<<

стр. 10
(всего 18)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

берет понятие обусловленного в трансценденталь
ном значении, он это делает, руководствуясь ло
гическим постулатом, который заставляет нас до
пускать полный ряд посылок для данного вывода.
Здесь разум принимает условия и их ряд как бы
на веру. А так как мы не встречаем никакого
временного порядка в связи обусловленного со
своим условием, мы предполагаем, что они сами
по себе даны одновременно.
Напротив, в меньшей посылке разум берет по
нятие обусловленного в эмпирическом значении и
таким образом приходит к смешению понятий.
Ибо, в отличие от большей посылки, в которой
синтез обусловленного с условием и весь ряд ус
ловий мыслится сразу, без всякого ограничения
во времени и потому не заключает в себе поня
тия последовательности,— в меньшей посылке,
напротив, синтез, будучи эмпирическим — необхо
димо последователен, дан не иначе, как во вре
мени, всегда обусловлен действительным осуще
ствлением регресса и потому не может предпола
гать «абсолютную целокупность синтеза и пред
ставленного посредством него ряда» 9 1 .
Такова, по Канту, сущность логической ошиб
ки космологического умозаключения. Уже из при
веденного анализа ясно видно, что кантовское
объяснение по сути разрушает диалектический
90
Т а м же, стр. 456.
91
Т а м же, стр. 457.
281
смысл антиномии. Подлинная диалектика может
быть только там, где есть подлинное противоре
чие. Только в том случае можно говорить о диа
лектике, если мы вынуждены об одном и том
же предмете высказывать утверждения, противо
речащие друг другу в одно и то же время,
в одном и том же отношении. Где нет действитель
ного противоречия, там не может быть никакой
речи о действительной диалектике. Но именно под
линного то противоречия и нет у Канта! Если
космологическое умозаключение основано, как по
казывает Кант, на одном лишь смешении поня
тий, то отсюда следует, что противоречащие суж
дения антиномии относятся не к одному и тому
же предмету и противоречат друг другу не в од
ном и том же отношении. Но тогда нет никакого
противоречия и никакой диалектики, а есть лишь
иллюзия того и другого!
И действительно: все разъяснения Канта ведут
к полному отрицанию действительного противоре
чия и действительной диалектики. Чтобы убедить
ся в этом, необходимо рассмотреть подробнее
способ, посредством которого Кант разрешает свои
антиномии. По Канту, способ разрешения диалек
тических противоречий разума стоит в зависимо
сти от различий между классами космологических
идей. Антиномии теоретического разума распада
ются, с его точки зрения, на два класса — по
две антиномии в каждом. Антиномии первого
класса, которые Кант называет математически
ми,— антиномия конечности и бесконечности
мира, а также антиномия его делимости и
неделимости. Антиномии второго класса — по
терминологии Канта, динамические — антиномия
необходимости и свободы, а также антиномия слу
чайности и необходимости. И вот, оказывается,
способ разрешения математических антиномий су
щественно отличается от разрешения антиномий
динамических.
Начнем с антиномий математических. По Канту,
общим для антиномий этого класса является то,
что мыслимый в них синтез есть синтез однород
ного. В этих — математических — антиномиях об
282
суждается величина мира, а понятием величины
всегда предполагается синтез однородного, неза
висимо от того, идет ли дело о сложении вели
чины, как это имеет место в первой антиномии,
или о делении ее, как это имеет место во вто
рой. Однако сходство между первой и второй ан
тиномиями не ограничивается тем, что в них мыс
лится синтез однородного. Обе математические
антиномии сходны еще и в том, что противоре
чия, в которые впадает разум в этих антиномиях,
имеют одинаковую логическую природу и потому
разрешаются одинаковым образом.
В чем же состоит природа этой антиномии?
Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо вспом
нить учение Канта о противоречии. По Канту,
подлинное логическое противоречие имеет место
только там, где два суждения «находятся в отно
шении противоречащей противоположности»92.
Противоречащая противоположность, которую
Кант называет еще и аналитической, состоит,
с его точки зрения, в том, что одно суждение вы
сказывает известное утверждение, а другое отри
цает это утверждение, но таким образом, что при
этом на место отрицаемого не ставится никакое
другое положение того же рода. «Если же я го
ворю,— разъясняет Кант,— что всякое тело или
благоухает, или не благоухает (vel suaveolens
vel non suaveolens), то эти суждения находятся в
отношении противоречащей противоположно
93
сти» . Согласно закону противоречия, такие два
суждения не могут быть сразу истинными. Соглас
но закону исключенного третьего, они не могут быть
оба вместе ложными. Только одно из них лож
но, другое же — истинно. Если же кто нибудь воз
разит на это, что возможны случаи, когда тело
вовсе не имеет никакого запаха, то такие случаи
целиком подходят под второе суждение, ибо «ут
верждение, что некоторые тела не благоухают,
охватывает также и тела, которые вообще не

92
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 459.
93
Там же.
283
94
пахнут» . Иными словами, подлинное логиче
ское противоречие, по Канту, возможно тогда,
когда второе суждение представляет логическое
отрицание первого и ничего более. По разъясне
нию Канта, «логическое отрицание, обозначаемое
лишь словечком не, никогда, собственно, не при
лагается к понятию, а всегда... к отношению
его к другому понятию в суждении». Например,
слово «несмертно» вовсе не означает, что «по
средством него представляется в предмете толь
ко небытие: оно оставляет совершенно не
затронутым содержание» понятия 95 .
Напротив, если я говорю, что всякое тело или
пахнет хорошо или пахнет нехорошо, то, говорит
Кант, «можно сказать и нечто третье, а именно
что тело вообще не пахнет» 96 . При таком про
тивоположении случайный признак понятия тела —
запах — остается еще в антитезисе, не подвергает
ся в нем отрицанию, и таким образом между
обоими суждениями нет отношения противореча
щей противоположности. Поэтому об этих сужде
ниях нельзя сказать, что одно из них должно
быть истинным. Они могут оба оказаться лож
ными — в том случае, если в основе их лежит
ложное допущение. Именно так и обстоит дело
в нашем случае. Оба суждения ложны, ибо есть
тела, которые вовсе не имеют запаха: ни хороше
го, ни дурного.
Таково учение Канта о логическом противоре
чии и логическом отрицании. Если теперь мы
приложим это учение как критерий к анализу
математической антиномии, то мы должны будем
вместе с Кантом признать, что она ни в какой
мере не заключает в своем составе подлинного
противоречия — в кантовском, т. е. логическом,
значении. Согласно Канту, математическая анти
номия только в том случае заключала бы в себе
противоречие, если бы тезис утверждал, что мир

94
Иммануил Кант. С о ч и н е н и я в шести томах, т. 3,
с т р . 459.
95
Т а м ж е , с т р . 505.
96
Т а м ж е , с т р . 459.
284
по своему протяжению бесконечен, а антите
зис — что он не бесконечен (non est infinitus).
Тогда, в случае ложности первого суждения, долж
но было бы оказаться истинным — по закону ис
ключенного третьего — противоречащее ему вто
рое суждение. Ибо в этом суждении — гово
рит Кант — «я только отрицаю бесконечный
мир, не полагая другого, а именно конечный
мир» 97 .
Однако, по Канту, суждения, образующие ма
тематическую антиномию, вовсе не стоят друг к
другу в отношении противоречащей противопо
ложности! В самом деле: в первой антиномии те
зис утверждает, что мир бесконечен, антитезис —
что он конечен. В тезисе я «рассматриваю мир
как сам по себе определенный по своей величи
не». В антитезисе я рассматриваю мир, «не толь
ко отрицая... бесконечность и вместе с ней, быть
может, все обособленное существование его», но,
кроме того, еще и приписываю миру как вещи в
себе положительный признак конечности. Следова
тельно, в математической антиномии антитезис не
ограничивается простым отрицанием утверждаемо
го в тезисе, но и «высказывает нечто сверх того,
что необходимо для противоречия»98. Но именно
поэтому между тезисами и антитезисами матема
тической антиномии не может быть противореча
щей противоположности. Поэтому из ложности
одного из этих суждений не вытекает истинность
второго. Здесь и тезис и антитезис оба могут
быть вместе ложными. Они противоположны, но
не противоречат друг другу. Ложными такие про
тивоположные суждения могут оба оказаться в
том случае, если в основе обоих лежит несостоя
тельное условие или предположение.
Но именно такова, по Канту, математическая
антиномия! В ней тезис и антитезис покоятся
оба на ошибочном допущении, будто мир, т. е.
весь ряд явлений, есть вещь действительная

97
Там же.
98
Там же, стр. 459—460.
285
сама по себе, независимо от наших представле
ний.
В самом деле: и в тезисе и в антитезисе об
суждается величина мира по протяжению. Будем
ли мы считать мир по величине конечным или
бесконечным,— и в том и в другом случае вели
чина мира «должна была бы заключаться в нем
самом независимо от всякого опыта». Но «это про
тиворечит понятию чувственно воспринимаемого
мира, который есть лишь совокупность являюще
гося, существование и связь которого имеют ме
сто только в представлении, а именно в опыте» 99 .
Согласно Канту, «мир вовсе не существует сам
по себе (независимо от регрессивного ряда моих
представлений)... Он существует только в эмпири
ческом регрессе ряда явлений и сам по себе не
встречается» 100 .
Итак, посылка, лежащая в основе тезиса и ан
титезиса математической антиномии, оказалась
ложной. Вместе с нею должны оказаться ложными
и оба противоположных суждения. Если мир вов
се не существует сам по себе, то он «не существу
ет ни как само по себе, бесконечное целое, ни как
само по себе конечное целое». Если ряд явлений
всегда обусловлен и никогда не дан целиком, то
«мир не есть безусловное целое, и потому он не
обладает ни бесконечной, ни конечной величи
ной» 1 0 1 .
То же самое, утверждает Кант, справедливо и
относительно второй математической антиномии.
Таким образом, разрешение математической анти
номии состоит у Канта в том, что и тезис и
антитезис признаются оба ложными, а их проти
воположность не противоречащей, но всегда лишь
контрарной. По Канту, думать, будто между тези
сом и антитезисом математической антиномии есть
отношение противоречащей (контрадикторной)

99
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 164.
100
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 460.
101
Там же.

286
противоположности, может только тот, кто пред
полагает, что мир явлений есть вещь в себе.
Но если мы откинем это ложное предполо
жение и станем отрицать, что мир есть
вещь в себе, «то противоречащая противополож
ность этих утверждений превратится в чисто диа
лектическую противоположность»102. Тогда ста
нет ясным, что математическая антиномия «пред
ставляет собой противоречие, обусловленное види
мостью, которая возникает из за того, что идею
абсолютной целокупности, имеющую силу только
как условие вещей в себе, мы применяем к яв
лениям, которые существуют только в представле
нии; если они и образуют ряд, то лишь в последо
вательном регрессе, и более нигде» 103 . Вместе
с разоблачением иллюзорности противоречия из
меняется тогда сама постановка космологического
вопроса. Вопрос состоит «уже не в том, как
велик этот ряд условий сам по себе, конечен ли
он или бесконечен, ведь сам по себе этот ряд нич
то, а лишь в том, как должны мы производить
эмпирический регресс»104.
Так разрешается у Канта математическая анти
номия. Из этого разрешения видно, что диалекти
ки в настоящем значении этого понятия кантов
ская антиномия в себе не содержит. Противопо
ложность тезисов и антитезисов, которая при изло
жении антиномии имела вид противоположности
контрадикторной, оказалась всего лишь контрар
ной. Там, где первоначально казалось, что тезисы
и антитезисы антиномии противоречат друг другу
в одном и том же отношении об одном и том же
предмете,— на деле вышло, что противоречия то
никакого и нет, ибо сам предмет противоречивых
утверждений есть, по Канту, ничто. «Ведь логиче
ский признак невозможности понятия состоит
именно в том, что если предположить его, то два
противоречивых положения будут одинаково лож
ны, и, стало быть, поскольку третье между ними

102
Там же.
103
Там же, стр. 461.
104
Там же, стр. 466.

287
мыслить нельзя, посредством этого понятия не
мыслится ничего»105.
Именно такое противоречивое понятие и лежит,
по Канту, в основе обеих математических антино
мий. Все тезисы и антитезисы математической
антиномии одинаково ложны. Источник их ложно
сти — в ложности понятия, на котором все они
покоятся. Понятие это есть понятие о мире, кото
рый мыслится сразу и как мир явлений, и как
мир вещей в себе. В мысли о таком мире «про
тиворечащее себе (а именно явление как вещь
сама по себе) представлялось соединимым в одном
понятии» 106 . В соответствии с этим разрешение
антиномии состоит в простом устранении проти
воречивого понятия, из которого она возникает.
Необходимо отказаться от попытки мыслить в од
ном понятии мир и как совокупность явлений, и
как вещь в себе. С отказом от этой противоречи
вой задачи падают и все противоположные ут
верждения, ею питающиеся. Памятуя, что мир
вовсе не дан нам как вещь в себе, разум отка
зывается от попыток определить его как беско
нечный или конечный, как делимый или как не
делимый. Самое понятие регресса в бесконеч
ность (regressus in infinitum) не осуществимо
целиком нигде в опыте и заменяется понятием
о всего лишь неопределенно продолжающемся
регрессе (regressus in indefinitum), которое
107
не определяет «никакой величины в объекте» ,
не предписывает никакого эмпирического регрес
са, «который шел бы беспрестанно назад в опре
деленном виде явлений», и есть только правило
перехода от явлений к явлениям, повелевающее
«никогда не отказываться от расширения возмож
ного эмпирического применения своего рас
108
судка» .
Таким образом, математическая антиномия
105
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 163.
106
Там же, стр. 165.
107
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 469—470.
108
Там же, стр. 471.

288
Канта не только не наносит никакого ущерба за
кону противоречия, но, напротив, подтверждает
его незыблемое значение! Более того, само воз
никновение антиномии Кант объясняет наруше
нием закона противоречия. Ведь, по Канту, вся
антиномия возникает вследствие попытки соеди
нить в одном и том же понятии — понятии мира —
противоречивые определения: понятие о нем как
о явлении и понятие о нем как о вещи в себе.
С другой стороны, разрешение антиномии сводит
ся у Канта к простому восстановлению прав за
кона противоречия: к отказу от попыток мыслить
в одном несоединимое, к различению явлений и ве
щей в себе и, следовательно, к устранению само
го противоречия.
Полученный результат нельзя не признать край
не скудным. Затратив громадные усилия для до
казательства природной антиномичности разума,
Кант в результате напряженной работы мысли
приходит к чистому ничто. Диалектика разрешает
ся в простую иллюзию, а противоречия, выдви
нутые как необходимое состояние разума, провоз
глашаются несуществующими и беспредметными.
Коренной недостаток всей диалектической кон
цепции Канта — в непреодоленном до конца фор
мализме логического мышления. Учение Канта об
антиномии поражает несоответствием между ге
ниальным диалектическим замыслом и крайне
узким, чисто формальным его разрешением. По
своей сути математические антиномии Канта впол
не конкретны и выражают подлинно диалектиче
скую и притом в самом предмете укорененную
проблему знания. Напротив, весь смысл кантов
ского объяснения антиномии сводится к отказу
от ее обсуждения по существу, к устранению са
мого противоречия. По справедливому замечанию
Гегеля, «это разрешение оставляет в стороне са
мое содержание антиномии»109. Вместо того, что
бы рассмотреть диалектическое соотношение тези
сов и антитезисов, Кант уклоняется от анализа
этого отношения по существу, прикрываясь фор
109
Гегель. Сочинения, т. V, стр. 216.
10 В. Ф. Асмус 289
мально логическим различением контрадикторной
и контрарной противоположности.
Разрешение это — чисто формально и не только
не может быть названо диалектическим, но, на
против, прямо вытекает из формального понима
ния логической природы противоречия. В самом
деле: различение контрадикторной и контрарной
противоположности сводится к чисто количествен
ному отношению между объемами понятий. В слу
чае контрадикторной противоположности вся со
вокупность возможных предметов мышления без
остатка делится между объемами понятий, обра
зующих предикаты в тезисе и в антитезисе. Так,
в противоположности «все тела или благовонны,
или неблаговонны», которую сам Кант приводит
в качестве примера настоящей аналитической,
т. е. контрадикторной, противоположности, сумма
всех возможных предметов мышления без остатка
равняется сумме объемов предикатов обоих суж
дений. Ибо в объем «неблаговонных» предметов
входят, во первых, все предметы, которые дурно
пахнут, а во вторых, все, которые вовсе не имеют
или не могут иметь запаха. Вместе с объемом
«благовонных» тел «неблаговонные» тела состав
ляют всю совокупность мыслимых предметов во
обще. На этой абсолютной полноте разделения и
основывается возможность применения здесь фор
мально логических законов противоречия и иск
люченного третьего.
Напротив, в случае контрарной противополож
ности между объемами понятий, образующих пре
дикат в тезисе и антитезисе, сумма всех возмож
ных предметов мышления еще не исчерпывается.
Класс «плохо пахнущих» тел составляет только
часть объема класса «неблаговонных» тел. Дру
гую часть этого объема образуют тела, вовсе ли
шенные запаха. Так как в этом случае сумма
объемов предикатов в тезисе и в антитезисе со
ставляет только часть всей суммы возможных
предметов мышления, то к данной противополож
ности закон исключенного третьего неприложим
и оба противоположных суждения могут оказать
ся ложными.
290
Совершенно очевидно, что и в том и в другом
случае анализируется исключительно количест
венное соотношение между объемами понятий, не
зависимо от их содержания. Весь ход мысли здесь
совершенно соответствует концептивной точке
зрения формальной логики. Диалектическое по
сути противоречие Кант пытается разрешить
средствами формальной логики, которая, по самой
природе своей, не способна мыслить противоречие.
Обсуждение содержания противоречащих положе
ний заменяется у Канта рассмотрением формаль
ных отношений между объемами входящих в них
понятий. Особенно поразителен тот факт, что сам
Кант пытается расширить понятие об отрицании,
применив и к нему различие между формально
логической и трансцендентальной точкой зре
н и я 1 1 0 . Однако в объяснении математической
антиномии, где, казалось бы, трансцендентальная
точка зрения должна была главенствовать, Кант
опирается на понятие отрицания именно в его
узкоформалъном логическом содержании. На этом
понятии основывается различие между контрадик
торной и контрарной противоположностью.
Итак, диалектического разрешения проблемы
противоречия Кант не дал. Кант только вызвал
призрак противоречия, но, вызвав, не выдержал
его зрелища и отвратился от него, как Фауст
от духа, вызванного заклинанием. По глубокому
замечанию Гегеля, «формальное мышление фак
тически и мыслит противоречие, но тотчас же

110
См., например, учение Канта о логическом и трансцен
дентальном понятии противоречия в «Критике чистого
разума» (в отделе трансцендентальной диалектики,
гл. 3, секция 2 я — «О трансцендентальном идеале»),
В то время как логическое отрицание, обозначаемое
словечком «не», собственно, никогда не принадлежит
понятию, а всегда только отношению его к другому
понятию в суждении, «трансцендентальное... отрицание
обозначает небытие само по себе, которому противо
поставляется трансцендентальное утверждение, выска
зывающее нечто такое, понятие чего уже само по себе
выражает бытие и потому называется реальностью
(вещностью)» (Иммануил Кант. Сочинения в шести
томах, т. 3, стр. 505).

291
закрывает на него глаза и переходит от него лишь
к абстрактному отрицанию» 111 .
Но даже оставляя в стороне чисто формальный
характер кантовского разрешения антиномии, да
же согласившись с Кантом в его объемной трак
товке логической проблемы противоречия, нельзя
не признать, что оно покоится на посылке, лож
ной по самому существу. Все кантовское объясне
ние антиномии основано на предположении, что
понятие о мире как о вещи в себе заключает
в себе противоречие и потому не может быть мыс
лимо. Нечего и говорить, что посылка эта и лож
на и антидиалектична. Она ложна, ибо отрывает
явление от сущности, мир как целое от его эм
пирических сил и проявлений. Она антидиалек
тична, ибо в основе ее лежит мысль о невозмож
ности и немыслимости противоречия. Кант запре
щает соединять в одном термине понятие о вещи
в себе и понятие о явлении. И делает он это
потому, что, будучи противоречивыми — в его гла
зах,— оба эти определения несовместимы в одном
и том же объекте.
Обнажая формалистическую сущность диалек
тики Канта, предпосылка несовместимости вещи
в себе и явления подчеркивает вместе с тем ха
рактерную мысль критицизма. Последняя цель
кантовской диалектики отнюдь не состоит в де
монстрации необходимых противоречий разума.
Последняя цель диалектики Канта совпадает с
главным замыслом критической метафизики и со
стоит в доказательстве непознаваемости «вещей в
себе». Цель антиномии, по Канту, не в том, что
бы раскрыть необходимо присущие познанию про
тиворечия, а в том, чтобы удерживать знание в
границах постижимого, т. е. в границах эмпири
ческого применения категорий. Антиномия, со
гласно Канту, возможна только тогда, когда эм
пирический синтез явлений мы ошибочно прини
маем за определение вещей самих в себе. Проти
воречие — призрак, но призрак, утверждает Кант,
полезный, благодетельный. Противоречие появ
111
Г. В. Ф. Гегель. Наука логики, т. 3. М., 1972, стр. 301.

292
ляется в разуме тогда, когда разум переступает
положенные ему границы и неопределенно про
должающийся регресс в ряду явлений ошибочно
принимает за осуществленный безусловный рег
ресс вещи в себе. Появившись в поле мышления,
призрак противоречия тревожит мысль антиноми
ями и тем самым вынуждает к отказу от пред
положения, послужившего источником противоре
чия. Итак, цель антиномии — не теоретически ди
алектическая, но всего лишь педагогическая и
даже скорее охранительная, «полицейская». Про
тиворечия, мыслимые в антиномии, не расширяют
нашего знания о природе мыслимых предметов.
Антиномии только стоят на страже учения об
идеальности явлений и о непознаваемости вещей
в себе. Подлинная польза, которую мы можем
извлечь из антиномии, состоит, по Канту, в том,
что «посредством антиномии мы можем... доказать
трансцендентальную идеальность явлений» 1 1 2 .
Совершенно очевидно, что свою охранительную
роль антиномия может выполнять только при ус
ловии, что закон противоречия остается во всей
своей силе. Появляясь в поле зрения разума, про
тиворечия как бы сигнализируют об ошибке рас
судка, об его выходе за пределы единственно до
ступного ему мира явлений. Но это значит, что
противоречие есть только ошибка, заблуждение,
«патологическое» состояние познающей мысли.
Таким образом, после длинного пути, пройден
ного вместе с Кантом, мы вернулись к исходной
точке — к принципу противоречия в самой орто
доксальной его форме. Оказывается, диалектика
Канта не только не приводит к утверждению ре
альности противоречия, не только не укореняет
его в вещах, но, напротив, полностью изгоняет
противоречие. По Канту, один из благодетельных
результатов критицизма состоит именно в том, что
критицизм — посредством разъяснения антино
мии — освобождает разум от противоречий, в ко
торые тот попадает в результате догматизма, т. е.
веры в познаваемость вещей в себе.
112
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 461.
293
С ясностью, исключающей всякие сомнения, ут
верждает Кант невозможность противоречия. Про
тиворечия, с его точки зрения,— всего лишь
«мрак», а не выражение истинной, действительной
и необходимой природы мыслимых определений
предмета. «Разум погружается во мрак и впадает
в противоречия, которые, правда, могут привести
его к заключению, что где то в основе лежат
скрытые ошибки, но обнаружить их он не в со
стоянии» 113 . В связи с этим цель разума — от
нюдь не уразумение и не усмотрение присущих
мыслимому предмету противоречий. Напротив,
задача разума — в избавлении, в освобождении
мысли от противоречия. Для Канта свобода от
противоречия есть высший критерий истины! По
его мнению, немаловажным аргументом в пользу
трансцендентального идеализма служит именно
тот факт, что предпосылки идеализма освобожда
ют знание от противоречия. Напротив, предпо
сылка «догматизма» — о познаваемости вещей в
себе — запутывает мысль в противоречия. «Если
же при предположении, что приобретенное нашим
опытом знание сообразуется с предметами как ве
щами в себе, оказывается, что безусловное вообще
нельзя мыслить без противоречия, и, наоборот, при
предположении, что не представления о ве
щах, как они нам даны, сообразуются с этими
вещами как вещами в себе, а скорее эти пред
меты как явления сообразуются с тем, как мы их
представляем, данное противоречие отпадает и,
следовательно, безусловное должно находиться не
в вещах, поскольку мы их знаем (поскольку они
нам даны), а в вещах, поскольку мы их не знаем,
[т. е.] как в вещах в себе,— то отсюда становит
ся ясным, что сделанное нами сначала в виде
попытки допущение обоснованно»114.
Нельзя сказать, чтобы Канта вовсе не беспокои
ла присвоенная им диалектике роль полицейского
стража непознаваемых вещей в себе. Кант пред

113
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 73.
114
Там же, стр. 89—90.

294
видел, что его — чисто негативная — трактовка
диалектики вызовет возражения. Он сам указы
вал, что при поверхностном обзоре «Критики»
может показаться, что она «имеет только нега
тивную пользу, заключающуюся в том, что пре
достерегает нас против попыток выходить за пре
делы опыта при помощи спекулятивного разу
115
ма» . Возражение это Кант пытается отклонить
полушутливым сравнением критики с полицией,
которая, выполняя запретительные и охранитель
ные функции, приносит в то же время и поло
жительную пользу. «Отрицать эту положительную
пользу критики,— говорит Кант,— все равно, что
утверждать, будто полиция не приносит никакой
положительной пользы, так как главная ее зада
ча заключается в предупреждении насилия од
116
них граждан над другими» . Но серьезно, не
по методу каламбура, вопрос о положительном
смысле диалектики Кант пытается разрешить в
своем анализе и объяснении второго класса ан
тиномий чистого разума — антиномий динамиче
ских. К анализу этих антиномий мы и обратимся.

§ 5. Динамическая антиномия и ее критика.
Формализм диалектики Канта
Способ разрешения динамических антиномий су
щественно отличается от разрешения антиномий
математических. В математической антиномии,
как мы только что видели, Кант стремится по
казать, что и тезис и антитезис противополож
ных суждений одинаково ложны, а истина состоит
в устранении самого предмета спора как несуще
ствующего. Напротив, в динамической антиномии
и тезис и антитезис, согласно разъяснению Кан
та, должны быть признаны оба истинными. В со
ответствии с этим разрешение динамической ан
тиномии сводится к уразумению того, в каком
отношении истинны противоречащие друг другу
утверждения.

115
Там же, стр. 92.
116
Там же, стр. 92—93.
295
Вряд ли необходимо доказывать, насколько
большой теоретический интерес представляет раз
решение динамической антиномии. Если тезис и
антитезис антиномии равно истинны, то не имеем
ли мы — в динамической антиномии Канта —
подлинно положительного разрешения диалекти
ческой проблемы? Ибо — как было указано уже
выше — только в том случае мы имеем дело с
действительной диалектикой и с действительным
синтезом, если и тезис и антитезис противоречи
вых суждений о предмете истинны в одно и то
же время и в одном и том же отношении.
Чтобы разобраться в кантовском объяснении
динамических антиномий, выберем в качестве об
разца третью антиномию теоретического разу
ма — антиномию необходимости и свободы. Сде
лать это вдвойне целесообразно. Во первых, имен
но эта антиномия должна быть признана основ
ной в классе динамических антиномий. Как
правильно показали Гегель и Шопенгауэр, анти
номия механизма и телеологизма в последнем сче
те сводится у Канта к антиномии необходимости
и свободы. Во вторых, изложение и разрешение
антиномии необходимости и свободы особенно об
стоятельны и с исчерпывающей ясностью обнажа
ют логическую конструкцию динамических анти
номий Канта.
Как мы уже знаем, тезис третьей антиномии
гласит, что «причинность по законам природы
есть не единственная причинность, из которой
можно вывести все явления в мире. Для объяс
нения явлений необходимо еще допустить свобод
ную причинность (Causalitat durch Freiheit)» 117 .
Напротив, согласно антитезису, «нет никакой
свободы, все совершается в мире только по зако
118
нам природы» .
Начнем с анализа антитезиса, причем для боль
шей полноты рассмотрим не только узкоформаль
ное, апагогическое его обоснование в доказатель
117
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 418.
118
Там же, стр. 419.
296
стве третьей антиномии, но также всю совокуп
ность аргументов, которыми оперирует Кант в
«Критике чистого разума», в «Пролегоменах» и
в «Основах метафизики нравственности».
Согласно Канту, истинность антитезиса удосто
веряется самим понятием природы. «Закон приро
ды,— разъясняет Кант,— гласит, что все происхо
дящее имеет причину». Причинность причины,
т. е. ее активность, «предшествует во времени
и в отношении возникшего во времени результа
та сама не могла существовать всегда, а должна
быть произошедшим событием, и потому она так
же имеет свою причину среди явлений, которой
она определяется, и, следовательно, все события
эмпирически определены в некотором естествен
ном порядке» 119 .
Этот закон всеобщей естественной необходимо
сти есть, по Канту, закон рассудка, не допускаю
щий никаких отклонений или исключений для
какого бы то ни было явления. Если бы мы до
пустили возможность хотя бы какого нибудь ис
ключения из всеобщего закона необходимости, то,
по словам Канта, «мы поставили бы явление вне
всякого возможного опыта, отличили бы его тем
самым от всех предметов возможного опыта и
превратили бы его в пустое порождение мысли и
воображения» 120 .
Человек и его поведение, поскольку мы его рас
сматриваем как явление среди других явлений
природы, не составляет никакого исключения из
общего правила природной необходимости. Каж
дый поступок человека происходит в данный мо
мент времени и потому «необходимо обусловлен
тем, что было в предшествующее время». А так
как «прошедшее время уже не находится в моей
власти, то каждый мой поступок,— заключает
Кант,— необходим в силу определяющих основа
ний, которые не находятся в моей власти»121.

119
Т а м же, стр. 484.
120
Там ж е .
121
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4. ч. 1,
стр. 423.

297
Иными словами, «в каждый момент времени,
в который я действую, я никогда не бываю свобод
ным». Даже если бы я признавал все свое суще
ствование независимым от какой либо чуждой
причины, например от бога, то и это, по Канту,
«отнюдь не превращало бы естественную необхо
димость в свободу». Даже при этом допущении
человек в каждый момент времени стоит под не
обходимостью определяться к деятельности через
то, что не находится в его власти. В таком слу
чае бесконечный ряд событий, который человек
может только продолжать в заранее определен
ном порядке и никогда не может начинать из
себя, и «был бы непрерывной цепью природы»,
и его причинность «никогда не была бы свобод
ной» 1 2 2 . Поэтому в каждом субъекте чувствен
ного мира мы должны «находить эмпирический
характер, благодаря которому его поступки как
явления стояли бы согласно постоянным законам
природы в сплошной связи с другими явлениями
и могли бы быть выведены из них как их усло
вий и, следовательно, вместе с ними были бы чле
нами единого ряда естественного порядка» 123 .
Согласно этому своему эмпирическому характе
ру, каждый субъект как явление «подчинен всем
законам определения согласно причинной связи»
и оказывается в этом отношении «лишь частью
чувственно воспринимаемого мира, действия кото
рой подобно всем другим явлениям неизбежно вы
текали бы из природы» 124 .
Итак, как явление среди других явлений при
роды, человек целиком подлежит закону необхо
димости. Для человека, поскольку мы рассматри
ваем его как явление эмпирического чувственно
го мира, невозможна свобода, т. е. способность
самопроизвольно «начинать состояние», независи
мо от другой причины, которая определяла бы

122
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 423.
123
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 482.
124
Там же, стр. 483.

298
это состояние во времени. «Так как сам этот
эмпирический характер должен быть выведен из
явлений как из действий и из правила их, на
ходимого опытом, то все поступки человека в яв
лении определены из его эмпирического характера
и других содействующих причин согласно естест
венному порядку; и, если бы мы могли исследо
вать до конца все явления воли человека, мы
не нашли бы ни одного человеческого поступка,
которого нельзя было бы предсказать с достовер
ностью и познать как необходимый на основании
предшествующих ему условий». «Следователь
но,— заключает Кант,— в отношении этого эмпи
рического характера нет свободы»125. А в другом
месте Кант говорит, что если бы для нас было
возможно так глубоко проникнуть в образ чело
века, чтобы нам было известно каждое, даже ма
лейшее его побуждение, в том числе и все внеш
ние поводы, влияющие на него, то «поведение
человека в будущем можно было бы предсказать
с такой же точностью, как лунное или солнеч
ное затмение» 126 .
И здесь не имеет никакого значения, лежит ли
причинность, определяемая по физическому зако
ну, в самом субъекте или вне его, и в случае
если она лежит в субъекте,— определяется ли она
через инстинкт или в силу разумных основ, яс
ных сознанию самого субъекта. Основы, которы
ми руководствуются люди в своем поведении, мо
гут быть ясно сознаваемы ими. Но «хотя бы они и
имели психологическую, а не механическую при
чинность, т. е. вызывали поступок через представ
ления, а не через телесное движение», все таки
они могут быть основами определения причинно
сти лишь постольку, поскольку существование
субъекта определяется во времени. Следователь
но, когда субъект должен действовать, они уже
не в его власти. Правда, они вводят с собою
психологическую свободу, но вводят и физиче
125
Там же, стр. 489.
126
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 428.

299
127
скую необходимость . Поэтому всякую необ
ходимость событий во времени по естественному
закону причинности — совершаются ли эти собы
тия посредством одних телесных движений или
также при участии представлений — Кант назы
вает механизмом природы.
И все же свобода, по Канту, существует, и при
том не та, всего лишь относительная свобода, ко
торая состоит в сопровождении наших действий
представлением об их психологических мотивах,
но подлинная «трансцендентальная», или «абсо
лютная», свобода, которую надо мыслить «как не
зависимость от всего эмпирического и, следова
тельно, от природы вообще» 128 , «способность са
мопроизвольно определять себя независимо от
принуждения со стороны чувственных побужде
ний» 1 2 9 .
Свобода возможна потому, что человек, соглас
но Канту, не есть только явление чувственного
мира. В то время как всю остальную природу
человек познает «единственно лишь посредст
вом чувств», самого себя он познает и «посред
ством одной только апперцепции и притом в дей
ствиях и внутренних определениях, которые он
вовсе не может причислить к впечатлениям
чувств» 130 . И если, с одной стороны, человек
для себя есть явление, необходимо подлежащее
общему порядку природы, то, с другой стороны,
именно в отношении некоторых своих способно
стей он для себя есть «чисто умопостигаемый
предмет», деятельность которого «вовсе нельзя
причислить к восприимчивости чувственности»131,
Эта способность, открывающая пред человеком воз
можность рассматривать себя и свои действия не
только как звено в мире явлений, но также и
как предмет мира умопостигаемого, есть, по Кан
127
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 425.
128
Там же.
129
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 479.
130
Там же, стр. 487.
131
Там же.

300
ту, разум, но не теоретический или спекуля
тивный, а чистый практический разум, или ис
точник нравственного законодательства. Как
чисто умопостигаемая способность чистый разум
«не подчинен форме времени и, стало быть, ус
ловиям временной последовательности». В умопо
стигаемом характере, в отличие от характера
эмпирического, причинность разума «не возника
ет или не начинается в определенном времени,
чтобы произвести действие» 132 . Так как сам ра
зум не есть явление и не подчинен условиям чув
ственности, то поэтому «в нем самом в отноше
нии его причинности нет никакой временной
последовательности». В умопостигаемом характе
ре «нет никакого прежде и после», и всякий акт,
независимо от отношения времени, которым он
связан с другими явлениями, есть «непосредствен
ное действие умопостигаемого характера чистого
разума» 133 .
На этом усмотрении интеллигибельной, или
умопостигаемой, сущности человека основывается,
согласно Канту, возможность свободы. Как умо
постигаемый характер человек свободен. Умо
постигаемый характер «действует свободно, не оп
ределяясь динамически в цепи естественных при
чин ни внешними, ни внутренними, но предше
ствующими по времени основаниями»134. И эта
свобода есть, по мысли Канта, не только отрица
тельная свобода, т. е. «независимость от эмпири
ческих условий», но также — и прежде всего —
«способность самопроизвольно начинать ряд собы
тий» 1 3 5 .
Итак, свобода существует. Ее носитель — чело
век, поскольку он может сам себя рассматривать
как умопостигаемый характер. Существует не
опровержимое и притом объективное основополо
жение причинности разума, которое, в отличие от
причинности по закону природы, исключает из
своего определения всякое чувственное условие.
132
Там же, стр. 490.
133
Там же, стр. 491.
134
Там же, с т р . 491—492.
135
Там же, стр. 492.

301
В этом основоположении разум «уже не ссылает
ся... на нечто другое как на определяющее основа
ние» 1 3 6 . Это определяющее основание он находит в
себе самом.
И это основоположение человеческой свободы
даже «не надо искать и находить». «Оно уже
давно было в разуме всех людей и вошло в их
существо; это основоположение нравственно
сти»137. Более того, в понятии о свободе нам
нет никакой нужды выходить из самих себя, что
бы к обусловленному и чувственному находить
безусловное и умопостигаемое. Это сам наш ра
зум, который познает себя через высший и без
условный практический закон, а нашу собствен
ную личность познает «как принадлежащую к чи
стому умопостигаемому миру» 138 .
Приведенными аргументами, по мнению Канта,
вполне доказывается существование свободы. Не
посредственное сознание нравственного закона,
тождественное в разуме каждого, совершенно га
рантирует нам возможность и действительность
свободы. Человек есть существо, которое принад
лежит одновременно и к чувственному миру, и к
миру умопостигаемому. При этом как существо,
относящееся к умопостигаемому миру, человек
«не только неопределенно и проблематически
мыслится... но даже — в отношении закона
причинности этого мира определенно и ассерто
рически познается». Таким образом, «нам даны
указанная необусловленная причинность и способ
ность ее, свобода»139.
Теперь мы располагаем всеми материалами, не
обходимыми для того, чтобы уразуметь, в чем со
стоит кантовское разрешение антиномии необхо
димости и свободы. Рассмотрев аргументы Канта,
нельзя не признать, что и динамическая антино
мия весьма далека от подлинно диалектического
разрешения.

136
Иммануил Кант. Сочинения, т. 4, ч. 1, стр. 435,
137
Там же.
138
Там же, стр. 436.
139
Там же, стр. 435.
302
Правда, при поверхностном обзоре динамиче
ской антиномии может показаться, что в ней дан
действительно диалектический синтез. В отличие
от математической антиномии, в которой и тезис
и антитезис оба ложны, а потому и вся антино
мия совершенно несостоятельна, в антиномии ди
намической и тезис и антитезис оказались оба
совершенно истинными. Тем самым рассматривае
мое противоречие как будто достигает высшей сте
пени диалектического обострения. Ведь свобод
ным, т. е. безусловно независимым от временного
ряда эмпирической причинности, в этой антиномии
признается тот же самый человек, который, со
гласно антитезису, во всех своих действиях и
поступках всегда и без всяких исключений опре
деляется законом природной необходимости! Сам
Кант подчеркивает контрадикторность доказывае
мых им в антиномии положений. «Здесь получает
ся,— говорит он,— надо в этом откровенно при
знаться, — какой то порочный круг, из которого как
будто невозможно выбраться»140.
И все же, несмотря на всю видимую действи
тельность противоречия, динамическая антиномия
также не может быть признана подлинно диалек
тической. При более внимательном анализе не
трудно обнаружить, что в ней тезис и антитезис
не выражают и не могут выражать действитель
ного противоречия. Хотя антиномия утверждает,
что человек одновременно свободен и несво
боден, тем не менее настоящего противоречия тут
не получается, ибо, как мы сейчас убедимся,
утверждения тезиса и антитезиса, относясь к од
ному и тому же предмету в одно и то же время,
высказываются о нем, однако, не в одном и том же
отношении. Тот «человек», о котором идет речь в
динамической антиномии, мыслится в тезисе и в
антитезисе не в одном и том же содержании.
Утверждение тезиса относится к человеку как эле
менту чувственного мира; утверждение антитези
са имеет в виду человека как одно из существ
мира умопостигаемого, сверхчувственного.
140
Там же, стр. 294.
303
Но если так, то ясно, что никакого действи
тельного противоречия между тезисом и антите
зисом нет. Источником мнимого противоречия яв
ляется в этом случае исключительно двусмыслен
ность термина «человек», который — без соответ
ствующих разъяснений — оставляет неясным,
мыслится ли в нем «эмпирический» или «умопо
стигаемый» характер.
Сам Кант не оставил никакого сомнения в мни
мом характере противоречия, мыслимого в дина
мической антиномии. Согласно его утверждению,
действительное противоречие только тогда имело
бы место, если бы субъект, мнящий себя свобод
ным, мыслил себя «в одном и том же смысле
или в одном и том же отношении и тогда, ког
да он называет себя свободным, и тогда, когда
в отношении того же самого поступка он при
знает себя подчиненным закону природы»141,
Такое противоречие предполагала в понятии сво
боды докантовская философия. Докантовская фи
лософия, так думает Кант, не знала различия
между человеком как явлением и тем же чело
веком как вещью в себе. Неспособная к этому
различению, она вынуждена была считать понятие
свободы противоречивым. Однако, по Канту, про
тиворечие, предполагаемое догматизмом в поня
тии свободы,— мнимое. Источник ошибки догма
тиков в следующем. Желая сделать закон приро
ды значимым в отношении к человеческим дей
ствиям, догматики, говорит Кант, необходимо
должны были рассматривать человека как явле
ние. Однако и при изменившихся обстоятельствах,
т. е. когда от них требуется, чтобы они мыслили
его, в качестве интеллекта, также и вещью в
себе, они вместо того все еще смотрят на него
как на явление. Вот эта то неспособность к раз
личению между человеком как явлением и чело
веком как вещью в себе и приводит разум догма
тиков к видимости противоречия. Пред разумом
необходимо возникает вопрос: каким образом в

141
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 301.
304
тот же самый момент времени тот же самый
поступок может называться совершенно свобод
ным, если в то же время и в том же направле
нии он все таки стоит под неизбежной физиче
ской необходимостью142. До тех пор пока не
проведено различие между человеком как явлени
ем и человеком как вещью в себе, вопрос этот
остается неразрешимым, а противоречие необхо
димости и свободы — неустранимым. «Если опреде
ления существования вещей во времени,— говорит
Кант,— признают за определение вещей в себе
(так обычно и представляют себе), то необходи
мость в причинном отношении никак нельзя со
единить со свободой: они противоречат друг дру
гу» 143 . Более того, если в поступках человека,
которые относятся к его определениям во време
ни, видят определения его не только как явления,
но так же и как вещи в себе, то весь спор не
обходимости и свободы должен быть решен в
пользу полного детерминизма. «Я не понимаю,—
писал Кант,— каким образом те, которые все еще
упорно хотят видеть в пространстве и времени
определения, принадлежащие к существованию ве
щей в себе, хотят избежать здесь фатальности
поступков» 144 . По Канту, для тех, кто не при
знает этой идеальности пространства и времени,
«остается один только спинозизм, в котором про
странство и время суть неотъемлемые определе
ния самой первосущности, а зависящие от нее
вещи (следовательно, и мы сами) не субстанции,
а только присущие ей акциденции» 145 .
Но дело совершенно меняется, как только мы
встанем на точку зрения критицизма и вместе
с ним признаем, что время как трансценденталь
ная форма явлений должно быть отличаемо от
существования вещей в себе. Тогда мы должны
будем прийти к различению в человеке его эм
пирического характера и характера умопостигае
142
Т а м ж е , стр. 424.
143
Т а м ж е , с т р . 422—423.
144
Т а м ж е , стр. 430—431.
145
Там же, стр. 431.

305
мого. Тогда окажется, что для разумного суще
ства, каков человек, возможны две точки зрения,
с которых оно может рассматривать само себя и
познавать законы приложения своих сил, т. е. за
коны своих действий: «во первых, поскольку оно
принадлежит к чувственно воспринимаемому ми
ру, оно может рассматривать себя как подчинен
ное законам природы (гетерономия); во вторых,
поскольку оно принадлежит к умопостигаемому
миру,— как подчиненное законам, которые, буду
чи независимы от природы, основаны не эмпири
чески, а только в разуме» 146 .
Человек, согласно Канту, должен представлять
и мыслить себя таким двояким образом, и это
основывается — что касается первого случая —
«на сознании самого себя как предмета, на кото
рый оказывается воздействие при посредстве
чувств, а во втором [случае] — на сознании само
го себя как мыслящего существа, т. е. как независи
мого в применении разума от чувственных впе
чатлений (стало быть, как принадлежащего к умо
постигаемому миру)» 1 4 7 .
Вот эта то возможность — рассматривать чело
века одновременно в двух отношениях: как звено
эмпирического мира и как существо мира умо
постигаемого — снимает, по Канту, противоречие
между необходимостью и свободой. Различение
между эмпирическим и умопостигаемым характе
ром немедленно приводит, по его мнению, к убеж
дению, что «нет настоящего противоречия между
свободой и естественной необходимостью одних и
тех же человеческих поступков...»148
С точки зрения Канта, противоречие между не
обходимостью и свободой есть не реальный факт,
но всего лишь заблуждение теоретической фило
софии; на самом деле противоречия этого нет:
хотя утверждение свободы в тезисе антиномии и

146
Иммануил Кант. Сочинения в ш е с т и томах, т. 4,
ч. 1, стр. 297.
147
Т а м ж е , стр. 303.
148
Т а м ж е , стр. 301—302.

306
отрицание свободы в ее антитезисе относятся к
одному и тому же предмету в одно и то же вре
мя, однако мыслят они этот предмет не в одном
и том же отношении. «Мы мыслим человека в
одном смысле и отношении, когда мы называем
его свободным, и в другом, когда мы считаем
его как часть природы подчиненным ее за
конам». Именно потому, что здесь имеются в виду
два различных смысла, оба эти смысла «не толь
ко очень хорошо могут существовать рядом друг
с другом, но и должны мыслиться необходимо
соединенными в одном и том же субъекте» 149 .
По разъяснению Канта, человек «ставит себя тем
самым в другой порядок вещей и в совершенно
другого рода отношение к определяющим основа
ниям, когда он представляет себя как мыслящее
существо, одаренное волей, следовательно, при
чинностью, нежели тогда, когда он воспринимает
себя в качестве феномена в чувственно воспри
нимаемом мире (какой он и действительно есть)
и подчиняет свою причинность внешнему опре
делению по законам природы» 150 .
Таким образом, положение, что вещь, как явле
ние принадлежащая к чувственному миру, под
лежит известным законам, от которых та же са
мая вещь как существо само в себе независима,
не содержит, как думал Кант, «никакого проти
воречия» 151 . По Канту, «...оба с виду противо
положных друг другу способа находить безуслов
ное для обусловленного... на самом деле не проти
воречат друг другу ... и один и тот же поступок,
который как принадлежащий к чувственно вос
принимаемому миру всегда чувственно обусловлен,
т. е. механически необходим, в то же самое время
как принадлежащий к причинности совершающе
го поступок существа, поскольку оно принадле
жит к умопостигаемому миру, может иметь в ос
нове и чувственно не обусловленную причинность,
стало быть, его можно мыслить как свободный
149
Там же, стр. 301—302.
150
Там же, стр. 302—303.
151
Там же, стр. 303.

307
поступок»152. «...На самом деле,—утверждает
Кант,— никакого противоречия нет, если события
и сам мир, в котором они происходят, рассмат
риваются (как это и должно быть) только как
явления, так как одно и то же действующее су
щество как явление... имеет причинность в чув
ственно воспринимаемом мире, которая всегда со
образна с механизмом природы...»153 Но даже по
отношению к тому же самому событию — посколь
ку действующее лицо рассматривается как ноумен,
т. е. как умопостигаемый предмет, не определяе
мый в своем существовании условиями времени,
«оно может содержать в себе определяющее осно
вание указанной причинности по законам приро
ды, которое само свободно от всякого закона при
роды» 1 5 4 .
Итак, на вопрос, «существует ли противоречие
между свободою и естественной необходимостью в
одном и том же поступке» 155 , Кант отвечает
разъяснением, что «свобода может иметь отноше
ние к совершенно иному роду условий, чем есте
ственная необходимость, и поэтому закон этой не
обходимости не влияет на свободу, стало быть,
и то и другое могут существовать независимо
друг от друга и не препятствуя друг другу» 156 .
Отсюда следует, что вся антиномия необходи
мости и свободы «основывается лишь на видимо
сти и что природа по крайней мере не проти
воречит свободной причинности»157. «Природа и
свобода,— говорит Кант,— могут без противоречия
быть приписаны одной и той же вещи, но в
различном отношении: в одном случае — как яв
лению, в другом — как вещи самой по себе» 158 .

152
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1,
стр. 434—435.
153
Там же, стр. 445—446.
154
Там же, стр. 446.
155
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 494.
156
Там же.
157
Там же, стр. 495.
158
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 4, ч. 1.
стр. 167.

308
Если представить субъект свободы подобно про
чим предметам как простое явление, то «нельзя
избежать противоречия; ведь в таком случае одно
временно утверждали бы и отрицали одно и то же
относительно одинакового предмета в одном и том
же значении». Но если относить естественную не
обходимость только к явлениям, а свободу только
к вещам самим по себе, то «можно без всякого
противоречия признать оба этих вида причинно
сти, как бы ни было трудно или невозможно по
нять свободную причинность»159.
Тот же способ разрешения Кант применяет и
ко второй динамической антиномии — антиномии
случайности и необходимости. «Из кажущейся ан
тиномии, лежащей перед нами, есть еще какой то
выход: оба противоречащие друг другу положе
ния могут быть истинными в различных отноше
ниях, а именно все вещи чувственно восприни
маемого мира совершенно случайны, стало быть
имеют всегда лишь эмпирически обусловленное
существование, но для всего ряда существует так
же неэмпирическое условие, т. е. безусловно не
обходимая сущность» 160 . А так как, таким обра
зом, сплошная случайность всех вещей природы
и всех их — эмпирических — условий вполне со
гласуема с произвольным допущением необходи
мого, хотя и чисто умопостигаемого условия, то,
следовательно, заключает Кант, «никакого настоя
щего противоречия между этими утверждения
ми нет, и потому они оба могут быть истин
ными»161.
На этом мы можем закончить наш анализ ди
намической антиномии Канта. Из всего сказан
ного совершенно очевидно, что — вопреки заявле
ниям самого Канта — динамическая антиномия со
держит в себе положительной диалектики ничуть
не более, чем антиномия математическая. Разре
шение обеих антиномий покоится у Канта на при
знании принципа противоречия — в самом безус
159
Там же, стр. 165.
160
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 496.
161
Там же, стр. 497.
309
ловном его значении. Все кантовское объяснение
антиномии построено с таким расчетом, чтобы —
в конечном счете — доставить полное торжество
закону противоречия. В первом — математиче
ском — классе антиномий это торжество достигает
ся объяснением, согласно которому противоречие
в математической антиномии возникает лишь в
силу того, что с самого начала в основу тезисов
и антитезисов было положено противоречивое по
нятие. Таким образом, противоречие здесь имеет
место, но не между тезисами и антитезисами,
а лишь в исходном пункте. В связи с этим раз
решение математической антиномии состоит лишь
в том, что удаляют противоречие из исходной
точки всего исследования, отказываются от попы
ток соединять противоречивые определения в од
ном и том же понятии. Иными словами, разре
шение математической антиномии у Канта состо
ит в том, что тщательно восстанавливают попран
ные, как казалось вначале, права принципа про
тиворечия.
Во втором — динамическом — классе антиномий
торжество закона противоречия достигается иным
путем. Если в математической антиномии призрак
противоречия возникает, по мысли Канта, оттого,
что противоречие по ошибке было положено в
основу обсуждения трактуемых в антиномии кос
мологических вопросов, то в динамической анти
номии, согласно разъяснениям Канта, вовсе нет
никакого противоречия! Иными словами, объяс
нение Канта сводится к доказательству, что так
называемая динамическая антиномия по сути во
все даже не есть антиномия! В динамической
антиномии тезис и антитезис оба объективно ис
тинны, но они вместе не образуют вовсе никако
го противоречия, ибо мыслимый в них предмет
мыслится в случае тезиса — в одном и в слу
чае антитезиса — в другом отношении. Подлинное
же противоречие может иметь место лишь в том
случае, если противоположные суждения не толь
ко относятся в одно время к одному и тому же
предмету, но, кроме того, еще и мыслят этот пред
мет в одном и том же отношении.
310
Таким образом, источником противоречий во
всех антиномиях является, по Канту, не противо
речивая природа самого предмета, подлежащего
обсуждению, но исключительно субъективные
ошибки нашего разума. В математической анти
номии ошибка эта состоит в простой нечувстви

<<

стр. 10
(всего 18)

СОДЕРЖАНИЕ

>>