СОДЕРЖАНИЕ

УДК 32.001 ББК 66.2(2Рос) К21

ОТ РЕДАКТОРА

Авторский коллектив:
Сергей Караганов. Виктор Нувалдин, Вячеслав Никонов. Владимир Рыжков, Алексей Салмин. Георгий Сатаров
К21 Политика в современной России : Курс лекций / Под ред.
ВАНиконовэ. - М.: Издательский дом Международного
университета в Москве, 2005. - 168 с.
ISBN 5-9248-0089-Х УДК 32.001
ББК66.2(2Рос)

Что будет, если пригласить ведущих политологов страны прочитать одну-две лекции по самой актуальной, на их взгляд, теме студентам Международного Университета {в Москве), а потом собрать эти лекции под одной обложкой? А на следующий год пригласить тех же лекторов (или почти тех же) и предложить каждому из них выступить уже по другой теме?
Получается ежегодно обновляемые и дополняемые курсы лекций по современной российской и мировой политике. Второй такой курс Вы держите в руках. Он был прочитан в 2003 г., но в процессе подготовки публикации подвергся решительному осовремениванию. Хотя за быстро текущей российской политической действительностью не угнаться. Половина лекций посвящена внешней политике России и ее месту в современном мире. Другая половина - внутриполитическим процессам, связанным с модернизацией государства, реконструкцией федеративного устройства страны и ее партийно-политической системы.
Надеемся, все, кто интересуется политикой, не пожалеют времени, потраченного на знакомство с мыслями лекторов Международного университета в Москве.

I, 2005

Вячеслав Никонов
Россия и мир: от Горбачева до Путина

- Вячеслав Никонов
Россия и мир:
от Горбачева до Путина
конце 80-х - начале 90-х годов происходило одно из самых неожиданных и загадочных событий в истории человечества. Сверхдержава - Советский Союз - избавилась от союзников, добровольно сдала свои позиции по всему миру, не требуя ничего взамен, а затем
распалась, дав рождение пятнадцати новым
независимым государствам. «Ни одна великая держава никогда не дезинтегрировалась настолько полно и настолько быстро без поражения в войне», - удивлялся знаменитый американский эксперт и политик Генри Киссинджер, которого трудно чем-то удивить. Причем произошло это как раз в те годы, когда международная обстановка и отношение к СССР и его лидерам со стороны значительной части элит и общественного мнения на Западе были как никогда благоприятны для решения внутри- и внешнеполитических задач, у
Идеалистический интернационализм -•доктрина Горбачева»
Почти все американские, многие европейские и некоторые русские аналитики нашли простое объяснение дезинтеграции СССР - .победа Запада». Запад-де целенаправленными усилиями выиграл «холодную войну», загнав в тупик советскую экономику непосильной для нее гонкой вооруже-

ний, и последней каплей, переполнившей чашу, стала программа "звездных войн» Рональда Рейгана. -Это была серия жестких ударов по ослабленной советской системе. Смерть советского коммунизма убила .холодную войну"-, -писал Питер Швейцер в нашумевшей книге -Победа. Секретная стратегия администрации Рейгана, которая развалила Советский Союз-.
Не менее простая и прямо противоположная точка зрения - произошедшее явилось результатом реализации личных замыслов Михаила Горбачева, который в одностороннем порядке закончил .холодную войну- и распустил советскую империю. «Фактор Горбачева имел куда более решающее значение, чем фактор Рейгана, - замечал известный оксфордский профессор Арчи Браун. - Нет никаких оснований полагать, будто Андропов или Черненко поступили бы таким же образом, живи они дольше, как Горбачев. Именно другое мировоззрение Горбачева и поощрение им свежего мышления породили новаторскую советскую внешнюю по-литикуи.
Первая точка зрения явно грешит против истины. Завершение «холодной войны» (1989-1990 гг.) предшествовало падению коммунистического режима. Никакого существенного влияния на выработку политики перестройки Горбачева гонка вооружений не оказала. Советский ответ на «звездный вызов» Рейгана с точки зрения обычного цикла военных программ - исследования, разработка, производство и развертывание - потребовал бы крупных расходов лишь в конце 1990-х годов, тогда как горбачевская разрядка началась на полтора десятилетия раньше. И в середине 1980-х годов не было никаких экономических проблем, которые требовали бы разрушать страну и ее политическую систему. Вез политической воли или как минимум непротивления Москвы происшедшие тектонические сдвиги случились бы гораздо позже, в другой форме, а некоторых вовсе могло не быть.
Вторая позиция грешит против истины только частично. Роль личности лидера в России и впрямь трудно переоценить. Горбачев действительно намеревался в одностороннем порядке прекратить.холодную войну» и прекратил ее,
— Вячеслав Никонов

Россия и мир: от Горбачева ло Путина


он действительно добивался демократизации советского строя, что не пришло бы в голову его предшественникам. Он собирался улучшить хозяйственное положение, допустив ограниченные элементы рыночных отношений, ослабить нагрузку избыточного военно-промышленного комплекса на экономику, избавиться от старой коммунистической элиты, мешавшей отойти от одиозных крайностей советского режима, которые препятствовали адаптации к вызовам развития. Но в планы Горбачева вовсе не входили распад «социалистической системы», уход от власти КПСС (а значит - и его самого), равно как и распад СССР. Это явилось во многом неожиданным побочным результатом его деятельности, помноженным на влияние в основном внутриполитических факторов.
Внешнеполитическая «доктрина Горбачева», известная также как новое мышление, содержала в себе удивительную эклектику здравых идей создания более безопасного и справедливого мира, очевидных иллюзий по поводу интенций Запада, убежденности в своей способности улучшить и укрепить коммунизм в духе классового подхода.
Горбачев рассматривал перестройку в СССР как средство для обеспечения «динамизма всей политической и экономической системе социализма», призывал «ускорить ход интеграционного процесса» в соцлагере и укрепить сотрудничество братских компартий. Одновременно он сделал исходной точкой своей философии рост взаимозависимости мирового сообщества и совершенно искренне предложил «перешагнуть через то, что нас разделяет, ради общечеловеческих интересов, ради жизни на Земле». Советский лидер напрочь списывал со счетов фактор военной силы. Осуществленный им поворот «от принципа сверхвооруженности к принципу разумной достаточности» обернулся глубокими сокращениями вооружений Советского Союза. При этом Горбачев опрометчиво рассчитывал на встречное движение Востока и Запада в духе теории конвергенции в условиях их продолжающейся конкуренции. Поведение же всех других государств - этих, по словам Шарля де Голля, «эгоистических монстров» - продолжало диктоваться не столько «общечеловеческими ценностями», сколько объек-

тивным соотношением сил и способностью использовать в своих интересах слабости других стран.
Преждевременно хороня геополитику, Горбачев не озаботился каким-либо юридическим оформлением завершения «холодной войны», созданием новой архитектуры безопасности и выработкой последующих правил игры. Этому способствовали и весьма благожелательные в то время отношения между ним и лидерами ведущих западных стран. В период расцвета «горбомании» (1989-1990 гг.) само предположение, например, что Североатлантический альянс может позволить себе расширение на восток без непоправимого ущерба для отношений с СССР и для «перестройки», было немыслимо для любого политика на Западе. При наличии на то последовательной позиции Горбачева достижим был даже германский нейтралитет как условие sine qua поп1 согласия СССР на воссоединение Германии, не говоря уже о нерасширении НАТО. В 1990-1991 гг. все западные лидеры, встречавшиеся с российским руководством, - Гельмут Коль, Джон Мей-джор, Франсуа Миттеран, Джеймс Бейкер, Ганс-Дитрих Геншер, Дуглас Хэрд - неизменно давали заверения, что Альянс расширяться не будет.
Горбачев почти не уделял внимания отношениям с союзниками в Восточной Европе, предоставив им полную свободу действий. В 1990 г. даже Вацлав Гавел предлагал правительствам бывших соцстран провести переговоры с Западом об одновременном роспуске НАТО и Варшавского Договора (ОВД), но Москва на это не реагировала - и через год распрощалась и с Советом Экономической Взаимопомощи, и с ОВД.
Внутри страны Горбачев оказался в политическом вакууме. Реформы встречали острое противодействие со стороны старой номенклатуры, верхушки спецслужб и военных, которые попытались осуществить путч в августе 1991 г. А непоследовательность и медленность проведения реформ лишали его поддержки все более радикализировавшейся интеллигенции, национальных движений в союзных рес-
1 Букв.: без чего нет (лат.).
- Вячеслав Никонов

Россия и мир: от Горбачева до Путина



публиках и руководства Российской Федерации во главе с Борисом Ельциным.
Коммунистическая система распадалась, как карточный домик, вместе с властью Горбачева - сначала ее внешняя оболочка в лице соцлагеря, затем коммунистический режим в СССР после неудавшегося антигорбачевского путча и наконец сам Советский Союз в декабре 1991 г. Советская империя была побеждена не давлением извне, а, напротив, разрядкой и попыткой внутренней модернизации. Горбачев освободил Восточную Европу, чтобы продолжить ре-формы и политическое сотрудничество с Западом, а Ельцин отпустил другие советские республики, чтобы покончить с правлением Горбачева, лишив его страны для президентства. Запад оказал в этом России вялую и неуверенную поддержку, главным образом силой собственного примера -демократического устройства и высокого уровня благосостояния.
Американоцентризм -«доктрина Козырева»
Создание Российской Федерации сопровождалось эйфорией по поводу международных перспектив нового самостоятельного государства. У большинства российских лидеров и населения существовала уверенность в том, что по мере демократизации страна успешно интегрируется в сообщество цивилизованных государств, объединяемых понятиями «Запад» или «общеевропейский дом». Ожидалась и массированная экономическая помощь в рамках нового «плана Маршалла». Запад, в свою очередь, рассчитывал на быструю трансформацию России в развитую демократию с процветающей рыночной экономикой, занимающую солидарную с ним позицию по основным вопросам международной политики.
Министр иностранных дел РФ Андрей Козырев, которому Борис Ельцин предоставил большую свободу действий, так определял свою первоначальную доктрину: «Ориентация на высокоразвитые демократические страны и вхождение в их клуб - именно и только в этот клуб - на равных, достой-

но, со своим собственным лицом. В этом вся концепция». Госсекретарь США Джеймс Бейкер вспоминал, как в 1991 г. российский президент с воодушевлением обсуждал с ним возможность слияния в будущем военных структур СНГ и НАТО. Ельцин доказывал также, что России надо интегрироваться в европейские институты: Совет Европы, ЕС.
Российскую политику начала 1990-х годов отличал очевидный американоцентризм. Даже мысль о существовании «единственной сверхдержавы» отвергалась. .Гегемония Соединенных Штатов, которой нас пугают, и разговоры о единственной сверхдержаве - все это стереотипы и зашо-ренность. Никакой единственной сверхдержавы нет», -подчеркивал Козырев, выдвигая план стратегического союза с США, позднее трансформированный в идею стратегического партнерства.
В системе внешнеполитических приоритетов России до конца 1993 г. на первом месте неизбежно оказывался «выход на зрелые партнерские, а в перспективе и на союзнические отношения со странами, которые мы условно называем Западом». Именно с ними связывалась возможность мобилизации международной поддержки российских экономических реформ. На втором месте фигурировала задача «создания пояса добрососедства по периметру российских границ». В этом контексте рассматривался СНГ, где Козырев не исключал «взвешенного применения экономической и военной силы». В отношении бывших союзников ставилась задача «предотвратить превращение Восточной Европы в своего рода буферный пояс, изолирующий нас от Запада». Наконец, важными объявлялись также отношения со странами «третьего мира», развиваемые на основе взаимной выгоды и без идеологических догм. Эти приоритеты были закреплены в принятых 28 апреля 1993 г. «Основах концепции внешней политики России» - весьма многословном (в длинном списке приоритетов значилась даже Океания) и неконкретном документе, о котором позднее даже МИД почти не упоминал.
Поначалу внешнеполитический курс Ельцина-Козырева пользовался заметной общественной поддержкой. Имидж Запада в России был привлекательным, да и первые пос-
10

- Вячеслав Никонов
Россия и мир: от Горбачева до Путина


ледствия реализации российской политики были во многом позитивными. У страны впервые в истории не оказалось непосредственных врагов. С заключением масштабных соглашений о контроле над вооружениями - от сокращения обычных вооружений по договору ОВСЕ до уничтожения ракет средней дальности и уменьшения сил сдерживания в соответствии с договором СНВ-2 - были заложены основы стратегической стабильности. Российско-американское сотрудничество помогло превратить Украину, Беларусь и Казахстан в страны, свободные от ядерного оружия.
Но вскоре появилось и разочарование от «доктрины Козырева», которая могла быть реализована лишь при наличии у Запада желания действительно оказать экономическую помощь и интегрировать Россию в западные структуры. Ничего подобного не наблюдалось. В Совет Европы Россию принимали три года, а о членстве в НАТО или ЕС пришлось быстро забы гь. Проамериканские жесты - такие, как поддержка ракетных ударов по Багдаду летом 1993 г. или отказ от выгоднейшего заказа на поставку Индии криогенных двигателей - воспринимались на Западе просто само собой разумеющимся. А любая активность России в СНГ стала рассматриваться как проявление «неоимпериализма». Между западными странами и Россией нарастала асимметрия экономических, политических, военных и иных возможностей. Слабеющая страна в состоянии политического хаоса и свободного падения экономики не могла рассчитывать на то, что ее озабоченности будут приниматься во внимание в первоочередном порядке.
Уже в 1993 г. уязвимость политики Козырева стала очевидной. Серьезнейший удар по ней был нанесен открывшейся перспективой расширения НАТО - вопреки многочисленным заверениям, данным западными лидерами еще Михаилу Горбачеву, что этого никогда не произойдет. Аме-риканоцентризм приводил к радикальному улучшению в отношениях с Западом, но закрывал многие другие дипломатические направления - в том числе в Азии и в мусульманском мире. Внутри страны Козырев не стремился к созданию даже видимости консенсуса вокруг внешнеполитического курса, а сознательно заострял идеологическое изме-

рение проводимой им политики, называя своих критиков «красно-коричневыми». Его курс стал ассоциироваться с узким идейным течением, терявшим позиции внутри страны. А коль скоро стержнем политики объявлялось -вхождение в западное сообщество-, то от участившихся атак на Козырева страдала правильная сама по себе идея российско-западного сотрудничества.
Неудовлетворенность развитием отношений с Западом и желание оседлать поднимавшуюся патриотическую и националистическую волну, наглядно воплотившуюся в 24% голосов, поданных на выборах в Государственную думу в декабре 1993 г. за Владимира Жириновского, заставили Ельцина сменить тональность российской дипломатии. В первом после выборов послании Федеральному собранию президент заявил: «В 1994 г. нам надо положить конец порочной практике односторонних уступок». Осенью на сессии Генассамблеи ООН Ельцин позволил себе, пожалуй впервые, критические ремарки в адрес Запада: «До сих пор равноправие, партнерство, взаимная выгода, сотрудничество в значительной степени остаются словами, которыми по-прежнему прикрываются государственные эгоизмы».
В этих условиях система внешнеполитических приоритетов претерпела изменения: в 1994 г. о вступлении в «западный клуб» речи уже не шло. На первый план выдвинулись проблемы глобальной безопасности, контроля над вооружениями и диалог с США по этим проблемам; большое значение придавалось и вопросам развития экономических связей, проведения миротворческих операций, защиты прав человека. В числе двух-трех приоритетных внешнеполитических проблем все чаще называлось укрепление СНГ. При этом Козырев усиленно искал альтернативу расширению НАТО, предлагая инициативы формирования новой Европы, предоставления странам Центральной Европы перекрестных гарантий безопасности со стороны России и ряда наших западноевропейских партнеров. Однако всякий раз слова, усилия, демарши Козырева опровергались реальностью, одна «принципиальная позиция» сдавалась за другой. Результатом этого явился укоренившийся стереотип восприятия России как страны, которая постоянно недовольна
12

- Вячеслав Никонов



и обижена решениями Запада, но при этом готова разменять свои вчерашние «твердые позиции» по стратегическим вопросам при появлении каких-то новых, внешне выгодных перспектив (например кредитов МВФ).
Разочарование в результатах партнерства с Западом нашло косвенное отражение в принятии в сентябре 1995 г Указом президента Стратегического курса России с государствами - участниками Содружества Независимых Государств, где утверждался приоритетный характер именно этого направления внешней политики. Главными целями становились создание жесткого интеграционного объединения, превращающегося во влиятельного субъекта мировой политики и экономики, сохранение пространства бывшего СССР в качестве зоны особых интересов России.
Весь 1995 год Козырев продержался только на поддержке Ельцина, которая явно слабела. Особенно болезненно президент отреагировал на начатые министром по собственной инициативе консультации с администрацией США об условиях расширения НАТО, которые Ельцин воспринял как завуалированное согласие своего министра на такое расширение. Последний раз глава государства публично выразил недовольство Козыревым в сентябре 1995 г. после натовских бомбежек в Боснии.
Многополярная альтернативность -«доктрина Примакова»
На выборах в Государственную думу в декабре 1995 г. большинство завоевали коммунисты и их союзники, сделавшие тему «отступления России» (наряду с провалами в экономике) одной из центральных в своей кампании. В преддверии президентских выборов 1996 г. Ельцин передал МИД в руки многоопытного ученого и политика, до этого возглавлявшего Службу внешней разведки, Евгения Примакова, что позволило надежно прикрыть предвыборный внешнеполитический фронт.
Примаков, имевший сложившуюся систему взглядов на мир, весьма критически отзывался о политике своего предшественника: «После распада СССР на этапе утверждения

Россия и мир: от Горбачева до Пу
Российской Федерации в качестве самостоятельного государства какое-то время имела место модель «ведбмой страны» - такой курс в то время проповедовался руководителем МИДа, который заявлял, что мир делится на цивилизованную часть и «шпану», а России после проигрыша в «холодной войне» следует войти в «клуб цивилизованных государств» и подчиниться правилам этого клуба, которым верховодят Соединенные Штаты... Модель «ведЬмой страны» неприемлема для России». В противовес Примаков фактически провозгласил собственную доктрину, хотя и не оформленную в виде отдельного документа. Она основывалась на четырех основных постулатах.
Первый - приоритет российских интересов и отказ от роли «младшего партнера» в отношениях с США и Западом в целом, не допуская при этом обострения отношений. Выступая против появления новых разделительных линий в Европе, Примаков попытался занять жестко «негативную позицию в отношении расширения НАТО на пространство бывшего и уже распавшегося Варшавского Договора и попыток превратить Североатлантический альянс - далеко не универсальный по своему составу - в ось новой мировой системы». Второй постулат - установление многополярного мира, многовекторность внешней политики и проведение по ряду острых международных вопросов линии, альтернативной позиции США. «Сегодня действительно можно считать, что в мире есть одна супердержава, но мы не должны закрывать глаза на процессы, идущие в других частях мира» - отсюда перенос акцентов на развитие отношений со странами Западной Европы, стремившимися к собственной внешнеполитической идентичности, попытки создания «оси Москва-Пекин-Дели», независимая линия в отношении Ирана, Ирака, Югославии.
Третий постулат - продолжение интеграции России в глобализирующийся мир: «Мы не предпринимали и не собираемся предпринимать никаких шагов, которые экономически изолируют Россию в международном плане».
Наконец, весьма революционными были перемены, которые Примаков привнес в политику на постсоветском пространстве. Отказавшись от попыток превратить СНГ в пол-
- Вячеслав Никонов

Россия и мир: от Горбачева до Путина



ноценное интеграционное объединение, Москва начала реализацию идеи развития стран Содружества «на разных скоростях» и формирования «интеграционного ядра» в лице государств, готовых выйти на более высокий уровень сотрудничества.
«Доктрина Примакова» лежала в основе внешней политики на протяжении практически всего второго срока президентства Ельцина - и когда Примаков был министром иностранных дел, и после того, как он в сентябре 1998 г. возглавил правительство и его сменил в МИДе Игорь Иванов. Главным препятствием в реализации «доктрины Примакова» оставалась общая для российской внешней политики после «холодной войны» дилемма - несоответствие заявленных целей имеющимся ресурсам. Наибольших, хотя и ограниченных результатов удалось достичь на интеграционист-ском направлении. Именно в годы Примакова Россия получила членский билет в Парижский и Лондонский клубы, вступила в АТЭС, был ратифицирован Договор о партнерстве и сотрудничестве между Россией и Европейским Союзом, подписан Основополагающий акт Россия-НАТО. В 1996 г. было создано Сообщество Белоруссии и России (позднее трансформировавшееся в Союз), заключено Соглашение об углублении интеграции в экономической и гуманитарной об ластях между странами «ядра СНГ». Следует, правда, заме тить, что не вошедшие в него члены Содружества не без под держки Запада создали альтернативную организацию -ГУУАМ - как средство дистанцирования от России.
На других направлениях успехи были менее очевидными «Доктрина Примакова» прошла испытание на прочносп трижды во время борьбы по поводу расширения НАТО 1996-1997 гг., иракского кризиса конца 1997 - начал 1998 г. и в период войны против Югославии весной 1999 И практически в каждом случае России пришлось отст) пить, удовлетворившись символическими компенсациями У России не оказалось сколько-нибудь разумной возмож ности бросить вызов объединенному Западу. Прекращени контактов с ним привело бы к растущей изоляции Россш что было крайне нежелательно, особенно учитывая пост янно росшую зависимость экономической политики Елыд

на (вплоть до финансового краха в августе 1998 г.) от кредитов западных финансовых структур. К концу 90-х годов стало очевидно, что и на глобальном уровне Россия не в состоянии противопоставить что-либо существенное расширению НАТО. Идея треугольника Москва-Пекин-Дели не материализовалась. Ельцин по состоянию здоровья так и не сумел осуществить многократно откладывавшийся визит в Индию, а стратегическое партнерство с Китаем, хоть и заметно продвинулось вперед, по-прежнему ограничивалось узким кругом вопросов, который не угрожал особым отношениям Пекина с Вашингтоном. Расчеты же на движение Евросоюза к собственной внешнеполитической идентичности оказались явно преувеличенными или преждевременными.
Закат политики, основанной на «доктрине Примакова», был связан с войной в Югославии. Примаков, тогда премьер-министр, изначально, как и Ельцин, занял крайне жесткую позицию, которая отражала настроения политического класса и всего общества в России. Но когда страны НАТО попали в сложное положение, не представляя, как закончить войну, Ельцин вопреки своей изначальной позиции направил бывшего премьера Виктора Черномырдина выручать Запад. Тем самым президент отказался от примаковской альтернативности, обеспечив себе благоприятные условия для участия в кёльнском саммите «восьмерки» в июне 1999 г. К этому времени Примаков был отправлен в отставку. Что, впрочем, было связано не столько с внешней политикой, сколько с недовольством.которое вызвал у окружения президента рост популярности Примакова.
С лета 1999 г. и до марта 2000 г. в стране шли предвыборные баталии, принесшие успех и на парламентских, и на президентских выборах коалиции политических сил во главе с Владимиром Путиным. А на Западе между тем резко усилились антироссийские настроения, подстегиваемые скандалами, связанными с коррупцией в окружении Ельцина, влиянием «семьи», министерской чехардой, новой войной в Чечне и выяснением вопроса «Кто потерял Россию?» Отношения Запада и Москвы ухудшились и дошли почти до точки замерзания.
— Вячеслав Никонов

Россия и мир: от Горбачева до Путина


Интеграционизм - «доктрина Путина»
Внешнеполитический курс президента Путина, сочетая в се бе элементы преемственности и новизны, строился и развивался на адекватном понимании ресурсной базы внещ ней политики России и места, которое наша страна занимает в мире. В программной статье «Россия на рубеже тысяче летий», вышедшей 30 декабря 1999 г. - за день до отстав ки Ельцина, - Путин отмечал: «Россия переживает один и самых трудных периодов в своей многовековой истории. Пожалуй, впервые за последние 200-300 лет она стоит m ред лицом реальной опасности оказаться во втором, а то в третьем эшелоне государств мира». Отдавая себе отчет относительном ослаблении потенциала страны, он в то Ж( время полагал, что Россию преждевременно отпевать в ка честве великой державы: «Россия уже давно не урезанна! карта Советского Союза, а самостоятельное государство вполне самодостаточное, приобретает все большую и большую уверенность в себе».
Путин критически высказывался в отношении либерален козыревской школы. Явным камнем в их огород выгляделс заявление о том, что «Россия не скоро станет, если вообщ| станет, вторым изданием, скажем, США или Англии, где либеральные ценности имеют глубокие исторические тради ции». Продолжая линию Примакова, он разделял концепцию многополярного мира и выступал «против попыток w кусственного возврата к одностороннему решению ключ! вых проблем мировой политики и экономики, против разделения мира на ведущих и ведомых».
При этом, отвечая на вопрос о путях преодоления отст| вания России, Путин заметно усиливал акцент на необходи-j мости более тесного сотрудничества с Западом, отверг; идею опоры на собственные ограниченные ресурсы и объ являл стратегическим курс на экономическую открытость интеграцию в мировую экономическую систему. Это сочетг лось с повышенной дипломатической активностью, оснс ванной на принципах независимости и прагматизма: «О мостоятельность нашей внешней политики не вызывает ее мнений. Основу этой политики составляют прагматизм,

экономическая эффективность, приоритет национальных задач».
Логика Путина легла в основу Концепции внешней политики Российской Федерации, утвержденной президентом в июле 2000 г.. где содержалась развернутая и структурированная система приоритетов.
Первым, высшим приоритетом внешнеполитического курса называлась защита интересов личности, общества и государства. В рамках этого процесса главные усилия предлагалось направить на обеспечение надежной безопасности страны, сохранение и укрепление ее суверенитета и территориальной целостности, прочных и авторитетных позиций в мировом сообществе, которые в наибольшей мере отвечают интересам России как великой державы: воздействие на общемировые процессы в целях формирования стабильного, справедливого и демократического миропорядка, строящегося на общепризнанных нормах международного права; создание благоприятных внешних условий для поступательного развития России: формирование пояса добрососедства по периметру российских границ.
Среди новых вызовов и угроз национальным интересам России называлась тенденция к созданию однополярной структуры мира при экономическом и силовом доминировании США. Для противодействия этому предлагалось добиваться формирования многополярной системы международных отношений. «Борьба за многополярное мироустройство представляет собой не противостояние кому бы то ни было, а стратегию последовательных шагов по формированию новой архитектуры международных отношений.. - пояснял Игорь Иванов.
Вторую группу приоритетов в Концепции внешней политики составили основные задачи страны в решении глобальных проблем. В их числе были названы: формирование нового мироустройства, стабильной системы международных отношений, в центре которых останется Организация Объединенных Наций и ее Совет Безопасности; укоепление международной безопасности, снижение роли фактора силы, укрепление режима контроля над вооружениями; развитие международных экономических отношений как сред-
i8

— Вячеслав Никонов

Россия и мир: от Горбачева ло Путина



ства укрепления национальной экономики; усилия по защи-те прав и свобод человека во всем мире.
Наконец, в третьей группе оказались региональные приоритеты. Важнейшим среди них было названо обеспечение соответствия многостороннего и двустороннего сотрудничества с государствами - участниками СНГ задачам национальной безопасности страны - исходя из концепции «раз-носкоростной интеграции». Разъясняя суть нового подхода Игорь Иванов подчеркивал: «Отношения с каждым из этих государств отныне строятся с учетом ответной заинтересованности в сотрудничестве, готовности должным образом учитывать интересы России, в том числе в области безопасности и в обеспечении прав наших соотечественников». Как традиционно приоритетное направление были отмечены отношения с европейскими государствами - в контексте создания стабильной системы общеевропейской безопасности, развития сотрудничества с ЕС. О взаимодействии с Соединенными Штатами говорилось прежде всего в связи с проблемами обеспечения глобальной стратегической стабильности. Важным и все увеличивающим свое значение было названо азиатское направление внешней политики, где особое место отводилось развитию дружеских отношений с Китаем и Индией, устойчивому развитию отношений с Японией, равноправному участию России в решении корейской проблемы и в ближневосточном урегулировании.
Новый набор принципов и приоритетов внешней политики, усилия по консолидации государственной власти, динамичное лидерство позволили российской дипломатии достичь очевидных результатов. Установив взаимопонимание с Думой и Советом Федерации, президент добился ратификации важнейших соглашений - СНВ-2, Договора о запрещении ядерных испытаний, которые без движения несколь ко лет пролежали в парламенте. Улучшившаяся внешнепо литическая координация создала у наших партнеров восприятие России как предсказуемой и последовательной страны.
Началось быстрое размораживание отношений с западными странами, подчеркнутое серией встреч на высшем уровне. Была поставлена цель добиться для России впер-

вые права голоса по всем вопросам повестки дня в «восьмерке». Был придан импульс сотрудничеству с Европейским Союзом, что проявилось и в ходе состоявшихся саммитов Россия-ЕС. Более сложным было взаимодействие с Североатлантическим альянсом. Путин пошел, несмотря на возражения многих военных, на размораживание отношений с блоком, прерванных после начала бомбардировок Югославии. Однако в качестве условия полноценного партнерства президент ждал признаков превращения НАТО из военно-политической в чисто политическую организацию, отказа от планов дальнейшего расширения и от новой доктрины, предусматривавшей возможность осуществления «гуманитарных интервенций», которую он расценивал как ошибочную и нарушающую нормы международного права.
На начальном отрезке президентства Путин сравнительно мало внимания уделял вопросам российско-американских отношений. С одной стороны, он утверждал, что Россия «никогда не сделает выбор в отношениях с Соединенными Штатами в сторону возобновления каких бы то ни было конфронтационных элементов». С другой стороны, повестка дня двусторонних отношений не выглядела для него многообещающей. Камнем преткновения стало намерение американской администрации начать развертывание НПРО, сталкивавшееся с жесткими возражениями Москвы: если США выходят из Договора по ПРО. Россия, в свою очередь, выйдет из системы договорных отношений по ограничению и контролю над вооружениями и приступит к проведению самостоятельной политики в области ядерного сдерживания. В качестве альтернативного пути обеспечения безопасности, в том числе и от ракетной угрозы со стороны «стран-изгоев», Путин предлагал дальнейшие глубокие сокращения стратегических вооружений в рамках будущего Договора СНВ-3, создание общей глобальной системы контроля за нераспространением ракет и ракетных технологий, разработку совместной с Западом системы ПРО.
Одновременно резко активизировались контакты с Китаем как на двусторонней, так и на многосторонней основе -в рамках Шанхайской организации сотрудничества. Возобновился российско-индийский диалог на высшем уровне.
20

_ Вячеслав Никонов

Россия и мир: от Горбачева до Путина


Возражения Соединенных Штатов против сотрудничества России с Ираном в строительстве ядерных реакторов не возымели особого действия. Напротив, соглашение о таком сотрудничестве было продлено, а сам Путин заявил о недопустимости чьих-либо попыток вытолкнуть нас с иранского рынка. При этом президент ужесточил контроль за возможной утечкой чувствительных технологий военного назначе ния и предупредил оборонщиков, что «спрос за утечку тех нологий будет строгий». После длительного перерыва рос сийская дипломатия возобновила прямые контакты сееве рокорейским руководством, что дало России шанс стать иг роком в процессе межкорейского урегулирования, от кото рого она была отстранена (впрочем, почти добровольно) на протяжении 1990-х годов.
Существенным водоразделом в мировой политике стала атака террористов на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке и Пентагон 11 сентября 2001 г., открывшая новый, качественно более высокий этап в отношениях России с США и Западом в целом. Владимир Путин был первым, кто принес соболезнования и оказал всю возможную поддержку американскому президенту в антитеррористической кампании. На саммите в Вашингтоне и в Кроуфорде в ноябре 2001 г. было заявлено о долговременном партнерстве двух стран.
Уместно ли говорить в связи с этим об очередном изменении системы внешнеполитических приоритетов России? Коренной смены курса не произошло. Выступая с посланием Федеральному собранию в 2002 г., Путин подтвердил в качестве главных направлений своей внешней политики прагматизм, обусловленный имеющимися возможностями1 и национальными интересами, и намерение строить со все-; ми государствами мира конструктивные, нормальные отно-i шения. Остались прежними и три основных географических, приоритета: страны СНГ, Европейского Союза - в контексте экономического сотрудничества и Соединенные Штаты - в контексте стратегической стабильности и участия России в антитеррористической коалиции.
Для улучшения двусторонних отношений большее значение имели сдвиги в самом Вашингтоне, где осознали, что в

реализации новых стратегических приоритетов Америки -борьба с международным терроризмом и распространением оружия массового поражения, обеспечение энергетической безопасности, интеграция Китая в мировую систему -от России зависит не меньше, а может, и больше, чем от прямых союзников США. Отсюда заинтересованность администрации Джорджа Буша-мл. в укреплении партнерства с Россией.
Таким образом, события 11 сентября изменили не столько политику Москвы, сколько контекст и повестку дня международных отношений. У России и западных стран впервые появился общий враг - международный терроризм.
Однако было бы неправильно не замечать и весьма существенные элементы концептуальной новизны в российских подходах. Прежде всего следует отметить прозападный крен, особенно ощутимый в российско-американских отношениях. Как подчеркивал президент Путин в июле 2002 г., «в основе наших сегодняшних отношений - новое прочтение национальных интересов двух стран, а также - схожее представление о самом характере современных мировых угроз... Доверительное партнерство России и США - не только в интересах наших народов. Оно оказывает позитивное воздействие на всю систему международных отношений и потому остается одним из наших безусловных приоритетов».
Произошло заметное смягчение позиции России по проблемам контроля над вооружениями и расширения НАТО. Кремль фактически отказался от некогда священного принципа ядерного паритета. После выхода США из Договора по ПРО Путин выразил сожаление, но не более того. Россия пошла на подписание Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов, несмотря на возражение критиков, недовольных его неконкретностью и возможностью для США не уничтожать, а складировать сокращаемые боеголовки. Решение пражского (2002 г.) саммита НАТО о присоединении к блоку семи стран Центральной и Восточной Европы, включая государства Балтии, было названо «бесполезным», но не вызвало дипломатических осложнений.
22

- Вячеслав Никонов

Россия и мир: от Горбачева до Путина


Де-факто Россия дала согласие на проецирование американской военной силы в постсоветском пространстве (Цен-тральная Азия. Грузия), которое ранее рассматривалось как зона эксклюзивного стратегического влияния РФ, и на применение военной силы в непосредственной близости от этого пространства (Афганистан). Более того. Россия оказала поддержку США организацией и вооружением антиталибского Северного альянса, предоставлением разведывательной информации, воздушных коридоров для военных самолетов, доступа к базам в бывших советских республиках и доставкой гуманитарных грузов.
При этом Путин взял на вооружение один из доктриналь-ных элементов американской внешней политики - концепцию превентивных ударов в борьбе с терроризмом. На совещании с членами правительства 28 октября 2002 г. президент заявил, что на угрозы со стороны террористов применить средстза, сопоставимые с оружием массового уничтожения. «Россия будет отвечать мерами, адекватными угрозе Российской Федерации. По всем местам, где находятся террористы, организаторы преступлений, их идейные и финансовые вдохновители. Подчеркиваю, где бы они ни находились».
После 11 сентября укрепились позиции России в ведущих международных институтах. Россия обрела полноправный статус в рамках «восьмерки», взаимодействие с НАТО стало осуществляться в формате «двадцатки». Президент ускорил реализацию планов вступления России во Всемирную торговую организацию, чтобы добиться повышения роли страны на мировом рынке, участия в определении правил игры. Все это означает усиление интеграции России в глобализирующийся мир, заметное сокращение конфликтной зоны в отношениях с основными внешнеполитическими партнерами.
Новый - достаточно сложный - этап во взаимоотношени ях России с Западом начался с марта 2003 г.. когда англоамериканские войска без санкции СБ ООН вторглись Ирак. Реакция Путина была крайне негативной, что объяснялось не только внутриполитическими соображениями (давление на президента элит, начало избирательной км пании. опасение недовольства со стороны мусульманского

населения), но и жестким противодействием политике США со стороны Франции и Германии, взявшими на себя роль лидеров антиамериканской коалиции.
Отношения нашей страны с Вашингтоном оказались на самой низкой точке с начала президентства Пугина. Мог произойти и разрыв, но этого не случилось. Администрация Дж. Буша считала улучшение отношений с Россией крупным достижением, от которого не следовало отказываться. Путин, со своей стороны, призвал на помощь присущий ему прагматизм, тем более что Париж и Берлин после свержения Саддама Хусейна уже сами искали пути примирения с Америкой. Ось России с ведущими странами Евросоюза оказалась временной и нестойкой и не позволила нам получить осязаемых дивидендов в отношениях с ЕС. Более того, отношения с европейскими структурами по ряду серьезных вопросов - вступление России в ВТО. свобода передвижения граждан, ситуация -> Чечне - даже осложнились. На встрече с представителями деловых кругов в Екатеринбурге Путин назвал позицию «евробюрократов- по вопросу нашего членства в ВТО «неоправданной и нечестной-: «Должен сказать, что руки у России становятся все крепче и крепче. Выкрутить их вряд ли представляется возможным даже такому сильному партнеру, как Евросоюз»,
В то же время стали выравниваться отношения с США. Россия поддержала резолюцию С6 ООН. которая фактически легитимизировала присутствие Соединенных Штатов и Англи1/ в Ираке, выразила готовность сотрудничать с ними в послевоенном восстановлении этой страны. Уверенную черту под разногласиями подвели встречи Путина и Буша в Санкт-Петербурге и Кемп-Дэвиде. Как отметил наш паезидент «благодаря сближению Соединенных Штатов и России удалось создать обстановку доверия и стратегической стабильности в мире... наше сотрудничество носит не декларативный, а совершенно конкретный и прагматический характер».



СОДЕРЖАНИЕ