<<

стр. 3
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


6,42

6,26

6,21
5,69
5,69
5,64
4,64




2,83
1


2

3

4

5

6
7/8
7/8
9
10




11
5,83


5,43

5,70

5,53

5,91


5,15
4,34
5,19
4,61




4,08
1


5

3

4

1


7
8
6
9




10
6,39


5,29

5,55

6,18

6,09

4,56
5,57
5,21
5,76
5,32

5,65
5,62

4,22
1


10

8

2

3

12
7
11
4
9

5
6

13

Примечание: К 1 — среднеранговый коэффициент по девятибалльной шкале;
К2 — среднеранговый коэффициент по семибалльной шкале.

Во-вторых, отодвинулись на периферию сознания идеи воинствующего индивидуализма, принципа «каждый за себя». Это означает, что сторонников «дикого капитализма» среди молодежи становится все меньше.
В-третьих, молодежь остается приверженной традиционно демократическим принципам. Вместе с тем либеральные идеи существенно поколеблены в ее сознании так же, как и свободное предпринимательство.
В-четвертых, примерно в равных пропорциях представлены в молодежной среде сторонники централизации руководства страны, укрепления федеральной власти и самостоятельности регионов.
В-пятых, большинство молодых людей не верят ни тем, кто их зовет в прошлое, ни тем, кто не оправдал их надежд в настоящем. Они одинаково отвергают как консерваторов, так и современных радикальных демократов.
Важная составляющая политической жизни молодежи — политическое сознание, которое во многом характеризует отношение молодых людей к действующим в стране институтам власти и общественным организациям. Об этом можно судить по тому, насколько молодежь доверяет различным государственным и общественным структурам (см. табл. 12.2).
Очевидно, что наибольшим доверием среди молодежи пользуются церковь, армия и СМИ (хотя определенно выразили его лишь около трети респондентов), наименьшим — политические партии и движения (5,9%).
Столь низкое доверие политическим партиям со стороны молодежи свидетельствует о том, что подавляющее большинство молодых людей не только не видит в них выразителей интересов молодежи, но и сомневается в подлинности провозглашаемых ими политических лозунгов.
Более половины молодых людей не доверяют ни исполнительной, ни законодательной власти. Подорвано доверие и к правоохранительным органам. Каждый второй (54,7%) высказывается за изменение действующей Конституции РФ. Все это свидетельствует о росте правового нигилизма в молодежном сознании.
Недоверие населения к высшим законодательным и исполнительным органам власти характерно для нестабильного общества. Не является здесь исключением и молодежь. Ее оценки деятельности властных структур мало отличаются от среднестатистических в целом, хотя подвержены колебаниям. Сравнение с 1997 г. показывает, что практически по всем социальным институтам имел место как рост уровня доверия, так и недоверия со стороны молодежи. Эта тенденция отражает наметившееся расслоение в молодежной среде и противостояние интересов противоборствующих групп. Именно политическая апатия и политический нигилизм, которых молодежь не может долго придерживаться, привели к новому всплеску надежд в связи с избранием В.В. Путина Президентом страны.





Таблица 12.2

Изменение отношения молодежи к институтам власти,
государственным и общественным структурам, % к опрошенным


Институт власти,
государственная и общественная
структура
1997


1999



Дове-
ряю

Не
дове-
ряю
Затруд-
няюсь
отве-
тить
Дове-
ряю
Не
дове-
ряю
Затруд-
няюсь
отве-
тить
Президенту РФ
Б.Н. Ельцину
Правительству РФ
Государственной
Думе
Руководителям
регионов
Прокуратуре
Суду
Милиции
Армии
Политическим
партиям
Профсоюзам
Средствам массовой
информации
Церкви

14,2
8,2

6,8

13,8
17,6
20,2
13,3
24,3

3,7
13,2

21,8
32,0

50,1
52,6

54,4

45,2
43,3
43,6
56,9
39,7

57,5
47,8

37,6
27,2

35,7
39,2

74,9

41
39
80
29,8
36

65,8
39

40,7
40,7

3,1
11,6

5,6

20
22, 8
25,7
17,3
37,2

5,9
15,5

32
37,5

81,2
66,9

71,9

51,9
48,6
49,4
61,7
28,3

70
52,6

41,2
32,7

15,7
21,5

22,5

28,1
28,6
24,9
21
34,5

24,1
31,9

26,8
29,8

Тем не менее более половины молодых людей не доверяют Президенту РФ, Правительству, Госдуме. Подорвано доверие и к правоохранительным органам. Больше половины молодых людей (54,7%) высказываются за изменение действующей Конституции РФ. Все это свидетельствует о росте правового нигилизма в молодежном сознании.
Право, выступая в качестве одного из инструментов государственного управления, одновременно является важным показателем положения личности в обществе. Недоверие к правоохранительным органам, правовой нигилизм, отмеченный у большинства молодежи, — факторы социальной нестабильности и роста напряженности в ее среде. Анализ состояния правового сознания показывает, что лишь 12,5% молодежи признают, что в стране обеспечивается равенство всех граждан перед законом, 12,6% — соблюдение прав человека, 9,8% — социальные гарантии, 6,4% — личная безопасность (данные 1997 г.). То есть молодежь в большинстве своем не считает себя свободной и защищенной от бесправия, произвола чиновников и разгула преступности.
Таким образом, негативное отношение к власти всех уровней остается главной равнодействующей политических ориентации молодежи.
Социально-экономические трансформации в стране бросают вызов таким фундаментальным понятиям, как гражданственность, патриотизм, долг — важным составляющим политического сознания (табл. 12.3).
Таблица 12.3

Идентификации молодежи в сфере гражданских отношений

С чем ассоциируется понятие «гражданство»
К2
Ранг
С принадлежностью к государству
С долгом, обязанностью
С национальным достоинством
С конституционными правами
С безопасностью, защищенностью
С патриотизмом
5,09
4,87
4,84
4,69
4,52
4,37
1
2
3
4
5
6

Примечание: К2 — среднеранговый коэффициент по семибалльной шкале.

Гражданство для современной молодежи идентифицируется прежде всего с принадлежностью к государству, со своего рода членством в нем. Вместе с тем чувства гражданской ответственности (долг, обязанность) и гордости, национального достоинства гражданина своей страны занимают высокие (вторую и третью) позиции в структуре идентификаций.
Отождествление молодыми людьми понятия «гражданство» с конституционными правами, обеспечивающими им безопасность и чувство защищенности, занимает четвертую и пятую позиции. И завершает ранговый ряд идентификаций позиция гражданина-патриота. То есть идентичности молодежи, соответствующие современным представлениям, как бы чередуются с традиционными. Еще более рельефно это можно проследить на распределении ответов на вопрос: «Что означает для вас быть гражданином России?».
Первые два места занимают типично современные идентификации (страна, где живет респондент, и малая родина). С любовью к Родине, с готовностью ее защищать и с причастностью к ее истории, занимающими соответственно третью, четвертую и пятую позиции, связаны традиционные идентификации.
Отразилась эта тенденция и в отношении молодежи к своей стране. На вопрос: «Гордитесь ли вы своей страной?» — 39,3% опрошенных сказали, что «скорее да», а 22,3% — «скорее нет» (опрос 1999 г.), в то время как остальные воздержались от ответа или полностью отрицали.
Незыблемые в недавнем прошлом высшие духовные ценности поколеблены. Сыновье отношение любви к отечеству, гордости за него, готовность защищать его вытесняется прагматизмом: родина там, где мне хорошо. Таким образом, в подобной гражданской позиции молодежи, как и в ее политическом сознании в целом, нашло отражение противоречие между пробивающими себе дорогу демократическими, либеральными ценностями, характерными для современного общества и еще достаточно прочными, укрепившимися в историческом сознании молодых людей традиционными ориентациями.
Рассмотрим факторы, определяющие состояние и направленность изменения политического сознания молодежи.
1. Постоянное снижение жизненного уровня. Это оказывает влияние на политические ориентации молодых и на их отношение к властным структурам. Сравнительный анализ показал, что доверие Президенту и Правительству РФ среди малообеспеченных слоев молодежи в 3—5 раз ниже, чем в высокообеспеченных слоях. Отрицательно относятся к курсу проводимых реформ 2,4% молодых людей с высоким достатком и 75,6% с низким. Три четверти (78,3%) молодежи с низким достатком считают, что необходимо радикальное изменение политической системы российского общества.
2. Ориентация на будущее. Большинство молодых людей выросли в новых социально-экономических условиях. Их интересы и ценности все больше расходятся с родительскими. Почти половина (49,4%) из них не хотят возвращения к ушедшему прошлому. Апелляция к прошлому, попытки достучаться до сердец современных юношей и девушек, используя ценности старших поколений, не встречают у них понимания. Наоборот, большим успехом у молодых пользуется призыв к будущему. При этом каждый второй (52,5%) видит его как результат особого для России пути развития и каждый пятый (23,2%) — сторонник западных моделей общества.
3. Характер межпоколенных отношений. Процесс обнищания населения, хоть и не обошел стороной большинство молодежи, но психологически легче переживается молодыми в силу их возраста и материальной поддержки со стороны родителей. Более 80% молодежи в той или иной мере находятся в экономической зависимости от родителей, что заметно сглаживает остроту ее материального положения, поэтому неоднозначное влияние на молодых людей оказали как агитация с классовых позиций, так и оголтелый антикоммунизм. В силу этих причин не возымела действия и попытка использовать межпоколенный конфликт в политических целях.
4. Влияние референтной группы. Значительная часть молодых людей, особенно в крупных городах; сумела приспособиться к новым условиям; сформировалась, хотя численно и небольшая (около 2% молодежи), но быстро растущая экономически продвинутая группа, референтная для молодого поколения в целом. Глядя на преуспевающих сверстников, многие надеются и на собственный успех. Этим объясняется бесперспективность дискредитации в настоящее время «новых русских» в глазах молодежи и популярность в ее среде тех лидеров, которые выступают за развитие всех форм частного предпринимательства, особенно мелкого бизнеса.
5. Собственный опыт рыночных отношений. В отличие от отцов и дедов молодые лишь понаслышке могли судить о реальностях прошлого своей страны, однако зачастую имеют более непосредственный опыт рыночных отношений в современной жизни. Отсюда высокая мотивационная зависимость молодежи от степени включенности в предпринимательскую деятельность. Группа молодых предпринимателей заметно выделяется среди других категорий молодежи как в оценках властных структур, так и в своих политических ориентациях.
6. Влияние средств массовой информации. Хотя 41,2% молодежи высказали недоверие средствам массовой информации, влияние их на молодых людей остается высоким, а зачастую решающим. Учитывая политическую ангажированность телевидения, радио и большинства газет, отсутствие плюралистической молодежной прессы, молодые люди получают весьма одностороннюю, часто искаженную информацию, становятся жертвами манипулирования их сознанием.
7. Региональные факторы. Характеристики политического сознания, в том числе и молодежи, сильно различаются в отдельных регионах. Это связано с различиями условий жизни, с социальным составом населения, со сложившимися политическими традициями, с активностью тех или иных политических сил. Часто решающее влияние оказывает этнонациональный фактор. Как правило, наибольших успехов добиваются те политические лидеры и партии, которые строят свою политику на стремлении решать конкретные региональные проблемы.
Что касается политического сознания молодежи, то решающая роль в его формировании принадлежит рассмотренным выше групповым ее особенностям. Они могут корректироваться с учетом различных факторов, однако не утрачивают своей специфики. Не случайно, даже в регионах так называемого красного пояса политическая «окрашенность» сознания молодежи заметно «розовее».

12.3. ПОЛОЖЕНИЕ МОЛОДЕЖИ В СТРУКТУРЕ ВЛАСТИ И ФОРМЫ ЕЕ УЧАСТИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ ОЩЕСТВА

Элементами структуры власти являются субъекты политической деятельности (законодательная, исполнительная и судебная власти, политические партии, общественные организации, сами люди) и отношения зависимости, соподчинения между ними. Степень демократичности общества определяется прежде всего тем, насколько пропорционально представлены в законодательной и исполнительной ветвях власти различные группы населения, включая молодежь, а также их возможности выступать в качестве реальных субъектов властных отношений. При этом ограничение или ущемление политических прав тех или иных групп населения ведет к их дискриминации. Что касается молодежи, то ее дискриминация имеет последствием сужение социальной базы воспроизводства политической структуры в целом, поскольку эта социально-демографическая группа представлена в большинстве структурных элементов общества.
Положение молодежи в политической жизни характеризуется степенью включенности молодых людей в структуры власти различных уровней и самоидентификацией с ними в качестве субъекта властных отношений, а также широтой возможностей для их участия в различных формах политической деятельности, в том числе в стихийном волеизъявлении своих политических прав и свобод. Различаются формальная и реальная включенность в политическую жизнь. От того, насколько сознательно молодой человек включается в ту или иную властную структуру и какова его позиция в ней, способен ли он оказывать воздействие на политику, зависит в конечном счете возможность реализации его политических интересов.
То есть о статусе молодежи в политической жизни общества невозможно судить лишь на основе формального включения молодых людей в структуры власти. Для этого важно оценить уровень их самоидентификации с этими структурами, а также степень их активности в различных формах политической деятельности. Высокий уровень самоидентификации предполагает самоощущение своей причастности к принятию управленческих решений, отождествление себя в качестве субъекта властных отношений и свидетельствует о высокой степени интегрированности молодых людей в политическую жизнь общества.
Однако политическую интеграцию не следует понимать как бесконфликтный процесс. Наоборот, ей всегда предшествуют дифференциация политической структуры, плюрализм мнений, а в условиях нестабильности — обострение противоборства политических сил, в котором молодежь играет не последнюю роль.
Для современного общества характерно многообразие форм участия молодежи в политической жизни. Понимаемое как вовлеченность в той или иной форме человека или социальной группы в политико-властные отношения, в процесс принятия решений и управления, политическое участие является важным компонентом политической жизни общества. Оно может служить средством достижения определенной цели, удовлетворения потребности в самовыражении и в самоутверждении, реализации чувства гражданственности. Участие бывает прямым (непосредственным) и опосредованным (представительным), профессиональным и непрофессиональным, стихийным и организованным и т.п.
В недавнем прошлом в нашей стране проповедовалась идея так называемой стопроцентной политической активности молодежи. При этом признавались лишь те формы активности, которые демонстрировали солидарность молодых людей с официальной идеологией. Любые иные считались антиобщественными и пресекались. Подобное «поголовное участие» лишь в официально одобряемых формах свидетельствовало о бюрократизации политической жизни и наносило огромный вред молодежи, последствия которого ощущаются до сих пор.
В политической жизни современного российского общества, переживающего системный кризис, выделяются следующие формы политического участия молодежи.
1. Участие в голосовании. Политический статус молодежи определяется реальными, а не формально предоставляемыми возможностями оказывать влияние на расстановку политических сил в обществе через участие в голосовании. Ему предшествуют участие в обсуждении предвыборных программ политических партий, кандидатов в депутаты в федеральные и местные органы власти, а также непосредственное участие в выборах.
У российской молодежи этот статус мог бы быть достаточно высоким, учитывая значительный ее удельный вес (24%) в составе электората. К концу 1998 г. численность молодежного электората увеличилась более чем на миллион человек, особенно за счет группы 18—19-летних — наиболее активной его части, поскольку первое участие в выборах традиционно воспринимается как одно из оснований обретения статуса взрослого. Однако на самом деле реальных возможностей для практического воплощения собственных интересов посредством голосования у молодежи мало.
Об этом свидетельствуют итоги выборов в Государственную Думу и Президента РФ. Многие молодые люди не воспользовались своим правом голоса, продемонстрировав политический нигилизм. Вместе с тем данные исследований развеяли миф о массовом абсентеизме молодежи (от лат. absens — отсутствующий).
В среднем доля молодых избирателей, не принявших участие в голосовании, лишь на 10% больше, чем в других возрастных группах. В результате исследований было установлено также, что нынешнее поколение молодежи не представляет собой единую политическую силу. Ее электорат раздроблен, политические ориентации и предпочтения выражены слабо и неопределенно, что делает эту группу населения удобным объектом для манипулирования со стороны тех, кто контролирует средства массовой информации.
Во время выборов в Госдуму 38,1% молодых избирателей не определились в своем выборе, проголосовав против всех. Ни один блок или партия не получили поддержки большинства молодежи. За движение «Отечество — вся Россия» (Примаков, Лужков, Яковлев), занимавшее первую позицию в распределении голосов в молодежном электорате, голосовали всего 14% молодых людей. Отмечая социальную неоднородность молодежного электората, следует подчеркнуть, что относительно более четко определились в своих политических ориентациях молодая интеллигенция, предприниматели и студенчество, поддержавшие на выборах блок «Яблоко» (Г. Явлинский).
Более консолидированное голосование молодежь продемонстрировала на выборах Президента РФ во многом благодаря тому, что в программных заявлениях В.В. Путина содержались положения, созвучные рассмотренным выше социально-политическим ориентациям молодых людей. Тем самым молодежь выразила свое неодобрение политики, проводимой Б.Н. Ельциным, и надежду на укрепление власти.
Из этого следует, во-первых, что политические интересы большинства молодежи направлены не на простое воспроизводство структуры власти в стране, а на ее принципиальное обновление. Во-вторых, не подтвердилось наличие среди молодежи социальной и политической конфронтации сторонников и противников реформ.
2. Представительное участие молодежи в органах власти Российской Федерации и в местном самоуправлении. Оно находит практическое выражение в реализации групповых интересов молодежи посредством ее представителей в органах власти.
По данным Госкомстата, на всех уровнях представительной власти Российской Федерации в 1990—1991 гг. молодежь в возрасте 21—29 лет составляла 13,3% от числа избранных в эти органы, в том числе в Верховном Совете РФ — 0,4%; в верховных советах республик — 2,8%; в городских Советах — 10,2%; в районных городских Советах — 11,7%; в сельских поселковых Советах — 14,9%.
За годы реформ представительное участие молодежи в органах власти существенно сократилось. Особенно ощутимо изменение представительства молодежи проявилось на уровне учебных и трудовых коллективов. Если в 1990 г. 40,7% молодых людей избирались в разного рода представительные органы в своих коллективах (в Советы трудовых коллективов, партийные, профсоюзные и комсомольские органы), то в 1992 г. их число сократилось вдвое. В 1999 г. в деятельности различных представительных органов, по данным социологических исследований, участвовали около 8% молодежи, в том числе на уровне первичного учебного (трудового) коллектива — 4,7%; на уровне учебного заведения, учреждения, предприятия, фирмы — 3,0%; на уровне района, села, города, области — 0,7%. При этом половина молодых людей, судя по результатам исследований, включена в эти органы формально и не оказывала никакого влияния на принятие решений. Деятельность молодых депутатов, не имеющих опыта управления, налаженных связей с аппаратами местных органов власти, с руководством министерств и предприятий, с банковскими структурами, часто оказывается неэффективной.
Таким образом, масштабы политической интегрированности современного поколения молодых россиян невелики и зависят главным образом от уровня выборного органа. Чем он выше, тем ниже оценки самоидентификации. Если на уровне первичных учебных (трудовых) коллективов — группа, класс, бригада — более половины молодых людей отмечают реальные возможности влияния на принятие решений выборных органов, то на уровне учебных заведений, предприятий, учреждений — вуз, школа, завод, фирма — их доля значительно сокращается менее чем до 1/3, а на уровне выше городского (районного) составляет около 5%. Это говорит о высокой степени отчужденности молодежи от управления делами общества за пределами своих коллективов.
Столь резкое снижение участия молодежи в управлении делами общества на всех уровнях является следствием изменений в структуре общественного управления. Старые формы представительного управления и самоуправления разрушены, а новые не предусматривают механизмов представительства и согласования интересов различных групп молодежи.
В учебных заведениях под лозунгом деполитизации учебного процесса сокращено до минимума ученическое и студенческое самоуправление. Особенно извращенные формы дискриминации коренных интересов и прав молодежи отмечаются в частном секторе. Здесь полностью отсутствуют любые формы представительной демократии, защиты прав трудящихся и прежде всего молодежи. Две трети молодых людей постоянно или часто сталкиваются с фактами несправедливости со стороны работодателя.
Все это никак не согласуется с провозглашаемым курсом на демократизацию общества и ведет к возрождению тоталитаризма в стране, усилению произвола администрации на предприятиях и в учебных заведениях, к дальнейшему ограничению прав молодежи.
3. Создание молодежных организаций, движений и участие в них. Определенную часть своей политической жизни молодые люди проводят в кругу сверстников, поэтому вполне объяснимо их стремление к объединению в организации. Неоднородность политического сознания молодых россиян, многообразие политических ориентации и интересов отразились в появлении в последнее десятилетие большого количества разнообразных по направленности молодежных объединений, в том числе и политических.
По состоянию на 10 сентября 1999 г. Федеральный реестр детских и молодежных объединений включал 41 организацию, пользующуюся государственной поддержкой, а всего в Министерстве юстиции РФ зарегистрировано около 100 молодежных и детских объединений. 36 из них определили в своих программах деятельности общественную направленность, 17 — профессиональную, 12 — воспитательную, 11 — социальную, 11 — общественно-политическую, 10 — благотворительную, 5 — спортивную. Одна организация объявила себя молодежной партией, 10 — занимаются международными обменами. С 1994 по 1998 г. количество региональных детских и молодежных объединений возросло в 7 раз. Самые крупные по численности объединения — СПО-ФДО (около 3 млн детей), РСМ (около 400 тыс. членов), союз МЖК России. Все они имеют свои структуры в большинстве регионов России.
Актуален опыт и различных форм представительства интересов молодежи перед государством. В Калининградской области с 1999 г. действует «молодежный парламент», призванный обсуждать и вносить предложения по совершенствованию молодежной политики в областную администрацию. В Ханты-Мансийском автономном округе работает молодежная дума. В ряде субъектов Российской Федерации (например, в Московской области) деятельность подобных форм привлечения молодежи к участию в управлении делами государства предусмотрена региональными законами.
С января 1992 г. действует Национальный совет молодежных объединений России, призванный консолидировать деятельность молодежных организаций и движений. С принятием в 1995 г. Федерального закона «О государственной поддержке молодежных и детских общественных объединений» существенно укрепилась правовая база для участия в них молодых людей.
Анализ тенденций развития молодежного движения в регионах свидетельствует о разнообразии условий для него в различных субъектах Российской Федерации. Несколько большие возможности имеются в регионах, где проводится политика государственной поддержки молодежных и детских объединений. Решением ряда региональных и муниципальных органов государственной власти детским и молодежным объединениям предоставлены отдельные налоговые льготы. Система поддержки детских и молодежных организаций, действующая в некоторых городах, краях и областях, включает в себя предоставление регулярных субсидий и финансирование целевых программ по решению социальных проблем молодежи.
Особым направлением в молодежном движении стала деятельность благотворительных фондов. Их около десяти. Это «Молодежь за Россию», «Участие», «Держава», «Молодежь выбирает будущее», «Российская забота», фонды поддержки молодых предпринимателей, содействия молодым депутатам и др.
Однако, несмотря на государственную поддержку, заметного влияния на молодежь в целом и ее политическую жизнь эти движения пока не оказывают. Большинство молодежных объединений избегает постановки политических целей и четкого определения политических ориентации, хотя они так или иначе выступают как группы интересов. Чрезвычайно низок охват ими молодежи (менее 7% молодых людей). Во многих из них числится всего по несколько десятков человек, занимающихся под прикрытием молодежных организаций обыкновенным бизнесом. В целом о политическом влиянии молодежных объединений сегодня имеет смысл говорить по косвенному значению для политики их неполитической деятельности.
4. Участие в деятельности политических партий. Эта форма политического участия молодежи направлена на воспроизводство и обновление политической структуры общества. В условиях социальной стабильности она является важным фактором социализации подрастающих поколений. В кризисных ситуациях, как правило, интерес к молодежи со стороны политических партий возрастает. Такая тенденция имеет место и в российском обществе. Однако подобный интерес в России откровенно конъюнктурен и ограничивается лишь предвыборными кампаниями.
Большинство партий и политических блоков даже в период выборов не имели обоснованных программ молодежной политики, а молодые кандидаты в депутаты в них составляли ничтожную долю: НДР - 2,2%, КПРФ - 1,8%, КРО - 2,4%, «Женщины России» - 0%. Лишь «Яблоко» и ЛДПР имели относительно большую долю молодых кандидатов — соответственно 7,5% и 15%. В то же время невелик интерес и самой молодежи к участию в политических партиях. Интересуются их деятельностью менее 2% молодых людей.
В настоящее время лишь отдельные политические партии имеют зарегистрированные в Министерстве юстиции РФ молодежные организации. С разной степенью активности действуют Союз «Молодые республиканцы», Российский Коммунистический союз молодежи, молодежная организация движения «Единство». Другие организации, как Молодежное движение Партии российского единства и согласия, Молодежный Союз Демократической партии России, Союз молодых конституционных демократов, Молодежная секция Партии экономической свободы, исчезли или прекращают свою деятельность. Большинство организаций, как правило, небольшие по численности группы от нескольких десятков до 1—2 тыс. человек, разделяющие программы партий и активно работающие в них. Особенно активизируется их деятельность в период избирательных кампаний.
В 1995 г. были сделаны попытки выступить перед властью с особой позицией молодежи по важнейшим политическим вопросам. Сложившийся перед выборами в Госдуму блок «Будущее России — новые имена» — единственный, поставивший задачи защиты интересов молодежи на первое место в своей политической программе, — не смог ни в одном регионе России набрать 5% голосов. На парламентских выборах 1999 г. такие попытки уже не предпринимались.
5. Участие в акциях стихийного волеизъявления и защиты политических прав и свобод. Оно выражается в участии молодых людей в забастовках, в актах гражданского неповиновения, в митингах, в демонстрациях, в других формах социального протеста в рамках существующего законодательства.
Конечно, подобные формы нельзя назвать нормой политической жизни. К ним прибегают, как правило, люди, доведенные до отчаяния неспособностью или нежеланием властей конструктивно реагировать на их социальные, экономические, политические запросы и требования. Эффективность таких форм политических действий зависит от уровня демократичности общества и от степени солидарности борющихся за свои права групп населения.
Наиболее острая форма противостояния — политический конфликт, который может быть разрешен по линии компромисс — консенсус — сотрудничество — интеграция, а может получить развитие в направлении активизации противоборства, причем в нелегитимных формах социального исключения различных групп, дезинтеграции общества. История знает немало примеров, когда молодежь, используемая противостоящими силами, занимала в конфликтных ситуациях крайне экстремистские позиции.
Данные социологических исследований свидетельствуют об эскалации социальной напряженности в среде российской молодежи. Оценивая современную социально-экономическую ситуацию в России, 15,5% молодых людей испытывают чувство тревоги, 1,6% — отчаяния, 2,7% — возмущения и 13,8% — апатии (данные 1997 г.). Подавляющее большинство молодежи (87%) считают, что политических деятелей не заботят нужды молодых людей и 86,9% убеждены в том, что не имеют никаких возможностей повлиять на действия властей. Хотя 92,5% молодых респондентов признают участие в забастовках и в других актах гражданского неповиновения мало вероятным для себя, тем не менее доля тех, кто уже участвует или близок к этому, постоянно растет.
Разумеется, рассмотренные формы политического участия молодежи кроме указанных имеют свою региональную специфику.
Итак, отмеченные выше особенности молодежи как субъекта политических отношений существенно конкретизируются в условиях кризиса в российском обществе. Свою специфику имеют политическое сознание и формы участия молодежи в политической жизни отдельных регионов. Вместе с тем общей является актуальная потребность в политической интеграции молодежи с целью стабилизации ситуации в российском обществе.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
1. Каковы особенности молодежи как субъекта политических отношений?
2. Чем характеризуется положение молодежи в политической жизни
общества?
3. Каковы характеристики политического сознания молодежи?
4. Назовите основные факторы, определяющие состояние и направленность
политического сознания молодежи.
5. Перечислите основные формы участия молодежи в политической жизни
общества.
ТЕМЫ РЕФЕРАТОВ
1. Роль и место молодежи в политической жизни общества.
2. Положение различных групп молодежи в структуре власти
(предпринимателей, научной молодежи, студенчества, крестьян, рабочих,
инженерно-технической интеллигенции). (По выбору.)
3. Политическое сознание современной молодежи, условия и факторы его
изменений.
4. Формы участия молодежи в политической жизни в российском обществе.
Социальные факторы политической интеграции молодежи.
5. Региональные особенности участия молодежи в политической жизни
общества.
Глава 13

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР АРМИИ

Когда речь заходит о социальных институтах, обеспечивающих вооруженную защиту и оборону страны, обычно подразумевают армию или вооруженные силы [21 В литературе в качестве синонимов «вооруженным силам» употребляются термины «армия и флот» или «армия».]
, а в широком плане — всю военную организацию государства.
Рейтинг армии среди других государственных и общественных институтов как на протяжении всего периода существования Советского Союза, так и в новейшей российской истории был и остается относительно высоким и стабильным (рис. 13.1). Есть все основания полагать, что в течение ближайших лет данный показатель не претерпит существенных изменений.



Рис. 13.1. Рейтинговое положение государственных и общественных институтов России
(данные ВЦИОМ, март 2000 г.)

Вооруженные силы, являясь ключевым компонентом военной организации страны, выступают одним из важнейших гарантов стабильности гражданского общества, целостности и безопасности государства.
Социальную сущность армии или вооруженных сил отражает человеческий фактор, ибо вооруженная защита Отечества есть общественно-полезная деятельность, осуществляемая людьми. В связи с этим совокупность волевых, нравственных и интеллектуально-культурных качеств военнослужащих, интегральных социально-психологических и социальных атрибутов и характеристик воинских формирований, выраженная в краткой формуле моральный дух войск, является одним из важнейших показателей боеготовности вооруженных сил, их способности в полном объеме выполнить свое функциональное предназначение.

13. 1. МЕСТО ВООРУЖЕННЫХ СИЛ В ВОЕННОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СТРАНЫ И ИХ ФУНКЦИИ

Обеспечение военной безопасности — важнейшее направление деятельности государства. Для Российской Федерации главной целью является обеспечение надежной безопасности страны, сохранение и укрепление ее суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, возможности адекватного реагирования на военные угрозы, которые могут возникнуть в XXI в.
В предотвращении войн и вооруженных конфликтов Россия отдает предпочтение политическим, дипломатическим, экономическим и другим невоенным средствам. Однако национальные интересы страны требуют достаточной для ее обороны военной мощи.
Целям обеспечения военной безопасности Российской Федерации служит военная организация государства, которая включает в себя Вооруженные Силы РФ, другие войска, воинские формирования и органы, предназначенные для выполнения задач военной безопасности военными методами, а также органы управления ими. В военную организацию государства также входит и часть оборонно-промышленного комплекса (ОПК) страны, предназначенная для обеспечения задач военной безопасности.
Рассмотрим основные компоненты военной организации Российской Федерации.
Вооруженные Силы РФ составляют ядро военной организации и основу обеспечения военной безопасности страны. Они включают находящиеся в ведении Министерства обороны РФ войска — виды Вооруженных Сил (Сухопутные войска, Военно-Воздушные Силы, Военно-Морской Флот) с входящими в их состав родами войск (сил) и специальных войск; рода Вооруженных Сил (ракетные войска стратегического назначения, воздушно-десантные войска, космические войска); органы военного управления и органы тыла.
Другие войска, привлекаемые к обороне: пограничные войска Федеральной пограничной службы РФ; внутренние войска Министерства внутренних дел РФ; войска Федерального агентства правительственной связи и информации при Президенте РФ; железнодорожные войска Федеральной службы железнодорожных войск РФ; войска гражданской обороны Министерства РФ по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий.
Воинские формирования, привлекаемые для выполнения отдельных задач в области обороны: инженерно-технические и дорожностроительные воинские формирования при федеральных органах исполнительной власти; подразделения специального назначения МВД РФ (ОМОН, СОБР, отряды специального назначения, патрульно-постовой службы, пожарной охраны, охраны режимных объектов, вневедомственной охраны, милиции общественной безопасности и др.); подразделения уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции РФ.
Органы, привлекаемые для выполнения отдельных задач в области обороны. Служба внешней разведки РФ; Федеральная служба безопасности РФ (ФСБ); Федеральная служба охраны РФ (ФСО); Главное управление специальных программ президента России; мобилизационные органы федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Федерации, органов местного самоуправления и организаций, имеющих мобилизационные задания; Государственная фельдъегерская служба при правительстве и др.
Кроме того, для выполнения отдельных задач в области обороны могут привлекаться военизированные формирования и органы: федеральные и ведомственные аварийно-спасательные службы (Министерства РФ по чрезвычайным ситуациям, Минатома, Минтопэнерго, Госстроя России, крупных компаний, в том числе РАО «Газпром», ОАО «НК «Лукойл», АО «Агрохиминвест» и др.); формирования Всероссийской службы медицины катастроф; специальные подразделения Госкомэкологии; войсковые казачьи общества; налоговая полиция; таможенная служба; рыбнадзор, егерская, природоохранная, экологическая службы и пр.
Органы управления военной организацией вырабатывают решения в области обороны страны и обеспечивают руководство силовыми структурами по выполнению поставленных задач.
Руководство строительством, подготовкой и применением военной организации, обеспечением военной безопасности государства осуществляет Президент РФ, который является Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами Российской Федерации. Правительство РФ организует оснащение Вооруженных Сил РФ и других войск вооружением, военной и специальной техникой, обеспечение их материальными средствами, ресурсами и услугами, а также выполняет иные функции по обеспечению военной безопасности государства.
Управление Вооруженными Силами РФ и другими войсками осуществляют руководители соответствующих федеральных органов исполнительной власти (Министерства обороны, Министерства внутренних дел, Федеральной службы безопасности, Федеральной пограничной службы и др.). Основным органом оперативного управления Вооруженными Силами РФ, координатором деятельности и организатором взаимодействия всех силовых структур по выполнению задач в области обороны является Генеральный штаб ВС РФ.
Главной целью развития военной организации государства является обеспечение гарантированной защиты национальных интересов и военной безопасности Российской Федерации и ее союзников. Значение и масштабность данной цели предопределили то обстоятельство, что непосредственное руководство военной организацией возложено на Президента РФ.
Как видно из рассмотренной выше структуры, военная организация представляет собой совокупность различных государственных институтов, предназначенных для обеспечения военной безопасности страны, и занимает важное место в политической системе. В ней задействовано значительное количество граждан. Так, Вооруженные Силы РФ по состоянию на 2000 г. имели численность 1,2 млн человек, в других войсках, воинских формированиях и органах, по приблизительным оценкам, на военной службе находились еще около 2 млн человек (не считая гражданский персонал этих ведомств). Общая численность работающих в оборонном секторе, включая неполностью занятых, составляла 2,8 млн человек, из них около 700 тыс. — сотрудники НИИ и КБ [22 Кузык Б.Н. Оборонно-промышленный комплекс России: прорыв в XXI век — М., 1999. — С. 199.]. Таким образом, общая численность населения страны, работающего и проходящего службу в военной организации, составляет не менее 6 млн человек (примерно 10% экономически активного населения), а с членами семей — около 18 млн человек. С учетом компактности проживания и сосредоточенности в стратегически важных районах страны это достаточно мощная социально-политическая сила.
Исторически сложилось так, что в России традиционно большое внимание уделялось развитию военной организации, прежде всего вооруженных сил. Их численность колебалась в зависимости от характера внешних угроз и внешнеполитического курса страны. Например, в период XIX — начала XX вв.: 1810 г. - 558 тыс., 1889 г. - 799, 1913 г. - 1320, 1914 г. - 2700, 1917 г. - 6900 тыс. человек [23 Миронов Н.Б. Социальная история России периода империи (XVlli — начала XX вв.): В 2 т. — СПб., 1999. — Т. 2. — С. 401: Бескровный Л. Г. Русская армия и флот в XIX веке: Военно-экономический потенциал России. — М., 1973. — С. 44.]
. По данным отечественной военной статистики, доля Российской Армии в среднем за период с момента отмены крепостного права (1861) до начала Первой мировой войны (1914) в среднем не превышала 1% от численности населения страны: среднее значение по 49 годам — 0,87% с размахом вариации от 1,51% в 1864 г. до 0,73% в 1889 и 1912 гг.
К концу Гражданской войны в 1920 г. численность вооруженных сил Советской России составляла 5500 тыс., в 1922 г. — 800 тыс. человек, в дальнейшем их численность возрастала: 1935 г. — 930, 1939 г. — 1513, 1941 г. — 2900 [24 Советские Вооруженные Силы: История строительства. — М., 1978. — С. 123, 195.]
. В советский послевоенный период численность вооруженных сил колебалась в соотношении 1,6—5,1% от числа населения страны: май 1945г. - 11 365 тыс. чел., 1948 г. - 2874, 1955г. - 5763, 1958 г. - 3623, 1967 г. - 3900, 1975 г. - 4600, 1984 г. - 4500 тыс. человек [25 Бабаков А.А. Вооруженные Силы СССР после войны (1945—1986): История строительства. – М., 1987. – С. 30, 112.]
.
Что касается оптимального количества вооруженных сил, то, как отечественный, так и мировой опыт свидетельствует, что численность армии и расходы на нее в значительной степени определяют стабильность общества, защищенность и благополучие его граждан. Расчеты показывают, что, с одной стороны, вооруженные силы численностью менее 1% от населения характерны для стабильных обществ, в которых развитие протекает гармонично, но в то же время численность армии существенно увеличивается в периоды кризисов и нестабильности. С другой стороны, численность армии более 5% от экономически активного населения делает ее самостоятельной политической силой, стремящейся играть ключевую роль в жизни общества.
Вооруженные Силы Российской Федерации в настоящее время имеют численность примерно 0,8% от общего количества населения (в 1996 г. — 1520 тыс., в 2000 г. — 1200 тыс. человек), что соответствует общемировой тенденции. Например, для европейских стран блока НАТО (исключая Люксембург как специфическую страну по численности населения и величине территории) характерно среднее значение, равное 0,86%, США при численности вооруженных сил 1410 тыс. человек — 0,53%; Китай — 2820 тыс. человек — 0,23% [26 The Military Balance 2000—2001. London: Oxford University Press, 2000. — P. 38—44. ]
.
Как отмечалось, вооруженные силы занимают ключевое место в структуре военной организации страны и играют главную роль в обеспечении военной безопасности Российской Федерации. Это находит отражение в содержании функций, выполняемых Вооруженными Силами РФ.
Основным фактором, определяющим содержание функций Вооруженных Сил РФ, выступает наличие и характер угроз военной безопасности России. В современных условиях угроза прямой военной агрессии в традиционных формах против Российской Федерации и ее союзников снижена благодаря позитивным изменениям международной обстановки, проведению нашей страной активного миролюбивого внешнеполитического курса, поддержанию на достаточном уровне российского военного потенциала, прежде всего потенциала ядерного сдерживания. Вместе с тем сохраняются, а на отдельных направлениях усиливаются потенциальные внешние и внутренние угрозы.
Среди основных внешних угроз прежде всего можно выделить:
• наличие территориальных претензий и попыток вмешательства во внутренние дела Российской Федерации;
• попытки игнорировать (ущемлять) интересы нашей страны в решении проблем международной безопасности, противодействовать ее укреплению как одного из влиятельных центров многополярного мира;
• наличие очагов вооруженных конфликтов и наращивание группировок войск (сил) прежде всего вблизи государственной границы Российской Федерации;
• расширение военных блоков и союзов в ущерб военной безопасности Российской Федерации;
• создание, оснащение и подготовка на территориях других государств вооруженных формирований и групп в целях их переброски для действий на территории России;
• ввод иностранных войск в нарушение Устава ООН на территории сопредельных с Российской Федерацией и дружественных ей стран;
• нападения (вооруженные провокации) на военные объекты Российской Федерации, расположенные на территории иностранных государств, а также на объекты и сооружения на государственной границе и в Мировом океане;
• дискриминация, подавление прав, свобод и законных интересов граждан Российской Федерации в иностранных государствах;
• международный терроризм.
Внутренние угрозы военной безопасности РФ включают:
• попытки насильственного свержения конституционного строя в стране и в отдельных субъектах Федерации;
• противоправная деятельность экстремистских националистических, религиозных, сепаратистских и террористических организаций и структур, направленная на нарушение единства и территориальной целостности страны, дестабилизацию внутриполитической обстановки в стране;
• создание, оснащение и функционирование незаконных вооруженных формирований;
• незаконное распространение (оборот) на территории страны оружия, боеприпасов, взрывчатых и других средств, которые могут быть использованы ддя диверсий, террористических актов, иных противоправных действий;
• организованная преступность, терроризм, контрабанда и иная противозаконная деятельность в масштабах, угрожающих военной безопасности страны.
Исходя из этого выделяются две основные функции Вооруженных Сил Российской Федерации: внешняя и внутренняя.
Внешняя функция является главной, она состоит в защите независимости, суверенитета, государственной и территориальной целостности, предотвращении военной агрессии против России и ее союзников, обеспечении условий для мирного, демократического развития государства.
При этом цели применения вооруженных сил в зависимости от масштабов решаемых задач различны:
• в крупномасштабной (региональной) войне — отражение агрессии, нанесение поражения противнику, принуждение его к прекращению боевых действий на условиях, отвечающих интересам России и ее союзников. При этом согласно Военной доктрине Российская Федерация «оставляет за собой право на применение ядерного оружия в ответ на использование против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового уничтожения, а также в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности РФ ситуациях»;
• в локальных войнах и вооруженных конфликтах — локализация очага напряженности, создание предпосылок для прекращения войны, вооруженного конфликта, нейтрализация агрессора и достижение урегулирования;
• в операциях по поддержанию и восстановлению мира (как в составе международных миротворческих сил ООН, СНГ и других, так и самостоятельно) — разведение противоборствующих сторон, стабилизация обстановки, обеспечение условий для справедливого мирного урегулирования.
Рост геополитического могущества России в период XVII — начала XX вв. характеризовался следующими показателями. С 1646 г. по 1914 г. ее территория увеличилась с 14,1 до 21,8 млн км2, или в 1,55 раза, а население — с 7 до 178 млн человек [27 Миронов И.Б. Социальная история России периода империи (XVIII — начала XX вв.). — Т. 1. — С.20.]
. Такие процессы не могли происходить безболезненно как для самой России, так и для ее соседей. История создания и становления Российского государства — по существу история войн и вооруженных конфликтов. За период с Х по XX вв. Россия участвовала в 340 военных конфликтах различного масштаба и интенсивности, при этом наиболее активными ее противниками выступали: Германия (43 конфликта), Литва (36), Швеция (30), Золотая Орда (28), Турция (21) и Польша (20) [28 Модестов С.А. Механизмы современной геополитики. — М., 1997. — С. 8.]
. Естественно, вся тяжесть вооруженной борьбы ложилась исключительно на армию и флот.
Участие Вооруженных Сил Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг. является ярчайшим примером выполнения армией своей главной функции — защиты независимости, суверенитета и территориальной целостности страны. События 1969 г. в районе острова Даманский приняли форму советско-китайского пограничного конфликта, в котором Советским Союзом наряду с пограничными войсками использовались регулярные части вооруженных сил. Боевые действия, которые ограниченный контингент советских войск вел в 1979—1989 гг. в Афганистане, носили характер локального вооруженного конфликта. И хотя советские войска действовали на территории соседнего государства, официально цели их участия во внутреннем афганском конфликте наряду с «выполнением интернационального долга» оправдывались интересами обеспечения военной безопасности СССР. Российская армия с момента своего создания (май 1992 г.) до начала XXI в. в войнах и вооруженных конфликтах внешнего характера участия не принимала.
Что касается истории участия российских войск в миротворческих процессах, то она также достаточно разнообразна. Русская армия не раз выполняла функции по поддержанию мира. Еще с середины XIX в. она решала трудную задачу по восстановлению мира на Балканах, позже — мирила враждовавшие между собой народы Кавказа. Участию Советского Союза в миротворческих операциях было положено начало в ноябре 1973 г., когда 36 советских военных наблюдателей были включены в состав рабочего органа ООН по наблюдению за выполнением условий перемирия в Палестине. Позже советские, а затем и российские военнослужащие участвовали и продолжают участвовать в операциях по поддержанию мира под флагом ООН в Египте, Израиле, Сирии, Ливане, Ираке, Иране, в Западной Сахаре, Камбодже, Мозамбике, Боснии и Герцеговине, Союзной Республике Югославии. Участие наших воинских контингентов в миротворческих операциях способствует повышению престижа и международного влияния России, укреплению взаимопонимания и стабильности в мире.
Внутренняя функция заключается в защите конституционного строя, единства и территориальной целостности страны, жизни, прав, свобод и законных интересов граждан. Осуществление этой функции допускает применение военной силы внутри страны в строгом соответствии с Конституцией РФ и федеральными законами.
Основными задачами вооруженных сил во внутренних вооруженных конфликтах являются:
• разгром и ликвидация незаконных вооруженных формирований, бандитских и террористических групп и организаций, уничтожение их баз, центров подготовки, складов и коммуникаций;
• восстановление законности и правопорядка;
• обеспечение общественной безопасности и стабильности;
• локализация и блокирование района конфликта;
• создание условий для полномасштабного урегулирования конфликта на основе Конституции РФ и федерального законодательства.
На протяжении всей российской истории армия активно использовалась властными структурами для подавления народных восстаний, бунтов и мятежей, часто выступала в качестве единственной силы, способной реально защитить самодержавие. Наиболее масштабными военными акциями такого характера можно назвать подавление крестьянских восстаний под предводительством И. Болотникова в 1606—1607 гг., С. Разина — в 1667—1671 гг. и Е. Пугачева — в 1773—1775 гг. В ходе Октябрьской революции 1917 г. и Гражданской войны 1918—1920гг. каждая из противоборствующих сторон имела собственные вооруженные силы, которые практически целиком (Красная Армия наряду с этим частью сил выполняла задачи по отражению иностранной военной интервенции) были задействованы в крупномасштабном внутреннем вооруженном конфликте. В последующий период войска Советской республики вели боевые действия против «антоновщины» в Тамбовской губернии, «махновщины» на Украине и басмачества в Средней Азии.
В Советском Союзе внутренняя функция вооруженных сил официально отрицалась (как не характерная для «армии социалистического типа»), однако на практике армейские части и соединения неоднократно использовались для локализации массовых антиправительственных выступлений и межнациональных конфликтов: Западная Украина (1944—1949), Литва (1944—1948), Новочеркасск (1962), Тбилиси (1989), Баку (1990), Вильнюс (1991), наконец, события ГКЧП августа 1991 г. и др. В новейшей российской истории Вооруженные Силы РФ совместно с войсками и воинскими формированиями других силовых ведомств использовались как в разрешении противостояния высших органов государственной власти в октябре 1993 г., так и в контртеррористических операциях 1994—1996 гг. и 1999—2002 гг. по восстановлению конституционного порядка и борьбе с незаконными вооруженными формированиями на Северном Кавказе.
Кроме того, в рамках осуществления внутренней функции силы и средства Вооруженных Сил РФ и других войск могут привлекаться для оказания помощи органам государственной власти, органам местного самоуправления и населению при ликвидации последствий аварий, катастроф и стихийных бедствий. В Советском Союзе и в Российской Федерации не только ни одна из крупных катастроф и стихийных бедствий, таких, как авария на Чернобыльской АЭС, Ташкентское, Ашхабадское, Ленинаканское, Сахалинское землетрясения, но и менее масштабные катаклизмы — аварии на нефте- и газопроводах, наводнения, лесные пожары и т.п. — не обходились без привлечения вооруженных сил. В условиях чрезвычайных ситуаций главную роль по спасению жизни граждан и восстановлению жизнедеятельности важных народно-хозяйственных объектов оказывались способными наиболее эффективно выполнять именно воинские части и подразделения.
Помимо двух основных функций — внешней и внутренней вооруженным силам также присуща еще одна — третья, можно сказать, вспомогательная функция, ранее называемая воспитательной. Связана она с конституционным требованием обязательного характера военной службы: «защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации». Учитывая численность вооруженных сил и других войск (сил), в которых законодательно предусмотрена военная служба, их значительную потребность в призывных и мобилизационных ресурсах, относительно продолжительный срок службы по призыву и нахождения в запасе (с периодическим привлечением на военные сборы), можно считать, что военная служба оказывает прямое или косвенное влияние на формирование характера практически каждого физически и умственно здорового мужчины, достигшего призывного возраста. А как показывает исторический опыт, в период войн (крупных вооруженных конфликтов) через армейский строй проходят одновременно несколько поколений, военная организация может расширяться и охватывать все общество.
Наряду с получением воинской специальности, профессиональной военной и физической подготовки в течение военной службы происходит формирование морально-нравственных и волевых качеств, приобретается опыт межсословного, межнационального и межконфессионального общения в жестких условиях военного быта, перенесения тягот и лишений военной службы, а в отдельных случаях — приобретение и боевого опыта.
Таким образом, в процессе военной службы происходят развитие, становление, формирование и воспитание личности человека. Возраст, в котором молодые люди добровольно или по необходимости приходят в вооруженные силы (18—27 лет — по призыву, от 18 до 40 лет — в добровольном порядке, по контракту), способствует успешному усвоению специфических социально-исторического опыта, культуры, правил и норм поведения, ценностных ориентации, характерных только для военной организации и не знакомых из прежнего жизненного опыта. Происходит процесс социализации личности в условиях вооруженных сил, других войск.
Предназначение и уклад военной службы способствуют физическому развитию, профессиональному совершенствованию, получению необходимого объема специальных знаний, формированию определенных моральных и волевых качеств, навыков общения, ценностных ориентации государственно-патриотического характера. Идет непрерывный процесс воспроизводства вооруженных защитников страны, формируются военно-обученные кадры, создаются мобилизационные ресурсы на случай чрезвычайных обстоятельств.
Таким образом, вооруженные силы также выполняют значительно более объемную функцию, не ограничивающуюся только воспитанием военнослужащих (для чего в их структуре функционируют органы воспитательной работы): они выполняют функцию социализации значительного количества населения страны.
Сущность и значение процесса социализации личности в вооруженных силах наиболее продуктивно рассматривать через содержание категории «военно-социальное». Подобно тому, как для характеристики и социологического анализа общества в качестве базовой выступает категория «социальное» (сфера общественной жизни, содержанием которой являются производство и воспроизводство людей в качестве субъектов общественной жизни), так и для характеристики военной организации в качестве одного из институтов общества используется термин «военно-социальное». Данное понятие, во-первых, характеризует определенный вид социальных отношений, опосредованных выполнением специфических задач в области обеспечения обороны страны и безопасности государства военными методами; во-вторых, раскрывает сущность специфических социальных общностей и групп, действующих в военной организации общества (категории военнослужащих, гражданский персонал вооруженных сил, члены их семей); в-третьих, отражает особые условия (военная служба, деятельность по обеспечению обороны и безопасности) функционирования и развития этих общностей; в-четвертых, позволяет определить типичные свойства личностей, осуществляющих свою деятельность в рамках военной организации, как носителей свойств и выразителей интересов определенных социальных общностей и групп.
Следовательно, сущность «военно-социального» заключается в производстве и воспроизводстве социальных субъектов, как индивидуальных (личность), так и коллективных (группа, общность), в сфере обеспечения обороны и безопасности государства военными средствами в военной организации страны.
Функция социализации носит не основной, а вспомогательный характер, однако она органически присуща вооруженным силам и реализуется на протяжении всей истории их существования.
В Российской империи комплектование армии несло на себе яркий отпечаток сословного строя: дворяне, купцы, почетные граждане, лица, обладавшие образованием, и национальные меньшинства освобождались от военной службы. Вся тяжесть воинской повинности выпадала на низшие классы русского сословия, на так называемые тогда «податные сословия». Среди них и производились «рекрутские наборы», первый из которых был осуществлен Петром I в 1699 г. До 1834 г. действительная служба рекрутов продолжалась 25 лет, затем срок был уменьшен до 20 лет. Длительность службы совершенно отрывала взятых рекрутов от народной массы и потому фактически превращала их как бы в отдельное сословие.
После освобождения крестьян в 1861 г. подобный порядок комплектования вооруженной силы не мог продолжать существование. Закон об обязательной военной службе был издан в виде «Устава 1874 г. о всеобщей воинской повинности», параграф первый которого гласил: «Защита Престола и Отечества есть священная обязанность каждого русского поданного». Таким образом, военная служба объявлялась обязательной, всесословной и личной. С этого момента был введен институт службы по призыву, срок которой первоначально был установлен в шесть лет. К 1912 г. срок действительной службы в различных родах войск составлял от трех до пяти лет.
В советское время комплектование вооруженных сил военнослужащими по призыву было закреплено законами «Об обязательной военной службе» (1925) и «Всеобщей воинской обязанности» (1939). Принятый в 1967 г. Закон СССР «О всеобщей воинской обязанности» подтверждал обязательный характер военной службы для всех граждан СССР и сокращал ее продолжительность на 1 год: с четырех до трех — во флоте и с трех до двух — во всех остальных войсках.
В Вооруженных Силах Российской Федерации служба по призыву осуществляется на основании Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» от 28 марта 1998 г., согласно которому срок военной службы по призыву установлен в 24 месяца (для лиц, имеющих высшее образование, — 12 мес.). Кроме того, с 1992 г. действует институт военной службы по контракту.
За последние годы резко уменьшилась доля граждан, которых можно призвать на военную службу. Если в 1988 г. их доля составляла 54,6%, в 1994 г. — 27, в 1999 г. — 14,1, то в 2000 г. — только 13%. Остальные пользовались правом на отсрочку или освобождение от военной службы. Это прежде всего студенты образовательных учреждений высшего профессионального образования (порядка 40% от числа студентов, не подлежащих призыву).
Выполнение вооруженными силами их основных функций предполагает использование военной силы, а потому осуществляется в жестких рамках правового поля, основу которого составляют нормативные документы и механизмы их реализации, обеспечивающие однозначное толкование правомочности использования в целях обеспечения безопасности граждан военных мер и ответственности за возникшие последствия (Конституция РФ, Федеральные законы РФ «Об обороне», «О безопасности», «О военном положении», «О чрезвычайном положении» и др.).
В связи с этим необходим контроль со стороны общества над военной организацией. Формы такого контроля различны: от государственно-административного, осуществляемого высшими органами исполнительной власти — Президентом РФ, Правительством РФ, судебной — органы Суда и Прокуратуры РФ и законодательной власти — Федеральным Собранием РФ (в виде парламентского контроля) и до гражданского контроля со стороны институтов гражданского общества, не входящих в политическую систему государства (различных общественных организаций, негосударственных СМИ, отдельных граждан).
Последняя форма представляется особенно важной, поскольку в общем виде гражданский контроль является способом эффективного взаимодействия общества и его военной организации, а значит, и главным направлением участия общественных сил в военной реформе, гарантом ее открытости для каждого гражданина России.
Контроль со стороны общества над военной организацией реализуется в следующих основных областях: в военно-политической — над использованием вооруженных сил и других войск в строгом соответствии с их конституционным предназначением; в военно-правовой — над соответствием процесса военного строительства национальным и международным правовым актам; в военно-экономической — над бюджетными ассигнованиями и целевым использованием средств военного бюджета, над административно-хозяйственной деятельностью силовых структур; в социальной — над формированием и реализацией программы обеспечения социальной защиты военнослужащих, членов их семей и гражданского персонала военной организации, положением личности в системе военно-социальных отношений.
Поскольку военная организация и элементы, ее составляющие, являются закрытыми политическими и социальными институтами государства, одной из оперативных форм контроля общества над силовыми структурами выступает социологический мониторинг. Он заключается в методически надежном, доступном широкой публике и регулярном информировании общественности о сущности происходящих в вооруженных сил и других войсках процессах, их обусловленности и результатах. Другими словами, возможности социологической науки позволяют увидеть военную организацию страны в социальном измерении.
Высшие органы власти и само общество нуждаются в объективной и оперативно получаемой информации о социальной самочувствии, ценностных ориентациях, мотивации служебной деятельности военнослужащих, членов их семей и гражданского персонала армии и флота, других войск, органов и воинских формирований. И такую информацию представляет специальная отрасль социологической науки — военная социология, которая занимается изучением функционирования военной организации как в мирное, так и в военное время, акцентируя свое внимание на характере взаимодействия военной организации как социального института с другими социальными институтами и организациями и обществом в целом, а также на социальных процессах и отношениях между социальными общностями и группами внутри самой военной организации. Таким образом, военная социология по существу является социологией военной организации.
Итак, несмотря на позитивные изменения, происходящие на международной арене, значительное снижение вероятности развязывания в мире крупномасштабных войн, в том числе с использованием оружия массового уничтожения, угроза возникновения региональных и локальных войн, вооруженных конфликтов различного масштаба и интенсивности продолжает оставаться реальной. Остается также реальностью наличие во многих странах экстремистских сил националистического, религиозного и сепаратистского характера, готовых к использованию военной силы для достижения своих политических целей. Не случайно поэтому неизменным атрибутом политической системы практически всех государств мира оставалась и остается военная организация, ключевым элементом которой выступают вооруженные силы как гарант военной безопасности общества.




13.2. ЛИЧНОСТЬ В РОССИЙСКОЙ АРМИИ

Исполнение гражданами Российской Федерации конституционного долга и обязанности по защите Отечества реализуются в виде воинской обязанности, которая включает: воинский учет, обязательную подготовку к военной службе, призыв на военную службу, прохождение военной службы по призыву, пребывание в запасе, призыв на военные сборы и прохождение военных сборов, а в период военного положения и в военное время — призыв, прохождение военной службы и военного обучения по мобилизации.
Центральной составляющей военной обязанности выступает военная служба, которая является особым видом федеральной государственной службы, исполняемой российскими гражданами в Вооруженных Силах РФ, в других войсках, органах и воинских формированиях; т.е. в структуре военной организации страны. Следовательно, граждане, проходящие военную службу, являются военнослужащими.
Личный состав вооруженных сил представляет собой совокупность всех военнослужащих, т.е. граждан, проходящих военную службу, а также гражданский персонал — рабочих и служащих, работающих по найму в воинских частях, организациях и учреждениях Министерства обороны РФ.
Специфика функционирования военной организации предполагает нахождение в ее структуре помимо военнослужащих и гражданского персонала и членов их семей, которые также могут являться военнослужащими (в том числе лица женского пола) или входить в состав гражданского персонала, но в большинстве случаев в силу объективных причин оказываются вообще лишены возможности трудоустройства. Это связано с тем, что воинские части, предприятия и учреждения вооруженных сил и других силовых структур часто дислоцируются в отдельно расположенных военных городках (гарнизонах) и ЗАТО (закрытых административно-территориальных образованиях). Поэтому, говоря о месте, роли и социальных проблемах личности, осуществляющей свою деятельность в структуре вооруженных сил (военной организации), следует иметь в виду членов семей военнослужащих и гражданский персонал вооруженных сил.
Основную часть личного состава вооруженных сил в настоящее время составляют военнослужащие. В зависимости от способа поступления на военную службу граждане России проходят ее по призыву или в добровольном порядке — по контракту.
Все военнослужащие в зависимости от воинских званий делятся на следующие категории: рядовой и сержантский (старшинский) состав, куда входят солдаты (матросы) и сержанты (старшины), проходящие службу как по призыву, так и по контракту; прапорщики и мичманы — военнослужащие, которые по своим должностям, занимают промежуточное положение между рядовым, сержантским (старшинским) и офицерским составами. Они замещают первичные командные и технические должности (командиры взводов, старшины рот (батарей), техники подразделений, начальники складов и т.п.) и проходят военную службу по контракту; офицерский состав — административно-правовая категория лиц, имеющих военную или военно-специальную подготовку (образование) и персонально присвоенные офицерские звания, составляющая основную часть военных кадров государства; проходит службу по контракту.
Офицерский состав подразделяется на младших — от младшего лейтенанта до капитана (капитан-лейтенанта), старших — от майора (капитана третьего ранга) до полковника (капитана первого ранга) и высших офицеров — от генерал-майора (контр-адмирала) до генерала армии (адмирала флота).
Кроме того, граждане, находящиеся на обучении в военных образовательных учреждениях профессионального образования, не имеющие офицерских званий, находятся на воинских должностях курсантов. В вузы Министерства обороны РФ граждане имеют право поступать в возрасте от 16 до 24 лет, по достижении возраста 18 лет начинают проходить службу по контракту.
Следует отметить, что подобного рода иерархическая система служебных отношений в структуре вооруженных сил сложилась исторически и свойственна всем армиям мира. Например, в российской армии в дореволюционный период существовали следующие категории личного состава: офицерский состав, нижние чины, классные чины (гражданский персонал) и духовенство. Офицерский состав подразделялся на обер-офицеров (младших), штаб-офицеров (старших) и генералов. Нижние чины составляли унтер-офицерский (сержантский) и рядовой составы. В мирное время (1908) соотношение офицерского состава и нижних чинов составляло 1 : 23. В числе 44 800 чел. офицерского состава генералы составляли 1300 чел., штаб-офицеры — 7811 и обер-офицеры — 35 689 чел. В годы Первой мировой войны на 1 января 1917 г. русская армия имела численность 6 845 056 чел. и состояла из 145 916 офицеров, 48 097 классных чинов и духовенства, 6 651 993 нижних чинов.
В последующие периоды развития советской и российской армии в связи с ростом ее технической оснащенности, появлением новых типов вооружений существенно увеличилась доля офицерских кадров. К 2000 г. соотношение численности офицерского состава, прапорщиков (мичманов), рядового и сержантского составов составило 40 : 12 : 48. На должностях рядовых и сержантов (старшин) по контракту проходили службу около 200 тыс. чел.
Каждая категория военнослужащих имеет свой статус — совокупность прав, свобод, обязанностей и ответственности военнослужащих, установленных федеральными конституционными законами, федеральными законами и иными правовыми актами Российской Федерации.
Офицерский состав, как отмечалось, составляет основную часть военных кадров, так как на нем лежит главная ответственность за функционирование вооруженных сил. Исходя из характера своей служебной деятельности, полученной квалификации и уровня профессиональной подготовки офицерский состав подразделяется на специалистов командного, инженерного и технического профилей. Можно выделить также специалистов органов тыла, органов воспитательной работы и научно-педагогический состав научно-исследовательских и образовательных учреждений.
Кроме того, все категории военнослужащих подразделяются по принадлежности к видам вооруженных сил, родам войск и специальным войскам, в связи с чем выделяются категории, обусловленные спецификой воинского труда: плавсостав — в ВМФ, летный состав — в ВВС и т.п. Существует и неформальное деление военнослужащих и по некоторым другим основаниям: по регионам прохождения военной службы — «североморцы» (моряки Северного Флота), «дальневосточники» (военнослужащие Дальневосточного военного округа); по опыту участия в локальных войнах и вооруженных конфликтах — «афганцы», «чеченцы» и др.
Вместе с тем все эти формальные и неформальные категории военнослужащих составляют единое целое — вооруженные силы, имеют свои ритуалы, традиции, корпоративные отношения и другие атрибуты социального института.
В каком бы виде вооруженных сил, роде войск или регионе страны военнослужащие ни проходили службу, их прежде всего объединяют коллективистские начала военной службы, обусловленные как структурой воинских подразделений, частей и соединений: отделение — взвод (расчет) — рота (батарея) — батальон (дивизион) — полк (корабль) — бригада — дивизия и т.д., так и коллективным характером видов современного вооружения и боевой техники.
Под воинским коллективом принято понимать духовно сплоченную и организованную группу людей, объединенных на основе всеобщей воинской обязанности для совместного решения задач овладения военным делом, поддержания постоянной боевой готовности и ведения вооруженной борьбы с врагом в интересах защиты Отечества [29 Ковалев В.Н. Социалистический воинский коллектив: Социологический очерк. — М., 1980. — С. 57.]
.
Говоря об основных содержательных чертах духовного развития личности в армии российского демократического государства, можно утверждать, что одной определяющей из них является коллективистское начало. Известно, что коллектив по отношению к личности является более высоким классом социальной системы. В силу нивелировки индивидуальных свойств он обладает более закономерным, более устойчивым и предсказуемым поведением. Уже одно это дает военной общности возможность опереться на совокупность необходимых предписаний и требований, соответствующих особенностям ратного труда.
В отличие от западных армий, где в основе внутренних взаимоотношений всегда лежали правовые нормы, договор между государством и воином (чаще всего его наем), в российской военной общности испокон веков действовал закон морали, основанный на заповеди «За други своя!». Основные слагаемые российского общественного менталитета — соборность, артельность, заложенные в духовный фундамент российской армии, долгое время являлись определяющими предпосылками для формирования морального духа вооруженных сил. Коллектив в данном понимании, способствует усилению уверенности каждого воина в своем окружении, рациональному распределению функций между военнослужащими, обеспечивает взаимодействие, поддержку и товарищескую помощь друг другу, создает систему прямых и обратных связей, регулирующих целенаправленность индивидов;, укрепляет их устойчивость по отношению к внешнему воздействию и внутренним разладам.
В дореволюционной российской армии формированию личности солдат и особенно офицерского корпуса уделялось большое внимание, прежде всего формированию определенных личностных и гражданских качеств воинов, таких, как смелость, мужество, гражданское достоинство, офицерская честь. Высокий боевой дух и чувство патриотизма всегда отличали российского воина. Он служил Отечеству, защищал свою страну, преумножая славу России. Эти традиции были продолжены в Красной Армии и давали достаточно хорошие результаты, о чем свидетельствует высокий боевой дух армии в годы гражданской и Великой Отечественной войн.
Советская Армия унаследовала систему воспитания от Красной Армии. Весьма высокое качество воспитательной работы в армии и на флоте подкреплялось системой доармейской подготовки молодежи. Эта система органично включала такие компоненты, как физическая закалка — сдача молодыми людьми норм ГТО, изучение военного дела в общеобразовательных школах и других учебных заведениях, проведение детских и юношеских военно-патриотических и спортивных игр («Зарница», «Орленок»), шефство над воинскими частями и кораблями, патриотическое воспитание.
Важнейшим компонентом системы духовного развития личности воина в армии и на флоте выступает совокупность идеалов и социальных ценностей, которые он призван защищать. При этом важно видеть функциональную динамику понятий, о которых идет речь. Дело в том, что взятые в целом или в отдельности, они могут быть как предметом, целью вооруженной защиты, так и определенным компонентом познания. Исходя из главной функции вооруженных сил — надежного обеспечения безопасности граждан и государства от внешней военной угрозы, социально значимые ценности выстраиваются в определенную иерархию. Традиционно она формируется в следующем виде.
Идеалы и ценности в сфере государственности: любовь к своей Родине, своему народу; верность конституции и закону; суверенитет и территориальная целостность своей страны, ее союзников; экономические, социальные, политические и духовные интересы своего народа, его жизнь, свобода и независимость; жизненно важные внешнеполитические и внешнеэкономические интересы России.
Ценности в сфере демократии: неоспоримое достоинство личности; равенство всех людей перед законом; неотъемлемое реальное право на справедливость и счастье; осуществление социальной и правовой защиты всех граждан страны.
Ценности в сфере нравственности и этики: верность присяге гражданскому и воинскому долгу; дружба, войсковое товарищество, боевое партнерство; соблюдение чести и достоинства воина-гражданина; уважение собственной национальной культуры; уважение к культуре других народов, их национальной самобытности; следование собственной совести; уважение старших по званию и возрасту; преклонение перед женщиной; бережное отношение к обычаям и традициям своих предков, отечественной истории.
Кардинальные изменения, происшедшие в общественно-политической и социально-экономической жизни страны в период 1980—1990-х гг., оказали существенное влияние на структуру и характер мотивационно-ценностных ориентации всех без исключения групп населения страны, в том числе и военнослужащих. При этом наряду с раскрепощением личности, расширением ее кругозора имели место и негативные тенденции: преобладание во взаимоотношениях эгоистических и прагматических начал, преимущественно негативная оценка и восприятие советского периода в развитии страны, социальный нигилизм и др.
Таким образом, под влиянием внешних факторов обнажились более глубокие механизмы функционирования армии, основанные на установках и ценностных ориентациях военнослужащих.
Исследование мотивационно-ценностных аспектов позволило выделить пять основных групп ценностей военной службы, актуальных для военнослужащих современной Российской Армии: военно-корпоративные, военно-профессиональные, материально-бытовые, специфически-прагматические (достижение которых возможно только в условиях военной службы) и познавательно-развивающие. Исходя из характера ориентации на ту или иную группу ценностей можно определить социальные типы военнослужащих.
Военно-корпоративной направленности в большинстве своем придерживаются: курсанты и офицеры — выходцы из семей военнослужащих или окончившие суворовские (нахимовское) училища. Среди солдат и сержантов — жители малых и средних городов, работавшие до службы в армии. Для лиц, считающих себя верующими, ценности военно-корпоративного характера являются определяющими.
Общей характеристикой военнослужащих, разделяющих ценности военно-корпоративного характера, выступает их повышенная ответственность за выполнение служебных обязанностей. Они считают, что достижению успеха в жизни в первую очередь способствуют честность, порядочность, принципиальность, трудолюбие и добросовестное отношение к делу.
Подавляющее большинство военнослужащих, ориентированных на военно-корпоративные ценности, убеждены в необходимости поддержания высокой боевой готовности Российской Армии. До достижения предельного возраста пребывания на службе собираются служить более половины офицеров и прапорщиков (мичманов), принадлежащих к этому типу. Треть солдат и сержантов, проходящих службу по контракту, подписали бы контракт вновь, две трети — с большим желанием продолжили бы службу в качестве офицеров, прапорщиков (мичманов). Аналогично стремились служить после окончания училища почти 90% курсантов, ориентированных на военно-корпоративные ценности.
Интересным подтипом военнослужащих с военно-корпоративной направленностью являются «романтики» военной службы. К ним в основном относятся: люди молодого возраста — выходцы из семей рабочих, проживавшие в малых и средних городах. Ориентация на романтику военной службы нередко связана с ее идеализацией, недостаточной информированностью об особенностях и проблемах армии. Романтические устремления возникают как эмоционально окрашенный интерес под влиянием литературы, кино, средств массовой информации, рассказов близких людей.
Военнослужащие военно-романтического подтипа высоко оценивают честность и порядочность других, бескорыстие, трудолюбие и добросовестное отношение к делу. В служебном плане они исполнительны, часто идеализируют реальное положение дел. В то же время с течением времени или в силу «ударов судьбы» романтический идеал разрушается, и их поведение порой становится непоследовательным.
Близок к военно-корпоративному социальный тип военнослужащих, выделяющих ценности военно-профессионального характера. К нему чаще принадлежат офицеры и прапорщики (мичманы), склонные к работе с техникой. Среди солдат и сержантов — это выходцы из сельской местности, отслужившие по призыву и заключившие контракт на военную службу.
Этот социальный тип достаточно предсказуем. Его представителей характеризуют ответственность за результаты служебной деятельности, профессионализм, поиск наиболее рациональных путей решения поставленных задач, повышенное чувство социальной справедливости. Немалую роль для них играет самооценка и оценка другими: они неравнодушны к признанию своих заслуг, стремятся утвердиться как специалисты, ценят талант, трудолюбие и деловую предприимчивость. В то же время при отсутствии условий для самореализации и профессионального роста они теряют интерес к службе и питают надежды найти себя в другой сфере деятельности.
Социальный тип военнослужащих, ориентированных на ценности военно-профессионального характера, наиболее выражен в среде кадровых военнослужащих. В своей массе они убеждены в необходимости поддержания высокой боевой готовности Российской Армии. Достаточно красноречива оценка представителями рассматриваемого типа перспектив своей дальнейшей службы. Офицеры и прапорщики (мичманы) колеблются в отношении возможного увольнения. Курсанты, ориентированные на военно-профессиональные ценности, в основном (около 70%) хотели бы служить после окончания училищ. Почти половина солдат и сержантов, проходивших службу по контракту, не исключала для себя возможности продолжения службы в Российской Армии, но уже в качестве офицеров.
Ориентация на ценности материального плана, связанные со стимулированием государством военной службы, в той или иной степени присуща всем категориям военнослужащих, кроме проходящих службу по призыву. Однако выделяется и особый социальный тип, у которого превалирует ориентация на получение материальных выгод от военной службы. К нему тяготеют замужние контрактницы-женщины, офицеры и прапорщики (мичманы) служб тылового обеспечения.
Лиц, которых с большим основанием можно было отнести к указанному типу, отличают высокая предприимчивость в служебных и личных делах, хорошие деловые качества, общительность и умение налаживать контакты. Они склонны к риску, не всегда придерживаются установленных правил и норм. Если им удается найти себя в службе, то они достаточно оптимистичны, а если нет, то испытывают разочарование и неудовлетворенность своей военной службой.
Находясь, казалось бы, в равных условиях со всеми, почти все (90%) военнослужащих, ориентированных на ценности материального характера, остро испытывают социальный дискомфорт, а из множества порождавших его причин выделяют ухудшение отношений в семье и коллективе сослуживцев. Большинство офицеров и прапорщиков (мичманов), ориентированных на материальные ценности, пределом их нахождения на военной службе называют получение ими права на пенсию.
Довольно характерным является тип военнослужащих, ориентированных на специфическо-прагматические ценности военной службы: избежать безработицы, получить и развить навыки по нужной специальности и т.п. Наиболее четко этот тип дифференцируется среди контрактников на должностях рядового и сержантского состава. Его социальной базой в условиях безработицы являются представители практически всех гражданских специальностей, чаще мужчины, имеющие среднее образование, проживающие в малых городах и городских поселках Центральной России, Поволжья и Северного Кавказа. Представители этой группы военнослужащих по контракту с желанием стали бы прапорщиками (мичманами), около половины из них без раздумий возобновили бы контракт.
Ориентация на познавательно-развивающие аспекты военной службы характеризует молодых военнослужащих всех категорий. Это, очевидно, связано с общими представлениями о стиле поведения, внешних данных и ожиданиях, которые формируются в обществе в отношении людей данного возраста (от 18 до 30 лет). Поэтому четко выраженные характеристики рассматриваемого типа наиболее рельефно проявлялись у части курсантов, военнослужащих по призыву, молодых офицеров, прапорщиков (мичманов) и контрактников-мужчин.
Преимущественная ориентация на познавательно-развивающие ценности свидетельствует о специфическом способе самоутверждения, об общем стремлении к совершенствованию, социальной мобильности, приобретению физической закалки, универсальных знаний и навыков. Бесспорно, в условиях военной службы познавательно-развивающие аспекты находят закономерную реализацию. Почти все представители данного типа убеждены в необходимости военной службы для собственного становления как настоящего мужчины.
В результате исследований был выделен еще один социальный тип военнослужащих — отрицающих какие-либо ценности военной службы. Среди проходящих службу по призыву численность военнослужащих этого типа значительна. К 2000 г. обозначилась тенденция увеличения подобных установок среди курсантов-выпускников и молодых офицеров. Чаще всего среди них оказываются выходцы из семей интеллигенции и служащих, проживавшие до службы в Москве, Санкт-Петербурге и других крупных городах, не работавшие после окончания школы.
Общей характеристикой такого типа военнослужащих можно назвать неудовлетворенность: отношениями с сослуживцами, с начальством; качеством боевой подготовки; регионом службы; воинской специальностью и т.д. Причины этой неудовлетворенности являются общими и неконкретными. Представители данного типа военнослужащих полагают, что начальники бывают к ним несправедливы чаще, чем к другим (в объявлении взысканий, в распределении нарядов на службу, в предоставлении увольнений и отпусков). Причину несправедливости они усматривают в психологической несовместимости людей, заведомо отрицательной предрасположенности к ним командиров, в своем слабом физическом развитии.
Большинство военнослужащих, отрицающих наличие значимых для себя ценностей военной службы, готовы немедленно уволиться из армии (среди кадровых военнослужащих и курсантов — до 70%). Более 90% военнослужащих по призыву, относящихся к этому типу, ни при каких условиях не согласились бы служить по контракту, стать прапорщиками (мичманами) или офицерами. В то же время они в основной массе не отрицают, что Вооруженные Силы, поддержание их высокой боевой готовности необходимы стране. То есть суть жизненной позиции этих людей такова: пусть служат в армии, защищают Родину другие, но только не я. Опасно, что подобные настроения захватывают все большую часть молодежи.
Люди, добровольно посвятившие свою жизнь военной профессии или оказавшиеся в Российской Армии по воинской обязанности, выполняют задачи по обеспечению военной безопасности государства, защите ее суверенитета, территориальной целостности и конституционного строя. Эти обязанности предполагают стойкое перенесение тягот и лишений военной службы как самим защитником Родины, так и членами его семьи, часто связаны с утратой здоровья и реальным риском для жизни. Поэтому характер отношения всех членов общества к вооруженным силам, к институту военной службы и к своим защитникам во многом предопределяет эффективность выполнения ими своего функционального предназначения.

13.3. ПОЛИТИЧЕСКАЯ АКТИВНОСТЬ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОРИЕНТАЦИИ РОССИЙСКИХ ВОЕННОСЛУЖАЩИХ

Участие военнослужащих в политической жизни общества во многом определяется традициями страны и закрепленными законодательно представлениями общества о характере участия вооруженных сил в жизни гражданского общества. Для большинства демократических государств характерно ограничение или запрещение участия военнослужащих в деятельности политических партий. Более того, в разные периоды времени в некоторых странах (в том числе и в США) вводились ограничения на участие военнослужащих в выборах. В настоящее время существует ограничение избирательных прав для рядового и сержантского составов, курсантов военных училищ в Турции, а, например, в Великобритании лица, проходящие военную службу, не могут быть избраны в Палату общин.
В истории отечественного права избирательного ценза для военнослужащих никогда не существовало. После Октябрьской революции 1917 г. и до 1991 г. активно поощрялось участие военнослужащих в общественной жизни через членство в коммунистической партии и комсомоле. Кроме того, в армии и на флоте существовала специальная должностная категория офицеров-политработников (партийно-политический аппарат) всех уровней (ранее комиссаров), которая была призвана выступать организаторами партийной работы в подразделениях и частях и одновременно проводниками политической линии государства в Вооруженных Силах. Аналогичные структуры существовали в армиях всех бывших социалистических стран, а ныне сохранились в вооруженных силах Китая, Вьетнама и КНДР.
Современное законодательство России в отношении военнослужащих отражает линию на последовательную департизацию и ограниченную политизацию Вооруженных Сил. Так, граждане, проходящие военную службу, вправе во неслужебное время участвовать в митингах, демонстрациях и т.п., не преследующих политических целей, но их участие в забастовках запрещается. Они могут состоять в общественных объединениях, не преследующих политических целей, не находясь при исполнении служебных обязанностей. Военнослужащие Российской Армии имеют право избирать и быть избранными в органы представительной власти. В случае их избрания в органы местного самоуправления или в Государственную Думу выполнение ими должностных обязанностей как военнослужащих приостанавливается на весь срок действия мандата народного избранника.
Реальным отражением изменения политической активности и политических ориентации военнослужащих за последние десять лет выступает характер их участия в выборах и референдумах. В бывшем СССР военнослужащие традиционно являлись одной из самых организованных и активных групп избирателей. Не удивительно, что и на выборах Президента РФ, и в Федеральное собрание России в 1993 г., 1995—1996 гг. и 1999—2000 гг. на их голоса и поддержку рассчитывали многие политические силы. Однако в демократической России избирательная активность военнослужащих неизменно оказывалась несколько ниже среднего для всего населения страны значения (рис. 13.2).



Рис. 13.2. Динамика избирательной активности на выборах
в высшие органы власти граждан Российской Федерации
(данные ЦИК РФ) и военнослужащих Российской Армии
(данные опросов через месяц после выборов)

Причины ее снижения достаточно очевидны. С одной стороны, это прямой результат усилий по деполитизации Вооруженных Сил, с другой — отражение общей для всей страны тенденции падения уровня доверия к политическим объединениям. Так, в 1999 г. 34% опрошенных военнослужащих не поддерживали ни одно из функционировавших в стране политических движений (в 1993 г. таких было 18%, в 1995 г. — 28%), и еще четверть затруднялись в определении роли этих сил в жизни страны. Приверженцем какой-либо конкретной партии стабильно считают себя в среднем лишь 7—9% военнослужащих.
Критично были настроены военнослужащие и в отношении выборов в органы местного самоуправления. В них, по данным многочисленных исследований, обычно участвовали не более 30— 40% опрошенных. Последнее во многом объясняется тем, что военные избиратели не видят реальных возможностей для решения проблем жизнеобеспечения войск, улучшения своих материально-бытовых условий усилиями местных органов власти.
Реализация установок на деполитизацию вооруженных сил имеет и оборотную сторону. В армии и на флоте достаточно много людей, которые явно или неявно ищут новые идейные и организационные политические ориентиры и сильных лидеров. В этих условиях объективная вовлеченность военнослужащих в политические процессы и отсутствие целенаправленной разъяснительной работы делают многих из них легкой добычей для склонных к авантюристическим подходам и популистским лозунгам политических деятелей.
Военнослужащие не являются полностью политически индифферентной группой населения. Свой выбор во время избирательных кампаний они осуществляют исходя из политических позиций, основанных на личном понимании ситуации, привитых ценностях и установках. В связи с этим по характеру политических ориентаций представляется возможным выделить несколько основных групп военнослужащих (рис. 13.3).



Рис. 13.3. Динамика политических предпочтений
кадровых военнослужащих

Демократически настроенные военнослужащие свои предпочтения связывали сначала с «Выбором России» и Демократической партией России, а позже — с «Яблоком» и «Союзом правых сил». Однако их число постепенно снижалось, чему способствовало разочарование от деятельности высших органов власти по осуществлению демократических преобразований: в середине 1992, в начале 1994, в конце 1996 и в середине 1998 годов.
Военнослужащие коммунистической ориентации однозначно симпатизировали Коммунистической партии Российской Федерации, но порой проникались идеями и более радикальных движений типа «Трудовой России» в 1995 г. и «Движения в поддержку армии...» в 1999 г.
Державно-патриотическая направленность достаточно легко формируется среди людей в погонах при отсутствии других конструктивных политических идей. Об этом свидетельствуют необыкновенные всплески и спады популярности среди военнослужащих в определенные периоды времени некоторых политических лидеров и связанных с ними партий. Наиболее выигрышную в среде военнослужащих патриотическую идею активно эксплуатировали такие разные политические движения и их лидеры, как ЛДПР в 1993 и 1995 гг.; возглавляемые бывшими или действующими военнослужащими Конгресс русских общин и избирательные объединения «Мое Отечество», «За Родину», «Держава» — в 1995 г., «Движение в поддержку армии...» — в 1999 г.
Новой тенденцией политической жизни России на рубеже веков стало формирование и укрепление политических сил центристской направленности, к которым следует отнести такие объединения и партии, как «Отечество — вся Россия», «Единство» и «Россия». Провозгласив в своих программах идею сильного государства, социальной справедливости при сохранении демократических свобод, первые два из них оказались весьма привлекательными для военнослужащих на выборах 1999 г. Особенно сильно тенденция к смещению политических предпочтений военнослужащих в сторону центра проявилась после избрания Президентом России выходца из силовых структур.
Важной тенденцией политической жизни современных демократических государств стало «хождение во власть» отставных военнослужащих, причем гражданское население относится к этому достаточно спокойно, а в ряде случаев — даже с воодушевлением. Оставляя в стороне достаточно одиозные примеры некоторых латиноамериканских, азиатских и африканских государств, отметим, что всенародно избранными президентами США были генерал Д. Эйзенхауэр, бывший военный летчик Дж. Кеннеди, бывший директор ЦРУ Дж. Буш; президентом Франции — генерал Ш. де Голль, в Израиле — премьер-министры: генералы И. Рабин и Э. Барак и др. В органах государственной власти многих стран считается почетным иметь отставных военных. Подразумевается, что в своей деятельности они ставят во главу угла государственные интересы, умеют организовать дело, принципиальны и честны.
Россия не стала исключением из этого правила. Налицо тенденция увеличения представителей вооруженных сил в составе органов законодательной (представительной) власти. Достаточно сказать, что в составе Государственной Думы Федерального Собрания РФ созыва 1993 г. было 17 действующих и бывших кадровых военнослужащих силовых структур, созыва 1995 г. — 23, созыва 1999 г. — 26.
Аналогичные процессы проходят в органах исполнительной власти как на федеральном уровне (вице-президентство А. Руцкого; первый состав полномочных представителей Президента РФ в федеральных округах — подавляющее большинство бывших генералов — выходцев из силовых структур), так и на уровне субъектов Федерации. В конце 1990-х — начале 2000-х годов в разное время избранными населением бывшими офицерами и генералами возглавлялись такие субъекты Федерации, как Курская, Московская, Ульяновская, Калининградская, Воронежская области, Красноярский край, Республики Ингушетия, Карачаево-Черкесия, Хакасия и др.
Изучение персональных рейтингов отечественных политиков и общественных деятелей среди военнослужащих показало, что лишь пятая часть опрошенных в своих предпочтениях ориентируется на их партийную принадлежность. Около 60% опрошенных мотивировали свои предпочтения исключительно индивидуальными характеристиками личности (внешними данными, профессиональной принадлежностью, умением вести себя на публике, владением ораторским искусством) или усердно формируемым имиджем.
Существенным фактором, увеличивающим симпатии военнослужащих к политическому лидеру, выступает связь (прямая или косвенная) с силовыми структурами. Не случайно начиная с 1990 г. безусловными лидерами армейского рейтинга последовательно являлись бывшие военнослужащие и сотрудники силовых ведомств: А. Руцкой, А. Лебедь, Е. Примаков, В. Путин.
Все изложенное говорит о том, что среди значительной части военнослужащих и определенной части населения страны сформировалась потребность в лидере, который бы воплотил в себе надежды на успешное экономическое развитие России, возрождение былой славы и престижа армии и флота. Консолидирующей идеей, вокруг которой возможно объединение общества, становится возрождение духа патриотизма, военной мощи страны, восстановление законности и правопорядка, повышение управляемости экономики.

13.4. СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ АРМИИ И СПОСОБЫ ИХ РЕШЕНИЯ

Как и любой социальный институт государства, вооруженные силы испытывают на себе все катаклизмы общественно-политического и социально-экономического характера, переживаемые страной в последние десятилетия. В связи с этим существенно обострился и требует оперативного решения ряд социальных проблем.
Во-первых, состав вооруженных сил ныне не отражает структуру населения страны. В современной Российской Армии до 90% призывников — выходцы из семей, чье положение резко ухудшилось за время реформ: работники государственных предприятий, сельского хозяйства, городской интеллигенции и служащих [30 По данным социологического отдела Главного управления воспитательной работы Вооруженных Сил РФ, проведенного в 2000 г. среди военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, 75,4% были выходцами из семей рабочих; 8,3 — из семей крестьян (фермеров); 9,5 — из семей служащих; 4,3 — из интеллигенции и 2,5% определили себя как выходцы из семей предпринимателей.]
. Служба в армии и на флоте становится уделом социально незащищенных или слабо защищенных слоев населения. Как и на заре создания рабоче-крестьянской Красной Армии, происходит формирование вооруженных сил по классовым признакам. А к чему приводит столкновение классово разнородных сил, российская история демонстрирует массу примеров.
Во-вторых, налицо снижение качественных характеристик призывного контингента. Можно говорить о социальной деградации прибывающего пополнения. Это прежде всего проявляется в ухудшении здоровья, снижении уровня образования, культуры, нравственно-психологических качеств. Серьезной проблемой стали алкоголизм и наркомания. По сравнению с началом 1990-х годов физическая пригодность призывного контингента упала более чем на 40%. Все это следствие ухудшения генофонда нации. Таким образом, налицо ситуация, при которой институт, функционально призванный защищать все общество, комплектуется самыми слабыми и непригодными для использования в военном деле кадрами.
В-третьих, произошло резкое снижение положительной мотивации молодежи на службу в армии (см. табл. 13.1). Количество «отказников» увеличилось с 1044 чел. в 1986 г. до 26 тыс. весной 1996 г. (в 26 раз!).
Снижение престижа военной службы в общественном мнении прежде всего связано с разбалансировкой процесса боевой учебы, «дедовщиной», выполнением армией «полицейских функций», ведением боевых действий в горячих точках, в том числе внутри страны, деградацией кадрового состава, плохим материально-техническим обеспечением вооруженных сил.
Таблица 13.1
Характер мотивации молодежи на службу в Вооруженных Силах
СССР и Российской Федерации по призыву,
% от числа опрошенных

Мотивация
1975
1986
1990
1994
1997
2000
Положительная Неопределенная Отрицательная
78
15
7
63
24
13
26
32
42
21
30
49
14
29
57
11
20
69

Источник: Мониторинг социально-экономического и правового положения военнослужащих Вооруженных Сил Российской Федерации и членов их семей // Ракурс. — № 2. — М.: ГУВР ВС РФ, 2000. — С. 54.
Как показывают результаты исследований, проводимых в 1997— 2001 гг., в качестве основных причин нежелания служить в армии и на флоте назывались: негативные явления во взаимоотношениях между военнослужащими, проходящими службу по призыву; осознание своей второсортности в связи с необходимостью заниматься таким непрестижным делом, как военная служба; отсутствие интереса к военной профессии и освоению воинских специальностей; опасения за свою жизнь и состояние здоровья.
В-четвертых, оказались незавершенными реформирование системы комплектования и структуры вооруженных сил. Еще в 1992 г. юридически была определена принципиальная возможность альтернативной службы граждан России, а в 1996 г. подписан Указ Президента РФ о переходе с весны 2000 г. на комплектование Вооруженных Сил РФ исключительно на контрактной основе.
Однако и ныне в Российской Армии проходят службу как военнослужащие по призыву, так и военнослужащие, заключившие контракт. Как определяется в Военной доктрине РФ, совершенствование системы комплектования будет происходить на базе контрактно-призывного принципа с последовательным, по мере создания необходимых социально-экономических условий, увеличением доли военнослужащих, проходящих военную службу по контракту, прежде всего на должностях младших командиров, специалистов ведущих боевых специальностей. Судя по всему, нынешний порядок комплектования вооруженных сил будет существовать еще очень долго.
В-пятых, переход к профессиональным Вооруженным Силам в России делает весьма актуальной и необходимой проблему формирования оборонного сознания. Опыт стран, осуществивших военную реформу, показывает, что связующим звеном между армией и обществом становится система вербовки военнослужащих, а структурными компонентами этой системы выступают военно-патриотическое воспитание, профессиональная ориентация, профессиональный отбор и реклама военной профессии.
Главной целью формирования оборонного сознания является понимание социальной значимости и объективной необходимости вооруженной защиты своей страны от посягательств на нее извне. При этом важно исходить не из чувства классового антагонизма, а из гуманных общечеловеческих ценностей. Не образ врага, не ненависть должны вести личность к добросовестному и честному выполнению своего воинского долга, а любовь к Родине, чувство внутреннего сопереживания вместе со всеми соотечественниками за ее судьбу.
Результаты социологических исследований свидетельствуют о том, что знание даже самых известных событий нашей истории сейчас демонстрируют лишь 10—12% юношей призывного возраста. Труды Н.М. Карамзина, В.О. Ключевского, С.М. Соловьева — тех, кто ближе стоял к прошлому страны и обладал высочайшим историческим и литературным талантом, возвращенные народу памятники русской старины, реставрируемые древние крепостные валы, величественные храмы, где благословлялись ратники на бой и где они клялись не жалеть «живота своего» во имя Отечества, мемориальные знаки, шедевры зодчества и архитектуры, созданные умелыми руками искусных мастеровых, — все это еще раз напоминает о славном былом: героическом и трагическом, о таланте, благородстве и милосердии. Исключительно важно донести до сознания молодежи глубинный смысл традиций чести, благородства и собственного достоинства, свойственных русскому офицерскому корпусу.
В-шестых, данные ежегодного мониторинга социально-экономического положения военнослужащих фиксируют факт нарастающего обнищания и падения жизненного уровня семей кадровых военнослужащих. Более двух третей офицеров, прапорщиков (мичманов) оценивали свое материальное положение как плохое и очень плохое. В итоге офицеры и прапорщики вынуждены подрабатывать на стороне в ущерб выполнению своих служебных обязанностей.
Наибольшее снижение денежных доходов кадровых военнослужащих произошло в 1991—1992 гг. К концу «шокового периода» реформ правительства Е. Гайдара в ноябре 1992 г. практически все семьи кадровых военнослужащих оказались за чертой бедности. С 1993 г. денежные доходы семей кадровых военнослужащих стабилизировались на отметке, соответствующей примерно половине того, что они имели три года назад.
Последующие незначительные повышения уровня денежного содержания военнослужащих не только не обеспечивали роста их материального достатка, но и не компенсировали повышения цен на основные продукты питания. Семьи кадровых военнослужащих стали балансировать на грани далеко не высших стандартов прожиточного минимума (чаще называемого уровнем бедности). Ситуацию усугубили задержки с выплатой денежного содержания, различных выплат и компенсаций. Сначала этот процесс затронул отдаленные военные округа и силы флота, затем стал приобретать хронический характер и масштабные очертания, последствия которого удалось преодолеть только в 2000 г.
К концу последнего десятилетия XX в. в российском обществе вполне сформировалась ситуация, когда около четверти семей офицеров и почти половина проходящих военную службу по контракту семей прапорщиков (мичманов), сержантов и рядовых оказались за критической чертой бедности (индекс уровня жизни меньше единицы), а семьи женатых молодых офицеров и семьи офицеров и прапорщиков (мичманов) из четырех и более человек влачат поистине жалкое существование. По результатам опросов, 28% кадровых военнослужащих указали, что отказывают себе в самом необходимом, а 65% были вынуждены постоянно жить в долг.
В-седьмых, существенно уменьшившийся уровень материально-технического обеспечения вооруженных сил. Резко снизившиеся интенсивность и продолжительность маневров, учений, морских походов пагубно сказываются на уровне профессионализма военнослужащих, размывают в их сознании понимание необходимости поддержания высокого уровня боеготовности войск (сил) в современных условиях. Такое положение подрывает интерес военнослужащих к освоению современной военной техники, являющийся одним из ведущих мотивов не только служебной деятельности, но и формирования личности. По мнению военнослужащих, недостаточное материально-техническое снабжение, устаревшая военная техника и вооружение, утрата веры в необходимость и престижность ратного труда являются источниками социального напряжения в армии. 70% офицеров и прапорщиков заявляют о том, что подразделения, в которых они служат, не способны выполнять боевые задачи.
В-восьмых, возникшее противоречие между привнесенной извне идеей индивидуализма и внутренней коллективистской природой российской военной общности приобрело весьма острый характер. Произошла значительная ценностная переориентация военнослужащих. Либеральная идея с ее индивидуализмом, жестко сопряженным в сегодняшних условиях с крайним эгоцентризмом, оказалась одним из основных негативных факторов, воздействующих на Вооруженные Силы России. Процесс индивидуализации сознания, весьма болезненно проходящий в обществе, для армии стал одной из причин ее деморализации.
Мотив «защищать Отечество и ради этой цели выполнять свой долг» вытесняется перспективой достижения высокого материального положения. Резкая смена прежних общесоциальных и собственно армейских ценностей на новые, весьма неясные по своему содержанию и направленности, ведет к растерянности, порождает апатию, нигилизм личного состава. Ликвидация прежней воспитательной системы в армии серьезно усугубляет проблему.
Происходящие процессы прямо сказываются на воспитании молодежи. Падает авторитет офицерского состава, исчезает образец для подражания в виде человека в военной форме, сосредоточивающий в себе лучшие качества гражданина, такие, как патриотизм, бескорыстие в служении Отечеству, мужество, смелость и отвага. По данным военных социологов, профессия офицера сейчас находится во второй половине списка из 60 наиболее престижных профессий с рейтингом популярности в 3,6 балла (из 10) [31 Для сравнения: в 1975 г. профессия офицера по уровню популярности среди молодежи находилась в первой трети списка из 70 профессий с относительным рейтингом в 5,7 балла (см.: Чередниченко Г.А., Шубкин В.Н. Молодежь вступает в жизнь: Социологические исследования проблем выбора профессии и трудоустройства. — М.: Мысль, 1985. — С. 48, 155).]
.
Под влиянием внешних обстоятельств происходит очевидное понижение статуса офицерской профессии. Причем это затрагивает и заставляет круто менять свои жизненные планы даже тех, кто, казалось бы, связал свою судьбу с армией. Ежегодно до трети выпускников военных учебных заведений под разными предлогами увольняются из вооруженных сил, а в течение трех лет оставляют службу почти половина молодых офицеров. И только четверть оставшихся намереваются служить хотя бы до получения права на пенсию.
В-девятых, размывание позитивных ценностных ориентации у личного состава приводит к асоциальному поведению, чрезвычайным происшествиям, росту преступности. По целому ряду причин объективного и субъективного порядка система сдерживающих норм и этических принципов в армии и на флоте начала давать серьезные сбои, которые привели к вспышке насилия и издевательств как в сфере формальной (командной) иерархии (избиение начальниками подчиненных), так и внутри неформальных структур (издевательства и глумление над солдатами первого периода службы со стороны лиц более ранних сроков призыва). Усилению опасности в этих крайне негативных процессах способствовали резкое снижение уровня общей культуры и образования в обществе.
Аргументом, подтверждающим, что это именно так, выступает состояние армейской и флотской преступности. Ежегодно военными судами рассматривается около десяти тысяч преступлений. При этом, по оценкам военных юристов, растет число тяжких, наиболее опасных преступлений. Наметилась тенденция увеличения групповых преступлений, умышленных убийств. Становится все больше корыстных преступлений, участились случаи группового расстрела своих сослуживцев солдатами и сержантами.
Российские Вооруженные Силы столкнулись с исключительно опасными явлениями, которые разлагающе воздействуют на все ступени армейской структуры. Коррупция, злоупотребление властью, коммерциализация служебных отношений, взяточничество приобрели невиданные ранее масштабы в высших звеньях военной элиты. Это случилось потому, что забыт древний принцип: государство может быть прочным, если «военный человек — это военный, а не делец вдобавок к своим военным занятиям» [32 Платон. Государство: Собр. соч. в 4 т. — М., 1994. — Т. 3. — С. 163.]
.
Эти негативные явления подрывают единство военнослужащих и гражданского персонала военной организации, способствуют ослаблению коллективистских начал, снижают мотивацию служебной и трудовой деятельности.
Не случайно поэтому в перечне основных направлений развития военной организации страны наряду с военно-политическими, военно-стратегическими и военно-экономическими также содержатся и мероприятия социально-гуманитарного характера:
• осуществление комплекса государственных мер по повышению престижа военной службы и военной профессии;
• создание и совершенствование системы военно-патриотического воспитания и допризывной подготовки молодежи;
• формирование морально-психологической готовности граждан к защите Отечества;
• совершенствование и развитие системы воспитания военнослужащих вооруженных сил и других войск;
• развитие более тесного взаимодействия органов военного управления с государственными органами и общественными организациями.
Оперативное и своевременное решение социальных проблем вооруженных сил будет способствовать повышению боевой готовности армии и флота, эффективности выполнения ими своего функционального предназначения по защите Отечества.


КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Каковы место и роль военной организации и вооруженных сил в
российском социуме?
2. Охарактеризуйте роль и место личности военнослужащего в социальной
структуре Российских Вооруженных Сил.
3. Каковы особенности социально-политического портрета личности
российского военнослужащего?
4. Назовите основные социальные проблемы современной российской армии
и пути их решения.


ТЕМЫ РЕФЕРАТОВ

1. Человеческий фактор армии: структура и функции.
2. Особенности социального портрета личности в Российской Армии.
3. Вооруженные силы (военная организация) как социальный институт
российского общества.
4. Гражданско-военные отношения в России: исторический опыт и
современное состояние.
5. Социальные процессы в Вооруженных Силах РФ на современном этапе.














РАЗДЕЛ III


Механизм реализации власти




Политическая социализация
Электоральное поведение
Бюрократия
Политическая элита
Парламент и парламентаризм
Политический лоббизм
Политическая оппозиция

Политическая напряженность
и конфликт
Общественное мнение
Прогнозирование политических
процессов
Политические технологии









Глава 14

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СОЦИАЛИЗАЦИЯ

В социологии используется понятие «политический человек». Этим термином обозначают причастность человека к проблемам политической жизни, политическим процессам и явлениям, в известной степени отстраняясь от характеристики его деятельности в других сферах общественной жизни. Но это специфическое качество — быть «политическим человеком» — приобретается постепенно, в процессе политической социализации. Такой процесс проходит не сразу, не немедленно. Более того, на определенном этапе (детства, подросткового возраста) он отстает от других форм социализации и поэтому имеет специфические особенности.
Проблемами социализации занимались многие исследователи. Г. Тард (1843—1904) — один из первых исследователей, который пытался описать процесс интернационализации норм через социальное взаимодействие. В XX в. в западной социологии утвердилось понимание социализации вообще и политической социализации в частности как такой части процесса становления личности, в ходе которой формируются наиболее общие, распространенные устойчивые черты личности, проявляющиеся в социально-организованной деятельности, регулируемой ролевой структурой общества. В дальнейшем эти идеи получили развитие у Т. Парсонса (1905—1979), согласно взглядам которого индивид вбирает в себя общие ценности в процессе общения со значимыми другими, в результате чего следование общепринятым нормативным стандартам становится частью его мотивационной структуры, его потребностью.
В советской социологии проблемы политической социализации рассматривались в основном через проблемы политического воспитания, политической учебы и образования. Несмотря на значительную идеологическую заданность объектов исследования, в таких работах содержится интересный анализ эмпирической социологической информации. В исследованиях В.Г. Байковой, В.П. Васильева, Д.М. Гилязитдинова, П.В. Позднякова, Ф.Э. Шереги, А.И. Яковлева и других анализировались каналы и механизмы политической пропаганды и агитации, их результативность и влияние на формирование политических убеждений.
Проблемы политической социализации в постсоветский период стали разрабатываться с учетом новых реалий, обусловленных процессом демократизации, политическим плюрализмом, ростом разнообразия политических партий и движений, влиянием средств массовой информации, представляющих различные политические, финансово-экономические и социальные силы. Особенно заметными стали работы по анализу мировоззренческих позиций молодежи А.И. Ковалевой, В.Т. Лисовского, В.А. Лукова, Б.А. Ручкина, В.И. Чупрова и др.

14. 1. СУЩНОСТЬ И ЭТАПЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ

Политическая социализация представляет собой процесс приобщения человека к соответствующей информации, усвоения идей, взглядов и образцов политического поведения.
Начинается такой процесс с раннего школьного возраста, хотя элементы политической социализации могут проявляться у ребенка и несколько ранее. Это скорее предтеча, чем сам процесс усвоения политических идей и взглядов. Например, ребенку можно внушить уважение к той стране, в которой он живет, гордость профессией отца или матери, что правильнее будет отнести к формированию черт патриотизма, чем к воспитанию уважения к политическим ценностям и их усвоению.
Как утверждают социальные психологи и педагоги, с 8—9 и до 13 лет у ребенка наступает важный этап формирования политических взглядов. Особенность этого этапа состоит в том, что он часто персонифицируется, ибо дети склонны говорить не о политическом строе, а о личности, например президента, отождествляющего этот строй. Именно с отношения к личности руководителя или руководителей государства и начинает проявляться степень доверия к той стране, где живет молодой человек.
В этом возрасте уже возможна выработка (при помощи взрослого) определенного отношения к внешним или внутренним антагонистам (врагам). У ребенка может появиться ориентация на неприязнь и отторжение отдельных народов (через эту оценку часто фиксируется отношение к государству этих народов), критический взгляд на отдельные общественные силы, особенно если это обсуждается в семье.
Определенную лепту в политическую подготовку ребенка вносит и школа как через официальную информацию о значительных событиях в жизни страны, об общенациональных праздниках, так и через общение учеников с учителем, особенно если он является активным носителем тех или иных мировоззренческих установок.
С 13—14 лет начинается следующий — подростковый этап социализации. Он характеризуется тем, что разрозненная отрывочная политическая информация начинает складываться в определенную систему, где уже есть место не только отдельным моментам политической жизни или отдельным ее персонажам. Обычно в этом возрасте в большей мере в школе, чем в семье, формируется представление о политической жизни, о структуре власти, целях общества и государства, подростки вырабатывают представление об общей политической ситуации в стране, в их сознании находят отражение важнейшие события, происходящие в обществе. И наконец, в этом возрасте реализуются первые попытки приобщения к деятельности общественных организаций, в том числе имеющих и политическую ориентацию. Именно в этом подростковом возрасте шло приобщение к скаутским организациям, к комсомолу, к другим молодежным общественно-политическим движениям, что в известной мере продолжается в современном российском обществе.
18 лет считается во многих обществах рубежом, с которого начинается полноправное участие человека в политической жизни. Заканчивается не только его гражданское становление, но молодой человек приобретает все права и обязанности, которые вытекают из его положения как политического человека. Предполагается, что именно к этому возрасту у человека складывается и приобретает завершенный вид его мировоззрение, с которым он вступает в жизнь и которым он собирается руководствоваться в будущем. У большинства молодых людей отчетливо проявляются политические симпатии или антипатии, а для некоторой части участие в политических процессах становится одним из важных компонентов их взрослой жизни. Иначе говоря, к этому времени человек становится полноправным субъектом политической жизни. Являясь структурным элементом класса и нации, человек в то же время в зависимости от конкретных обстоятельств самостоятельно включается в политическую деятельность, олицетворяет ту или иную степень воплощения политических отношений общества.
В некоторых работах утверждается, что с вступлением во взрослую жизнь процесс политической социализации заканчивается. С этим вряд ли можно согласиться. Дело в том, что в процессе своей жизни человек и даже целые социальные группы могут менять свои политические ориентации и видоизменять свою политическую деятельность. Так, для науки и политической практики представляет значительный интерес анализ процесса приобщения к членству в КПСС, а затем превращение ярых коммунистов в не менее ярых антикоммунистов, тем более что параллельно шел другой более логичный процесс, когда человек постепенно в ходе анализа (осознанного или стихийного) превращался в диссидента (судьба немногих) или впадал в апатию, безразличие (судьба многих).
Иначе говоря, человек подвержен политической социализации в течение всей своей жизни, даже если он не отходит от сформировавшегося в молодости восприятия политики и определенных ценностных ориентации. Но даже в этом случае он не остается полностью неизменным как политический человек. Он постоянно вносит в свою жизнь коррективы, уточняет свое отношение к политическим реалиям или видоизменяет конкретные формы своей жизнедеятельности.
Анализируя процесс включения людей в политическую жизнь, следует сказать, что, хотя великие буржуазные революции провозгласили и даже гарантировали право каждого человека на участие в политике, еще в течение длительного времени это был удел незначительного числа населения. Лишь в период политических коллизий масса участвующих в решении политических проблем резко возрастает и также резко уменьшается после победы или поражения.
Однако общая тенденция такова, что политика входит в жизнь все большего количества людей, и эта тенденция устойчива. Понимание и реализация политических прав и свобод создали основу для участия всех без исключения людей в развитии и функционировании политических отношений. И как бы ни была значительна роль руководителя любого ранга и любого звена, поведение личности в сфере политики всегда остается решающим. Процесс эмансипации человека К. Маркс справедливо связывал с осознанием каждым индивидом своей общественной, силы как силы политической. И это осознание постоянно возрастает, что проявляется в значительно более широком участии людей в решении политических судеб своей страны и мира в целом.
Отмечая увеличение массы и глубины участия в политической жизни, следует отметить и такое явление, когда предпринимаются попытки ограничить политическую деятельность людей или направить ее в другое русло. Однако всякое отстранение людей от участия в политической жизни чревато серьезными последствиями, в том или ином виде отторжения (открытого или латентного) политической системы в целом.
Иногда в общественной и политической жизни происходит аккумуляция социальных ценностей населения не только одного государства, но и ряда регионов, а иногда и мира. Так, на современном этапе развития человечества люди различной политической ориентации протестуют против милитаризации общества, политики агрессии и войны, расовой и национальной дискриминации, ущемления прав женщин, ухудшения положения молодого поколения, коррупции, хищнического отношения к использованию природных ресурсов и окружающей среды.
Таким образом, политическая социализация — сложный, многоступенчатый и многогранный процесс усвоения соответствующей информации, ее интерпретации и приспособления к своим интересам и потребностям, а также намерения реализовать их в жизни в процессе взаимоотношений с обществом и государством.

14.2. ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА

Политическая культура включает в себя политическое знание, представленное совокупностью научных положений, структурированных взглядов, мнений, ценностных ориентации и т.п., а также методов и способов их реализации (латентных или открытых) в процессе практической деятельности.
Базовая точка политической культуры — информированность людей, их знание научных основ политики. Первоначальные знания обычно приобретаются в стихийной форме. В детстве — это отрывочные данные, полученные в семье или в школе; во взрослой жизни — информация от друзей, соседей; некоторые данные об интересующих человека событиях, полученные в процессе функционирования средств массовой информации и общественного мнения; ситуативное общение на производстве, в общественном транспорте, по месту отдыха и жительства.
Часть политических знаний усваивается людьми в более или менее систематизированной форме (во время учебы), а также через регулярное общение с помощью средств массовой информации или специальное обучение. Так, политическое просвещение в СССР предоставляло значительный объем информации и при всех его издержках поддерживало интерес к политике, особенно что касалось международной жизни (в 50—70-е годы лекции по международным проблемам пользовались большой популярностью).
Отсутствие систематизированного целенаправленного просвещения в современной России чревато серьезными издержками: потерей политической ориентации, притуплением или искажением исторической памяти, пассивностью политического поведения, безразличием и апатией. Политическая заданность в советский период поведения людей, которые изображали свою активность и причастность к политической жизни, после короткого оживления интереса в начале 90-х годов приобрела черты отрешенности от происходящего на политической сцене и опять характеризуется резким снижением интереса к политическим событиям.
Огромное значение для политической культуры имеют политические ориентации, ценности, установки — все то, что формирует убеждения и готовность к действию. Повышение роли убеждений личности приводит к тому, что политические лидеры уже не могут не считаться с позициями массовых демократических движений, которые нередко, хотя и не всегда в явном виде, выражают определенные политические требования (например, программы «движения зеленых»).
Анализ социологической информации показывает, что в российском обществе возросло разнообразие политических ориентации. Здесь реально присутствует весь спектр политических убеждений: от монархических до анархических, от религиозных до фашистских, от либеральных до коммунистических. Весь вопрос состоит в степени (мере) их распространенности. В период парламентских и президентских выборов в России было выявлено, что, несмотря на массу политических партий и движений, основные убеждения группируются вокруг нескольких политических ориентации: социалистической (ее придерживается примерно одна треть избирателей), либерально-демократической (примерно каждый пятый избиратель), национально-патриотической (каждый шестой избиратель). В незначительной мере представлены общественные движения религиозной и националистической ориентации.
И наконец, политическая культура воплощается в деятельности. Но она характеризует не только сам факт участия, но и степень зрелости, осмысленности, глубины понимания и включенности политического знания в практику, что в конечном счете проявляется через участие людей в принятии политических решений, особенно на уровне местного самоуправления.
Участие человека в политической деятельности регулируется правовыми нормами того государства, в котором он живет. Обычно полноправным гражданином человек в большинстве стран становится в 18 лет. К этому сроку он приобретает все права, провозглашенные в Конституции, и соответственно обязанности — требования, предъявляемые государством человеку. Отныне он обладатель всего того, что ему доверяет государство с точки зрения его участия в жизни страны. Это можно считать главной формой политической культуры.
Однако государство устанавливает ряд ограничений, преодоление которых рождает специализированные формы политической социализации. Так, право избирать и быть избранным неоднозначно. Если право избирать предоставляется человеку в 18 лет, то право быть избранным — депутатом, губернатором, президентом, главой правительства — связано с другими возрастными критериями, которые в конечном счете сводятся к тому, что прямое участие в политическом руководстве предполагает наличие жизненного опыта, определенной профессиональной подготовки, общественной закалки.
Особые ограничения предъявляются к тем, кто становится сотрудником органов государственной безопасности, милиции, пограничных войск и т. д. Отказ от такого ограничения, как судимость, при призыве в армию в немалой степени способствовал развитию дедовщины, резкому ухудшению социально-психологической и нравственной атмосферы в армии. Это лишний раз свидетельствует о том, что в обществе нельзя исключать и специальных форм политической культуры. Более того, их необходимо развивать, дополнять и совершенствовать.
Оживление форм политической деятельности в годы перестройки в 1991—1992 гг. быстро сменилось резким снижением числа активных участников политической жизни, так как эмоциональные порывы, искреннее желание найти свое «я» в политических реалиях потерпели для большинства полный крах. Опросы общественного мнения, осуществляемые ВЦИОМ в режиме мониторинга в 90-е годы, показывают, что основная часть населения находится в состоянии атрофии политического сознания и поведения. Потенциал протеста остается в течение длительного времени неизменным: число желающих участвовать в митингах, демонстрациях даже по таким жизненно важным проблемам, как рост цен и падение уровня жизни, в 90-е годы колебалось в пределах от 20,9 до 25,9%.
Вместе с тем выборы в Государственную Думу в 1999 г. показали, что размежевание в политических предпочтениях значительное. Этот феномен политического поведения в значительной степени можно объяснить современной ситуацией в России: крахом экономики, политической неустроенностью, криминализацией общества и др. Но и в этом голосовании скорее реализовывались намерения, пожелания, чем действительно осознанная политическая культура, которая находится еще в стадии становления.

14.3. ИДЕОЛОГИЯ И ЕЕ РОЛЬ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ

Слово «идеология» в научный оборот ввел французский ученый А. Дестют де Трасси в 1803 г., назвав ее наукой об идеях. Путь становления этого термина в науке и политике был тернист и противоречив. К. Маркс в ранних работах идентифицировал идеологию и ложное сознание. В дальнейшем в работах марксистов идеология стала отождествляться с классовым сознанием.
Долгое время, особенно в период русских революций XX в., идеология рассматривалась как необходимое средство достижения политических целей. В советское время идеология воспринималась как наука о социалистических идеях, способах их реализации и направлениях достижения бесклассового общества, а другие виды и формы идеологии — как ненужные, аполитичные, вредные прогрессу и концепции развития. Вместе с тем в 80-е — 90-е годы ряд советских ученых поставил под сомнение эти выводы, считая, что, во-первых, идеология — это в первую очередь и главным образом мировоззренческие позиции людей, своеобразная практическая идеология, которая для них является определяющим компонентом сознания и поведения. Во-вторых, что и в советском обществе сосуществуют различные идеологии, которые отражают реальные и общественные характеристики определенных сфер общественного сознания.
Однако официальная позиция была такова: только социалистическая (коммунистическая) идеология признавалась единственно верной классовой наукой, претендующей на абсолютное знание, истину и непререкаемый авторитет. Вот почему неудивителен тот факт, что после многих лет славословия в адрес социалистической идеологии наступила пора всеобщей и обвальной ее критики, когда слово «идеология» стало ругательным и неприемлемым понятием. Вместе с тем уже в середине 90-х годов политические руководители страны пришли к выводу, что без идеологии, без национальной идеи, которая бы скрепляла общественное сознание, была ее доминантой, руководством в работе с молодежью, стала ориентиром если не для всех, то для большинства населения страны, не обойтись.
Несмотря на теоретические и политические изыски по поводу идеологии, в реальной жизни продолжали существовать, возникать, развиваться, образовываться различные комбинации идей, концепций, теорий общественных или групповых целей. Иначе и не могло быть. Любое общество, составляющие его люди не могут существовать, не оценивая с определенных позиций окружающую их реальность, получаемую и доступную им информацию и не формулируя (часто на стихийном уровне) те цели, которых они хотели бы достигнуть.
На первых этапах рыночных преобразований многие исследователи пошли по проторенному пути: выявлять и классифицировать людей по либеральной (капиталистической) или социалистической ориентации. В такое противопоставление свою лепту внесли и социологи, пытаясь по выработанному ими инструментарию определить, сколько процентов людей ориентируется на привычные до недавнего времени ценности, а кто отвергает их. Однако достаточно быстро стало очевидно, что в это прокрустово ложе нельзя вместить все многообразие общественных ориентации, социальных настроений и оценок. Постепенно наряду с этими двумя идеями стали говорить о национал-патриотической ориентации, о религиозных ценностях, о монархических и прочих идеях, которые, как показали социологические исследования, в большинстве случаев существовали не сами по себе, а в комбинации с другими оценками и ценностями.
Углубленный анализ не просто количественных характеристик социологических данных, а среза индивидуальных социальных оценок и целей показывает, что практически нет одномерных людей, которые бы единодушно исповедовали ценности то ли социалистического, то ли либерального, то ли патриотического или религиозного сознания. Оказалось, что в условиях ломки общественных ценностей один и тот же человек может одновременно по одним вопросам придерживаться таких-то социальных оценок (например, неолиберальных), по другим вопросам — других (например, националистических), по третьим — еще одной группы оценок (например, социалистических). Поэтому социологические данные часто страдают ограниченностью, нередко представляя информацию о социальной ориентации по одной группе вопросов и забывая о другой, или в лучшем случае показывая ориентацию на доминантные установки, игнорируя все остальные.
Этап одномерного идеологизированного человека стал постепенно вытесняться парадоксальным, когда стало понятно, что социальные ценности людей обычно не ограничиваются установкой на одну цель, а направлены на реализацию нескольких целей, в свою очередь образующих некое противоречивое мировоззрение. В этих условиях, под влиянием ориентации на «хорошее» историческое прошлое, вспомнили о графе Уварове, который в XIX в. выдвинул знаменитую формулу «самодержавие, православие, народность». По аналогии с ней на всеобщее обозрение стали выдвигаться всевозможные словесные изобретения — «державность», «духовность», «нравственность», «государственность», в том числе и шовинистические идеи, связанные с так называемой русской идеей и авторитарными устремлениями (вроде «честь и порядок»).
Ограниченность этих утверждений заключалась в том, что ссылка на слова графа Уварова была некорректна, ибо, употребляя свою знаменитую формулу, он призывал применить ее не к обществу вообще, а к системе образования, которая должна руководствоваться этими установками и готовить образованных людей именно с этой идеологической ориентацией.
Вновь придуманные термины в лучшем случае отражали игру ума отдельных интеллигентов, показывали направление теоретических или политических упражнений и были мало связаны с той реальностью, которая беспокоила большинство населения. Игра с терминами слабо учитывала историческое прошлое, в котором сложились определенные стереотипы сознания. Без учета их значения попытки создать что-то совершенно новое заранее были обречены на провал, ибо сложившиеся ценности невозможно сменить одним махом, как бы это ни хотелось сделать.
И наконец, надо отчетливо себе представлять, что изобретение новой идеологии невозможно без кристаллизации тех идей, которые разлиты в общественном сознании. Нельзя сделать людей счастливыми, говорил директор одного из авангардных предприятий в г. Пензе еще в советское время, решая за них и без них, что им надо. Только соучастие, знание того, что их волнует, интересует, к чему люди стремятся и чего хотят, делало часть производственных организаций действительно трудовыми коллективами. Ведь крах советской системы во многом объясняется тем, что она стала ориентироваться на изобретенные догмы, а не на те ценности, которые были представлены в сознании народа. Нельзя спотыкаться о те же грабли или опять воплощать в жизнь лозунг «нарисуем — будем жить».
Иначе говоря, национальная идея, идеология должна быть концентрацией, кристаллизацией доминирующих социальных ориентации и ценностей.
Прежде всего многим людям далеко не безразлично, в какой стране они живут. Сознание того, что Россия, как и СССР, должна быть великой державой, с которой считаются, которую уважают (пусть и не боятся, как СССР) и которая может постоять за своих подданных, питает сознание многих россиян и может помочь им обрести устойчивость и испытывать гордость за свою страну. Это тем более важно, что данная установка присутствовала в сознании многих советских людей, и она не может исчезнуть бесследно (особенно если учесть, что нарушение этой стержневой установки может обернуться трагедией). Многие люди весьма болезненно переживают утрату Россией той роли, которая была присуща СССР. Социологические данные постоянно фиксируют эти черты гражданственности, сознания и поведения, которые, несмотря на некоторые колебания в зависимости от тех или иных политических событий, продолжают занимать одно из ведущих мест в социальных ориентациях и ожиданиях людей.
Не менее стабильна и значима для россиян, как показывают социологические исследования, такая ценность, как справедливость. Не равенство, не уравниловка, не всеобщее благо для всех без исключения, а именно справедливость. И пусть ее понимает по-разному каждый человек, но это тем не менее является важной характеристикой сознания и поведения большинства россиян: именно в соответствии с этой ориентацией, с этим своеобразным мерилом они оценивают, насколько, по их мнению, справедливо относятся к ним в своей производственной организации, насколько комфортно они устроены по месту жительства и что делают местные органы власти для благоустройства, как способствуют официальные и прежде всего государственные органы, чтобы в обществе все делалось «по справедливости». Эта ценность — социальная справедливость — как никакая другая имеет отзвук в душах миллионов людей.
И наконец, есть ценности, которые касаются лично каждого человека. Социалистическая идеология провозглашала права личности, но мало что делала для того, чтобы их реализовать, сосредоточивая внимание в основном на глобальных целях — построении социалистического общества, коммунизма, где все будет всем по потребностям, и ориентировала на достижение этой цели в отдаленном будущем. Люди долгое время верили этому, но потом устали ждать. Ушло время, когда доминантой общественного сознания были интересы страны, государства. По данным социологических исследований, уже в 70-е годы были зафиксированы сдвиги в общественном сознании, которые выразились в том, что люди устройство личной жизни не хотели откладывать на потом: им хотелось личных успехов, хотелось иметь постоянные доказательства позитивных изменений, а не выслушивать оправдания о непрекращающихся временных трудностях.
Поэтому вполне оправданно, что многие россияне стали ориентироваться на достижение личных целей. У молодежи это связывается с жизненным успехом, богатством, устроенностью частной жизни. У людей среднего возраста — с профессиональной определенностью, с семейным достатком, устойчивостью настоящего и будущего, и особенно детей. У старшего поколения — с обеспеченной старостью, с уважением окружающих, признанием их жизненного опыта. Иными словами, если подытожить эти ценности и ориентации, то мы вправе говорить о стремлении людей добиться личного благополучия в самом широком смысле этого слова. И достижение благополучия должно стать частью национальной идеи, идеологии, реализации которой государство призвано способствовать всеми возможными для него средствами, согласуя самые разные интересы и не позволяя личное благополучие одних строить за счет благополучия других. Подобный подход, на наш взгляд, отражает процесс все большего превращения субъекта истории — людей — в активную преобразующую силу, начало которому было положено великими буржуазными революциями, когда человек стал самоценностью исторического развития, действительным участником происходящих изменений, что вызвало появление и самой социологической науки.
В этих условиях социальное настроение олицетворяет такой компонент общественного сознания, который с большей степенью достоверности свидетельствует о действительной потенциальной мощи интеллекта народа, о степени и уровне понимания и осмысления людьми окружающей их реальности и готовности действовать в соответствии со сложившейся ситуацией. Таким компонентом, по которому можно судить о помыслах людей и предрасположенности к активному участию в происходящих вокруг них процессах, является социальное настроение, под которым мы понимаем целостную доминантную характеристику общественного сознания и готовности его реализовать на практике с определенной ценностной установкой.
При внимательном анализе этого явления можно прийти к выводу о достаточной его конструктивности, которая помогает вычленить из структуры общественной жизни наиболее важное и значимое звено, по сути дела воплощающее и выражающее самую активную его компоненту (доминанту).
Следовательно, ориентация на преобладающие социальные ценности, социальные ожидания и предпочтения может выполнить роль объединительной идеи, позволяющей без особой их политизации сконцентрировать усилия людей, общества и государства на их достижении. Такие цели кристаллизуются из доминирующих предпочтений, против которых трудно выступать даже тем, кто по определенным причинам не разделяет их. Более того, соединение личного с групповым и общественным интересом способно обладать кумулятивным эффектом, когда органическое соединение усиливает роль и значение каждого из элементов этой объединительной идеи. Иначе говоря, будучи концентрированным выражением социальных оценок и ориентации, национальная идея в реальности призвана выразить гуманистические начала общественной позиции каждого человека как Личности, Гражданина, Россиянина, являясь базой для политической социализации личности.



КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Назовите ученых (зарубежных и отечественных), развивавших идеи
политической социализации. Каков их вклад в развитие данной отрасли
знаний?
2. В чем состоит сущность политической социализации?
3. Назовите этапы политической социализации.
4. Каковы современная политическая культура и ее структура?
5. Охарактеризуйте каналы получения политической информации и
формирования политической убежденности.
6. Какие формы политической активности вам известны?
7. В чем состоит национальная идея и каковы ее основные компоненты?


ТЕМЫ РЕФЕРАТОВ

1. Основные вехи эволюции идей политической социализации (в
отечественной и зарубежной науке).
2. Роль семьи (школы, производственной организации) в политической
социализации.
3. Политическая пропаганда: наука или манипулирование?
4. Политическая культура: сущность и содержание.
5. Особенности политической культуры различных социальных групп (по
выбору).
6. Специфика политической культуры в условиях функционирования
рыночных отношений.
7. Национальная идея: поиск стабильности.





























Глава 15

ЭЛЕКТОРАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ

По мере становления демократии в странах Западной Европы, Америки, а теперь и в России постепенно начало формироваться новое направление в социологии — исследование поведения избирателей, политических партий и общественных деятелей, претендующих на власть в обществе. Такое направление выделилось еще в 20—30-х годах, а отдельные работы на эту тему появились даже в 60—80-х годах XIX в. (Э. Эннель в Германии, О. Фокарди в Италии).
Что касается России, то исследования в этой области начаты в конце 80-х годов XX в., постепенно стали расширяться и становиться важным направлением не столько теоретической мысли, сколько непременным атрибутом практики политической жизни.


15.1. ИЗБИРАТЕЛЬНАЯ КАМПАНИЯ КАК ОБЪЕКТСОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА. ИСТОРИЯ ВОПРОСА

Первоначально в социологии превалировали статистические методы анализа выборов, связанные с поиском уникального сочетания природных, экономических, социальных и исторических факторов, которые обеспечивали бы относительную устойчивость электоральных ориентации или объясняли характер их эволюции. Классическим образцом такого анализа принято считать работу французского ученого А. Зигфрида «Политическая картина Западной Европы в период III Республики», опубликованную в 1913 г.
В последующем большое внимание стало уделяться непосредственным опросам избирателей. В 1924 г. американские исследователи Г.-Э. Мерриам и Г.-Ф. Госнел провели интервьюирование избирателей с целью выяснения мотивов уклонения от выборов. Намного позднее С.-Э. Райсом была разработана техника панельных опросов избирателей. В 40—50-х годах основной вклад в развитие данного направления, которое с известной долей условности можно назвать «социологией выборов», внесли П. Лазарсфельд, Б. Берельсон, а также социологи чикагской школы во главе с А. Кембеллом. В центре их исследований были влияние социального статуса избирателей на их поведение, анализ причин изменения ими политических ориентации, воздействие на избирателей средств массовой коммуникации и межличностного общения. Работы данных ученых оказали большое влияние на американскую и западно-европейскую социологию выборов и во многом определили проблематику и подходы данного направления. В 50-х годах завершилось в основном формирование существующего сейчас инструментария изучения социологическими методами выборов на Западе.
В западных научных центрах и университетах накоплен огромный эмпирический материал о поведении избирателя на выборах в различных странах, который можно использовать для сопоставлений и сравнений, а значит, и для глубокого анализа.
Что касается отечественной социологии, то до конца 80-х годов XX в. проблемам избирательной кампании уделялось мало внимания. В лучшем случае это был пересказ официальной статистики, в которой все было заранее известно. Положение стало резко меняться со времени выборов народных депутатов СССР в 1989 г., когда по существу впервые в истории существования Советского государства избиратель получил право реального выбора из нескольких кандидатур, а процедура голосования приобрела определенный смысл лично мотивированного политического поведения.
Различные социологические центры страны откликнулись на новую ситуацию серией исследований, посвященных главным образом изучению намерений и поведения избирателя. Исследования эти, как правило, не отличались глубиной или строгостью технологий проведения. Например, в ряде случаев интервью бралось прямо на улице, у случайных прохожих. Однако, как ко всякому новому делу, публика проявляла к ним большой интерес, и результаты исследований охотно печатали центральные газеты и журналы.
Постепенно исследования углублялись, становились более фундаментальными. Активно начали обсуждаться такие проблемы, как типология избирателей, роль средств массовой информации в выборной кампании, стратегия и тактика партий и политических объединений на выборах.
Анализ следующих выборов в республиканские и местные органы власти — выборов-1990, без сомнения, позволил этому направлению социологической науки сделать еще один существенный шаг вперед. Обстоятельно начали изучаться такие проблемы, как анализ социально-экономической ситуации накануне выборов, имидж кандидата в сознании избирателей и некоторые другие.
Результаты и выводы социологов об избирательной кампании-90 печатались в центральной прессе, освещались в передачах на радио и телевидении. Все это, казалось бы, давало основания с оптимизмом смотреть на развитие данного направления отечественной социологии.
Выборы Президента России 1991 г., однако, многое поставили под сомнение. Начнем с того, что прогнозы социологических центров относительно исхода выборов не подтвердились. Ошибка в предсказании результатов выборов составила не 2—3% (как чаще всего случается на Западе), а значительно больше. Настоящим фиаско для социологов стали выборы 1993 г. Всего лишь два исследовательских центра смогли в целом правильно определить общую направленность кампании (поражение партии Е. Гайдара, успех В. Жириновского и КПРФ). Ясно, что в данном случае проявились общие слабости отечественной социологии (нет научно обоснованных выборок, плохо подготовлен используемый корпус анкетеров и интервьюеров и т.д.), политическая заангажированность большого числа социологов и трудности, связанные со становлением нового направления исследований, прежде всего теоретического плана.
Постепенно положение начало меняться. Результату выборов в Государственную Думу 1995 г. и выборов президента России 1996 г. были предсказаны большинством социологических центров и служб, занимающихся этой проблематикой, с гораздо большей степенью точности. К примеру, коллектив авторов, проводивших исследование по заказу Центральной избирательной комиссии (В. Андриенков, Е. Андрющенко, В. Лапаева, В. Комаровский, В. Смирнов), используя разработанную модель, смогли спрогнозировать явку избирателей на второй тур голосования президентских выборов с точностью до 1%. Продвижение на данном участке стало возможным благодаря появлению целого ряда работ, всесторонне и глубоко анализирующих выборную проблематику, таких, как: «Россия: власть и выборы»; «Россия: партии, выборы, власть»; серии публикаций по этой теме в журналах «Полис», «Социологические исследования», «Власть».
Еще большей точности добились социологи, прогнозируя результаты выборов в Государственную Думу в 1999 г. и выборов президента России в 2000 г. Были широко применены новые методы прогноза поведения избирателей, когда учитывались не только результаты опросов, но и методы анализа других показателей. Постепенно стали исполняться (хотя и эпизодически) методы «exit-poll» (т.е. фиксация практически реализованного намерения голосовать за ту или иную партию, того или иного депутата), что, кстати, является методом контроля за возможностью предотвращения манипулирования итогами выборов.
Вместе с тем явно ощутимый крен исследовательской проблематики в сторону электоральных технологий, решение проблем «как победить на выборах» все еще дает о себе знать. Исследовательские разработки по-прежнему слишком тесно привязаны к текущей практике, переходя нередко в прямую политическую ангажированность. Получили распространение и «черные технологии», когда применялись самые неприглядные методы манипуляции сознанием и поведением избирателей.
Поэтому и сегодня анализ теории выборного процесса актуален не менее, чем он был актуален пять-шесть лет назад.





15.2. ОСНОВНЫЕ ПОДХОДЫ И ПАРАДИГМЫ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА

Большинство социологов при анализе проблем избирательных кампаний исходят из концепции политического участия, понимаемого как осознание человеком его гражданского долга, гражданской ответственности, социальной идентичности с официальной группой и права оказывать влияние на ход политических событий, поддержку тем или иным политическим силам и лидерам, используя имеющиеся в его распоряжении возможности и ресурсы.
Политическое участие бывает двух видов: конвенциональное (осуществляемое в рамках законов и установленных «правил игры») и неконвенциональное (выходящее за эти рамки). Важнейшим видом конвенционального поведения признаются выборы, позволяющие каждому гражданину оказывать влияние на политику и обеспечивающие легитимность политической власти всех уровней. При этом сущность такого влияния оценивается различными исследователями во многом неоднозначно. В частности, одни из них акцентируют внимание на тех сторонах демократического правления и свободных выборов, которые связаны с возможностью граждан оказывать влияние на решения, принимаемые правительством или другими политическими структурами. Другие — на передаче этим органам полномочий по принятию таких решений. В настоящее время данная точка зрения имеет больше сторонников. Согласно ей, демократия (а соответственно и выборы) — это свободная конкуренция между потенциальными претендентами за голоса электората.
Для специалиста вполне понятно, что процедура выборов важна сама по себе. Выборы могут быть основным инструментом демократии лишь при определенных условиях.
Социальная сущность выборов в демократическом обществе, отличие этого общества от авторитарного и тем более от тоталитарного состоит в том, что в демократическом обществе избиратели как бы «нанимают» тех, кому поручают управлять страной (регионом, городом, поселком), причем подчеркнем, «нанимают» не навсегда и не вообще, а под решение вполне конкретных определенных программ и вопросов — тех, которые больше всего волнуют избирателя.
Репрезентация интересов и мнений различных групп избирателей, четкость выражения их интересов — одна из главных функций выборов в демократическом обществе. Специалисты так характеризуют идеальную модель выборов в современном демократическом обществе: кандидаты (партии) выдвигают целый пакет ясных для избирателя предложений. Сравнивая и оценивая их, соотнося со своими интересами и запросами, избиратель решает, кому отдать предпочтение.
Соответственно можно утверждать, что в своей основе уровень демократичности выборов тем выше, чем разнообразнее и яснее предложения кандидатов и партий, больше избирателей их критически оценивают и сравнивают, чем больше возможностей для оценки и сравнения предоставляют им механизмы организации выборной кампании.
Имеет ли все это отношение к выборам в условиях нынешней России?
Парламентские и президентские выборы, выборы глав администраций и областных дум в 90-е годы показали, что институт выборов как таковой в России закрепился (политический рынок, конкурентная борьба), а выборы стали главным средством легитимации власти. Что касается качества выборов, их соответствия природе данного явления как главного инструмента демократии в современном мире, и наконец, соответствия мировым стандартам, нормам и правилам, то до них еще далеко. Подводя итоги первого электорального цикла 1993—1996 гг. в России, социологи шли к таким выводам: в результате соревновательных выборов в России этих лет выбирались не политические курсы, а персональный состав правящей группировки, в рамках которой уже и проходило осуществление конкретной политики. Выборы в России, имитируя по форме избирательные процедуры современной либеральной демократии, фактически являются выборами состава «верхов».
Не случайно и то, что выборы (в том числе и президентские) не продвинули нас существенно в решении тех вопросов, которым они обязаны были способствовать, что называется, по определению (коррекция курса реформ в соответствии с волей избирателей, прекращение раскола в обществе и т.п.). Справедливости ради отметим, что осенью 1997 г. обозначились перспективы решения части этих проблем.
Ни разу по результатам выборов не сменялось основное политическое руководство, равно как и политический курс. Насколько принципиально изменили ситуацию выборы в Государственную Думу 1999 г. и президентские выборы 2000 г., пока судить преждевременно. Несомненно, однако, что это были выборы с иной парадигмой (не «учредительные» выборы, где основная борьба ведется между старой и новой политической элитой, а выборы иного типа, где соперничают между собой новые политические силы, в качестве которых выступили, прежде всего «Единство» и «Отечество — Вся Россия»).
По существу в заявленном подходе и понимании сущности политического выбора избирателя отчетливо просматривается теория рационального выбора. Естественно возникает вопрос: приложима ли она к поведению российского избирателя? Действительно ли выбор российского избирателя имеет рациональную основу? Однозначного ответа на эти вопросы нет. Если исходить из классического понимания рациональности, как оно было сформулировано в работах М. Вебера, то ответ будет «скорее нет». Но не будем спешить с окончательным ответом.
Современное понимание теории рационального выбора предполагает наличие различных уровней рациональности и не отвергает даже интуицию, т.е. считается, что в рамках данной теории могут сосуществовать, получать адекватную трактовку и такие феномены.
С позиции нового взгляда на проблему рациональности отказ российскому избирателю в рациональности выбора только, например, на том основании, что, голосуя за того или иного кандидата, он слабо представляет себе его программу, не выглядит убедительным. Вопрос, во всяком случае, остается открытым, требующим изучения реального состояния процесса.
В соответствии с вышесказанным и учитывая реально сложившуюся практику анализа электорального поведения, отметим, что социологическая проблематика избирательных кампаний концентрируется в основном вокруг поиска ответов на следующий круг вопросов: кто и почему принимает (не принимает) участие в голосовании; что и какая совокупность факторов и обстоятельств определяет выбор избирателя (будь то партия или отдельный кандидат); как избиратель принимает решения о голосовании, насколько рационален и осмыслен его выбор; в каких формах и с какой интенсивностью различные слои населения включены в избирательный процесс; в какой мере сложившаяся система политических институтов и избирательных процедур данной страны способствует (препятствует) свободному волеизъявлению избирателя; при каких условиях и в какой мере выборы можно считать действительно свободными, демократическими, выполняющими свои функции (функции стабилизации общественно-политической ситуации в стране, рекрутирования новой политической элиты, реализации воли большинства на управление страной, легитимации власти и т.д.); какой должна быть организация выборной кампании, использование каких процедур и технологий приносят успех кандидату (партии) на выборах.
Однозначного ответа ни на один из названных вопросов исследователи (как зарубежные, так и российские) не дают.
На основе анализа работ западных специалистов и российской практики сделаны автором три важных методологических вывода:
1) невозможно сколько-нибудь глубоко объяснить поведение избирателя, игнорируя более широкий политический контекст: особенности избирательных процедур, особенности структуры и условий функционирования всей системы политических институтов общества;
2) если даже в рамках одной, западной цивилизации существует далеко не совпадающий набор факторов, детерминирующих поведение избирателя, то что же говорить о России. Ясно, что нам предстоит еще определить и описать специфическую систему и иерархию факторов, определяющих поведение российского избирателя на выборах;
3) эта система еще достаточно долго будет меняться от выборов к выборам в большей или меньшей степени. И не только потому, что политическая система России еще не устоялась, что меняются «правила выборной игры», но и потому, что меняется сам избиратель. Он учится на своих ошибках и просчетах, овладевает навыками цивилизованного участия в голосовании.
К трем сформулированным выводам необходимо добавить четвертый: в российских условиях глубокий анализ избирательного процесса и электорального поведения предполагает не только учет временного фактора (избирательных циклов, о чем уже шла речь выше), но и уровня выборов.
Выборы в Государственную Думу в свете тех полномочий, которыми она наделена по Конституции (и не в меньшей мере сложившейся политической практики), заведомо являются вторичными в сравнении с выборами президента страны.
Выборы «второго порядка», как отмечают К. Райт и Н. Шмидт (1980), имеют следующие характеристики: более низкий уровень участия в сравнении с выборами «первого порядка» (в России — это выборы президента); результат выборов в большей мере зависит от общей популярности партий, чем их позиций по вопросам текущей политики; в выборах «второго порядка» часто наблюдается модель протестного голосования, которая, как правило, идет на пользу оппозиционным партиям.

15.3. ОПЫТ И ПРОБЛЕМЫ
СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Проблема абсентеизма. Трудно встретить работу по выборам, где не затрагивалась бы в той или иной мере проблема абсентеизма. Некоторые отечественные авторы ставят знак равенства между абсентеизмом и неучастием в голосовании. Думается, что это не вполне корректная позиция. Абсентеизм действительно превращается в проблему лишь в том случае, если неучастие в выборах является как минимум показателем отчуждения граждан от политической сферы жизни общества, как максимум — формой пассивного протеста. Иначе говоря, абсентеизм мы связываем с таким неучастием, которое вызывается стойким неверием в то, что с помощью выборов можно решить значимые для общества (себя, идентифицируемой группы) проблемы, недоверием к справедливости подсчета голосов, решения процедурных вопросов, апатией и аллергией граждан по отношению к политике.
Реальность такова, что во всем мире отмечается тенденция снижения активности избирателей, и это не может не тревожить специалистов. Невозможно говорить о всенародном избрании, если за кандидата голосует всего лишь несколько процентов избирателей. По мере сокращения количества голосующих уменьшается и степень легитимации власти, получившей мандат на правление по итогам выборов; выборы перестают быть средством нахождения консенсуса в обществе, т.е. не выполняют в той или иной мере многие важнейшие функции как по отношению к обществу в целом, так и по отношению к отдельным группам населения в особенности. Дело в том, что социальная структура голосующих далеко не адекватна структуре избирателей в целом. Некоторые группы населения (в особенности социально ущемленные слои общества — бедняки, бездомные и т.п.) приходят к урнам в день голосования гораздо реже, чем средний избиратель. Соискатели мандатов депутатов знают это, но, как правило, не обращают внимания на такие группы. В результате интересы малоимущих оказываются не представленными в органах власти, что закрепляет их ущемленное положение в обществе. Фактически это ведет к дискриминации определенных групп общества и никак не может расцениваться как проявление демократии (мол, право голосовать тебе предоставлено, а хочешь ли ты им пользоваться или нет — твое дело).
В свете вышесказанного причины неявки избирателей к урнам целесообразнее всего сгруппировать следующим образом: причины общесоциального и общеполитического характера (отсутствие интереса к политике, отчуждение граждан от власти); причины, связанные с несовершенством законодательства и работой избирательных комиссий; причины, связанные с особенностью конкретной избирательной кампании (неинтересные кандидаты, неинтересная агитация и т.п.); причины случайного характера (погода, состояние здоровья и т.п.).
Такая градация позволяет взглянуть на проблему с разных позиций и отделить истинных абсентов от тех, кого можно отнести к ним лишь условно.
После спада интереса населения к выборам в 1993 г. наблюдался его рост. Во втором туре президентских выборов 1996 г. приняло участие почти 70% избирателей. Это, безусловно, высокий показатель. Достаточно сказать, что на ноябрьских выборах 2000 г. президента США к урнам пришло менее 50% зарегистрированных избирателей. Однако на выборах губернаторов, глав администраций областей кривая активности избирателей опять достаточно резко скользнула вниз. В некоторых регионах, где по законодательству явка избирателей должна быть не менее 50%, выборы не состоялись вообще.
Почему же российские граждане не принимают участие в выборах? Наши данные (рис. 15.1.) демонстрируют такую картину (при условии, что все, не участвующие в выборах, приняты за 100%):


Рис. 15.1. Почему граждане не принимают участия в выборах
Даже беглого взгляда на предложенную диаграмму достаточно, чтобы сделать вывод о превалировании среди неголосующих мотивов и причин общеполитического характера: отсутствие интереса к политике и неверие в возможность с помощью выборов что-то изменить в стране, в своем городе (районе), в своем положении (о большом проценте неголосовавших по случайному стечению обстоятельств мы скажем ниже).
В каком направлении можно определить развитие процесса? Во всем мире наибольшее число абсентеистов насчитывается среди беднейших слоев населения. Если в России сейчас 1/3 населения, согласно официальной статистике, имеет уровень дохода ниже прожиточного минимума, то становится понятным, почему этих людей не интересует в жизни практически ничего, кроме тривиальных проблем выживания, причем в самом примитивном физическом смысле слова. Конечно, доведенных до отчаяния людей можно привлечь на выборы, купив их голоса за пачку чая или бутылку пива, как это не без успеха сделал в свое время известный всем С. Мавроди. Но можно ли считать их поведение участием в демократических выборах?
Кризисное состояние сегодня испытывает не только экономика России. Не менее важная составляющая кризиса — распад социальных связей, потеря нравственных ориентиров и общественных идеалов. Прежние коммунистические идеалы и мораль ушли в прошлое, а новые не обретены. Россияне не привыкли жить в идейном вакууме.
В свое время известный мыслитель Л.Н. Красавин так охарактеризовал типичного россиянина: «Ради идеала он готов отказаться от всего: пожертвовать всем; усомниться в идеале или в его близкой осуществимости, являет образец неслыханного скотоподобия или мифического равнодушия ко всему». Наивным было бы ожидать, что в ближайшее время удастся кому бы то ни было преодолеть это «мифическое равнодушие».
Еще одна важнейшая причина абсентеизма россиян — их отчуждение от власти. По данным различных исследований, более половины из них не доверяют ни одному из институтов власти. Шоковая терапия (августовский кризис 1998 г.), когда миллионы людей были брошены на произвол судьбы, не прошла бесследно даже для тех, кто удержался на плаву, выстоял или преуспевает.
Мотивы абсентеизма, связанные с идейным вакуумом, больше всего проявляются в молодежной среде. Согласно нашим данным, ни один респондент в возрасте 14—18 лет не заявил, что он очень интересуется политикой. Более или менее интересуются политикой 17,1% этой категории молодежи. А в возрастной группе 20—29 лет — 4,4% и 26,4% соответственно. Эти же категории избирателей проявили наименьшую активность во время выборных кампаний 1995—1996 гг., особенно на выборах в Государственную Думу. Интересна мотивация неучастия в выборах, в особенности группы 20—29-летних, достаточно зрелых, чтобы сделать правильный выбор.
На первом месте среди причин неявки к урнам — «случайное стечение обстоятельств» (36,6%). Как показывают наши расчеты по результатам многолетних исследований, реально не голосуют по случайному стечению обстоятельств примерно 8—10% из намеревавшихся это сделать. В старших возрастных группах эта цифра несколько больше. Следовательно, ссылки на случайное стечение обстоятельств — часто всего лишь отговорка. То же можно сказать о мотиве «никто не привлекал». А почему, собственно, нужно «привлекать» к исполнению гражданского долга? Более значимы такие показатели: 24,5% считает, что их голос ничего не изменит, и 26,9% ответили, что не интересуются выборами.
Фактически получается, что 2/3 абсентеистов среди молодежи — равнодушные к политике и государственным делам люди. Это скорее именно равнодушие, чем форма протеста. Отказ от голосования как выражение протеста одобряет лишь 17,4% молодежи в возрасте 20—29 лет. Что-то изменить в их позиции трудно. Вряд ли приходится рассчитывать на серьезный успех еще одной кампании типа «Голосуй, а то проиграешь», тем более что во всем мире молодежь также менее активно участвует в выборных кампаниях и далеко не все можно объяснить только специфическими условиями России. Колебание может лишь высветить ответ на другой вопрос: вызваны ли явления абсентеизма разочарованием в политике или недостаточным уровнем политической социализации молодежи.
Другое дело, когда речь идет о старших возрастных группах. Их повышенная активность не соответствует складывающимся во всем мире тенденциям. Объяснение данному феномену и его истокам есть в особенностях нынешней ситуации в России, ее недавней истории. Лица пенсионного или предпенсионного возраста проявляют наибольший интерес к политике. Лишь руководители среднего и высшего рангов имеют по этому показателю большее чем названные группы отклонение от среднестатистического в положительную сторону. А, как известно, интерес к политике напрямую связан с активностью участия в выборах. Иное дело — каковы истоки этого интереса. Отчасти они лежат в укоренившихся у старшего поколения привычках мобилизационного участия в политических кампаниях, отчасти — в их нынешнем бедственном положении.
Последствия завышенного участия в голосовании старших возрастных групп трудно отнести к явлениям позитивным. И дело здесь не только в том, что голоса отошедших (или отходящих) от активной трудовой деятельности групп избирателей приобретают несоизмеримое с их ролью в жизни общества значение, но и в том, что в борьбе за голоса этих избирателей кандидаты в депутаты вполне успешно используют демагогические приемы и популистские лозунги, а сами выборы в немалой степени превращаются в состязание демагогов и популистов. Простых рецептов преодоления этих трудностей, к сожалению, не существует.
Итак, подведем итог: в России большинство неучаствующих в выборах можно отнести к классическим абсентеистам, причем их абсентеизм связан прежде всего с общим неблагополучием дел в стране, отчуждением от органов власти и политики. Это не только (и не столько) разочарование в выборах, избирательных процедурах, сколько именно в политике в целом, как минимум — невключенность в политический процесс из-за поздней социализации. В подтверждение приведем данные о мотивах отказа от голосования, связанных с несовершенством законодательства и работой избирательных комиссий. О них можно сказать следующее: пока горячие споры о несовершенстве законодательства о выборах, которые ведут между собой профессиональные юристы и политологи, судя по данным этого исследования, рядового избирателя мало затрагивают. По причинам, так или иначе связанным с работой избирательных комиссий, не участвуют в голосовании только 2% избирателей. Можно сказать по этому поводу кратко: проблемы нет, уровень знакомства избирателя с законодательством о выборах, информированности о работе избирательных комиссий не настолько высок, чтобы он мог досконально знать тонкости избирательных процедур. Когда он достигнет такого уровня, возможно, появятся соответствующие претензии к избирательному законодательству и избирательным комиссиям.
В то же время российский избиратель уже достаточно освоился с новыми политическими реалиями и достаточно ясно представляет, кому, каким институтам принадлежит реальная власть в обществе, и в соответствии с этим выстраивает свою линию поведения на выборах. Время праздного любопытства к политике, к выборам прошло. В совокупности вышесказанное вовсе не означает, что решение проблемы абсентеизма зависит от увеличения числа голосующих. Широкое распространение абсентеизма — болезнь демократии, рецидив олигархического правления (власти немногих). Но одно дело зафиксировать диагноз и другое — предложить рецепты его решения.
Электоральная культура. Сама по себе активность участия в выборах мало о чем говорит. Вспомним недавнее коммунистическое прошлое с его 99,9% голосующих. Поэтому важно еще знать, как делал свой выбор избиратель, какую совокупность факторов и обстоятельств он принимал во внимание, что он знает о кандидатах и выборах, что, наконец, значат эти выборы лично для него.
Культура политического выбора (электоральная культура), как отмечают специалисты, — это относительно устойчивая система знаний, оценок и норм электорального поведения и электоральных отношений, избирательного процесса в целом, коллективная память людей о выборных процессах. Электоральная культура непосредственно связана с общей политической культурой общества и конкретного человека.
Как отмечалось выше, современному демократическому обществу в наибольшей степени соответствует описанный еще Г. Алмондом и С. Вербой тот тип политической культуры, который они назвали «культура политического участия», характеризуемый лично мотивированным, осознанным стремлением к участию в политической жизни, желанием оказать воздействие на функционирование политической системы (в нашем случае через механизм выборов), рационально-прагматическим отношением к участию в политической жизни как способу выражения своих интересов и интересов «таких людей, как я».
Какое отношение это имеет к России? В условиях тотального разрушения старой политической культуры и, как следствие, утраты людьми общественных ориентиров и ценностных ориентации трудно ожидать от избирателя рационально-осмысленных и компетентных действий во время выборов, ибо нет исходной точки отсчета, неясны конечные устремления общества. Не случайно в открытом письме В.В. Путина избирателям от 15 февраля 2000 г. прямо заявлено: «Любая программа начинается с обозначения главных целей. Государственная — с того, что способно объединить всех нас, граждан страны... Это главное. Без этого невозможно договориться ни о чем». Неясны позиции и самого избирателя, не устоялась система стратификации общества. Все ясно, если ты, например, акционер и действительно — собственник, имеешь права на владение и распоряжение собственностью. Другое дело, если ты — владелец ваучера. Пока экономика не устоялась, «правила игры» на рынке и в политике не сложились, ответ на этот вопрос найти не просто даже специалисту. Да и общая обстановка в стране не располагает пока к спокойным, взвешенным раздумьям и решениям.
По данным Российского независимого института социальных и национальных проблем (РНИСиНП), накануне выборов в Государственную Думу в октябре 1999 г. каждый седьмой житель страны находился в состоянии страха и отчаяния, почти 20% — в состоянии подавленности, а еще 17% испытывали состояние озлобленности. И только 13% находились в состоянии, которое можно назвать «душевный комфорт» (оставшиеся в промежуточном состоянии). Постоянно растущее количество самоубийств, разводов, алкоголизм и наркомания — прямые подтверждения приведенным данным. В свете этого станет понятным, почему в России достаточно много избирателей голосуют против всех кандидатов, почему для многих избирателей выборы превращаются прежде всего в средство осуждения (или даже своеобразную фору мести) тем, кто находится в данный период у власти.
Не сложился пока у россиян высокий уровень электоральной культуры (с точки зрения знания и понимания, умения ориентироваться в нормах выборного законодательства и особенно в программах и заявлениях кандидатов и партий). От выборов к выборам они меняли свои ориентиры, продвигаясь тем не менее в целом от более простых критериев («аппаратчик», член КПСС) к более сложным. И, как отмечалось выше, на сегодня российский избиратель принципиально не отличается от западного.
Для характеристики электоральной культуры два показателя являются, на наш взгляд, определяющими: ответственность избирателя (понимание значимости выборов, интерес к ним и желание разобраться в ситуации) и компетентность (умение оценить ситуацию, соотнести свои интересы с предложениями и личными достоинствами кандидатов и платформами партий). Уровень ответственности избирателя определяется, с одной стороны, степенью развитости у него чувства гражданского долга, а с другой — уровнем выборов, тем местом, которое занимает выбираемый орган представительной власти в политической системе страны. Ясно, что в нынешних условиях по второму критерию к выборам Президента России избиратель будет относиться более ответственно, чем к выборам в Государственную Думу. Большую значимость для избирателя могут иметь и выборы в органы местного самоуправления, поскольку напрямую затрагивают волнующие его проблемы.
Итак, что такое выборы для россиян?
На сегодняшний день российский избиратель вполне понимает ограниченность своих возможностей путем голосования на выборах (особенно парламентских) решать проблемы страны и лично свои. По-видимому, во многом отсюда идет ясно фиксируемая социологами тяга к «сильной руке» у российского избирателя. Но, как это может ни показаться парадоксальным, эта тяга вовсе не формирует пренебрежительного отношения к институтам выборности. Анализируя мотивы участия в голосовании на основе данных социологических исследований, можно прийти к таким выводам: среди совокупных мотивов участия в выборах мотив оказать воздействие на формирование органов власти занимает одно из ведущих мест ѕ 22,2%. Как способ отстаивания своих интересов выборы рассматривают 24,4% избирателей, а как способ выразить свое отношение к власти — 24,5%.
Естественно, когда речь идет о выборах в конкретные органы власти, данные меняются, и обычно в худшую сторону. Так, число уверенных в том, что с помощью выборов 1999 г. в Государственную Думу можно оказать определяющее влияние на экономическое и политическое развитие страны, составило 15%.
Показателями ответственного отношения избирателей к выборам являются уровень включенности в избирательный процесс и степень заинтересованности в результатах голосования. По имеющимся данным, в декабре 1995 г. — июне 1996 г. 9—11% избирателей собирались прийти на участки «по привычке», «за компанию» и в связи с другими несодержательными (с точки зрения выборного процесса) мотивами голосования. Еще 23%— 25% — чтобы «досадить» своим политическим противникам. Две оставшиеся трети избирателей были намерены голосовать исходя из мотивов выполнения гражданского долга, желания лично поддержать «своего» кандидата (партию), не допустить такого положения, когда другие решают, кому быть у власти. Менее 70% голосующих избирателей проявляют в той или иной форме заинтересованность в результатах выборов, и только примерно четверть голосующих избирателей заявила, что не будет испытывать никаких эмоций по поводу победы (или поражения) того или иного кандидата (партии).
Таким образом, можно констатировать: 2/3 голосующих избирателей можно отнести к числу лиц, которые достаточно активно включены в выборный процесс. Этот процесс сопровождается у них актуализацией лично значимых ценностей и установок. Наряду с этим в их взглядах достаточно четко просматривается желание оказать воздействие на функционирование политической системы, желание отстаивать свои прагматические интересы. По данным критериям российский избиратель продвинулся в направлении овладения навыками культуры политического участия.
Но, как это часто бывает характерным для россиян, высокая оценка значимости того или иного явления вовсе не обязательно сочетается с личными усилиями — в данном случае усилиями, направленными на то, чтобы: а) сделать свой выбор наиболее осмысленным, соответствующим своим интересам и представлениям о должном; б) оказать посильное влияние на ход избирательной кампании и ее результат. Проанализируем эти две проблемы.
Чтобы сделать адекватный выбор, необходимо как минимум, с одной стороны, знать «правила игры», законодательство о выборах, а с другой — следить за ходом выборной борьбы, деятельностью выборных комиссий и, конечно, интересоваться политической жизнью в целом. Данные нашего исследования позволяют заключить, что информированность российского избирателя по основополагающим моментам выборного процесса все-таки недостаточна, как не достаточен и интерес к политической жизни в стране. К избирательным урнам приходит значительная часть избирателей, которые мало интересуются политикой (в целом мало и совсем неинтересующихся политикой в составе избирателей почти 60%, среди молодежи — 70—80%).
Специально остановимся на интересе избирателя к кампаниям по выборам Президента России. Как отмечалось, и специалистам, и большинству рядовых избирателей вполне понятно, что значимость выборов неравноценна. По той роли, которую занимает Президент России в системе политической власти страны, по той обстановке, которая сложилась в стране, июльские выборы 1996 г. были чрезвычайно важными. Соответственно можно было рассчитывать и на повышенный интерес к ним избирателей.
Данные исследований в основном подтверждают это предположение: 22,1% избирателей очень активно интересовались ходом кампании, 44,9% — испытывали умеренную степень интереса, 22,4% — пониженную, 9,2% — продемонстрировали полное отсутствие интереса. По существу мы опять видим здесь 2/3 активно ориентированных среди всей совокупности голосующих избирателей. Степень интереса к данной выборной кампании отдельных групп в основном пропорциональна степени интереса к информации о выборах в целом. Меньше интересуется молодежь, жители села, низко образованные категории населения. Имеются и региональные различия, хотя и не ярко выраженные. Исследования декабря 1999 г. в целом не выявили существенных отклонений от зарегистрированных тенденций. Важно также отметить, что по данным вопросам интерес к выборной кампании и у населения в целом, и в отдельных группах хорошо коррелируется с интересом к предвыборным программам кандидатов. При определении ориентиров голосования за конкретного кандидата на первое место выдвигается именно программа кандидата. Таким образом, есть достаточно оснований утверждать, что российский избиратель нацелен на рациональный выбор.
В то же время реальный выбор большинства избирателей далеко не обязательно будет рациональным. Для этого избирателю надо знать, в чем конкретно состоят его интересы (что в условиях нестабильности положения и институтов власти совсем не просто). Надо иметь, из чего выбирать, т.е. иметь реальный набор конструктивных решений проблем, а не их декларацию. Надо, наконец, уметь сравнивать, анализировать и оценивать программы, что тоже само по себе не дается и чему избиратель учится долгое время.
Анализ выборов Президента РСФСР в 1990 г. позволяет сделать вывод, что жители столицы к этому времени уже овладели навыками голосования, в основе которых лежали их партийные предпочтения. Предполагалось, что относительно быстро данной моделью голосования овладеет большая часть населения и других регионов. Это предположение не оправдалось. Анализ выборов 1993 г. и последующих за ними выборов в региональные органы власти давал веские основания заключить, что электоральная культура и модели голосования российского избирателя резко различаются не только в региональном разрезе, но и в зависимости от типа поселения, а также от ряда других факторов и характеристик самого избирателя.
Надо сказать, что сама по себе ориентация на выборах за ту или иную партию еще не дает окончательного ответа на вопрос о типе электоральной культуры. Для одних — это дань традиции, удовлетворение чувства причастности, принадлежности к чему-то общезначимому (избиратель ориентируется не на личность кандидата, а на принятые в его микромире нормы и ценности — так голосует большая часть электората КПРФ, отсюда — возможность его быстрой мобилизации); для других голосование за определенную партию — это возможность с ее помощью повлиять на решение вполне конкретных вопросов. В данном случае мы имеем дело с различными типами электоральной культуры, которые можно назвать традиционно-нормативным и рационально-нормативным типами.
В подтверждение выводов приведем результаты исследования, характеризующие ориентиры различных групп избирателей на выборах Президента России. Можно было ожидать, что, поскольку уровень электоральной культуры более образованной части населения — жителей городов выше, их ориентиры окажутся также более значимыми. Вначале проанализируем данные 1996 г. Для более образованной части избирателей (см. табл. 15.1) значительно больший вес при выборе кандидата имели факторы общеполитического характера: способность вывести страну из кризиса (значимо для 61,7% лиц с высшим образованием и для 36,4% лиц с незаконченным средним образованием); защищать демократию (25,5% и соответственно 8,0%). Поэтому их ориентиры можно считать более адекватными тем критериям электоральной культуры, о которых речь шла выше.
Аналогичное можно сказать о городских жителях в сравнении с сельскими. У городского жителя шире диапазон оценок, значит, при выборе он более всесторонне оценивает кандидата, что также является свидетельством его высокого уровня политической и электоральной культуры.
Таблица 15.1

Наиболее важные ориентиры при выборе кандидата,
% от числа опрошенных членов группы





Категория
избирателей

Способность кандидата вывести страну из кризиса
Честный человек


Ч
Патриот России


Защищает интересы простых людей
Решительный лидер
Сможет сплотить народ
Сможет утвердить справедливость
Сможет защитить демократию

Средняя
по выборам

Избиратели с
незаконченным
средним
образованием

Избиратели
с высшим
образованием

Жители
городов

Сельские
жители

52,3




36,9



61,7


55,0


44,5

34,7




32,3



36,9


37,3


27,1

21,7




19,3



27,6


23,8


15,4

21,3




26,8



24,7


28,1


21,2

40,8




34,5



42,5


43,1


34,3

35,0




33,1



38,1


35,9


32,5

20,7




21,9



19,4


21,8


17,6

17,1




8,0



25,5


20,2


8,5

Источник: данные автора.

Чем же руководствовался избиратель на выборах Президента Российской Федерации в 2000 г.? Данные РНИСНП рисуют следующую картину. За В. Путина были готовы голосовать избиратели потому, что он молод, энергичен (27%); жесткий политик, способный навести порядок в стране (23%); не самый лучший, но другие еще хуже (18%); понимает интересы и проблемы простых людей (12,5%); ставит интересы управления государством выше интересов отдельных партий и финансовых групп (12%); только у него есть реальные шансы стать президентом страны (4,5%); не стремится ломать сложившийся механизм власти и собственности, настроен на компромисс (4%); просто нравится (3,5%).
Не собирались голосовать за В. Путина, потому что он тесно связан с Б. Ельциным и его окружением (23%); «темная лошадка», не известно, что от него можно ожидать в будущем (22%); заигрывает со всеми политическими силами и не имеет собственной программы действий (9%); просто не нравится (8%); у него нет реальных соперников (7%); бывший сотрудник КГБ (4,5%); слишком молодой и неопытный для президента страны (3,5%); жесткий политик, который, став президентом, начнет «зажимать» страну (3%).
По этим же данным, 47% избирателей верили, что В. Путин выведет страну из кризиса, 32% — не верили, 21% — затруднились ответить.
На основе сравнения данных двух исследований (хотя они и пересекаются лишь частично) и анализа тех реальных условий, в которых проходили выборы, можно сделать определенные выводы.
С учетом того, что в 1999 г. за несколько месяцев был заново сформирован и «раскручен» избирательный блок «Единство», который, не имея ни внятной программы, ни внятного лица, тем не менее опередил всех конкурентов, и затем уже в 2000 г. и в первом туре одержал убедительную победу мало кому известный ранее представитель ФСБ В. Путин, ряд специалистов делают вывод: в России успех на выборах определяет не программа кандидата (партии) и его личные достоинства, а в первую очередь его административные, информационные и финансовые ресурсы. Отрицать значимость этих факторов применительно к российским условиям бессмысленно. Так, с помощью административных ресурсов в России можно не только «нажать» на руководителей регионов, предприятий и т.д., но и решить определенные жизненные проблемы (например, выплатить пенсии); можно не только создавать нужные «информационные поводы», но и менять общий настрой, организуя долговременные широкомасштабные события.
И все же не это в первую очередь определило успех нынешнего президента на выборах. Он оказался наиболее адекватен изменениям, происшедшим в стране за последние годы. Необходимо обратить внимание на некоторые особенности менталитета россиян: в христианстве они восприняли в основном его не деятельную, а духовную составляющую. Сейчас положение начинает меняться: на первый план постепенно начинает выходить не морализирование, а воля к действию. Это и «уловили» В. Путин и его консультанты. Центральным тезисом его избирательной кампании был следующий (из формулировки открытого письма к избирателям, опубликованного 25 февраля 2000 г.): «Наша первая и самая главная проблема — ослабление воли. Потеря государственной воли и настойчивости в доведении начатых дел. Колебания, шараханье из стороны в сторону, привычка откладывать самые трудные задачи на потом...».
В то же время, искусство организации кампании состояло в том, чтобы, обращаясь к новым веяниям, не потерять и тех, кто по-прежнему привык верить в чудеса, возможности быстрых решений, перевоплощений и т.д. И это команде В. Путина удалось. Таким образом, нет оснований делать выводы, что выбор российского избирателя в 1999 г. и 2000 г. был полностью слепым и навязанным, равно как и нет оснований отрицать, что и то и другое имело место в весьма широких масштабах.
Итак, естественно, что политическая культура российского избирателя, уровень знания процедур выборных кампаний и умение компетентно судить о кандидатах, политических силах, их программах не может быть очень высокого уровня. Тем не менее начиная с 1989 г. избиратель многому научился, и сегодня он никак не похож на наивного простака, которого запросто можно обвести вокруг пальца. По мере дальнейшего участия в выборах избиратель будет приобретать опыт и становиться более компетентным.
Теория обучающегося электората приобрела в последнее время довольно много сторонников, прежде всего благодаря работе английских специалистов Р. Роуза и Я. Макаллистер. «Избиратели начинают выбирать: от строго классовых к открытым выборам в Великобритании» (1986). Они описывают модель «рассуждающего электората», который учится с возрастом и принимает решение о голосовании, основываясь на анализе достаточно сложной и меняющейся от выборов к выборам совокупности факторов, соотнося свои социальные и экономические интересы, политические принципы с заявлениями и программами партий и отдельных кандидатов, оценкой их реальных действий и поведения в контексте текущего момента.
В феврале 1995 г. указом Президента Российской Федерации утверждена «Федеральная программа повышения правовой культуры избирателей и организаторов выборов в Российской Федерации». Ее реализация, предусматривающая разъяснения актов избирательного законодательства, создание специальных теле- и радио передач, специализированное обучение в старших классах средней школы, несомненно, принесет и уже приносит свои плоды.
Нет оснований считать, что российский избиратель не способен к обучению и освоению электоральной культуры. Выборы 1993—2000 гг. уже продвинули его значительно вперед на этом направлении. Манипулировать сознанием российского избирателя с помощью СМИ и изощренных технологий становится все трудней.
Активность участия в избирательных кампаниях различных групп населения. Любая учеба, как известно, немыслима без практического овладения соответствующими навыками. В нашем случае речь идет не только о голосовании, но и о других формах участия в выборной кампании. Активен ли наш российский избиратель на этом направлении? Чтобы представить картину и в целом и в деталях, приведем полный перечень ответов опрошенных избирателей на соответствующий вопрос (табл. 15.2).
Таблица 15.2
В России уже прошло несколько избирательных кампаний.
Помимо голосования, принимали ли вы в них еще какое-либо
участие? (% от числа опрошенных)

Мера участия в избирательной кампании
Количество опрошенных
Собирали подписи для кандидатов (партий)
Участвовали в предвыборных собраниях, личных встречах по
выдвижению кандидатов
Агитировали за кандидата (партию)
Участвовали в работе избирательных комиссий
Принимали непосредственное участие в организации кампании
кандидата (партии)
Помогали в сборе средств в поддержку кандидата
Вносили средства в фонд кандидата
Распространяли агитационный материал, листовки
34,7
48,9

15,1
29,4

10,0
4,7
6,2
19,0

Источник: данные автора.

Даже при учете определенной завышенности самооценок интенсивности участия избирателей в той или иной форме избирательного процесса в целом картина выглядит впечатляюще.
Российский избиратель, абсолютное его большинство, уже хотя бы отчасти знает избирательный процесс «изнутри», включен в него не только как рядовой избиратель, но и как активный участник, оказывающий прямое воздействие как на ход выборной кампании, так и на ее результат. Это можно рассматривать и как показатель значимости выборов для россиян, и как, отчасти, показатель уровня их компетенции в вопросах избирательных камланий. Если сравнить аналогичные данные с участием населения в выборных кампаниях стран с устойчивыми демократическими традициями, то можно прямо заявить: российский избиратель за несколько выборов в этом отношении прошел тот же путь, на который другим требовались многие десятилетия.
Но данный вывод нуждается в серьезной коррекции. Различные категории населения с неодинаковой интенсивностью включены в избирательный процесс и предпочитают разные формы деятельного участия в нем. Отчасти это обстоятельство определяется отношением к избирательной кампании, интересом к политике и в какой-то степени факторами экономического и социального плана.
Так, мужчины в целом больше интересуются политикой, чем женщины, и придают большее значение выборам, чем женщины (в плане возможностей с их помощью изменить положение дел в стране). Тем не менее женщины несколько активнее принимают участие в ряде мероприятий выборной кампании. Среди женщин сбором подписей в поддержку кандидата занимались 35,7%, среди мужчин — 33,4%; участвовали в агитации по домам соответственно 16,3 и 13,5%, в работе избиркома — 33,6 и 24,4%, в распространении листовок — 19,7 и 18,2%. Зато мужчины активнее посещают собрания (54,2% против 44,7%); активнее участвуют в организации кампании (13,3% против 7,2%), в сборе средств (6,4% против 3,3%), чаще вносят средства в фонд кампании (3,4% против 1,1%).
Приведенные данные дают основание заключить, что в целом мужчины более активны в избирательной кампании. Для женщин участие в ряде мероприятий выборной кампании — это скорее способ заработать деньги.
Среди возрастных категорий своей активностью выделяются молодежь в возрасте 20—29 лет и лица среднего возраста — 40— 49 лет. Эта категория молодежи занимает первое место по участию в собраниях, выше среднего у нее активность в агитации по домам. В работе избиркомов они участвуют мало (возможно, не по своей вине), немного ниже среднего уровня их участие в распространении листовок, но зато высокая активность в сборе средств.
Таким образом, широко распространенное мнение о низкой электоральной активности молодежи можно отнести лишь к совсем молодым избирателям — 18—19 лет. Только участием в одной из форм — распространении листовок — 18—19-летние существенно опережают все другие возрастные группы.
Группа 30—39-летних — средняя почти по всем показателям из анализируемых форм участия. Лишь в распространении листовок ее активность заметно ниже среднего уровня. Группа 40— 49-летних имеет наивысший показатель участия в собраниях, в агитации на дому, вкладу денежных средств в фонд кампании. Категория лиц 50—59 лет уступает большинству почти по всем формам активности участия в мероприятиях выборной кампании. Тем не менее у нее самый высокий показатель участия в работе комиссий. Активность группы избирателей 60 лет и старше выше, чем 50—59 лет, что объясняется наличием свободного времени, а также желанием заработать на выборах.
Среди социальных характеристик избирателя наиболее четко обнаруживается зависимость между деятельной активностью на выборах и уровнем образования. Лица с незаконченным средним образованием почти по всем позициям уступают среднему избирателю, а последние — лицам с высшим образованием. Избиратели со средним и средним специальным образованием в вопросах деятельной активности во время выборной кампании в целом занимают промежуточную позицию между двумя вышеназванными группами. Большая активность в выборной кампании лиц с более высоким уровнем образования естественна. Эта тенденция наблюдается едва ли не во всех странах.
Но что, вероятно, характерно только для России и еще немногих стран мира — так это достаточно высокая активность деятельности в выборной кампании лиц с низким уровнем доходов. Лишь в отношении взноса финансовых средств в фонд кампании они уступают другим группам. По всем другим формам активности показатели этой группы находятся на среднем уровне. Примерно средний показатель активности у избирателей с высоким уровнем дохода. Лишь там, где речь идет о финансах (сборе средств), они значительно выше.
Объяснение отмеченным фактам может быть скорее всего таково: в нынешней России в число лиц с низким уровнем дохода попадает большая часть интеллигенции, традиционно активная в политической жизни.
Среди верующих и неверующих весьма существенны различия в формах деятельного участия в выборной кампании. Если неверующие активнее в сборе подписей, участии в собраниях, агитации по домам, участии в работе избирательных комиссий, то во всех остальных, более скрытых от глаз формах активнее верующие. Трудно сказать, насколько именно это связано с позицией церковных иерархов.
Городской житель в целом активнее задействован в выборной кампании, чем сельский, но по некоторым формам активности уступает ему. Так, среди сельских жителей 42,69?; принимают участие в сборе подписей, а среди городских — 32,5%, в работе избирательных комиссий — 32,2 и 28,7% соответственно. На селе отсутствуют вообще формы активности, связанные с финансами, что вполне объяснимо. Село сейчас переживает огромные трудности: свободных денег там просто нет.
Деятельная активность во время выборной кампании избирателей, придерживающихся левых и правых политических взглядов, в целом примерно одинакова, но резко различается в отношении конкретных форм. «Левые» активнее в сборе подписей, распространении листовок, «правые» — в участии в работе избирательных комиссий (что, кстати, ставит под сомнение утверждение о фальсификации итогов прошедших выборов в пользу коммунистов), личном финансовом вложении в кампанию.
Региональные различия выражены очень сильно, едва ли не по каждой форме участия (табл. 15.3).
К сожалению, без знания особенностей обстановки в каждом регионе трудно предложить содержательную интерпретацию выявленным различиям. Отметим лишь, что эти различия намного больше тех, о которых шла речь выше применительно к полу, возрасту, образованию и т.д. Это свидетельствует о том, что отмеченное выше отсутствие единой электоральной культуры в России проявляется прежде всего в региональных различиях, что создает большие сложности при анализе и прогнозировании поведения российского избирателя. Тем не менее поведение избирателя в России становится все более логически объяснимо, а значит, и предсказуемо. Ошибки специалистов на этот счет в большей мере объясняются не загадкой русской души, а спецификой постоянно меняющихся российских условий, которые действительно трудно учесть.

Таблица 15.3
Активность избирателей в различных формах выборной кампании,
% от числа опрошенных



Источник: данные автора.

15.4. ВЫБОРЫ В РЕГИОНАЛЬНЫЕ И МЕСТНЫЕ ОРГАНЫ ВЛАСТИ

Два фактора заставляют нас рассматривать заявленную проблему в качестве самостоятельной: во-первых, самые большие различия электорального поведения наблюдаются, как отмечалось выше, по линии город — село и регион — регион; во-вторых, хотя бы относительно знающий и компетентный электорат (а как мы убедились, российский избиратель уже по многим показателям подходит под эту категорию) меняет свои ориентиры и критерии оценки кандидатов и политических сил от выборов к выборам в зависимости от их уровня. В этом отношении победа КПРФ на выборах в январе 1995 г. и победа через полгода Б. Ельцина не должны рассматриваться как показатель низкого уровня политической культуры российского избирателя. Это были разные по своей сути голосования.
Одновременное, перекрестное воздействие различных факторов приводит к тому, что мозаика электорального поведения россиян на различного уровня выборах в разных регионах оказывается чрезвычайно пестрой. Сколько-нибудь системно описать ее пока не представляется возможным в силу отсутствия надежных и достоверных социологических данных, репрезентативных хотя бы для каждой области (края, республики). Исключение составляет электоральная статистика, на которую чаще всего и опираются исследователи.
При характеристике региональных электоральных предпочтений средства массовой информации чаще всего употребляют термины: «красный» регион, демократический. Это грубо и далеко не точно. Анализ электоральной статистики, осуществленный усовершенствованным методом «распознавания» под руководством В.А. Леванского, позволил выявить 12 типов регионов (в данном случае под регионом понимают субъект Федерации). Внутри каждого региона можно было выделить еще 5—6 (иногда 8 и более) типов поселений с достаточно ярко выраженными особенностями электорального поведения. Не трудно представить объем работы, необходимый для детального описания общей картины, особенно с учетом того, что региональное законодательство о выборах отличается чрезвычайной пестротой, несопоставимостью и привести его к единому знаменателю практически невозможно. Скажем, нет даже однозначных трактовок, с какого уровня начинается муниципальное (местное) самоуправление, кого следует выбирать, а кого назначать. Поэтому остановимся на тех общих моментах проблемы выборов в местные органы власти, которые прорисовываются наиболее отчетливо.
Данные исследований свидетельствуют о том, что уровень отчуждения граждан от федеральных органов власти существенно превышает аналогичные показатели для регионального и местного уровней. Казалось бы, этот факт должен проявиться в более активном голосовании на выборах в региональные и местные органы власти. Однако этого, как правило, не наблюдается. Выборы в областные думы в конце 90-х годов, которые часто были совмещены с выборами губернаторов и депутатов местных органов власти, зафиксировали активность избирателей в среднем на уровне чуть больше 30%. Два обстоятельства, по нашим данным, решающим образом влияют на такое положение дел. Во-первых, большая часть обследованных респондентов относит местные органы власти к власти «второго» и даже «третьего» сорта. По их мнению, это власть, от которой мало что зависит. В финансовом отношении она не самостоятельна (а сегодня это главное). Во-вторых, сказывается русская лень-матушка. На местном уровне раскрутить избирательную кампанию, как правило, кандидату не удается: для этого нет ни средств, ни умения. От этого и растет число голосующих по причинам «никто не привлекал», «не агитировал».
Что касается особенностей голосования на местном уровне, то связаны они прежде всего с тем, что основная масса избирателей, приходящая к избирательным урнам, достаточно хорошо представляет себе сильные и слабые стороны кандидата. Это знание черпается не из листовок и плакатов, а приобретается путем оценок предшествующей деятельности кандидата (производственной, управленческой), или непосредственно, или через ближайшее окружение. Таким же путем оцениваются и личные качества кандидата (честность, справедливость и т.п.). Это создает хорошие условия для того, чтобы выбор избирателя был достаточно компетентным и взвешенным. Однако для реализации данной возможности нужно еще знать, как функционирует местная власть, какова ее компетенция и, следовательно, какие требования она предъявляет к работнику местного уровня управления. Даже по явно завышенным самооценкам более или менее четкое представление на этот счет имеют около 15% населения.
Итак, ключевым понятием для характеристики электорального поведения является электоральная культура. Ни в коем случае не переоценивая уровень электоральной культуры российского избирателя, видя его плюсы и минусы, со всей определенностью еще раз подчеркнем: трудности и ошибки специалистов в анализе и прогнозировании электорального поведения российского избирателя обусловлены в большей мере не нестабильностью поведения избирателя, а нестабильностью политических институтов и неупорядоченностью «правил игры» на политическом поле России.


КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что такое электоральное поведение?
2. Что такое абсентеизм?
3. Как российский избиратель делает свой выбор?
4. Назовите основные факторы, определяющие поведение российского
избирателя.
5. В чем состоят основные особенности выборов в местные органы власти?


ТЕМЫ РЕФЕРАТОВ

1. Прогноз активности и результатов голосования на выборах.
2. Факторы и условия превращения выборов в основной инструмент
демократии.
3. Основные парадигмы объяснения электорального поведения в российской
и зарубежной литературе.
4. Электоральное поведение: сущность и особенности.
5. Абсентеизм как социальное явление.
6. Влияние социально-демографических характеристик на электоральное
поведение.
7. Социологический анализ мотивов голосования: возможности и
перспективы.

Глава 16

БЮРОКРАТИЯ


Тема бюрократии в политической социологии занимает особое место. Это объясняется тем, что бюрократия, являясь одним из важнейших компонентов механизма реализации политической власти, имеет как положительные, так и отрицательные свойства. Необходимость знания и изучения бюрократии применительно к нашей стране на современном этапе предопределяется также нарушениями, деформациями норм жизни, гражданского общества и связанной с этим проблемой формирования демократического общества, правового государства, углубления и расширения самоуправленческих начал, осуществления реформ во всех сферах жизни.

16.1. БЮРОКРАТИЯ КАК ОБЩЕСТВЕННОЕ ЯВЛЕНИЕ

Термин «бюрократия» образован сочетанием двух слов: французского bureau — бюро, канцелярия и греческого kratos — сила, господство, власть. В буквальном смысле термин означает господство канцелярии и употребляется в нескольких значениях:
1) слой высших чиновников в государстве;
2) канцелярщина, волокита, пренебрежение к существу дела ради соблюдения формальностей.
Во втором значении термин «бюрократия» совпадает с термином «бюрократизм». Кроме того, существует и более общее определение бюрократии и бюрократизма как системы управления, организации власти.
Бюрократия — явление историческое. Ее формы менялись на протяжении истории в связи со сменой типов и видов общественно-экономического устройства. Зачатки бюрократии возникли уже в государствах Древнего Востока, что было обусловлено обособлением сферы государственного управления. Историки отмечают развитую бюрократию в Древнем Китае. Сложные бюрократические системы существовали в Римской империи и Византии. В Средние века в странах Западной Европы мощным бюрократическим аппаратом обладали королевская власть и церковь. Некоторую роль в усилении бюрократии сыграла эпоха абсолютизма, ознаменованная ростом роли и значения чиновничества.
В докапиталистических формациях бюрократия существовала прежде всего как форма политической организации. Однако с возникновением и развитием капитализма она становится неотъемлемым свойством любой социальной организации, начиная с государства и кончая управленческими структурами предприятий, фирм, добровольных организаций и т. д. Особенно усиливается бюрократизация общества в XX в., что связано с объективным ходом социально-экономического развития, когда возникла необходимость выработки общих принципов работы социальных организаций, выключающих в себя структуру управления, иерархию должностей и постов, строгое разделение функций, правила информирования руководства, соответствующую дисциплину. Объективная основа бюрократии, ее всеобщий характер предопределяются потребностью целенаправленного воздействия на социальные структуры и процессы и на деятельность социальных организаций. Иначе говоря, бюрократия, будучи одной из форм осуществления властных функций, элементом механизма интеграции и социального регулирования, безусловно, может быть оценена как явление и необходимое и неизбежное. Но не только.
Сложность и противоречивость данного явления, бюрократизация всех сфер жизни общества обусловили необходимость осмысления формулировки бюрократии. Ее корни и истоки были вскрыты еще К.-А. Сен-Симоном, обратившим внимание на особую роль организации в развитии общества. Он справедливо полагал, что в будущем власть будет передаваться не по наследству, а сосредоточится в руках тех, кто обладает специальными знаниями.
Научное описание бюрократии дал Гегель. Он исходил из принципа разделения власти между государством и гражданским обществом, положив в основу анализа деятельность корпораций (замкнутых организаций). Определенный вклад в разработку проблем бюрократии внес О. Конт. В частности, он подчеркивал, что социология теоретически обосновывает органическую связь «порядка» и «прогресса», тем самым кладя конец спорам «анархистов», не признающих «порядка», и «ретроградов», отвергающих прогресс. Отметим также важную мысль Конта о том, что в складывании социальных организаций немалую роль надо отводить «стихийным», «естественным» тенденциям.
Однако только у М. Вебера проблематика бюрократии впервые была представлена системно. Он исходил из того, что бюрократия — наиболее рациональная форма осуществления власти, особенно в государстве, функционирующем на правовых принципах. Его заслуга состоит в выделении основных признаков бюрократии как механизма управленческой деятельности, в описании типа бюрократического функционера в рамках системы «легального господства».
Актуальными представляются и на сегодняшний день выделенные М. Вебером основные признаки бюрократии:
1) руководство официальными делами осуществляется неизменными методами;
2) решение опирается на комплекс норм и принципов, которые определяют обязанности каждого функционера в его управленческо-исполнительной деятельности;
3) властные функции и ответственность каждого функционера, представляющие часть иерархической властной системы, определяются не его индивидуальными качествами, а занимаемым функционером местом в этой системе;
4) средства, обеспечивающие властные функции функционера, являются прерогативой властной системы, а не функционера. Последний несет ответственность лишь за использование этих средств при осуществлении порученных ему функций;
5) весь процесс функционирования бюрократической системы (и ее подсистем) представляет собой субпроизводство документов, выражающих властную волю вышестоящей властной системы (а в производстве собственных властных документов — в пределах своих функций).
Согласно точке зрения М. Вебера, бюрократическая организация характеризуется эффективностью, достигаемой за счет строгого разделения обязанностей между членами организации; строгой иерархией власти; формально установленной и четко зафиксированной системой правил, обеспечивающей единообразие управленческой деятельности; безличностью административной деятельности и эмоциональной нейтральностью отношений, складывающихся между функционерами организаций.
Безличность, рациональность, строжайшую регламентированность, ограниченность ответственности М. Вебер считал «идеалом» всякой организации. Бюрократическое управление, с его точки зрения, — наиболее совершенная и эффективная форма господства, и потому для потребностей массового повседневного управления оно просто неизбежно. Выбор возможен только между «бюрократизацией» и «дилетантизмом» управления. Позитивные стороны бюрократии Вебер видит в ее предметном знании технологии управления, в переводе задач и целей политического характера в рационально-технологические формы и нормы управления. В то же время он видит опасность в тотальной бюрократизации общества, чему могут, как он считал, противостоять только парламентское устройство и многопартийность как факторы, нейтрализующее бюрократическую агрессивность аппарата, узурпаторские тенденции бюрократии.
Безусловно, в веберовской концепции «рациональности» есть немало позитивного. Она исходит из необходимости управления в обществе и содержательной структуризации управленческого процесса, осуществление которого неотвратимо требует соблюдения определенных правил, наличия специально подготовленных кадров, соподчиненности как этих кадров, так и управленческого субъекта и объекта управления в целом. Отсюда — объяснимая «рациональность» веберовского подхода.
Концепция Вебера была в дальнейшем развита такими его последователями, как А. Гоулднер, М. Крозье, С.-М. Липсет, Р.-К. Мертон, Ф. Селзник и др. Главное внимание в исследовании бюрократии они уделяли анализу функций и структур бюрократической организации, рассматривали бюрократизацию как процесс, характеризующийся «рациональностью», которая внутренне присуща капиталистическому обществу.
В целом поддерживая идеи М. Вебера, его последователи внесли определенные уточнения в его концепцию, но в то же время постепенно стали от нее отходить. В их работах заметен переход к более реалистической модели, представляющей бюрократию как «естественную систему», которая включает в себя наряду с рациональными моментами и иррациональные, наряду с эмоционально-нейтральными и личностные моменты («человеческие отношения») и т.д. Так, Р. Майкелсон, Ф. Селзник, Т. Парсонс применили к анализу понятия бюрократии понятие дисфункции. Р.-К. Мертоном подмечена была такая наиболее распространенная дисфункция бюрократической организации, как перенесение ее функционерами акцента с целей организации на ее средства, в результате чего сами средства (иерархизация власти, строгая дисциплина, неукоснительное следование правилам, инструкциям и т.д.) превращаются в самоцель.
В западных теориях бюрократии одним из важнейших является вопрос об узаконении (легитимации) бюрократической власти. Так, рассматривая проблему видов власти, Гоулднер различает два типа бюрократии — представительную (опирающуюся, в частности, на знание и умение) и авторитарную (применяющую для упрочения своей власти различные санкции). Заслуживает быть отмеченной работа американского социолога Ч.-Р. Миллса о «властвующей элите» как союзе промышленной, политической и военно-бюрократической элит. В ряде своих работ проблемы бюрократизации исследовал Д. Белл (США), писавший, в частности, о чиновничьем мире и «меритократии» — просвещенных специалистах-интеллектуалах постиндустриального общества.
Следует также отметить, что проблемы бюрократии заняли определенное место и в отечественной науке, правда, при этом бюрократия рассматривалась преимущественно с негативной позиции как бюрократизация. В соответствии с этим бюрократия не отождествлялась с организацией, организованностью вообще, с правилами и принципами управленческого процесса, хотя, естественно, связана с ними. Показательно, что долгие годы в советском обществе господствовала точка зрения, согласно которой бюрократия может существовать только при капитализме: в условиях частной формы собственности, эксплуатации человека человеком, классовых антагонизмов. Тезис об отсутствии бюрократии при социализме практически не подвергался сомнению. Речь шла лишь об остаточных проявлениях бюрократизма как о стиле, способах управления, присущих лишь отдельным руководителям или отдельным органам исполнительной власти. При этом анализ реальной жизни подменялся высказываниями классиков марксизма-ленинизма.
Это и предопределило то обстоятельство, что в отечественной литературе серьезных исследований по данному вопросу не проводилось, разработки, касающиеся проблем бюрократии, не значились в планах научно-исследовательских работ ни одного из ведущих институтов обществоведческого профиля.
Дефицит научных исследований отчасти восполнялся средствами массовой информации, в частности в газетных материалах, прямо посвященных проблеме бюрократизации или попутно фиксирующих факты бюрократизма в функционировании управленческих структур. Только под влиянием общественных потребностей, изменений в жизни страны со второй половины 80-х годов стали появляться работы экономистов, юристов, историков, философов, социологов и психологов (В.К. Борисов, А.В. Бузгалин, А.И. Колганов, Б.П. Курашвили, Ю.А. Левада, Р.И. Хасбулатов, А.Г. Худокормов и др.), посвященные бюрократизму в условиях советского общества.
Важно отметить, что при всех различиях в понимании бюрократии они едины в одном: главным атрибутом бюрократии является власть, понимаемая как возможность распоряжаться, повелевать людьми, материальными и духовными благами, жестко регламентировать отношения между социальными институтами и группами, монополизировать информационные системы, насаждая тем самым определенные стереотипы сознания и поведения людей.

16.2. ОБЩИЕ И НАЦИОНАЛЬНО-СПЕЦИФИЧЕСКИЕ ЧЕРТЫ БЮРОКРАТИИ. КАРЬЕРА КАК ЯДРО БЮРОКРАТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ

Бюрократия — это сложное социальное явление, необходимое и неизбежное, продукт развития общества, процесса разделения труда на управляющих и управляемых. Как слой управляющих людей бюрократия призвана осуществлять реализацию не только «общих дел», вытекающих из природы всякого общества. Она выполняет также специфические функции, порожденные противоположностью между правительством (властью) и народными массами. При этом бюрократия не только служит орудием одних социальных групп против других, но и стремится подчинить действительные потребности общества, задачи, нормы и процедуры нормального его функционирования своим своекорыстным целям, целям самосохранения и укрепления собственных позиций. И, как показывает история, бюрократия при этом демонстрирует поразительную приспособляемость. Ее основными чертами являются:
• отчуждение власти от народа;
• концентрация власти в руках чиновничества, стремящегося ослабить контроль за своей деятельностью или вообще избежать его.
Следовательно, бюрократия — это разновидность организации публичной власти, система социального управления, отчужденная от объекта управления и стоящая над ним.
Функционирование структур публичной власти неизбежно ведет к их бюрократической рациональности, обусловленной специализацией и кооперацией управленческого труда. Бюрократическая рационализация характеризуется определенными свойствами: выхолощенностыо целей деятельности, рациональной в средствах и частностях и иррациональной в целом; дифференциацией функций, стандартизацией методов работы, регламентацией действий безличными правилами; «деперсонализацией», т.е. исключением личных соображений из исполнения служебных обязанностей, строгой дисциплиной труда; наконец, многоступенчатой иерархией должностей и обеспеченной карьерой при соблюдении определенных условий.
Увеличение числа управленцев, вызванное, в частности, дроблением управленческих функций, приводит не только к отчуждению чиновников от масс, но и к противопоставлению профессионалов («верхней бюрократии») рядовым служащим-управленцам, ко все большему влиянию по линии «сверху вниз» и снижению влияния «снизу вверх».
Бюрократизация во все времена имела и имеет свою национально-государственную специфику, которая обусловлена в первую очередь общественно-экономическим строем, степенью развития демократических традиций, уровнем культуры населения, нравственной зрелостью общества. Бюрократизация общества находится в прямой зависимости от природы государственной власти конкретного государства, его особенностей, от политического режима в обществе. Последнее особенно важно, поскольку сущность политического режима определяется степенью развития демократии, предполагающей народовластие на основе всеобщих выборов; развитое самоуправление народа, находящее выражение, в частности, в сети разветвленных институтов самоуправления; реальные полномочия представительных органов власти; реализацию свободы слова, гласности; право и возможность контроля общественностью всех сторон деятельности государственных органов, государственного аппарата.
С точки зрения сказанного важна (и возможна) характеристика российской бюрократии, связь с которой советской бюрократии, особенно в первые послереволюционные годы, несомненна. В России бюрократия развивалась в тесной связи с централизацией государства и ростом аппарата самодержавия, превратившись в XVIII—XIX вв. в военно-политическую государственную машину. Это была «крепостническая бюрократия». Военно-феодальный, самодержавно-абсолютистский характер государства превращал российскую бюрократию в реакционную силу, придавал ей такие качества, как полнейшая беспринципность и искусное лицемерие, гигантские размеры казнокрадства, антинародный дух, строжайшая иерархия и чинопочитание.
Характерными чертами российской бюрократии были (к сожалению, остаются и поныне) неудовлетворительная организация дела, приверженность старым методам, схемам, стиль деятельности, базирующийся на различных согласованиях, утверждениях, отписках, порождающих канцелярщину, волокиту, формализм. Характерна чрезмерная осторожность отечественных бюрократов, избегающих даже малейшей ответственности. Особую угрозу представлял и представляет хозяйственный бюрократизм, разновидностями которого являются ведомственность и местничество, т.е. отстаивание приоритета той или иной отрасли или территории в ущерб общенародным интересам.
Бюрократия может рассматриваться как специфический слой (группа) людей, которых объединяют особые групповые интересы и ценностные ориентации. Их характеризует сходство представлений о своем месте в обществе и представление общества о месте данной социальной группы в нем. Данному слою людей свойственны особое самосознание, которому присущи безразличие к социальному смыслу и социальным последствиям собственной деятельности, ведомственные или местнические интересы, высокомерное отношение к народу, пренебрежение к демократическим ценностям, чувство социального превосходства, питающееся их представлениями об особой значимости своего труда, и т.д.
Сама бюрократическая система управления объективно формирует особый тип личности. Бюрократизированный индивид характеризуется специфической этикой политического и идейно-морального конформизма, психологией верности (бездумной или чаще всего показной) существующим порядкам, ориентацией на соответствие мнениям и требованиям непосредственного окружения.
Для чиновника-бюрократа государственная цель, которую он призван формально реализовать, превращается в личную цель, в погоню за чинами, в делание карьеры. Именно карьера — ядро бюрократической системы ценностей.
Карьера трактуется в социологии как продвижение человека по ступеням производственной, имущественной, социальной или иной иерархии. Это — нормальное состояние для каждого человека в процессе его трудовой и общественной деятельности. До последнего времени в отечественной литературе карьера рассматривалась преимущественно в негативном плане, с оттенком осуждения, как карьеризм. Однако карьера и карьеризм, хотя и взаимосвязаны, но отнюдь не тождественны.
Характер, тип карьеры, ее темп предопределяются в первую очередь существующими общественными отношениями, объективными возможностями, которые создает общество человеку. Вместе с тем карьера во многом обусловливается обстоятельствами жизни конкретного индивида, его личными способностями, целеустремленностью, волей, семейным положением, состоянием здоровья и т.д.
Нормальная карьера (продвижение) обеспечивается через механизмы социального отбора наиболее способных в различных областях жизни: сфере образования, трудовой, общественно-политической, военной, религиозной деятельности, сфере искусства, спорта, науки и т. д. Для естественного (нормального) продвижения требуется открытая и честная состязательность на всех этапах учебы и трудовой деятельности человека с предоставлением талантливым людям определенных, зафиксированных в законах предпочтений.
В нашей стране также действовали механизмы отбора лучших, но они во многом были деформированы административно-командной системой, в частности, отсутствием демократически организованных выборов, непременным членством в КПСС для большинства типов карьеры, профессиональной некомпетентностью части аппарата, низкой исполнительской дисциплиной, ориентацией работников аппарата на удовлетворение своих интересов, дефицитом чуткости и тактичности.
Происходящие в стране изменения сняли многие препоны в осуществлении карьеры. Однако незавершенность демократических преобразований, еще только формирующаяся многопартийная система, кризис общества, жесткое противостояние политических сил не дают возможности нормального решения этого вопроса многим слоям населения.
В социологии карьера изучается путем фиксации продвижения граждан по ступеням квалификационной, должностной и иной иерархии. С этой же целью изучаются личные планы людей в различные периоды их жизни. Естественно, что здесь применимы прежде всего лонгитюдные исследования, позволяющие фиксировать социальные и другие позиции людей в начале их жизненной, трудовой деятельности и к моменту исследования. При этом могут быть использованы все основные социологические методы, в первую очередь опросы и изучение соответствующих документов (трудовые книжки, автобиографии и т.д.). Интересную и содержательную информацию могут дать материалы избирательных кампаний, стенографические отчеты съездов общественных организаций, сессий высших и местных органов власти и т.д.
Карьера рассматривается в позитивном значении не случайно. Жизнь показывает, что многие управленцы — «бюрократы» — эффективно работающие специалисты, люди, совершающие карьеру на законном основании, на основе состязательности, продвижения по служебной лестнице в силу несомненных своих достоинств в той или иной области деятельности, в данном случае в управленческой. В то же время нередко карьера оборачивается своей обратной стороной — карьеризмом, явлением злободневным в управленческих структурах. В целом карьеризм представляет собой беспринципную погоню за личным успехом в служебной, научной или другой деятельности, вызываемую корыстными целями в ущерб общественным интересам, стремлением к продвижению по службе любой ценой. Бюрократизация, обусловленная прежде всего общественными факторами, порождает определенный тип личности — карьериста-конформиста, т.е. приспособленца, пассивно принимающего существующий порядок вещей, господствующее мнение и т.д. Данный тип личности характеризуется отсутствием собственной позиции, беспринципным и некритическим следованием любому образцу, обладающему наибольшей силой давления (имеются в виду мнение большинства, авторитет, традиции и т.д.). Конформистско-карьеристский тип личности типичен для авторитарно-бюрократической системы. Бюрократизация начинается там и тогда, где и когда на смену профессионализму и авторитету человека как индивидуальности приходит авторитет места в системе социальной иерархии, а кадровая политика сориентирована на личную преданность.

16.3. ПРИЧИНЫ СОХРАНЕНИЯ И УСИЛЕНИЯ БЮРОКРАТИЗМА В СТРАНЕ

Как отмечалось ранее, до середины 80-х годов тезис об отсутствии бюрократии при социализме в отечественной литературе разделялся большинством обществоведов. Точнее сказать, такова была официальная точка зрения. Во многом это объяснялось взглядами К. Маркса и В. Ленина по данному вопросу. Так, в работе «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс, раскрывая классовые основы бюрократии, сформулировал задачу слома буржуазной государственной машины как первое условие победы социалистической революции, ликвидации основ для произрастания бюрократии в результате создания новой государственной машины, выражающей интересы большинства населения. Ленин в работах «Государство и революция», «Марксизм о государстве» и других развил эти идеи, обосновал принципы ликвидации бюрократии в ходе социалистической революции. Послеоктябрьские преобразования были нацелены на отстранение от власти старой бюрократии. Однако, как показала жизнь, не допустить бюрократизации государственного аппарата, его роста, возникновения новой бюрократии новым властям не удалось.
В чем же причины этого?
Конечно, здесь сказалось общее состояние российского общества, уровень его экономического и социального развития, культуры, и особенно политической, базирующейся на образованности, профессиональной компетентности, опыте социального управления. Однако самая фундаментальная, ключевая причина сохранения и усиления бюрократизма — природа и характер сложившихся в стране в конце 20-х годов общественных отношений, названных в обществоведческой литературе административно-бюрократической системой. Порождаемые ею безынициативность, безответственность, пассивность способствовали воспроизводству и укреплению бюрократии, практически исключали самоуправление как в обществе в целом, так и в основной его ячейке — трудовом коллективе.
В условиях сформировавшейся административно-бюрократической системы государство оказалось противостоящим гражданскому обществу. Вместо ответственности государства перед обществом, вместо его подчиненности и подконтрольности обществу само общество оказалось подчиненным и подконтрольным государству, его многочисленным бюрократическим структурам.
Бюрократизация, попытки тотального контроля центра над всеми экономическими процессами вылились уже с конца 20-х годов в централизацию, которая не только не ослабевала в последующие годы, но еще и усиливалась. Стремление ослабить позиции центра, передать часть полномочий на места при Н.С. Хрущеве, нашедшее свое выражение, в частности, в создании совнархозов (напомним, кстати, что впервые они возникли при В. И. Ленине), со временем было свернуто. Опять вернулись к сверхцентрализованной системе управления, обусловившей разрастание бюрократических структур, усиление бюрократизма. До конца 80-х годов в стране насчитывалось около тысячи союзных и республиканских министерств и государственных комитетов. Административно-управленческий аппарат с 1927 г. вырос с 2 млн до 18,6 млн человек в конце 80-х годов, составив 15% общей численности рабочих и служащих.
Развитие административно-бюрократической системы в стране привело к фактическому отстранению Советов от решения важнейших жизненных вопросов. Партийные органы подменили государственные и административно-хозяйственные. Тем самым была отброшена идея о необходимости «размежевания» работы партийных, советских и хозяйственных органов.
Существовавший до второй половины 80-х годов механизм формирования государственных, общественных и хозяйственных органов обусловливал подчиненное положение выборных органов по отношению к органам исполнительным.
На характер и существование политического по своей сути административно-бюрократического режима в стране сильнейшее влияние оказало положение лидеров государства, создание средствами массовой информации ореола их непогрешимости, гениальности, особенного политического чутья и т. д. При отсутствии оппозиции, многопартийности, демократических традиций, при большом сосредоточении власти в руках такого лидера политический режим все в большей степени перестраивается в соответствии с его представлениями и желаниями. В связи с этим влияние бюрократических сил может усиливаться или ослабевать.
В нашей стране усиление бюрократических сил находило выражение, в частности, в расширении «зон вне критики» как особых сфер полномочий особенно доверенных при любом руководителе в любой организации. Бюрократизация политической жизни усиливалась целенаправленным идеологическим обеспечением функционирования административно-командной системы, жестким пресечением инакомыслия, нетерпимостью к политическому плюрализму, что оказывало негативное воздействие на духовную жизнь общества. Широкое распространение примитивных взглядов и настроений, демагогия, сочетание новых и старых подходов в оценках исторического прошлого и существующих ныне реальностей во взглядах многих людей — это несомненная «заслуга» бюрократической идеологии, сложившейся в Советском Союзе, с которой придется вести борьбу еще долгие годы.
Как отмечают многие исследователи, в постсоветской России бюрократия повернулась к населению в основном в негативном обличии. Чиновничий аппарат во много раз превысил аппарат в СССР. Привилегии и защищенность чиновников всех уровней не уменьшились, а несоизмеримо возросли. Но главное, бюрократические структуры власти вышли из-под маломальского контроля со стороны общества. В результате отсутствия правовых норм чиновничество стало бесконтрольным, не боящимся ответственности и имеющим массу уловок, чтобы уйти от реального решения проблем. Бичом, ударом по попыткам демократизации России стали коррупция чиновничества, расцвет в его среде взяточничества, кумовства, протекционизма, что серьезно подрывает веру людей в возможность упорядоченной жизни в российском обществе. В общественном сознании все больше крепнет убежденность, что опасность, исходящая от современного российского чиновничества, не уступает масштабам возможной социальной катастрофы, провоцирует напряженность и конфликты на всех уровнях социальной организации.

16.4. ПУТИ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ ОЩЕСТВА

Преодоление бюрократизма — постоянная проблема и необходимый компонент функционирования и развития системы социального управления, общественных отношений в целом.
Один из путей преодоления бюрократизма — дебюрократизация как реальная система мер по его преодолению, она предполагает использование способов как универсальных, (необходимых в любом обществе), так специфических, (свойственных конкретным типам общества) и ситуативных, (актуальных для конкретной общественной обстановки).
К числу первоочередных мер относятся повышение общей и особенно управленческой культуры, внедрение грамотного делопроизводства, использование средств автоматизации в управленческих процессах. Важнейшим методом борьбы с бюрократизмом является упрощение процедур управления, придание им наглядности и доступности для широких слоев населения.
К числу специфических способов преодоления бюрократизма можно отнести открытость и прозрачность процессов принятия общих решений, сокращение государственного аппарата, свободу доступа к информации, имеющей социальную значимость, повышение роли общественных организаций в управленческом процессе, реализацию принципа многопартийности и др.
Меры ситуативного характера включают в себя как уже вышеназванные (их применение и реализация зависят от конкретной общественно-политической ситуации), так и снятие ряда ограничений на трудовую и общественную самодеятельность, развитие самоуправленческих начал, реализацию принципа состязательности программ руководителей, делегатов, депутатов, рассекречивание статистики и другие меры по осуществлению коренных социально-экономических и политических преобразований.
Успех борьбы с бюрократией и бюрократизмом во многом зависит от того, по какому пути пойдет наше общество, насколько будут реализованы идеи его обновления, принципы самоуправления. Меры по преодолению бюрократизма могут стать действенными лишь при условии повышения общественно-политической активности граждан, новых взаимоотношений центра (ныне республиканского) и периферии, «верхов» и «низов».
Важнейшее условие ликвидации бюрократизма как системы власти — это фундаментальные, коренные преобразования общественной жизни, органическое сочетание общих, групповых и личных интересов людей, полная ликвидация форм отчуждения трудящихся в процессе переустройства общества и создание такого общественного строя, в котором общественная жизнь становилась бы все более самоорганизующейся, самодействующей, а управление обществом — реально демократическим.
Глубочайший смысл осуществляемых в России перемен и состоит (должен состоять) в создании предпосылок подлинной демократизации общества, ликвидации отчуждения человека от власти и тем самым — в ликвидации самих основ бюрократии, бюрократизма. Понятно, что процесс преобразования не предопределяет автоматически положительных результатов. Это зависит, как свидетельствует практика, от исхода борьбы между силами, выражающими устремления бюрократии, и демократическими силами, выражающими интересы большинства трудящихся.
Преодоление бюрократизма невозможно без глубокой и последовательной демократизации всей системы общественных отношений.
Экономические реформы, разгосударствление собственности (разумное, оптимальное) призваны были по существу ликвидировать саму основу, экономическую базу командно-административной системы с присущей ей бюрократизацией. Успех реформ зависит от создания такого экономического механизма хозяйствования, который обеспечивает рациональное сочетание рыночных отношений и плановости развития экономики, разумный централизм и автономию, самостоятельность республик, регионов, предприятий, всемерно стимулирует экономическую и социально-политическую активность людей с учетом их материальных и духовных интересов. Экономические преобразования призваны создавать объективную возможность усиления социальной направленности развития экономики, преодоления ее узких мест как главного условия существования бюрократической системы в экономической области. Однако реализация экономических преобразований, как свидетельствует практика, к сожалению, не согласуется с провозглашенными целями.
Важнейшее условие преодоления всевластия бюрократии — коренное обновление политической системы, механизма политической власти. Этот процесс включает в себя ломку сложившихся бюрократических структур и создание новых структур, четкое разделение законодательной, исполнительной и судебной власти, улучшение аппарата управления, его упрощение и сокращение на всех уровнях управления. Следствием этого должно стать изменение социального предназначения государственных служащих: они призваны активно способствовать защите интересов всех социальных слоев и групп, содействовать удовлетворению личных, групповых и общественных потребностей, а не подчинять человека интересам государства, ставить чиновника над другими гражданами. Чиновничество должно стоять на службе всего народа, а не отдельных его слоев, добиваться единства государственных целей и целей личности. Однако эти требования слабо или совсем не выполняются в реальной жизни. Так, сокращение аппарата управления осуществляется, как и прежде, без учета функций, объема и характера работы, т.е. административным путем. Нередко сокращаемые приказами сверху работники упраздняемых министерств оказываются в стенах других. «Лечить» эту болезнь можно только экономическими методами, поставив в зависимость материальное благополучие каждого должностного лица от реальных экономических результатов работы предприятий, министерств, ведомств.
Наличие громадного бюрократического аппарата неизбежно увеличивает производство деловых бумаг, что приводит к преобладанию канцелярско-бюрократического стиля работы, отрыву руководящих органов от реальной жизни.
В преодолении бюрократизма важнейшее значение имеет сменяемость кадров. Весь мировой опыт (и наш в том числе) показывает, что подавляющее большинство людей не способно противостоять соблазняющему и деморализующему воздействию власти. Длительное пребывание у власти портит даже хороших в прошлом людей. И «лекарством» здесь может быть только законодательная ротация. Сменяемость должна стать нормой жизни для всех звеньев управленческого аппарата — от самых высоких и до низших.
Говоря о сменяемости как методе борьбы с бюрократизмом, следует подчеркнуть: поочередная смена позиций из подчиненного во властвующего (руководителя), и наоборот, во многом предопределяло бы нормальность, человечность отношений управляемых и управляющих. Эту мысль подчеркивал еще Аристотель: «Кто хочет прекрасно повелевать, должен сначала научиться повиноваться. А всякая власть... может осуществляться, с одной стороны, в интересах властвующего, с другой — в интересах подчиненного». Эта проблема (изучение состояния, сознания, поведения бывших и настоящих управленцев) является одним из важных направлений социологических исследований, в том числе на местном (муниципальном) уровне.
Коренными признаками бюрократии являются существование и рост слоя бюрократов — привилегированной и оторванной от народа чиновничье-административной касты, наличие и рост управленческого аппарата. Но, говоря о бюрократизации аппарата, подчеркнем, что борьба с бюрократизмом не означает борьбу с аппаратом как таковым. Без профессионального аппарата нет и не может быть управления как неотъемлемого атрибута каждого общества. В то же время борьба с бюрократизмом требует постоянной и неформальной работы по улучшению, совершенствованию аппарата. Ни один руководящий орган, как показывает всемирная практика, не может обойтись без специального, профессионально подготовленного аппарата.
Особое значение в преодолении бюрократизма имеет повсеместный и повседневный учет и контроль во всей системе управления, во всех социальных институтах и организациях и, безусловно, в жизни политических партий. Принципиально существенную роль играет здесь такая сторона демократии, которая связана с возможностью участвовать в принятии решений, их обсуждении, критике, иначе говоря, со степенью открытости информации. В начале 90-х годов сделаны первые попытки внедрения в политику, в систему управления начал гуманизма, моральных принципов, устранения из нее нечестности, обмана, лицемерия, секретности, тайны. Были ликвидированы «зоны вне критики», рассекречены многие документы, стали доступными многие ранее запретные литературные и другие произведения. Однако эти попытки быстро иссякли, и бюрократический аппарат превратился в абсолютно неподконтрольную обществу категорию.
Существенное значение в преодолении бюрократизма имеют, безусловно, уровень образования и культуры населения, особенно политической культуры, уровень и характер политических знаний, оценок и действий людей, содержание социальных механизмов, традиций и норм, которые регулируют политические отношения.
Один из важных путей преодоления бюрократизма — рационализация управления и управленческого труда, проведение «канцелярских реформ». Этот процесс предполагает установление ответственности каждого за выполнение определенных, четко очерченных заданий и практических дел; контроль за ходом исполнения решений; рациональные формы учета и отчетности; сокращение переписки, совершенствование делопроизводства и документообмена; упрощение процедур согласования; регламентацию совещаний и заседаний; должную организацию приема посетителей руководителями, управленцами и т.д. Короче говоря, речь идет о профессионализации управленческого труда.
В решении этих вопросов, как представляется, немалую роль играют анализ документов управленческого труда, организация экспериментов по апробированию новых его форм, деловые игры. Достоинством социологических методов является то, что с их помощью можно измерить каждое бюрократическое препятствие, разработав систему показателей и индикаторов. К примеру, какое количество документов оформляется для решения дела (и нужны ли они?); сколько подписей требуется; сколько времени тратится для записи на прием к руководителю, в учреждение, какова продолжительность ожидания приема (обоснованность такого ожидания); сколько должностных лиц приходится включать для решения того или иного вопроса; сколько дней (недель, месяцев, лет) проходит с момента первого бюрократического обещания решить вопрос и т.д. Выявление, измерение таких показателей позволит показать истинное лицо «слуг народа», их «заботу» о людях.
Показывая с помощью фактов, во что обходится обществу бюрократизм как явление, каковы экономические, социальные и нравственные потери от него, обобщая и рекомендуя лучшие образцы управленческого труда, социология тем самым выполняет функцию не только познавательную, но и управленческую.


КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. В чем вы видите сущность и содержание бюрократии как общественного
явления?
2. Каковы причины возникновения и усиления бюрократии в обществе?
3. Раскройте причины сохранения бюрократизма в российском обществе.
4. Конкретизируйте проявления бюрократизма на разных уровнях: общества
в целом, в различных сферах на региональном и местном уровнях.
5. Что такое карьера и карьеризм?
6. Каковы основные направления борьбы с бюрократизмом на разных этапах
развития российского общества? Каковы результаты этой борьбы?
7. В чем вы видите роль социологии в процессе преодоления и смягчения
бюрократизма в обществе? Покажите это на конкретных примерах.


ТЕМЫ РЕФЕРАТОВ

1. Бюрократия как общественное явление: сущность, содержание. Теории
бюрократии.
2. Бюрократия и бюрократизм.
3. Общие и национально-специфические черты бюрократии.
4. Карьера как ядро бюрократической системы.
5. Карьера и карьеризм.
6. Причины сохранения и усиления бюрократизма в СССР и Российской
Федерации.
7. Возможна ли дебюрократизация общества? Пути преодоления
бюрократизма.



Глава 17

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭЛИТА

В условиях трансформации общественных отношений и формирования рыночной экономики принципиально важное значение приобретает разработка проблем политической элиты, представляющих большой научно-познавательный интерес и серьезную практическую значимость. Это определяется целым рядом объективных и субъективных факторов, детерминирующих современные теоретико-методологические подходы к изучению властных структур и тех социальных слоев, которые в научной литературе называют «истеблишментом», «аристократической прослойкой», «центром политического руководства», «лидерами», «кастами», «кланами» и т.д.
В отечественной социологии постепенно утверждается мнение, что судьбы демократических преобразований и становления гражданского общества во многом определяются высоким качеством политических руководителей. Это предполагает раскрытие природы, сущности, закономерностей развития и отличительных черт политической элиты вообще и современной отечественной элиты в частности; ее структуры и функций применительно к российской действительности; особенностей формирования элитного слоя на этапе осуществления радикальных демократических реформ.

17.1. СУЩНОСТЬ И ПРИРОДА ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЭЛИТЫ

Элита — необходимый и объективно существующий элемент социальной структуры любого общества. Она не существует сама по себе и не зарождается случайно. Случайны в ней только отдельные личности. Это социально детерминированное явление, формирование, развитие и функционирование которого определяются рядом объективных и субъективных факторов: материальным, социальным и физиолого-психологическим неравенством людей, объективным характером разделения труда, высокой значимостью управленческой деятельности, особенно политической. И еще: ни один класс, социальный слой или иная социально оформившаяся группа не способны реализовать свои интересы и обеспечить развитие непосредственно, путем равномерного влияния всех на принятие государственных решений. Они могут этого достичь лишь при помощи и посредством «малых центров» — активно властвующих, продуктивных элит.
Исторический опыт свидетельствует, что даже на современном этапе развития разговоры о безбрежной демократии как особой формы народовластия всех трудящихся — не более чем идеалистическая конструкция в головах эгалитаристов. «Власть, — писал НА. Бердяев, — не может принадлежать всем, не может быть механически равной. Власть должна принадлежать лучшим, избранным личностям, на которые возлагается великая ответственность и которые возлагают на себя великие обязанности. Но эта власть лучших должна быть порождена из самих недр народной жизни, должна быть имманентна народу, его собственной потенцией, а не чем-то навязанным ему извне, поставленным над ним». И он был прав, хотя тоже не сумел избавиться от идеализации, но уже элиты.
В современной западной и отечественной социологии существуют множество определений политической элиты.
С позиции статусно-функционального подхода даются следующие определения элиты:
• в люди, обладающие высоким социальным положением в обществе и благодаря этому влияющие на социальный прогресс (Л. Дюпре);
• меньшинство населения, которое принимает важнейшие решения в обществе и правит большинством (П. Шаран);
• специфические властно-политические группы, которые представляют исполнительную часть правящего класса (М. Нарта);
• меньшинство, осуществляющее наиболее важные функции в обществе, имеющее в нем наибольшие вес и влияние (С. Келлер);
• особая, относительно небольшая социальная группа людей, занимающая командные, ключевые позиции, принимающая важные решения и оказывающая влияние в различных сферах общественной жизни (Б. Головачев);
• люди, занимающие такие социально-политические позиции, которые дают им возможность возвыситься над средой обыкновенных людей и принимать решения, имеющие крупные последствия (Р. Миллс);
• наивысший социальный слой, осуществляющий основные (коренные) функции управления обществом и государством (В. Соколов);
• чиновники высшего звена, обладающие формальной властью в организациях и институтах, определяющих жизнь в обществе (Т. Дай);
• небольшая группа лиц, занимающих ведущие позиции в политической жизни общества (В. Геттсмэн).
Сторонники ценностного подхода трактуют понятие элиты так:
• люди с исключительными интеллектуальными способностями и наивысшим чувством личной ответственности (X. Ортега-и-Гассет, Ж. Тощенко);
• особая группа «боговдохновленных», харизматических личностей (Ж. Фройнд);
• к элите можно отнести только людей большого ума и сильного характера, обладающих образованием, которых лишены другие (Т. Корбет);
• группа людей, отличающаяся особыми качествами, благодаря которым достигла наивысших вершин в сфере политики (А. Сребницкий);
• творчески мыслящее меньшинство общества (А. Тойнби);
• лица, пользующиеся в обществе наибольшим престижем и богатством (Г. Лассуэл);
• люди, которые благодаря своему богатству, власти и выдающимся личным способностям возвышаются над массой прочих индивидов, приобретают широкую известность, оказывают влияние на судьбы многих людей и оставляют след в истории (А. Зиновьев).
Если обобщить сложившиеся в научных публикациях и представленные на суд общественности итоги исследований, то можно сделать вывод, что элита — это прежде всего статус и интеллект, неординарность мышления и поступков, культура и прочность нравственных позиций. Это реальная, а не мнимая возможность прямо или опосредованно распоряжаться материально-техническими ресурсами и людским потенциалом страны, это, наконец, власть, обеспечивающая возможность участия «в решениях, имеющих по меньшей мере общегосударственное значение». Представленная модель элиты, конечно, идеал, своеобразный ориентир, по которому общество должно двигаться в сторону формирования достойного и эффективного государственного истеблишмента. Это своеобразная установка на то, что должно быть.
Но жизнь, как известно, далеко не всегда совпадает с научными концепциями и технологическими схемами. Реальность всегда богаче и интереснее, а многие ее элементы прозаичнее и скучнее. Но однозначно другое: элитные слои и группы, соответствующие им административно-политические и управленческие структуры существуют объективно и являются результатом не чьей-то субъективной воли, а результатом естественно-исторического развития общественных отношений, прежде всего экономических, политических, духовно-нравственных. Можно полностью согласиться с позицией М.Н. Афанасьева о том, что элита — это не просто одно из многочисленных имен власть предержащих. Она подразумевает целую систему социальных, политических, экономических и духовных параметров функционирования социального поля власти, таких, как:
• плюралистический, несословный характер правящего слоя, свободная рекрутация в элиту — право каждого гражданина на политическую карьеру;
• конкуренция «вертикальная»: наличие и легальность контрэлиты, циркуляция элит и реальная возможность в рамках реализации этой закономерности смены правительств и парламентов;
• конкуренция «горизонтальная»: борьба за влияние между субэлитами, составляющими в совокупности правящий слой;
• общественное признание «правильности» первенства тех или иных групп, основанная на соблюдении законов и установленных процедур.
Вывод об объективной природе элит принципиально важен, учитывая то, что долгие годы советские ученые, если и касались проблем элит, то главным образом под углом зрения критического анализа западных концепций. И это в условиях, когда в научный оборот советского обществоведения не были введены даже наиболее известные труды из сферы классической западной политической социологии, не говоря уже о том, что эмпирические исследования по указанной проблематике практически не проводились.
Политическая элита — это не просто группа высокопоставленных должностных лиц и политиков с определенными деловыми, профессиональными, политико-мировоззренческими и моральными качествами. Это социальная общность, концентрирующая в своих руках значительный объем политической, прежде всего государственной власти, обеспечивающая выражение, субординацию и воплощение в управленческих решениях коренных интересов различных (прежде всего господствующих) классов и слоев общества и создающая соответствующие механизмы реализации политических замыслов и концепций. Это особая система единения, несмотря на то, что в ее рядах не исключены самые острые столкновения кланов, секторов и сегментов.
Элита отличается вполне определенными интегративными качествами: относительным единством целей и воли к их достижению, корпоративностью духа, единой системой моральных и духовных ценностей. Горизонтальные внутриэлитные связи обеспечивают кооперацию и единство элиты различных типов на одном уровне, а вертикальные — связь нижестоящих элитных слоев с базисными вышестоящими группами лидеров, и наоборот. Все эти связи укрепляют внутриэлитные отношения, формируют групповое сознание, повышают взаимную ответственность каждого члена высшего руководства за результаты не только своей, но и общей деятельности.
Таким образом, ведущими признаками элиты являются:
• относительная самостоятельность по отношению к обществу;
• высший социальный статус в политической сфере и престижность социального положения;
• политическая власть и ориентированность на власть;
• относительное совпадение целей и интересов, групповое сознание;
• сила воли и харизматичность, тяготение к лидерской роли;
• способность к принятию важнейших государственных ре-. шений и готовность нести ответственность за них;
• однонаправленность вектора карьерных устремлений;
• чувство принадлежности к касте избранных.
Причем чем меньше по численности элитный слой, тем он гибче, тем четче просматривается в нем предводительская «магнетическая сила», тем более согласованно действуют его представители. Г. Моска писал: «... чем больше политическое сообщество, тем пропорционально меньше по сравнению с управляемым большинством и тем труднее будет для большинства организовывать отпор меньшинству». Он же считал, что доступ в политическую элиту (политический правящий класс) открывают прежде всего такие признаки, как «военная доблесть, богатство, происхождение и личные достоинства, место в церковной иерархии, искусство управления». Именно эти параметры он считал ведущими признаками принадлежности к элите и главными элитообразуюшими элементами.
Важнейшими факторами, укрепляющими элиту и препятствующими ее деградации и вырождению, являются качественные показатели: наличие мощной системы воспитания политических лидеров и подготовки руководящих кадров для государственного управления; наличие политических свобод и гласности; отсутствие монополии на средства массовой информации. И еще: широкий политический плюрализм и свободная конкуренция соперничающих в рамках закона политических сил и их лидеров; разделение и баланс власти, не конфронтация, а стремление к консенсусу и компромиссу; кадровая открытость высшего политико-управленческого персонала, его мобильность и гибкость; законность и правопорядок; строгое соблюдение демократических процедур решения кадровых вопросов.

<<

стр. 3
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>