<<

стр. 2
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

глубоко, у меня должен быть запрятан очень большой серьез - эта установка
тотальна. У человека, который принадлежит вечности, такая двойственность
должна быть легальной. Такая двойственность должна принадлежать каждому, кто
учится, пусть каждый ученик попробует так работать, и он увидит, насколько
это плодотворно, потому что ты уже свободен, ты гораздо большее можешь
осуществить на просторах духовности.
Следующее: <b>не добиваться сразу полного усвоения и совершенного знания.</B>
Это правило удивительно распространено у нас, но только без частицы "не". Мы
добиваемся сразу как раз чего? -полного усвоения. Я думаю, что не найдется
ни одного здравомыслящего человека, который бы сказал, что в его жизни была
хоть одна удача в этой области. Вдумайтесь в мою фразу. Я не видел живого
нормального земного - пришельцев я, правда, тоже не видел, я только
представлял богов, которые это, наверное, могут сделать, - человека,
который, не зная последующего звена, создал бы для себя совершенную модель
звена предыдущего. Другими словами, никогда никому не удавалось добиться
полного и совершенного знания фрагмента, предшествующего чему-то
дальнейшему, если он этого дальнейшего не знает. То есть абсурдно требовать
от себя полного и совершенного знания, прежде чем ты раз пять не вернулся к
этому фрагменту после того, как пошел немножко, шагов на пять-десять,
вперед, а еще лучше, когда прошел все в общем и возвращаешься к этому в
третий, десятый раз. Следовательно, любой предмет нужно изучать так, как мы
с вами начали: вчера мы прошли всю автодидактику. Мы сделали круг, а теперь
всю жизнь будем его расшифровывать.<b>
Правило седьмое</B> - <b>их</B> всего восемь <b>- стремиться к самонаблюдению.</B> Раньше
я всегда как-то стеснялся, когда советовал заниматься самонаблюдением. Да
ну, все время обращать на себя внимание! Я лучше в щелочку посмотрю,
вуайером побуду. Но так, конечно, поверхностные люди обычно реагировали.
Множество ребят, особенно в девятом-десятом классе, страшно хотят стать
психологами. Почему? Да потому что желание самонаблюдать естественно, и
именно желание разобраться в себе более всего поначалу притягивает в
психологии. Человек хочет знать, <b>что</B> он есть на самом деле, каков механизм
его переживаний, что представляет собой его внутренний мир, как лучше
строить свои отношения с другими людьми? Стремиться к самонаблюдению - это
значит не бороться с собой, а развивать себя, развивать, естественно,
всяческие приемы, свои личные, стараться все время быть, как говорят
французы, a la tenue, в курсе дел.
Приемов самонаблюдения разработано очень много. Самые лучшие, пожалуй,
как раз у мистиков, особенно восточных. Поэтому, в первую очередь, нужно
читать различные мистические книжки, особенно технологического характера,
которые позволят <b>вам</B> очень быстро интроспективизироваться. Но очень важно не
забывать о собственной субъективной логике, чтобы смысл понятия никогда не
застывал - при следующем воспроизведении он обязательно должен оказаться
другим, потому что семантика вечно ускользает. Семантика, значение любого
слова в мире всегда не окончательны - это одно из самых важных теоретических
утверждений в нашей автодидактической области. То есть мы, если говорить об
искреннем понимании, понимая что-то, всегда понимаем по-другому. Но до
искреннего понимания мы-то часто и не доползаем, хотя иногда два сантиметра
остается, и пользуемся устойчивыми формулами на уровне обыденного сознания:
"Так велели в ЦК". Все. Не ведено думать. А должно быть ведено никакими не
ЦК, ни анархо-синдикалистскими, ни коммунистическими, ни даже
демократическими. Должно быть ведено Господом Богом, Который в нас. А
технологическая манифестация этой Божьей воли - да простит меня Господь Бог,
что я как бы технологизирую этот процесс, - проявляется в актуализированном
интересе. Вот откуда берется чистота намерений и все остальное. А когда это
Богом благословлено, то вы чувствуете, как астральное покровительство
проявляется во всех ваших делах: что бы вы ни делали, все у вас начинает
получаться. Заметьте, когда-то говорили так: "Приступаю к работе, но
по-мо-лясь". Заметили - это же не только настрой, это катарсис,
осуществленный перед работой, настраивающий человека на намерение чистое,
непротивочеловеческое, потому что человек - порождение чудесной чистой
космической красоты. Бога, и он, естественно, тоже может на какое-то
мгновение прикасаться к этому высшему в мастерстве. Поэтому опять
получается, что самый большой грех - не становиться.
Вот что стоит за этим тезисом - "Самонаблюдение". Потом у нас будет
целая тема, посвященная этому вопросу, и мы поподробней разберем эту
проблему. Но первое правило, которое мы прежде всего должны внушить нашим
детям и себе: наблюдай, смотри, что в тебе творится. Потому что детские
сказки, которые мы переживаем, интересуют нас и с другой стороны: почему мне
страшно, почему я плачу, что Красная Шапочка делает то-то, а Волк то-то?
Вспомним себя, когда мы были маленькими, мы мучились, особенно если были
пытливыми, от того, что не знали имен, не знали субстантивов, имен
существительных, не знали того нарицательного материала, который для нас
никогда не должен быть нарицательным, потому что каждая деталь - это
проявление бытия, и имена должны быть только собственные. Все живо, все
трепещет, все органично. Поэтому такая система собственных имен прежде всего
должна быть у нас в круге концентрации внимания.
Последнее, <b>восьмое правило формулируется следующим образом: усвоение
предыдущего материала - необязательное условие для перехода к последующему,
достаточность понимания.</B> Я думаю, что особых объяснений тут не требуется, мы
уже гoвoрили о фрагментарности и, соответственно, о бессмысленности
добиваться сразу полного усвоения материала и совершенного знания.
Следовательно, неусвоение материала не должно быть тормозом для перехода к
последующему, особенно когда речь идет о первом круге.
А теперь, перед тем, как перейти к теме <b>"Культура движений речевого
аппарата",</B> посвятим несколько слов переосмыслению слова <i>"работа".</I> Мы
привыкли считать настоящей работой то, что дается с трудом. Тяжелая работа,
по нашему обыденному представлению, и является работой, а все остальное -это
какая-то синекура, это что-то такое, что нельзя назвать серьезной работой. Я
не говорю о конкретных примерах из биографий, допустим, художников или
певцов: когда последние, приезжая на родину, обыкновенно в свое село, на
вопрос, где они работают, отвечали, что поют в опере, а им серьезно
возражали, что их, мол, спрашивали, не где они поют, а где они работают. Вот
в таком положении и я сейчас оказываюсь с вами. Я говорю о пении, о поэзии,
о музыке, о творчестве как о сплошной деятельности, которая тебя наполняет,
и волнении, которое дает зримый результат, -и стараюсь избегать слова
"работа". Я могу давать этому процессу какие угодно названия, не употребляя
слово "работа", но пока я все-таки не назову это работой, не переосмыслив
это слово вместе с вами, мы, пожалуй, не найдем общего языка. Конечно,
"fatigue " французское (и по-английски есть такое же, почти что аналогично
произносимое слово) <i>-"тяжелый изнурительный труд"</I> мы не должны считать
основой нашего образования. Но творчество, как известно, все равно есть
работа - работа тотальная, напряженная, ежемгновенная, круглосуточная.
Ту работу, которая нам предназначена, вверена как человеческая работа
по исполнению, воплощению себя, конечно же, тоже можно превратить в
творчество. И эту работу человек должен исполнять, естественно, как игровую.
Что я имею в виду? Можно по-разному играть на рояле, можно по-разному играть
в футбол, можно делать различные движения, которые, естественно, будут
представлять собой систему игровых, потому что есть цель, есть правила, есть
движения, значит, в какой-то степени, есть игра. Это очень сокращенная
схема, я ею не буду заниматься, она совершенно ясна, потому что все мы, в
принципе, наверное, умные люди, и понимаем, что все, где есть правила, где
есть цель, достижение, обязательно носит игровой характер. Но это может быть
не очень серьезным, развлекательным дивертисментом, а может быть чем-то
таким, что напомнит "Пассакалью" Генделя, готический храм, "Notre-Dame de
Paris" - "Собор Парижской богоматери" Виктора Гюго, и возникнет трагедия,
возникнет какой-то особый, специфический оттенок игры, который, конечно же,
связан с появлением внутри <i>священной серьезности.</I> Я бы очень советовал вам
прочесть книгу Йохана Хейзинги, замечательного нидерландского историка,
мыслителя, писателя, которая так и называется:
"Homo ludens", "Человек играющий". Его концепция состоит в том, что все
есть игра, но человеческая игра - это, конечно же, игра со священной
серьезностью. Заметьте: священной серьезностью. И никогда, пожалуйста, не
надо в автодидактике забывать о том, что эта священная серьезность
невероятно важна в работе - в нашем понимании этого термина, - то есть при
обучении. От этого именно и приобретается тембр храмовости в наших занятиях,
ведь в храме естественно манифестируется веками разработанная игра, даже
более того - игры, summa summarum игр, то, что накоплено, а потом
переработано, и еще раз накоплено, и переработано вновь; все вместе это
представляет собой грандиозное действо, которое каким-то образом как бы
соответствует внутренней систематике чего-то космического. А космическое -
это тоже громадное действие. Гармония миров, по Кеплеру (такая же, как у
Пифагора система обертонов и унтертонов), точно так же устроена, если можно
говорить о ней, как об устроенной (вы, наверное, согласитесь, что можно),
потому что Устроитель, Великий Архитектор - Природа, Бог, все ипостаси
назовем ˜ вложил общую систематику в окружающий мир: ведь в вурфах роста
ребенка те же соотношения, что и в числах Фибоначчи. А это связано, конечно,
с каким-то своеобразным священным чином всех событий, которые мы делаем
именно так, с серьезностью. Но серьезность, понятно по определению, которое
мы с вами уже давно выяснили, может только тогда быть истинной, когда она
парадоксально настраивается игрово. Эта мысль должна быть обязательно
усвоена, хотя она не так уж и проста. Дело в том, что, говоря об игре как о
системе движений, например, на стадионе, на зеленом поле, мы можем говорить
о двойном отношении: отношении профессионального футболиста, допустим
Марадоны или Пеле, к футболу и отношении к футболу у растущего организма, у
мальчика, который хочет бегать, который развивается. У него есть императив,
идущий от его витальности, а у Пеле императив иной, у Пеле - творческий
императив, я позволю за него расписаться, потому что Пеле - Моцарт футбола,
а это совсем другое, там есть священный серьез, там есть храмовость.
А теперь перейдем непосредственно к культуре движений, но сначала мышц
руки, например. С чего начинается движение, мы знаем - с пред-икта, со
слабой доли. А с чего же начинается пред-икт, то есть предударное движение,
то, которое приготавливает результирующую часть движения? Естественно, с
мыслей, естественно, с того, что кошка перед прыжком, допустим, или лев, или
человек, находящийся на вышке для прыжков в воду, проделывают вступительное
движение сначала про себя. Понаблюдайте за кошкой, как это когда-то делал
Жюль Ренар, замечательнейший наблюдатель, один из самых наблюдательных
французских писателей, - вы увидите как кошка делает какое-то внутреннее
движение, прежде чем прыгнуть, и еще не прыгнув, уже исполняет прыжок
целиком. Да и мы все, если действительно по-настоящему исполняем некое
действие, сначала исполняем его про себя. Это просебяшное" исполнение
движений нужно рассмотреть сейчас под увеличительным стеклом новых, еще пока
непривычных <b>нам,</B> воззрений. И давайте изучать, когда нам лучше, когда хуже,
когда удобней, когда менее удобно, рассматривая все случаи и начиная
заниматься культурой движений именно в этом аспекте. Что такое культура в
данном случае? Это, конечно, тот набор осознанных приемов, которые у нас
есть относительно предмета. И вот потому-то мы и должны сейчас, поняв эти
исходные вещи, заняться самым простым. Теперь, пожалуй, можно перейти от уже
видимого нам, свободно доступного мира внешних движений к движениям, которые
полуспрятаны, но которые детям, кстати, частично хотя бы, доступны как
внешние. Это движения речевого аппарата.
У вас есть таблица. Вы видите здесь рисунки так называемого речевого
аппарата. Что на них изображено? Здесь изображены изготовки, то есть
пред-иктовые стадии, начальные фазы движений самых трудных звуков, которые
существуют в этих трех языках. Буквой "F" обозначен французский, буквой "D"
- Deutsche Sprache, немецкий, и буквой "Е" - английский. Но прежде я напомню
вам о законе фокусировки, посвятив для начала несколько слов тому, о чем
очень полезно подумать людям, желающим освоить культуру движений речевого
аппарата, чтобы, пользуясь ею, заниматься гораздо лучше и математикой, и
философией, и всем другим, но, в первую очередь, нам нужно убедиться в том,
что этот системный подход поможет заниматься иностранными языками, причем до
такой степени, что я смогу, наконец, воспитать себя как деятеля - я имею в
виду грамматикальное использование этого слова, - как человека, который при
помощи воспитания движений речевого аппарата придет к мастерству, к навыкам.
Причем к навыкам, не равнозначным тем результатам, которые желает получить
человек, пользуясь, в основном, только слухом и очень мало следя за
движением. Результаты у нас окажутся наверняка лучше, потому что мы будем
тренировать непосредственно движение.
Когда мы правильно говорим на каком-то языке, то в нашем организме, в
нашем мозгу осуществляются определенные напряжения, характерные именно для
этого языка. Эти напряжения, психические и ментальные, транслируются на
речевой аппарат, и речевой аппарат соответственно отражает их в работе мышц.
Таким образом, мы можем смело говорить о существовании некой воображаемой
геометрической точки в полости рта или даже за его пределами, вы в этом
сейчас убедитесь, в которую направлены все векторы напряжений мышц, векторы
напряжений психических, ментальных и так далее. Но для нас сейчас важны
напряжения именно мышечные. Почему? По Фрейду, мы уже говорили об этом,
психическое напряжение вытесняется при помощи осознания движения. Поэтому
звук мы ставим не как звук (аудиция, слушание будет интересовать нас через
секунду, через сотую долю секунды, но после, а сначала человеку должно
поинтересоваться, что же за движение при помощи своего речевого аппарата он
будет совершать), а как заведомо точное движение, которое неточно нельзя
сделать, ибо от правильности движения зависит наша свобода, наше
освобождение от психической зажатости, ведь мы не говорим на иностранных
языках потому, что не уверены в правильности звукодвижения, и эта
подсознательная, но абсолютная вместе с тем уверенность становится преградой
на пути к Шекспиру, например, не дает накопить достаточное количество
лексических единиц, мешает мыслить, наконец.
Итак, с чего начинается движение? С изготовки. Чтобы начать двигаться,
я уже говорил об этом, нужно сначала начать падать. Изготовкой шага будет
падение. Потом я подставляю ногу, осуществляя собственно шаг, и вступаю в
результирующую фазу, или результацию. Следом за ней идет релаксация: я
расслабляю ту часть мышц, которая перед этим работала. То же самое нужно
осуществлять с речевым аппаратом, имея такую систему движений, которая может
совершенствоваться нами сознательно.
Возьмем для начала очень трудный звук, который лингвисты называют
щелевой межзубный [T] и который, заметьте, очень многие школьники
произносят, делая движение в обратную сторону. Описания технологии
произнесения этого звука в наших учебниках, к сожалению, акцентируют
внимание на фазе результации, и иллюстрации в них, как правило, изображают
именно ее. Поэтому смотрите внимательно на изготовки, ориентируясь на точки,
которые должны фиксироваться нашим сознанием в момент образования движения.
Итак, высовываем язык, прижимая его к верхним зубам (изготовка), затем
втягиваем, для тренировки можно сначала беззвучно, не включая абсолютно
голос, просто глядя (результация), и расслабляем (релаксация). Таким образом
получается очень простое движение: высунуть язык, прижать к верхним зубам,
погладить верхние зубы, расслабить. Голос, естественно, при необходимости
включается в фазе результации.
Скажите, пожалуйста, какой ученик, какого класса не может сделать это
движение? Нет такого ученика, не существует и быть не может в природе.
Потому что каждый может прижать язык к верхним зубам и создать изготовку,
ощутив, как эта изготовка помогает проговорить звук, то есть сделать
движение, которое осуществит произнесение. А этой фазы как раз и нет в
учебниках. И когда сейчас мы начнем таким образом разбирать самые сложные
звуки французского, английского, немецкого языков, вы увидите, как на ваших
глазах произойдет чудо. При применении закона фокусировки мы сможем
перенастраиваться с одного языка на другой, с одного звукодвижения в одном
языке - на 2, 5, 10 других языков. И вы получите магическую таблицу, которую
сочините сами, от которой станет весело на душе и которая поможет
тренироваться не по 5 часов в сутки, а по 25, вставая на час раньше.
Итак, [T], а если я добавлю голос, будет [D]. Этот звук имеет два
варианта - глухой и звонкий, как"п" - <i>"б", "ф" - "в", "к" - "г", "с"-"э"</I> в
русском. Тут я уже включаю аудицию и начинаю тренироваться, и у меня
получается, потому что я знаю: надо на ми-крончик высунуть язык, прижать к
верхним зубам, с задержкой погладив их, втянуть обратно. Все. И не будет
этого знаменитого: [ze 'teibI], ибо мы уже знаем, как это движение
<i>осуществляется,</I> и мы хотим повторять - заметьте, а желание повтора у ученика
-это мечта педагога. И если у меня есть желание повторять, я знаю, что у
меня будет результат, потому что я совершенствуюсь.

Результат, я думаю, сегодня же начнет достигаться многими из вас. А
сейчас мы разберем звук, который вы осуществите с точки зрения результации,
с изготовкой мы постараемся справиться вместе. 'Это звук уникальный, на мой
взгляд, звук, с которого начинается слово "мама" в большинстве, пожалуй,
языков мира, почти во всех, которые <b>мне</B> известны, кроме грузинского и еще
некоторых, - [m]. Итак, какая здесь изготовка? Изготовка - сомкнутые губы. А
теперь я предлагаю почтенному обществу сказать [m] на английском языке.
Слабо, как говорят в России?! Слабо! А почему слабо, да потому что вы не
додумались использовать закон фокусировки! [m] - это по-английски.
По-арабски [m]* (<i>* - произносится с перефокусировкой</I>) окажется другим. Если
по-русски - [m]*. Если по-французски - [m]*. Если по-украински - [m]*. И
совершенно разные артикуляции! Совершенно разные гримасы! Вот это и есть
труд, когда мысль работает и ты знаешь, <b>что</B> ты двигаешь и <b>зачем</B> двигаешь.
Когда вы научитесь перенастраивать изготовки, если есть аналогичный звук в
другом языке, - научитесь работать. А теперь смотрите, я объясню вам, как с
помощью манков можно перефокусироваться на все три языка, потому что манки -
это подспорье для хорошей практики (а практика - вещь уже, простите,
социальная, политическая), которая сегодня же, наверное, начнется, потому
что слишком уж хочется овладеть тремя языками на таком уровне, чтобы читать
свободно (а чего там?!), и никогда - абсолютно свободно, потому что я не
знаю ни одного человека, который бы свободно читал по-русски. И еще одно.
Помните, я говорил, что языки - модель автодидактики? Точно так же можно
работать и в философии, но только мысли будут, конечно, немножко сложнее.
А теперь мы начнем заниматься манками, начнем путь по овладению тремя
языками сразу, и вы, надеюсь, убедитесь в бессмысленности занятий одним
языком в отдельности. Итак, для начала, манок английского языка, пото1йу что
все хотят заниматься бартерными сделками. Подойдите к своему ребенку и
скажите ему: "Слушай, дорогой мой, вот эта кукла, она провинилась, ты
помнишь, она вчера за водой ходила?" - "Как? Ходила?! У, какая! Я же ей не
разрешил!" - "Так давай ей сейчас скажем: "Я тебе дам!" Скажи: "У, я
т-т-т-тебе дам, ты чего за водой ходила?!" Это и есть манок для английского
языка: "Я т-т-т-тебе дам!" Но только с угрозой в голосе. Смотрите:: "Я
т-т-т-тебе дам"! - даже придыхание появилось. Это для детишек. А теперь для
взрослых.
Кто не знает монолога Гамлета по-английски? Так и есть, манок
действительно уже все знают. Как там: "Топи или не топи"? Так?! "То be or
not to be?" "Быть или не быть?" При этом надо помнить, что мы
сосредотачиваемся в точке, которая расположена в области губ и верхних
передних зубов. Мы психически настраиваемся на эту часть речевого аппарата,
сосредотачиваемся и говорим: "То be or not to be?" <b>[tu<sup> /</SUP>bi:
o:<sub> /</SUB>not tu<sup>/</SUP>bi:]</B>. (В пассажном исполнении частица "to"
теряет ударность и произносится редуцированно: <b>[tF<sup>/</SUP>bi:]</B>. <i>Прим.
ред.</I><b>)</B>
) Некоторые при этом добавляют: "together" <b>[tF<sup>/</SUP>geDF]</B>. Очень
оригинально, не правда ли, но весьма характерно для английского в плане
фокусировки звуков. Заметили, как хочется повторять? Потому что вы уже
занимаетесь конкретной работой, а конкретная работа поддается тому надзору,
который очень нам интересен, надзору за совершенствованием навыка -
маленького уменьица, которое приводит потом к мастерству. Их много надо,
таких маленьких умений, маленьких навыков, чтобы было большое мастерство,
которое не ограничено никогда, которое ведет в бесконечность. Это
иррациональная вещь -совершенствование, ограничивающееся только
воспроизведением наших клеток раз в семь лет, которое можно повторить всего
лишь около пятидесяти раз, то есть мы можем прожить физически всего лишь лет
триста пятьдесят. Пока так считают. Но, пожалуй, мы ушли от темы.
Какой манок в немецком языке? А ну-ка, вспомните, как говорят немцы?
Помните, "О, какой чутной гуский нагот" - фарингальный посыл. Есть один
город, который вы прекрасно знаете, но название его произносите совершенно
не по-немецки, впрочем, конечно, не только это, я понимаю, но если немец
назовет его, вы не сразу поймете, о каком городе идет речь. Это Дрезден. А
немцы говорят <b>[<sup>/</SUP>dre:sdFn]</B>. Вот это-то мы с вами и поставим, думая
о том, что все наше напряжение сконцентрировано в области зева, как будто
сейчас ангина начнется, произнося слово с оглушением [d] почти до [t]:
<b>[<sup>/</SUP>tre:stFn]</B>.<i>
Примечание редактора</I>: /Но здесь нужно обратить внимание еще на одну
тонкость - для русского фонетического слуха немецкий [е:] будет напоминать
больше русский <i>"и",</I> чем <i>"е",</I> потому что средняя спинка языка при
произнесении [е:] поднимается к верхнему небу гораздо выше, чем в русском.
То же самое можно сказать о немецких [о:] и [u:] - мы воспримем [о:] скорее
как русский <i>"у",</I> чем как русский "о", потому что при произнесении немецкого
[о:] спинка языка поднимается к верхнему небу гораздо выше, чем для русского
"о "/.
А теперь я расскажу вам о третьем манке, который вызовет к жизни или,
вернее, поможет осознать фокусировку французского языка. Вы знаете, где он,
этот фокус находится? Там, где находится так называемый "третий глаз". Но
для того, чтобы мы хорошо могли эту фокусировку натренировать, я вернусь в
1812 год, потому что французский манок имеет очень интересную историческую
гносеологию. Когда-то отступающие французы, очень страдая зимой 1812-1813
года от холода, голода и падежа лошадей, подходили к нашим крестьянам и,
указывая на мертвую лошадь, говорили: "Mon cher ami, cheval..." Естественно,
крестьянин, который в России обычно плохо говорил по-французски, понимал,
что "шваль" - это дохлая лошадь, хотя это просто лошадь, а "Mon cher ami" -
"мой милый друг" - как "шаромыжник", хотя на самом деле француз говорил
крестьянину: "Мой милый друг, лошадь пала, дай чего-нибудь поесть, может,
можно погреться? Одолжи лошадь..." "У, опять шаромыжники идут", - ворчал
крестьянин и, бывало, протягивал несчастному французу кусок хлеба.
Так вот, попробуем произнести "Mon cher ami" с думанием напряженным, со
сконцентрированной мыслью о том, что всю свою энергию, ту самую -
ментальную, мы направляем в "третий глаз", и произносим манок не в нос, а в
место чуть повыше переносицы: "mon cher ami" <b>[mP Ser a<sup>/</SUP>mi]</B>.
Потом, осваивая различные звукодвижения, мы постепенно придем ко все
более отточенным взаимоотношениям между фокусировками, к возможности
заменить одну фокусировку другой, научимся переключать систему движений
речевого аппарата с одного языка на другой, просто меняя фокусировку.
Например, давайте вспомним фокусировки в русском и украинском языках. В
русском языке - центральная фокусировка, мы ищем точку фокуса, опуская из
вершины неба перпендикуляр, середина которого будет геометрическим местом
центра рта. <i>Ощущение сфокусированности вызывается при помощи манка: "Эй,
ты!"</I> Тот, кто наблюдателен, уловит сразу, тот, кто менее, пусть повторяет,
стараясь точно представить точку посредине перпендикуляра: "Эй, ты.'" И тот,
кстати, кто говорит с акцентом, сразу определит, что ему нужно делать,
настраиваясь после каждого слова, как скрипка, чтобы исправить свою речь,
<i>"потому шо у нас говорят на нижние зубы".</I> Нижнезубная - это южнорусская или
же украинская настройка: <i>"Пiду додому".</I> Фокусировка - на основании нижних
передних зубов.
Кстати, точно такая же фокусировка, с небольшой коррекцией в некоторых
случаях, но, грубо говоря, точно такая же все-таки, в итальянском языке:
"Nell mezzo dell'camin di nostra vita..." Здесь есть некоторые, видите,
интонационные особенности, но это относится, скорее, к области гештальтных
движений, хотя она связана, безусловно, и с областью движений мышечных. Так
что в итальянском и украинском языках одинаковый не только вокальный посыл,
почему и принято считать эти два языка наиболее певучими, а посыл чисто как
бы фонетический или фонематический.
Теперь достаточно, по-моему, вы уже знаете для того, чтобы, разучивая
сегодня манки, иметь представление о произнесении всех общих звуков (общих,
естественно, номинально, номенклатурно) в этих четырех-пяти языках. Правда,
вместе с итальянски-это будет шесть. Итак, вы можете сказать сейчас <b>[m]</B> на
английском языке? Как это сделать? Вы сначала скажите: "То be" и после этого
- <b>[m]</B>. Точка фокусировки у передних верхних зубов: <b>[tu<sup>/</SUP>bi:]</B> -<b>[m]</B>.
А теперь, кто смелый, сможет произнести манок на немецком языке? "Dresden"
<b>[<sup>/</SUP>dre:sdFn]</B>-<b>[m]</B>. Фокусировка предложит вам напряжения, и вы
просто пронаблюдаете за ними. Это и есть конкретная работа над
звукодвижениями, потом вы начнете заниматься соединением звукодвижений, а
это возможно через неделю, через полторы у наиболее восприимчивых, а может,
и завтра. Потренировавшись в соединении звукодвижений в слово-движения, вы
придете к какому-то оптимальному числу слово-движений и вам захочется
овладеть пассажной техникой. "You may to take a horse to the water, but can
not make him drink", - вам пассаж захочется произнести, какие-то движения
покрупнее сделать, соединяя маленькие, которые уже отработались. Вот это и
есть работа селекционера, работа садовода, выращивающего навык, работа
осмысленная, достойная человека, который знает, <b>что</B> он делает и наслаждается
от того, <b>что</B> у него получается.
Значит, чем заниматься вам уже ясно. Нужно заниматься, прежде всего,
тренировкой фокусировки, тренировкой как бы своей ментальной сферы, потому
что движение начинается здесь, а не на языке, потому что сначала мы
совершаем его во внутреннем мире. И потом, когда вы сможете перенастраивать
словодвижения по изготовкам, потому что уже знаете ход мысли, увидите, как
все будет словно перемещаться во рту. Теперь можно извлечь ваши знания о
результирующей фазе движения, - которые, естественно, отнюдь не помешают, -
а они всегда есть в учебниках. Чувствуете, как в руках оживает удивительный
инструмент изучения тех самых учебников, ведь правила, благодаря тому, что
они существуют еще и в примерах, легко усваиваются через пассажные движения,
которые можно повторять бесчисленное множество раз, помня о том, что в
автодидактике совершаются исключительно творческие повторы, то есть повтор
никогда не должен быть одинаковым (вы понимаете теперь общий ход мысли во
время работы в любой области автодидактики?), механическим, мы работаем
только над движением, и если у меня сгибается пальчик, я -гений. Все! Сейчас
прибегу и буду работать! Как проклятый - день и ночь! Но интересно! Ой, как
интересно! У меня очень много работы, потому что писать сонеты или учить
иврит- это то же самое. Потому что наблюдение за самым прекрасным, за
рождением Афродиты из пены движений - это здорово, это креативность наша,
вот та, о которой мы мечтаем в школе. А она начинается с элементарного, она
начинается с маленького навыка, которому я научился, но который в старых
методиках завален рухлядью так, что к нему и не пробраться. А иначе как
объяснить, почему вы сразу не могли произнести <b>[m]</B> по-английски, хотя почти
все худо-бедно говорят на этом языке, а различие в произношении русского и
английского <b>[m]</B> не вызывает сомнений? В чем тут загвоздка? Да в том, что мы
знаем сложные вещи, а в простых барахтаемся, как слепые котята.
Вы понимаете, в моей иронии есть элемент желчности, но это я любя и
скорбя, потому что тот, кто опять сегодня будет трепыхаться и терять
драгоценных двадцать минут жизни перед сном и не делать того, что я вам
советовал, тот опять будет начинать "с понедельника", "с выходного", или же,
того хуже, - со своего отпуска, а все, которые сегодня пойдут вперед, через
полгода, через два года будут владеть таким материалом, который им и не
снится сегодня, они даже предположить не могут, что через год будут
заниматься, к примеру, китайским языком. И страшно стыдно и обидно за тех
людей, которые сегодня, именно сегодня не начали работать, когда все свежо,
когда ясно освещена эта дорога, аллея прорублена - она потом зарастет
моментально, если ты не занимаешься. Только наши действия могут вывести нас
из внутренней стагнации, которая страшней, чем триста брежневских застоев.
Итак, to another space(<i>англ.</I> "в иное пространство"), из чулана, наружу!
Давайте будем смотреть, давайте будем общаться друг с другом, давайте будем
тренировать себя так, как положено тренировать разумным людям для того,
чтобы приобрести навык.
Теперь несколько слов о международной фонетической транскрипции. Есть
так называемые знаки международной фонетической транскрипции, их можно найти
в хороших словарях, тем более, что количество знаков на все языки мира не
превышает сотни. Конечно же, они имеют очень много специфических разных
трактовок, применений и т. д., потому что знак - очень грубая форма записи
подлинного звучания звука. Но мы в автодидактике работаем с международной
таблицей фонетических транскрипций несколько иначе, нежели в традиционном
узусе. Мы используем знаки как <i>ноты движений,</I> понимая их как повод для того,
чтобы совершить, во-первых, правильную изготовку и, во-вторых, -
результацию. Релаксация чаще всего сливается в словодвижении со следующей
изготовкой. Но это не значит, что она ликвидируется. Ее надо иногда
использовать для того, чтобы хорошо натренировать какие-то движения. Но об
этом мы еще обязательно поговорим, потому что, к сожалению, ни один учебник
по языкам на дает системных описаний приготовления речевого аппарата. И в
результате это приводит к тому, что, заканчивая инязы, у нас все равно
говорят: "Ай лав ю и ты меня лав". Все. А один студент, лет восемь назад,
как-то прочитал здесь: "Тэнк ю веру мух майселпст". По-моему, он это
серьезно, хотя, нет, наверное, шутил...
А теперь возьмите, пожалуйста, "Кубла Хан" С.Колриджа. Попробуем в
темпе, в пассажном стиле научиться следить за строкой, используя правило
линеарной концентрации внимания. Мы уже рассматривали с вами круг
плоскостной концентрации. Здесь чуть-чуть иначе. Контролируя на слух луч
внимания, мы применяем так называемое линеарное возвращение, стараясь
вникнуть в то, что только что сказано, повторить и слушать дальше. Заметили?
-опять принцип раздвоения внимания. Очень просто на первый взгляд, но нужна
тренировка. Итак, "Кубла Хан" -"Kubla Khan".

In Xanadu did Kubia Khan
A stately pleasure-dome decree:
Where Alph, the sacred river, ran
Through caverns measureless to man
Down to a sunless sea.
So twice five miles of fertile ground
With walls and towers were girdled round:
And there were gardens bright with sinuous rills,
Where blossomed many an incense-bearing tree;
And here were forests ancient as the hills,
Enfolding sunny spots of greenery.
But oh! that deep romantic chasm which slanted
Down the green hill athwart a cedarn cover!
A savage place! as holy and enchanted
As e'er beneath a waning moon was haunted
By woman waiting for her demon-lover!
And from this chasm, with ceaseless turmoil seething,
As if this earth in fast thick pants were breathing,
A mighty fountain momently was forced:
Amid whose swift half-intermitted burst
Huge fragments vaulted like rebounding hail,
Or chaffy grain beneath the thresher's flail":
And 'mid these dancing rocks at once and ever
It flung up momently the sacred river.
Five miles meandering with a mazy motion
Through wood and dale the sacred river ran,
Then reached the caverns measureless to man,
And sank in tumult to a lifeless ocean:
And 'mid this tumult Kubia heard from far
Ancestral voices prophesying war!
The shadow of the dome of pleasure
Floated midway on the waves;
Where was heard the mingled measure
From the fountain and the caves.
It was a miracle of rare device,
A sunny pleasure-dome with caves of ice!
A damsel with a dulcimer
In a vision once I saw:
It was an Abyssinian maid,
And on her dulcimer she played,
Singing of Mount Abora.
Could I revive within me
Her symphony and song,
To such a deep delight 'twould win me,
That with music loud and long,
I would build that dome in air,
That sunny dome! those caves of ice!
And all who heard should see them there,
And all should cry, Beware! Beware!
His flashing eyes, his floating hair!
Weave a circle round him thrice,
And close your eyes with holy dread,
For he on honey-dew hath fed,
And drunk the milk of Paradise.

Конечно, сразу вы никогда в жизни не должны заниматься воспроизведением
пассажей, вы должны, образно говоря, сначала научиться говорить [к] в
названии. Теперь перевернем страничку и почитаем "La nue" Теофиля Готье на
французском языке. Мы делаем это в качестве эксперимента, чтобы вы
потренировались в преодолении того страха, на котором я сейчас поставил
акцент специально, и поняли, что он совершенно не обоснован, потому что вы
уже видите перед собой дорогу и не заметите за три-пять-семь недель, как все
ваши страхи окажутся позади.

A 1'horizon monte une nue,
Sculptant sa forme dans 1'azur:
On dirait une vierge nue
Emergeant d'un lac au flot pur.
Debout dans sa conque nacree,
Elle vogue sur le bleu clair,
Comme une Aphrodite etheree,
Faite de 1'ecume de 1'air;
On voit onder en molles poses
Son torse au contour incertain,
Et 1'aurore repand des roses
Sur son epaule de satin.
Ses blancheurs de marbre et de neige
Se fondent amoureusement
Comme, au clair-obscur du Correge,
Le corps d'Antiope dormant.
Elle plane dans la lumiere
Plus haut que 1'Alpe ou 1'Apennin;
Reflet de la beaute premiere,
Soeur de "1'eternel feminin".
A son corps, en vain retenue,
Sur 1'aile de la passion,
Mon ame vole a cette nue
Et 1'embrasse comme Ixion.
La raison dit: "Vague fumee,
Ou 1'on croit voir ce qu'on reva,
Ombre au gre du vent deformee,
Bulle qui creve et qui s'en va!"
Le sentiment repond: "Qu'importe!
Qu'est-ce apres tout que la beaute?
Spectre charmant qu'un souffle emporte
Et qui n'est rien, ayant ete!
"A 1'Ideal ouvre ton ame;
Mets dans ton coeur beaucoup de ciel,
Aime une nue, aime une femme,
Mais aime! - C'est 1'essentiel!"
Последняя строфа:
"Открой идеалу твою душу,
Но положи в сердце много небес,
Полюби обнаженную, полюби женщину,
Но полюби! - Вот, что существенно!",
"C'est 1'essentiel!"

А теперь давайте, не делая перерыва, тут же моментально переключимся на
немецкий настрой: "Dresden". Heinrich Heine -Генрих Гейне, "Buch der Lieder"
- "Книга песен".

Es war mal ein Ritter, trubselig und stumm,
Mit hohlen, schneeweiBen Wangen;
Er schwankte und schlenderte schlotternd herum,
In dumpfen Traumen befangen.
Er war so holzern, so tappisch, so links,
Die Blumlein und Magdiein die kicherten rings,
Wenn er stolpernd vorbeigegangen.
Oft saB er im finstersten Winkel zu Haus;
Er hatt sich vor Menschen verkrochen.
Da streckte er sehnend die Arme aus,
Doch hat er kein Wortlein gesprochen.
Kam aber die Mitternachtsstunde heran,
Ein seltsames Singen und Klingen begann -
An die Ture da hurt er es pochen.
Da kommt seine Liebste geschlichen herein,
Im rauschenden Wellenschaumkleide
Sie bluht und gluht, wie ein Roselein,
Ihr Schleier ist eitel Geschmeide.
Goldlocken umspielen die schlanke Gestalt,
Die Auglein gruBen mit suBer Gewalt -
In die Arme sinken sich beide.
Der Ritter umschlingt sie mit Liebesmacht,
Der Holzerne steht jetzt in Feuer.
Der Blasse errotet, der Traumer erwacht,
Der Blode wird freier und freier.
Sie aber, sie hat ihn gar schalkhaft geneckt,
Sie hat ihm ganz leise den Kopf bedeckt
Mit dem weiBen, demantenen Schleier.
In einen kristallenen Wasserpalast
Ist plotzlich gezaubert der Ritter.
Er staunt, und die Augen erblinden ihm fast
Vor alle dem Glanz und Geflitter.
Doch halt ihn die Nixe umarmet gar traut,
Der Ritter ist Brautgam, die Nixe ist Brant,
Ihre Jungfraun spielen die Zither.
Sie spielen und singen, und singen so schon,
Und heben zum Tanze die FtlBe;
Dem Ritter, dem wollen die Sinne vergehn,
Und fester umschlieBt er die SuBe
Da loschen auf einmal die Lichter aus,
Der Ritter sitzt wieder ganz einsam zu Haus,
In dem dustern Poetenstubchen.

Мне хочется вас поздравить, что вы выдержали столь длительное
исполнение на иностранном языке стихов. Содержание стихов, а также мыслей,
которые выражаются на каком-либо языке (на одном из естественных, конечно,
языков), передается прежде всего морфологическим рядом, то есть звучанием и
движениями, которые ради этого звучания возникают. На первый взгляд, это
труднопонимаемо, но очевидно, что вы, слушая все более и более,
пропитываетесь состоянием не потому, что есть какое-то лексическое выражение
- не только поэтому во всяком случае, -а потому, что вы проникаете в глубины
подсознания национальной культуры, которая и связана с речевыми движениями.



Лекция третья. АПЛОДИСМЕНТЫ ОДНОРУКИХ, ИЛИ СОРАБОТНИЧЕСТВО ОБРАЗОВ

<b>Польза противоречий. - Об огорчении одной японки. - Значение вводных статей,
или Нужно ли готовиться к экзамену за одну ночь. -Уподробненное видение. -
Закон немедленного применения знаний. - Слово с большой буквы. - Косвенные
справочники. - Бессонница как благо. - Периферизация знаний и парадоксальные
намерения. - Художественно-энергетическое вещество. - Стратегия и тактика в
автодидактике. - Когда мечтают - гениальны. - Как учебник становится
шедевром. - Жизнь созерцательная или жизнь активная? - Ницше о
мысли-поступке. - Когда и "Фауст" интересен Фаусту. - Сердитый человек как
проблема. - Импринтинг у людей. - Атомарная честность и таланты. - Гипноз
изнутри. - Невспаханные поля... мозга. - Мышление и самоанализ. - Попытка
раздвоения внимания. - Очищение поэзией. - Экология внутри нас. - Откуда
взялось "левое полушарие" мозга. - Парадокс важных занятий. - Не набат, а
колокольчик... - Отчуждение личности. - Момент духовности и рутина. - Как
нажимать клавиши. - Красота и зажатость. - Философия движений. -
Эйдетическая работа языком. - Практика перефокусировок. - Речь, каллиграфия
и мышление. - Звукодвижение. - Правда о французской картавости. - Семейство
немецких R. - Коварство вчерашнего навыка. - Излечима ли обученная
беспомощность? - Недоброкачественное волнение - ангуасс. - Загвоздка с
неосознанным движением. - Пример с силачами. - Вначале было движение. -
Осознанное несовершенство. - Ноты для движений. - Пожизненный интенсив
вместо блицкрига. - Неожиданные связи. - Парадоксальные намерения. -
Поучимся у И. С. Баха. - Духовные образцы. - Знать три иностранных языка -
все равно что уметь ходить. - Ахматова перед зеркалом. - Секреты буквы "щ".
- Нечестно - значит невыгодно. -Внутренний ландшафт. -Голова должна быть
"пустой".</b>

Итак, мы остановились на последнем правиле: "Необязательность усвоения
предыдущего для перехода к последующему. Достаточность понимания".
Естественно, такое утверждение вызовет бурю негодования у традиционалистов,
потому что, с их точки зрения, оно не совсем логично. Или даже алогично. А
теперь давайте всмотримся в него с наших позиций. Что же такое "неусвоение
предыдущего"? Мы тихой сапой уже подбирались к этому очень "опасному" (в
кавычках, естественно) утверждению, когда говорили о том, что невозможно
добиться совершенного знания и полного понимания какого-либо предмета сразу.
А если это невозможно, то, вероятно, и усвоение аналогичным образом
состояться никак не может. Остается только принять и испытать это правило,
чтобы убедиться в его истинности. А критерием истинности в данном случае
будет релаксированность психики, то есть если я не ставлю сверхзадачу
обязательно усвоить, а потом перейти к последующему, с этаким пафосом, и
даже псевдопафосом, я добиваюсь релаксированности психики. У меня нет той
зажатости, которая губит меня как ученика, ибо ученик, по нашему
определению, должен любить то, что учит, иначе он не будет учеником, он не
будет учиться, если не будет любить.
А любовь к какому-либо предмету бывает, к сожалению, только один раз.
Эта фраза из дневника Михаила Пришвина. Он писал ее, будучи совсем молодым
человеком. Понятно, что каждая весна - это рождение снова, это новое
понимание природы, это новая демонстрация невиданного феномена. И сам
феномен этот тоже новый - явление, которого никогда не могло быть.
Чувствуете приближение вечного обновления, сверху донизу пропитанного,
пронизанного противоречиями? "Die Welt ist bewegt mit dem Widerspruch",
"Миром движет противоречие" (мы теперь уже немножко владеем немецким языком,
во всяком случае на фонетическом уровне) - глубочайшая мысль великого
диалектика по имени Hegel. Противоречие является движителем, по мнению
Гегеля. Следовательно, чтобы продвинуться в познании какого-то Предмета, мы
должны... войти с ним в противоречие. То есть чтобы предыдущее было, как мы
говорим в школе, усвоено, мы должны нечто извлечь из последующего. Или,
другими словами, чтобы дальше продвинуться, нужно обязательно немножко
забежать вперед.
Я могу рассказать маленькую историю, которая случилась когда-то в
Киеве: один мой знакомый пригласил японскую студентку домой на чай, тут же
бегал его маленький сын, который говорил на русском языке хуже, чем японская
студентка, приехавшая в Киев учить русский язык. Студентка страшно
обрадовалась тому, что говорит лучше, чем трехлетний русский ребенок Володя.
Но прошел год, и снова было чаепитие, и Володя говорил гораздо лучше, чем
очень прилежная, очень трудоспособная, здоровая, настойчивая студентка из
Японии. Почему? Да потому, что она не учла, что усвоение предшествующего для
перехода к последующему не нужно. Она усваивала предшествующий материал так,
как ее учили: вы это хорошо усвойте, а потом перейдете к последующему.
Володя в силу своей здоровой природы это учел, ибо мы все в своем детстве
великие педагоги, в самом подлинном смысле этого слова, потому что являемся
всего-навсего проводниками диктовки, веления, императива природы. Володя не
бегал за мамой и не говорил: "Мама, можно я у тебя что-то другое спрошу, я
это уже усвоил". Володя спрашивал то, что ему было интересно, и получался
отбор, получался какой-то оптимум знаний.
Как-то в техникуме нефти и газа, - кажется, так он называется
официально, - в Одессе, по моему, так сказать, наущению, был проделан
следующий эксперимент. Первого сентября преподаватель архитектуры вошел в
аудиторию со словами: "Все равно вы будете учить предмет в последнюю ночь
перед экзаменом. Даю вам ночь - завтра экзамен". "Как? Что? Когда?" -
студенты, естественно, бросились учиться и "великолепно" выучили архитектуру
за одну ночь, утром пришли на экзамен, а им: "Вы что, серьезно готовы
сдавать?" - "А чего?!" Студент все может, как известно, согласимся с
анекдотом и с действительностью. Но экзамен отложили на две недели. Ребята -
ничего не поделаешь - вновь обратились к учебнику, он показался интересней -
то, что было сделано за одну ночь, очень помогало ориентироваться в
предмете. Появились отправные точки, как говорят французы, "points de
гер??ге". Во второй раз экзамен перенесли на три месяца, к Новому году, и
вдруг у большинства студентов разгорелся потрясающий интерес, потому что они
невольно приобрели навыки самостоятельного мышления. Этим же приемом,
кстати, когда-то пользовались русские профессора, которые писали блестящие
обзоры изучаемого предмета, называвшиеся "Вводная статья к курсу". Студент,
познакомившись с кратким изложением предмета, имел все самые нужные
ориентиры. Вот почему мы утверждаем, что совершенно необязательно усваивать
предшествующее, чтобы познакомиться с последующим, материал нужно
просматривать сначала в целом, а потом - со все возрастающей
уподробненностью.
Возьмите один учебник. Ознакомьтесь с ним, не насилуя себя, работая над
кусками и измельчая материал не только с целью актуализации интереса, а и в
связи с законом, о котором я сейчас скажу. Если вы, - я надеюсь, были среди
вас пытливые, - дома нарисовали круг концентрации внимания и попытались
выяснить, действительно ли можно держать свое внимание в этом круге столько,
сколько хочешь, вы обязательно пришли к очень интересному открытию и
заметили, что видите в круге гораздо больше, чем звездочка, крестик,
волнистая и прямая линии. Вы наверняка начинали видеть нечто напоминающее
фактуру бумаги, а потом, может быть, и еще что-то более мелкое. А для
самых-самых настойчивых вдруг открывалось нечто, что кажется даже
неимоверным, - им представлялось, что они видят чуть ли не молекулы! Это
совершенно естественно, потому что человек, который пролонгирует экспозицию
материала, не отвлекаясь от него, получает результат уподробненного видения.
Если вы это поняли сейчас, вы поймете и другое - чтобы дорасти до
уподробненного видения, необходимо пройти отрезки пути к нему. А в итоге
получается: чтобы быстро что-то выучить - нельзя спешить. И, чтобы быстро
что-то выучить, нужно переходить к последующему, сначала как бы в общем
рассматривая его и дожидаясь, когда весь предмет, как бы он велик ни был
перед вами, начнет открывать свои подробности, свои имплицитности, свои
сокрытости, свой эзотеризм. Думаю, что вы попробуете делать это на модели
синхронного изучения английского, немецкого, французского языков.
Познакомьтесь для начала полностью с фонетическим курсом одного из трех
названных языков. Например, с фонетическим курсом немецкого за три минуты,
за пять с фонетическим курсом французского или английского. Завтра откройте
и перелистайте не за пять минут, а за двадцать пять, посмотрите,
рассмотрите, руководя своим интересом, расщепляя материал, но ни в коем
случае не насилуя своего "Я", которое, может быть, в это время хочет пойти
на танцы или поинтересоваться чем-то другим. Руководство собой в данном
случае будет заключаться в том, чтобы мы не уподоблялись легендарному
китайцу, который вытягивал из земли ростки, чтобы они росли быстрее. Мы
тогда уподобляемся этому китайцу, когда пытаемся усвоить материал, который
не может быть усвоен, ибо ответы на те вопросы, которые возникают у
начинающего, содержатся в последующем материале, материале, который
предстоит узнать. Вот почему мы так долго останавливаемся на этом
чрезвычайно важном правиле, которое недаром поставлено в конце и как бы
вынесено мной за скобки.
Закон немедленного применения знаний.
Да, есть такой закон в автодидактике. Если сегодня я не применил свое,
обласканное моей душой Слово, мое, только что природненное ко мне, значит, я
это Слово потеряю, имея в виду Слово с большой буквы. Это не что-то внешнее,
абстрактное, это то, что я полюбил сегодня. Например, у меня было когда-то
очень любимое слово, которое я, конечно, и сейчас люблю, но какой-то другой,
безусловно, уже трансформированной любовью, - слово "прочернь". Когда-то я
был в диком восторге от красоты этого слова, я восторгался гением языка,
когда шел и смотрел на проталины и видел те самые прочерни. Вероятно, у меня
оно индивидуально как любимое, но у каждого должно быть нечто такое. Я,
конечно, немножко упростил задачу, для того чтобы назвав слово,
воспользоваться символом и таким образом получить формулу. На самом деле это
могут быть и какие-то объемные знания. Нужно поделиться ими с кем-то. Нужно
не стесняться, наконец, говорить не только о футболе, не только о том, в
какой команде играет Мельниченко, не только о том, как он щеточкой забил гол
в ворота марадоновой команды, - не только об этом, я же не говорю, что
вообще об этом не надо, вы, вероятно, заметили, - но и о том, что, например,
сегодня у Ницще я узнал, что "Gedanken sind Handlungen", то есть "Мысли есть
действия". Я могу сказать, что если вы еще не в силах преодолеть себя и
сказать это кому-нибудь из своих знакомых в подлиннике, боясь, что вас
обвинят в снобизме, то, простите меня, пожалуйста, это и будет значить, как
раз наоборот, что в вас взыграл снобизм. Тот и есть сноб, который все время
думает, что это говорить нехорошо, зачем умничать! Так мы и довели уровень
нашей интеллигенции до того, что она уже и вовсе не умничает. Немедленное
применение знаний должно стать Законом! А иначе нет смысла их приобретать,
если социально активно не пользоваться ими. Это не значит, что я пойду
хвастаться. Нет, я должен найти уместность, как находят экологическую нишу
мышки и лягушки. Мы тоже должны искать свою нишу в виде социогруппы.
Обязательно! Сегодня же! Завтра же! Самая большая трагедия для обучающегося,
тем более для самообучающегося - не применять немедленно своих знаний.
Теперь два слова о справочниках. Справочники бывают прямые,
естественно, и косвенные. Вот эти косвенные справочники нужно научиться не
отвергать. Понимаю, что для начинающего автодидакта- это нововведение, на
котором нужно немножко подробнее остановиться. Человек идет по улице, он
видит справочник, ему неинтересно, он его не берет. Хорошо. Согласен. В
конце концов, это справочник, скажем, штукатура, а я - водопроводчик, я не
хочу заниматься штукатуркой. Но если я вижу какую-то книгу, которая содержит
огромное количество каких-то редчайших сведений о, например, поведении
человека в экстремальных условиях, на каждой странице я нахожу пример,
который меня поражает, а через страницу встречаю термин, который для меня
совершенно нов, но в названии не указано слово "справочник" - значит, это
справочник косвенный. Таким образом, мы решаем покупать книгу как
справочник, хотя и не собираемся быть в экстремальных условиях. Проходить
мимо книг сегодня, не поинтересовавшись, до конца не решив, нужна она или
нет, надо научиться исключительно редко.
Практическая организация континуума занятий (прерывание на интересном
месте, мантровый способ засыпания) вам уже известна. Тот, кто уже вчера и
позавчера начал заниматься своим образом жизни по-автодидактически, тот,
наверное, вспомнил, что говорилось с этих подмостков о мантровом способе
засыпания: сам интерес и идею интереса можно поселить через этот прием в
подсознание, нужно только обязательно помнить о том, что нельзя ложиться
спать без ощущения хорошей усталости. И еще одно напоминаю: интеллигентный
человек - это известно с древне-римских времен, но почему-то забыто
Минздравом - спит на два часа меньше, чем обычный. Поэтому желание не спать
воспринимайте как ростки интеллигентности, приветствуя и радуясь ему, -от
бессонницы нельзя страдать более, чем от безделья. Кстати, американские
ученые, которые занимаются бессонницей (бессонницелоги?!), советуют не
спорить с ней, не избивать душу батогами, кнутами и прочими воображаемыми,
правда, предметами, но тем не менее больно бьющими, а садиться и работать.
Не жалейте, что вам интересно сегодня жить, тем более, что весной многие
действительно спят по три-четыре часа, особенно здоровые юноши и девушки.
Некоторые лингвистические проблемы в автодидактике. Для успешного
овладения иностранными языками по-автодидактически обязателен выход за рамки
чисто языковой цели_- необходимо избрать какую-то внеязыковую цель. Мы
используем языки не для того, чтобы хвастаться, и не для того даже, чтобы
поехать за границу и заключать договора, хотя это полезней для
автодидактики, чем просто хвастаться. Если я занимаюсь языком не только как
языком, изучая его в свое удовольствие, а ищу какое-то для себя его
применение, то я, таким образом, получаю колоссальную возможность
периферизироватъ свои занятия, потому что . в действие вступает
парадоксальная интенция, которая вам, милостивые государыни и государи,
известна: я симулирую неважность, симулирую неглавность дела, делая его
главным на самом деле. Для того, чтобы по-настоящему снабдить себя энергией,
нам нужны инструментальные знания и приоритет духовности. Таким образом,
если я буду самым важным применением своих инструментальных знаний -
иностранных языков в данном случае- считать бартер, лизинг и прочее
витальное (конечно, очень жизненно полезное и необходимое), я приобрету
гораздо меньше энергии для изучения языков. В этой точке заключается очень
важная идея автодидактики: чем метафизичнее цель, тем более обеспеченность
человека энергией. Вот почему мы говорим о страте, о слое в автодидактике,
который называем культурой, пятым измерением культуры, эгрегором даже - не
побоимся использовать и метафизические слова, слова-термины современных
метафизиков.
Итак, инструментальность знаний мы обязательно должны снабдить неким
культурологическим флером, тембром. Эти знания мне нужны прежде всего для
того, чтобы читать сонеты Китса по-английски, "Фауста" Гете по-немецки,
Бодлера по-французски. Господи, сколько прекрасной литературы, сколько нас
ожидает, и - главным образом - это и есть источник, из которого черпается
энергия, потому что сама по себе литература, которую мы называем шедеврами в
разных культурах, состоит в общем-то как бы из художественно-энергетических
веществ. Это тоже закон, но об этом мы поговорим гораздо позже, пока я
постепенно готовлю ваше благосклонное внимание к восприятию этих в общем-то
довольно-таки известных истин немножко по-новому.
Использование движений речевого аппарата при изучении языков мы
обязательно должны ставить во главу угла. Первый этап постановки речи мы с
вами уже начали. Теперь поговорим о стратегии и тактике в автодидактике. Что
такое тактика, вы, надеюсь, знаете. Стратегия - это тоже понятно, потому что
войны вокруг, потому что все в шахматы играют, ясное дело. Нас интересует
другое - то, что стоит под номером один - завышение, постоянное завышение
стратегической цели и постоянное занижение тактической. В начале
автодидактического пути это, быть может, один из самых важных вопросов. Если
я могу решить какую-то задачу, а эта задача сиюминутная, задача, которую мне
нужно решить сейчас, я не должен брать ее, если по ощущению она кажется мне
слишком сложной, я должен взять ту задачу, которая, наоборот, кажется
слишком простой. Когда я такие, слишком простые по ощущению для меня в этот
момент задачи научился решать, я могу позволить себе взять какую-то более
сложную задачу, потому что пролонгация экспонирования, продления
"рассмотрения", дает уподробнение, в том числе, конечно, и уподробнение в
навыке, что и оканчивается хорошим динамическим стереотипом, то есть
стереотипом крепким, усвоенным, и мы опять получаем возможность перейти к
другой задаче, которая слишком проста, но сложнее, чем предыдущая. И сколько
у меня оказывается лишней энергии, сколько я могу сделать!
У очень-очень молодых, этак лет семи-восьми, музыкантов есть такая
тщеславная манера обращаться друг к другу, интересуясь: "Ты какой концерт
играешь? (Если они, к примеру, скрипачи.) Вивальди? А я Зейца!!" Понимаете,
тот, мол, концерт сложнее, а этот не такой сложный, как будто для музыканта
есть несложная музыка! Ощущение непростоты у такого мальчика порождает
зажатость, поэтому надо все время занижать тактику, а стратегия, наоборот,
должна быть "свирепой". Вспомним Акиро Куросаву, который говорил, что когда
человек мечтает, он гениален, вот это и есть завышение-мечта, которая дает
энергию, мечта-завышение стратегического плана, мечта о прекрасном далеко,
которое обязательно должно помогать тем, что оно выстраивается. В основном
курсе у нас есть предпоследняя тема, которая так и называется: "Составление
плана работы автодидакта" - название рутинное, примитивное, но это одна из
самых веселых, самых прекрасных, самых, быть может, устремленных в будущее
тем в автодидактике, потому что в ней мы пройдем ту технику мечтаний
относительно наших инструментальных приобретений, которая поможет вам
мечтать не так, как мечтал известный гоголевский персонаж, - а мечтать
конкретно.
Отношение к учебникам и словарям (круги) - восприятие в общем,
дальнейшее уточнение. Этот тезис формулирует сказанное при обсуждении
восьмого правила. Круги, заметьте, в скобках стоит, - это кружение над
предметом, кружение над всем, что представляет большую культурную ценность,
кружение всю жизнь. Нельзя прочитать Библию - это шедевр. Учебник, даже если
он очень плохой, самый скверный в мире - шедевр. Иначе думать об учебнике
нельзя, это безграмотно. Таким отношением мы должны владеть, как владеем
ложкой. Не надо делать вид, что ничего нельзя с собой сделать: можно! Книги
- это те же люди, за каждой книгой - судьба, мастерство, выстраданность, и
если это неудача, а таких неудач, конечно же, очень много, нельзя осуждать
только автора: были какие-то, наверное, причины, он старался, выбиваясь из
сил, в меру своих способностей, хотел что-то сделать, а цензор взял и
вычеркнул, и опять нужно изучать текст к уроку английского о том, где стоит
мавзолей В. И. Ленина. И после этого, конечно, интерес к учебнику падает, а
вы не имеете права терять интерес, потому что вы - автодидакт, вы можете
переключиться на морфологизацию, занимаясь текстом не по семантике, а по
форме, занимаясь творческим повтором. Не забывайте об этой интенциональной
черточке автодидакта, ведь он никогда не сдается, он делает то, что можно
делать в пределах предмета с допуском на всепрощение даже, потому что
интеллигентный человек должен быть интеллигентом и наедине с собой и наедине
с этими людьми, которые не могут ему ответить, не могут аргументировать.
Тактика занятий со многими учебниками и воспитание актуализированного
интереса - вы уже знаете, что эти вещи связаны очень тесно, потому что
переключаясь с одного учебника на другой, с объекта А на объект С, после
общего знакомства дробя материал, я тем самым организую свой интерес к
предмету. Как это может выглядеть практически? Очень просто. Когда я
занимаюсь немецким, английским, французским вместе, как бы синхронно, каждый
день, я могу утречком, когда готовлю кофе, посмотреть в один учебник
минутку, во второй - минутку, а потом, когда... кофе сбежал, конечно, - в
третий и т. д. Таким образом я получу многоканальность, которая моментально
начнет ощущаться, я о ней уже немножко говорил.
Утомляемость и ассоциативное мышление. Сейчас я только намечу первый
круг, а потом мы разберемся в этом вопросе гораздо подробнее, на более
высоком уровне. Дело в том, что утомляемость связана с нашей способностью
думать или не думать ассоциативно. Природа позаботилась о человеке, наградив
его этой замечательной способностью, - которую, конечно же, нужно развивать,
- позволяющей "выходить" из себя, как бы забывать о себе. Человек устает
тогда, когда рефлексирует, не выбираясь за рамки своего "Я". Он должен уметь
- вспомните советы мастеров аутогенных тренировок - превращаться во что-то.
Как прекрасно дать возможность какому-то нашему чувству превратиться в
чувство Пушкина, в чувство Китса, Шекспира - кого угодно. Всего около
четырехсот человек такого рода и масштаба, что позволяет назвать их гениями,
прошло по нашей земле. И нет ничего прекраснее, чем присоединиться к ним
через то, что они написали.
Управляемость интереса и количество информации. Вы сами уже прекрасно
поняли, что интерес, как и все в автодидактике, что касается этого процесса,
нам подвластен. Когда книги и стоящие за ними люди начинают вступать друг с
другом в реакцию, причем благодаря тому, что наша ручейковая логика
сталкивает совершенно несовместимые, на первый взгляд, вещи (овсянку с
Геродотом, например), получается невероятный эффект - эффект перенесения
образной находки на технологию вашей специальности, то есть вы обязательно
переходите в состояние творческое, креативное. Поэтому не надо думать, что
так называемая vita contemplativa, то есть созерцательная жизнь, для
современного думающего, мыслящего человека не является одновременно еще и
vita activa, жизнью активной, действенной, когда действие, поступок ты
непрерывно имеешь в виду как цель этого дня, цель этого часа, цель этого
года, твоей жизни, в конце концов.
"Gedanken sind Handlungen", - сказал Фридрих Ницше: - "Мысли есть
действия". Значит, мысль - это тоже поступок. И мы должны относиться к
словам как к вещам, понимая, что их нельзя извращать, потому что слова как
всеобщий коннотат, являясь коллективным достоянием, имеют вневременную
многомерность - только на этом уровне мы можем принадлежать языку и,
воспользовавшись выражением Хайдеггера, считать, что язык говорит нами. А
это ощущение способно вызывать по-настоящему великое чувство принадлежности
к нации.
Философичность подхода к проблемам автодидактики я подчеркивал
неоднократно. О последнем дне Эпикура, великого философа, учителя счастья,
как называют его современные коллеги, я вспомнил в связи с тем, что нужно
научиться относиться к жизни так, как это делал Эпикур: его последний день
был лучезарен, хотя он знал, что умирает. Точно так же в современном
учащемся человека все должно быть построено на приоритете духовности, на
приоритете ощущения принадлежности к пятому измерению - к культуре. И если я
не буду помнить этого, я очень много потеряю, поэтому каждый день необходимо
проживать как последний, хотя и в каком-то двойном смысле: я знаю, что он не
последний, но могу предположить, что, быть может, сейчас, если бы этот день
был последний, не пошел бы смотреть оперетту "Севастопольский вальс", мне
жаль тратить время впустую...
Ницше как-то очень интересно заметил, что Манфреду или Фаусту
неинтересно смотреть в театре "Манфреда" или "Фауста". Но мы переходим к
теме, которая противоречит этому утверждению великого писателя и философа, -
к теме самонаблюдений, когда "Манфред" интересен Манфреду, когда "Фауст"
интересен Фаусту, когда vita contemplativa становится как бы очень хорошим
вспомогательным предметом для того, кого можно назвать homo studiens -
человеком учащимся. Итак, мы переходим к теме, которая называется "Приемы
самоанализа в автодидактике", не забывая о самых важных понятиях: о
приоритете атараксии - высших человеческих наслаждений, которым мы должны
служить, Приобретая любые знания, о реализации гена оригинальности, который
всегда должен быть в круге нашего внутреннего внимания, И о грехе
невоплощения этой задуманной Господом оригинальности, во имя воплощения
которой нужно очень много работать.
<?xml:namespace prefix = o ns =
"urn:schemas-microsoft-com:office:office" />
Самовосприятие личности. Каким образом мы видим себя -неужели только
лишь в зеркале? Глупо. Конечно, нет! Мы очень часто замечаем себя в глазах
других людей, когда на нас кто-то отреагировал, в зеркалах душ иных -
l'autre. Но есть еще и другое зрение - это зрение как бы внутреннее, при
помощи которого мы рассматриваем свое интернальное, внутреннее ощущение
каждого дня, свое настроение, свои психические напряжения или, наоборот,
ощущения радости и пр. Естественно, этим ощущениям соответствуют
биохимические корреспондентные проявления, а именно семь излучений, открытых
Менсфилдом Крайнзом из Калифорнии: злоба, ненависть, уважение, любовь,
радость, печаль и cексуальное возбуждение - семь эмоций, которым отвечают
изученные в лаборатории, сфотографированные семь излучений человека. Но,
заметьте, как ненависть, так и любовь могут быть положительными; сексуальное
возбуждение может носить негативный и позитивный характер. Об этом очень
хорошо и много написано, например, у Э. Золя: вспомните образ Нана и
убедитесь, что можно любить всего лишь навсего очень животной любовью.
Злоба, оказывается, тоже может быть положительной и отрицательной. "Если
есть или когда-нибудь были святые на этой земле, то они обязательно злятся",
- я позвал себе в помощники великого американского психоаналитика Айзека
Рубина, который вылечил огромное количество людей при помощи воздействия не
словом - нет, при помощи осознания человеком того, что в нем творится. Одна
девушка 22-23 лет, от которой отказались все врачи, попала к нему со
страшным диагнозом: внутренние органы ее организма отказывались
функционировать. Совершенно юное человеческое существо оказалось полностью
разрушенным, в чем же дело? Рубин два месяца разговаривал с ней в своем
кабинете, на втором месяце оказалось, что это милое существо ненавидит маму,
но само об этом не догадывается. После осознания такого факта, естественно,
с соответствующими социальными выводами, потому что это же нужно как-то
скрыть, как-то оформить, хотя, кстати, ненависть наверняка в таком случае
ослабляется, девушка выздоровела, и довольно скоро. Этот случай приведен в
книге Рубина, которая называется: "Angry book". Я читал ее, правда, на
венгерском языке, и называлась она "A d??h??s ember", то есть "Сердитый
человек". Мне кажется, ее напрасно переименовали, потому что здесь именно
книжка сердитая, а не человек сердит, хотя, в общем-то, сердитый человек
является темой этой книги.
Диалектика единства общего (одинакового) и частичного (индивидуального,
разного, неповторимого). Я уже говорил сегодня о том, что одно и то же слово
воспринимается людьми разных групп неодинаково: "стол" у русских есть стол,
а "чжуо-цзы" у китайцев вызовет совершенно другой образ - маленький
приземистый столик для чаепитий в павильоне Орхидей какого-нибудь Туфу.
Диалектика единства общего и частного нужна здесь для того, чтобы мы
понимали свою принадлежность к общему и частному одновременно. Это очень
важно сейчас для начала этого краткого разговора, чтобы мы могли продолжить
его на более философичном уровне.
Мы уже пришли с вами к выводу о том, что самовосприятие есть результат
отражения чужих суждений о личности (тут же добавим в скобках - импринтинг).
Обычно об импринтинге говорят, когда обсуждают поведение животных, но, в
принципе, мы и к животному миру, как известно, принадлежим, поэтому говорить
об импринтинге как об архетипе некоторых наших действий вполне возможно.
Когда Данило Майнарди размышлял об импринтинге, проводя опыты на
собаках и крысах, он пришел к выводу, что животные (собаки, например),
которые с детства воспитываются в человеческих семьях, думают (а собаки
думают, цитирую М. Пришвина, как и все другие животные, не осознавая этого),
что они такие же, как и их хозяева - это и есть импринтинг. Если я нахожусь
в обществе студентов, я начинаю думать, что я такой же студент, как все.
Если я нахожусь достаточно долго среди ученых, я начинаю считать, что я
такой же ученый - это тот же импринтинг. Конечно, импринтинг своеобразный,
очеловеченный, но импринтинг. И это нам необходимо уже сейчас начинать
записывать в нашей воображаемой бухгалтерской книге, которую мы заводим для
того, чтобы потом выбросить и многое-многое анализировать автоматически.
Уменьшение неадекватного самовосприятия личности и аберраций
(искажений) самовосприятия при помощи самоанализа, самопознания. Что такое
неиндентичность? Это очень распространенное в педагогике понятие, с которым
мы воюем, но часто абстрактно. Неидентичность начинается тогда, когда я не
использую прием атомарной честности. Этот прием должен быть как проверка -
честно-нечестно внутри, и не для того, естественно, чтобы написать в отчете:
я сегодня с полвосьмого до без десяти восемь был нечестный. Это нужно, чтобы
я смог поталантливеть, чтобы в тот момент, когда я осознал и проверил свою
атомарную честность, обязательно добавить частичку энергетического топлива и
еще больше успеть. Неадекватность восприятия -- штука, связанная и с
импринтингом, и с теми заблуждениями, которые так или иначе продиктованы
нашими установками, приобретенными ранее знаниями; здесь очень много причин,
но самая страшная из них - конформизм, потому что та подчиненность чужому
мнению, которая существует у нас и которая хорошо продемонстрирована в
опытах грузинского психолога и философа Дмитрия Николаевича Узнадзе,
совершенно точное доказательство распространенности гипноидальных состояний
в нашем обществе: сначала был сталинизм, потом - какой-то другой "-изм",
потом - Кашпировский. Все это дает сегодня нехорошие предпосылки в начальной
стадии автодидактики, и мы должны постараться ликвидировать влияние чужого
мнения на моментальное восприятие. Должен быть собственный интерес, мы
категорически против педагогики, которая усиленно вводит в употребление
различные гипнотические воздействия извне.
Мы стоим исключительно за те состояния, которые появляются вследствие
переживания, мыслечувствования - ты свободный человек. Наслаждение, которое
идет изнутри в этом случае, тоже суггестивно, тоже гипнотично, но оно
совершенно иное, как и наслаждение от эндогенных опиатов в отличие от
экзогенных. Эта посылка чрезвычайно важна, нам нужно состояние интенсивного
бодрствования, в котором человек учится в тысячу раз лучше и намного больше
может успеть, нежели тогда, когда он закрывает глаза по методу Дидриха из
Гамбурга или напяливает на себя наушники и слушает нотации, проговоренные
голосом Джой Уотсон, известной американской мастерицы по суггестике.
Суггестивные методы распространились в наше время невероятно, как,
впрочем, и идея обращения к резервам организма. Неужели мы использовали свой
мозг настолько, что нужно доходить до резервов? Уверяю вас, наш
"нерезервный" мозг, плача от недонапряжения, которое мы организуем ему
постоянно, спит и видит, как бы заполнить свои пустующие пробелы. Когда-то
мозг делили на поля, и мне кажется, что это деление было удивительно
остроумным и правильным. Сколько невспаханного, сколько незасеянного, а мы -
к недрам, к резервам! Нам вполне хватит на тридцать девять тысяч томов всего
того, что есть на этих полях, мы будем взращивать сады на поверхности,
потому что трогать резервы - весьма опасное занятие. Сколько существует
нехороших последствий, я не буду сейчас перечислять, это не совсем уместно,
тем более что осуждать людей, которые все-таки сделали столько полезного для
человечества, не стоит. А уж эксперимент - такое дело, которое может
оканчиваться не всегда удачно, но и неудачный результат тоже полезен как
результат.
Уменьшение неадекватного самовосприятия должно быть для нас основной
работой, и, если я учу язык, я должен прежде всего взвешивать, адекватно ли
будет выглядеть то или иное мое действие, действие духовное, действие
внешнее, не с точки зрения человека из Больших Васюков, а с точки зрения
образованного человека сегодняшнего мира, с точки зрения культуры. Человек
не должен принижать себя чувством неполноценности, потому что на уровне
движения он способен осуществить все самые сокровенные мечты относительно
рутинных операций. Рутинная операция усвояема, мы можем научиться решать
задачи по высшей математике, мы можем научиться двигать речевым аппаратом и
таким образом заниматься философией, мы можем овладеть мнемоникой и
запомнить столько дат, - совершенно их как бы не запоминая, кстати, -
сколько нужно (заметили, парадоксальная интенция - не запоминая запоминать,
то есть уйдя от лобового запоминания, вдруг придумать по этому поводу такие
мыслительные операции, который вызовут моментальное запоминание), выиграв за
счет этого потрясающее время, время с многозубой и удивительно человеческой
улыбкой.
Разбытовление отношения к самоанализу. Вы знаете, что vita
contemplativa, созерцательная жизнь всегда презиралась в старые времена,
когда дикий человек был обязан ежечасно доказывать, что живет, не даром
поедая хлеб и животных, на охоту за которыми ему должно было идти. Вы можете
себе представить, чтобы какой-нибудь бамбути сидел и смотрел, мечтая? В
лучшем случае только, если он сумасшедший. Так на vita contemplativa был
наложен запрет, мол, разве это жизнь? Вот vita activa, жизнь активная, охота
- это да. Мы с вами должны найти здесь какую-то золотую середину, потому что
если бы я сейчас выступил с проповедью vita contemplativa, думаю, в меня
полетели бы камни. Но должен вас расстроить, камни бросать не придется, и
тот, кто думает, что автодидактикой можно заниматься с полным отрывом от
производства, глубочайшим образом заблуждется. Нам не дано работать в
автодидактике, дожидаясь отпуска или понедельника. Мы можем заниматься,
только периферизируя все, что нужно сделать во-первых. Постоянно работая
фрагментарно, мы приобретаем в действительности, как учил Ф. Жолио-Кюри, то,
что вымечтали, и наши тактические цели, которые мы достигаем, будут
непрерывно заставлять себя корректировать. Уже сегодня кто-то наметит:
"Ладно, послушаюсь Валерия Александровича и буду учить три языка", а кто-то
сидит сейчас и, спрятавшись в своей нише, думает тихонечко: "Я... нет...
Я... поучу один..." Все! Механизм разрушен, часы не тикают, на этой мысли
все кончилось.
Есть такие установки, такие психологические позы, которые обязательно
нужно ставить во главу угла, и одна из них - введение параллельного
существования в быт за счет ввода в артерии, в вены, в капилляры своего
бытийствования самоаналитических действий. Vita contemplativa,
созерцательную жизнь нужно поселить в себе. Вы знаете, как интересно
заметили учителя каратэ - сенсеи: если в разгаре боя ты чувствуешь, что твоя
душа напоминает гладь озера в безветренную погоду, - ты овладел мастерством.
А что значит ощущать в себе гладь озера в разгаре боя? Это значит -
проживать контемплативную жизнь, созерцать в то время, когда действуешь,
когда все умеешь делать и постоянно работаешь, постоянно осуществляешь массу
различных мышечных движений, но они получаются у тебя уже в тысячу раз более
функциональными.
А такой образ жизни, не меняя географического положения, можно вести
только занимаясь самонаблюдением, когда ты пишешь не какие-то буколические
стихи, наблюдая за гладью озера вне тебя, а, наоборот, всматриваешься в то,
какие озера разлиты в тебе Господом и какие в тебе выращиваются или уже
выращены рощи, боры, леса и перелески. Потом я расскажу вам о приеме,
который называется "внутренний ландшафт", сейчас же давайте перейдем к
вещам, предваряющим дальнейшее изучение автодидактики лучше, чем эта тема.
Мышление и самоанализ связаны, можно сказать, прямо пропорционально.
Если я хочу развивать память (которую мы зачастую считаем причиной всех
наших неудач, в том числе иногда и малой зарплаты), нужно развивать
мышление, потому что эта пресловутая память является компонентом мышления.
Самоанализ для развития нашего мышления - вещь необыкновенно плодотворная,
особенно если ты владеешь приемами обращения с самим собой. Я настоятельно
рекомендую познакомиться с книгой Карла Леонгарда "Акцентуированные
личности" ("Die akzentuierte Pers??nlichkeiten"), который блестяще
разработал проблематику психической акцентуации, системно распределив, к
каким акцентуациям можно отнести тот или иной тип людей. И, если мы пустим
созерцательное действие "в оборот", в обращение в нас, направив его на
услужение практике, взгляд на себя через призму самоанализа поможет в
развитии увидеть совершенствование собственного мышления, совершенствование
отношений с другими людьми, совершенствование того явления, к которому я
стремлюсь, - явления, называемого "путь к обезымяниванию", потому что чем
более я Мастер, тем больше у меня оснований не иметь своего имени, то есть у
меня, наконец, получается то состояние слияния со своим мастерством, которое
именует меня. Вот такая примерно должна быть ментально-психическая ситуация
в нашем внутреннем мире, когда мы занимаемся обдумыванием пары этих двух
понятий - мышление и самоанализ.
Интерес и самовосприятие. За интересами, которые в нас возникают, нужно
наблюдать как за явлениями природы. Интерес можно пронаблюдать, разглядывая
ощущения вокруг этого интереса, разглядывая причины, которые меняются для
того, якобы, чтобы появился какой-то интерес и какая-то связь. А эта связь и
та, о которой говорил Шекспир: "joint of times" - связь времен, потому что
интерес, который возникает к букве, написанной кириллицей или глаголицей -
это уже шаг в прошлое, а раз этот шаг состоится, пусть даже на каком-то
элементарном уровне, он все равно ведет к замечательному явлению, которое мы
уже неоднократно разбирали, - к культуре, пребыванию в состоянии, которое
называется высоким. Это и есть внутренняя контемплативность, которая
штриховым рисунком легко описывается, но приобретается, естественно, упорным
трудом, грандиозными усилиями человека, понимающего, что управлять собой
можно, только научившись хорошо разбираться в себе.
Для того, чтобы вам было проще начинать с чего-то технологического, мы
обязательно должны проанализировать явление, которое называем "Рассудочное
созерцание внутренних движений". Это уже прием, практический прием, который
можно исполнить только после настройки левого полушария, а оно
настраивается, как вы знаете, при помощи антимузыкальных действий. Трижды
четыре, умножили? Умножили, прекрасно, теперь разделите, пожалуйста, на два.
Получите шесть с половиной, да? Не настроены еще, потому что если бы были
настроены, сразу бы засмеялись. Настройку полушария проверяйте по реакции:
если реакция мгновенная - у вас левосторонняя настройка. Давайте, итак:
четырежды восемь - 34? Настроились? Настроились! Четырежды восемь,
естественно, 33, да? (Смех в зале.) О, все, настройка состоялась, реакция
мгновенная. Заметьте сейчас свои ощущения, зафиксируйте - и вы вдруг
почувствуете, что думаете левым полушарием. Вот, что мне нужно было, для
этого и шуточки мои. Видите, как просто: в состоянии релаксации (но не в
таком, как сейчас, состоянии немедленной реакции как бы) вы думаете правым
полушарием. Я добиваюсь того, чтобы вы были непрерывно в этом состоянии,
поэтому на моих выступлениях, длящихся иногда по 4-5 часов, никто не устает.
Таким же взаимоотношениям нужно научиться вам самим с собой.
Таким образом, включая правое полушарие, свою ассоциативную сторону, и
вовремя перенастраиваясь на работу левым, для того чтобы все-таки
контролировать происходящее в себе, мы можем заниматься чрезвычайно
плодотворно. Но смотрите, что получается, чтобы вы не усмотрели, не дай Бог,
ненужного недиалектического противоречия, не увидели контроверзы (я должен
добавить здесь одну вещь - мы рассматриваем первый примитивный прием,
сокращая многие данные, убирая их, чтобы не запутаться, потому что я вернусь
к этому еще на протяжении курса на совершенно другом уровне, но сейчас
многое мы просто не затрагиваем): мы настраиваем левое полушарие и начинаем
наблюдать, что делается в правом, понимаете? Мы наблюдаем при помощи
настройки, добившись спокойного созерцательного состояния, и можем сказать
про себя: вот там грусть вроде, а тут мелькнул образ, кошка пробежала
(интересно?), звездочка белая, "а-а-а", песня пошла, а вот еще другая
присоединилась, а там что-то жужжит на дне души, где-то под дном, в недрах,
а когда же он придет, ну когда же придет, я так хочу его видеть - вот это и
надо все просмотреть. Человеку, живущему в двадцатом веке по западным
установлениям, от которых он не может откреститься, потому что они сидят в
нас с детства (а мы пытаемся овладеть какими-то приемами, которые совершенно
недоступны нам даже генетически, я намекаю на некоторые увлечения различными
восточными вещами), настоятельно необходимо научиться это разглядывать.
Таким образом, рассудочное содержание наших внутренних движений - это самые
первые упражнения по самонаблюдению. Тот, кто на первом этапе доведет до
совершенства видение своих внутренних движений, обязательно (это бывает, как
правило, всегда) хочет зафиксировать открывающееся в себе, потому что
желание поделиться этим с кем-то возрастает невероятно.
Событийный ряд в тебе должен быть вскрыт не так, как вскрывают
консервные банки или тем паче организмы в известных учреждениях, а без
вивисекции, просто глядя на живое творение твоей логики, которую,
наконец-то, ты можешь поймать за шиворот: вот это и есть она, голубушка, вот
это она истекает с вершины твоего интеллекта, твоей личности, потому что
другой нам и не дано, нет иной логики, она может быть только ручейковой. И
смотрите, что получается: я могу, задумавшись о том, что во мне делается,
заниматься еще и другими делами, только все время я должен взвешивать, держа
руку на пульсе, - гадостно ли, замутнено ли в этом ручье, заилился ли он?
Если хоть капелька ила укоренилась на дне, я должен его очистить, а для
этого много не надо, для этого нужно, чтобы мысли были светлые. Для этого
нужно так думать и о том думать, чтобы не замутить водицу, чтобы оставить ее
прозрачной. Для этого нужно очищение, которое великий Аристотель назвал
катарсисом, а катарсис, по мнению автора великого произведения под названием
"Поэтика", производится при помощи поэзии.
Человек смотрит в театре пьесу о царе Эдипе, совершая какие-то поступки
вместе с героями, и эти поступки, заметьте, - хоть он и смотрит со стороны,
сопереживая, - он совершает внутри себя, go внутреннем мире. Такие
совершения поступков якобы понарошку способны очистить ручей наших
ассоциаций. Они могут быть невероятно прекрасными, эти ассоциации, которые
появляются, правда, только не в том случае, когда все время всплывают мысли,
известные по произведению И. Бабеля: например, "об дать кому-нибудь в морду
и об выпить рюмку водки" - почти цитирую, естественно. Следовательно, если я
желаю хорошо учиться и высматривать в себе ассоциации при помощи известного
вам приема для того, чтобы эти ассоциации связывались в логические цепи,
чтобы вода в ручейке (эта великая вода!) была чистой и прозрачной, чтобы
журчание ее по-настоящему служило практике, чтобы в области vita activa у
меня было то же самое, что и в этом ручье, я обязательно должен заниматься
культурой. Разнобой между тем, что у меня в ручье, и тем, что я делаю в
своей vita activa, дает неидентичность, дает нетождественность, человек
становится неадекватен самому себе, а значит, легко ведом, ведом различными
лидерами, обычно политическими Клеонами и пр.
Когда-то давным-давно люди, наверное, думали только правым полушарием.
Также правым полушарием думают животные, левое появилось у человека
сравнительно недавно, собственно оно и превратило человека в человека. Как
это получилось, вы, вероятно, знаете. Человек стал работать правой рукой
(наверное, по той же причине, по какой коровы любят ложиться на правый бок -
сильные доли сердца находятся слева, поэтому правой рукой мы работаем
активней, хотя есть, как известно, левши), и, благодаря закону
перекрещивания в природе (я имею в виду наличие обязательно каких-то двух
информационных каналов и Перекрестка) проводимость правой стороны в мозге
стала асимметричной. То есть все центры правой стороны находятся в левом
Полушарии, поэтому, кстати, при эмболиях, то есть закупорках левого
полушария, нас разбивает паралич и отнимается, как говорят в народе, правая
нога, рука и речь. Вы понимаете, почему мы Об этом заговорили? Потому что
левое полушарие тоже было Когда-то правым, оно превратилось в левое. И не
только в связи с тем, что мы стали работать, работает и обезьяна, у которой
нет левого полушария, работает и медвежонок и так далее. Можно очень много
рассуждать на эту тему, но самое главное мы уже, наверное, обсудили.
Совершенствование восприятия и концентрация внимания. Вы помните круг
концентрации внимания, но совершенствовать самовосприятие можно, занимаясь
теперь не только кругом. Мы воспользовались им, чтобы попробовать этот прием
"на зуб". А самовосприятие должно быть, когда мы работаем над каким-то
предметом, во главе угла. Если я учу философию или занимаюсь столяркой, я
параллельно должен периферизировать, уводить из центральной части
воображаемого круга внимания предмет, над которым работаю. Как проще всего я
могу это сделать? Я уже подсказал вам - при помощи занятий самонаблюдением.
Это и есть главная задача человека - заниматься, в первую очередь,
самонаблюдением, а потом - языком, а потом - столяркой, а потом -Ницше или
Кантом. Те мысли, которые в тебе, должны быть наблюдаемы, как небеса в
астрологии, непрерывным внутренним сканирующим взглядом. Этой основной
работе в обучении нужно учить человека очень рано, тогда он становится
талантливым, потому что как же можно, живя в собственных потемках, бродя в
себе, как по болоту, где живут кикиморы, чего-нибудь добиться от своего
внутреннего мира? Говорят, что чужая душа - потемки, но послушайте, своя -
тоже, причем там такая густая тьма, что жуть берет, особенно когда ты все
время отмахиваешься от этих занятий. Остановись, в конце концов, постой
спокойно и подумай, а что же осталось в тебе от вчерашнего "спектакля",
который ты видел на улице, когда кто-то бил бабушку, а ты не заступился? Или
когда ты просто увидел букашку и заволновался - Боже мой, какая она сложная!
Казалось бы, чепуха, но с чего-то ведь надо начинать? Нужно начинать с
тревоги - ни с колокола, в который надо бить, а с колокольчика, который тоже
должен тревожно зазвенеть и разбудить тебя, если ты, познакомившись с
Гомером, не заволновался, а не прочитав, не застыдился. Вот в чем дело! И
если у нас все нормально, то мы начинаем потихонечку работать - вот откуда
берется самый главный стимул в учебе, самый главный стимул в автодидактике,
вот откуда, в конце-концов, берется энергия. Потому что вы, наверное,
заметили - мы сейчас прорываем канал к культуре, к настоящей. которая
начинается со стыда, со срама, и этот родник может питать меня не только
чистотой, но и ужасным ощущением позора, если я, листая "Одиссею",
презрительно хмыкаю или выключаю телевизор, когда исполняется классическая
музыка. Я специально снижаю тон, чтобы перейти к техническим вещам.
Итак, "Отчуждение личности от самой себя". Что такое отчуждение
личности, вы, наверное, понимаете неплохо. Это, прежде всего, нежелание
иметь дело с собой, с тем человеком, который есть в тебе и который все время
терпит. Он терпит год, два, три, получает какой-то аттестат, какую-то
бумажку, иногда ему разрешается выпить пива или водочки, иногда он
дожидается праздника, и вот только в эти праздники он, в принципе, как-то и
чувствует, что он - это он. Вы представляете, какое ужасное зрелище видеть
такого человека со стороны. Человек достоин того, чтобы жить каждый день как
в праздник, работая в поту, а это возможно только в том случае, если он
занимается творчеством, и никогда ни в каком другом. Значит, говоря о
самоотчуждении, нам необходимо говорить, прежде всего, о путях к
креативности, путях, которые ведут в творчество, а творчество можно найти
где угодно, имея в виду положительную культуру, имея в виду, естественно, ту
духовность, которая победила на земном шаре, которая побеждает сегодня -
ваше присутствие в этом зале самое лучшее тому подтверждение.
Незнание истинного содержания момента духовности. Первая причина, самая
главная причина отчуждения человека от самого себя - это нежелание
заниматься духовностью вообще, когда зияет дыра от отсутствия vita
contemplativa: "О, опять симфонию завели". Духовность - это обязательное
наличие созерцательности, это подотчетность совести, которая и является
главным созерцателем в тебе. Внутренний человек не слеп, а совесть -вещь
всевидящая.
Исполнение механических движений и рутинных операций -очень, между
прочим, распространенная причина, приводящая к тому, что человек прячется за
социальную исполненность своего долга и таким образом уходит все дальше,
дальше и дальше от себя. Таких людей было особенно много после революции,
перед войной, после войны. Это мне хорошо известно, я, будучи человеком, как
вы понимаете, уже давно живущим, помню таких, к примеру, бухгалтеров
(особенно много было именно бухгалтеров, которые когда-то могли бы стать
артистами, поэтами, прекрасными архитекторами; в основном, это была,
конечно, интеллигенция из так называемой буржуазии, которая благодарила
судьбу за то, что она сохранила им жизнь), которые не были бухгалтерами, это
были Другие, это были вечные другие люди. А. Ахматова тоже была другой, но
она сумела остаться Ахматовой-поэтессой, хотя и жаловалась, что прожила
жизнь другого человека. Да, внешне Можно прожить другую жизнь, но внутреннюю
жизнь, vita contemp-lativa, она прожила как А. Ахматова. И таких раздвоений
было очень-очень много.
Теперь у нас, по-моему, получается совершенно ясная картина: рутинные
операции - это такие механические операции, которые все время повторяются
нетворчески. В теме "Повтор и повторяемость" мы поговорим, каким в
автодидактике должен быть повтор.
Когда мы производим какое-то движение, наш организм (еще до того, как
начать движение) прекрасно знает, что нужно делать. Если мы попытаемся
выстроить другую схему, понятно, ничего иного не добьемся, как
противоестественных движений в результате наших усилий. Когда это
происходит?
Если я возьму ноту "до" и захочу сыграть потом "ре", то, зная, как они
расположены, но не зная их названий, смогу очень просто сделать это при
помощи своих пальцев, которые вполне способны двигаться на примитивном
уровне. Но при логическом подходе к этому навыку, если я хочу добиться
совершенствования умения управлять своими руками, мне необходимо стать на
рациональные рельсы и научиться, прежде всего, использовать вес руки. Если я
буду использовать вес руки, то мне останется только руководить этим весом,
перемещая его с одного пальца на другой, так как вступит в действие закон
уподробненного видения при пролонгированном рассмотрении, а значит, я
обязательно буду потихонечку совершенствовать навык распределения веса руки
на кончики пальцев, совершенствуя свое ощущение этого веса, регулируя
соотношение своего действия с тем эстетическим эффектом, который произвожу.
Почему технологию извлечения звука я связываю с эстетикой? Потому что я
слышу и воспринимаю только в связи с уже давным-давно разработанными
живущими до меня людьми правилами эстетического поведения, поведения
чувственного, поведения сенсорного, и добиваюсь от себя, соответственно,
такого результата, который связывал бы меня с этими правилами. То есть я
таким образом, через правильное исполнение движения прихожу к соединению с
культурой, с коллективным эйдосом.
Если же у меня напряжение в мышцах не адекватно тому, что мне нужно
делать, если я играю так называемой зажатой рукой, то я не совсем верно
воспринимаю то, что мне нужно воспринимать как явление эстетическое. Другими
словами, человек, который зажат психически, не способен достаточно полно
отдаться эстетическому волнению. Он не способен по-настоящему рассмотреть
красоту, а значит, не способен ее продуцировать.
То, что мы называли сегодня противоречием, которое, - помните? - по
Гегелю, движет миром, которое ведет мир по эволюционной лестнице, вероятно
все-таки к совершенствованию, -Процесс естественный и иным быть не может.
Если мы все свои движения приводим в соответствие с этим огромным
филогенетическим движением в своем индивидуальном развитии, в своем
онтогенезе, тогда мы осознанно формируем свою игру на рояле, свои движения
речевого аппарата, тем более когда эти движения производим таким образом,
который уясняем себе под влиянием знания ощущения - что особенно важно -
различных закономерностей вне языка, вне музыки, вне тех движений, которые
осуществляем как обыкновенные животные, ибо человек управляет аппаратом,
который ничем не отличается от аппарата козы, быка, лошади или змеи, при
помощи своего культурного "Я". Те движения, которые производят человек и
животное, различаются весьма и весьма значительно.
Итак, что мы должны сделать? Мы должны осуществить макро-движение, мы
должны произвести огромные движения к удовольствию, наслаждению быть
трагичным и одновременно переживающим необыкновенную радость от этого же
трагизма. И, заметьте, я ничуть себе не противоречу, потому что нахожусь
или, вернее, пытаюсь находиться в том плодотворном состоянии, о котором
говорил Гегель. Почему я так много времени в своих рассуждениях посвящаю
философии? Потому что быть философичным невероятно важно, когда работаешь
над движением.
А теперь - заземленная технология при произнесении различных звуков.
Звук [к]. Начнем с него. Я перенастраиваю при помощи манка русский звук "к",
представив (для этого как вспомогательное средство и предназначаются наши
рисунки), как выглядит мой речевой аппарат, определив его координаты, его
параметры, ощутив его как бы вне себя, вне тебя, внеорганизменно. Итак, мы
произносим манок русского языка, вызвав центральный посыл: "Эй ты!" - "к". В
этот момент нужно обязательно при помощи некоторых, наверное природно
имеющихся, зародышей навыка попробовать обозначить ощущения не просто от
того, что я определенным образом двигаю языком, а еще и от того, что я
определенным образом отпускаю, снимаю напряжение языка. Эти наблюдения
чрезвычайно важны, потому что очень важно добиться, чтобы вы работали
эйдетически и начали делать это (может быть, многие уже, конечно, и умеют)
сейчас, немедленно. Эйдетическая работа считается, в основном, работой
зрительной, работой по видению чего-то, что мы представляем. Конечно, можно
еще слышать, можно работать мультисенсорно, обонять, чувствовать на вкус и
еще, еще, еще много можно ощущать, поэтому я подчеркиваю, что говоря слово
"эйдетика", "эйдетическая работа" в сочетании, я имею в виду как раз эту
мультисенсорную, многочувственную, многоощутительную работу наших

<<

стр. 2
(всего 8)

СОДЕРЖАНИЕ

>>