СОДЕРЖАНИЕ

уровень жизни, при котором большинству людей было бы что терять в случае резкого обострения социально-политической ситуации, угрозы социального взрыва.
В социальной сфере базой партнерских отношении служит такое состояние общества, которое принято называть гражданским. При таком состоянии человек, его благополучие, социальный комфорт являются главными критериями общественного развития. Государство не стоит над обществом, а служит ему. При всей внешней размытости структуры классы, социальные слои (страты), группы достаточно четко определяют свои интересы, место и роль в системе общественного производства, в размере доходов, управлении общественными делами.
Создан и эффективно действует правовой механизм, регулирующий социальные, и в первую очередь социально-трудовые, отношения. Взаимодействие в звене «работодатель — работополучатель» осуществляется чаще всего напрямую, минуя государственные органы. Государственное (судебное, административное) регулирование включается лишь в случаях, когда стороны оказываются неспособными решить возникшие проблемы своих отношений.
Политическую основу социального партнерства представляют развитые формы демократии. Диктаторские или авторитарные режимы по определению не могут обеспечивать партнерских отношений.
При демократических формах правления декларируются и гарантируются основные права и свободы личности в соответствии с международными нормами. Государство носит правовой характер, четко и строго, определены сферы его компетенции, характер воздействия на жизнь общества, личности. Оно призвано устанавливать «правила игры» для партнеров, контролировать их выполнение.
Система социального партнерства предполагает общественно-политическое самоопределение классов, групп и слоев, свободу создания и деятельности организаций (политических партий, движений, профсоюзов и т. д.), выражающих или представляющих их интересы. При этом в структуре отношений партнерства политический аспект хотя и присутствует, но приоритетным все же остается аспект социальный.
Духовный, социально-психологический аспект отношений партнерства состоит в том, что в массовом сознании, психологии общества доминирующую роль занимает образ не «классового врага», а заботливого хозяина, вникающего в нужды своих работников, оказывающего им помощь. В повседневной жизни, через средства массовой информации активно проводится мысль о том, что личное благополучие каждого зависит от успеха фирмы. Создана система, стимулирующая сотрудников к такому участию в делах, которое вело бы к процветанию организации.
Не последнюю роль в развитии партнерства непосредственно на уровне предприятия, фирмы, организации играет система человеческих отношений, ее гуманизация.
Совокупное действие указанных факторов социального партнерства придает обществу в развитых странах качественно новое состояние, характеризуемое прежде всего социальной устойчивостью, общественно-политической стабильностью. Партнерские отношения не избавляют общество от острых и сложнейших проблем, но являются одним из путей их разрешения.
Переход от социально-политического противостояния к партнерству должен рассматриваться с двух позиций. С одной стороны, это одна из стратегических целей осуществляемых в России реформ, их важнейший конечный результат. С другой стороны, формирование, утверждение партнерских отношений представляется как необходимое условие успешного осуществления реформ.
Теория социального партнерства тесно связана с теорией самодвижения современных обществ. Концентрация внимания на переломных этапах общественного развития дает возможность отталкиваться от двух взаимосвязанных принципов необходимости регулирования общественного развития. Во-первых, экономические, политические и социальные процессы на нынешнем этапе невозможны без соответствующего контроля со стороны государственных институтов. Во-вторых, позитивные для гражданского общества процессы неосуществимы без «аккумуляции» социальных структур, способных обеспечить создание «государства всеобщего благоденствия».
Во многих странах идеология и политика социального партнерства получила юридическое закрепление главным образом через нормы трудового права. Как социальное явление социальное партнерство возникло во второй половине XIX в., когда в результате развития индустриализации произошел рост армии наемных работников, обострились классовые противоречия в буржуазном обществе. В этот период в ряде стран мира возникают политические партии, рабочие клубы, группы интересов (давления), профессиональные и депутатские объединения. Наряду с радикальнейшими течениями в Европе (типа партии большевиков в России), которые в начале XX в. призывали к революционной смене буржуазного строя, формируются и партии мира, разделяющие позицию, изложенную в энциклике Папы Римского Льва XIII «Рерум Новарум» (1891). В ней понтифик призвал рабочих не применять насилия, не стремиться к свержению существующего социального порядка и политических режимов, а направлять энергию в сторону социального партнерства, обеспечивающего эволюционное, а не революционное развитие общества.
Серьезное влияние на активизацию разработок теории и практики социального партнерства на Западе оказали победа Великой Октябрьской революции и строительство социализма в СССР. Чтобы исключить возможность повторения того, что произошло в России, Запад вынужден был менять стратегию и тактику отношений между трудом и капиталом, вырабатывать согласованную, взаимоприемлемую линию поведения государства, предпринимателей и представителей наемных работников. Для разрешения возникающих противоречий пришлось создавать специальные организации как в самих промышленно развитых странах, так и на международной арене. Ими стали профессиональные союзы, объединения работодателей, их организации. Одной из таких организаций стала активно функционирующая с 1919 г. Международная организация труда (МОТ).
Однако международные организации, как бы ни была эффективна их деятельность, все же являются внешним фактором, влияние которого всегда ограничено. Главным фактором возникновения отношений социального партнерства в стране является внутренний, отражающий реальные изменения, происходящие в первую очередь в сфере производства.
Мощный толчок к становлению социального партнерства дала научно-техническая революция. С одной стороны, в результате НТР общество получило новые возможности для удовлетворения жизненных потребностей различных слоев населения. С другой — в условиях исключительно высоких требований, предъявляемых НТР к качеству рабочей силы, большую важность приобрела социально-психологическая составляющая отношений между участниками производственного процесса, необходимость гуманизации этих отношений.
Растущие масштабы внедрения в производство и обслуживание результатов научно-технической революции существенно повышали спрос на высококвалифицированный труд. Подготовка же и рациональное использование высококвалифицированных кадров потребовали и принципиально иных отношений между работодателями и наемными работниками, складывающихся в процессе их взаимодействия. Этими отношениями призваны были стать социальное партнерство и сотрудничество, дающие заметные экономические и социально-психологические выигрыши и тем, и другим, а в конечном счете и всему обществу.
Именно в силу названных причин взаимодействие между разными элементами социальной структуры (классы, социальные группы, слои) в развитых странах строится сегодня все в большей мере на основе социального партнерства, а не конфронтационного противостояния. Практика индустриально развитых стран показала, что система социального партнерства и его механизмы в современных условиях дают возможность решать спорные вопросы не путем забастовок или выступлений на баррикадах, а за столом переговоров, путем взаимного согласия, уравновешивания интересов разных социальных групп населения вместо их противопоставления. Партнерство различных социально-политических сил предусматривает разумный компромисс вместо конфронтации, ведущей к безысходности, согласие вместо односторонних действий, терпимость вместо радикализма, эволюцию вместо революции. Оно играет стабилизирующую роль, способствует социальной устойчивости, экономической и политической стабильности.
Достижением сегодняшнего дня является осознание того факта, что в широком понимании именно партнерство как баланс интересов, достигаемый сторонами социального взаимодействия на основе компромисса, является наиболее действенным условием для достижения в обществе социальной и политической стабильности, экономического благополучия.

3. Социальное партнерство в России
Модели социального партнерства, активными сторонниками которого являются Австрия, Германия, Швейцария, скандинавские страны, правительства, профсоюзы и предприниматели (работодатели), несут на себе отпечаток национальной специфики, соответствуют политическим и экономическим условиям различных государств, отражают их исторические, культурные традиции. В России, в условиях выбора пути развития, поиска ответа на вопросы о власти, собственности переход от социальной и политической конфронтации и противостояния к социальному партнерству — это одна из стратегических целей проводимых реформ, их важнейший результат. В то же время — это необходимое условие успешного осуществления самих реформ.


Разрешение коллективного трудового спора (конфликта)













































РОССИЙСКАЯ ТРЕХСТОРОННЯЯ КОМИССИЯ ПО РЕГУЛИРОВАНИЮ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ


































































































Россия только начала свой путь к рынку, который оказался для нее крайне противоречивым и мучительным. Тяжелое наследие прошлого, масштабность и сложность проводимых реформ, допущенные на начальном этапе крупные ошибки стали причинами глубочайшего кризиса, охватившего все сферы российского общества. Преодоление этого кризиса с настоятельной необходимостью ставит вопрос о формировании общенационального согласия, установлении партнерских отношений между различными общественными силами. Этой нарождающейся тенденции, выступающей пока как историческая необходимость, предстоит преодолеть социальное, политическое противостояние. Оно носит объективный характер. Россия в очередной раз находится на крутом историческом переломе. Вновь в повестку дня поставлены вопросы о выборе пути развития, о власти, о собственности. История учит, что всякий раз, когда эти вопросы вставали перед обществом, оно оказывалось расколотым. Ожидание, что раскол будет легко преодолен, а на смену ему придет согласие и партнерство, как показали события, не оправдалось.
Сложившаяся ситуация побуждает государственные и общественные структуры, политиков и ученых искать пути и способы преодоления кризисных явлений, добиваться присущими им формами и методами интеграции и политической стабилизации российского общества через установление паритетных, партнерских отношений.
Партнерским отношениям в социально-политической жизни общества предшествует формирование субъектов партнерства через лигитимно складывающуюся многопартийность, взаимодействие организаций и формирование внутри объединений, ассоциаций, блоков, коалиций различных общественных, предпринимательских структур с их многообразными интересами и взглядами, концепциями и программами, установками и позициями.
Между тем деятельность субъектов партнерских отношений, несмотря на декларируемые терпимость к чужому мнению и уважение иной гражданской позиции во взаимоотношениях друг с другом, во многом; затруднена остротой возникающих разногласий. Само существование больших групп населения с разными интересами в обществе и на производстве уже предполагает определенные противоречия между ними. Зачастую эти противоречия вызываются полярными подходами к решению насущных проблем, конфронтационными заявлениями лидеров и диаметрально противоположными акциями общественных объединений. Нередко верх берут политические амбиции, неумение и нежелание понять другую точку зрения. Во многом это происходит из-за отсутствия навыков политического диалога, политической культуры. Все это сдерживает эффективное формирование деловых партнерских отношений, препятствует достижению согласованных совместных действий, обусловливает усиление конфронтации, не способствует стабилизации обстановки в стране. В сегодняшней сложной российской ситуации требуется добрая воля, конструктивные встречные усилия всех социальных партнеров в. обществе, их энергичные действия, направленные на решение жизненно важных проблем, затрагивающих интересы больших групп населения.
Процесс создания механизма социального партнерства в России связывается с началом экономических реформ. В конце 1991 — начале 1992 гг. прошли первые консультации представителей новых, еще только нарождавшихся профсоюзных объединений (Федерации независимых профсоюзов России, Соцпрофа и др.), объединений работодателей (Российского союза промышленников и предпринимателей, Конгресса российских деловых кругов и др.), правительства Российской Федерации по вопросу выработки в условиях начинающихся реформ механизма регулирования социально-трудовых отношений как одного из основных направлений социального партнерства. В ноябре 1991 г. был издан Указ Президента Российской Федерации «О социальном партнерстве и разрешении трудовых споров (конфликтов)». В соответствии с Указом, а также Постановлением Правительства РФ в 1992 г. начала работу Российская трехсторонняя комиссия (РТК) по регулированию социально-трудовых отношений, призванная, по замыслу ее создателей, воплощать в жизнь идею социального партнерства.
Сложность становления механизмов социального партнерства определяется в России утратой государственными органами способности эффективно координировать процессы общественного развития, дезорганизацией и разобщенностью других субъектов социального партнерства — профсоюзов и предпринимателей (работодателей), глубокой поляризацией российского общества, отсутствием в стране теоретической и социально-психологической подготовленности к восприятию социального партнерства как общественно-экономического феномена.
Партнерство в нашей стране предполагает взаимодействие групп интересов при координирующей роли государства. Наконец, мы постоянно расширяем систему институтов, призванных обеспечить баланс интересов в обществе. Среди них, например, Общественная палата. Конституционное совещание и т. д.
Если говорить о принципиальных различиях, то они заключаются не в концепциях, не в формах и методах, а в условиях, в которых идет становление социального партнерства. Демократические преобразования за рубежом сопровождались не катастрофическим падением роли государства и повышением автономии различных регионов единого социального пространства, а сохранением надлежащего уровня централизованного государственного воздействия на ключевые сферы экономики и политики. Практика восточноевропейских стран и России, переживающих этап социально-экономического и политического реформирования, показывает, что уровень развития партнерских отношений различных социально-экономических и общественно-политических структур непосредственно зависит от способности государства координировать и регулировать важнейшие процессы общественной жизни.

Цитируемая литература
1 Кропоткин П. А. Хлеб и воля. Современная наука и анархия. М., 1990. С. 11.
2 См.: Сартори Дж. Управляемая демократия и управляющая демократия // Мир политики. М., 1992. С. 125.
3 См.: Дарендорф Р. Конфликт и сотрудничество // Политология вчера и сегодня. Вып. 2. М, 1990. С. 143.
4 См. там же. С. 133—138, 142—146.


Глава двенадцатая

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ
В условиях интенсивно протекающих общественных трансформаций (реформ) от стабильности политической системы (политической стабильности) зависит эффективность намеченных изменений во всех других сферах общественной жизнедеятельности. В этой связи приобретают особую актуальность, с одной стороны, разработка теоретико-методологического инструментария оценки реального состояния политической системы с точки зрения ее стабильности и, с другой стороны, решение научно-практических задач, связанных с функционированием политической системы (в первую очередь политического режима), ее основных элементов, характером их взаимодействия с различными социальными группами и институтами, а также выявление детерминирующих политическую стабильность факторов.

Сущность и показатели
политической стабильности
Несмотря на довольно частое употребление понятий «стабильность», «политическая стабильность», в научных трудах и публицистике их однозначного толкования пока не сложилось. Более того, до сих пор в отечественной социологической литературе проблема политической стабильности почти не разрабатывалась. Она не нашла отражения и в ряде специализированных и энциклопедических словарей и лишь представлена в работе «Политология. Энциклопедический словарь». В отмечаемой работе она раскрывается так: «Политическая стабильность — система связей между различными политическими субъектами, для которой характерны определенная целостность и способность эффективно реализовывать возложенные на нее функции (функциональность)»1. Отмечая плодотворность постановки самой проблемы и ее трактовки, целесообразно обратить внимание на следующее. В предложенной трактовке политической стабильности не учтена свойственная ей динамичность, отсутствуют указания на условия и факторы как объективного, так и субъективного характера, от которых стабильность зависит. На наш взгляд, есть необходимость рассмотреть более обстоятельно содержание и структуру этого понятия.
В общетеоретическом плане близкими к понятию «стабильность» выступают такие категории, как «неизменность» и «устойчивость». Они характеризуют некоторые специфические процессы, происходящие в различных сферах общественной жизнедеятельности. Так, неизменность подразумевает процесс, в котором в пределах определенных временных и пространственных интервалов состояние рассматриваемых объектов остается в основном одним и тем же. Устойчивость определяет процессы с точки зрения их способности удерживать изменения (колебания) в заданных (заранее известных) границах, в определенных параметрах, а также свидетельствует о способности системы восстанавливать нарушенное равновесие.
Устойчивость сама по себе не содержит указания на то или иное качество процесса или состояния. Устойчивым может быть и разрушительный процесс, и созидательный. Устойчивость не означает обязательно неизменность, хотя и может включать ее как частный случай. Чаще устойчивость означает постоянство и предсказуемость изменений. И это сближает данную категорию с понятием «стабильность». Но было бы неверным отождествлять эти категории.
«Стабильность» — категория более сложная, она включает комплексную оценку характера взаимодействия (и возможных последствий) совокупности взаимосвязанных и взаимовлияющих элементов. В оценке стабильности политической системы важно сопоставить функционирование системы с ее реальными возможностями, формирующими «регулирующий» и «саморегулирующий» потенциал последней. Существует несколько различных видов возможностей системы:
— экстракционная (извлекающая) возможность, т. е. извлечение (мобилизация) материальных и людских ресурсов (финансы, поддержка, привлечение талантов и т. д.);
— контролирующая, т. е. удержание под контролем поведения и деятельности различных социальных групп и институтов;
— дистрибутивная (распределительная) возможность, т. е. размещение и распределение имеющихся в обществе ресурсов в соответствии с действительными потребностями;
— реагирующая возможность, т. е. своевременный учет многообразных требований (вызовов), идущих от общества в целом или от отдельных групп;
— коммуникационная возможность, т. е., используя популярные в обществе идеи, лозунги, символы, способность повышать эффективность взаимодействия всех элементов системы.
Обладающая значительными (масштабными) возможностями система может не только сохранить стабильность, но и стимулировать необходимые перемены. Равновесие между стабильностью и переменами и является одним из важнейших показателей эффективности политической системы2.
Категорию «стабильность» правомерно применять для характеристики достаточно сложных систем, которые сохраняют свою идентификацию и функционируют в условиях относительной нестабильности. Стабильность всегда связана с внутренней логикой развития системы, с ее структурой и порядком взаимодействия ее составных частей, с параметрами и вектором их совместного движения и контролируемых изменений. Последние происходят в соответствии с природой (закономерностями) той или иной конкретной системы, т. е. носят «естественный» для нее характер. При этом внешние возмущения и воздействия не способны ее существенно изменить.
Таким образом, можно сделать вывод, что «стабильность» как понятие может характеризовать лишь те процессы и явления, которым присущи изменения, причинно-следственные закономерности как линейного, так и вероятностного свойства. Это относится и к политической стабильности. Политическая система, которая в процессе своего функционирования нарушает рамки идентичности, т. е. вступает в противоречие с собственной природой, теряет стабильность.
Показателем дестабилизации являются такие результаты функционирования политической системы, которые не ожидались и неприемлемы (нежелательны). Оценки стабильности (нестабильности) зависят как от наличия соответствующей информации, так и от мировоззренческих и политических позиций участников политических процессов, субъектов политической жизни и деятельности. Поэтому особую важность приобретает разработка специальных процедур (показателей), позволяющих объективно оценить состояние политической системы и степень ее стабильности.
При этом следует иметь в виду как минимум три аспекта. Первый — системный, включающий закономерности и тенденции целостного, комплексного развития политической сферы общества, процессов, в ней происходящих в конкретное историческое время. Второй — когнитивный, основывающийся на наличии у функционирующего субъекта (субъектов) необходимой своевременной и достаточно полной информации о событиях, явлениях и процессах, развивающихся на разных уровнях политического управления. Третий — функциональный, складывающийся из планов и программ субъектов политического процесса и учитывающий возможные и реальные результаты политической деятельности.
Содержанием функционирования политической системы выступает политическая деятельность, имеющая специфические особенности и сущностные черты. Прежде всего политическая деятельность имеет ярко выраженную целевую социальную направленность. Каждый из ее субъектов (органы государственной власти и управления, политические партии, движения, блоки и т. п.) имеет свои интересы, реализация которых составляет смысл их участия в политической жизни. За каждым из них стоят определенные социальные (социально-демографические, национальные, профессиональные, поселенческие) группы.
Политическая система, способная сочетать разные интересы, прививать навыки к сотрудничеству и согласию, координировать групповую и корпоративную политическую деятельность, может быть отнесена к классу стабильных политических систем.
Политическая деятельность неразрывно связана с проблемой власти и характером ее функционирования. Власть может быть поддержана широкими массами и различными объединениями граждан, а может вызывать и неприятие ее. Поддержка может быть, во-первых, так называемой «ситуационной», которая опирается на оценку обществом конкретных решений, принимаемых государственными органами, проводимого государством политического курса, публичных заявлений, конкретных политических действий, личностных качеств политических лидеров. Во-вторых, — диффузной, распространяющейся прежде всего на политический режим, воплощающий в себе наиболее характерные черты взаимоотношения общества и государства. Она представляет собой своеобразную совокупность положительных оценок и мнений, которая помогает обществу принимать (или, как минимум, терпеть) действия властных структур в целом. Диффузной поддержке свойствен ряд характерных черт, в частности, продолжительность протекания, тесная связь с процессами социализации и приобретением индивидуумами политического опыта, направленность на оценку политического режима в целом, а не должностных лиц власти.
Важным компонентом диффузной поддержки выступает доверие. Оно возникает в силу удовлетворенности разных групп населения деятельностью прежде всего властных структур, принимающих адекватные их социальным ожиданиям решения. Оно зависит также от положительной оценки норм и процедур, которыми руководствуются политические лидеры. Иными словами — правилами политической игры, формирующимися в рамках того или иного политического сообщества, политической системы в целом.
Поддержка политического режима осуществляется на двух уровнях: элитном и массовом. Основным фактором элитной поддержки выступает степень социально-экономического развития, которая в конечном счете определяет объем ресурсов, подлежащих перераспределению между различными объединениями людей. Поддержка властей массами состоит в принятии большинством населения ценностей (свобода слова, плюрализм мнений, независимость средств массовой информации и т. д.), на которые имплицитно или эксплицитно опирается конкретная политическая система социальных и политических норм (конституционных, правовых, нравственных и т. д.), определяющих поведение политических лидеров и структур власти. К числу основных условий, влияющих на поддержку массами существующего режима, относятся долговременность и устойчивость демократических преобразований в обществе, степень участия государства в управлении экономикой, социальная защищенность личности, национальное равноправие, постоянный рост уровня жизни разных групп населения, реальная безопасность личности.
Важное значение в политической деятельности приобретает учет диалектики объективного и субъективного в любых политических процессах, участниками которых являются разные группы населения. Особенностью российского менталитета является персонализация политической жизни, означающая ориентацию россиян не столько на политические программы и партии, сколько на личности политических лидеров (государственных руководителей). Отсюда и критика последних воспринималась порою как критика политической системы в целом и, всячески преследовалась, а усиление личной власти не вызывало активного протеста. Выдающийся немецкий социолог Карл Манхейм отмечал, что современный западный «буржуазный интеллектуализм» «стремится исключить человека с его конкретными стремлениями из политической сферы и свести политическую дискуссию к некоему общему сознанию, определяемому «естественным правом». Власть «естественного права» есть по существу власть закона, а не всевластие личности, попавшей наверх. Что касается деятельности политических партий, то они тоже формировались вокруг личностей, обладающих, как правило, харизматическими свойствами»3.
Для рядового гражданина, как участвовавшего в политической жизни, так и активно не участвующего в ней, всегда было немаловажным чувство сообщности с лидером (или его непосредственным окружением). Оно давало ощущение устойчивости, особенно в условиях радикальных перемен. Инерционность политических симпатий активно эксплуатировали все политические лидеры, использовавшие свои «былые заслуги» при отсутствии новых. Следует согласиться с положением Р. Бендикса о том, что «существуют важные узы между людьми, которые могут способствовать стабильности общества; действия каждого члена ориентированы на действия других, и все люди придают особую ценность коллективным образованиям, в которых они участвуют»4.
Подобные «коллективные образования», как правило, также ориентированы на того или иного лидера.
В оценке субъективных моментов политической деятельности важно учитывать следующие аспекты:
— политические позиции и политическую роль конкретных лидеров в настоящей и прошлых социально-политических ситуациях;
— способность к критическому анализу социальных реалий и своей роли в политической практике;
— способность выражать и отстаивать общенациональные (групповые) интересы;
— ценностные ориентации, нравственные нормы, мотивы и установки политического участия.
Свобода политического выбора, давление групповых (корпоративных) интересов могут при известном стечении обстоятельств оказать решающее воздействие на политическое поведение лидера, результатом которого может быть серьезное дестабилизирующее воздействие на всю политическую систему. Его масштабы и последствия в конечном счете будут определяться объективными предпосылками (условиями). Совпадение негативных субъективных и объективных предпосылок может привести политическую систему в состояние крайней нестабильности (кризиса) и даже саморазрушения. Нечто подобное произошло в 1991 г. с СССР.
Возможна ситуация высокой негативной активности определенных политических сил, использующих объективные предпосылки (условия) в своих политических целях, но выбирающих для этого неадекватные способы деятельности. Подобные воздействия на политическую систему (и через нее на все общество) могут привести их к кратковременному успеху. Но в конечном счете возникает «эффект маятника», когда и общественные настроения, и политический процесс начинают дрейфовать в противоположную сторону, и силы эти терпят поражение. В качестве примера дестабилизирующего воздействия на политическую ситуацию можно назвать действия ГКЧП в августе 1991 г.
Применение нелегитимных средств борьбы за реализацию корпоративных интересов создает угрозу не только политической системе, но и всему обществу. Особенно опасна возможность развязывания гражданской войны или иных широкомасштабных насильственных действий как сторонниками политического режима, так и его противниками. Результатом такого противоборства может стать политический переворот, ведущий к смене власти, к установлению нового политического режима. История знает множество примеров переворотов, осуществлявшихся чаще всего в условиях кризиса политической системы или в тоталитарных обществах, где механизм смены государственных лидеров либо вообще отсутствовал, либо оказывался неэффективным. Приход в результате переворота нового лидера, как правило, стабилизирует на определенное время политическую систему, но эта стабилизация носит кратковременный характер, если остаются неразрешенными породившие политическую борьбу противоречия.
Политическая система не может быть стабильной, если власть предержащая элита свою основную деятельность и инициируемые ею нововведения подчиняет только собственным интересам и игнорирует при этом интересы большинства. В этом случае «она может держаться только на силе, обмане, произволе, жестокостях и репрессиях»5. Ее субъективная деятельность вступает в противоречие с объективными потребностями и природой общества, что приводит к накапливанию социального недовольства, ведет к политической напряженности и конфликтам.
Конфликты в функционировании политической системы играют неоднозначную роль. Их возникновение является показателем определенного неблагополучия или обострившегося противоречия. Но конфликты сами по себе не могут существенно повлиять на стабильность политической системы, если последняя располагает механизмами их институционализации, локализации или разрешения. «Сказать, что непримиримые конфликты являются эндемической чертой общества, еще не значит заявить, что общество характеризуется постоянной нестабильностью»6.
Эти слова Р. Бендикса справедливы, хотя их с большими оговорками можно отнести к межнациональным конфликтам, которые трудно поддаются какой бы то ни было трансформации и последствия которых бывают наиболее разрушительными. Это объясняется во многом тем, что причины, их вызывающие, носят, как правило, комплексный характер. Среди них «существующая или вновь возникающая социальная дифференциация по этническим границам, неравный доступ к власти и ресурсам, правовая и культурная дискриминация, пропаганда ксенофобии и негативных стереотипов»7. Возникающее на такой основе межэтническое соперничество может приобретать жесткие формы и продолжаться годами (а то и десятилетиями), раскачивая устои политической системы общества.
Таким образом, наличие действительных механизмов быстрого обнаружения, предотвращения и разрешения конфликтов остается необходимым условием эффективного функционирования политической системы и показателем ее стабильности.
Политическая система, будучи открытой, испытывает не только внутренние, но и внешние воздействия, способные вызвать в определенных условиях ее дестабилизацию. Важнейшим показателем стабильности политической системы служит ее способность нейтрализовать негативные воздействия извне.
Основными формами осуществления последней являются подрывная деятельность, осуществляемая специальными службами и организациями, экономическая блокада, политическое давление, шантаж, угроза силой и т. п. Адекватное и своевременное реагирование на такие воздействия извне позволяет защитить собственные национальные интересы государства, добиться благоприятных условий для их реализации. Негативное воздействие извне на политическую систему может и не носить целенаправленного характера, а быть следствием общих планетарных трудностей и нерешенных проблем.
Вместе с тем воздействия извне могут иметь и позитивный для политической системы характер, если проводимая государством внешняя политика не противоречит интересам мирового сообщества. Народы заинтересованы в последовательном осуществлении демократизации, гуманизации и демилитаризации мировой политики, в разработке мер, обеспечивающих выживание человечества в условиях кризиса современного общества и резкого ухудшения качества природных факторов. Учет этих глобальных потребностей в политической практике вызывает одобрение и поддержку других стран мирового сообщества, что укрепляет позиции и авторитет государства, его лидеров в общественном мнении как за рубежом, так и внутри страны.
Функционирование политической системы, обращенное вовне, адекватное актуальным потребностям развития мирового сообщества, делает ее более эффективной и придает ей дополнительный импульс стабильности, а значит, и безопасность стране, с которой последняя связана теснейшим образом.

2. Детерминанты политической стабильности
и ее классификация
Успешное решение сложных задач реформирования российского общества в значительной степени зависит от его политической стабильности. Вместе с тем воздействие общества на нее будет тем эффективнее, чем обстоятельнее в общественном сознании будут представлены научные взгляды на сущность политической стабильности, детерминирующие ее факторы.
В социологической литературе до сих пор не представлена в развернутом виде проблема классификации политической стабильности. Между тем в этом существует настоятельная потребность. Научная классификация политической стабильности, во-первых, создает основы для конкретного исследования ее субъектов, видов, состояний в условиях как современного развития общества, так и прогнозирования тенденций его развития. Во-вторых, обеспечивает руководителей различного уровня государственных и политических структур методами воздействия на основные сферы жизнедеятельности общества с целью их оптимизации, помогает выработке механизма снятия социальных угроз. В-третьих, способствует эффективной внешнеполитической деятельности государства, побуждает его руководителей находить инновационные методы и средства в международных отношениях, учитывать геополитические интересы России.
Классификация политической стабильности может быть проведена по различным основаниям. Исходя из сложности и специфики содержания проблемы, предложим следующую классификацию. Политическая стабильность по сферам воздействия может быть разделена на внутреннюю и внешнюю. Внутренняя сфера является условием успешного осуществления реформ, направленных на качественную трансформацию российского общества и проведение политики в целях достижения гражданского мира и согласия, установления социального порядка. Достижение политической стабильности в российском обществе предполагает снижение политической напряженности в отношениях между различными политическими партиями (объединениями) и социальными группами людей, интересы которых они призваны выражать. Снятие напряженности и достижение на основе компромисса общественного согласия способны создать устойчивые предпосылки для поэтапного реформирования российского общества без серьезных политических потрясений.
Внешняя сфера политической стабильности России включает две стороны: политическую и военно-политическую, реализуемые по мере развертывания сотрудничества между различными государствами в отстаивании мира и предотвращении вооруженных конфликтов. При этом ведущую роль играет политическая сторона. Она проявляется в таких содержательных аспектах, как создание при активном участии России всеобъемлющей системы международной безопасности; поэтапное сокращение ядерного оружия; реализация в практике международных отношений принципов мирного сосуществования государств; повышение международно-правовой роли ООН и ее комитетов в стабилизации межгосударственных отношений; принятие и осуществление в первую очередь ядерными государствами действительно оборонительных военных доктрин.
Современная ситуация характеризуется тем, что сохранение политической стабильности России не исключает использования военной силы, хотя это, конечно, не является желательным по своим последствиям: разрушение городов и поселков, гибель гражданского населения, экологические нарушения и т. д. Однако в ряде случаев применять военную силу Россию вынуждает необходимость защиты ее государственных границ, геополитических интересов, а также борьба с терроризмом.
Политическая стабильность, различаясь по способам достижения, может быть демократической и авторитарной. Демократическая стабильность, исходя из гуманистических и нравственных средств достижения, характеризуется отсутствием социальных потрясений в обществе (гражданской войны, вооруженных конфликтов, национальных столкновений, экономических кризисов и др.), благоприятными условиями для развития демократии и свободы, равноправными отношениями между субъектами Федерации, гуманистическим решением национальных и региональных проблем. Она базируется на принципах многостороннего сотрудничества всех субъектов Федерации, уважения прав и свобод человека, отказа от применения военной силы в разрешении возникающих внутри Российского государства конфликтов, нерушимости территориальной целостности страны, невмешательства во внутренние дела других государств, добросовестного выполнения норм международного права, решений ООН и др.
Авторитарная политическая стабильность достигается, как правило, благодаря господству в обществе военно-политических сил и характеризуется установлением политического режима диктаторского толка. Такой стабильности свойственны попрание суверенных прав народов, их национального достоинства, жесткая политическая цензура средств массовой информации, подавление прав и свобод личности. В международных отношениях авторитарная политическая стабильность выражается в достижении или обеспечении подчинения одних государств другим, в подготовке к ведению войн и вооруженных конфликтов. Она основывается на угрозе силы слабому государству со стороны более развитых в военном и экономическом отношении стран.
Политическая стабильность по степени надежности характеризуется следующими уровнями: высоким, средним, низким. Высокий уровень отличается степенью демократизации в политической сфере жизни общества, прежде всего глубиной проявления реформ в интересах парода во всех областях жизни, свободой личности, соблюдением ее прав, гарантированных законом, и достаточным уровнем ее социально-экономической жизни. Такой уровень подкрепляется надежным и стабильным экономическим развитием общества, обеспечивающим его гражданам высокий уровень качества жизни, эффективную систему социальных гарантий.
Специфическими чертами высокого уровни политической стабильности выступают: социально-политическая сплоченность народа вокруг государственного и политического руководства страны, что выражается в активной поддержке проводимого внутриполитического и внешнеполитического курсов; глубина демократических преобразований, пронизывающих все уровни политической системы общества; успешное разрешение руководством страны возникающих политических противоречий в обществе на ранней стадии их возникновения; преобладание в массовом сознании идеи, что исполнительная власть выражает интересы народных масс, стремится удовлетворить их потребности.
Средний уровень политической стабильности предполагает преобладание процесса демократизации общества в политической сфере; доминирующую гуманистическую тенденцию реализации реформ в интересах народа; соответствие выбранного и в основном поддержанного народом стратегического социально-экономического курса путям развития страны, средствам (законодательным, экономическим, социальным) его достижения исполнительными органами государства.
Характерными чертами такого уровня выступают: поддержка основными социальными группами общества социально-экономической и политической программам, осуществляемым руководством страны, доминирование демократических преобразований в основных сферах жизнедеятельности общества, несмотря на их некоторую непоследовательность; защищенность в основном прав и свобод личности; недостаточная гибкость внешнеполитического курса страны; допущение дипломатических ошибок в принятии тактических решений.
Низкий уровень политической стабильности свойствен периодам резкого обострения социальных противоречий, охвативших многие регионы страны, когда наблюдаются поляризация жизненного уровня населения, обнищание большинства трудового населения и обогащение узкого круга мафиозно-коррумпированных групп. Его возможными последствиями могут быть дестабилизация политической обстановки в стране, активное выступление людей в различных субъектах Федерации с требованиями экономических и политических преобразований, вплоть до смены исполнительной власти.
Низкий уровень политической стабильности может характеризоваться неспособностью политического руководства страны решать в интересах народа задачи экономического и политического реформирования; выступлениями различных слоев (социальных групп) населения против существующего политического режима как обанкротившегося в процессе правления; резкой критикой внутреннего и внешнеполитического курсов государственных органов средствами массовой информации; активностью политической оппозиции, которой через критику господствующих властных структур удается убедить народные массы в бесперспективности проводимого социально-политического курса; ростом в массовом сознании различных групп населения, в том числе и в Вооруженных Силах, недоверия к различным ветвям власти.
По масштабу (территориальному охвату) политическая стабильность классифицируется следующим образом: локальная, региональная, общефедеральная и глобальная. Локальная стабильность свойственна минимальному числу взаимодействующих национально-территориальных или административно-территориальных единиц, имеющих общие административные границы. При ней отсутствуют какие бы то ни было серьезные конфликты или противоречия в отношениях между субъектами. Примером такого рода стабильности в Российской Федерации могут служить отношения между Татарстаном и Башкирией.
При региональной политической стабильности возрастает «зона безопасности» по сравнению с локальной, т. е. увеличивается число ее носителей — взаимодействующих территориальных образований. В реальной практике такая социально-политическая стабильность включает несколько субъектов Федерации. В настоящее время такую стабильность можно наблюдать в отношениях между субъектами Федерации на Дальнем Востоке, в Сибири, на Севере.
Общефедеральная политическая стабильность распространяется на все пространство России и свидетельствует об устойчивом развитии политической ситуации во всех ее регионах. В таком процессе объективно заинтересованы все субъекты Федерации.
Доминирующей особенностью глобальной политической стабильности является отсутствие мировой войны. Естественно, что ее возникновение при наличии современного уровня развития ядерного оружия приведет к гибели не только человечества, но и всей природы. Вот почему все человечество едино в том, чтобы не допустить реализации политики какого-либо государства (или государств), угрожающей ввергнуть человеческую цивилизацию в катастрофу. Проблема выживаний человечества и судьбы мира требуют сегодня создания глобальной политической стабильности, которая реализуется в реальной политике государств как в континентальном, так и в планетарном масштабе.
В классификации политической стабильности, на наш взгляд, должны учитываться две группы детерминирующих ее факторов — внутренних и внешних, тесно связанных между собой в реальной практике. Рассмотрим их содержание и особенности.
Одним из главнейших среди внутренних факторов является гражданский мир. В научной литературе гражданский мир нередко трактуется как отсутствие в обществе острых политических конфликтов, в первую очередь таких, как гражданская война, вооруженное противоборство. Такое понимание верно отражает сущность гражданского мира, но является, по нашему мнению, недостаточным8.
Гражданский мир, как нам кажется, подразумевает господство в обществе таких отношений между властью и народом, социальными группами и слоями, политическими партиями и общественными объединениями, а также индивидами, которые обеспечивают разрешение возникающих противоречий и их регулирование без применения средств военного насилия и эффективно служат решению созидательных задач общества, его стабилизации. Гражданский мир подразделяется на различные виды: по социальному характеру — на плутократический, диктаторский, демократический; по правовому базису — на основанный на законах и на произволе; по способам и средствам достижения — на насильственный и ненасильственный; по нравственным основам — на справедливый и несправедливый; по степени прочности — на прочный, неустойчивый, взрывоопасный9.
Гражданский мир обладает рядом атрибутивных свойств, которые характеризуют политическую стабильность общества. Во-первых, по своему генезису такой мир создается преимущественно ненасильственными средствами. К ним относятся: обеспечение свободы и демократии, социальной справедливости, равенства всех перед законом, проведение гуманной по направленности политики, признание прав и свобод человека приоритетной ценностью государства. Во-вторых, по способу существования гражданский мир — это не простое отсутствие деструктивной борьбы между гражданами в обществе, а такой уклад жизни, который одобряется и поддерживается большинством населения, представляет собой его исторический выбор. В-третьих, по характеру реализации он проявляется в таком обществе, где граждане имеют возможность определять программы общественного развития, выбирать ответственное и подотчетное им руководство, добиваться отстранения от власти законным путем несостоятельных государственных деятелей, попирающих право. В-четвертых, по целевому предназначению гражданский мир служит не устрашению и подавлению инакомыслящих и борющихся за свои интересы и взгляды людей, а утверждению отношений между ними, которые исключали бы ненависть, развивали бы терпимость и партнерство независимо от социального статуса и политических убеждений.
Достижение прочного гражданского мира представляет жизненный интерес для российского общества. Важное теоретическое и практическое значение в деле политической стабилизации общества имеет выяснение способов поддержания гражданского мира. Обобщая ряд положений, высказанных в социологических трудах по данному вопросу, отметим следующие из них.
Прежде всего это обеспечение на деле справедливой и честной социально-экономической политики, достаточного жизненного уровня граждан, гарантированного соблюдения их прав и свобод. Далее, достаточность использования мирных форм и приемов для решения сложных политических вопросов: диалогов, различного рода форумов, соглашений, союзов государственных и общественных организаций, партий и движений граждан и т. д. Важно иметь в виду, что ведущая роль в миротворческой деятельности должна принадлежать государству, руководствующемуся в своей деятельности правовыми и нравственными нормами, что способствует стабилизации общества как целостной системы. Актуальное практическое значение в этом плане приобретают Конституция и законы государства, исторически сложившиеся в обществе моральные ценности, воплощающие на деле идеи мира и гуманизма. Важным способом поддержания гражданского мира выступает и авторитет государственных и общественно-политических лидеров, передовых деятелей науки и культуры, представителей духовенства. Данное обстоятельство предъявляет определенные требования к деловым и нравственным качествам таких лидеров. Они должны обладать высоким уровнем политической культуры, умением идти на компромиссы ради предотвращения политических потрясений, своевременно предвидеть возможные проявления социального недовольства, быть справедливыми ко всем политическим движениям, морально устойчивыми и порядочными.
Нарушителями гражданского мира в обществе могут стать оторвавшаяся от народа властвующая элита, мафиозные структуры, преследующие исключительно узкогрупповые интересы материальной наживы, экстремистские политические партии и общественные организации, агрессивно настроенные группы населения.
Особо опасные последствия для судеб гражданского мира имеет создание формирований, пропагандирующих идеи военного насилия, национальную исключительность и социальную непримиримость; распространение оружия среди населения; организация экстремистских вооруженных групп.
Следующим важнейшим детерминирующим политическую стабильность фактором следует назвать гражданское согласие, под которым понимается, во-первых, объединенная общими целями сознательная деятельность субъектов во имя решения кардинальных задач общественного развития, в частности реформирования. Во-вторых, совместно согласованная политика, ведущая к выработке принципов и норм цивилизованного демократического взаимодействия различных политических сил друг с другом без применения насилия, проявления нетерпимости и вражды. В-третьих, соблюдение в политической сфере жизни общества простых общечеловеческих правил и норм, способствующих установлению гуманных отношений между людьми независимо от их политической принадлежности. Непременным условием в этом плане является понимание различными политическими субъектами необходимости установления уважительных и доброжелательных отношений в политической сфере. Эта способность ближе всего к нравственной сущности творящего добро человека, о чем хорошо сказал В. Соловьев: «Человек в принципе или по назначению своему есть безусловная форма для добра как безусловного содержания»10. Учет мнений всех субъектов политического диалога помогает преодолеть разделение общества на большинство и меньшинство, снимает возможные на этой основе конфликты.
Важным аспектом в деятельности различных партий выступает их идейное единство. Раскрывая, например, данный вопрос применительно к программным положениям партий ФРГ, исследователь Г. Вольманн подчеркивает: «Относительно незначительная политико-идеологическая поляризация федерального избирательного корпуса является решающим условием функционирования партийной системы в ФРГ, одновременно создавая возможность для крупнейших партий незначительного отклонения «вправо» или «влево» в своих программных установках или действиях»11.
Серьезными основаниями для достижения согласия различными политическими партиями и организациями являются достаточно обширные области общих политических интересов. База для согласия в обществе расширяется при условии выполнения принятых политическими субъектами обязательств (наказов избирателей, предвыборных программ и т. д.). Этому способствует также создание различных общественно-политических структур: согласительных комиссий, общественных палат, проведение форумов и конференций и т. п., способствующих контролю за деятельностью субъектов политической жизни. В процессе политической борьбы рождаются новые политические силы, вызревают новые партии и движения, происходит отбор талантливых государственных и общественных деятелей.
Во многих демократических странах мира накоплен значительный опыт политической борьбы (и в первую очередь борьбы за власть), не приводящей к какой-либо дезорганизации общественной жизни. Всплески политической борьбы за власть, особенно в период парламентских выборов и выборов глав государств, как правило, не дестабилизируют общество. Более того, уровень развития политической культуры обеспечивает приход власти, соответствующей новым зигзагам в развитии общества; что и служит его прогрессу. Конструктивное содержание политической борьбы в обществе и ее благоприятные последствия связаны с соблюдением ряда условий. Среди них есть важнейшие, выполняющие регулирующую роль. Перейдем к их характеристике.
Правовые условия. Они связаны с наличием конституционного согласия в народе, среди различных политических сил, признанием ими легитимности Конституции и конституционного строя. Если отношение борющихся политических сил к существующей Конституции полярно противоположно, то конфликт может иметь нежелательные последствия: замену Конституции, изменения политического строя, экономической системы со всеми вытекающими отсюда последствиями. Наряду с Конституцией важным правовым аспектом выступают действующие законы, содержащие общие требования к субъектам политического соперничества. Они регламентируют средства и способы политической борьбы, включая запретительные нормы.
Государство призвано своими законами создавать предпосылки для цивилизованного соперничества, исключать фальсификацию общественного мнения, обеспечивать лояльный переход власти от одних сил к другим на основе демократических процедур. Успешное решение этих проблем зависит от обеспечения господствующими политическими структурами справедливого использования средств массовой информации и равного доступа к ним различных политических оппозиционных объединений.
Важное правовое значение в обществе в целях его стабилизации приобретает четкий конституционный запрет на применение властью в политической борьбе силовых структур государства.
Нравственные условия. Значительным регулятором политической жизни в обществе выступает система моральных норм, принципов и привилегий. К наиболее важным из них относятся честность, правдивость, совестливость, добропорядочность. Политическое поведение, основанное на нормах нравственности, предполагает взаимоуважение конкурирующих политических сторон. Исключение из политической практики лжи, демагогии, некорректных действий по отношению к идейным оппонентам позволяет соперникам, ведущим политическую борьбу, находить пути к сотрудничеству в интересах национального согласия в обществе. В этой связи нельзя недооценивать регулятивную функцию морали в политической деятельности. Моральная регуляция осуществляется на основе тесного взаимодействия социального и индивидуального, и по своей природе она призвана согласовывать личные и общественные интересы.
Культурологические условия. Цивилизованность политической борьбы тем выше, чем богаче и развитее политическая культура общества. Она проявляется, во-первых, в готовности и умении политических субъектов согласовывать частные и общие интересы. Подлинная политическая культура ее носителей представляет собой антипод конфронтационности, в основе которой лежит нетерпимость к политическому оппоненту.
Во-вторых, подлинная политическая культура предполагает, что субъекты не абсолютизируют роль политической борьбы, не углубляют противоречия, а ищут и находят взаимодействие в интересах стабилизации общества. Для стабильности политической системы необходимо наличие многочисленных процедур поиска согласия, в которых задействованы многие авторитетные политические партии и общественные организации.
Важное значение имеет и такой детерминирующий политическую стабильность фактор, как благоприятные внешнеполитические условия, способствующие развитию взаимовыгодных отношений между государствами. Характерна в этом плане позиция французского социолога Л. Мандевиля. «Развертывающиеся политические процессы в мире, — пишет он, — требуют пересмотра подходов к политике, характерных для периода «холодной войны». Сущность новых подходов должна быть основана на взаимном доверии, а не на жесткой опоре на военно-промышленный комплекс»12.
В новых условиях меры сотрудничества основываются на либерализации отношений между различными государствами, освобождении от старых стереотипов и штампов, мешающих взаимопониманию между народами и их вооруженными силами; осуществляется расширение контактов между военнослужащими различных армий через разнообразные культурные, исторические и информационные программы; развиваются связи по вопросам обмена информацией в области современной политики, обучения и воспитания кадров, изучения истории культуры и др.; распространяется объективная информация через печать, радио и телевидение о разных сторонах жизни взаимодействующих стран. Весомую роль в этом процессе играют политологи, философы и социологи.
В правовой области меры сотрудничества различных государств могут быть направлены на заключение новых международно-правовых соглашений с последующим императивным соблюдением соответствующих юридических норм и договоренностей. Важно заметить, что нормы и принципы международного права тем эффективнее, чем скорее и полнее они инкорпорируются во внутреннее законодательство страны.
Важной нормой международного права выступает запрещение использования окружающей среды в качестве средства ведения войны. Сюда относится и космическое пространство. В 1977 г. в Женеве была подписана специальная Конвенция «О запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду», в которой осуждаются любые средства, направленные на изменение динамики, состава, структуры земли или космического пространства. Известно, что наша страна предпринимает активные усилия для того, чтобы не допустить распространения гонки вооружений на космос.
Таким образом, предлагаемый вариант классификации политической стабильности и определения детерминирующих ее факторов дает представление об объеме и структуре этой научной категории. Разумеется, многое предстоит уточнить, но в целом уже сегодня предложенное понимание политической стабильности позволяет выявить наиболее важные проблемы на пути ее достижения и оптимальные способы ее упрочения.

Политическая поддержка как
условие стабильности
В поддержке государства или в отказе в ней выражается отношение различных групп населения прежде всего к политическому режиму, к конкретным механизмам функционирования власти.
Политическая поддержка может проявляться в открытых (манифестируемых) или скрытых (латентных) формах. Широкомасштабная поддержка политического режима способствует его сохранению и устойчивому функционированию. Осуществляемая в явных формах, она может быть измерена с помощью социологических методов, в частности посредством изучения отношения разных групп населения к конкретным решениям, постановлениям, заявлениям властных структур (правительства, парламента, президента).
Политическая поддержка, рассматриваемая как важнейшее условие стабильности политической системы, может быть массовой и элитной. Хотя жесткое противопоставление обоих видов поддержки вряд ли может быть достаточно продуктивным, очевидно, в демократическом обществе должен быть создан определенный баланс между ними. В тоталитарном обществе наиболее характерным является ориентация на обеспечение консолидации политической элиты, от которой в первую очередь зависит устойчивость политического режима.
Особое значение приобретает политическая поддержка в условиях реформ, когда общество в целом и его политическая система в частности, находясь в переходном состоянии от одного качества к другому, объективно становятся на какое-то время более разбалансированными, а значит, и менее стабильными. В этих условиях возникает, как правило, противоречие между социальными ценностями, утверждаемыми (насаждаемыми) властными структурами, и социальными ценностями, доминирующими в массовом сознании в силу его инерционности и более стойкой приверженности к фундаментальным ценностям.
Углубление этого противоречия, запаздывание с принятием необходимых политических решений может привести к росту напряженности и даже конфликту между массами и властями. Важно учитывать, что в массе всегда есть лидирующие группы, т. е. группы, претендующие на более заметную политическую роль, более весомый политический статус. Эти группы, организованные в партии и движения, могут возглавить оппозиционные выступления в разных формах. Выступления эти будут тем успешнее, чем в большей мере они выражают общенациональные ценности и цели, имманентные обществу социокультуру и менталитет. Такие группы способны прийти к власти при условии, если им удастся мобилизовать, повести за собой массы, вооружив их соответствующими лозунгами и программами. Многое здесь зависит от наличия популярного в народных массах лидера, способного объединить людей силой своего политического обаяния.
Как показывают данные социологических исследований, ныне действующий политический режим ориентируется главным образом на элитную поддержку, ибо по важнейшим вопросам, связанным с реформированием общества, массовой поддержки он не имеет. Об этом, в частности, говорят результаты социологических исследований, проведенных ИСПИ РАН13.
Нельзя рассматривать как некую постоянную величину поддержку политического режима элитой. Элита неоднородна и немонолитна. В ходе реформ различные группы элит оказываются в разном социально-экономическом положении. Так, например, в условиях интенсивной оборонной конверсии положение военно-промышленной элиты (еще недавно привилегированное) изменилось в худшую для нее сторону. Естественно предположить, что и ее поддержка правящего режима уменьшилась. Ослабление поддержки одной из групп элит приводит к общему ослаблению консолидации элиты, к появлению противоречий в ее среде. В этой ситуации ее воздействие на процессы реформирования общества будет ослабевать, а часть некогда привилегированной элиты может перейти в оппозицию.
Представляют несомненный интерес результаты анализа процесса формирования политической элиты в России, проведенного политологом из Мичиганского университета Ш. В. Риверой. Объектом его изучения стали списки 100 ведущих политиков, публикуемые с января 1993 г. «Независимой газетой». За двухлетний период (январь 1993 — февраль 1995 г.) рейтинговая ранжировка в пределах данной группы стала более стабильной. Особенно отчетливо тенденция к консолидации и стабилизации названного круга политических деятелей проявилась с декабря 1993 г. Устойчивость состава группы из 100 ведущих политиков за это время возросла. Особо следует подчеркнуть вывод исследователя о том, что в нынешней ситуации доступ к эшелонам власти оказался ограниченным, а сами власть имущие лишь меняют свои места в иерархии.
Такое положение, по мнению Ш. В. Риверы, неизбежно ведет к цинизму и апатии. В свою очередь неустойчивость индивидуальных позиций способствует развитию чувства неуверенносги у самих политических лидеров, которые порой не знают, чья звезда может взойти или упасть. Все это создает благоприятную почву для формирования в среде российской политической элиты такого типа политической культуры, который характеризуется склонностью не к сотрудничеству, а к конфликтам и недоверию14. Конечно, стабильность политической элиты важна для функционирования политической системы, но она носит подчиненный характер по сравнению с повышением эффективности функционирования политической системы.
Как показывает опыт реформирования российского общества в целом, элитная поддержка в большей мере ориентирована на исполнительную власть, чем на законодательную. Очевидно, это связано с тем, что именно в руках исполнительной власти имеются главные инструменты финансового и материального влияния.
В российском обществе в начале 90-х годов особенно явно обнаружился дисбаланс представительной и исполнительной власти в пользу последней. Исполнительная власть действовала более решительно, зачастую не оглядываясь на существующие нормы и правила. Ее всесилие и бесконтрольность делали возможным прямое (и к тому же недостаточно компетентное) вмешательство в рыночные процессы, что вело, как правило, к негативным экономическим последствиям и усиливало недоверие к властям значительных масс населения. Различного рода популистские решения быстро обнаруживали свою несостоятельность.
Представляет несомненный практический интерес вопрос об условиях и мотивах массовой поддержки политического режима. В ходе реформирования российского общества значительно вырос интерес различных групп населения к политике прежде всего в связи с наполнением реальным содержанием выборов, которые в советские времена были скорее разновидностью ритуальных действий. Рядовые граждане страны увидели смысл в своем участии в избрании депутатов и главы государства. К тому же всегда интересующий избирателей вопрос об удовлетворении их материальных потребностей приобрел определенную адресность, т. е. появилась возможность публично оценивать через средства массовой информации деятельность того или иного депутата.
Таким образом, в качестве основных мотивов массовой поддержки можно назвать экономический (доминирующий, как правило) и собственно политический, связанный с имиджем власти, провозглашаемыми ею целями и программами, возможностями ее критики. В качестве самостоятельного мотива массовой поддержки, как показывает опыт и результаты социологических и политологических исследований, может быть и собственно идеологический, т. е. фиксирующий в массовом сознании политическую ориентацию властей по критерию: левые, правые, центристы. Конечно, такое деление не учитывает политические оттенки, но в принципе оно верно. К идеологическим мотивам относится оценка разными группами населения преимущественной ориентации властных структур либо на общенациональные, либо на групповые (корпоративные) интересы, а также их отношения с Западом.
В массовом сознании ныне нередко возникают представления о том, что властям нет дела до рядовых граждан, которым некуда бывает обратиться за защитой своих интересов, а это не может не влиять на масштабы и характер политической поддержки. Массы в последнее время все более критично оценивают разрыв между декларируемыми намерениями и их реальным воплощением в жизнь. Рост критичности и требовательности масс свидетельствует также о приобретении ими большего политического опыта. Наличие такого опыта подсказывает для реального воздействия на политическую деятельность властей более жесткое формулирование требований к ним и использование различных средств отстаивания своих интересов.

Цитируемая литература
1 Политология: энциклопедический словарь. М., 1993. С. 281.
2 См.: Краснов Б. И. Политическая система // Социально-политический журнал. 1995. № 5. С. 79—80.
3 Манхейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994. С. 144.
4 Цит. по: Вебер М. Образ общества. Избранное. М., 1994. С. 571.
5 См. подробнее: Семенов В. С., Степанян И. А. От конфликта к согласию: пути перехода // Социс. 1994. № 12. С. 23.
6 Цит. по: Вебер М. Указ. соч. С. 571—572.
7 Тишков В. А. Постсоветская Россия как национальное государство: проблемы и перспективы // На рубеже веков. 1996. № 1. С. 70.
8 См., напр.: Мир. Антология / Отв. ред. Ч. Чэтфилд., Р. М. Илюхин. М., 1993; Kanmo А. С. Философия мира: истоки, тенденции, перспектива. М., 1990.
9 Такой точки зрения придерживаются ряд авторов: См.: Серебрянников В. В., Дерюгин Ю. И., Ефимов Н. Н., Ковалев В. И. Безопасность России и армия. М., 1995. С. 201—203; Ясюков М. И. Весы Немезиды. М., 1990. С. 191— 195.
10 Соловьев В. С. Соч.: В 2 т. М, 1988. Т. 1. С. 96—97.
11 Вольманн Г. Чем объясняется стабильность политического и экономического развития Федеративной Республики Германия // Государство и право. 1992. № 11. С. 135.
12 Mandevil L. Note sur la consistance et le poids du complexe militano — Industruel // Cahiers du centre d'etudes et de reshererches sur C'armee (Tolouse). 1994. N 1. P. 84.
13 См.: Россия—95: накануне выборов. М., 1995. С. 63—83.
14 См. подробнее: Ривера Ш. В. Тенденции формирования составу посткоммунистической элиты России: репутационный анализ // Политические исследования. 1995. № 6. С. 61—66.

Глава тринадцатая

МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Естественно, что представитель каждой науки смотрит на объективную реальность и анализирует ее посредством категориального аппарата «своей» науки. Политическая культура рассматривается нами как одна из центральных составляющих в системе знаний политической социологии. Ее предметом применительно к нашей ситуации являются место и роль политической культуры как элемента политической системы, содержание и генезис ее составляющих, изучение политической культуры в широком социальном контексте, в рамках которого реализуются определенные виды общественных отношений. Этим определяются и особенности избранного нами методологического ракурса, взгляда на изучение политической культуры современного российского общества.

1. Методологические основания анализа
Перечислим сначала ряд допущений гносеологического характера, на которых базируется наше исследование. В самом общем плане предполагается, что существуют закономерности политической культуры как объективного феномена социально-политической реальности. То же следует сказать о возможности их научного изучения и объяснения. При этом мы исходим из того, что предлагаемые в результате анализа концептуальные построения должны быть эмпирически обоснованными, равно как и допускать проверку выводимых следствий. Кроме того, элементы теоретической концепции должны находиться между собой в отношении логической выводимости и непротиворечивости.
Говоря о методологии исследования, выделим прежде всего такой имманентный социологическому ракурсу рассмотрения явления принцип, как системный анализ политической культуры. Объективной стороной применения данного принципа служит то обстоятельство, что политическая культура как феномен социальной реальности не состоит из отдельных и изолированных предметов, а представляет собой некоторое целостное образование. Именно целостность определяет те интегральные качества, которые оказываются присущими отдельным составляющим как компонентам системы. Использование этого принципа обусловливается также и тем, что концептуальным инструментом решения проблемы исследования является построение системы показателей и эмпирических индикаторов изучения политической культуры.
Логика предлагаемого видения политической культуры как некоторого системного объекта предполагает учет ряда базовых компонент, присущих любой системе как таковой. Думается, что адекватным для решения задач исследования будет следующий перечень базовых компонент системы: а) объекты (вещи) — единицы, образующие систему; б) свойства системы, специфичные для каждого из объектов; в) внешние и внутренние связи изучаемого объекта; г) отношения (внутренние и внешние), не имеющие, подобно связям, вещественно-энергетического, субстратного характера; д) состояние фазы функционирования объекта; е) различные этапы, стадии, ступени, уровни, ветви развития объекта1.
Имея в виду эти компоненты, можно предложить следующую логическую структуру анализа политической культуры современного российского общества как системного объекта. Перечислим, далее, его важнейшие составляющие. В первую очередь следует указать на само теоретическое понятие «политическая культура» как центральное базисное понятие, описывающее качественное своеобразие изучаемого явления. Важными компонентами выступают переменные разной степени общности, отражающие состояние различных сторон изучаемого феномена. Сюда относятся понятия, которые возможно описать на языке эмпирических признаков, такие, например, как «уровень принятия политических ценностей того или иного типа», «степень протестного участия» и т. п. Кроме того, необходимым компонентом является совокупность суждений, с помощью которых фиксируются отношения, по возможности причинного характера, между исследуемыми переменными. Выделим и такой необходимый компонент, как систематически организованные формы эмпирических данных, использующиеся для классификации и объяснения. Подробнее о содержательном «наполнении» большинства приведенных компонент будет сказано в следующем разделе.
Одной из важных сторон системного видения политической культуры должен быть учет того, что ее состояние в значительной степени детерминировано воздействием так называемого окружения. Сущностное своеобразие возможно понять через анализ взаимодействия ее с другими элементами системы, т. е. принципиально важно принять во внимание прямое или косвенное воздействие на состояние политической культуры различных составляющих общественной системы в целом.
Представление о политической культуре как некоторой целостности предполагает также учет динамики исследуемого явления. В каждой конкретной ситуации наблюдения политическая культура представляет собой своеобразный синтез моментов формирования, функционирования и развития. Поэтому принципиально важно рассматривать политическую культуру не как «изначально заданное», сохраняющее при любых обстоятельствах состояние, а как конкретный, характерный для определенного исторического периода результат.
Другой принципиальной особенностью методологии анализа политической культуры современного российского общества, используемой в данной работе, является несколько уровней изучения и одновременно единство макро- и микроподходов.
Обычно под макроподходом понимается такой взгляд, когда за исходное берется общество в определенный момент развития. Конкретизируя, можно сказать, что политическую культуру правомерно рассматривать на макроуровне как некоторое явление, вносящее определенный вклад в поддержание (или, наоборот, нарушение) общества как системной целостности. При этом необходимо вычленять и раскрывать механизмы воздействия факторов, относящихся к обществу в целом, на различные составляющие и состояние политической культуры.
Имея в виду ту особенность политической культуры, которая заключается в ее сложности, многоаспектности, многоуровневости, целесообразно, на наш взгляд, выделить два основных уровня проявления политической культуры. На каждом из них обнаруживается качественно различная специфика политической культуры. К первому уровню относятся общественные и политические структуры и институты как некоторые объективные вещи или феномены. Этот уровень проявления политической культуры соотносится с практикой функционирования политической системы в целом, прежде всего со спецификой деятельности политических институтов. В более конкретном плане здесь речь идет о нормах, правилах, моделях управленческих решений и т. п., действующих в процессе функционирования институтов.
На втором уровне проявления политической культуры выступают групповое и индивидуальное сознание и поведение граждан. Здесь политическая культура воплощается в устойчивых характеристиках политического сознания определенного периода — идеях, ценностях, представлениях. Однако этот уровень проявления политической культуры не ограничивается исключительно сферой политического сознания. К нему относится другой, не менее важный компонент — повторяющиеся во времени характеристики, «параметры», «модели», «образцы» политического поведения.
Выделение двух основных уровней проявления политической культуры не означает отсутствие связи между ними. Безусловно, они находятся в состоянии взаимовлияния. Однако в аналитическом плане разведение уровней позволяет точнее сфокусировать ракурс исследовательского анализа, способствует более полному раскрытию и открывает возможности для исследования различных теоретических и прикладных вопросов политической культуры современного российского общества.
В разделе, посвященном системе показателей политической культуры, будет более подробно говориться о конкретных предметных областях проявления политической культуры. Сейчас же подчеркнем, что каждая из этих областей имеет специфические закономерности. Это неминуемо накладывает отпечаток на методологию изучения политической культуры в целом. Адекватный анализ этого сложного явления должен, предполагать некоторые посредующие звенья в форме специфических «теорий» или концептуальных схем анализа отдельных областей проявления политической культуры. Это означает, что в рамках изучения понятий-посредников политической культуры неминуемо будут использоваться закономерности, выявленные ранее в ходе изучения этих предметных областей.
В контексте нашего рассмотрения надо иметь в виду и то, что политическая культура выступает как единство субъективного и объективного. Она не существует безотносительно к людям, к их деятельности и в то же время оказывается опредмеченной в результатах этой деятельности. Отсюда вытекает и такая важная черта политической культуры, как активность ее носителей — индивидов и социальных групп разной степени общности.
В этой связи кратко рассмотрим соотношение группового и личностного уровней в методологии изучения политической культуры. По нашему мнению, изучение политической культуры в рамках политической социологии определяет известную первичность группового уровня анализа, т. е. при изучении проявлений политической культуры мы идем от социальной среды к индивиду, особенностям его сознания, поведения, включенности в те или иные социальные системы. Причем социальная группа (с присущим ей типом политической культуры) рассматривается нами не как арифметическая сумма составляющих ее индивидов, а как система, общность, имеющая интегративные качества. В то же время на уровне изучения личности происходит фиксация информации несколько иного качества. Здесь политическая культура личности понимается как феномен, для которого политическая культура группы является как бы внешним образованием. Однако индивидуальный политический опыт и соответственно культура не могут быть сформированы и не могут проявиться вне опыта группового.
Отметим также, что существенная особенность большинства явлений социального мира заключается, как известно, в их принципиальной уникальности и невоспроизводимости. Поэтому учет исторического измерения политической культуры, обстоятельств ее формирования и конкретных проявлений также является немаловажным.

2. К определению понятия «политическая культура»
Изучение политической культуры, как отмечалось, происходило в отечественном обществоведении в течение нескольких десятилетий. Следует заметить, что в перестроечные и постперестроечные годы количество работ, посвященных изучению политической культуры, было не столь многочисленным, как ранее. Спектр проблематики оказался при этом достаточно широким. В опубликованных работах рассматривались теория вопроса, особенности политической культуры зарубежных стран, генезис и содержание современной российской политической культуры, политическая культура отдельных социальных групп2. В отдельных исследованиях рассматривались особенности политической культуры конкретных периодов российской истории3. Вместе с тем единичными были работы, в которых тенденции современной российской политической культуры получили систематическое эмпирическое обоснование4.
Остановимся подробнее на вопросе о дефинициях понятия «политическая культура», существующих в современной отечественной политологии и политической социологии. Как отмечалось, разработка проблематики политической культуры достаточно активно продолжается в нашей науке в течение более чем трех десятилетий и характеризуется многочисленными и разнообразными по содержанию определениями исследуемого явления. Нами было проанализировано более 30 определений политической культуры, данных отечественными авторами. На этой основе были выделены (Н. М. Кейзерова, Е. М. Бабосова, А. А. Галкина, Ф. М. Бурлацкого, К. С. Гаджиева, Э. Я. Баталова, А. И. Дженусова) наиболее типичные как с точки зрения проявлений специфики интерпретации, так и в аспекте частоты упоминаний в научной литературе5. Структурный анализ этих определений был осуществлен с применением специально разработанной классификационной матрицы. Основные составляющие, используемые в определениях политической культуры, приведены в таблице.
Данные таблицы с достаточной наглядностью демонстрируют, что представления перечисленных авторов носят целостный концептуальный характер. Об этом, в частности, свидетельствует наличие в определениях не одной, а нескольких «координат» описания политической культуры. Наиболее дифференцированными оказываются представления о составляющих структуры и субъектах-носителях политической культуры. К структурным компонентам политической культуры чаще всего относят различные составляющие политического сознания и поведения. В большинстве определений в качестве субъектов выделяются образования различной степени общности (от уровня общества в целом до личности). Проведенный анализ позволяет в целом вычленить ряд составляющих, которые наиболее часто используются в процессе описания политической культуры. К последним, по нашему мнению, следует отнести наличие структурных составляющих; указание на факторы формирования политической культуры; наличие субъектов-носителей и объектов ее проявления; функциональное содержание политической культуры; наличие нормативных аспектов в определениях.
Обобщая определения политической культуры, предложенные отечественными авторами, а также исходя из принятой в нашей работе интерпретации понятий «культура» и «политика», приведем, далее, наше понимание исследуемого феномена.
В широком смысле слова под политической культурой мы будем понимать совокупность свойственных определенному историческому периоду устойчивых компонент политического сознания и поведения, фиксирующих принципы отношений в системе «человек — политика» и проявляющихся в деятельности как индивидов и групп, так и политических институтов. В узком смысле слова политическая культура конкретного исторического периода воплощается в устойчивых, явно или неявно разделяемых в обществе в целом или в его социальных группах представлениях и моделях поведения, затрагивающих отношения власти и граждан.
Таблица

Формальные и содержательные характеристики определений политической культуры в отечественной политологии и политической социологии

Фиксируемые характеристики
Составляющие используемых описаний
По Кейзерову, 1982
По Бабосову, 1987
По Бурлацкому и Галкину, 1985
По Гаджиеву, 1993
По Баталову,
1994
По Дженусову, 1994
Наличие структурных составляющих
Есть
Есть
Есть
Есть
Есть
Есть
Количество структурных составляющих
3
3
1
1
3
4
Наименование структурных составляющих
Знания, нормы, деятельность
Знания, ценностные ориентации, образцы поведения
Опыт, феномены общественного сознания
Комплекс представлений
Убеждения, представления, установки модели поведения
Ценности, представления, умения
Характеристики структурных составляющих
Нет
Нет
Нет
Нет
Устойчивые репрезентативные
Нет
Субъекты политической культуры
Есть
Есть
Нет
Есть
Есть
Есть
Количество субъектов
2
3
**
?
3
4
Наименование субъектов
Классы, общество
Личность, классы, общество
**
Национальные или социально-политические общности
Индивиды, группы, институты
Индивиды, группы, партии, государство
Объекты проявления политической культуры
Нет
Есть
Есть
Есть
Есть
Есть
Наименование объектов
**
Политические отношения, политическая деятельность
Политические институты, политическое поведение
Мир политики, вся политическая жизнь
Политический процесс
Сфера политики
Факторы формирования политической культуры
Наименование факторов


**

**


Нет

Нет


Нет

Нет


Нет

Нет


Есть

Историческая обусловленность


Есть

Исторический опыт
Функциональное содержание политической культуры
Наименование функциональной роли
Есть



Реализация коренных интересов класса, общества
Есть



Обеспечение способности субъекта дать политическую оценку, занять позицию
Есть



Формирование, развитие и деятельность политических институтов
Есть



Законы, правила функциони-рования
Есть



Определение направлений форм деятельности и обеспечение воспроизводства политической жизни
Есть



Механизм выражения и реализации целей политических субъектов
Наличие нормативного аспекта определения
Наименование нормативного аспекта
Нет



**
Есть



Необходимый уровень знаний, правильность
позиции
Нет



**
Нет



**
Нет



**
Есть



Принципы уважения, учета прав, интересов, традиций других субъектов политики
3. Система показателей и индикаторов
политической культуры
Следующий важный шаг в совершенствовании понятийного аппарата социологического исследования политической культуры состоит в разработке системы показателей и индикаторов ее изучения. В предметном плане нас прежде всего интересуют базовые элементы политической культуры российского общества 90-х годов — устойчивые компоненты сознания и поведения населения в отношении составляющих политической системы: институтов власти, политического режима, центральных политических ценностей.
В ходе построения предложенной ниже системы показателей нашей целью было представление центрального теоретического понятия «политическая культура» посредством некоторой группы понятий разной степени обобщения, позволяющих впоследствии посредством их эмпирического «наполнения» выявить сущностью черты и характеристики исследуемого явления. Другими словами, осуществляемое на этом дедуктивном этапе последовательное сведение (или разложение) понятия «политическая культура» к операционально определяемым переменным представляет собой необходимую первую фазу в стратегии нашего анализа. Вторая фаза состоит в систематическом анализе эмпирических данных сквозь призму определенных концептуальных позиций. Тем самым создается основа для более глубокого понимания исходного теоретического понятия и его составляющих.
Поскольку политическая культура как сложное концептуальное образование прямо и непосредственно неприложима к уровню эмпирического исследования, очевидной является потребность в использовании ряда понятий более конкретного уровня обобщения. В этой связи предлагается выделить три звена, или уровня, анализа политической культуры современного российского общества. На первом уровне политическая культура рассматривается как центральное теоретическое понятие исследования. На втором уровне в ходе специального анализа центральное понятие представляется посредством понятий и индикаторов более конкретного плана. Третий уровень — эмпирический — есть совокупность эмпирических индикаторов, с которыми непосредственно соотносятся понятия второго уровня и опосредованно — центральное теоретическое понятие исследования. Здесь речь прежде всего пойдет о втором и третьем уровнях.
В предлагаемой понятийной системе термин «показатель» будет использоваться в двух смыслах. Во-первых, в смысле показателя-понятия, выражающего совокупность понятий, описывающих конкретные области проявления политической культуры. В этом случае по существу речь идет о базовых компонентах процесса операционализации, ориентированного на опосредование центрального теоретического понятия системой понятий иного, более низкого уровня обобщения. Во-вторых, термин «показатель» используется в смысле измерительного инструмента непосредственно фиксируемой, доступной наблюдению и измерению характеристики изучаемого объекта.
При разработке системы показателей нельзя не учитывать того, что показатели политической культуры должны соответствовать ряду общих требований, предъявляемых к показателям (показателям-понятиям)6. Прежде всего речь идет о достаточной дифференцирующей силе показателей в отношении исследуемых объектов. Кроме того, необходимо было соблюдать принцип комплексности, обеспечивающий охват всех свойств типологизируемых объектов, значимых с точки зрения теоретической концепции исследования. Также мы стремились к обеспечению достаточно четкой структурированности, т. е. разделению, показателей, формирующих данную систему на более или менее целостные блоки, каждый из которых отражает некоторое глубинное свойство объекта.
На схемах 1 и 2 в обобщенном виде представлены основные составляющие — блоки системы показателей изучения политической культуры. Содержание каждого из этих блоков относится к определенной «координатной оси» измерения политической культуры. Прокомментируем кратко их содержание.
Исходное выделение объективных и субъективных составляющих политической культуры предопределило то, что в фокусе нашего анализа оказались составляющие политической культуры, которые проявляются в политическом сознании и поведении. При этом мы опираемся на правомерную, по нашему мнению, классификацию когнитивных, аффективных и оценочных составляющих политической культуры. Первые включают знания о данной политической системе; вторые — оценки, в которые входит принятие определенных ценностей и степени соответствия им результатов функционирования политической системы; третьи — эмоционально-чувственные компоненты, к которым мы отнесли устойчивые проявления политических настроений.
Поскольку «непосредственными носителями» субъективных компонентов политической культуры являются отдельные составляющие политического сознания, то уточним отличительные признаки последних.
Под политическими установками будем понимать устойчивую готовность индивида к положительной или отрицательной реакции или отклику в отношении политического объекта. Убеждение индивида выражает субъективную оценку истинности или ложности определенных свойств, характеристик, приписываемых политическому объекту. Понятие «политическое мнение» отчасти пересекается, хотя и не во всем, с понятием «политическая установка». Мнение чаще всего соотносится с фактическими явлениями или событиями, тогда как установка включает в себя очевидный момент индивидуального предпочтения и ориентации на действие. Политическая ценность представляег собой значимую жизненную цель или норму, по отношению к которой индивид обладает сильной позитивно окрашенной установкой.
Перейдем теперь к уточнению того, что на схеме 1 было обозначено как «области предметного проявления» политической культуры. Конкретно речь идет о политической системе и составляющих ее элементах.
Один из широко распространенных вариантов описания того, что отражает политическая культура как некоторое субъективное измерение политики, был предложен в рамках рассмотренных системно-структурных подходов. Логика была следующей. Центральным компонентом, ядром политической системы является государство. Функционирование политической системы предлагалось анализировать в терминах процессов на
Схема I. Уровни и направления анализа
политической культуры

I. По областям предметного проявления (отражения)
П. По формам проявления сознания и поведения
II. По пространственно-географическим характеристикам

Плоскости измерения / проявления политической культуры
IV. По социоструктурным характеристикам носителей
V. По типу состояния общества

Плоскости измерения / проявления
Опосредующие понятия

I
Политическая система и политические процессы
II а
Политическое сознание: знания, ценности, настроения
II b
Политическое поведение: практические действия
III
Местный, региональный, национальный
IV
Личность, социальные группы, общество в целом
V
Состояние: стабильности, кардинальных трансформаций

Ключевые составляющие процесса
Процесс функционирования политической системы
Процесс конституирования политической системы
Воспроизводство политической системы; принятие и исполнения политико-управленческих решений
Контроль за состоянием и деятельностью политической системы

политической системы предлагалось анализировать в терминах процессов на ее «входе» и «выходе». К первым отнесена деятельность партий, группы давления, средств массовой информации; ко вторым — исполнительная власть, суды, бюрократия. При этом политическая система включает политические процессы, к которым относится широкая совокупность проявлений политической жизни, выражающейся в конкретных акциях, конфликтах, альянсах, стилях или характере политических действий партий, движений, индивидов и т. п. Политические решения или определенные политические линии также представляют собой результаты функционирования политической системы, ее конкретный «выход».

Схема 2. Показатели проявлений политической культуры в сферах политического сознания и политического поведения

Показатели политического сознания
Политическая компетентность

Интерес к политическим событиям, частота участия в дискуссиях по политическим вопросам, знание о политических событиях и их субъективная важность, убежденность в важности политической активности и возможности изменений
Политические ценности

Степень принятия (или непринятия) оценочных суждений о свободе, демократии, социальной справедливости, равенстве, индивидуализме, социализме, роли государства, рыночной экономике, приватизации, системе государственного устройства, сформировавшемся характере межнациональных отношений
Политическая идентификация

Оценочное отношение к деятельности различных политических групп, партий, движений; уровень знаний и степень поддержки партийных программ
Политическое доверие

Убежденность в легитимности режима; отношение к ведущим политическим лидерам; степень доверия и поддержки институтов власти различного уровня
Показатели политического поведения
Ориентации на партийную деятельность
Уровень включенности в деятельность различных политических групп, партий, движений
Электоральное поведение
Участие в парламентских и президентских выборах, референдумах; участие в местных выборах; электоральные предпочтения и опыт электоральных решений
Протестная активность
Участие в подписании писем и воззваний, митингах и демонстрациях, забастовках, насильственных действиях

Приведенное видение политической системы не во всем отмечает задачам операционализации, так как в нем не так полно, как хотелось бы, схвачены ее основные проявления. Для построения системы показателей изучения современной российской политической культуры особенно важен переживаемый обществом исторический период — период кардинальных трансформаций. В этой связи актуален не только анализ уже сложившейся политической системы, когда в качестве основных структурных элементов выступают государство, политические партии, общественные движения и ассоциации, но и характер протекающих в ней изменений. Поэтому, по нашему мнению, более точно рассматривать в качестве сферы проявления политической культуры сферу, политических процессов в целом. В таком случае политическая система берется не только с точки зрения своих структурных составляющих, но и в аспекте своей динамики. При таком подходе мы опираемся на имеющуюся в литературе трактовку политического процесса и основных его стадий. Политический процесс представлен как совокупная деятельность всех субъектов политических отношений, связанная с формированием, изменением, преобразованием и функционированием политической системы, опосредующей публичную власть7.
Политический процесс можно разделить на несколько стадий (хотя вернее было сказать компонентов). Первая — это постоянно возобновляющийся процесс конституирования политической системы, что применительно к разрабатываемой системе показателей означает, например, согласие, признание и поддержку конкретной политической системы со стороны общества. Вторая составляющая связана с воспроизводством политической системы, включая воспроизводство политических отношений, институтов, норм ценностей. Внутренней стороной механизма воспроизводства политической системы выступает отдельно выделяемая стадия принятия и исполнения политико-управленческих решений. Последней в этом ряду можно считать такую составляющую, как контроль за состоянием и деятельностью политической системы. Применительно к каждой из стадий правомерно говорить о конкретных формах проявления деятельности социальных субъектов (вербальной и реальной), устойчивые составляющие которой и рассматриваются нами как показатели политической культуры.
Как связаны в нашей концептуальной схеме институциональные составляющие политической системы и политические идеи, взгляды, представления? Не относя последние к собственно структурным компонентам политической системы, мы тем не менее считаем их некоторой «идеальной» компонентой. Взятые таким образом политические институты рассматриваются в предлагаемой системе показателей в комплексе с порождаемыми ими связями и отношениями, опосредующими эти связи и отношения социальными нормами. Кроме того, наш подход предполагает учет единства политических институтов с лежащими в основе их существования и функционирования политическими идеями и представлениями разной степени общности, т. е. собственно идеологиями.
Понятно, что многие оценки политической системы, равно как и ориентации на политические действия, являются ситуативными или претерпевают изменения во времени. Поэтому следует уточнить, что в фокусе нашего исследования находятся прежде всего те компоненты политического сознания и поведения, которые оказываются укорененными в сознании (по крайней мере на протяжении изучаемого нами постперестроечного периода) и проявляются в отношении индивидов к политической системе, в их политических действиях.
Предлагаемая система показателей учитывает фактор многосоставности политической культуры. Как отмечалось, политическая культура представляет собой некоторую совокупность достаточно устойчивых образцов политического сознания и поведения, присущих конкретному социуму. Вместе с тем это не означает, что политическая культура является монолитом. Оказывается, что ценности, представления, элементы поведения существенно различаются в тех или иных социальных группах. Не случайно, что значительное внимание анализу политической культуры было уделено в рамках изучения процессов социальных трансформаций и модернизации, когда в центре внимания оказывались политические представления и поведенческие ориентации групп, в наибольшей степени способствующих или препятствующих изменениям.
Именно поэтому мы выделили «измерение» политической культуры, связанное с социоструктурными характеристиками ее носителей. Существенно дифференцированными могут быть политические ценности и модели политического поведения территориальных общностей в связи с этническими и региональными отличиями. Наконец, дифференциация (по отношению к населению в целом) может иметь место и в устойчивых политических ориентациях групп, включенных в деятельность тех или иных институтов общества, например военных и др.
Следует обратить внимание на измерения политической культуры, которыми являются «координаты» стабильности и изменчивости. С одной стороны, в политической культуре существуют в той или иной форме некоторые весьма устойчивые составляющие. С другой стороны, было бы неверным говорить о неизменности политической культуры, о конкретной политической культуре как раз и навсегда заданном феномене. Динамично меняющаяся современная действительность в совокупности ее составляющих является одним из важнейших факторов формирования и изменения политической культуры российского общества. В этой связи в предлагаемой системе показателей отражена взаимозависимость изменений как в политической культуре, так и в политических институтах.
Проведенные за последние тридцать лет исследования политической культуры различных стран свидетельствуют о пластичности, изменчивости последней. Другое дело, что составляющие политической культуры имеют разную степень изменчивости, а зачастую и свою логику эволюции, находящуюся во взаимосвязи с особенностями трансформаций режима, историческим опытом, процессами политической социализации. Большое значение имеют и опыт повседневных контактов людей, и текущая практика конкретной политической системы.
Важную роль также играют изменения в социальной и экономической структуре, включая современные процессы глобализации. Кроме того, опыт новейшей истории свидетельствует о целом спектре возможных траекторий трансформаций политических режимов, имевших различные политико-исторические, экономические и культурные основания. В этом смысле ничто не является изначально предопределенным8. Отсюда ясно, почему в системе показателей столько внимания уделено внешним связям и факторам формирования политической культуры.
Не случайной в системе показателей является и такая координатная ось «измерения» политической культуры, как «прошлое» — «настоящее» — «будущее». В актуальной политической культуре наряду с современной политической практикой отражается и опыт предшествующих поколений. Это особенно ясно наблюдается в периоды трансформаций, когда одни ранее устойчивые ценностно-нормативные образцы политического сознания и поведения разрушаются, другие формируются, третьи модифицируются и т п. В этой связи особенности современного состояния российской политической культуры могут быть поняты в контексте анализа ментальных структур (в том числе их этнокультурных составляющих) трех периодов российской истории: постперестроечного и перестроечного, советского (последние 70 лет) и, хотя бы отчасти, дореволюционного.
Наряду с прошлым компонентами политической культуры являются представления людей о будущем (их социальные ожидания), что также важно в переходных условиях. Все варианты политических идеологий содержат определенный образ желаемого будущего, который так или иначе соотносится с массовыми оценками и ожиданиями, что проявляется в политической культуре конкретного периода.
В заключение несколько слов еще об одной группе факторов, которую зачастую связывают с конкретными проявлениями политической культуры. Как было сказано, мы не разделяем точку зрения, в соответствии с которой особенности политической культуры однозначно определяются спецификой национального характера. Проблема состоит в том, что если актуальные проявления политической культуры достаточно надежно фиксируются стандартными методами прикладной социологии и социальной психологии, то в отношении специфики национального характера методическая сторона вопроса является более сложной9. Отчасти именно с этим обстоятельством связано ограниченное отражение показателей национального характера в предложенной схеме направлений и уровней анализа политической культуры современного российского общества.

Цитируемая литература
1 См.: Тюхтин В. С. Отражение, системы, кибернетика. М., 1972. С. 13.
2 См. напр.: Осипова Е. В. Социология политической культуры Великобритании // Социс. 1992. № 4,9; Политическая культура: теория и национальные модели / Отв. ред. К. С. Гаджиев. Сост. Д. В. Гудименко. М., 1994; Гудименко Д. В. Политическая культура России: преемственность эпох // Полис. 1994. № 2; Шестопал Е. Б. Политическая культура // Гозман Л. Я., Шестопал Е.Б. Политическая психология. Ростов н/Д 1996.
3 См.: Пивоваров Ю. С. Две политические субкультуры пореформенной России: проблема взаимодействия // Ретроспективная и сравнительная политология: Публикации и исследования. М.: Наука, 1991. Вып. 1.С. 255?288.
4 Рукавишников В. О,, Халман Л., Эстер П., Рукавишникова Т. П. Россия между прошлым и будущим. Сравнение показателей политической культуры населения 22 стран Европы и Северной Америки // Социс. 1995. № 5.
5 Анализируемые определения содержатся в следующих работах: Баталов Э. А Советская политическая культура (к исследованию распадающейся парадигмы) // Общественные науки и современность. 1994. № 6.; Дженусов А. Политическая культура: концептуальные аспекты // Социально-политический журнал. 1994. № 11—12; Бабосов Е. М. Политическая культура советского человека // Вопросы теории и жизнь. М., 1987; Бурлацкий Ф. М., Галкин А А Современный Левиафан. М, 1985; Гаджиев К С. Политическая культура стран Запада // Политология: Курс лекций. М., 1993; Кейзеров Н. М. Политическая культура социалистического общества. М., 1982.
6 См.: Исследование построения показателей социального развития и планирования. М., 1979. С. 148.
7 См.: Мамут Л. С. Политический процесс // Политология. М., 1993. С. 83.
8 Diamond L J. Political Culture and Democracy in Developing Countries. Lynne Reinner Publishers Inc., 1993. P. 17.
9 О методологических проблемах исследования национального характера см., напр.: Сорокин П. А Основные черты русской нации в двадцатом столетии // О России и русской философской культуре. М., 1990. С. 4бЗ.; Лурье С. В. Метаморфозы традиционного сознания: Опыт разработки теоретических основ этнопсихологии и их применения к анализу исторического и этнографического материала. СПб., 1994. С. 5?24.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
— В книге изложены главным образом те разделы политической социологии, которые дают представление, с одной стороны, о предмете этой науки, с другой — о тех проблемах, которые остаются наиболее актуальными в условиях интенсивной общественной трансформации.
Противоречивая и динамичная политическая жизнь затрудняет порой понимание фундаментальных основ и социальных истоков происходящего. Оставаясь на уровне восприятия политических явлений, трудно (а скорее невозможно) дать верный диагноз происходящему, тем более прогнозировать вероятные изменения. Только учитывая социальные аспекты политических процессов, возможно достаточно глубоко понять и оценить происходящее.
Политическая социология дает именно такое видение политической жизни в целом, раскрывая ее социальную детерминированность.
Овладение научным инструментарием политической социологии повышает потенциал исследователей, позволяет получать новые достоверные знания и делать на их основе доказательные выводы.
Политическая социология — относительно молодая отрасль научного знания. Она тесно связана с политической практикой, что дает ей возможность постоянно обогащаться новой научной информацией. Своевременное освоение этой информации создает предпосылки для глубокого анализа происходящих в политической сфере процессов и принятия достаточно обоснованных политических решений.
Такое понимание современной роли политической социологии должно привлечь к ней внимание всех, кто испытывает устойчивый интерес к политической сфере жизни общества

ЛИТЕРАТУРА
1. Авксентьев Н.Д. Национальная власть // Антология мировой политической мысли: В 5 т. Т. 4. М., 1997.
2. Алисова Л. Н. Взаимодействие политических партий как фактор реформирования общества. М., 1996.
3. Амелин В. Н. Социология политики. М., 1999.
4. Антология мировой политической мысли: В 5 т. / Рук. проекта Г. Ю. Семигин. М., 1997.
5. Арамо А. Концепция гражданского общества: восхождение, упадок и воссоздание // Полис. 1954. № 3.
6. Арон Р. Этика развития социологической мысли. М., 1993.
7. Бакунин М.А. Философия. Социология. Политика. М., 1989.
8. Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1990.
9. БлонделъЖ. Политическое лидерство. М., 1992.
10. Булгаков С.Н. Героизм и подвижничество. М., 1992.
11. Бурдье Пьер. Социология политики.
12. Бурлацкий Ф. М., Галкин А. А Современный Левиафан: очерки политической социологии капитализма. М., 1985.
13. Вайнштейн Г. И. Массовое сознание и социальный протест в условиях современного капитализма. М., 1985.
14. Вебер М. Избр. произв. М., 1990.
15. Власть и выборы. М., 1996.
16. Власть и оппозиция: Российский политический процесс XX столетия. М., 1995.
17. Волков Ю. Е. Социология политики как отрасль социологической науки // Социс. 1982. № 2.
18. Вятр Е. Социология политических отношений. М., 1979.
19. Гаджиев К С. Политическая наука. М., 1994.
20. Горшков М. К. Общественное мнение. М., 1988.
21. Гражданское общество: теория, история, современность / Отв. ред. 3. Т. Голенкова. М., 1999.
22. Грамши А. Избр. соч. М., 1957. Т. 3.
23. Громыко АЛ. Политические режимы. М., 1994.
24. Гэллнер Э. Условия свободы. Гражданское общество и его исторические соперники. М., 1995.
25. Дарендорф Р. Дорога к свободе // Вопросы философии. 1990. № 9.
26. Дилигенский Г. Социально-политическая психология. М, 1994.
27. Дмитриев А., Кудрявцев В. Введение в теорию конфликтов. М., 1993.
28. Доган М., Пеласси Д. Сравнительная политическая социология. М., 1994.
29. Зборовский Г. Е. Еще раз о реальных проблемах современной социологии // Социс. 1999. № б.
30. Иванов В. Н. Россия федеративная: кризис и пути его преодоления. М., 1999.
31. Иванов В.Н., Ладодо И. В. Москва и москвичи 90-х годов. М, 1998.
32. Иванов В. Н., Смолянский В. Г. Конфликты и конфликтология. М., 1994.
33. Иванов В. Н., Смолянский В. Г. Политическая социология: очерки. М., 1994.
34. Ильин И. А. О сущности правосознания // Он же. Соч.: В 2 т. М., 1994.
35. Кинсбургский А В., Топалов М. Н. Социодинамика массовых политических действий. Москва, 1992 // Массовое сознание и массовые действия. М., 1994.
36. Кон И. С. Социология личности. М., 1969.
37. Крижанич Ю. Политика. М., 1997.
38. Ксенофонтов В. Н. Военная социология в России: характер и тенденции развития // Социс. 1995. № 5.
39. Левада Ю. «Человек политический»: сцена и роли переходного периода // Президентские выборы 1996 и общественное мнение. М., 1996.
40. Левашов В. К., Хлопьев А Т. Как живешь, Россия? Социологический мониторинг. М., 1996.
41. Левый поворот и левые партии в странах Центральной и Восточной Европы. М., 1998.
42. Ленин В. И. Великий почин. // Полн. собр. соч. Т. 39.
43. Локк Дж. Избр. филос. произв. М., I960. Т. 2.
44. Лосский Н. О. Характер русского народа. Кн. I и II. Мюнхен, 1957.
45. Маркс К., Энгельс Ф. Новая публикация первой главы «Немецкой идеологии». Л., 1966.
46. Мертон Р. Социальная структура и анемия // Социс. 1992. № 3.
47. Митрохин В. И. Динамика социальной власти. М., 1996.
48. Многообразие интересов и институты власти / Отв. ред. А. Г. Здравомыслов. М., 1994.
49. Назаров М.М. Политические ценности и политический протест. М., 1995.
50. Назаров М. М. Политическая культура российского общества (1991 — 1995 гг.): опыт социологического исследования. М., 1998.
51. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М., 1990.
52. Новгородцев П. Об общественном идеале. М., 1992.
53. Новый курс России: предпосылки и ориентиры. М,, 1996.
54. Ноэль Э. Массовые опросы. Введение в методику демоскопии. М., 1978.
55. Облонский А. Бюрократия: теория, история, современность // Знамя. 1997. № 7.
56. Общая и прикладная политология / Под ред. В. И. Жукова, Б. И. Краснова. М., 1997.
57. Осипов Г. В. Социология и политика. М., 1995.
58. Осипов Г. В. Реформирование России: итоги и перспективы. М., 1996.
59. Панина Н. В. Аномия в посткоммунистическом обществе // Куда идет Россия? Социальная трансформация постсоветского пространства. М., 1996.
60. Петухов В., Рябов А. Временный феномен апатии масс // Независимая газета. 1994.17 авг.
61. Петренко В.Ф., Митина О. В. Психосемантический анализ динамики общественного сознания: на материале политического менталитета. Смоленск, 1997.
62. Показатели и индикаторы социальных изменений. М, 1995.
63. Политика: проблемы теории и практики: В 2ч. М, 1990.
64. Политическая культура и власть в западных демократиях и в России: проблемно-тематич. сб. Вып. 2. М., 1997.
65. Политическая наука в России / Отв. ред. Ю. С. Пивоваров. М., 1993. Вып. 1.
66. Политическая наука: новые направления. М., 1999.
67. Политическая социология / Отв. ред. Ж. Т. Тощенко. М, 1993.
68. Политическая социология. М., 1994.
69. Политическая энциклопедия: В 2 т. М., 1999.
70. Политические конфликты: от насилия к согласию. М, 1996.
71. Политические ориентации трудящихся в условиях реформы политической системы. М., 1990.
72. Политология и современный политический процесс. М, 1990.
73. Психология национальной нетерпимости: хрестоматия. Минск, 1998.
74. Пугачев В. П., Соловьев А. И. Введение в политологию: учебник для вузов. М., 1999.
75. Радаев В. В., Шкаратан О. И. Социальная стратификация. М., 1995.
76. Реформирование России: мифы и реальность. М., 1994.
77. Россия: десять вопросов о самом важном. М., 1997.
78. Россия в цифрах. М., 1997.
79. Россия: социальная ситуация и межнациональные отношения в регионах / Авторы-составители: В. Н. Иванов, И. В. Ладодо, Г. Ю. Семигин. М., 1996.
80. Рукавишников В., Халман Л., Эстер П. Политические культуры и социальные изменения: международные сравнения. М., 1998.
81. Рывкина Р. Ф. Постсоветское государство как генератор конфликтов // Социс. 1999. № 5.
82. Семигин Г. Ю. Политическая стабильность общества. М, 1997.
83. Семигин Г. Ю. Социальное партнерство в современном мире. М., 1995.
84. Смелзер М. Социология. М., 1994.
85. Сигелс С. Преступная гонка: опыт коллективной психологии. М., 1993.
86. Сорокин П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992.
87. Социологическая энциклопедия / Ред. Г. В. Осипов. М, 1999.
88. Социальная и политическая стабильность в оценках и ожиданиях москвичей / Отв. ред. В. Н. Иванов. М., 1995.
89. Токвиль А де. Демократия в Америке. М., 1994.
90. Тоффлер О. Проблема власти на пороге XXI века // Свободная мысль. 1992. № 2.
91. Тощенко Ж. Т. Социология. М., 1994.
92. Трансформация социальной структуры и стратификация российского общества. М., 1996.
93. Трансформирующиеся общества: цели и пути. М., 1996.
94. Фрейд 3. Введение в психоанализ. М., 1991.
95. Хакамада С. Самоорганизация и стихийность: опыт сравнительного социально-психологического анализа Японии и России // Социс. 1999. № 4.
96. Халипов В. Ф. Кратология как система наук о власти. М., 1999.
97. Харчева В. Основы социологии: учебник. М., 1997.
98. Черных А. И. Гражданское общество в истории России // Гражданское общество: теория, история, современность / Отв. ред. 3. Т. Голенкова. М., 1999.
99. Шафф А. Мой XX век // Свободная мысль. 1994. № 5.
100. Шиллер Г. Манипуляторы сознанием / Пер. с англ. М., 1990.
101. Энциклопедический социологический словарь / Отв. ред. Г. В. Осипов. М, 1995.
102. Ядов В. А. Социальная идентификация в кризисном обществе // Социологический журнал. 1994. № 1.
103. Яновский Р. Г. Духовно-нравственная безопасность России // Социс. 1995. № 2.
104. Яницкий О. Н. Социальные движения. М., 1991.
105. Янссон Г. Треугольная драма: взаимоотношения между государством, местным самоуправлением и добровольными организациями // Гражданское общество на европейском Севере. СПб., 1996.
106. Dowsse R. E., Hughes J. A. Political Sociology. London: Wiley, 1986.
107. Grurr Т. R., Licbbacb M. I. Forecasting internal Conflict: A Competitive Evaluation of Empirical Theories // Comparative Political Studies. 1986. Vol. 19. N 1. April.
108. Marsb A. Political Action in Europe and the USA. London: Macmilian, 1990.
109. Marsb A. Protest and Political Coonsiousness. London: Sage, 1977.
110. Potisnuto civiino drustvo. Beograd, 1995.
111. Stouffer S.A. The American Soldier. Princeton, 1949.
112. Merton R. K. Social Theory and Social Structure. Free Press, 1957.
113. Ruinciman W. G. Relative Deprivation and Social Structure. Free Press, 1957.
114. Ruinciman W. G. Relative Deprivation and Social Justice. Routledge and Kegan Paul, 1966.
115. Escben D. von, Kirk J. and Pimard M. The Organizational Substructure of Disorderly Politics // Social Forces / 1971. Vol. 49. N 4. Juche.



СОДЕРЖАНИЕ