<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

Чтобы быть по-настоящему надежной и перспективной, такая привязка должна иметь обоюдный характер, то есть жестко и однозначно обеспечивать зависимость благополучия инвестора от благополучия России. Это условие сразу и окончательно исключает из рассматриваемого перечня проектов американские идеи "международного" освоения Сибири и Дальнего Востока как объективно ведущие к болезненному и разрушительному расчленению России и ее последующему уничтожению как субъекта мировой политики и экономики.
Практически единственным проектом такого рода, сохранившимся на сегодняшний день, представляется реконструкция Транссибирской железнодорожной магистрали и прилегающих к ней с востока и запада участков, которая приведет к созданию единого, а через какое-то время - и скоростного железнодорожного пути "Лондон - Токио" (с вероятным выходом также на китайские порты). Создание трансъевразийской магистрали, при всей экзотичности и неожиданности проекта, несет его участникам достаточно серьезные и реальные выгоды (в отличие от других новейших "проектов века", подобных каспийской нефти, которые при внешней коммерческой привлекательности преследовали в первую очередь геополитические цели), масштабы и долгосрочность которых вполне соответствуют масштабам и долгосрочности проекта.
Экономическая рентабельность для участников проекта очевидна, так как железнодорожные перевозки на большие расстояния значительно выгоднее морских. Недаром подобный проект (в обход России, через Среднюю Азию) уже длительное время пытаются прорабатывать некоторые государства постсоветского пространства и Китай, стремящийся замкнуть евразийские товаропотоки на порты своего Юго-Восточного побережья. (В настоящее время их усилия сводятся на нет большим количеством пересечений государственных границ, нестабильностью многих стран-участниц и, главное, отсутствием в Китае достаточных для такого проекта капиталов, поддающихся мобилизации.)
Кроме того, заказами на соответствующее оборудование явно будет загружена не только российская промышленность, но и корпорации Японии и Европы, и никакие клятвы российского руководства в верности протекционизму не смогут изменить этого - в том числе и по чисто технологическим причинам. Ведь даже во внутреннем обороте российского машиностроения доля импортных деталей, несмотря на кризис 1998 года, остается достаточно высокой.
Экономическая выгода для России также представляется совершенно очевидной: миллионы рабочих мест, возрождение целых отраслей промышленности (начиная с заводов по производству бетонных шпал) и кардинальное увеличение внутреннего спроса, в том числе на инвестиции, а также оздоровление управляющих систем. Нельзя забывать и о моральном возрождении народа, который вновь убедится в возможности зарабатывать честным трудом, а не различными видами воровства.
Кроме того, неминуемое в случае промедления складывание трансъевразийской транспортной магистрали без участия России объективно означает ее вытеснение на периферию не только мировой транспортной системы, но и широкомасштабных процессов региональной экономической интеграции в целом.
Политически же Россия при реализации описываемого проекта не просто надежно обеспечивает свое экономическое, политическое и культурное единство. Задолго до его завершения - фактически с начала его официальной проработки - она впервые начинает реальный процесс постсоветской реинтеграции, которая автоматически становится стержнем евроазиатской интеграции, внезапно возвращая Россию в число стран - участниц мировой политики.
Весьма неприятным для российского истеблишмента представляется тот факт, что, помимо значительных финансовых и административных затрат от основных инвесторов - по всей вероятности, преимущественно Японии, - он потребует от России политических уступок, перед которыми блекнут самые несдержанные территориальные претензии.
Ведь к сегодняшнему дню вся система управления как железными дорогами, так и Россией в целом сложилась в формах, уже на институциональном уровне практически исключающих возможность сколь-нибудь масштабной созидательной деятельности. Поэтому осуществление даже просто крупного инвестиционного проекта, не говоря уже о глобальном, в принципе невозможно без грубого иностранного вторжения в святая святых, - в саму систему управления государством. Принципиально важно, что такое вторжение по технологическим причинам должно осуществляться одновременно не только на федеральном, но и на региональном, а также на отраслевом уровне.
Утешением может служить лишь два весьма существенных обстоятельства: во-первых, такое вторжение приведет к качественному повышению эффективности российской системы управления как на государственном, так и на корпоративном уровне и, во-вторых, оно будет носить обоюдный характер, создавая не только постоянную зависимость России от решений Японии и развитых стран Европы, но и обратную зависимость последних от решений, принимаемых Россией.
А это, как представляется, качественно меняет суть дела.
Развитые страны Европы, качественно и взрывообразно расширяя пространство интеграции за счет России и Японии (а с учетом вероятного ответвления трансъевразийской магистрали, чтобы лишить Японию потенциальной возможности блокировать ее, - и Китая), также расширят и свою геоэкономическую устойчивость, в первую очередь по отношению к потенциальным деструктивным воздействиям со стороны США.
Ведь сегодняшняя объединенная Европа, несмотря на все свои бесспорные достижения, все еще слишком мала, а значит - и слишком неустойчива для эффективного глобального противостояния с США и НАФТА. Для успешной конкуренции в долгосрочном плане ей необходимо значительное расширение масштабов своей экономической деятельности. Создание магистрали позволяет решить эту задачу созданием фактически общеевразийского производства.
Оно объективно является началом объединения разрозненных рынков объединенной Европы, Восточной Европы, России и Японии (с вероятным присоединением Китая) при помощи объединения транспортной и, что при современных технологиях практически неизбежно, информационной инфраструктуры. Даже начало такого процесса качественно повысит масштабы европейского (в определенном смысле уже евроазиатского) экономического пространства, а значит - и его устойчивость.
Реализация данного подхода позволит сформулировать единственный реалистичный в краткосрочном плане ответ на вызов глобализации. Это не утопическое конструирование "мирового правительства", которое неминуемо станет достаточно долгим процессом, но своего рода стратегическое отступление от вырвавшихся из-под контроля новейших финансовых технологий, шаг назад - к прогнозируемым и управляемым прямым инвестициям и осуществление на их основе временного ограничения международного перелива финансовых ресурсов.
Этот шаг даст предпринимающим его странам существенную передышку для качественного укрепления государственного регулирования финансовых рынков и глубокой реструктуризации крупнейших корпораций, на необходимости которых вот уже несколько лет подряд тщетно настаивает даже Мировой банк.
До сих пор такие шаги делали только относительно слабые страны Юго-Восточной Азии. Поэтому они носили временный, неуверенный и непоследовательный характер. Следование по этому пути развитых стран Европы, Японии и России с вероятным участием Китая приведет к постепенному образованию совместно с зоной обращения евровалюты подлинного "материка стабильности", что, в свою очередь, сузит потенциальное пространство передвижения спекулятивных финансовых капиталов - "финансового цунами" - до незначительного пятачка, безвредного для мировой экономики в целом.
Дополнительные выгоды создания трансъевразийской магистрали для Японии заключаются в том, что "перегретая" японская экономика обретает качественно новое направление масштабного перелива избыточных капиталов, что важно не только для ее выживания, но и с точки зрения возможности купировать потенциально возможную вторую волну "азиатского финансового кризиса". Совершенно очевидно, что по перечисленным выше причинам за счет преодоления ограниченности национального экономического пространства при этом происходит также радикальное повышение геополитической и геоэкономической устойчивости и конкурентоспособности Японии.
Выгоду получат даже США, так как доллары, в среднесрочном плане вытесняемые с введением евро из резервов и расчетов в первую очередь европейских стран и Китая, неминуемо будут вложены в конечном итоге в строительство данной магистрали.
Таким образом, уже начало работы над проектом глобальной транспортной магистрали само по себе создаст не только для его непосредственных участников, но и для сего геоэкономического пространства новую, значительно лучшую реальность. Ведь в условиях широкого распространения информационных технологий на принятие решений влияет не само развитие событий, но уже сообщения о них - "информационные фантомы". Таким образом, евразийская магистраль начнет влиять на человечество и процессы глобальной конкуренции не тогда, когда она будет построена, но уже тогда, когда будет принято стратегическое решение о ее постройке.
II. 3. 2. "Ловушка глобализации"
Создание трансъевразийской железнодорожной магистрали, при всей своей привлекательности и важности, может обеспечить России эффективное вписывание лишь в региональное разделение труда. Это представляется совершенно недостаточным, чтобы относительно комфортно чувствовать себя в следующем веке и успешно развиваться.
Ведь реальная угроза превращения в "конченую страну", нависшая над Россией в условиях глобализации конкуренции, вызвана не региональным, а отраслевым, функциональным разделением труда; в него прежде всего и надо вписываться.
Ключевой задачей этого вписывания является определение направления и создание конкретных механизмов выхода из "ловушки глобализации" - описанного выше положения, в которое объективно попадает всякая менее развитая страна, теряющая при сотрудничестве с более развитыми критически важные для своего развития интеллектуальные и финансовые ресурсы. Эта поистине историческая и вдохновляющая задача, решение которой во многом определит не только лицо, но и само существование нашего общества, объективно требует изменения целого ряда традиционных подходов и инструментов российской внешней и внутренней политики.
Для ее решения необходимо прежде всего яростно и последовательно противодействовать на каждом направлении той постыдной и часто не имеющей никакого оправдания, кроме корысти, трусости и глупости отдельных деятелей, сдаче конкурентных позиций, завоеванных нашими предками, которая превратилась в подлинную доминанту общественного развития России в последние четверть века.
В последнее время в наиболее опасной форме эта сдача позиций проявляется не столько в конкретных неудачах, сколько в изменении самого характера участия России в международной жизни. Не будет преувеличением сказать, что новые мировые порядки, характерные для периода информационной революции и глобализации, складывается помимо нашей страны и без ее прямого участия. Человечество привыкает жить "без России" как ощутимого фактора своего развития.
Конечно, в определенной степени уменьшение интереса к России носит естественный, исторически обусловленный характер. Вспомним: с 1917 года наша страна привыкла выступать в роли "главного раздражителя" всего человечества. Нормализация ее развития, возвращение к нормам цивилизованного сотрудничества не могли не привести к значительному снижению уделяемого ей внимания.
Однако сегодняшнее падение интереса к России значительно глубже этого "естественного" уровня. Фактически оно приобретает характер изоляции, причем изоляции не активной, связанной с исключением из уже существующих форм взаимодействия, но преимущественно пассивной, проявляющейся в невключении России в новые формы и механизмы международного взаимодействия. Причина пассивной изоляции не связана с чьим-то злым умыслом и вызвана прежде всего объективной причиной - недостаточным уровнем развития нашей страны.
Мы должны привыкать к этому недостаточному развитию, как к по крайней мере среднесрочному фактору нашей жизни. Накопленная негативная инерция экономического развития в обозримом будущем не даст нашей стране нарастить сколь-нибудь значительный хозяйственный потенциал. Достаточно указать, что даже при никогда еще не достигавшемся за последние четверть века (а не только за 7 лет экономических реформ) устойчивом ежегодном приросте ВВП на 5% Россия к 2010 году всего лишь вернется к масштабам своего народного хозяйства, существовавшего в начале реформ, в 1991 году.
Таким образом, максимум, на который мы можем рассчитывать в чисто экономическом плане, - это преодоление негативных последствий экономических реформ через 20 лет после начала их реализации. При этом понятно, что мир не стоял на месте все это время, а ушел далеко вперед; соответственно, можно говорить о возможности восстановления "двадцать лет спустя" лишь абсолютных позиций нашей страны. Относительные же позиции ухудшились неизмеримо, и это надо принимать как данность.
Тем не менее, как убедительно показывает мировой опыт, недостаточность экономического развития во многом может быть компенсирована активным, наступательным характером государственной политики, хорошей организацией анализа, планирования и управления. Однако противодействие пассивной изоляции требует от государства значительно большей эффективности, чем противодействие изоляции активной, ибо отсутствует раздражающий фактор исключения и дискриминации. В самом деле: что может быть естественней для бюрократизированной, лишенной стратегических приоритетов и потому пассивной системы государственного управления, чем игнорирование опаснейшей, но малозаметной тенденции недостаточного участия России практически во всех обсуждениях новых реалий, в том числе связанных с глобализацией?
О глубине ширящегося разрыва между Россией и развитыми странами как нельзя лучше свидетельствует даже то, что Всемирный экономический форум в Давосе обсуждает темы, настолько чуждые большинству членов российской делегации, что само перечисление этих тем осуществляется не только российскими журналистами, но даже и некоторыми российскими участниками преимущественно в юмористическом ключе.
Непонимание проблем, заботящих развитые страны, есть самый убедительный признак отставания России и самое опасное последствие недостаточной эффективности нашей политики развития. Нельзя забывать, что непонимание - первый шаг к конфликтам, а при существующем соотношении сил - первый шаг к стратегическому поражению России, за которым вследствие ее исключительно низкой устойчивости неминуемо последует ее уничтожение.
Помимо этого непонимания, выход из "ловушки глобализации" значительно затрудняется тем, что общие проблемы, порождаемые глобализацией, в России усугубляются ее национальной спецификой: исключительно высоким уровнем монополизации, глубоким разрывом в уровне развития различных регионов (достаточно указать, что необычно высокая роль государства на протяжении всей истории России была обусловлена в том числе и недостаточностью тесноты экономических связей между слишком разнородными регионами для обеспечения их политической целостности), наличием значительно количества регионов с практически разрушенной экономикой, а также неблагоприятными климатическими условиями.
Несмотря на скомпрометированность последнего тезиса его неграмотным и корыстным использованием во второй половине ХХ века, мы не имеем права игнорировать того самоочевидного факта, что Россия является наиболее холодной с точки зрения зоны хозяйственной деятельности страной мира (так же, как Москва является самой холодной столицей)25. Перечисленные особенности объективно обуславливают значительное превышение уровнем издержек, существующим в российской экономике, аналогичного среднемирового уровня. В частности, неблагоприятность климатических условий обуславливает повышенную энергоемкость производства и повышенную же (из-за одежды, отопления и более калорийного питания) стоимость рабочей силы. В массовом и постоянном порядке компенсировать эти дополнительные относительно других районов мира расходы можно только за счет усложнения производства. Значит, условием национальной конкурентоспособности России является сложность - в современных условиях интеллектуалоемкость - производства, объективно требующая и высокой квалификации работников.
Поэтому Россия может выжить, только будучи умной и решая сложные задачи. Попытка сконцентрироваться на решении относительно простых задач неминуемо приведет к банкротству из-за принципиально неустранимых негативных особенностей ее развития, в том числе просто в силу неблагоприятного климата.
Понятно, что это объективное требование находится в разительном контрасте как с ее сегодняшним состоянием, так и со сложившимися тенденциями национального развития (а точнее, деградации).
Означает ли это, что наиболее образованная, эффективная и сознательная часть российского общества должна признать свое бессилие перед трудностями, свое историческое поражение (и даже не свое собственное, а своих родителей), поставить на своей стране крест и спокойно найти предсказуемое и привлекательное поле деятельности в других, более фешенебельных и обладающих более надежным будущим странах?
Такой выход, приемлемый для каждой отдельно взятой личности, невозможен для общества в целом - и не только потому, что означает его "разбегание в разные стороны", но прежде всего из-за глобальной дестабилизации всего человечества, к которому он приведет. Ведь эмиграция наиболее активной и интеллектуальной части российского общества, вне зависимости от ее причин и мотивов, означает почти мгновенное уничтожение России - с теми самыми негативными последствиями, которых так привык бояться современный мир26.
Поэтому само продолжение личной деятельности в России, подразумевающее вполне однозначный и окончательный ответ на этот вопрос даже со стороны тех, кто никогда не ставил его перед собой в явной форме, представляет собой практическое и, как правило, не осознаваемое проявление на уровне отдельной личности коллективного инстинкта самосохранения не только российского, но и всего человеческого общества.
Какими бы различными мы ни были, какие бы противоположные интересы не отстаивали и идеологии не исповедовали, само продолжающееся существование нашей страны означает, что узы, соединяющие нас, сильнее наших разногласий, и что мы, вне зависимости от своего желания, объединены общностью стратегических целей.
Объективно этих целей только две: выживание и развитие.
С выживанием ситуация понятна: прежде всего надо остановить наиболее опасные процессы - деградацию человеческого потенциала и процесс разрушения основных фондов вследствие их физического износа. Направление движения в этом направлении и конкретные меры, вне всяких идеологических построений, достаточно жестко и однозначно диктуются простым здравым смыслом.
Остановить деградацию нации сегодня можно, только гарантировав ей прожиточный минимум, являющийся экономическим выражением права на жизнь. Как говорил 70 лет назад президент США Г.Гувер (и что на практике реализовал Ф.Д.Рузвельт, именно в силу этого и ставший великим), "в каждой кастрюле должен быть кусок мяса". Какой бы острой ни была необходимость борьбы с наркоманией и терроризмом, все понимают, что победить в этой борьбе можно, только победив сначала массовую нищету, в которую погружены целые регионы России.
Естественно, что прожиточный минимум должен быть различным в различных регионах. При этом, чтобы надежно отбить у вполне самовластных сегодня региональных властей охоту к неоправданному завышению прожиточного минимума, надо создать механизмы внешнего управления бюджетами высокодотационных регионов, доведя до логического завершения построения Бюджетного кодекса.
Вторая задача - стимулирование инвестиций. За последние десять лет Россия вполне успешно проела наследство Советского Союза и оказалась на грани разрушения основных фондов из-за невосполняемого износа и исчерпания месторождений полезных ископаемых. Фактически инвестиционная пауза затянулась настолько, что грозит превратиться в своего рода "инвестиционный климакс".
Этому предположению формально противоречит то, что в 1999 году в России ожидается (и уже начался) беспрецедентный инвестиционный бум. Однако без активной и разнообразной поддержки со стороны государства он практически целиком будет сосредоточен в некапиталоемких отраслях с относительно быстрой окупаемостью: легкой и пищевой промышленности, машиностроении, ряде экспортно ориентированных отраслей.
В наиболее же важных для развития страны сферах жизнеобеспечения и инфраструктуры, которые образуют капиталоемкие отрасли с медленной окупаемостью, в первую очередь ТЭКа, будет наблюдаться провал - просто потому, что для них в принципе неустранимые в обозримом будущем политические риски приобретут абсолютно запретительный характер. Колоссальные средства будут окупаться лишь при третьем президенте - этого достаточно для того, чтобы отвадить от вкладывания в самих себя даже самые устойчивые корпорации.
В частности, сохранение сложившихся инвестиций в электроэнергетике к 2005 году, по имеющимся оценкам, приведет к невосполнимому разрушению из-за физического износа 32% мощностей и к соответствующему сокращению производства.
Через 4-5 лет вследствие вероятного приближения к исчерпанию Уренгоя в стране может начаться разрушительная "газовая пауза", к которой российская энергетика в принципе не может оказаться подготовленной без специальной и осознанной подготовки со стороны государства. При этом отсутствуют какие-либо признаки того, что государство прилагает усилия для скорейшей разработки крупных газовых месторождений и, таким образом, для сокращения ее длительности.
Совсем наоборот: безоглядно, как и летом 1997 года, усиливая бюджетное давление на РАО "ЕЭС России" и ОАО "Газпром", государство вновь заставит их брать за рубежом значительные кредиты, угрожающие их финансовой устойчивости и самостоятельности, не для осуществления жизненно необходимых им и стране стратегических инвестиций, а для ненужных по большому счету текущих выплат в бюджет.
Слепое фискальное давление будет разрушать корпорации, образующие становой хребет российской экономики. В частности, оно неминуемо будет поддерживать идеи расчленения РАО "ЕЭС России" с последующей продажей иностранным инвесторам ряда наиболее прибыльных региональных энергосистем. Трагический опыт Казахстана убедительно показывает, что сложность возникающих при такой продаже технологических проблем способна привести к техногенным катастрофам национального масштаба с неустранимыми последствиями.
Господствующая в политических кругах России либеральная идеология будет требовать от государства "политики малых дел" - частных улучшений, которые якобы постепенно оздоровят инвестиционный климат и обеспечат автоматическое решение всех проблем за счет притока частных инвестиций.
Эта политика бессмысленна и преступна по своей сути и последствиям, так как Россия, как было показано выше, просто физически не имеет времени ждать, когда улучшение инвестиционного климата само по себе решит ключевые проблемы ее развития.
Кроме того, при нынешнем уровне неофициального оттока капитала, составляющего, даже с учетом "черного возврата", не менее 25 млрд.долл. в год27, ожидаемого оздоровления инвестиционного климата не может произойти в принципе: улучшать его традиционными мерами в современных условиях - то же самое, что лечить таблетками головокружение, вызванное потерей крови из-за разрыва артерии.
Таблетки понадобятся - но лишь после того, как зашьют артерию.
Понятно, что пытаться "зашивать" ее исключительно административными методами борьбы с утечкой капитала бессмысленно. Но и либеральные "таблетки" не помогут. Нужно кардинальное, решительное оздоровление всего инвестиционного климата России.
Сегодня он живо напоминает ледниковый период. Не стоит забывать, что первобытный человек не замерз, стал человеком, вышел в космос и в конце концов даже смог вплотную приблизиться своими наиболее передовыми представителями к осознанию либеральных идеалов только потому, что в свое время не стал дожидаться улучшения климата, а сам, своими силами стал исправлять его недостатки при помощи огня и орудий труда.
Если Россия не хочет замерзнуть - в прямом смысле этого слова, без электроэнергии, без газа и других видов топлива- она должна взяться за исправление недостатков своего инвестиционного климата с той же решимостью и определенностью, с которой первобытный человек несколько тысячелетий назад брался за исправление недостатков ледникового периода.
Либерализм в принципе не способен ответить на принципиально важный для выживания России вопрос о том, как обеспечить необходимый минимум инвестиций в необходимых для выживания сферах, включая электроэнергетику, газовую и нефтяную промышленность, которые частный инвестор в обозримом будущем гарантированно не возродит.
Мы можем сегодня рассчитывать на выживание только потому, что механизм решения этой проблемы уже создан. Он сводится к государственному стимулированию крупных инвестиционных проектов в форме их внебюджетного (из-за неурегулированности внешнего долга) гарантирования. В конце апреля 1999 года правительство Е.М.Примакова согласовало с МВФ и Мировым банком два механизма стимулирования инвестиций: отвлекающий сопротивление национальной и международной бюрократии Банк развития и реальный проект переучета Центробанком векселей первоклассных заемщиков (фактически это опосредованное и потому защищенное от злоупотребление предоставление государственных гарантий под важнейшие инвестиционные проекты). При подготовке второго с октября 1998 по апрель 1999 года были решены сложнейшие задачи - создание базы данных и создание механизма оценки финансового состояния на основе неполной и частично неверной открытой информации.
Нет сомнения, что либерально ориентированные, недостаточно профессиональные и погрязшие в мелком политиканстве сменщики этого правительства не смогут даже приступить к реализации этих отлаженных механизмов. Но сами механизмы - останутся, и первое же правительство, ориентирующееся на реализацию в первую очередь национальных интересов России (вероятно, оно сможет возникнуть лишь в постельцинскую эпоху, не ранее осени 2000 года), сможет обеспечить их широкомасштабное и эффективное применение.
И здесь мы сталкиваемся с третьей задачей, ответ на которую вытекает из вопроса "а кто все это будет делать". Есть лишь один инструмент, которым общество может выработать и реализовать любую, самую эффективную экономическую политику, - это государство.
Пока оно, как сейчас, представляет собой коллективное воплощение посредственности, Россия напоминает безрукого и безногого водителя "шестисотого мерседеса": тачка хороша, но никуда не поедет. Чтобы вырастить руки и ноги, нужна глубокая реорганизация всей системы государственного управления, обеспечивающая его кардинальное оздоровление.
Эта реорганизация представляется в настоящее время самым первым и самым важным из цепочки необходимых шагов, способных вывести Россию из "ловушки глобализации".
Общим же принципом этого выхода представляется концентрация внимания на объективно обусловленных не недостатках, а конкурентных преимуществах. В частности, при сохранении современного географического положения Россия может играть роль мирового лидера на таких формирующихся рынках, как рынки пространства (для разнообразных коммуникаций, как новейших, так и вполне традиционных; наряду с описанной трансъевразийской железнодорожной магистралью это в первую очередь рынки космической связи) и экологических услуг (которые со временем, скорее всего, станут значительно более сложными и разнообразными, чем вульгарная торговля квотами на загрязнение окружающей среды или емкостями для хранения экологически опасных отходов).
II. 3. 3. "Гипофиз человечества"
Перечисленные задачи, несмотря на свою исключительную сложность, в целом остаются для современной России достаточно привычными и рутинными.
В самом деле: их успешно решали князья и цари, начиная с Ивана Грозного, их в целом успешно решали Ленин, Сталин и Брежнев. Не вызывает сомнения и то, что с ними справится в конце концов - неясно лишь, за какое время и какой ценой - и руководство постельцинской России. В конце концов, это не так уж сложно, так как глобализация, усиливая внешнюю конкуренцию и подрывая стимулы внутренней, осложняет выживание, но преграды, воздвигаемые ею, отнюдь не являются непреодолимыми.
По-настоящему сложно другое - то, чего нашей стране так и не удалось осуществить за последние 30 лет: перейти от задач выживания к задачам развития.
Сегодня, как и десять лет назад, российское общество все еще сохраняет возможности развития. Но следует откровенно признать: мы не знаем, каковы они, и тем более не знаем точно, как изменяются они под действием глобализации. Между тем именно нами и именно сегодня решается судьба наших потомков: будут ли они работать на компьютерах за по крайней мере среднемировую зарплату или же мотыгой - за ничтожный физиологический прожиточный минимум.
России предстоит нащупать модель своего развития - которая неминуемо будет весьма специфичной в той же самой мере, в которой специфичным является и само российское общество. В условиях глобальной конкуренции и нарастающего дефицита как времени, так и целого ряда других ресурсов, включая материальные, это напоминает гонки с завязанными глазами.
Понятно, что Россию можно вести только туда, куда она может пойти, - и при этом туда, где она нужна миру. После экономических катастроф 1992 и особенно 1998 годов первое ограничение у всех на виду, и нет сомнения, что его удастся учесть надлежащим образом.
Но какая Россия и для чего нужна миру? В чем именно заключается та его потребность, и в особенности та потребность лидеров мирового развития, которую мы можем удовлетворить лучше других? Именно в этом заключается коренной вопрос развития российского общества, от способности ответить на который зависит все его будущее.
Сегодня представляется вполне очевидным, что Россия - по крайней мере, в ближайшем будущем - не только не может, но и не должна быть глобальным экономическим конкурентом и военной угрозой. Она должна встроиться в мировые кооперационные связи - в том числе в случае необходимости используя самую грубую силу, но исключительно в целях достижения взаимовыгодного и взаимоприемлемого, конструктивного сотрудничества. Лишившись в результате поражения в "холодной войне" собственной технологической пирамиды, она должна на первом этапе своего возрождения войти жизненно необходимым звеном в технологическую пирамиду развитых стран.
Важно подчеркнуть, что это с самого начала может быть лишь достаточно сложное звено - ибо, как с удовольствием отмечал наиболее искренний и (по оценкам коллег) едва ли не наиболее порядочный из либерал-реформаторов А.Кох, просто еще один источник традиционного минерального сырья развитым странам не нужен.
Не нужна такая ориентация и России, так как, по оценкам английских специалистов, позже подтвержденных расчетами экспертов ООН, в этом случае "демографическая квота" нашей страны (то есть количество населения, которое она может прокормить) уменьшится к 2030 году почти втрое - до не более чем 50 млн.чел..
Ценность России для человечества не в богатстве ее недр, теряющем значение по мере распространения информационных технологий. Ценность России для информационной эры заключается прежде всего в оригинальном взгляде на мир, в становящейся главным фактором производительности труда национальной культуре, нестандартном мироощущении (в глобализацию конкурентоспособность может опираться лишь на особость), наконец, в интеллекте, неизбежно оторванном от практического внедрения (следует отметить, что внедрением российских идей американцы занимались весьма длительное время, а не только последние 10 лет).
Конкретизация этих достаточно общих положений показывает, что объективное место России в мировом разделении труда - подготовка и поставка интеллектуального сырья, в первую очередь для транснациональных корпораций, которые умеют их использовать наилучшим образом. Они умеют использовать, - а российское общество в силу уникального и, к сожалению, весьма болезненного сочетания культурно-исторических факторов, в силу своих особенностей и несчастий остается конвейером по производству самого дефицитного и самого нужного в условиях глобализации и развития информационных технологий "человеческого материала" - творцов и революционеров, "интеллектуального полуфабриката", способного к творчеству и систематическому генерированию принципиально новых идей. Не следует ждать, что заметная часть этих людей сможет найти себе применение в России, но лучше что-то, чем совсем ничего.
Сосредоточившись на этом, превратив себя в своего рода "гипофиз человечества", Россия сосредоточит свои усилия на развитии того, что в ней хорошо, откинув то, что плохо: "внедрение" - штука прозаичная, Китай с Азией справятся с этим если и не лучше всех, то во всяком случае лучше нас. Наше преимущество перед ними кроется в общественной психологии, "национальном характере", который в целом не позволяет им создавать творцов и революционеров - только добросовестных исполнителей, хотя и высокого уровня.
Для российского общества такая специализация представляется в целом благоприятной: ведь интеллект можно воспроизводить только при высоком уровне образования и, соответственно, благосостояния. Поэтому в случае закрепления России в роли поставщика "интеллектуального полуфабриката" его основные потребители - развитые страны - будут жизненно заинтересованы в поддержании высокого уровня жизни в нашей стране и, соответственно, ее относительного благополучия.
Следует отметить, что подобный "инкубатор мозгов" будет занимать в высшей степени двойственное положение в мире глобальной, небывало ожесточенной конкуренции. Это будет предопределять болезненную раздвоенность сознания его граждан и в этом смысле - сохранение принципиальных черт нашей общественной психологии, не самых удобных и комфортных для ее носителей, но обуславливающих сохранение России как России, вместе с ее единственным, но зато устойчивым стратегическим конкурентным преимуществом.
Опираясь на него, необходимо постоянно наращивать попытки создания и распространения собственного high-hume'а, собственных метатехнологий, которые одни могут быть гарантией стабильности в мировой конкурентной гонке. Ее специфика заключается в том числе и в стирании границ между задачей-минимумом и задачей-максимумом: чтобы быть уверенным в собственном выживании, надо быть лидером мировой конкурентной гонки - и не меньше. Все остальные объективно находятся в угрожающем положении.
Понятно, что даже до постановки подобных задач России предстоит пройти еще неизмеримо долгий и тяжелый путь. Однако терять из виду общее направление движения - значит сбиться с дороги. Мы должны помнить, что встраиваемся в технологическую пирамиду победителей с одной-единственной стратегической целью: при первой же возможности "выпрыгнуть" из нее и восстановить собственную технологическую пирамиду - на качественно новом уровне, который для нас сегодня, возможно, еще принципиально недостижим.
* * *
Представляется, что решение описанного комплекса задач позволит нашей стране оправиться после катастроф начала, середины и конца ХХ века и уже в начале следующего столетия создать себе новое прочное и достойное место в мире, взяв на себя выполнение уникальных и совершенно необходимых для развития человечества функций.
Заключение. СОХРАНЕНИЕ САМОИДЕНТИФИКАЦИИ ОБЩЕСТВА
В долгосрочном плане исход международной конкуренции, как правило, определяется не непосредственно экономическим противостоянием, но реакцией общества на его текущие промежуточные результаты - как негативные, так и позитивные. Истории известно достаточное количество внешне парадоксальных случаев, когда экономический крах сплачивал нацию и давал ей новый импульс к развитию, а расцвет экономики и успешное решение текущих хозяйственных проблем вели к обострению фундаментальных противоречий и катастрофическому распаду.
Поэтому стратегическим условием обеспечения долговременной устойчивости страны является выявление и сохранение общественной идентичности, важнейшей составляющей которого является самоидентификация общества как некоторого целого, отделенного от всего остального человечества. Для нас принципиально важна именно общественная, а не национальная самоидентификация, так как Россия - многонациональная страна, для которой укрепление национальных идентичностей практически в любой форме объективно означает движение к неизбежно катастрофическому распаду.
Строго говоря, России пора решительно взять долгосрочный курс на формирование единой российской нации, единого российского народа, - тем более, что аналогичные и отнюдь не безуспешные попытки формирования "новой исторической общности людей - советского народа" еще совсем свежи в исторической памяти. Причиной этого является принципиальная нестабильность, неустойчивость практически любого многонационального общества, объективно стремящегося к распаду на национальные же государства (причем глобализация многократно усиливает как сами эти центробежные силы, так и их эффективность).
Россия, с одной стороны, совсем недавно испытала кошмар подобного разделения, а с другой - объединяет уже "полупереваренные" в единое целое, во многом лишившиеся своей специфичности и особости в ходе исторически длительного совместного развития народы. Поэтому для нее не только наиболее разумным и практичным, но и наиболее естественным и честным было бы кардинальное изменение самооценки и переход к характеристике российского общества как единого суперэтноса, наподобие сложившегося в США.
Пора признать тот бесспорный и самоочевидный факт, что живущие в России люди разных, в том числе и "коренных" для различных ее территорий национальностей давно уже образуют единый народ, обладающий если и не полностью едиными, общими для всех своих представителей, то во всяком случае исключительно близкими психологическими и культурными характеристиками.
Следует понимать, что продолжение настойчивого и последовательного игнорирования этого факта на протяжении еще нескольких лет вполне способно привести к его фактической отмене. Результатом может стать новый виток национальной катастрофы: реальное разделение пока еще единого российского общества на отдельные, не связанные друг с другом народы, которое в современных условиях сделает обратную интеграцию исключительно сложной, а территориальный распад России - практически предопределенным.
Рассматривая пример России, следует особо отметить, что поддержание самоидентификации, включающей сильные элементы мотивации, особенно важно для технологически отсталых обществ, которые не могут обеспечить гражданам навязываемый мировой культурой уровень жизни и стандарты потребления и должны поэтому прибегать к дополнительным, нематериальным мотивациям для сохранения в стране национального капитала и интеллекта.
Устойчивая самоидентификация общества важна и потому, что сохраняет его культурную специфичность, его особость, автоматически защищающую его от ведущуюся через мировое информационное пространство корректировки общественного сознания в конкурентных интересах более развитых стран. Самоидентификация общества позволяет ему оставаться наиболее адекватным, способным видеть и преследовать свои, а не чужие интересы.
Таким образом, самоидентификация общества - условие и важнейший инструмент его сохранения. Ее подрыв внешней информационной агрессией или внутренними процессами деградации автоматически ставит общество на грань уничтожения вне зависимости от состояния экономики, наличия или отсутствия угрозы жизням его граждан.
Именно поэтому для развития и даже самого существования общества критическое значение имеет наличие национальной (на самом деле общественной) идеи. Она - цемент, наиболее эффективно объединяющий населяющих территорию данной страны людей в единое целое.
Попытки выработать ее искусственно, предпринятые целым рядом "кремлевских мечтателей" в 1996-1998 годах, потерпели закономерный крах, ибо такая идея может быть выработана лишь самим народом, причем выработана стихийно, в процессе решения объективно стоящих перед ним исторических задач. Интеллектуалы же способны лишь улавливать эту идею, выражать ее в наиболее обоснованном, концентрированном и полном виде и транслировать ее как обратно в общество, так и за его пределы.
Тогда, в 1996-1998 годах, такая идея не могла родиться по определению - просто потому, что российское общество оставалось еще бесконечно далеко не только от решения, но даже от простого осознания реально стоящих перед ним проблем. Угроза, созданная США и их подельниками по НАТО в Югославии вкупе с крахом 17 августа 1998 года в России, спровоцированным проамерикански настроенными, безграмотными и безответственными либералами, позволили российскому обществу осознать стоящую перед ним историческую проблему.
Эта проблема - выживание в международной конкуренции перед лицом неприкрытой угрозы со стороны заведомо более сильного противника - США, придавшего традиционной экономической конкуренции военно-политическое и информационно-психологическое изменения и этим окончательно переведшего ее в войну на уничтожение.
В результате агрессии США и их союзников по НАТО против Югославии российское общество все более осознает себя втянутым в эту мировую конкурентную борьбу. А осознание проблемы - первый шаг к ее решению, к формированию в явном виде национальной идеи, которая одна может скрепить уже готовое распасться общество.
Мы должны понимать, что, как бы не изменялись силы, определяющие нашу жизнь, наиболее жестокие ее правила, к сожалению, остаются практически без изменений.
Силы меняются - право силы остается.
Токио - Вашингтон - Москва, март-май 1999

Библиография
1. И.Анчишкин. Лекция "введение в специальность" на экономическом факультете МГУ, сентябрь 1985 (запись редактора).
2. Джон К.Гэлбрейт "Жизнь в наше время". М., 1986.
3. А.Кончаловский "Низкие истины". М., 1999.
4. С. Глазьев "О стратегии экономического роста на пороге XXI века". Научный доклад. Отделение экономики РАН, ЦЭМИ РАН, М.1997.
5. "Американские президенты". Под ред. Ю.Хайдекинга. М., 1997
6. Ю.Афанасьев "Кажимости и мнимости победили в борьбе с данностями". "Независимая газета", 28 января 1998 г..
7. Цитируется по материалам конференции "Российско-американские отношения на современном этапе". Совет по внешней и оборонной политике, М., декабрь 1998 г.
8. С.Амброз. "Эйзенхауэр. Солдат и президент". М., 1993.
9. Цит.по: Н.А.Нетунаева "Роль ТНК в экономике развивающихся стран". Доклад, М., 1998.
10. Джон К.Гэлбрейт "Жизнь в наше время". М., 1986.
11. Джеймс К.Гэлбрейт "Кризис глобализации". "Проблемы теории и практики управления", 1999, № 6.
12. Jeremy Clegg «TNCs in developing countries: Highlights from the 1989 UK AIB Conference». «The CTC Reporter», No.30 (Autumn 1990).
13. Social Consequences of Globalization. Marginalization or Improvement. Conference by H.E. Fernando Henrique Cardoso at the Indian National Centre, New Delhi, 1996.
14. David Gold «The determinants of FDI and their implications for host developing countries». «The CTC Reporter», No.31 (Spring 1991).
15. "Тенденции развития национальной экономики России в среднесрочной и долгосрочной перспективе". Под ред. А.Белоусова. М., 1999.
16. "Мир в 2000 году". "The Economist" - "Эксперт". Специальный выпуск. Лондон - Москва, 1999.
17. Там же.
18. Дж.Сорос "Кризис мирового капитализма". М., 1999.
19. Цитируется по материалам конференции "Российско-американские отношения на современном этапе". Совет по внешней и оборонной политике, М., декабрь 1998 г. (запись редактора).
20. Дж.Сорос "Кризис мирового капитализма". М., 1999.
21. Там же.
22. Там же.
23. Там же.
24. М.Делягин "Экономика неплатежей". М., 1997.
25. А.Паршев "Почему Россия не Америка. Книга для тх, кто остается здесь". М., 2000.


<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ