<<

стр. 7
(всего 18)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

ного субъекта, или «Я». Завершая — в парагра­
фе 3 первой главы — трансцендентальное истолко­
вание понятия пространства, Кант пишет: «Транс­
цендентальное понятие явлений в пространстве
есть критическое напоминание о том, что вообще
ничто созерцаемое в пространстве не есть вещь
в себе и что пространство не есть форма вещей,
свойственная им самим по себе, а что предметы
сами по себе отнюдь не известны нам, и те пред­
меты, которые мы называем внешними, суть только
представления нашей чувственности, формой ко­
торых служит пространство...» Но это значит, что
«истинный коррелят их, т. е. вещь в себе, этим
путем вовсе не познается и не может быть по­
знана...» 43
Аналогичным методом Кант исследует понятие
времени. И в отношении времени доказывается
его трансцендентальная идеальность. «Время не
есть нечто такое, что существовало бы само по
себе или было бы присуще вещам как объектив­
ное определение». Если бы оно существовало
само по себе, то оно было бы «чем-то таким, что
могло бы быть действительным даже без действи­
тельного предмета». Если бы оно оставалось даже
по отвлечении «от всех субъективных условий со­
зерцания вещей», т. е. определением или поряд­
ком, присущим самим вещам, «оно не могло бы
предшествовать предметам как их условие, не
могло бы познаваться а priori и быть созерцае­
мым а priori посредством синтетических поло­
жений» 44 .
Трансцендентальное исследование показывает,
что оба эти предположения ошибочны. «Априор­
ное знание и созерцание вполне возможны». Они
возможны, так как «время есть не что иное, как
субъективное условие, при котором единственно
43
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 135.
44
Там же, стр. 137.
190
имеют место в нас созерцания» 45 . В отношении
времени — так же, как и в отношении простран­
ства,— Кант пытается, несмотря на явную проти­
воречивость этой попытки, соединить в понятии
о времени характеристику его как одновременно
и субъективного и объективного условия знания.
Время субъективно. Оно «есть лишь субъективное
условие нашего (человеческого) созерцания (ко­
торое всегда имеет чувственный характер, то есть
поскольку мы подвергаемся воздействию предме­
тов) и само по себе, вне субъекта, есть ничто».
И в то же время оно объективно. «Если мы ска­
жем, что все вещи как явления (как предметы
чувственного созерцания) находятся во времени,
то это основоположение обладает объективной
истинностью и априорной всеобщностью»46.
Но как возможно такое противоречие в фило­
софской характеристике времени? Кант не скры­
вает и не замалчивает его, но предлагает его
объяснение в свете своего трансцендентализма.
Разъяснение Канта состоит в предложении отли­
чать эмпирическую реальность времени от его
трансцендентальной идеальности. Эмпирически
время реально. Это значит, что оно сохраняет
свою объективную значимость для всех предме­
тов, которые когда-либо могут быть даны нашим
чувствам. Наше созерцание — всегда есть чувст­
венное созерцание. Поэтому в опыте нам никогда
не может быть дан предмет, не подчиненный
условию времени.
В то же время невозможно никакое притяза­
ние философии на утверждение, будто реаль­
ность времени — абсолютная. Если бы она была
такова, то время «было бы абсолютно присуще
вещам как условие или свойство их даже незави­
симо от формы нашего чувственного созерцания».
Но «такие свойства, присущие вещам в себе,
вообще никогда не могут быть даны нам посред­
ством чувств». Только в этом, следовательно,—
разъясняет Кант,— «состоит трансцендентальная
45
Там же.
46
Там же, стр. 139.
191
идеальность времени, согласно которой оно, если
отвлечься от субъективных условий чувственного
созерцания, ровно ничего не означает и не может
быть причислено к предметам самим по себе
(безотносительно к нашему созерцанию) ни как
субстанция, ни как свойство»47.
Время в самом деле есть нечто действительное,
продолжает Кант развивать свою мысль, но оно
действительно только как действительная форма
внутреннего созерцания. Следовательно, время
«следует считать действительным не как объект,
а как способ представлять меня самого как объ­
ект» 4 8 . Оно есть не что иное как форма нашего
внутреннего созерцания и присуще не самим
предметам, а только субъекту, который их созер­
цает.
Трансцендентальное значение пространства и
времени, в свете кантовского учения, очевидно:
они представляют два источника познания, из ко­
торых можно а priori почерпнуть различные
синтетические знания. Пространство и время, вме­
сте взятые, суть чистые формы всякого чувст­
венного созерцания, и именно благодаря этому,
утверждает Кант, возможны априорные синтети­
ческие положения. Но именно потому, что прост­
ранство и время — лишь условия чувственности,
они могут касаться предметов, лишь поскольку
предметы рассматриваются как явления, а не рас­
крывают природы «вещей в себе». Так как толь­
ко явления образуют сферу приложения форм
пространства и времени, то за пределами явлений
невозможно объективное применение этих поня­
тий.
Учение это полностью обеспечивает, согласно
Канту, достоверность опытного знания: мы увере­
ны в опытном знании совершенно одинаково —
независимо от того, присущи ли формы простран­
ства и времени вещам самим по себе или только
нашему чувственному созерцанию этих вещей.

47
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 139—140.
48
Там же, стр. 140.
192
Каковы предметы в себе и обособленно от этой
восприимчивости нашей чувственности, нам совер­
шенно неизвестно.
Результат трансцендентального исследования
понятий пространства и времени дает Канту воз­
можность резко противопоставить свою точку зре­
ния в вопросе о природе и происхождении наших
знаний рационализму Лейбница и Вольфа. Эти
философы признали различие между чувственно­
стью и интеллектуальным знанием «только логи­
ческим различием. На самом деле,— учит Кант,—
это различие трансцендентально и касается не
просто формы отчетливости или неотчетливости,
а происхождения и содержания знаний» 4 9 . Все
дело в том, что «с помощью чувственности мы не
то что неясно познаем свойства вещей в себе,
а вообще не познаем их». Поэтому «как только мы
устраним наши субъективные свойства, окажется,
что представляемый объект с качествами, припи­
сываемыми ему чувственным созерцанием, нигде
не встречается, да и не может встретиться, так
как именно наши субъективные свойства опреде­
ляют форму его как явления» 50 .
Обычно вопрос об отношении представления к
предмету как «к вещи в себе» понимается и ста­
вится только эмпирически, или физически. Так,
говорят, что радуга — только «явление», которое
возникает при дожде, освещенном солнцем, а этот
дождь — «вещь в себе». Кант признает, что это
«совершенно правильно, если только мы пони­
маем понятие вещи в себе лишь физически...»
Но если мы возьмем этот физический (или эмпи­
рический) факт вообще и спросим, «показывает
ли он предмет сам по себе..., то этот вопрос
об отношении представления к предмету транс­
цендентален; при этом не только капли оказы­
ваются лишь явлениями, но и сама круглая фор­
ма их и даже пространство, в котором они падают,
суть сами по себе ничто, а лишь модификация
49
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. З,
стр. 145. Курсив мой.— В. А.
50
Там же, стр. 145—146.

7 В. Ф. Асмус 193
или основы нашего чувственного созерцания;
трансцендентальный же объект остается нам неиз­
вестным» 51 .
VII
Трансцендентальное исследование форм чувст­
венности имело итогом предложенное Кантом объ­
яснение априорного характера математического
знания. Априоризм математики Кант тесно связал
с идеалистическим истолкованием пространства и
времени. Но идеалистическая — трансценденталь­
но-идеалистическая — теория математики — вовсе
не единственная задача «Трансцендентальной
эстетики». Это — только ее ближайшая задача,
быть может, даже не задача, а результат. Фило­
софская «нагрузка» учения об идеальности про­
странства и времени далеко выходит за пределы
одного лишь исследования основы синтезов в ма­
тематических науках — геометрии и арифмети­
ке — в априорных созерцаниях чувственности.
Свое философское и «метафизическое» (в смысле
XVIII в.) значение кантовская теория прост­
ранства — и особенно времени — приобретает в
«Трансцендентальной логике», в «Трансценден­
тальной диалектике», а также в «практической»
философии Канта — в его этике. Это значение
«прикрыто» в «Трансцендентальной логике»
(прежде всего в «аналитике») тем, что в этом
разделе «Критики» результатом исследования,
точнее — одним из его результатов — оказывается
теория естественнонаучного познания, т. е. логика
рассудочного познания, направленного на объек­
ты природы.
Теория эта и логика эта действительно были
совершенно необходимы Канту. Чтобы судить,
чем может быть априорное аподиктическое знание
в метафизике (и может ли вообще оно быть в ме­
тафизике), необходимо было исследовать, каким
оно бывает или оказывается в естествознании.
Но тщательность и подробность, с какими Кант
исследовал — в «Трансцендентальной аналити-
51
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 146—147.
194
ке» — гносеологические основы естествознания,
выдвигая результаты этого исследования на пер­
вый план, несколько стушевывала их принци­
пиальное значение для метафизики, или филосо­
фии Канта, взятой в целом и понятой в ее главней­
шей задаче. Раздельная трактовка вопросов в
«Эстетике», «Аналитике» и «Диалектике» внуша­
ла читателю «Критики чистого разума» тенден­
цию к раздельному усвоению также и результа­
тов такой трактовки — несмотря на все разъяс­
нения и оговорки, посредством которых сам Кант
хотел предупредить такой результат и сохранить
в поле зрения читателя идею строгого философ­
ского единства своего сочинения. Читатель, вни­
кающий вместе с Кантом в гносеологические ар­
гументы, посредством которых Кант доказывал
трансцендентальную идеальность пространства и
времени, а также ее значение для обоснования
аподиктической природы математики, еще не по­
дозревает, какое применение получит это воззре­
ние в дальнейшем для кантовского решения транс­
цендентальных проблем метафизики. «Эстетика»
рассматривается Кантом отдельно от «Аналитики»
и «независимо» от нее. Для кантовского понима­
ния связи между ними весьма важно учесть
место — в начале «Трансцендентальной логики»,—
где Кант рассматривает отношение чувственности
к рассудку. «Наша природа такова,— утверждает
Кант,— что созерцания могут быть только чувст­
венными, т. е. содержат в себе лишь способ, ка­
ким предметы воздействуют на нас. Способность
же мыслить предмет чувственного созерцания
есть рассудок. Ни одну из этих способностей,—
поясняет Кант,— нельзя предпочесть другой. Без
чувственности ни один предмет не был бы нам
дан, а без рассудка ни один нельзя было бы
мыслить. Мысли без содержания пусты, созерца­
ния без понятий слепы. Поэтому в одинаковой
мере необходимо свои понятия делать чувствен­
ными (т. е. присоединять к ним в созерцании
предмет), а свои созерцания постигать рассудком
(verstandlich zu machen) (т. е. подводить их
под понятия). Эти две способности не могут вы-
7*
195
полнять функции друг друга. Рассудок ничего не
может созерцать, а чувства ничего не могут мыс­
лить. Только из соединения их может возникнуть
знание» 52 .
Таково принципиальное воззрение Канта на со­
отношение чувственности и рассудка. Однако,
сделав это важнейшее заявление, Кант преду­
преждает, что в дальнейшем он будет все же
рассматривать гносеологические функции чувст­
венности (эстетика) и рассудка (логика) как
если бы они были разделены. Их единство в
субъекте познания «не дает нам права смеши­
вать долю участия каждого из них: есть все
основания (Кант не говорит, какие.—В. А.) тща­
тельно обособлять и отличать одну от другой.
Поэтому мы отличаем эстетику, т. е. науку о пра­
вилах чувственности вообще, от логики, т. е. на­
уки о правилах рассудка вообще»53.
Поэтому, приступая к гносеологическому иссле­
дованию знания, Кант заранее предвидит, что
«возможны понятия, а priori относящиеся к
предметам не как чистые или чувственные созер­
цания, а только как действия чистого мышления,
стало быть, понятия». Так Кант «уже заранее»,
как он сам выражается, устанавливает «идею
науки о чистом рассудке и основанных на разуме
знаниях, благодаря которым мы мыслим предме­
ты совершенно а priori» 54 .
Уже в «Трансцендентальной эстетике», иссле­
дующей априорные формы чувственности, Кант
доказывал, будто, кроме эмпирических наглядных
представлений (интуиций), существуют еще и
чистые наглядные представления, или чистые ин­
туиции. Это — пространство и время, «две чистые
формы чувственного созерцания как принципы
априорного знания» 5 5 . В отделе «Трансценден­
тальной логики» Кант распространяет это учение
и на мышление. Говоря с том, что «обычная ло-
52
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 155.
53
Там же.
54
Там же, стр. 158.
55
Там же, стр. 129.
196
гика» отвлекается от всякого содержания позна­
ния, рассматривает только форму мышления, и
установив вместе с тем, что существуют и чис­
тые и эмпирические созерцания, Кант считает,
что надо ожидать, что и мыслить предметы можно
различно — чисто или эмпирически. «В таком слу­
чае,— продолжает он,— должна существовать ло­
гика, отвлекающаяся не от всякого содержания
познания» 56 . Эта наука должна называться транс­
цендентальной логикой.
В соответствии со своей задачей трансценден­
тальная логика существенно отличается от обыч­
ной, или общей, логики (allgemeine Logik). Разли­
чие это в первую очередь касается происхожде­
ния знания. Обычная логика исследует законы
и формы рассудка независимо от того, относятся
ли они к эмпирическим знаниям или к чистым
знаниям разума. Напротив, трансцендентальная
логика «должна... исключать все знания с эмпи­
рическим содержанием»57. Обычная логика вовсе
не занимается происхождением познания и «рас­
сматривает все представления — все равно, даны
ли они первоначально а priori в нас самих или
только эмпирически»58. Логика трансценденталь­
ная «должна... также исследовать происхождение
наших знаний о предметах, если только оно не
может быть приписано предметам»59. «Итак, мы
проследим,— говорит Кант,— чистые понятия в
человеческом рассудке вплоть до их первых заро­
дышей и зачатков, в которых они предуготов­
лены...» 60 .
Идея генетической дедукции априорного зна­
ния, которую Кант кладет в основу своей транс­
цендентальной логики, была важным шагом в
развитии логической науки: объектом познания,
вместо одной лишь формы мышления, становил­
ся момент предметности в мышлении и познании.
И хотя вопрос у Канта шел о возможности
56
Там же, стр. 157. Курсив мой.— В. А.
57
Там же.
58
Там же, стр. 158.
59
Там же, стр. 157—158.
60
Там же, стр. 165.

197
априорного познания, но он ставился как вопрос
не об априорном познании вообще, а о познании
именно предметном. Кант спрашивает: как воз­
можно априорное познание предметности, каковы
условия априорной мыслимости предметов. Обыч­
ная логика оставляла в полном пренебрежении
вопрос о различии знаний по их происхождению.
Напротив, логика трансцендентальная не только
рассматривала этот вопрос как фундаменталь­
ный, но еще обещалась расследовать генезис зна­
ния — вплоть до самых первоначальных его заро­
дышей.
Вводя эту идею или задачу в философию, Кант
в известном смысле преодолевал самого себя.
В докритических работах Кант рассматривает
формы сознания и мышления независимо от гене­
зиса — как уже сложившиеся, готовые и в своей
данности неизменяемые, стабильные. В вопросе о
генезисе форм и категорий мышления Кант в
«критический» период сделал шаг вперед и срав­
нительно со школой немецкого рационализма.
Правда, Лейбниц в своей грандиозной телеоло­
гической теории эволюции рассматривал жизнь
сознания как последовательность ступеней, начи­
ная от чуть брезжущего его мерцания в «малых
перцепциях» и кончая структурой высшей ясно­
сти и сложности в душе человека. Но и для Лейб­
ница задача сводилась не к изучению развития
мыслительных форм и категорий, а к их вневре­
менной принципиальной классификации и оцен­
к е — с точки зрения рационалистического идеала
всеобщности и необходимости.
Заслуга Канта в том, что в трансценденталь­
ной логике он — вопреки тенденциям своего вре­
мени и даже, в известном смысле, тенденциям
своей собственной системы — поставил задачу ис­
следования гносеологических источников знания,
хотя и ограничил ее изучением только априорно­
го знания, т. е. знания, коренящегося, по его
понятиям, в самом рассудке и разуме. Задаче про­
стого описания наличных, неизвестно каким об­
разом возникших, форм рассудка Кант противо­
поставил задачу их трансцендентальной дедукции.
198
В этой идее крылся зародыш последующей диа­
лектики, которую гораздо шире, полнее и глуб­
же, чем Кант, суждено было разработать его про­
должателям в немецком классическом идеализме,
Генетизм кантовской гносеологии и логики был
тесно связан с другой важной идеей Канта —
с учением о синтетической природе знания. За­
думав дедукцию трансцендентальных форм рас­
судка, Кант исходил из убеждения, что формы
эти коренятся в некотором исконном единстве
всех функций сознания вообще. Единство это
представлялось Канту как синтетическое. «Син­
тез,— писал Кант,— есть первое, на что мы долж­
ны обратить внимание, если хотим судить о про­
исхождении наших знаний» 61 . Один из гносеоло­
гических корней априоризма Канта состоял имен­
но в том, что априоризм этот создавал, как дума­
лось Канту, возможность трактовать рассудок
не как дискретную и механическую сумму бес­
связных элементов, а как некое целое, как
синтез и как единство всех его последующих
форм и категорий; «Эту полноту той или
иной науки нельзя с достоверностью признать аг­
регатом [знаний], составленным лишь путем опы­
тов; она возможна только посредством идеи апри­
орного рассудочного знания как целого и благода­
ря определяемому отсюда разделению понятий,
составляющих эту идею целого, стало быть, она
возможна только благодаря тому, что она связы­
вается в одну систему»62. Именно потому, что
трансцендентальные формы возникают «из рас­
судка как абсолютного единства», «они возникают
чистыми и ни с чем не смешанными и потому сами
должны быть связаны друг с другом каким-ни­
будь понятием или идеей». Только эта связь дает
нам, по Канту, «правило, по которому место вся­
кого чистого рассудочного понятия и полноту си­
стемы таких понятий можно определить а priori,
тогда как в противном случае исследование было

61
Иммануил Кант, Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 173.
62
Там же, стр. 164.

199
бы произвольным или зависело бы от случая» 63 .
Синтетический взгляд на происхождение форм
рассудка и на его функции образует, согласно
Канту, одно из самых важных различий между
логикой обычной и логикой трансцендентальной.
Обычная логика исследует аналитические методы,
посредством которых «различные представления
подводятся под одно понятие». Напротив, транс­
цендентальная логика оставляет в стороне подве­
дение представлений и «учит, как сводить к поня­
тиям не представления, а чистый синтез представ­
лений» 64 .
Процесс подведения чистого синтеза представ­
лений под понятия осуществляется, по Канту,
в трех моментах. Первое, что должно быть дано
нам для априорного познания всех предметов,—
говорит Кант,— есть «многообразное в чистом со­
зерцании». Второе условие есть «синтез этого
многообразного посредством способности вообра­
жения». Но и это условие, по Канту, «не дает
еще знания». «Понятия, сообщающие единство
этому чистому синтезу и состоящие исключитель­
но в представлении об этом необходимом синтети­
ческом единстве, составляют третье условие для
познания являющегося предмета и основываются
на рассудке»65. Эти чистые понятия рассудка,
а priori относящегося к предметам наглядного
представления вообще, Кант назвал, использовав
термин Аристотеля, но вложив в него совершен­
но отличное от аристотелевского содержание, «ка­
тегориями» 66 .
Здесь не место пересказывать учение Канта о
категориях, об их системе в рассудке. Но здесь
необходимо указать, что в основе кантовского по­
нимания категорий и их системы лежали пред­
ставления, которые вели к диалектике. Каждая
кантовская категория есть синтез трех моментов:
1) многообразия наглядного представления (созер-
63
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 166.
64
Там же, стр. 174.
65
Там же.
66
Там же, стр. 174—175.

200
цание); 2) многообразия функции воображения
и 3) понятия, сообщающего единство двум пре­
дыдущим моментам. Учение Канта о категориях
устанавливает единство функций сознания в на­
глядном представлении (созерцании) и суждении.
В учении этом намечается преодоление — по
крайней мере, в принципе — обособления транс­
цендентальной эстетики и трансцендентальной ло­
гики (аналитики), чувственности и рассудка, «ма­
терии» знания и его формы. «Тот же самый рас­
судок и притом теми же самыми действиями,
которыми он посредством аналитического единства
создает логическую форму суждения в понятиях,
вносит также трансцендентальное содержание в
свои представления посредством синтетического
единства многообразного, в созерцании вообще,
благодаря чему они называются чистыми рассу­
дочными понятиями» 67 . И Кант поясняет, что
это внесение трансцендентального содержания
есть то, «чего не может дать общая логика» 68 .
Это Кантово понятие синтеза было по сути сво­
ей диалектично: оно требовало, чтобы различие в
многообразии наглядных представлений и в мно­
гообразии способности воображения мыслилось
одновременно и как тождество — в чистом поня­
тии рассудка — и наоборот: чтобы единство чи­
стого понятия рассудка мыслилось вместе и как
нераздельное различие многообразия.
Диалектический смысл кантовского понятия о
синтезе был разъяснен Гегелем и получил у него
высокую оценку. Согласно этой оценке, кантов-
ское понятие о синтетической природе знания
«принадлежит великому и бессмертному в его
философии». «Кант,— разъясняет Гегель,— устано­
вил в учении о синтетических суждениях а pri­
ori — понятие различного, которое вместе с тем
нераздельно, тождественного, которое само по се­
бе есть нераздельное различие»69. Но совершен­
но таков и диалектический смысл учения Канта о
категориальном синтезе. Как понятие, категория
67
Там же, стр. 174.
68
Там же.
69
Г. В. Ф. Гегель. Наука логики, т. 1. М., 1970, стр. 284.
201
есть тождество обнимаемого ею различия; как
синтез многообразия чувственности и воображе­
ния, она предполагает различие в приводимом в
ней к единству многообразии.

VIII
Однако диалектическим было не только поня­
тие Канта о синтезе аспектов единства и много­
образия, мыслимом в категории. Диалектиче­
ским — в известном смысле — был и способ, по­
средством которого Кант выводил связь между ка­
тегориями в трансцендентальной сфере рассудка.
Кант подчеркивал и вменял себе в заслугу, что
дедукция категорий в его системе не случайна,
но развита им на основе принципиальных сообра­
жений. Так как рассудок есть, по Канту, «спо­
соб суждения», то система категорий, которые
суть не что иное, как «чистые понятия рассуд­
ка», должна быть выведена из классификации са­
мой способности суждения. «Это деление, — за­
являет Кант, — не возникло из отрывочных, на­
удачу предпринятых поисков чистых понятий, в
полноте состава которых никогда нельзя быть уве­
ренным». Оно «систематически развито из одного
общего принципа, а именно из способности суж­
дения (которая есть не что иное, как способность
мышления)» 7 0 .
К сожалению, сам же Кант подорвал значение
задуманной им трансцендентальной дедукции.
Вразрез с собственным учением о различии логи­
ческой и трансцендентальной рефлексии, Кант в
основу своей системы категорий кладет традици­
онную классификацию суждений, заимствуя ее из
обычной логики. Классификация эта есть простое
воспроизведение принятой в обычной логике
классификации «функций мышления» или сужде­
ния. Кант разъясняет, что четыре группы кате­
горий могут быть найдены в суждениях, «если
мы отвлечемся от всякого содержания суждений
70
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 175.

202
вообще и обратим внимание на одну лишь рассу­
дочную форму суждений»71. Но это значит, что
Кант вступает в конфликт с собственным требо­
ванием, согласно которому трансцендентальная
дедукция отвлекается — в отличие от обычной ло­
гики — не от всякого содержания форм мышле­
ния и переносит чисто формальную трактовку су­
ждений целиком в трансцендентальную таблицу
категорий. По Канту, чистых понятий рассудка,
т. е. категорий, «возникает ровно столько...,
сколько... было перечислено логических функций
во всех возможных суждениях: рассудок совер­
шенно исчерпывается этими функциями, и его
способность вполне измеряется ими» 7 2 .
И все же, несмотря на то, что в основе транс­
цендентальной дедукции лежит старый — фор­
мально-логический — принцип деления суждений,
кантовская дедукция кроет в себе зародыш иной —
диалектической — трактовки категорий. Диалек­
тична у Канта не классификация категорий по
рубрикам количества, качества, отношения и мо­
дальности; диалектична дедукция категорий вну­
три каждой из четырех основных групп. Незави­
симо от характера мотивов, которыми руководст­
вовался Кант в классификации категорий по че­
тырем группам, заслуживает внимания способ, при
помощи которого Кант мыслит связь между тре­
мя категориями внутри каждой основной их
группы.
Сам Кант указывал, что строение каждой из че­
тырех категориальных рубрик — не случайно и
таит в своей основе чрезвычайно важный и пло­
дотворный принцип. «Эта таблица категорий,—
писал Кант во втором издании «Критики чистого
разума»,— наводит на интересные размышления,
которые могли бы привести к важным выводам
относительно научной формы всех основанных на
разуме знаний». По мысли Канта, «таблица кате­
горий содержит все первоначальные понятия рас­
судка и даже форму системы их в человеческом
71
Там же, стр. 168.
72
Там же, стр. 174.
203
рассудке, следовательно, она указывает все
моменты спекулятивной науки, которую следует
создать, и даже порядок ее» 7 3 .
Изучая внимательно Кантову таблицу катего­
рий, нетрудно установить, что структура каждого
класса категорий во всех четырех группах, их
последовательность и связь однотипны. Эта струк­
тура стоит в самой тесной связи с учением Кан­
та о синтетическом характере знания и с его уче­
нием о различии обычной и трансцендентальной
логической рефлексии. Обычная логическая дихо­
томия нуждается лишь в законе противоречия,
так как не знает по содержанию того понятия,
которое желают делить 74 . В отличие от этого
деления, деление по принципу синтеза а priori
выступает как трихотомия, именно: 1) понятие
как условие, 2) обусловленное и 3) выведение по­
следнего из первого. Но именно такова кантов-
ская дедукция категорий каждого класса: в то
время как во всех других случаях «всякое ап­
риорное деление с помощью понятий должно быть
дихотомическим», в трансцендентальной дедукции
категорий «каждый класс содержит одинаковое
число категорий, а именно три» 7 5 .
«Это обстоятельство,— замечает Кант,— так­
же побуждает к размышлениям». А именно:
«третья категория возникает всегда из соедине­
ния второй и первой категории того же клас­
са» 7 6 . Так, в классе категорий количества име­
ются три категории: единство, множество и цель­
ность, соответствующие — в таблице суждений —
общим, частным и единичным суждениям. Но эта
множественность в целом сводится обратно к един­
ству понятия 7 7 . Таким образом, категория
цельности есть не что иное, как диалектический
синтез единства и множества: в этом синтезе
73
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 177.
74
И. Кант, Логика, стр. 138.
75
Иммануил Кант, Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 178.
76
Там же.
77
Там же, стр. 180.

204
единством обусловливается множество, а выведе­
ние множества из единства приводит к катего­
рии цельности.
Из того обстоятельства, что третья категория
возникает как синтез второй и первой категорий
того же класса, не следует вывод, будто третья
категория имеет у Канта всего лишь производ­
ное значение. Сам Кант предотвращает возмож­
ность подобного толкования: «Не следует... ду­
мать,— говорит он,— будто третья категория есть
только производное, а не основное понятие чис­
того рассудка». По Канту, «соединение первой и
второй категории, образующее третье понятие,
требует особого акта рассудка, не тождественного
с актом рассудка в первой и второй категории» 78 .
Так, в классе категорий отношения имеются три
категории: субстанции, причины и влияния (вза­
имодействия). Однако «из того, что я соединяю
понятия причины и субстанции,— говорит Кант,—
еще не становится тотчас же понятным влияние,
т. е. то, каким образом одна субстанция может быть
причиною чего-то в другой субстанции»79. Каждая
категория каждого класса есть, согласно Канту,
самостоятельный, равно необходимый и основной
момент в синтезе априорного знания.
При этом существует определенный порядок
развития категориального познания. Этот поря­
док — не формальный только, а диалектический
синтез, не аналитическое, а диалектическое дви­
жение, или переход, категорий — от условий —
через обусловленное — к единству того и друго­
го — в завершающем и высшем понятии.
То же следует сказать и об остальных классах
категорий. Так, по качеству различаются катего­
рии реальности, отрицания и ограничения. В этом
классе категория ограничения есть синтез реаль­
ности и отрицания. Наконец, в классе категорий
модальности имеются категории возможности, су-
ществования и необходимости. И здесь третья ка­
тегория — необходимость — есть бытие (сущест-
78
Там же, стр. 178. Курсив мой,— В. А.
79
Там же.
205
вование), «данное уже самою своею возможно­
стью» 80 .
Историческая роль этого учения о категориаль­
ном синтезе велика. В трансцендентальной дедук­
ции категорий Кант выдвинул идею, согласно ко­
торой существует некоторая необходимая последо­
вательность, или градация, моментов, лежащая в
самой основе мыслимости предметов. Чтобы мы­
слить, например, цельность, необходима, по Кан­
ту, в качестве условия, возможность мыслить един-
ство. Но понятие единства само по себе еще не
ведет к понятию цельности. Зато понятие един­
ства необходимо ведет к понятию множества.
Единство есть условие мыслимости множества.
Помыслив единство, нельзя не помыслить вместе
с ним или вслед за ним понятие множества.
Единство и множество — понятия противореча­
щие одно другому. Однако мысль не останавли­
вается на представлении одного лишь противоре­
чия, дискретности, раздельности, этих понятий.
Мысль необходимо стремится к их синтезу. Этот
синтез множеств и единства и есть цельность.
Такова схема перехода, или последовательности,
кантовских категорий. В этой схеме намечает­
ся — правда, не вполне отчетливо и не вполне по­
следовательно — мысль о том, что переход в рас­
судке категорий от одной к другой в пределах
каждого их класса совершается через противопо­
ложность. Внутри каждого класса категорий пер­
вая и вторая категории обычно представляют у
Канта противоположные понятия. Так, в классе
категорий количества первая категория — единст­
во, вторая — множество: понятия противополож­
ные. В классе категорий качества таково же от­
ношение категорий реальности и отрицания, а в
классе категорий отношения — категорий принад­
лежности и причинности. Только в классе кате­
горий модальности отношение второй категории
класса к первой (существования к возможности)
не может быть подведено под понятие противо­
положности.
80
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 178.
206
Класс категорий модальности соответствует, по
Канту, делению суждений на проблематические,
ассерторические и аподиктические. В этом классе
мыслится не синтез противоположного, но града­
ция степеней логической действительности и не­
обходимости. Ценность этой рубрики в том, что
в ней намечается последовательность в логиче­
ском совершенствовании знания. «Так как все
здесь,— писал Кант,— присоединяется к рассудку
постепенно, так что сперва мы высказываем не­
что проблематически, затем принимаем суждение
ассерторически как истинное, и, наконец, утверж­
даем его как неразрывно связанное с рассудком,
т. е. как необходимое и аподиктическое,— то эти
три функции модальности можно называть также
тремя моментами мышления вообще» 81 .
Так представляет себе Кант отношение между
категориями внутри каждого из четырех их клас­
сов. Едва ли Кант отдавал себе ясный отчет в
действительном — диалектическом — смысле это­
го своего учения. Но именно в этом пункте к
Канту непосредственно примыкает И.-Г. Фихте
со своим «антитетическим» методом.


IX
В анализе отношений между классами катего­
рий Кант, как уже было указано, попросту вос­
пользовался делением, или классификацией, суж­
дений, общепринятым в обычной («общей», по
Канту) логике. Тем не менее и здесь Кант ос­
тался верен общему замыслу логики трансцен­
дентальной. Кант не ограничивается одним лишь
констатированием четырех классов категорий.
В трансцендентальной сфере рассудка он стре­
мится отыскать общий источник, или общее верхов­
ное условие, мыслимости всех категорий.
Таким общим для всех категорий условием их
мыслимости не может быть, по Канту, категория
единства. Так как все категории основываются
на логических функциях в суждениях, то в них
81
Там же, стр. 172.
207
«уже мыслится связь, стало быть, единство дан­
ных понятий». «Категория,— поясняет Кант,—
уже предполагает связь». Но понятие единства не
только не может возникнуть из соединения, но,
напротив, само есть условие соединения, ибо толь­
ко понятие единства «делает возможным понятие
связи». Поэтому, по Канту, соединение понятий,
находимое нами в категориях, не есть еще послед­
няя инстанция их объяснения, или трансценден­
тального познания. «Мы должны,— говорит Кант,
искать это единство еще выше». Необходимо най­
ти «само основание единства различных понятий
в суждениях» 82 . Это основание есть, по Канту,
единство самосознания, т. е. возможность отнесе­
ния всех представлений к представлению «я мыс­
лю». Именно это представление 1) тождественно
во всяком сознании, 2) дано до всякого мышле­
ния — как акт самодеятельности рассудка и 3)
обусловливает собой возможность априорного зна­
ния. Это исконное единство, лежащее в основе
всех понятий и суждений рассудка, Кант назы­
вает «трансцендентальным единством самосозна­
ния» или «синтетическим единством апперцеп­
ции». Понятие это есть, по Канту, «высший пункт,
с которым следует связывать все применение рас­
судка, даже всю логику и вслед за ней транс­
цендентальную философию; более того, эта спо­
собность и есть сам рассудок»83.
Трансцендентальное единство сознания — и
только оно одно — призвано, по мысли Канта, объ­
яснить, каким образом наши априорные понятия
могут быть применяемы к вещам в себе, лежащим
за пределами сознания, и каким образом, имея
источник в гносеологическом субъекте, получать
тем не менее объективное значение для знания,
обеспечивать необходимый и всеобщий характер
его положений. Трансцендентальное единство со­
знания «есть то, что составляет одно лишь отно­
шение представлений к предмету, стало быть, их

82
Иммануил Кант, Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 191.
83
Там же, стр. 193.
208
объективную значимость, следовательно, превра­
щение их в знание; на этом единстве основывает­
ся сама возможность рассудка»84.
Идеалистический, точнее, субъективно идеали­
стический смысл этого учения о трансценден­
тальном единстве апперцепции очевиден и доста­
точно выяснен в богатой литературе о Канте.
Здесь уместно подчеркнуть логическое содержа­
ние и гносеологическую парадоксальность этого
понятия. Субъективно-идеалистическое в своей
гносеологической сути, учение о трансценденталь­
ном единстве сознания развито Кантом в целях
логического объективизма — в специфически кан-
товском смысле этого понятия, означающего от­
нюдь не независимый от субъекта способ сущест­
вования предметов знания, а только необходи­
мость и всеобщность знания о них.
Хотя высшее условие рассудочного знания со­
стоит, согласно Канту, в возможности отнесения
всех представлений к центральному для них пред­
ставлению «я мыслю»,— Кант отклонял мысль,
будто категориальный синтез определяется всего
лишь ассоциативным единством представлений в
гносеологическом субъекте. Единство апперцеп­
ции выходит, с его точки зрения, за пределы субъ­
ективности и есть единство объективное, а не
субъективное.
Как объективно необходимое, единство аппер­
цепции определяет собой всю область логических
форм знания. Но прежде всего им определяется
логическая форма суждений. Исследуя отношения
между знаниями, данными в каждом суждении, и,
как это полагается в трансцендентальной логике,
отличая отношения, принадлежащие рассудку, от
отношения согласно с законами воспроизводящего
воображения, Кант приходит к выводу, что логи­
ческое суждение «есть не что иное, как способ
приводить данные знания к объективному един­
ству апперцепции». Только в силу этого приведе­
ния возникает суждение, т. е. «отношение, имею-

84
Там же, стр. 195.
209
щее объективную значимость и достаточно отли­
чающееся от отношения этих же представлений,
которое имело бы только субъективную значи­
мость, например, согласно законам ассоциации»85.
Логическая форма всех суждений состоит в объ­
ективном единстве апперцепции содержащихся в
них понятий 8 6 .
Дедукция логической формы суждений резко
обнаруживает противоположность между обычной
и трансцендентальной логикой. Мы уже узнаем,
что обычная логика «не может давать способно­
сти суждения никаких предписаний». Напро­
тив, «в трансцендентальной логике,— разъясня­
ет Кант,— дело обстоит иначе; настоящая задача
ее состоит, по-видимому, в том, чтобы в примене­
нии чистого рассудка исправлять и предохранять
способность суждения при помощи определенных
правил» 87 .

X
Всего яснее противоположность между обычной
и трансцендентальной логикой выступает в уче­
нии Канта об амфиболии рефлективных понятий.
В учении этом углубляется характеристика транс­
цендентального метода как метода, требующего не
только формального сравнения понятий, независи­
мого от их содержания, но и характеристики по­
нятий именно по их содержанию.
По Канту, «объективному» суждению предше­
ствует — в качестве условия — сравнение входя­
щих в его состав понятий: «Прежде чем соста­
вить объективное суждение,— говорит Кант,— мы
сравниваем [содержащиеся в нем] понятия, чтобы
установить тождество (многих представлений,
подчиненных одному понятию) для построения
общих или различие для построения частных су­
ждений или же чтобы установить согласие или
противоречие между ними, откуда возникают
85
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 198.
86
Там же.
87
Там же, стр. 219.
210
утвердительные или отрицательные суждения» 88 .
Поэтому все суждения требуют рефлексии, т. е.
«различения той способности познания, которой
принадлежат данные понятия» 89 . Еще до всякой
дальнейшей обработки представлений мы должны
решить вопрос, в какой способности познания они
связаны друг с другом. Рассудок или чувствен­
ность соединяет или сравнивает их?
И вот, оказывается, обычная логическая рефле­
ксия не в силах ответить на этот вопрос. Она не
в силах сделать это, так как в логической реф­
лексии понятия сравниваются не по содержанию,
а лишь по форме. «...Логическая рефлексия,— го­
ворит Кант,— есть простое сравнение, так как
при ней совершенно отвлекаются от познаватель­
ной способности, к которой принадлежат данные
представления, и, стало быть, их следует рассма­
тривать — по их положению в душе — как одно­
родные...»90
Но, согласно убеждению Канта, эта точка зре­
ния совершенно недостаточна для сравнения по­
нятий. Здесь речь может идти «не о логической
форме, а о содержании понятий, т. е. о том,
тождественны или различны, согласны или проти­
воречивы сами вещи». А так как вещи «могут иметь
двоякое отношение к нашей познавательной спо­
собности, именно к чувственности и к рассудку»,
и так как «от того, к какой познавательной спо­
собности принадлежат понятия, зависит способ,
каким они относятся друг к другу», то отсюда
следует, выводит Кант, «что только трансценден­
тальная рефлексия, т. е. отношение данных пред­
ставлений к той или другой познавательной спо­
собности, может определить отношение их друг к
другу» 9 1 .
Именно потому, что трансцендентальная рефле­
ксия относится к самим предметам, она, по Канту,
содержит в себе «основание возможности объ­
ективного сравнения представлений друг с дру-
88
Там же, стр. 315.
89
Там же, стр. 314
90
Там же, стр. 315.
91
Там же.
211
гом» 92 . Поэтому трансцендентальная рефлексия
«обязательна для всякого, кто желает а priori
судить о вещах». С ее помощью Кант надеется
«внести немало ясности в определение истин­
ного занятия рассудка». «Следовательно,— заклю­
чает Кант,— существует глубокое различие меж­
ду трансцендентальной и логической рефлексией,
так как познавательная способность, к которой
они принадлежат, не одна и та же» 93 .
В этих рассуждениях Канта намечался пере­
ход к диалектическому рассмотрению отношений
между понятиями. Исходя из своих положений,
Кант рассматривает все возможные отношения
между понятиями. Из них для нас особый инте­
рес представляют отношения тождества и разли­
чия, а также согласия и противоречия. Трансцен­
дентальный анализ этих отношений привел Канта
к ограничению сферы и значения обычной ло­
гики.
Начнем с тождества и различия. По Канту, сле­
дует строго отличать друг от друга тождество по­
нятий и тождество вещи. В строгом и точном
смысле слова о тождестве можно говорить только
как о тождестве понятий чистого рассудка. «Если
предмет показан нам несколько раз, но всегда
с одними и теми же внутренними определения­
ми (qualitas et quantitas), то как предмет чи­
стого рассудка он всегда один и тот же и он
есть только одна вещь (numerica identitas)...» 84 .
Другое дело, если речь идет уже не о поня­
тии, не о предмете чистого рассудка, а о самой
вещи, мыслимой в этом понятии. Здесь одним сра­
внением понятий вопрос не решается. «... Как бы
ни были одинаковы понятия, различие по поло­
жению в пространстве этого явления в одно и
то же время составляет достаточное основание для
численного различия самого предмета (чувств)» 95 .
То же самое относится, по Канту, ко всем ве-
92
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 316.
93
Там же.
94
Там же.
95
Там же, стр. 316.
212
щам, находящимся одновременно в различных ме­
стах пространства, как бы они в других отноше­
ниях ни были подобны и равны друг другу.
Так как, по учению Канта, явления суть пред­
меты чувственности, то в отношении к вещам воз­
можно только «эмпирическое» применение рассуд­
ка. Поэтому «уже само пространство как условие
внешних явлений указывает на множественность
и численное различие» 96 .
Итак, безусловное тождество существует только
в рассудке — как предмет его чистого понятия.
Но это тождество неосуществимо в явлении, где —
даже при полном совпадении всех внешних и вну­
тренних определений вещи — необходимая прост­
ранственная обусловленность всего являющегося
делает немыслимым никакое численное тождество.
До сих пор речь шла о тождестве численном
(«нумерическом»), т. е. о возможности тождества
двух вещей, обладающих совершенно одинако­
выми определениями. Трансцендентальная эстети­
ка дала отрицательный ответ на этот вопрос. Но ос­
тался вопрос, возможно ли, с точки зрения Кан­
та, тождество одной и той же вещи — в различ­
ные моменты ее существования. Вопросы эти Кант
рассматривает в своем систематическом изложе­
нии всех синтетических основоположений рас­
судка.
Изложение это покоится на важной предпосыл­
ке. Согласно этой предпосылке, объяснение воз­
можности синтетических суждений есть задача,
с которой обычная логика «не имеет никакого де­
ла и которую она не должна знать даже по назва­
нию» 9 7 . Предмет обычной логики — суждения
аналитические. «В аналитическом суждении,—
разъясняет Кант,— я остаюсь при данном поня­
тии, чтобы извлечь из него что-то. Если анали­
тическое суждение должно быть утвердительным,
то я приписываю понятию только то, что уже
мыслилось в нем». Если оно должно быть отри­
цательным, то я «исключаю из понятия только
96
Там же.
97
Там же, стр. 231.
213
то, что противоположно ему» 9 8 . В первом случае
мыслимое между понятиями отношение есть тож­
дество, во втором — противоречие. Но и в том и
в другом случае истинность или ложность аналити­
ческого суждения может быть, согласно Канту,
усмотрена из него самого.
Напротив, в синтетическом суждении я должен
выйти за пределы данного понятия, «чтобы рассмо­
треть в отношении с ним нечто совершенно дру­
гое, нежели то, что мыслилось о нем». Но имен­
но поэтому в синтетическом суждении отношение
между его понятиями «никогда... не может быть ни
отношением тождества, ни отношением противо­
речия, и из такого суждения самого по себе нель­
зя усмотреть ни истинности его, ни ошибочно­
сти» ". По этой же причине — в отличие от обыч­
ной логики — в логике трансцендентальной «объ­
яснение возможности синтетических суждений...
стоит на первом плане и даже составляет един­
ственный ее предмет» 100 .
Необходимость такого объяснения и само это
объяснение вытекают из самого понятия синтеза.
Если мы согласимся с тем, что необходимо выйти
из данного понятия, чтобы синтетически сравнить
его с другим понятием, «то следует признать, что
необходимо нечто третье, в чем единственно мо­
жет возникнуть синтез двух понятий» 101 .
Это третье есть, по Канту, время как априор­
ная форма внутреннего чувства. Именно время
есть «та совокупность, в которой содержатся все
наши представления» 102 . Синтез представлений
основывается на воспроизводящей способности во­
ображения, а синтетическое единство представле­
ний — на единстве апперцепции. Так как все эти
три условия содержат в себе источники априор­
ных представлений, то именно в них и заклю­
чается возможность «чистых» синтетических суж­
дений.
98
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 232.
99
Там же.
100
Там же, стр. 231.
101
Там же, стр. 232.
102
Там же.
214
Однако знание должно иметь объективную реаль­
ность, т. е. относиться к предмету. Если зна­
ние должно иметь объективную реальность, то
необходимо, чтобы предмет знания «мог быть ка­
ким-то образом дан» 1 0 3 . Но данность предмета
есть не что иное, как возможность отнесения
предмета к опыту: возможному или действитель­
ному. А так как опыт основывается на синтети­
ческом единстве явлений, то, следовательно,
в основе опыта «а priori лежат принципы его
формы, а именно общие правила единства в син­
тезе явлений» 104 .
XI
Все эти рассуждения Кант резюмирует в поло­
жении, которое он называет «высшим принципом
всех синтетических суждений» и которое гласит:
«всякий предмет подчинен необходимым условиям
синтетического единства многообразного созерца­
ния в возможном опыте» 105 .
Итак, возможность априорных синтетических
суждений коренится, по Канту, в отнесении фор­
мальных условий априорного наглядного предста­
вления к возможному опытному знанию вообще.
При этом под формальными условиями априорного
наглядного представления Кант понимает синтез
способности воображения и необходимое единство
в трансцендентальной апперцепции.
В соответствии с изложенным принципом Кант
развивает правила объективного применения кате­
горий.
В числе этих правил имеется ряд основополо­
жений, которые относятся к существованию явле­
ний, а именно выражают отношения между суще­
ствованием явлений.
Из этих основоположений три касаются отноше­
ний явлений во времени. Основоположения эти
Кант называет аналогиями опыта. Аналогии — «не
что иное, как принципы определения существова­
103
Там же.
104
Там же, стр. 233.
105
Там же, стр. 234.

215
ния явлении во времени согласно всем трем мо­
дусам его» 1 0 6 . Эти три модуса времени, по Кан­
ту,— устойчивость, последовательность и сосуще­
ствование. В соответствии с этим аналогии опыта
определяют существование явлений. Они опреде­
ляют его, во-первых, согласно устойчивости, т. е.
согласно отношению к самому времени, как ве­
личине. Во-вторых, они определяют существова­
ние согласно последовательности, т. е. согласно
отношению во времени, как в ряду. В-третьих,
аналогии опыта определяют его согласно сосуще­
ствованию, т. е. согласно отношению во времени,
как совокупности всего существующего.
Все эти аналогии, которые Кант называет «транс­
цендентальными законами природы», выражают,
по Канту, «единство природы в связи всех явле­
ний»107.
Однако, выражая единство природы, аналогии
опыта, по Канту, имеют смысл и значение «толь­
ко как принципы чисто эмпирического, а не транс­
цендентального применения рассудка» 108 . Зна­
ния природы, как она существует сама по себе,
аналогии опыта, по Канту, не дают и дать не
могут. Поэтому, пользуясь ими в науке, мы, со­
гласно Канту, «будем иметь право соединять яв­
ления только по аналогии с логическим и всеоб­
щим единством понятий». Аналогии опыта име­
ют целью не что иное, как только условия един­
ства эмпирического, одного лишь эмпирического,
знания.
На этом принципе покоится все учение Канта
об аналогиях опыта. В первой аналогии Кант ут-

106
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 278.
107
Там же, стр. 279.
108
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 252. В этой фразе Кант, очевидно по недосмотру,
говорит «трансцендентального» вместо «трансцен­
дентного». Смысл фразы в том, что аналогии опыта
не могут дать сверхопытного познания предметов, как
они существуют сами по себе: аналогии могут иметь
применение только имманентное опыту. Для Канта
агностицизм — предел, «его же не прейдеши».

216
верждает, что «при всякой смене явлений субстан­
ция постоянна, и количество ее в природе не уве­
личивается и не уменьшается»109. Согласно второй
аналогии, «все изменения происходят по закону
связи причины и действия»110. Наконец, третья
аналогия утверждает, что «все субстанции, по­
скольку они могут быть восприняты в пространст­
ве как одновременно существующие, находятся в
полном взаимодействии»111.
Все три аналогии Кант не просто провозгла­
шает как догматические утверждения, но тщатель­
но их доказывает. Доказательства эти содержат
ряд мыслей, намечавших преодоление рассудоч­
ной логики и сыгравших крупную роль в после-
кантовском развитии диалектики. Так, в доказа­
тельстве и в анализе аналогии устойчивости
Кант ставит важный вопрос о связи между поня­
тиями устойчивости и изменения. По указанию
Канта, нельзя мыслить изменение, не мысля в
то же время устойчивости. В самом деле. Все из­
менения происходят во времени и предполагают
отношения времени. Но отношения времени воз­
можны, по Канту, только в устойчивом. «...По­
стоянное,— разъясняет Кант,— есть субстрат эм­
пирического представления о самом времени,
и только он делает возможным всякое определение
времени» 112 . Поэтому «то, что изменяется, есть со­
храняющееся, и сменяются только его состоя­
ния»113. Таким образом, изменение и пребыва­
ние диалектически сопряжены. Всяким изменени­
ем необходимо предполагается пребывание, устой­
чивость.
Но Кант идет еще дальше. Так как смена состо­
яний относится только к определениям, которые
могут возникать или исчезать, то отсюда Кант
выводит, что изменяться может только устойчи­
вое. «Только постоянное (субстанция),—поясняет
109
Там же, стр. 252.
110
Там же, стр. 258.
111
Там же, стр. 274.
112
Там же, стр. 254.
113
Там же, стр. 257.

217
Кант,— изменяется; изменчивое подвергается не
изменению, а только смене, состоящей в том, что
некоторые определения исчезают, а другие возни­
кают» 1 1 4 .
Сам Кант называет это свое утверждение «не­
сколько парадоксальным». И действительно, в ос­
нове рассуждений Канта кроется некоторое про­
тиворечие, сущность которого Кант не разъясняет
и которое, по-видимому, обусловлено диалектиче­
ским отношением трактуемых здесь понятий. «Па­
радоксальность» тезиса Канта — диалектична.
Кант исходит из эмпирического факта изменений
как из данного, как из предмета своего трансцен­
дентального анализа. И вот, оказывается, для того,
чтобы помыслить изменение, мы должны помыс­
лить противоположное ему понятие — понятие ус­
тойчивости, и притом должны помыслить его не­
обходимо, ибо только устойчивое способно к изме­
нению.
Но Кант не ограничивается установлением диа­
лектической связи между понятием устойчивого
и понятием изменения. В согласии со своим уче­
нием об отношении между рассудком и чувствен­
ностью и со своим учением о невозможности —
для человека — интеллектуальной интуиции Кант
полагает, что чистые понятия отношения могут
обусловливать объективное значение знания только
в том случае, если они опираются на нагляд­
ные представления, и притом — не просто нагляд­
ные, но внешние наглядные представления. Что­
бы доказать объективную реальность понятия суб­
станции, «нам требуется созерцание в простран­
стве (материи), потому что лишь пространство
определено постоянно» 115 . Таким образом транс­
цендентальный анализ связи между понятиями
устойчивости и изменения приводит Канта — че­
рез сознание противоречивого характера этой свя­
зи — к понятию наглядного представления в про­
странстве, к понятию материи.

114
Иммануил Кант. Сочинения в шести томах, т. 3,
стр. 257.
115
Там же, стр. 297.

218
Но Кант продолжает свое исследование. Ана­
лиз самого понятия изменчивости приводит Кан­
та к утверждению, что это понятие само по себе
не может быть основанием для объяснения явле­
ний изменения: «Изменение,— говорит Кант,—
есть соединение противоречаще-противоположных
определений в существовании одной и той же ве­
щи» 1 1 6 .
Каким образом вообще что-либо может изменя­
ться или как возможно, чтобы за состоянием
в один момент времени следовало противополож­
ное состояние в другой момент,— об этом, со­
гласно Канту, мы не имеем — и даже не можем
иметь — а priori — ни малейшего понятия. По
убеждению Канта, для рассудка изменение не
только непонятно, рассудок даже не может вооб­
ще принять его, ибо всякое изменение — противо­
речиво. Чтобы принять возможность изменения и
понять его природу, необходимо — как и в случае
отношения субстанции — обратиться к помощи
внешнего наглядного представления: «Каким обра­
зом из данного состояния следует противополож­
ное ему состояние той же самой вещи — это
разум не только не может объяснить без при­
мера, но не может даже понять без созерца­
ния» 1 1 7 .
Итак, не логический анализ понятий, основан­
ный на законе противоречия, делает впервые по­
нятным явление изменения. Факт изменения мо­
жет быть понят только из знания действующих
в природе сил, открывающихся в наглядном пред­
ставлении, в созерцании, сами же эти силы ока­
зываются — при ближайшем анализе — силами
противоположными... «Для решения таких вопро­
сов,— разъясняет Кант,— требуется знание дейст­
вительных сил, которое может быть дано лишь
эмпирически, например знание движущих сил,
или, что одно и то же, знание каких-то последо­
вательных явлений (как движений), которые слу­
жат показателями таких сил» 1 1 8 .
116
Там же, стр. 298.
117
Там же.
118
Там же, стр. 271.
219
Теперь мы можем вернуться к анализу кантов-
ского отношения тождества. Выше мы убедились,
что тождество двух вещей или двух явлений воз­
можно, по Канту, только в отношении к «чистым»
понятиям рассудка. Что касается реальных вещей,
то, по его мнению, между ними абсолютное тож­
дество невозможно — даже при условии, что мы
отвлечемся от всех различий между ними: внеш­
них и внутренних. Пространственная локализация

<<

стр. 7
(всего 18)

СОДЕРЖАНИЕ

>>