достоверности существования вещей
внешнего мира, так и, по замыслу Канта, идеа­
листическое учение об априорных формах знания
выполняет задачу преодоления юмовского скепти­
цизма: априоризм должен дать доказательство до­
стоверности не только математики (в чем не сом­
невался и Юм), но также достоверности основных
положений естествознания.
В постановке и попытке решения этой — пер­
вой — задачи своего идеализма Кант не оригина­
лен. Достоверность научного знания он свел к
логической всеобщности и необходимости. В свою
очередь всеобщим и необходимым не может быть,
по мысли Канта, знание, опирающееся на эмпири­
ческую индукцию. Индукция может дать в луч­
шем случае относительную, а не безусловную все­
общность и такую же — только относительную —
необходимость. А так как положения математики
и достоверные законы естествознания обладают,
согласно Канту, не только относительной, но
именно безусловной всеобщностью и необходимос-
29
тью, то отсюда Кант вывел, что своим достовер­
ным характером научное знание может быть обя­
зано только априорным формам наглядного пред­
ставления и априорным формам логической мыс-
лимости. При этом условием достоверности
математического знания являются, по Канту, ап­
риорные формы чувственности — пространство и
время, а условием достоверности естественнона­
учного знания — априорные формы рассудка.
Учение это в своей основе восходит к тради­
ционным учениям рационализма, к учениям
Лейбница и Декарта, которые — задолго до Кан­
та — утверждали, будто всеобщность и необходи­
мость достоверных положений рациональной нау­
ки не могут быть обоснованы средствами опыта и
требуют признания врожденных, или априорных,
источников знания.
Несостоятельность этого тезиса рационализма
легко может быть показана. Тезис этот был неиз­
бежен только для той философии, которая, не
зная критерия материальной практики, не могла
объяснить, каким образом из всегда относитель­
ной всеобщности и относительной необходимости
опытного знания, восходящего к чувственным ис­
точникам, может возникнуть и быть обоснована
безусловная всеобщность и необходимость. Чтобы
ответить на этот вопрос, необходимо было опи­
раться на материалистическую диалектику. Толь­
ко эта диалектика делает понятным, каким обра­
зом в результате движения знания, перехода от
знания менее вероятного к более вероятному воз­
можно получение вполне достоверного и в то же
время отнюдь не априорного, не прирожденного
уму человека знания.
Поэтому попытка опереться на априоризм в
объяснении достоверности научного знания есть
безнадежный анахронизм и выдает безусловно
реакционный характер всякой философии, кото­
рая следует в этом вопросе за Кантом или воз­
вращается «назад к Канту». Кант оказался бес­
помощным в своей попытке объяснения и гносео­
логического обоснования достоверности научного
знания, так как опирался на идеализм, который
30
страдал старческой немощью уже в самый час
своего рождения.
Впрочем, обоснование достоверности точных
наук — не единственная и даже не важнейшая
цель кантовского идеализма. Идеализм должен
выполнить задачу — в глазах Канта — гораздо бо­
лее существенную, привести к убеждению в су­
ществовании таких «предметов» умопостигаемого
мира, каковы свобода, бессмертие, бог. Кант хо­
тел, чтобы вера в их бытие не могла быть поко­
леблена никакой научной критикой, никаким про­
грессом наук и научного знания. Кант стремился
доказать, будто убеждение в существовании этих
объектов умопостигаемого мира, или, как Кант их
называет, «вещей в себе», возможно только на
основе идеализма особого рода. Это — идеализм,
обосновывающий учение о принципиальной будто
бы непознаваемости «вещей в себе» и об ограни­
чении теоретического познания областью одних
явлений. Именно такой идеализм Кант называл
«критическим» и в обосновании этого идеализма
видел философскую оригинальность, будто бы от­
личающую его, с одной стороны, от скептицизма
Юма, с другой — от идеализма Декарта и Беркли.

3.1. Учение о «вещах в себе»
Для чего же именно понадобилось Канту дока­
зывать непознаваемость «вещей в себе» и о каких
«вещах в себе» идет у него речь там, где он
стремится доказать их непознаваемость?
Чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо
учесть, что понятие «вещи в себе» у Канта дву­
смысленно и заключает в себе, — если рассматри­
вать самое существенное, — два основных значения.
«Вещью в себе» Кант прежде всего называет
то, чем предметы познания являются сами по се­
бе, т. е. независимо от познания, от тех чувст­
венных и логических форм, посредством которых
эти предметы воспринимаются и мыслятся нашим
сознанием. В этом смысле непознаваемость «ве­
щей в себе» означает, что всякое расширение и
углубление наших знаний, поскольку оно осуще-
31
ствляется в субъективных формах чувственности
и рассудка, является познанием лишь явлений,
а не вещей самих по себе, «вещей в себе». Имен­
но в этом смысле Кант полагает, будто математи­
ка, будучи безусловно достоверной наукой, не яв­
ляется отражением объективной реальности и
поэтому достоверна только для нас, поскольку она
согласуется со свойственными нам априорными
формами чувственности и рассудка.
Для Канта пространство и время, лежащие в ос­
нове достоверности математики — геометрии и
арифметики,— не формы существования самих ве­
щей, а только априорные формы нашей чувствен­
ности. И точно так же субстанция, причинность,
взаимодействие — не предметы и не законы самих
вещей, а только априорные формы нашего рассуд­
ка. Вообще понятия науки — не копии свойств са­
мих вещей, а категории, налагаемые рассудком на
«материал», доставляемый рассудку ощущениями.
Поэтому рассудок — «законодатель» природы,
и открываемые наукой законы природы якобы
вносятся в природу рассудком.
Познание, по мнению Канта, «объективно» в том
смысле, что открываемые наукой свойства, отно­
шения и закономерности не зависят от произвола
каждого отдельного субъекта; но это не означает,
что познаваемые наукой закономерности незави­
симы от сознания, поскольку познание обусловле­
но общими для всех людей априорными формами,
посредством которых мы только и можем позна­
вать. Кант утверждал, что способность познания
одновременно и безгранична, и ограничена. Она
безгранична, поскольку речь идет о познании яв­
лений, которые истолковываются Кантом в субъ­
ективистском духе. В этом смысле Кант говорит,
что эмпирическая наука не знает никаких преде­
лов для дальнейшего своего расширения и углуб­
ления. «Наблюдение и анализ явлений проникают
внутрь природы, и неизвестно, как далеко мы со
временем продвинемся в этом» 15 .
15
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3. М.,
1964, стр. 326.
32
И в то же время наука, по Канту, ограничена.
Она ограничена в том смысле, что даже при лю­
бом расширении и при любом углублении в свой
предмет научное знание никогда не может быть

стр. 1
(всего 18)

СОДЕРЖАНИЕ

>>