<<

стр. 4
(всего 33)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

применению в конкретном деле (см. комментарий к ст. 125). Конституционный
Суд уже принял немало решений, которыми признал неконституционными положения
целого ряда законов, других нормативных актов на том основании, что они по
своему буквальному смыслу или по смыслу, придаваемому им правоприменительной
практикой, фактически устанавливали необоснованные ограничения конституционных
прав граждан, препятствия к их полному осуществлению. То же относится к прежнему
полномочию Конституционного Суда проверять конституционность обыкновенной
правоприменительной практики.
На основе Конституции России 1993 г. Конституционный Суд признал неконституционными
полностью или частично положения некоторых законов, касающиеся, например,
права на судебную защиту, равенства граждан перед законом и судом, прав потерпевших
от злоупотреблений властью, избирательных, трудовых, жилищных прав, права
на благоприятную окружающую среду и на возмещение ущерба, причиненного экологическим
правонарушением, права свободно выезжать за пределы страны и беспрепятственно
возвращаться в нее, иных прав. Все эти решения были направлены на защиту основных
прав и свобод человека и гражданина, обеспечение их непосредственного действия.
Развивается практика прямого применения Конституции, прежде всего в сфере
защиты прав и свобод граждан, и в деятельности других звеньев судебной власти
- судов общей юрисдикции и арбитражных судов. 31 октября 1995 г. Пленум Верховного
Суда Российской Федерации принял специальное постановление "О некоторых вопросах
применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия".
Постановление, исходя из требований ч. 1 ст. 15, ст. 18 Конституции, ориентирует
суды на то, чтобы в соответствии с этими конституционными положениями они
оценивали при рассмотрении дел содержание закона или иного нормативного акта,
регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых
случаях применяли Конституцию в качестве акта прямого действия. Это очень
важно для реальной защиты прав и свобод человека, учитывая, что в суд могут
быть обжалованы решения и действия (или бездействие) органов государственной
власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных
лиц и государственных служащих, посягающие на права и свободы граждан (см.
комментарий к ст. 46).


Статья 19

1. Все равны перед законом и судом.
2. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина
независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного
и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений,
принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств.
Запрещаются любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной,
расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности.
3. Мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности
для их реализации.

Комментарий к статье 19

1. Закрепленный в ч. 1 комментируемой статьи принцип равноправия касается
всех сфер жизни. Он означает одинаковый подход, равную мерку при решении вопроса
о правах и свободах, обязанностях и ответственности всех людей, относящихся
к той или иной категории, указанной в законе.
Например, содержащееся в ч. 2 ст. 21 Конституции правило о том, что никто
не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое
достоинство обращению или наказанию, относится к каждому человеку - гражданину
России, иностранцу, лицу без гражданства - и дает всем равную правовую защиту,
включая и тех, кто совершил преступление и находится в местах лишения свободы.
Точно так же никто без судебного решения не может нарушить право каждого на
тайну переписки, телефонных переговоров и иных сообщений (см. комментарий
к ст. 21 и 23). В ч. 5 ст. 37 Конституции содержится правило, согласно которому
работающему по трудовому договору гарантируются установленные федеральным
законом продолжительность рабочего времени, выходные и праздничные дни, оплачиваемый
ежегодный отпуск. Это значит, что каждый, заключивший договор, имеет право
на указанные гарантии. Равным образом решаются и иные вопросы, касающиеся
свобод, обязанностей и ответственности человека и гражданина.
Более подробно права и свободы регламентируются в многочисленных законодательных
актах, конкретизирующих и развивающих соответствующие положения Конституции.
Содержание ч. 1 комментируемой статьи полностью соответствует ст. 7 Всеобщей
декларации прав человека, провозгласившей, что все люди равны перед законом
и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона.
Под законом, о котором говорится в ч. 1 комментируемой статьи, понимаются
Основной закон государства - Конституция Российской Федерации и основанные
на ней федеральные и федеральные конституционные законы Российской Федерации,
а также законы субъектов Российской Федерации.
Часть таких законов являются отраслевыми - это гражданское, жилищное,
административное законодательство, законы о труде, о браке и семье, пенсионные,
уголовные и др. Законы об образовании, о здравоохранении, о реабилитации жертв
политических репрессий и другие относятся к межотраслевым.
Наиболее высокий уровень законодательного урегулирования представлен
кодифицированными актами - кодексами, уставами, положениями. Это акты, обеспечивающие
наиболее полное, обобщенное и системное регулирование определенной группы
общественных отношений.
Законы о конституционных правах, свободах и обязанностях человека и гражданина
не должны отклоняться от содержания и смысла комментируемой нормы.
В ст. 125 Конституции установлено, что любой закон может быть проверен
с точки зрения его соответствия Конституции, в том числе и комментируемой
норме, Конституционным Судом Российской Федерации (см. комментарий к этой
статье).

Примечание

Осуществляя такую проверку, Конституционный Суд признал не соответствующим
Конституции ряд законодательных норм по причине их отклонения от смысла положения
комментируемой статьи о равенстве всех перед законом. Это, например, обнаружилось
при рассмотрении дела о проверке конституционности ч. 1 и 2 ст. 54 Жилищного
кодекса РСФСР в связи с индивидуальной жалобой. Суд пришел к выводу, что содержащееся
в ч. 1 ст. 54 ЖК положение об "установленном порядке" как процедуре вселения
в жилое помещение при условии прописки противоречит, в частности, конституционному
принципу равенства всех перед законом, и потому норма закона признана не соответствующей
Конституции.
По другому делу, рассмотренному Конституционным Судом, также было установлено
нарушение принципа равенства всех перед законом применительно к праву граждан
на жилище.
В п. 8 ч. 2 ст. 60 Жилищного кодекса установлено, что в случае осуждения
лица к лишению свободы на срок свыше 6 месяцев жилое помещение за ним сохраняется
до приведения приговора в исполнение. Рассмотрев это дело по жалобам группы
заявителей, Конституционный Суд в постановлении от 23 июня 1995 г. указал,
что временное непроживание лица в жилом помещении, в том числе в связи с осуждением
его к лишению свободы, само по себе не может свидетельствовать о ненадлежащем
осуществлении нанимателем своих жилищных прав и обязанностей, а следовательно,
служить самостоятельным основанием для лишения права пользования жилым помещением.
Указанная норма ЖК признана не соответствующей Конституции, в частности
ее ст. 19.
В связи с нарушением требования, закрепленного в ч. 1 комментируемой
статьи, Конституционный Суд признал не соответствующими Конституции и ст.
220-1 и 220-2 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. В постановлении Конституционного
Суда от 3 мая 1995 г. по делу о проверке конституционности статей 220-1 и
220-2 УПК РСФСР в связи с индивидуальной жалобой А. записано: "Ограничение
круга лиц, имеющих право на судебное обжалование в порядке ст. 220-1 и 220-2
УПК РСФСР, лишь теми, кто содержится под стражей, противоречит статье 19 Конституции
Российской Федерации, закрепляющей равенство всех перед законом". В качестве
одного из аргументов в постановлении указывается на то, что различия в фактическом
положении лиц, которые только должны быть арестованы или уже подвергнуты предварительному
заключению, не должны влиять на решение вопроса об их праве требовать и обязанности
суда проверить законность постановления об аресте.

Конституционная норма о равенстве всех перед законом и судом свидетельствует
о той роли, которую Конституция придает судебной власти как наиболее эффективному
средству защиты и восстановления прав и свобод в случае их нарушения.
Конституция гарантирует каждому судебную защиту его прав и свобод и право
обжалования в суд решений и действий (или бездействия) органов государственной
власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных
лиц (см. комментарий к ст. 46). Инструментом реализации этого конституционного
положения является Закон Российской Федерации от 27 апреля 1993 г. "Об обжаловании
в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан", с изменениями
и дополнениями от 14 декабря 1995 г. (ВВС РФ, 1993, N 19, ст. 685, СЗ РФ,
1995, N 51, ст. 4970).
Под судом, о котором говорится в ч. 1 комментируемой статьи, понимаются
суды, выступающие в качестве органов судебной власти и осуществляющие правосудие
посредством гражданского, административного, уголовного и конституционного
судопроизводства. Речь идет о судах общей юрисдикции - от районного до Верховного
Суда Российской Федерации, арбитражных судах и Конституционном Суде Российской
Федерации (см. комментарий к ст. 128).
Конституционный принцип равенства всех перед законом и судом закреплен
и конкретизирован в процессуальном законодательстве (ст. 5 ГПК РСФСР и ст.
14 УПК РСФСР).
Равенство всех перед законом и судом обеспечивается, в частности, тем,
что каждое дело рассматривается единым для всех судом, в одном и том же порядке,
на основе одинаковых процессуальных правил с предоставлением равного объема
гарантий для лиц, участвующих в деле.
С принципом равенства всех перед законом и судом тесно связан и конституционный
принцип равноправия сторон, предусмотренный ст. 123 Конституции (см. комментарий
к этой статье). Истец и ответчик в исковом производстве, жалобщик и орган,
организация либо должностное лицо, решения или действия которых обжалуются
в производстве по делам, возникающим из административно-правовых отношений,
в гражданском судопроизводстве; подсудимый и обвинитель в уголовном судопроизводстве
являются сторонами, которым закон предоставляет равные возможности использовать
процессуальные средства для защиты своих прав и интересов.
Сторонам предоставляются равные возможности знакомиться с материалами
дела, заявлять ходатайства, задавать вопросы участникам процесса, свидетелям,
экспертам, заявлять отводы, давать объяснения суду, участвовать в прениях
и т.д.
Имея равные процессуальные права, стороны несут и равные процессуальные
обязанности. Принцип равноправия сторон проводится в жизнь и в судопроизводстве
по арбитражным делам, и в конституционном судопроизводстве.
Исключение из правила о равенстве всех перед законом и судом предусмотрено,
естественно, в самой Конституции Российской Федерации, в ее ст. 91, 98 и ч.
2 ст. 122. Оно относится к неприкосновенности Президента Российской Федерации,
членов Совета Федерации, депутатов Государственной Думы и судей.
На практике возникали вопросы соответствия Конституции законодательных
актов, в том числе с точки зрения требованиям комментируемой статьи, ограничивающих
возможность привлечения к уголовной ответственности членов Совета Федерации,
депутатов Государственной Думы и судей.

Примечание

Эти вопросы рассмотрены в постановлениях Конституционного Суда от 20
февраля 1996 г. по делу о проверке конституционности положений ч. 1 и 2 ст.
18, 19 и ч. 2 ст. 20 Федерального закона от 8 мая 1994 г. "О статусе депутата
Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" и от 7 марта
1996 г. по делу о проверке конституционности п. 3 ст. 16 Закона Российской
Федерации "О статусе судей в Российской Федерации" в связи с жалобами граждан
М. и Б. (ВКС, 1996, N 2 с. 21).
В обоих постановлениях подчеркнуто, что как неприкосновенность парламентария,
закрепленная в ст. 98 Конституции, так и судейская неприкосновенность, о которой
говорится в ч. 1 ст. 122 Конституции, - необходимые исключения из равенства
всех перед законом и судом. Они выходят за пределы личной неприкосновенности,
закрепленной в ст. 122 Конституции Российской Федерации, и не являются личной
привилегией, а имеют публично-правовой характер и призваны служить публичным
интересам.
Применительно к парламентариям они призваны обеспечивать повышенную охрану
законом их личности в силу осуществления ими государственных функций, ограждая
от необоснованных преследований, способствуя их беспрепятственной деятельности,
их самостоятельности и независимости. Конституционное положение о неприкосновенности
судьи - один из существенных элементов статуса судьи, важнейшая гарантия его
профессиональной деятельности. Она направлена на обеспечение основ конституционного
строя, связанных с разделением властей, самостоятельностью и независимостью
судебной власти. В данном случае имеет значение особый режим судейской работы,
повышенный профессиональный риск, наличие различных процессуальных и организационных
средств контроля за законностью действий и решений судьи.
Считая в принципе соответствующими Конституции оспариваемые законодательные
акты о неприкосновенности членов парламента и судей, Конституционный Суд в
своих постановлениях в то же время указал на пределы этой неприкосновенности
с тем, чтобы не было необоснованного, расширительного истолкования неприкосновенности.
Так, в постановлении от 20 февраля 1996 г. сказано, что, принимая решение
о включении в закон тех или иных положений, касающихся депутатской неприкосновенности,
законодатель не может игнорировать общий смысл и цели этого правового института,
а также не учитывать его место в системе норм Конституции Российской Федерации.
Неприкосновенность парламентария, указывается в постановлении, не означает
его освобождения от ответственности за совершенное правонарушение, в том числе
уголовное или административное, если такое правонарушение совершено не в связи
с осуществлением собственно депутатской деятельности.
Относительно неприкосновенности судей в постановлении от 7 марта 1996
г. отмечается, что постановка вопроса о возбуждении уголовного дела в отношении
судьи возможна при наличии на это согласия соответствующей коллегии судей.
Отказ коллегии дать согласие может быть обжалован в высшую квалификационную
коллегию судей Российской Федерации.
Решение квалификационной коллегии судей об отказе в даче согласия на
возбуждение уголовного дела в отношении судьи может быть обжаловано и в суд
постольку, поскольку этим решением затрагиваются права как самого судьи, так
и гражданина, пострадавшего от его действий.

2. В части 2 комментируемой статьи конкретизируется, раскрывается и дополняется
общее положение о равенстве всех перед законом. Содержание ч. 2 адресовано
законодательным и другим нормоустанавливающим органам, а также правоприменителям,
общественным объединениям, организациям, предприятиям, учреждениям, органам
местного самоуправления, должностным лицам, словом, всем, кто имеет отношение
к решению вопроса о правах и свободах человека и гражданина. В комментируемой
части статьи запрет дискриминации связан с наиболее часто встречающимися признаками,
по которым равенство прав и свобод человека могло бы быть нарушено.

Примечание

Приведенный перечень признаков, по которым не допускается ограничение
прав и свобод человека и гражданина, не является исчерпывающим. Это выражено
словами "а также других обстоятельств". Примеры ограничения по признакам,
не указанным в приведенном перечне, встречаются на практике. Это, в частности,
выявилось при рассмотрении в Конституционном Суде Российской Федерации дела
о проверке конституционности ст. 2-1 и 16 Закона РСФСР от 18 октября 1991
г. "О реабилитации жертв политических репрессий" (в редакции от 3 сентября
1993 г.) в связи с индивидуальной жалобой А.
Заявительница вместе с родителями в 1942 г. была насильственно выселена
с места своего проживания в г. Сталинграде. В 1993 г. родители были реабилитированы
на основании п. "в" ст. 3 Закона РСФСР от 18 октября 1991 г. "О реабилитации
жертв политических репрессий", а сама заявительница на основании ч. 1 ст.
2-1 того же Закона была признана пострадавшей от политических репрессий.
Считая, что к ней репрессии применялись непосредственно, как и к родителям,
заявительница обращалась в различные организации с просьбой признать ее необоснованно
репрессированной и распространить на нее компенсации и льготы, предусмотренные
для этой категории лиц. В просьбе ей было отказано на том основании, что к
моменту окончания репрессий она не достигла 16-летнего возраста, с которого
по действовавшему в то время законодательству к лицу мог применяться соответствующий
вид политических репрессий.
То обстоятельство, что к моменту необоснованного применения репрессий
к родителям она не достигла возраста, позволявшего юридически привлечь ее
к ответственности, как указывается в постановлении Конституционного Суда от
23 мая 1995 г. по данному делу, не имеет значения для оценки ее правового
положения и не может служить основанием для ограничения прав и свобод в процессе
реабилитации. В постановлении подчеркнуто, что указанное положение ч. 1 ст.
2-1 названного Закона по существу и смыслу, придаваемому ему на практике,
устанавливает необоснованные и несправедливые различия (в том числе связанные
с возрастом) для определенной категории граждан, признаваемых пострадавшими
от политических репрессий, по сравнению с необоснованно репрессированными,
хотя и к ним применялись репрессии по политическим мотивам.
Указанное положение Закона признано Конституционным Судом не соответствующим
Конституции, ее ст. 19 (ч. 1) и ст. 52.
Постановлением Конституционного Суда от 16 октября 1995 г. по делу о
проверке конституционности ст. 124 Закона РСФСР от 20 ноября 1990 г. "О государственных
пенсиях в РСФСР" в связи с жалобами группы граждан признано не соответствующим,
в частности ст. 19 (ч. 1 и 2), Конституции положение ст. 124 названного Закона
в той части, в какой оно приостанавливает выплату трудовых пенсий на время
лишения пенсионера свободы по приговору суда.

Отраслевое законодательство предусматривает ответственность за дискриминацию.
Одной из таких норм является ст. 74 УК РСФСР, предусматривающая наказание
в виде лишения свободы до трех лет или штраф до 16 минимальных размеров оплаты
труда за умышленные действия, нарушающие равноправие граждан по признаку расы,
национальности, отношения к религии.

3. В ч. 3 комментируемой статьи в самостоятельную норму выделено положение
о равенстве мужчины и женщины. Это полностью соответствует требованиям Конвенции
о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Ее ст. 2 обязывает
государства-участников "включить принцип равноправия мужчин и женщин в свои
национальные Конституции". На равные права и свободы мужчин и женщин указывается
и в ст. 3 Международного пакта о гражданских и политических правах. В ст.
1 упомянутой Конвенции раскрывается понятие "дискриминация" в отношении женщин,
означающее любое различие, исключение или ограничение по признаку пола, которое
направлено на ослабление или сводит на нет признание, пользование или осуществление
женщинами, независимо от их семейного положения, прав и основных свобод в
политической, экономической, социальной, культурной, гражданской или любой
другой области. Реализация конституционного положения, закрепленного в ч.
3 комментируемой статьи, является обязанностью законодательных, исполнительных
органов, судов, всех правоприменительных органов.
В ч. 3 ст. 19 говорится не только о равных правах и свободах у мужчин
и женщин, но и о равных возможностях для их реализации. Это связано с физиологическими
особенностями женского организма, функциями, которые женщины выполняют в семье.
Особое внимание должно уделяться получению женщинами образования и профессиональной
подготовки, их участию в труде, в общественно-политической и культурной деятельности.
С учетом этого в отраслевом законодательстве содержатся нормы о материальной
и моральной поддержке материнства и детства, специальных мерах по охране труда
и здоровья женщин, их пенсионного обеспечения и т.д.
В законодательстве имеются нормы и об ответственности за нарушение равноправия
мужчины и женщины. Так, ст. 139 УК РСФСР предусматривает уголовную ответственность
за отказ в приеме на работу или увольнение беременной женщины или кормящей
матери.
Несмотря на наличие этих правовых гарантий, реальное положение дел нельзя
считать удовлетворительным. Большие надежды в этом отношении возлагаются на
Концепцию улучшения положения женщин в Российской Федерации, утвержденную
постановлением Правительства Российской Федерации от 8 января 1996 г. N 6.
Основная идея Концепции заключается в том, что полное и равноправное участие
женщин в политической, экономической, социальной и культурной жизни на федеральном,
региональном и международном уровнях должно стать главной целью государственной
политики в области улучшения положения женщин в Российской Федерации.
Пока же, отмечается в документе, невостребованность в политике, дискриминация
в труде, ухудшение здоровья и рост насилия в отношении женщин вызывают наибольшее
беспокойство общественности в условиях кардинальных реформ, происходящих в
России в настоящее время.
В этой связи Концепция признает необходимым в первую очередь содействовать
соблюдению прав женщин в единстве с основными правами и основными свободами
человека; обеспечивать условия для полноправного участия женщин в принятии
решений на всех уровнях управления; содействовать обеспечению равных прав
на рынке труда; обеспечивать охрану здоровья женщин, добиваться недопущения
и пресечения насилия в отношении женщин.
Для решения этих проблем, указывается в Концепции, следует добиваться
создания условий и выработки правовых норм, необходимых для осуществления
на практике конституционного принципа равных прав и равных возможностей; использовать
опыт, накопленный в различных регионах Российской Федерации; обеспечить координацию
действий на федеральном, региональном и международном уровнях.


Статья 20

1. Каждый имеет право на жизнь.
2. Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным
законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления
против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела
судом с участием присяжных заседателей.

Комментарий к статье 20

1. Право человека на жизнь - основополагающее право, естественное и неотъемлемое.
Провозглашая это право, Международный пакт о гражданских и политических правах
отмечает, что оно есть "неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется
законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни" (п. 1 ст. 6).
В Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950
г. предусматривается, что "никто не может быть намеренно лишен жизни иначе
как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления,
в отношении которого законом предусмотрено такое наказание". При этом Конвенция
не рассматривает как совершенное в нарушение данной статьи такое лишение жизни,
которое явилось результатом применения силы, "не более чем абсолютно необходимой"
для защиты любого лица от противоправного насилия; для осуществления законного
ареста или предотвращения побега лица, задержанного на законных основаниях;
в случае действий, предусмотренных законом для подавления бунта или мятежа.
Право на жизнь имеет каждый - от рождения до самой смерти. Установление
временных и биологических границ жизни представляет собой сложную проблему,
над которой в течение многих лет работали ученые и практики самых разных специальностей
и которая в разное время получала различное разрешение. Нынешний уровень медицинской
науки позволил записать в ст. 9 Закона Российской Федерации от 22 декабря
1992 г. "О трансплантации органов и (или) тканей человека" (ВВС РФ, N 2, ст.
62), что заключение о смерти дается на основе констатации необратимой гибели
всего головного мозга. Этим критерием должны руководствоваться, в частности,
медицинские работники, решая вопросы, связанные с необходимостью продолжения
или прекращения лечения, с ампутацией тех или иных органов и т.д.
Наличие у человека права на жизнь не означает, что у него есть и юридическое
право на смерть. Более того, история свидетельствует о том, что желание человека
уйти из жизни, как правило, встречало осуждение со стороны общественного мнения,
церкви и даже государства. Можно сказать, что на таких же позициях остается
и действующее российское законодательство (ст. 45 Основ законодательства Российской
Федерации об охране здоровья граждан. - ВВС РФ, 1993, N 33, ст. 1318), запрещая
медицинскому персоналу даже в случае тяжелой и мучительной болезни пациента
удовлетворять его просьбы об ускорении смерти какими-либо действиями или средствами.
Конечно, нельзя не видеть у такого законодательного решения и других причин
- стремления исключить случаи отказа врачей от оказания больному медицинской
помощи, расправ с людьми под видом удовлетворения их просьб об эвтаназии и
т.д.
Право на жизнь обеспечивается комплексом правовых средств, закрепленных
как в Конституции, так и в отраслевом законодательстве.
Во-первых, это - конституционные гарантии, обеспечивающие достойную жизнь
и свободное развитие человека, государственную поддержку малообеспеченных
граждан и иные гарантии социальной защиты: право не подвергаться пыткам, другому
жестокому обращению или наказанию, а также медицинским, научным или иным опытам;
право частной собственности; право на труд в условиях безопасности и гигиены,
за вознаграждение не ниже установленного федеральным законом минимального
размера оплаты труда; право на отдых; право на социальное обеспечение; право
на охрану здоровья и медицинскую помощь; право на благоприятную окружающую
среду и т.д. (см. комментарии к соответствующим статьям). Эти гарантии получают
свою конкретизацию и развитие в законодательных и иных правовых актах, определяющих
содержание тех или иных прав, а также организационные, финансовые и др. условия
их реализации.
Во-вторых - правовые нормы, определяющие границы применения опасных для
жизни и здоровья людей препаратов, орудий, механизмов, физической силы. Речь
идет, в частности, о таких законах, как УК, УПК, КоАП, Закон о милиции, Закон
о внутренних войсках МВД Российской Федерации, Закон об оружии, Закон об оперативно-розыскной
деятельности, Закон об органах Федеральной службы безопасности в Российской
Федерации, Правила дорожного движения и др.
К третьей группе относятся меры ответственности, установленные за действия,
причиняющие вред жизни и здоровью человека или создающие опасность причинения
такого вреда. Наибольшее число этих мер закреплено в УК, нормы которого предусматривают
ответственность за убийство, причинение опасных для жизни телесных повреждений,
поставление в опасность и оставление в опасности, а также за преступления,
посягающие на жизнь не конкретных граждан, а населения страны, региона, местности.

2. Допуская возможность лишения жизни человека лишь в связи с исполнением
наказания в виде смертной казни, Конституция устанавливает, что, во-первых,
эта мера наказания является исключительной, а во-вторых, применяется она временно,
"впредь до ее отмены". В связи со вступлением в феврале 1996 г. в Совет Европы
Россия приняла на себя обязательство в течение трех лет отменить смертную
казнь, а до принятия такого законодательного решения воздерживаться от исполнения
вынесенных смертных приговоров. Конституция предусматривает также ряд условий,
при соблюдении которых эта мера наказания может иметь место: 1) она должна
быть установлена только федеральным законом; 2) основанием для ее применения
может быть лишь совершение лицом особо тяжкого преступления против жизни;
3) лицу, обвиняемому в совершении преступления, за которое может быть назначена
смертная казнь, обеспечено право на рассмотрение его дела судом с участием
присяжных заседателей. По смыслу Конституции, отсутствие хотя бы одного из
перечисленных условий делает применение смертной казни недопустимым.
Федеральное уголовное законодательство предусматривает также дополнительные
условия, при которых применение смертной казни невозможно. Согласно ч. 2 ст.
23 УК не могут быть приговорены к смертной казни женщины, лица, не достигшие
до совершения преступления 18-летнего возраста, а также мужчины старше 65
лет.
Такая регламентация оснований и условий применения смертной казни в значительной
мере соответствует рекомендациям, принятым на этот счет органами мирового
сообщества (см.: Резолюция Экономического и Социального Совета ООН 1984/50
от 25 мая 1984 г. "Меры, гарантирующие защиту прав тех, кто приговорен к смертной
казни". - Сборник стандартов и норм Организации Объединенных Наций в области
предупреждения преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк, 1992, с. 253-254).
Что же касается тех рекомендаций, которые не получили прямого закрепления
в нашем законодательстве, то и они в той или иной мере реализуются на практике.
В частности, по делам, по которым осужденным было назначено наказание в виде
смертной казни, во всяком случае - даже при отсутствии жалобы, исходящей от
самого осужденного, - обеспечивается проверка приговора вышестоящим судом
и рассмотрение вопроса о возможности применения помилования.
В УК нет специального определения особо тяжкого преступления против жизни,
поэтому при установлении того, за какое из преступлений может быть в законе
предусмотрено наказание в виде смертной казни, нужно исходить из нескольких
посылок: 1) это преступление должно быть указано в ст. 7-1 УК в числе тяжких
преступлений, 2) оно должно иметь в качестве основного или дополнительного
объекта жизнь человека (как преступления против жизни должны рассматриваться
не только те, которые предусмотрены в гл. 3 Особенной части УК, но и такие
преступления, как террористический акт (ст. 66, 67), посягательство на жизнь
работника милиции или народного дружинника (ст. 191-2), посягательство на
жизнь военнослужащего, сотрудника органа внутренних дел или иного лица при
исполнении ими обязанностей по охране Государственной границы Российской Федерации,
а также на жизнь членов их семей (ст. 191-5), терроризм (213-3) и др.), 3)
это преступление должно быть умышленным. Действующим УК возможность применения
смертной казни предусматривается, впрочем, и за ряд преступлений, не связанных
с посягательствами на жизнь или связанных с ними не во всех проявлениях: измена
Родине (ст. 64), шпионаж (ст. 65), организационная деятельность, направленная
к совершению особо опасных государственных преступлений, а равно участие в
антисоветской организации (ст. 72), бандитизм (ст. 77), действия, дезорганизующие
работу ИТУ (ст. 77-1), изнасилование (ст. 117). Суд, однако, не вправе, исходя
из ч. 2 ст. 20 Конституции, назначать лицу, осуждаемому за какое-либо из этих
преступлений, наказание в виде смертной казни.
Новый УК Российской Федерации от 13 июня 1996 г. привел регламентацию
применения смертной казни в соответствие с Конституцией, предусмотрев возможность
такого наказания лишь за пять видов преступлений: умышленное убийство при
отягчающих обстоятельствах; посягательство на жизнь государственного или общественного
деятеля; посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное
расследование; посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа;
геноцид.
Конституция, специально не оговаривая, приговором какого суда обвиняемому
может быть назначена смертная казнь, требует, чтобы при этом ему было обеспечено
право на рассмотрение дела судом с участием присяжных заседателей. Суд присяжных
в Российской Федерации был учрежден Законом Российской Федерации от 16 июля
1993 г. "О внесении изменений и дополнений в Закон РСФСР "О судоустройстве
РСФСР", Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, Уголовный кодекс РСФСР и Кодекс
РСФСР об административных правонарушениях" (ВВС РФ, N 33, ст. 1313). Он рассматривает
дела, отнесенные согласно ст. 36 УПК к подсудности областных, краевых и приравненных
к ним судов. В их числе и дела о преступлениях, за которые может быть назначено
наказание в виде смертной казни.
В настоящее время названный Закон, однако, в соответствии с Постановлением
Верховного Совета Российской Федерации N 5451/1-1 от 16 июля 1993 г. введен
в действие не в полном объеме, вследствие чего суды присяжных созданы и действуют
лишь на территории 9 субъектов Российской Федерации (Ставропольского, Алтайского
и Краснодарского краев, Ивановской, Московской, Рязанской, Саратовской, Ульяновской
и Ростовской областей). С учетом этого обстоятельства и в соответствии с п.
6 раздела второго Конституции на территориях других субъектов Российской Федерации
сохраняется прежний порядок судебного рассмотрения соответствующих дел, т.е.
судом в составе одного профессионального судьи и двух народных заседателей
либо в составе трех профессиональных судей.


Статья 21

1. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть
основанием для его умаления.
2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или
унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию. Никто не может
быть без добровольного согласия подвергнут медицинским, научным или иным опытам.

Комментарий к статье 21

1. Достоинство личности, как отмечается в Преамбуле Международного пакта
о гражданских и политических правах, является свойством, присущим всем членам
человеческой семьи, из которого вытекают все неотъемлемые права и на котором
основываются свобода, справедливость и всеобщий мир.
Достоинство - неотъемлемое свойство человека как высшей ценности, принадлежащее
ему независимо от того, как он сам и окружающие люди воспринимают и оценивают
его личность. Поэтому, как бы ни зарекомендовал себя человек, какими бы качествами,
в том числе отрицательными, он ни обладал, государство и его органы обязаны
в полной мере обеспечивать ему условия для реализации всех прав, обеспечивающих
человеческое достоинство. Обеспечить достоинство человека - значит прежде
всего относиться к нему не как к объекту воздействия со стороны государства,
а как к равноправному субъекту, который может защищать свои права всеми не
запрещенными законом способами (ч. 2 ст. 45 Конституции) и спорить с государством
в лице любых его органов (см.: Постановление Конституционного Суда Российской
Федерации от 3 мая 1995 г. по делу о проверке конституционности ст. 220-1
и 220-2 УПК. - ВКС РФ, 1995, N 2-3, с. 42).
Закон устанавливает, что даже наказание, применяемое к лицам, осужденным
за совершение преступления, не должно иметь целью причинение физических страданий
или унижение человеческого достоинства (ч. 2 ст. 20 УК). Из положения о праве
всех лиц, лишенных свободы, на гуманное обращение и уважение достоинства (ч.
1 ст. 10 Международного пакта о гражданских и политических правах) исходит
и действующий ИТК, предусматривая при определении задач исполнения наказания
и полномочий органов, ведающих исполнением наказания, что исполнение наказания
не имеет целью причинение физических страданий или унижение человеческого
достоинства (ч. 2 ст. 1), а жестокие, бесчеловечные или унижающие человеческое
достоинство действия по отношению к осужденным запрещены (ст. 116).
Человек тем более не может быть умален в своем достоинстве до того момента,
как он будет признан виновным в совершении преступления, что нашло отражение
в целом ряде положений уголовно-процессуального законодательства. Так, ст.
20 УПК запрещает домогаться показаний обвиняемого и других участвующих в деле
лиц путем насилия и угроз; ст. 181 и 183 не допускают при освидетельствовании
или проведении эксперимента действий, унижающих достоинство или опасных для
здоровья освидетельствуемого и иных лиц; ст. 172 и 181 требуют проводить соответственно
личный обыск и освидетельствование в присутствии понятых одного пола с обыскиваемым
(освидетельствуемым).
Ряд правовых норм, обеспечивающих достоинство человека, закреплен в законодательстве
о здравоохранении. При обращении за медицинской помощью и ее получении пациент,
согласно ст. 30 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья
граждан (ВВС РФ, 1993, N 33, ст. 1318), имеет право, в частности, на: уважительное
и внимательное отношение; обследование, лечение и содержание в условиях, соответствующих
санитарно-гигиеническим требованиям; облегчение боли, связанной с заболеванием
и (или) медицинским вмешательством, благодаря чему, даже находясь в тяжелом
состоянии, он может сохранять достоинство. " Уважительное и гуманное отношение,
исключающее унижение человеческого достоинства", должно обеспечиваться всем
лицам, страдающим психическими расстройствами, при оказании им психиатрической
помощи (ч. 2 ст. 5 Закона Российской Федерации от 2 июля 1992 г. "О психиатрической
помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании". - ВВС РФ, 1992, N 33, ст.
1913).
Действующее гражданское законодательство называет достоинство личности
в числе нематериальных благ, принадлежащих человеку от рождения, неотчуждаемых
и непередаваемых (ч. 1 ст. 150 ГК). В случаях совершения каких-либо действий,
оскорбляющих достоинство человека, он вправе требовать по суду денежной компенсации
нанесенного морального вреда (ст. 151, 1100 ГК). Если же моральный вред был
причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство или деловую
репутацию человека, он вправе требовать опровержения этих сведений адекватным
способом - выдачей новых документов, опубликованием опровержения или ответа
в соответствующих СМИ, вынесением судебного решения (ст. 152 ГК). Причем человек
может добиваться признания по суду распространенных в отношении его сведений
не соответствующими действительности и тогда, когда лицо, распространившее
такие сведения, невозможно установить. Условия и порядок осуществления гражданином
права на ответ или опровержение распространенных СМИ сведений, порочащих его
честь и достоинство, весьма детально регламентированы в ст. 43-46 Закона Российской
Федерации от 27 декабря 1991 г. "О средствах массовой информации" (ВВС РСФСР,
1992, N 7, ст. 300; СЗ РФ, 1995, N 3, ст. 169; 1995, N 30, ст. 2870; 1996,
N 1, ст. 4).
Наиболее грубые посягательства на честь и достоинство личности (доведение
до самоубийства путем жестокого обращения с потерпевшим или систематического
унижения его личного достоинства, клевета, оскорбление, заведомо ложный донос,
хулиганство и др.) признаются преступлениями и влекут уголовную ответственность
(ст. 107, 130, 131, 180, 206 УК).

2. Запрет подвергать человека пыткам, жестокому, бесчеловечному или унижающему
его достоинство обращению и наказанию является одним из принципиальных положений
международного права, закрепленным в целом ряде международных актов о правах
человека: Всеобщей декларации прав человека 1948 г.; Европейской конвенции
о защите прав человека и основных свобод 1950 г.; Международном пакте о гражданских
и политических правах 1966 г.; Декларации о защите всех лиц от пыток и других
жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или наказания
1975 г.; Принципах медицинской этики, относящихся к роли работников здравоохранения,
в особенности врачей, в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и
других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения или
наказания 1982 г.; Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных
или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г.; Своде принципов
защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было
форме, 1988 г.; Основных принципах обращения с заключенными и Стандартных
минимальных правил ООН в отношении мер, не связанных с тюремным заключением,
1990 г. и др. (см.: Сборник стандартов и норм ООН в области предупреждения
преступности и уголовного правосудия. Нью-Йорк. ООН, 1992).
В соответствии со ст. 1 Конвенции против пыток под пыткой понимается
любое действие, которым лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание
(физическое и нравственное), чтобы получить от него или от третьего лица сведения
или признание, наказать за действия, которые оно или третье лицо совершило
или в котором подозревается, а также запугать либо принудить к действиям.
Причем в Конвенции речь идет о пытке лишь как о такой боли или таких страданиях,
которые причиняются государственным и должностным лицом или иным лицом, выступающим
в официальном качестве, или по их подстрекательству, с их ведома или молчаливого
согласия. Это, как представляется, свидетельствует о том, что основная задача
всех вышеперечисленных международных документов, как и ст. 21 Конституции
России, состоит в защите человека прежде всего от произвола государства, его
органов и должностных лиц. Нарушение запрета на применение пыток и других
жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения при определенных
условиях влечет уголовную ответственность в соответствии со ст. 170 (злоупотребление
властью или служебным положением), 178 (заведомо незаконный арест или задержание),
179 (принуждение к даче показаний).
Согласно Конвенции в понятие "пытка" не включаются боль и страдание,
которые возникают в результате применения законных санкций, неотделимы от
этих санкций или вызываются ими случайно. Таким образом, все те непременные
страдания, которые связаны с задержанием подозреваемого, заключением обвиняемого
под стражу или осуждением виновного, не могут быть истолкованы как применение
пытки. Другое дело, что при определенных условиях даже эти меры, оставаясь
внешне легальными, могут приобретать черты пытки. Именно так должно расцениваться
заключение лица под стражу, произведенное в целях получения от него "признательных"
показаний при отсутствии требуемых ст. 89 УПК оснований для применения этой
меры пресечения. В пытку, сочетающую в себе элементы физического и нравственного
страдания, фактически превращается и содержание под стражей до суда в течение
нескольких лет.
Как следует из ряда решений Европейской комиссии по правам человека (1969
г.) и Европейского суда по правам человека (1978 г.), обращение или наказание
должно признаваться бесчеловечным, если оно влечет сильные моральные или физические
страдания и не может быть оправданным в данной ситуации. Оно признается унижающим
человеческое достоинство, если направлено на то, чтобы вызвать у жертв чувство
страха, подавленности и неполноценности, оскорбить, унизить или сломить их
физическое или моральное сопротивление, вне зависимости от того, совершаются
соответствующие действия перед третьими лицами или в частной обстановке (см.:
Путеводитель по Европейской конвенции о защите прав человека. Страсбург, Совет
Европы, 1994, с. 14-15).
Как частный случай насилия, жестокого или унижающего человеческое достоинство
обращения Конституция и международно-правовые документы рассматривают проведение
без согласия лица медицинских, научных и иных опытов.
Предусматривая определенные механизмы защиты от такого рода действий,
законодатель, в частности, записал в ст. 30 Основ законодательства Российской
Федерации об охране здоровья граждан, что пациент имеет право на информированное
добровольное согласие на медицинское вмешательство и на отказ от медицинского
вмешательства. Этим же законом ограничивается (как по кругу медицинских учреждений,
так и по основаниям и условиям) применение методов диагностики, лечения и
лекарственных средств, не разрешенных к применению, а также биомедицинские
исследования (ст. 43).
С учетом особенностей статуса лиц, задержанных, заключенных под стражу,
отбывающих наказание в местах лишения свободы либо административный арест,
Закон специально устанавливает запрет проводить в отношении их испытание новых
методов диагностики, профилактики и лечения, а также лекарственных средств,
проведение биомедицинских исследований (ч. 3 ст. 29).
Такого же плана особая оговорка предусмотрена Законом "Опсихиатрической
помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании" в отношении лиц, страдающих
психическими расстройствами: они имеют право на предварительное согласие и
отказ на любой стадии от использования в качестве объекта испытаний медицинских
средств и методов, научных исследований или учебного процесса, от фото-, видео-
или киносъемки (ч. 2 ст. 5).
Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан
(ч. 8 ст. 43), а также Закон "О средствах массовой информации" в редакции
от 19 июля 1995 г. (ч. 2 ст. 4) запрещают пропаганду методов профилактики,
диагностики, лечения и лекарственных средств, не прошедших проверочных испытаний
в установленном порядке, а также использование в теле-, видео- и кинопрограммах,
в информационных компьютерных файлах и программах обработки информационных
текстов скрытых вставок, воздействующих на подсознание людей и (или) оказывающих
вредное влияние на их здоровье (СЗ РФ, 1995, N 30, ст. 2870).


Статья 22

1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность.
2. Арест, заключение под стражу и содержание под стражей допускаются
только по судебному решению. До судебного решения лицо не может быть подвергнуто
задержанию на срок более 48 часов.

Комментарий к статье 22

1. В соответствии со ст. 1 Всеобщей декларации прав человека "все люди
рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах". Исходя из закрепленного
во Всеобщей декларации идеала свободной человеческой личности, пользующейся
гражданской и политической свободой и свободой от страха и нужды, в Международном
пакте о гражданских и политических правах, в частности, предусматривается,
что каждый человек имеет право на свободу и личную неприкосновенность (п.
1 ст. 9), никто не должен содержаться в рабстве, в подневольном состоянии,
не должен понуждаться к принудительному труду (ст. 8), ни одно лицо не должно
без его свободного согласия подвергаться медицинским или научным опытам (ст.
7).
Конституционное право на свободу является одним из наиболее значимых
социальных благ, которое не только создает условия, необходимые для всестороннего
удовлетворения запросов личности, но и обеспечивает демократическое развитие
общества.
Как видно из системного анализа положений названных международных документов,
свобода и личная неприкосновенность трактуются в них достаточно широко, охватывая
сферу как биологической, так и социальной жизни. Право на свободу, в частности,
включает в себя комплекс конкретных правомочий, реализуемых в сфере личной
(свобода выбора места пребывания, свобода передвижения, свобода действий и
т.д.), политической (свобода мысли, свобода слова и т.д.), профессиональной
(свобода труда, свобода творчества и т.д.) жизни. Возможность такой широкой
трактовки понятия "свобода" никоим образом не опровергается наличием в Конституции
Российской Федерации и в отраслевых законодательных актах норм, специально
посвященных тем или иным проявлениям свободы личности, поскольку в этом всего
лишь проявляется обычная для законодательства практика включения в закон наряду
с общими нормами (ч. 1 ст. 22 Конституции) наиболее значимых специальных норм
(например, ст. 23, 26, 27, 29 Конституции).
Одним из прав, тесно связанных с правом на свободу, является право на
личную неприкосновенность, о котором также говорится в ст. 22. Личная неприкосновенностью
предполагает недопустимость какого бы то ни было вмешательства извне в область
индивидуальной жизнедеятельности личности и включает в себя физическую (телесную)
неприкосновенность и неприкосновенность психическую.
Обеспечение физической неприкосновенности личности предполагает создание
достаточных государственных гарантий от каких-либо посягательств на ее жизнь,
здоровье, половую неприкосновенность, свободу физической активности как со
стороны государства в лице его органов и должностных лиц, так и со стороны
отдельных граждан. Обеспечение психической неприкосновенности охватывает комплекс
мер, направленных на защиту от посягательств психического и нравственного
здоровья личности, интеллектуальной и волевой сфер сознания человека.
Гарантируя свободу и личную неприкосновенность, законодатель широко использует
как регулятивные, так и охранительные возможности права.
Так, принятые 22 июля 1993 г. Основы законодательства Российской Федерации
об охране здоровья граждан (ВВС РФ, 1993, N 33, ст. 1318) устанавливают, что
любое медицинское вмешательство допускается только с согласия пациента или
его законных представителей (если речь идет о несовершеннолетних, не достигших
15 лет, или недееспособных гражданах). Без согласия пациента медицинская помощь
может оказываться лишь в случаях, когда его состояние не позволяет ему выразить
свою волю (ст. 32 Основ). Сходное правило закреплено и в ст. 11 Закона от
2 июля 1992 г. "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании"
(ВВС РФ, 1992, N 33, ст. 1913), в соответствии с которой лечение без согласия
лица, страдающего психическим расстройством, или без согласия его законного
представителя может проводиться лишь в случаях, предусмотренных УК, или когда,
как сказано в ст. 29, психическое расстройство обусловливает: опасность лица
для себя или окружающих; его беспомощность или существенный вред его здоровью
вследствие ухудшения состояния. Трансплантация органов или тканей человека
согласно ст. 1 Закона от 22 декабря 1992 г. "О трансплантации органов и (или)
тканей человека" (ВВС РФ, 1993, N 2, ст. 62) допускается лишь при наличии
согласия на то донора и только при условии, что его здоровью не будет причинен
значительный вред. Федеральный закон от 30 марта 1995 г. "О предупреждении
распространения в Российской Федерации заболевания, вызываемого вирусом иммунодефицита
человека (ВИЧ-инфекции)" (СЗ РФ, 1995, N 14, ст. 1212), вводя комплекс мер,
обеспечивающих профилактику и лечение этого заболевания, предусматривает,
что медицинское освидетельствование граждан с целью выявления ВИЧ-инфекции
проводится только добровольно, за исключением случаев обязательного освидетельствования
отдельных категорий лиц (доноры; работники медицинских учреждений, учреждений
общественного питания и т.п.; осужденные, отбывающие наказание в местах лишения
свободы).
Значительный круг норм, предписания которых гарантируют неприкосновенность
личности, содержится в законодательстве, регламентирующем юрисдикционную деятельность
государственных органов. Так, в ходе уголовного судопроизводства привод, задержание,
арест, личный обыск и другие, принудительные по своему характеру, действия
допускаются лишь при наличии перечисленных в законе оснований и в установленном
им порядке (ст. 73, 75, 96, 122, 168 УПК). Согласно ст. 181 и 183 УПК проведение
ряда процессуальных действий (в частности, освидетельствования и следственного
эксперимента) не допускается, если этим создается опасность здоровью человека.
Исчерпывающе указаны в законе и случаи, в которых возможны такие формы ограничения
свободы и личной неприкосновенности, как доставление административного правонарушителя,
задержание, личный досмотр (ст. 238, 240, 244 КоАП).
Вторую группу правовых гарантий неприкосновенности образуют нормы, наделяющие
граждан определенными правами по защите своей жизни, здоровья, половой неприкосновенности
от противоправных посягательств на них. Центральное место в этой группе занимают
положения УК и КоАП о необходимой обороне. Согласно со ст. 13 УК каждый имеет
право на защиту своих прав и законных интересов от общественно опасного посягательства
независимо от возможности обратиться за помощью к другим лицам и органам власти.
При этом если нападение сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося
или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия,
закон признает правомерной защиту личности путем причинения любого вреда посягающему.
Защита личности от иного нападения является правомерной, если в процессе ее
не было допущено нарушения пределов необходимой обороны.
Правомерность действий, хотя и причиняющих вред правонарушителю, но совершаемых
в состоянии необходимой обороны, констатируется и в ст. 19 КоАП.
Защита неприкосновенности личности обеспечивается также с помощью норм
Закона от 20 мая 1993 г. "Об оружии" (ВВС РФ, 1993, N 24, ст. 860), а также
принятых на основе этого Закона нормативных актов (см., в частности: Постановление
СМ - Правительства РФ от 2 декабря 1993 г. N 1256 "О мерах по реализации Закона
Российской Федерации "Об оружии". - САПП РФ, 1993, N 49, ст. 4772), предоставляющих
гражданам право приобретения и использования гражданского оружия в целях самообороны.

Постановлением Правительства РФ от 21 июля 1998 г. N 814 постановление СМ
РФ от 2 декабря 1993 г. N 1256 признано утратившим силу. Упомянутым постановлением
утверждены Правила оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему
на территории Российской Федерации и Положение о ведении и издании Государственного
кадастра гражданского и служебного оружия и патронов к нему

Третью группу правовых средств, обеспечивающих право на свободу и личную
неприкосновенность, составляют нормы уголовного, административного, гражданского
и иного законодательства, устанавливающие ответственность за посягательства
на это право и предусматривающие порядок возмещения вреда, причиненного в
результате подобных посягательств.
Так, на защиту жизни человека направлены, в частности, ст. 102 - 107
УК, на защиту его здоровья - ст. 108 - 116 УК, на защиту половой свободы ст.
117 - 121 УК, на защиту психической неприкосновенности - ст. 148, 171, 176
- 179, 207 УК и др.
В случае причинения гражданину физического, морального или имущественного
вреда вследствие нарушения его права на свободу и личную неприкосновенность
этот вред подлежит обязательному возмещению на основании ст. 16 и гл. 59 ГК.
С учетом положений этого законодательного акта должны применяться и нормы
Положения о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными
действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда,
утвержденного Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. (ВВС
СССР, 1981, N 21, ст. 741) и до сих пор ошибочно воспринимаемого правоприменительной
практикой в качестве единственного нормативного акта, предусматривающего возмещение
вреда, причиненного в ходе уголовно-процессуальной деятельности.
Конституция и законодательство Российской Федерации, наряду с общими
нормами об обеспечении свободы и неприкосновенности личности, закрепляют ряд
положений, касающихся обеспечения неприкосновенности отдельных категорий лиц,
чья служебная деятельность, сопряженная с повышенным профессиональным риском,
немыслима вне режима независимости от каких бы то ни было влияний. Так, ст.
18 и 20 Федерального закона от 8 мая 1994 г. "О статусе депутата Совета Федерации
и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации"
(ВФС РФ, 1994, N 7, ст. 304) предусматривается, что вышеназванные депутаты
не могут быть задержаны, арестованы, привлечены к уголовной ответственности,
а также обысканы и досмотрены без согласия на то соответствующей палаты Федерального
Собрания. Сходные гарантии установлены и в отношении судей, для применения
вышеназванных принудительных мер к которым необходимо предварительно получить
согласие соответствующей квалификационной коллегии судей (ст. 16 Закона от
26 июня 1992 г. "О статусе судей в Российской Федерации" с последующими изменениями
и дополнениями. - ВВС РФ, 1992, N 30, ст. 1792; ВФС РФ, 1995, N 19, ст. 792).
Правовая обоснованность установления для этих категорий лиц дополнительных
гарантий неприкосновенности была подтверждена постановлениями Конституционного
Суда Российской Федерации от 20 февраля 1996 г. по делу о проверке конституционности
положений ч. 1 и 2 ст. 18, ст. 19 и ч. 2 ст. 20 Федерального закона от 8 мая
1994 г. "О статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата Государственной
Думы Федерального Собрания Российской Федерации" и от 7 марта 1996 г. по делу
о проверке конституционности п. 3 ст. 16 Закона Российской Федерации "О статусе
судей в Российской Федерации" (ВКС, 1996, N 2, с. 12).
2. Наиболее существенные ограничения права на свободу и личную неприкосновенность
человека связываются с применением ареста, заключения под стражу и задержания,
в связи с чем ч. 2 ст. 22 Конституции специально определяет условия, при наличии
которых эти меры правового принуждения могут быть применены.
При этом, с учетом принятого в действующем законодательстве словоупотребления,
под арестом могут пониматься: 1) мера пресечения, применяемая в ходе уголовного
судопроизводства к обвиняемому или подозреваемому (п. 16 ст. 34 УПК). В этом
смысле термин "арест" является тождественным другому используемому в этой
статье термину - "заключение под стражу"; 2) административный арест, применяемый
в качестве меры административного взыскания (ст. 32 КоАП). В проекте нового
УК Российской Федерации термином "арест" обозначается также новый вид наказания,
который может применяться лишь по приговору суда к лицу, признанному виновным
в совершении преступления. Термином "задержание" соответственно обозначаются:
1) задержание лиц, подозреваемых в совершении преступления, осуществляемое
в соответствии со ст. 122 УПК; 2) административное задержание как мера обеспечения
производства по делам об административных правонарушениях (ст. 240-242 КоАП).
Что же касается понятия "содержание под стражей", то оно в контексте
рассматриваемой конституционной нормы объединяет в себе любые случаи ограничения
личной свободы - от задержания до лишения свободы, применяемого в качестве
меры наказания.
В качестве специфического вида лишения свободы нередко рассматривается
также принудительное помещение лица в психиатрическое лечебное учреждение
для обследования или лечения. И хотя названная мера непосредственно не обозначается
как лишение свободы или содержание под стражей, в такой позиции есть определенный
резон, если даже отвлечься от того, что в недалеком прошлом именно помещение
"неблагонадежных" граждан в психиатрические больницы использовалось в качестве
средства борьбы с инакомыслием. В любом случае содержание в психиатрическом
учреждении по своему принудительному характеру, по условиям изоляции лица,
по иным признакам весьма близко к аресту. В связи с этим помещение лица в
психиатрический стационар может иметь место только по основаниям, предусмотренным
ст. 28 и 29 Закона "О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при
ее оказании" и при условии судебного контроля за применением этой меры.
В настоящее время положения комментируемой части в полном объеме действуют
лишь в сфере, не связанной с уголовно-процессуальными отношениями. Порядок
же ареста, содержания под стражей и задержания лиц, подозреваемых в совершении
преступления, согласно п. 6 раздела второго Конституции, до приведения законодательства
Российской Федерации в соответствие с Конституцией остается прежним, т.е.
существовавшим на момент принятия Конституции России в 1993 г.
Арест как мера административного взыскания может применяться лишь по
решению районного (городского) суда или судьи в исключительных случаях за
отдельные виды правонарушений (в частности, мелкое хулиганство) на срок до
15 суток. Причем административный арест не может применяться к беременным
женщинам, женщинам, имеющим детей в возрасте до 12 лет, к лицам, не достигшим
18 лет, к инвалидам первой и второй групп (ст. 32 КоАП).
В условиях чрезвычайного положения за отдельные виды правонарушений (неоднократное
нарушение установленных требований режима чрезвычайного положения; действия,
провоцирующие нарушение правопорядка или национальную рознь, и т.д.) возможно
применение административного ареста на срок до 30 суток, однако требование
о судебном порядке решения этого вопроса остается неизменным (ст. 31 Закона
РСФСР от 17 мая 1991 г. "О чрезвычайном положении". - ВС РСФСР, 1991, N 22,
ст. 773). Административное задержание по общему правилу может длиться не более
трех часов (ч. 1 ст. 242 КоАП), в связи с чем для его применения специально
не предусматривается необходимость принятия судебных решений. В тех же случаях,
когда административное задержание допускается на срок свыше 48 часов (задержание
нарушителей режима Государственной границы для установления личности и выяснения
обстоятельств правонарушения возможно до трех, а с санкции прокурора - до
10 суток; задержание лиц, совершивших мелкое хулиганство, нарушение порядка
организации и проведения собраний, митингов, уличных шествий и демонстраций,
незаконную торговлю товарами, свободная реализация которых запрещена или ограничена,
и некоторые другие правонарушения - до рассмотрения дела судьей или руководителем
органа внутренних дел), его продление сверх указанного в комментируемой статье
срока должно осуществляться лишь по постановлению судьи.

Порядок применения ареста (заключения под стражу) в качестве меры пресечения
в рамках уголовного судопроизводства определяется главным образом ст. 11,
89, 90, 96 УПК. Как следует из перечисленных статей, он может применяться
к лицам, обвиняемым или подозреваемым в совершении преступления, при наличии
достаточных оснований полагать, что обвиняемый (подозреваемый): 1) скроется
от дознания, предварительного следствия или суда; 2) воспрепятствует установлению
истины по уголовному делу; 3) будет заниматься преступной деятельностью. Арест
как мера пресечения может применяться также: 4) для обеспечения исполнения
приговора и 5) по мотивам одной лишь опасности инкриминируемого обвиняемому
преступления (если оно предусмотрено, в частности, ст. 64-74, 102, 103, 108,
146 и др. УК). Каждое из названных обстоятельств может выступать в качестве
самостоятельного основания для применения меры пресечения.
Закон (ч. 1 ст. 96 УПК) также устанавливает, что при наличии указанных
оснований применение заключения под стражу возможно лишь по делам о преступлениях,
за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше одного
года. И лишь в исключительных случаях эта мера пресечения может быть применена
также по делам о преступлениях, за которые предусмотрено наказание в виде
лишения свободы и на срок не свыше одного года.
Применение ареста возможно только после возбуждения уголовного дела по
решению суда, по постановлению прокурора либо по санкционированному прокурором
постановлению лица, производящего дознание, или следователя. Перечисленные
решения о применении меры пресечения могут быть обжалованы заинтересованными
лицами соответственно в вышестоящий суд, вышестоящему прокурору или прокурору,
осуществляющим надзор за производством дознания и предварительного следствия.
Кроме того, постановления органа дознания, следователя и прокурора о
заключении обвиняемого или подозреваемого под стражу могут быть обжалованы
заинтересованными лицами в порядке, установленном ст. 220 УПК, в суд. Тем
самым до приведения всего уголовно-процессуального законодательства в соответствие
с Конституцией Российской Федерации создается реальная возможность осуществления
каждым, кто лишен свободы вследствие ареста или содержания под стражей, предусмотренного
ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических правах права на разбирательство
его дела в суде, чтобы этот суд мог безотлагательно вынести постановление
относительно законности его задержания и распорядиться о его освобождении,
если задержание незаконно. Причем Пленум Верховного Суда Российской Федерации
в постановлении от 29 сентября 1994 г. N 6 "О выполнении судами постановления
Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 апреля 1993 года N 3 "О
практике судебной проверки законности и обоснованности ареста или продления
срока содержания под стражей"" (БВС, 1995, N 1, с. 3) указал, что такое право,
предполагающее безотлагательную проверку законности задержания и освобождение
задержанного, если задержание незаконно, должно обеспечиваться как обвиняемым,
так и лицам, задержанным по подозрению в совершении преступления.
Содержание обвиняемого под стражей в качестве меры пресечения при расследовании
преступлений, согласно ст. 97 УПК, не может продолжаться свыше 2 месяцев.
Однако ввиду особой сложности дела, а также в иных исключительных случаях
этот срок может быть продлен соответствующим прокурором в пределах его компетенции,
определенной этой же статьей УПК, но не более чем до полутора лет. Причем
в целях создания дополнительных гарантий интересов личности продление срока
содержания под стражей свыше одного года может осуществляться лишь Генеральным
прокурором Российской Федерации после предварительного рассмотрения этого
вопроса на коллегии Генеральной прокуратуры.
Действующее уголовно-процессуальное законодательство не предусматривает
какого-либо ограничения срока содержания под стражей лиц, уголовные дела в
отношении которых направлены в суд с обвинительным заключением. Такое положение,
однако, не должно восприниматься как санкционирование законодателем безграничного
во времени лишения свободы, поскольку это противоречило бы нормам международного
права, гарантирующим право каждого арестованного быть судимым без неоправданной
задержки и исключающим возможность произвольного содержания под стражей (п.
"с" ст. 14 и п. 1 ст. 9 Международного пакта о гражданских и политических
правах), а также внутреннему законодательству, запрещающему поступать с человеком
как с преступником до постановления в отношении его обвинительного приговора
(ч. 1 ст. 49 Конституции).
В соответствии со ст. 122 УПК задержание лица, подозреваемого в совершении
преступления, возможно при наличии одного из следующих оснований: 1) когда
лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его
совершения; 2) когда очевидцы прямо укажут на данное лицо как на совершившее
преступление; 3) когда на подозреваемом, на его одежде либо при нем или в
его жилище будут обнаружены явные следы преступления; 4) при наличии иных
данных, дающих основания подозревать лицо в совершении преступления, если
оно покушалось на побег или не имеет постоянного места жительства или когда
его личность не установлена. Задержание может быть осуществлено лишь по возбужденному
уголовному делу при наличии подозрения в совершении лицом преступления, за
которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы.
Срок задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, не может
превышать трех суток, в течение которых прокурор, осуществляющий надзор за
дознанием и предварительным следствием, обязан дать санкцию на заключение
под стражу либо освободить задержанного. Возможность продления сроков задержания
законом не предусмотрена.
14 июня 1994 г. Президентом Российской Федерации был издан Указ N 1226
"О неотложных мерах по защите населения от бандитизма и иных проявлений организованной
преступности" (СЗ РФ, 1994, N 8, ст. 804), согласно которому к лицам, подозреваемым
в совершении указанных преступлений, допускается применение задержания на
срок до 30 суток. 24 июня 1994 г. и.о. генерального прокурора, министром внутренних
дел и директором ФСК Российской Федерации было подписано Указание о порядке
реализации норм этого Указа. Даже по заявлениям авторов этих документов, ни
сам Указ, ни описывающее механизм его применения Указание не согласуются с
нормами Конституции и отраслевого законодательства. В силу этого, как представляется,
суды при рассмотрении конкретных вопросов, связанных с оценкой законности
применения положений Указа о задержании на 30 суток, должны руководствоваться
ч. 2 ст. 22 и п. 6 раздела второго Конституции и ст. 122 УПК. Следует заметить,
что в связи с принятием России в Совет Европы ей необходимо будет выполнить
требование этой организации о скорейшей отмене Указа N 1226.
Порядок и условия содержания под стражей определяются Федеральным законом
от 15 июля 1995 г. "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в
совершении преступлений" (СЗ, 1995, N 29, ст. 2759), исходя из принципов законности,
равенства прав граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства.
Содержание под стражей может осуществляться лишь на основаниях и в целях,
установленных УПК, и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими
целью причинение физических или нравственных страданий обвиняемым и подозреваемым.
Содержащиеся под стражей обвиняемые и подозреваемые считаются невиновными,
пока их виновность не будет доказана и установлена вступившим в законную силу
приговором суда; они пользуются правами и свободами, а также несут обязанности,
установленные для граждан Российской Федерации, с ограничениями, предусмотренными
федеральным, прежде всего вышеназванным, законом. Эти ограничения не могут
быть произвольными и должны вводиться лишь в той мере, в какой они обусловливаются
требованиями изоляции от общества.


Статья 23

1. Каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную
тайну, защиту своей чести и доброго имени.
2. Каждый имеет право на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых,
телеграфных и иных сообщений. Ограничение этого права допускается только на
основании судебного решения.

Комментарий к статье 23

1. Сфера личной жизни человека и те отношения, которые складываются в
ней между людьми, лишь в незначительной степени регулируются нормами права
(см., например: Семейный кодекс РФ). В большей же мере поведение людей в этой
сфере определяется особенностями их психологии и существующими в обществе
нравственными нормами. Это обусловлено не только трудностями формализации
в нормах права межличностных отношений, строящихся на чувствах дружбы, любви,
уважения, презрения и др., но и тем, что по самой своей природе человек, помимо
публично значимой деятельности (государственная служба, участие в политической
жизни и т.п.), существует как индивид, нуждающийся в определенной независимости
от общества, государства, других людей.
Одной из гарантий такой независимости как раз и является право на неприкосновенность
частной жизни, на личную и семейную тайну.
Неприкосновенность частной жизни означает, что человек вправе строить
свою жизнь в семье, в неформальном общении с друзьями и другими лицами таким
образом, как он сам того желает. Он не может быть понужден к вступлению в
брак или к его расторжению, к рождению ребенка, к общению с теми или иными
людьми. Действующим правовым актам неизвестны существовавшие ранее ограничения
возможностей контактов с гражданами иностранных государств или запрет на производство
абортов. И в то же время законом устанавливается ответственность за понуждение
к вступлению в половую связь (ст. 118 УК), за принуждение женщины к вступлению
в брак или воспрепятствование вступлению в брак (ст. 233 УК) и за некоторые
другие формы вмешательства в личную жизнь человека.
Конституция гарантирует право на неприкосновенность частной жизни каждому,
независимо от его гражданства, пола, возраста, иных свойств личности. В то
же время это право может подвергаться определенным ограничениям в отношении:
1) несовершеннолетних и лиц с психическими отклонениями (см., в частности:
ст. 13, 14, 59, 60 СК; ст. 37, 39 Закона от 2 июля 1992 г. "О психиатрической
помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании". - ВВС РФ, 1992, N 33, ст.
1913); 2) лиц, страдающих тяжкими инфекционными заболеваниями (ВИЧ-инфекция,
сифилис, туберкулез и т.д.); 3) лиц, проходящих срочную воинскую службу; 4)
лиц, содержащихся под стражей, отбывающих наказание в местах лишения свободы
или находящихся после освобождения из ИТУ под административным надзором (ст.
15, 16, 18 Закона от 15 июля 1995 г. "О содержании под стражей подозреваемых
и обвиняемых в совершении преступлений; гл. 4 ИТК; п. "д" ч. 2 ст. 12 Положения
об административном надзоре органов внутренних дел за лицами, освобожденными
из мест лишения свободы, утвержденного Указом ПВС СССР от 26 июля 1966 г.
с изменениями от 12 июня 1970 г., 5 марта 1981 г., 22 сентября 1983 г. - ВВС
СССР, 1966, N 30, ст. 597; 1970, N 24, ст. 206; 1981, N 10, ст. 232; 1983,
N 39, ст. 584). В отношении этих лиц могут быть установлены специальные правила,
касающиеся использования ими своего свободного времени, свиданий с родственниками
и другими лицами, переписки, ношения определенного вида одежды и т.д.
Некоторые ограничения в реализации права на свободу частной жизни могут
быть обусловлены также необходимостью соблюдения определенных режимных правил,
касающихся пребывания в стране иностранных граждан, проживания в общежитиях,
жизни в условиях чрезвычайного положения.
Положения Конституции о недопустимости проникновения и вмешательства
в частную жизнь человека находят свое развитие в гарантировании ею сохранности
личной и семейной тайны.
Понятия личной и семейной тайны тесно связаны между собой и во многом
совпадают. Различия же между ними усматриваются в одном: если личная тайна
непосредственно касается интересов лишь конкретного индивидуума, то семейная
тайна затрагивает интересы нескольких лиц, находящихся друг с другом в отношениях,
регулируемых Семейным кодексом.
Предметом личной и семейной тайны могут быть сведения: 1) о фактах биографии
лица; 2) о состоянии его здоровья; 3) об имущественном положении; 4) о роде
занятий и совершенных поступках; 5) о взглядах, оценках, убеждениях; 6) об
отношениях в семье или об отношениях человека с другими людьми.
Сведения о совершенных лицом правонарушениях или иная касающаяся его
информация, имеющая значение для решения вопроса об ответственности, не подлежат
охране как личная или семейная тайна. Однако при этом ни сам обладатель тайны,
ни другие указанные в ст. 51 Конституции и в федеральных законах (см. комментарий
к ст. 51) лица не могут быть понуждаемы к ее раскрытию, а необходимые для
правосудия сведения должны получаться путем использования имеющихся в распоряжении
правоохранительных и правоприменительных органов законных оперативно-розыскных
и процессуальных возможностей.
Неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна гарантируются
рядом норм Конституции и отраслевого законодательства. В первую очередь это
конституционные положения о тайне переписки и иных сообщений (ч. 2 ст. 23),
о недопустимости сбора, хранения, использования и распространения информации
о частной жизни лица без его согласия (ч. 1 ст. 24), о неприкосновенности
жилища (ч. 1 ст. 25), о судебной защите прав и свобод (ст. 46), которые способствуют
созданию такого правового режима, при котором нарушение неприкосновенности
частной жизни оказывается затруднительным или невыгодным.
Значительная же часть гарантий рассматриваемых конституционных прав содержится
в отраслевом законодательстве.
В нем, во-первых, устанавливаются конкретные основания, условия и порядок
получения сведений, касающихся личной и семейной тайны, чем создаются препятствия
для произвольного вмешательства в частную жизнь, прежде всего со стороны государственных
органов. Так, органы милиции, ФСБ, иные правоохранительные структуры вправе
тем или иным образом проникать в частную жизнь граждан лишь в связи с расследованием
совершенных ими (или в отношении их) преступлений либо при наличии данных
о совершающемся преступлении, о несчастном случае, а также для обеспечения
личной безопасности граждан и общественной безопасности (см.: п. 3 ч. 1 ст.
68 УПК; ст. 11 Закона РСФСР от 18 апреля 1991 г. "О милиции", ст. 11 Закона
Российской Федерации от 24 июня 1993 г. "О федеральных органах налоговой полиции";
ст. 13 Федерального закона от 3 апреля 1995 г. "Об органах федеральной службы
безопасности в Российской Федерации").
Во-вторых, федеральное законодательство устанавливает запрет для лиц,
которым конфиденциально были доверены сведения, касающиеся частной жизни,
затрагивающие личную и семейную тайну, предавать эти сведения огласке. В частности,
согласно ст. 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья
граждан от 22 июля 1993 г. (ВВС РФ, 1993, N 33, ст. 1318) не допускается разглашение
составляющей врачебную тайну информации о факте обращения за медицинской помощью,
состоянии здоровья гражданина, диагнозе его заболевания и иных сведений, полученных
при его обследовании и лечении. Требование о необходимости хранить в тайне
сведения, которые стали известны нотариусу в связи с осуществлением им его
профессиональной деятельности, содержится в ст. 16 Основ законодательства
Российской Федерации "О нотариате" от 11 февраля 1993 г. (ВВС РФ, 1993, N
10, ст. 537). Сходные положения, предусматривающие необходимость хранения
чужой тайны, ставшей известной лицу в связи с выполнением профессиональных
обязанностей, содержатся также в ст. 9 Закона Российской Федерации "О психиатрической
помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании", ст. 16 Положения об адвокатуре
РСФСР, утвержденного Законом РСФСР от 20 ноября 1980 г. (ВВС РСФСР, 1980,
N 48, ст. 1596), в ст. 110 КоБиС, ст. 19 УК, ст. 5, 72 УПК и ряде других законов.
Правда, нужно заметить, что некоторые из вышеназванных законов все же
допускают в исключительных случаях возможность предоставления другим лицам
полученной в результате профессиональной деятельности информации о частной
жизни граждан, если это необходимо, в частности в связи с проводимым расследованием
или судебным разбирательством (ч. 4 ст. 61 Основ законодательства Российской
Федерации об охране здоровья граждан).
Такого рода исключения, однако, могут иметь место лишь тогда, когда они
прямо предусмотрены в законе. Если же закон не устанавливает каких-либо изъятий
из правила о неразглашении доверительной информации, ее передача кому бы то
ни было недопустима. Лицо, разгласившее эту информацию, может быть подвергнуто
как дисциплинарной, так и уголовной ответственности (ст. 124-1, 184 УК).
С правом на неприкосновенность частной жизни тесно связано другое право
человека - на защиту своей чести и доброго имени, т.е. таких элементов характеристики
личности, которые, определяя право человека на почет, уважение, признание,
являются основой его положения в обществе.
Из того обстоятельства, что оба вышеназванных права указаны в одной статье
Конституции, не следует делать вывод, будто бы Конституция гарантирует защиту
чести и доброго имени человека лишь в связи с тайной его частной жизни.
Защита чести и доброго имени предполагает недопущение: 1) распространения
помимо воли человека сведений, касающихся его личной и семейной жизни, если
эти сведения способны подорвать его репутацию в обществе; 2) тенденциозного
освещения тех или иных черт личности, создающего о ней одностороннее представление;
3) сообщения о человеке, его личной, семейной жизни, профессиональной, политической
жизни сведений, не отвечающих действительности (следует заметить, что причинять
вред доброму имени могут и такие ложные сведения, которые приписывают человеку
несуществующие достоинства); 4) совершения в отношении человека неуважительных,
оскорбляющих его действий; 5) присвоения дел и заслуг человека и т.д.
Нарушение этих требований может влечь как применение предусмотренных
гражданским законодательством способов защиты гражданских прав вплоть до компенсации
морального вреда (см. ч. 1 ст. 12 ГК, ч. 2 ст. 1099 ГК), так и уголовную,
административную или иную ответственность (см., в частности, ст. 130, 131,
180 УК; ст. 40-2 КоАП; ст. 51, 59 Закона Российской Федерации от 27 декабря
1991 г. "О средствах массовой информации". - ВВС РФ, 1992, N 7, ст. 300).

2. Предусмотренное в ч. 2 комментируемой статьи право на тайну переписки,
телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, являясь важной
гарантией права на неприкосновенность частной жизни человека, его личную и
семейную тайну, не может быть, однако, сведено к ней. Требование об обеспечении
тайны сообщений выходит за рамки сугубо частной жизни и в значительной мере
распространяется на сферу служебных и иных общественных отношений. Такой вывод
подтверждается, в частности, содержанием ст. 22 Федерального закона от 9 августа
1995 г. "О почтовой связи", которая со ссылкой на рассматриваемую конституционную
норму гарантирует данное право любой категории отправителей и адресатов, предусматривая,
что "информация о почтовых отправлениях, телефонных переговорах, телеграфных
и иных сообщениях, а также сами эти отправления (сообщения) могут выдаваться
только отправителям и адресатам или их законным представителям".
В названном Законе ничего не говорится о цензуре или ином контроле за
содержанием почтовых отправлений и иных сообщений. Вместе с тем другие законодательные
акты допускают возможность такого ограничения права на тайну сообщений в отношении
лиц, чья жизнь или деятельность связана с определенными режимными условиями
(военнослужащие срочной службы, лица, отбывающие наказание в местах лишения
свободы). ИТК РСФСР (ст. 26, 28, 30), а также Правила внутреннего распорядка
исправительно-трудовых учреждений, согласованные с заместителем Генерального
прокурора Российской Федерации и утвержденные Приказом МВД России N 421 от
23 ноября 1992 г., в частности, предусматривают возможность ограничения переписки
между лицами, отбывающими наказание в местах лишения свободы и не являющимися
родственниками, а также проверку администрацией ИТУ содержания корреспонденции,
поступающей в адрес заключенного или отправляемой им (кроме писем, адресованных
в органы прокуратуры и иные правоохранительные органы).
Положения Конституции, согласно которым ограничение права на тайну переписки,
телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений допускается
только на основании судебного решения, в настоящее время получили закрепление
и в федеральном законодательстве. Так, согласно ч. 3 ст. 22 Закона "О почтовой
связи" "задержка, осмотр и выемка почтовых отправлений и документальной корреспонденции,
прослушивание телефонных переговоров и ознакомление с сообщениями электросвязи,
а также иные ограничения тайны связи допускаются только на основании судебного
решения".
В Федеральном законе "Об органах федеральной службы безопасности в Российской
Федерации" прямо сказано лишь о том, что осуществление контрразведывательной
деятельности, затрагивающей тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых,
телеграфных и иных сообщений граждан, допускается только на основании судебного
решения в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации.
Что же касается иных видов деятельности этого органа (борьба с преступностью,
разведывательная деятельность), то их регулирование осуществляется на основе
бланкетных предписаний, адресующих правоприменителя к нормам Федерального
закона от 12 августа 1995 г. "Об оперативно-розыскной деятельности".
Этот закон не только предусматривает, что оперативно-розыскные мероприятия,
ограничивающие закрепленные в ст. 23 Конституции права граждан, допускаются
лишь на основании судебного решения, но и устанавливает условия, когда такое
судебное решение может быть принято. Эти условия связаны с наличием информации:
1) о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного
деяния, по которому производство предварительного следствия обязательно; 2)
о лицах, подготавливающих, совершающих или совершивших противоправное деяние,
по которому производство предварительного следствия обязательно; 3) о событиях
или действиях, создающих угрозу государственной, военной, экономической или
экологической безопасности Российской Федерации (ч. 2 ст. 8 Закона).
При наличии этих условий в случаях, не терпящих отлагательства и создающих
угрозу государственной, военной, экономической или экологической безопасности,
проведение указанных оперативно-розыскных мероприятий допускается на основании
мотивированного постановления одного из руководителей органа, осуществляющего
оперативно-розыскную деятельность (милиция, ФСБ, налоговая полиция), с обязательным
уведомлением судьи в течение 24 часов (48 часов - при наличии угрозы жизни,
здоровью, собственности отдельных лиц с их письменного согласия). Если в течение
48 часов по получении такого уведомления судья не примет решения о проведении
соответствующего оперативно-розыскного мероприятия, его проведение должно
быть прекращено.
Специальная процедура реализации положений ч. 2 ст. 23 Конституции и
соответствующих норм федерального законодательства в процессуальных законах
не предусмотрена. Однако Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении
от 24 декабря 1993 г. "О некоторых вопросах, связанных с применением ст. 23
и 25 Конституции Российской Федерации" (БВС, 1994, N 3, с. 12) рекомендовал
всем судам принимать к своему производству материалы органов, осуществляющих
оперативно-розыскную деятельность, об ограничении права граждан на тайну переписки,
телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений и рассматривать
эти материалы незамедлительно. В постановлении же от 31 октября 1995 г. "О
некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при
осуществлении правосудия" Пленум Верховного Суда Российской Федерации обратил
внимание судов на то, что результаты оперативно-розыскных мероприятий, связанных
с ограничением конституционного права граждан на тайну переписки, телефонных
переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, могут быть использованы
в качестве доказательств по делам, лишь когда они получены по разрешению суда
на проведение таких мероприятий и проверены следственными органами в соответствии
с уголовно-процессуальным законодательством (БВС, 1996, N 1, с. 4).

Статья 24

1. Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной
жизни лица без его согласия не допускаются.
2. Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их
должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами
и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы, если иное
не предусмотрено законом.

Комментарий к статье 24

1. Конституционное положение о недопустимости сбора, хранения, использования
и распространения информации о частной жизни лица является одной из гарантий
закрепленного в ст. 23 Конституции права на неприкосновенность частной жизни.
Оно призвано защитить частную жизнь, личную и семейную тайну от какого бы
то ни было проникновения в нее со стороны как государственных органов, органов
местного самоуправления, так и негосударственных предприятий, учреждений,
организаций, а также отдельных граждан.
Особое значение запрет собирать, хранить, использовать и распространять
информацию о частной жизни лица приобретает в связи с созданием информационных
систем на основе использования средств вычислительной техники и связи, позволяющих
накапливать и определенным образом обрабатывать значительные массивы информации.
Основные положения работы с информацией о частной жизни получили закрепление
в Федеральном законе от 20 февраля 1995 г. "Об информации, информатизации
и защите информации" (СЗ РФ, 1995, N 8, ст. 69). Согласно этому закону информация
о гражданах (персональные данные), т.е. сведения о фактах, событиях и обстоятельствах
жизни гражданина, позволяющие идентифицировать его личность, относится к категории
конфиденциальной (ст. 2, ч. 5 ст. 10, ч. 1 ст. 11). Перечни персональных данных,
включаемых в состав федеральных информационных ресурсов, информационных ресурсов
совместного ведения, информационных ресурсов субъектов Российской Федерации,
информационных ресурсов органов местного самоуправления, а также получаемых
и собираемых негосударственными организациями, должны быть закреплены на уровне
федерального закона (ч. 1 ст. 11). В настоящее время такой закон еще не принят.
Сбор персональных данных может осуществляться как путем истребования
их у лица, которого они касаются, так и путем получения их из иных источников
или посредством проведения соответствующими органами и должностными лицами
собственных поисковых мероприятий.
Так, законодатель в определенных случаях (при поступлении на работу,
оформлении водительских прав, уплате налогов и т.д.) обязывает граждан представлять
компетентным органам информацию о своих анкетных данных, состоянии здоровья,
полученных доходах, а также иные сведения, могущие иметь значение для обеспечения
безопасности государства и населения, защиты финансовых интересов государства,
охраны прав граждан.
Собирание конфиденциальной информации самими органами предусматривается,
в частности, УПК, Законом РСФСР от 18 апреля 1991 г. "О милиции" (ВВС РФ,
1991, N 16, ст. 503), Законом Российской Федерации от 20 мая 1993 г. "О федеральных
органах налоговой полиции" (ВВС РФ, 1993, N 29, ст. 1114), Федеральным законом
от 3 апреля 1995 г. "Об органах федеральной службы безопасности в Российской
Федерации" (СЗ РФ, 1995, N 15, ст. 1269), Федеральным законом от 12 августа
1995 г. "Об оперативно-розыскной деятельности" (СЗ РФ, 1995, N 33, ст. 3349).
К примеру, УПК устанавливает, что при производстве дознания, предварительного
следствия и разбирательстве уголовных дел в суде подлежат доказыванию обстоятельства,
влияющие на степень и характер ответственности обвиняемого, указанные в ст.
38 и 39 УК, а также иные обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого
(п. 3 ч. 1 ст. 68). При производстве по делам несовершеннолетних особое внимание
должно обращаться на выяснение условий жизни и воспитания несовершеннолетнего
(п. 2 ч. 1 ст. 392). В соответствии с Законом "Об оперативно-розыскной деятельности"
собирание сведений о личности может осуществляться путем опроса граждан, наведения
справок, исследования предметов и документов, наблюдения и т.д. Проведение
всех этих мероприятий возможно лишь при наличии предусмотренных Законом оснований
(ст. 7) и условий (ст. 8) и не должно выходить за пределы конкретных потребностей.
Хранение информации о частной жизни лица должно осуществляться таким
образом, чтобы при этом исключалась возможность ее утраты или несанкционированного
использования. Особый характер этой информации требует, чтобы после решения
задач, в связи с которыми она собиралась, эта информация была уничтожена и
не могла быть использована в других целях вопреки интересам соответствующего
лица. Частью 6 ст. 5 Закона "Об оперативно-розыскной деятельности", в частности,
предусматривается, что полученные в результате оперативно-розыскных мероприятий
материалы в отношении лиц, виновность которых в совершении преступления не
доказана в установленном порядке, хранятся один год, а затем уничтожаются,
если служебные интересы или правосудие не требуют иного.
Использование персональных данных органами и лицами, получившими их на
законных основаниях, должно осуществляться в соответствии с теми задачами,
ради решения которых они собирались, хотя в принципе нельзя исключить того,
что в каких-то случаях информация может быть использована и в целях, которые
первоначально не определялись. Это может иметь место, в частности, если в
процессе сбора персональных данных, необходимых для принятия решения о допуске
к государственной тайне (п. 1 ч. 2, ст. 7 Закона "Об оперативно-розыскной
деятельности"), будут получены сведения о совершенном преступлении.
Как указывается в ч. 2 ст. 11 Закона "Об информации, информатизации и
защите информации", персональные данные не могут быть использованы в целях
причинения имущественного и морального вреда гражданам, затруднения реализации
прав и свобод граждан Российской Федерации. Ограничение прав граждан Российской
Федерации на основе использования информации об их социальном происхождении,
о расовой, национальной, языковой, религиозной и партийной принадлежности
запрещено и карается в соответствии с законодательством. Использование информации
о частной жизни лица в корыстных или иных незаконных целях должно влечь для
виновного дисциплинарную, материальную или даже (при причинении существенного
вреда правам и законным интересам граждан) уголовную ответственность.
Распространение информации о частной жизни лица, т.е. ее передача помимо
воли этого лица другим субъектам, допускается лишь в строго определенных законом
случаях. Причем нужно отметить, что именно в части регулирования порядка распространения
информации действующее законодательство носит наиболее детализированный характер.
Оно во многих случаях определяет и те органы, которым может передаваться конфиденциальная
информация, и порядок передачи этой информации.
Закон "Об информации, информатизации и защите информации", в частности,
устанавливает, что осуществлять деятельность, связанную с обработкой и предоставлением
пользователям персональных данных, наряду с государственными органами вправе
лишь такие негосударственные организации и частные лица, которые в порядке,
установленном законодательством Российской Федерации, получили специальную
лицензию.
Наиболее детально действующее законодательство регламентирует порядок
использования и распространения информации, собираемой в связи с выявлением,
раскрытием и расследованием преступлений, что вполне объяснимо, если учесть
ее характер и предназначение. Так, в соответствии с Федеральным законом "Об
оперативно-розыскной деятельности" органам (должностным лицам), осуществляющим
оперативно-розыскную деятельность, запрещается "разглашать сведения, которые
затрагивают неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь
и доброе имя граждан и которые стали известными в процессе проведения оперативно-розыскных
мероприятий, без согласия граждан, за исключением случаев, предусмотренных
федеральными законами" (ч. 7 ст. 5).
Согласно ч. 6 ст. 5 Закона "О милиции" милиция не вправе разглашать сведения,
относящиеся к личной жизни гражданина, порочащие его честь и достоинство или
могущие повредить его законным интересам, если исполнение обязанностей или
правосудие не требуют иного. Хотя эта норма в какой-то мере и сдерживает противозаконное
распространение информации о частной жизни, однако вряд ли ее можно признать
достаточной с точки зрения защиты интересов личности. Учитывая многообразие
функций милиции, понятие "исполнение обязанностей" может толковаться весьма
произвольно и не способно выполнять роль реальной гарантии интересов личности.
Положения, обеспечивающие конфиденциальность информации, закрепляются
также в ряде других федеральных законов. Так, согласно ст. 41 Закона от 27
декабря 1991 г. "О средствах массовой информации" "редакция не вправе разглашать
в распространяемых сообщениях сведения, предоставляемые гражданином с условием
сохранения их в тайне". А согласно ч. 5 ст. 6 Федерального закона "Об органах
федеральной службы безопасности в Российской Федерации" сведения о частной
жизни, затрагивающие честь и достоинство гражданина или способные повредить
его законным интересам, не могут сообщаться кому бы то ни было без добровольного
согласия гражданина, за исключением случаев, предусмотренных федеральным законом.
В соответствии же с ч. 1 ст. 30 (п. 6) и ст. 61 (ч. 2) Основ законодательства
Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. (ВВС РФ,
1993, N 33, ст. 1318) пациент имеет право на сохранение в тайне информации
о факте обращения за медицинской помощью, о состоянии здоровья, диагнозе и
иных сведениях, полученных при его обследовании и лечении, а органы и лица,
которым эти сведения стали известны при обучении, исполнении профессиональных,
служебных и иных обязанностей, обязаны не допускать их разглашения.
Имея в виду интересы обеспечения конфиденциальности информации о частной
жизни гражданина, полученной депутатом Совета Федерации или депутатом Государственной
Думы в связи с исполнением ими своих обязанностей, Конституционный Суд Российской
Федерации признал конституционным положение ст. 19 Федерального закона "О
статусе депутата Совета Федерации и статусе депутата государственной Думы
Федерального Собрания Российской Федерации", предоставляющее депутатам возможность
отказаться в ходе судопроизводства от дачи показаний о такого рода информации
(см.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 февраля
1996 г. по делу о проверке конституционности положений ч. 1 и 2 ст. 18, ст.
19 и ч. 2 ст. 20 Федерального закона от 8 мая 1994 г. "О статусе депутата
Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания
Российской Федерации. - ВКС, 1996, N 2, с. 12).
В целях недопущения избыточного распространения сведений, касающихся
частной жизни граждан, УПК предусматривает недопустимость разглашения данных
предварительного следствия (ст. 139), а также рассмотрение уголовных дел в
закрытых судебных заседаниях (ч. 2 ст. 18).

2. На основе положений ч. 2 ст. 24 Конституции Президентом Российской
Федерации 31 декабря 1993 г. был подписан Указ о дополнительных гарантиях
права граждан на информацию (САПП, 1994, N 2, cт. 74), согласно которому деятельность
государственных органов, организаций и предприятий, общественных объединений,
должностных лиц должна осуществляться на принципе доступности для граждан
информации, представляющей общественный интерес или затрагивающей их личные
интересы.
Впоследствии право граждан на ознакомление с документами и материалами,
непосредственно затрагивающими их права и свободы, было закреплено и в ряде
федеральных законов.
Так, согласно Закону "Об информации, информатизации и защите информации"
гражданам и организациям было предоставлено право на доступ к документированной
информации о них, на уточнение этой информации в целях обеспечения ее полноты
и достоверности, они имеют право знать, кто и в каких целях использует или
использовал эту информацию. При этом на владельца документированной информации
о гражданах была возложена обязанность предоставлять информацию бесплатно
по требованию тех лиц, которых она касается (ст. 14).
В качестве гарантии интересов лиц, виновность которых в совершении преступления
не доказана в установленном законом порядке и которые располагают фактами
проведения в отношении их оперативно-розыскных мероприятий, Законом "Об оперативно-розыскной
деятельности" предусмотрено их право истребовать от органа, осуществляющего
оперативно-розыскную деятельность, сведения о полученной о них информации.
Это право может быть ограничено только в пределах, допускаемых требованиями
конспирации и исключающих возможность разглашения государственной тайны (так,
при ознакомлении с оперативными данными не подлежат оглашению сведения о конфиденциальных
источниках информации).
Особый порядок ознакомления с собранными в отношении лица материалами
закреплен в уголовно-процессуальном законодательстве. В соответствии со ст.
201-203 УПК по окончании предварительного следствия обвиняемому и его защитнику
должно быть предоставлено право ознакомиться со всеми собранными материалами
уголовного дела.


Статья 25

Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли
проживающих в нем лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом,
или на основании судебного решения.

Комментарий к статье 25

Неприкосновенность жилища представляет собой одну из основных гарантий
предусмотренного ч. 1 ст. 23 Конституции права на неприкосновенность частной
жизни. Как представляется, именно в таком контексте оно может быть истолковано,
исходя из положений п. 1 ст. 17 Международного пакта о гражданских и политических

<<

стр. 4
(всего 33)

СОДЕРЖАНИЕ

>>