стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Gunthard Weber (Hrsg.)
PRAXIS DES FAMIUEN-STELLENS
Beitrage zu systemischen Losungen nach Bert Hellinger
Carl-Auer-Systeme 2000
Составитель Гунтхард Вебер
ПРАКТИКА
СЕМЕЙНОЙ
РАССТАНОВКИ
Системные решения по Берту Хеллингеру
Международный институт консультирования и системных решений
Высшая школа психологии
Москва 2004
Перевод с немецкого: Ирина Белякова Научный редактор: к.п.н. Михаил Бурняшев
Практика семейной расстановки: Системные решения по Берту Хеллингеру (Составитель Г. Вебер) / Перевод с немецкого И. Д. Беляковой. — М.: Международный институт консультирования и системных решений, Высшая школа психологии, 2004. — 384 с.
Все права защищены.
Любая перепечатка издания является
нарушением авторских прав и преследуется по закону.
Опубликовано по соглашению с автором.
Эта книга представляет системную работу с семьями по Берту Хеллингеру почти в энциклопедической широте. Здесь и философская основа подхода, и его техническая сторона, и соотношение с другими психотерапевтическими методами, и практическое использование в самых разных сферах и с разными категориями клиентов. С ее страниц звучат голоса как самого создателя метода, так и его учеников и последователей, которые уже и сами обрели известность и теперь обучают и широко используют семейные расстановки в клинической практике и медицине, социальной работе и педагогике, в оргконсультировании и даже при создании литературных произведений (в частности, сценариев).
Она дает объемное представление о системных семейных расстановках по Берту Хеллингеру и может быть полезна как для обучения начинающих, так и для совершенствования уже опытных психотерапевтов и консультантов. А кроме того, это просто интересное чтение и увлекательное путешествие в мир семьи и человеческих чувств.
ISBN 5-94405-010-1
© G. Weber, 2003
© Международный институт консультирования и системных решений, 2004
Содержание
j Предисловие научного редактора...................................................... 8
ft Предисловие Гунтхарда Вебера......................................................... 10
| Берт Хеллингер. Психотерапия и религия ................................... 14
ОБ ОСНОВАХ СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКИ................................27
Берт Хеллингер. Познание через отказ. Феноменологический путь познания в психотерапии на примере семейной расстановки .......................................................................... 29
Альбрехт Map. Мудрость не приходит к ленивым.
О ведомости и технике в семейных расстановках....................43
Эфа Маделунг. Место системно-ориентированной психотерапии Берта Хеллингера в спектре краткосрочных методов терапии...........................................52
Маттиас Варга фон Кибед. Заметки о философских основах и методических предпосылках системной работы методом расстановки............................................................ 62
Руперт Шелдрейк. Морфическое поле социальных систем...........71
О КОНТЕКСТАХ И ПРОЦЕССЕ СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКИ.....83
Хантер Бомон. Слушать тихий язык души ..................................85
Петер Крайц. Как создать хорошие условия
для семейной расстановки в группах? ...................................86
Бертолъд Ульзамер. Практическая работа методом
семейной расстановки. Что делать, если я не знаю,
что делать дальше? ...............................................................93
Якоб Р. Шнайдер. О технике семейной расстановки....................100
ОСОБЫЕ ТЕМЫ В СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКЕ........................135
Зигфрид Эссен. «Откуда только у меня это?»
Ритуал возврата в индивидуальной терапии..........................137
Барбара и Ханс Эберхард Эбершпрехер. Доступ через телесный
уровень как помощь в семейной расстановке.......................143
Бригитте Гросс. Сказки как указание на жизненный сценарий,
идентификации и другие перенятые чувства.........................149
ПРИМЕНЕНИЕ МЕТОДА СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКИ
В РАЗЛИЧНЫХ СЕТТИНГАХ......................................................... 157
Системно-ориентированная работа в индивидуальной терапии..........159
Якоб Шнайдер. Семейные расстановки с помощью фигур
в индивидуальной терапии................................................... 159
Урсула Франк. Представьте себе, что вы стоите
перед своим отцом и на него смотрите...
Системные интервенции в воображении...............................169
Хайди Байтингер. Нужна ли дополнительная работа
после семейной расстановки?............................................... 174
Семейная расстановка и терапевтическая работа с парами................179
Маргарете Кохаус-Йеллоушек и Ханс Йеллоушек. Семейная
расстановка в рамках групповой терапевтической работы
с парами............................................................................... 179
Йоханнес Нойхаузер. Как удается любовь.
Работа Берта Хеллингера с парами в кругу........................... 187
Марианне Франке-Грикш. От пары к семье: когда должен
родиться ребенок. Системная работа
и семейные расстановки с «беременными парами»...............199
СЕМЕЙНАЯ РАССТАНОВКА С ОСОБЫМИ ГРУППАМИ КЛИЕНТОВ И ПРИ ОПРЕДЕЛЕННЫХ СИМПТОМАХ...............207
Семейная расстановка и работа с детьми и подростками...................209
Томас фон Штош. Семейная расстановка в детской психиатрии: обогащение терапевтической работы....................................207
Семейная расстановка с психосоматическими
и соматическими больными..............................................................221
Дагмар Ингверзен и Фридрих Ингверзен. Опыт семейной расстановки в психосоматической
реабилитационной клинике.................................................221
Фреда Айдманн. Опыт использования концепций
Берта Хеллингера во врачебной практике с онкологической
специализацией ..................................................................229
Кристине Эссен. Расстановки при симптоматике страхов
и панических атаках.............................................................235
Семейная расстановка с приемными и опекунскими семьями............242
Анна Ли Шольц. Проблемы идентичности выросших
приемных детей: поиск корней.............................................242
I
Берт Хеллингер. Приемный ребенок делает расстановку
своей семьи..........................................................................248
Ахим Ковалъчик. Как наша семья превращается в опекунскую?
Семейная расстановка с претендентами на опекунство........262
ПЕРЕНОС РАБОТЫ МЕТОДОМ РАССТАНОВКИ
НА ДРУГИЕ СИСТЕМЫ...............................................................271
Якоб Р. Шнайдер. Супервизия с помощью расстановок...............273
Кристине Эссен и Гуни-Лейла Бакса. На помощь! Что такое помощь? Об использовании метода расстановки в супервизии и консультировании комплексных систем (помощников)......283
Инза Шпаррер и Маттиас Варга фон Кибед. От семейной
расстановки к системной структурной расстановке...............301
Гунтхард Вебер. Организационные расстановки..........................311
УЧИТЬСЯ И УЧИТЬ СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКЕ......................327
Ангелика Глёкнер. «Прежде чем откроются глаза, может пройти
вся жизнь, но чтобы увидеть, достаточно вспышки».............329
Гуни-Лейла Бакса. Изучение неизучаемого. Опыт проведения
программы по обучению расстановке....................................333
Михаэль Кнорр. Пир-группа как рынок возможностей:
учиться, учить и обмениваться опытом.................................339
Особое .......................................................................................... 344
Джила Роджерс. Поклон и внутреннее выпрямление ................344
Марианне Франке-Грикш. Системное мышление
и системная работа в школе.................................................345
Маттиас Варга фон Кибед. Системный креативный тренинг:
тетралеммные расстановки и работа методом расстановки
с авторами сценариев............................................................350
Гунтхард Вебер и Отто Бринк. Как поступать в некоторых
сложных ситуациях во время семейной расстановки.............356
Интервью с Бертом Хеллингером
«Я — ведомый». Беседа Вилфрида Неллеса
с Бертом Хеллингером............................................................ 367
Литература.....................................................................................374
Предисловие научного редактора
В конце апреля — начале мая 2003 года в Вюрцбурге проходил грандиозный международный конгресс, посвященный системно-феноменологическому подходу Берта Хеллингера и методу семейной расстановки. Мне посчастливилось побывать на нем и представлять там Россию. Это событие можно назвать знаковым как психологов и психотерапевтов, так и для простых людей. На конгрессе присутствовало более 2500 человек из разных стран мира. Вместе с Б. Хеллингером более 200 ведущих рассказывали о результатах своей работы и демонстрировали на воркшопах возможности применения метода в самых разных областях. Невозможно передать атмосферу этого события, но прикоснуться к опыту и знаниям корифеев и получить информацию о современном состоянии дел в этой области поможет настоящая книга.
Она обобщает и систематизирует опыт лучших специалистов в области семейной расстановки и системно-феноменологической работы. Это первое издание на русском языке, в котором метод освещен так широко, подробно и разносторонне. Ее составитель Гунтхард Вебер сумел собрать все самое лучшее, что сегодня есть в этой области. Здесь опубликованы статьи самого Б. Хеллингера и многих его учеников, которые сначала обучались у мастера, а теперь работают самостоятельно и сами стали мастерами.
Метод семейной расстановки пока еще очень молод. Широкую известность он получил после того, как Г. Вебер в 1993 году опубликовал на немецком языке книгу «Кризисы любви». С тех пор прошло чуть больше десяти лет, книга неоднократно переиздавалась и была переведена на многие языки. А метод семейной расстановки с необыкновенной быстротой распространился по миру и завоевал широкое признание. Причем не только у психологов и психотерапевтов, но и у специалистов, работающих в других областях, с другими видами систем. И конечно, у «пользователей» — людей, которые с помощью семейной расстановки сумели решить свои проблемы.
Заслуга Г. Вебера, который является ведущим представителем Гей-дельбергской школы, состоит еще и в том, что он в свое время познакомил с методом Б. Хеллингера широкий круг системных терапевтов. А теперь уже и они развивают этот метод. Многие их них приезжали в Россию в рамках двухгодичной программы подготовки специалистов по семейной расстановке, организованной мной совместно с Институтом системных решений Г. Вебера.
8
Я считаю очень важным, чтобы профессионалы, помогающие людям, могли обучиться этому методу «из первых рук» и квалифицированно применять его. К сожалению, сегодня все больше появляется «учеников Хеллингера», которые начинают работать с людьми, ограничившись просмотром пары видеозаписей Б. Хеллингера, прочитав его книгу или побывав на его демонстрационном семинаре. Такая практика часто приводит к плачевным результатам.
Путь к выздоровлению или улучшению межличностных взаимоотношений часто проходит не только через приятные, но и через тяжелые переживания, и подразумевает принятие самых разных областей человеческого опыта, втом числе и негативных. Поэтому так важно, чтобы сам психотерапевт умел обращаться с этими областями, был с ними в хорошем контакте. Для этого необходим собственный опыт, а также принятие и проработка области собственных личных травм и системно-родовых переплетений. Ведь резонансы чувств, возникающие во время семейной расстановки, действуют на всех участников, в том числе и на ведущего, и если у него есть собственные страхи, например, страх смерти, то вряд ли он сможет помочь клиенту принять смерть отца.
Поэтому, прежде чем делать расстановку своей семьи, следует поинтересоваться , где и у кого обучался ведущий*, какой опыт работы и в каких областях у него есть, делал ли он свои личные расстановки, где и у кого. Кроме того, имеет смысл внимательно прислушаться к отзывам других людей о работе этого специалиста.
Обучение специалистов для работы с расстановкой проходит в первую очередь через личный опыт. Ведь сколько бы вы ни рассказывали собеседнику, какой удивительный аромат у лилии, он не поймет этого, пока сам не понюхает цветок. Точно так же обучиться многообразию человеческих чувств и телесных ощущений и понять их значение можно только непосредственно, участвуя в силовом поле семейной расстановки.
Разумеется, книга не заменит личного опыта. Но она сможет хотя бы отчасти удовлетворить несомненный интерес к семейной расстановке, рассказать о ее возможностях, развеять определенные мифы и показать границы этого метода. И я надеюсь, что эта книга поможет вам лучше ориентироваться в мире человеческих чувств и человеческой души.
Михаил Бурняшев,
кандидат психологических наук,
системный терапевт
* На официальном сайте Б Хеллингера httpl.//www.hel!mger com вы можете познакомиться со списком специалистов ведущих расстановки и признанных самим автором метода.
Предисловие
Если бы в 1993 году, когда вышла в свет книга «Zweierlei Gliick»*, кто-нибудь сказал мне, что взгляды Берта Хеллингера и разработанная им методика найдут такой отклик и будут распространяться с такой скоростью, как это происходило на самом деле, я бы решил, что он не в своем уме. И вот теперь, четыре года спустя, бесчисленное множество людей используют этот подход в самых разных сферах деятельности, появляется все больше предложений по обучению этому методу, а на семинары Берта Хеллингера записываются до тысячи участников.
Поэтому более чем понятно удивление, с которым относятся к такому бурному развитию метода многие из тех, кто не ощутил всей очевидности и мощи этого подхода, находясь в силовом поле семинара — в расстановке ли собственной семьи, будучи заместителем или участвуя в семинаре как наблюдатель.
И пусть любое объяснение — это всего лишь объяснение, зачастую больше говорящее о том, кто пытается что-то понять, чем о том, что он хочет понять, столь большой интерес к этому подходу не может не наводить на размышления о том, почему именно сейчас эти взгляды и методы получают такой резонанс.
Я готов согласиться с теми, кто считает, что своей притягательной силой этот подход отчасти обязан тому контексту, в котором происходит его развитие. В постмодернистском обществе, которое практически не дает человеку ориентиров, где нарастают индивидуалистические тенденции, при отсутствии четких представлений и господствующем разнообразии, что часто воспринимается как полная свобода выбора, каждый должен сам найти собственный путь и смысл. Поэтому подход, выявляющий порядки и дающий таким образом ориентацию, позитивно оценивающий связующую любовь и принадлежность, может служить своего рода отправной точкой.
Если проследить развитие семейной терапии в странах немецкого языка, то здесь, как и в обществе, всегда можно обнаружить противоположно направленные движения, которые ведут сначала к по-
* В русском переводе эта книга называется «Кризисы любви Системная психотерапия Берта Хеллингера»; первое издание вышло в 2001 году в Издательстве Института Психотерапии.
10
ляризации, а затем интегрируются или сменяются встречными течениями. Импульс, данный школой Пало Альто, стратегической и структурной моделями, и особенно влияние миланской модели и новой Гейдельбергской школы привели к тому, что в течение последних двадцати лет основным фокусом терапии стали повторяющиеся модели отношений и их изменение. Две последние школы и гипнотерапия по Милтону Эриксону добавили к нему пробное разыгрывание возможных вариантов развития. Те же подходы, для которых основной предмет терапии составляют трансгенерационные динамики и их изменение, отошли на задний план.
Берт Хеллингер соединяет их снова. Благодаря его открытиям в сфере роковых и зачастую неосознанных семейных переплетений эта область получает иное освещение. Так, новые, невиданные доселе горизонты расширили перспективы «невидимых связей» (invisible loyalties)*, динамики «давать и брать» Ивана Бузормени-Надя и концепцию делегирования Хельма Штирлина**.
Разработав «сжатую» форму семейных расстановок, Хеллингер открыл для терапии новые возможности. Первый образ расстановки показывает неверно направленную любовь, переплетения и блокады. Затем свое освобождающее действие начинают образы-решения и «разрешающие» фразы, которые ориентируют на будущее. Происходящие во время расстановки процессы позволяют иначе увидеть и заново оценить прошлое семьи и то влияние, которое оно оказывает. В расстановке прошлое соединяется с настоящим и будущим, имея одну цель — решение. Именно эта нацеленность на решение, экономные интервенции (сам Хеллингер не хотел бы, чтобы они понимались как интервенции), стремление с помощью семейной расстановки стимулировать новое развитие и контакт с клиентами, ограниченный всего несколькими днями, — все это свидетельствует о том, что подход Берта Хеллингера, как и большинство системных моделей терапии, полностью вписывается в спектр краткосрочных методов терапии.
Кроме того, особую привлекательность семейной расстановке придают ее образы, которые, как совместные творения, возникают в плотной атмосфере группы и отражают самую суть. А наблюдаемые в ходе
* Под невидимыми связями (или невидимыми лояльностями) подразумевается конфликт лояльности, возникающий у человека при попытке выполнить два или большее количество трудносовместимых посланий-наказов, идущих от значимых предков. — Прим. науч. ред.
** Делегирование (от лат. delegare) имеет два значения: посылать и доверять миссию. Под концепцией делегирования подразумевается передача родителями ребенку все больших полномочий, соответствующих его возрасту. — Прим. науч. ред.
11
расстановок удивительные и таинственные феномены и процессы открывают абсолютно новые подходы в терапевтическом мире, ориентированном преимущественно на языковые процессы обмена информацией. Они наглядно показывают, как в расстановке с «заместителями» реинсценируются внутренние образы, как в воспроизведенной системе обнаруживаются сдерживающие развитие динамики, и таким образом, зачастую с самыми неожиданными поворотами, открывается доступ к решениям.
Язык образов обращается напрямую к душе, и там, по ту сторону упорядочивающего мышления, находит непосредственный отклик и вызывает живое эмоциональное участие, которое немало способствует закреплению приобретенного в расстановке опыта и утверждению нового образа. Я не знаю ни одного психотерапевтического метода, который, не форсируя выражения чувств, вызывал бы у всех участников, в том числе и просто наблюдающих, такое целительное и примиряющее волнение и участие. В этом тоже заключается решительное отличие от конструктивистски-системных школ, которые часто (во всяком случае, до сих пор) рассматривали чувства скорее как мешающие терапии элементы и сосредоточивались на изменении моделей значения и поведения. Таким образом, по сравнению с традиционными системными подходами здесь налицо как сходства, так и принципиальные отличия.
Камень брошен в воду, и по воде во всех направлениях, явно не теряя силы, расходятся волны. В последние годы выдвигалось и выдвигается много заслуживающих внимания конструктивных инициатив и критических замечаний, которые с благодарностью принимаются и обсуждаются.
Те, кто знаком с Бертом Хеллингером много лет, наблюдая за ним сегодня, замечают в его работе множество перемен по сравнению с прошлыми годами.
Первая рабочая конференция «Практика семейной расстановки», прошедшая в апреле 1997 года в Вислохе, отразила это общее движение. Конференция дала возможность обменяться опытом, накопленным на тот момент в странах немецкого языка, и составить представление о развитии и нынешнем «состоянии искусства».
Эта книга составлена из переработанных докладов Первой рабочей конференции. Это основные доклады, разработки по особым темам, отчеты о применении метода в разных форматах, с разными клиентскими группами и в разных областях, а также доклады о его использовании в комбинации с другими психотерапевтическими направлениями. Читатель увидит, что некоторые статьи представляют
12
собой отчеты о первом опыте применения этого метода в новых областях, о подходах, которые требуют дальнейшей проверки и разработки. Я включил их в книгу, чтобы «запротоколировать» весь имеющийся на сегодня спектр попыток использования этого метода. Надеюсь, что читатель ощутит и характерное для этого подхода творческое начало, и ориентированное на ресурсы восприятие, и неожиданные, лишь на практике обнаруживаемые возможности (в первую очередь, переноса этих методов на работу с другими системами).
Буду рад, если читателей увлечет дух семейной расстановки, если они воспримут свойственную ей позицию уважения, ощутят глубину и значение этих взглядов и смогут использовать творческий потенциал этого метода в своей работе.
Гунтхард Вебер Вислох, ноябрь 1997
Психотерапия и религия
БертХеллингер
И психотерапия, и религии стремятся к спасению и исцелению души, и та, и другие стремятся через душу спасти и исцелить всего человека. В этом они едины. Но есть между ними и различия, поскольку психотерапии, своим происхождением обязанной науке и просвещению, свойственен критический настрой по отношению к унаследованным нами религиям. Что для религий во многом целительно, ибо своими открытиями психотерапия вынуждает религии к очищению, то есть к отходу от мифических образов, надежд и страхов, к возвращению к корням и истокам.
Душа и «Я»
Однако для психотерапии тоже актуален вопрос, насколько душа сама остается в плену архаичных образов и надежд, и потому тоже нуждается в демифологизации. Достаточно указать лишь на то, что «Я» некоторых психотерапевтов, в его власти над умами и сердцами, тоже является мифическим образом, питающим мифические надежды и стремящимся унять страхи порой почти суеверным путем.
Мифом мне кажется и то, что и религия, и психотерапия рассматривают душу как что-то личное. Поскольку если непредвзято посмотреть, как действует душа, мы увидим, что это скорее мы находимся в душе. Что не у нас есть душа и не мы ею обладаем, но мы есть у души и она обладает нами. Что не она служит нам, а мы вместе с нашим «Я» привлекаемся ею на службу. Так что вопросов, как по поводу психотерапии, так по поводу и религии, существует немало.
Образ действии
Наш образ действий феноменологичен. Это значит, что мы, насколько можем, отказываемся от привычного, в том числе и от теорий с убеждениями, и вверяем себя познаваемой действительности, какой она, со временем меняясь, себя являет. И ждем, не появится ли из скрытого что-то, что внезапно, подобно молнии, обнажает истину и рассеивает тьму, что приводит к гармонии с действительностью,
14
которая оставляет далеко позади все знания, планы и желания «Я» и своим действием доказывает свою правоту.
Душа и «Я» в религии
Начну с религии и сначала задам вопрос: что происходит в человеке, если он считает себя религиозным?
Религиозные люди считают, что они зависят от сил, которых не понимают. К примеру, знают о том, что их жизнь не в их власти. Перед лицом подобного опыта, основа и действие которого остаются для нас окутанными тайной, они занимают позицию почтения, смирения или благоговения перед чем-то таинственным, чего мы не понимаем. Это подлинно религиозная позиция. Она велит нам скорее сделать шаг назад, чем вперед. Она ни на что не претендует, она — это гармония и покой. Это религия души.
И все же какой-то части души трудно примириться с подобной сдержанностью. Она стремится взять в свои руки таящуюся за явлениями действительность, оказывать на нее влияние и заставить ее себе служить с помощью, например, ритуалов, жертв, покаяния, молитв. Это религия «Я».
Правда, в религии «Я» есть некоторые отголоски религии души, ибо она тоже признает действительность — большую, чем мы. Но одновременно она пытается снять с нее покров тайны и получить ее в свое распоряжение. Что, по сути, является противоречием. Поэтому там, где мы стремимся раскрыть тайну религии и завладеть ею для себя, вместо того, чтобы перед ней остановиться и ее уважать, религия вырождается. Этим для религий и нашей религиозной жизни указан путь очищения. Он идет от «Я» обратно к душе.
Религии откровения
Особое значение для нас имеют религии откровения. Это религии, восходящие к одному человеку, который сказал другим, что получил от Бога откровение, и часто под угрозой вечного проклятия призывает других этому откровению верить. Религии откровения — для нас это прежде всего христианство — являются как бы вершиной религии «Я». И «Я», со всеми присущими ему качествами, здесь не только Бог, о котором говорится, что он себя открыл. Получивший откровение тоже говорит как «Я», которое требует от других подчинить свое «Я» его «Я».
Но если здесь тоже объективно рассмотреть происходящее, мы обнаружим, что этот человек говорит тут только о себе, а вера, кото-
15
рой он требует, является в конечном счете верой в него самого. Тем самым он ставит себя выше не только своих приверженцев, но и провозглашенного им Бога, поскольку утверждает, что никого другого Бог подобным откровением не одарит, что все другие от подобного откровения отстранены и что сам Бог на веки вечные должен этому откровению подчиниться. Поэтому в просвещении и очищении нуждаются в первую очередь религии откровения.
Религиозное сообщество
Если внимательно проследить религиозное развитие отдельного человека, мы увидим, что его религиозное чувствование, вера и делание начинаются с его привязанности к семье. То есть первые религиозные представления задаются нам семьей. Раньше религия входила в число условий, выполнение которых давало право принадлежать к семье. Его нарушение воспринималось как отступничество и влекло за собой соответствующую кару. Поэтому раньше — а отчасти и сегодня — отступничество от религии семьи воспринималось не столько как отступничество от религии, сколько как отпадение от семьи, и связывалось со страхом потери права на принадлежность. При более глубоком рассмотрении этот страх не имеет никакого отношения к содержанию религии, поскольку сходным образом проявляется в семьях, принадлежащих к разным конфессиям, независимо от их учения и практики. Слабее или сильнее он переживается в зависимости от того, насколько серьезно относится к своей религии семья. То же самое касается и так называемой аре-лигиозной позиции и позиции атеистической. Они точно так же обязательны — в той степени, в какой являются условиями сохранения права на принадлежность к семье.
Эти религии являются религиями группы. Своей религией группы часто отграничивают себя от других. Благодаря ей они чувствуют себя выше других групп и стремятся за счет других расширить влияние своей религии и своей группы. Иногда религией они оправдывают угнетение других групп. С аналогичным религиозным пылом отстаиваются и некоторые политические убеждения, и влияние они имеют аналогичное.
Эти группы являются неким расширенным «Я» и действуют как расширенное «Я». Поэтому групповая религия в еще большей степени является религией «Я». Для нее речь идет не только о том, чтобы овладеть скрытой действительностью, но еще и о власти над другими людьми и группами.
16
Естественная религия
Однако внутри разных религий существует выходящая за рамки привязанности к семье и группе глубокая личная набожность, хотя и уважающая внешние требования из верности к собственной группе, но внутренне намного перерастающая их содержание. К примеру, мистические течения в христианстве и исламе близки друг другу настолько, что кажется, будто различий между религиями, из которых они происходят, уже не существует.
Следовательно, над тем, что разделяют традиции, содержания веры и религиозные ритуалы, есть религиозный опыт и религиозная позиция, которые являются личными, не зависящими от религии группы. Она связана с общим для всех людей познанием мира и тех пределов, которые он для нас устанавливает. Поскольку эта религиозная позиция одинаково доступна каждому, ее можно назвать естественной религией. Ей не нужны ни учение, ни практика. В противоположность другим религиям здесь нет превосходства одной религии над другой, нет притязаний на власть, нет пропаганды. Здесь каждый сам по себе. Поэтому естественная религия объединяет там, где другие разъединяют.
Естественная религия — это личное достижение, и, может быть, наивысшее. А какого рода, я покажу на примере зарождения философии. Первым философам, о которых нам на Западе известно, так называемым досократикам, удалось внутренне отказаться от доставшихся им от предыдущих поколений представлений о человеке и природе и вверить себя действительности, такой, как она перед ними лежала, без оговорок и страха. Первое, что они при этом испытали, было удивление — удивление, что что-то есть. Что жизнь возникает из чего-то, что остается скрытым, и что она снова в это скрытое опускается.
Такое удивление перед лицом реальности, какой она себя являет, — это благоговение перед тем, что есть, лишенное стремления этого избежать или как-то истолковать. Это смирение перед тайной без желания знать больше, чем она сама нам показывает. Это согласие с границами, которые устанавливает для нас познаваемая действительность, без желания их уничтожить или переступить. Это в высшей степени религиозно, но при этом естественно и смиренно.
Религия как бегство
И напротив, очень многое в унаследованной нами религии представляет собой попытку уклониться от действительности, какой она себя являет, и искать от нее избавления. Попыткой изменить познаваемую действительность согласно собственным представлениям и же-
2 - 3705 1 7
ланиям. Дать ей иное толкование, вместо того чтобы принять ее вызов. Раскрыть ее тайну, вместо того чтобы ее уважать. Но прежде всего это попытка устоять вопреки потоку исчезновения. Это попытка «Я» овладеть непостижимой действительностью и подчинить ее себе.
За этими представлениями стоят архаичные, магические надежды и страхи из тех времен, когда человек убеждался в том, что по-прежнему во всех отношениях зависим, и при помощи магических средств пытался заклинать жуткое и опасное. Из этой архаичной глубины души происходит потребность в жертвовании, умилостивлении, искуплении и возможности оказывать влияние. Со временем привычка цементирует эту потребность в убеждения, хотя ничто не указывает на то, что за этими убеждениями стоит реальность. Эти архаичные образы, несомненно, в значительной степени являются переносом человеческого опыта на то, что скрыто. Поскольку такая религиозность переносит опыт уравновешивания, умиротворения, искупления и влияния с человеческих отношений на скрытое другое, о котором мы догадываемся, но которого не знаем.
Тем яснее становится на этом фоне, какой отдачи требует от человека естественная религия, какого очищения духа, отказа от желания влиять и властвовать.
Философия и психология
Безусловной заслугой философии и психологии является то, что они проложили путь к беспристрастному созерцанию действительности и ее границ и тем самым помогли снова обрести признание религии в ее естественной форме. В области психологии нужно указать на Фрейда, который во многих религиозных представлениях распознал проекции. Или на К. Г. Юнга, обнаружившего в божественных образах идеалы «Я» или заданные архетипы.
Самый радикальный анализ иудейско-христианской религии, ее основ и последствий я нашел у Вольфганга Гигериха в его книгах «Атомная бомба как психическая реальность» и «Борьба драконов. Посвящение в ядерную эпоху»*. Они посвящены глубокому исследованию духа христианского Запада. Гигерих доказывает, например, что современные естествознание и техника — всего лишь продолже-. ние основных стремлений христианства и, будучи очень далеки от того, чтобы поставить эти стремления под вопрос, упорно их используют и доводят до конца.
* «DieAtombombealsseelischeWirklichkeit» (Giegerich 1988), «Drachenkampf. Initiation ins Nuklearzeitalter» (Giegerich 1989).
18
Я сам, сравнивая опыт отношений в семье с религиозными представлениями и религиозным поведением, имел возможность наблюдать, как отношение к религиозной тайне выстраивается по хорошо знакомым образам и опыту. Уже поэтому одно только представление о Боге как личности кажется сомнительным. Этот Бог наделяется качествами, намерениями и чувствами, заимствованными из опыта, связанного с королями и властителями. Поэтому он, к примеру, наверху, а мы внизу. Поэтому мы приписываем ему озабоченность своей честью, считаем, что его можно оскорбить, что он вершит суд, награждает или осуждает в зависимости от того, как мы себя ведем по отношению к нему. Как идеальный властитель, он должен быть справедливым и благодетельным, защищать нас от невзгод и врагов. Поэтому мы еще абсолютно чистосердечно зовем его нашим Богом. Как у короля, у него есть свои придворные — ангелы и святые, и мы сами, быть может, надеемся оказаться однажды в их числе.
Другие модели, которые мы переносим из нашего опыта на свое к нему отношение, — это ребенок и родители, сообщество избранных в семье или роде, деловые отношения к обоюдному интересу и уравновешивание «давать» и «брать», отношения между мужчиной и женщиной, к примеру, в представлении о священном браке и любовном единении, и, что может быть самое странное, отношение родителей и детей, когда мы, как родители своим детям, предписываем ему, что делать и как себя вести, чтобы он мог быть нашим Богом.
Я наблюдал также, что многим богоискателям не хватает отца, и когда они находят своего настоящего отца, их поиски Бога прекращаются. Или что многим аскетам не хватает матери, как, например, Будде.
Такие наблюдения ведут к демифологизации религий, в частности, религий откровения. То есть эти наблюдения показывают, что расхожие религиозные представления являются в первую очередь отражением человеческого опыта и потребностей и скорее говорят что-то о нас самих, чем о Боге или Божественном. Эти наблюдения понуждают к очищению этих представлений и нашего к ним отношения. Но, кроме того, это означает, что нас снова отсылают к изначальному религиозному опыту и тем границам, которые он нам указывает и для нас устанавливает.
Расскажу в этой связи одну маленькую историю. Она называется
Пустота
Ученики покинули учителя и по пути домой разочарованно спросили:
19
« Что у него искать нам было ?»
На что один заметил:
«Мы вслепую сели
в повозку,
которую
кучер слепой
с слепыми лошадьми
вперед гнал слепо.
Но если б, как слепцы,
мы сами на ощупь двигались,
возможно,
у пропасти однажды оказавшись,
мы посохом своим нащупали б
ничто».
Психотерапия и религии откровения
Взглянув теперь столь же непредвзято на психотерапию, мы увидим, что некоторые психотерапевтические школы сами стали похожи на религию, которую стремились преодолеть, в частности, на религии откровения. Здесь тоже есть свои основатели и свои апостолы, которые объявляют себя их сторонниками и приверженцами их учения. Многое в таком учении может быть правильно, но когда я объявляю себя его сторонником, я сужаю свой кругозор и оставляю без внимания другое, то, что с этим учением не совпадает, или даже с этим борюсь. Так возникают психотерапевтические школы, которые иногда относятся друг к другу так же, как относятся друг к другу религии. Внутри этих школ существует своя ортодоксальность, своя правая вера и правая практика, и в них есть институты, надзирающие за следованием истинному учению и практике и исключающие ренегатов.
Другие аналогии с религиями общеизвестны: это вводное обучение, проверка надежности и соответствующей школе морали, ритуал приема, посвящение в высший сан, сознание своего превосходства, миссионерство и стремление к влиянию и власти. Хотя методы этих школ в значительной степени базируются на результатах исследований, глубоком понимании и опыте и приводят к неоспоримым успехам. Но этот пыл и приверженность «своей вере» заставляют относиться к ним с подозрением, словно бы здесь замешано что-то еще, некий интерес, который заключается не только в стремлении помочь другим, но и обратить их, — почти так же, как это происходит во многих религиях.
20
Однако, как и внутри религий, в этих школах мы найдем много таких сторонников, которые, опираясь на собственное понимание, отходят от предписанного учения и практики, но, боясь выговоров и исключения, все же не решаются даже признаться в этом в кругу своих коллег.
Умение
По существу, психотерапия базируется на техниках, возникших из внимательного наблюдения и опыта, которые постоянно совершенствуются на основе новых открытий и опыта. Следовательно, здесь есть еще и движение от убеждений и теорий в сторону ремесла, которое должно быть изучено, осознано, отработано и освоено. Но при существующем многообразии познаний и потребностей владеть одним только методом уже недостаточно. Так между школами начинается обмен и сближение, создается своего рода ойкумена, внутри которой границы становятся все более и более проницаемыми. Многие терапевты работают чисто ремесленнически. Они изучают методы многих школ и, не привязываясь ни к одной из них, по потребности комбинируют их в своей практике.
Душа и тело
Но, выходя за рамки ремесла, психотерапия, пусть с некоторыми ограничениями, понимается еще и как забота о душе. В первую очередь это относится к психосоматической терапии, то есть к той психотерапии, которая во взаимодействии с медициной стремится через душу смягчать и исцелять болезни тела.
Дело в том, что, как показывает опыт, определенные события, к примеру, ранняя разлука с матерью, угрожавший жизни несчастный случай или другие события подобного рода, сказываются позже не только на душе, но и на теле. В этом случае можно попытаться еще раз «вытащить» то, что в свое время причинило душевную боль, а впоследствии сказалось на теле, посмотреть на произошедшее, примириться с ним, принимая все так, как было, и тогда, находясь в согласии с такой своей судьбой, найти облегчение и исцеление и для тела тоже.
Приведу пример
Во время курса в Лондоне одна женщина, передвигавшаяся в инвалидной коляске, рассказала, что в возрасте двух лет у нее был полиомиелит. От болезни она оправилась, но последние четыре года чувствует себя нездоро-
21
вой и сидит в инвалидной коляске. Я спросил ее: «А за свое спасение ты тогда поблагодарила?» Как и во многих подобных случаях этого не произошло.
Если кто-то оказывается спасен в опасной для жизни ситуации, он часто говорит, что он ее преодолел или, еще более резко, что он ее победил. Тогда «Я» чувствует себя героем, у которого все под контролем. Однако в этом случае то, что действует на самом деле, а именно душа, снова отступает назад, оставляя «Я» его судьбу, и, как следствие, нечто Большее вразумляет наше «Я» зачастую весьма болезненно
Я предложил этой женщине закрыть глаза и сказать в душе: «Если моя инвалидность — цена моего выживания, я рада ее заплатить». Она не захотела, и я рассказал ей об одном молодом человеке, который вследствие детского паралича мог лишь чуть-чуть шевелить головой и одной рукой. На мой вопрос, какая история глубже всего трогает его душу, он рассказал мне одну дзенскую притчу.
Один альпинист срывается со скалы и, держась за канат, висит над пропастью. Сверху канат грызут мыши. И тут он видит две ягоды дикой земляники, растущие на расстоянии вытянутой руки. Он срывает их, кладет в рот и говорит: «Как сладко!»
Затем я спросил эту женщину. «Если ты представишь себе две ситуации — с одной стороны, твою жизнь, не будь в ней болезни, и с другой — твою жизнь такой, какой она была на самом деле, какая жизнь драгоценнее?» Она долго отговаривалась и не хотела отвечать. Потом заплакала и сказала: «Самая драгоценная эта».
Это было религиозное свершение, движение прочь от «Я» с его контролем к готовности вверить себя Большему и к гармонии с ним. Но именно это свершение становится источником успокаивающей и целительной силы.
Иногда, находясь в гармонии с чем-то Большим, то есть исходя из той религиозной позиции, которая отказалась от желания влиять, душа даже хочет болезни и смерти. Потому что иногда болезнь нужна душе для ее очищения или она хочет умереть, поскольку чувствует, что ее время прошло.
Недавно у нас в гостях была подруга моей жены, больная раком. Она увидела странный сон: глядя во сне в зеркало, она увидела себя без головы. Я объяснил ей этот сон и сказал: «Это сон о смерти». Она сказала мне: «Я не испытывала при этом ни малейшего страха». Я ответил: «Именно. В глубине своей душа не боится смерти».
В душе есть некое движение, стремящееся обратно к первооснове. Когда приходит время, душа начинает клониться к первооснове, и она умиротворена. В этом движении есть какая-то невероятная красота, невероятная глубина. Это вообще самое глубокое движение.
Но есть люди, которые совершают это движение слишком рано. Они вмешиваются в естественное движение. Тогда они вредят своей душе. Таким людям нужно помогать, чтобы они остановились. Поскольку тот, кто отправляется в этот путь до времени, грешит против
22
этого движения. Ибо оно очень тихое и покойное. Но тот, кто тихо отдается этому естественному движению, иногда обнаруживает, что оно останавливается само по себе.
Приведу пример и на эту тему.
Недавно я смотрел телепередачу об одной клинике в Нюрнберге, которая была посвящена подоплекам спонтанных исцелений при заболеваниях раком. В передаче был представлен один пациент, который был прооперирован в этой клинике по поводу рака, но когда врачи увидели, что болезнь зашла так далеко, что поделать уже ничего нельзя, его снова зашили и выписали домой. Мужчине было ясно, что жизнь его подходит к концу, поэтому дома он сел вместе с женой и написал завещание. Закончив, он ощутил в своем теле что-то вроде рывка, и с этого момента раковые клетки отмерли. Он снова был совершенно здоров.
Что здесь произошло? Мужчина пришел к согласию со смертью, своей судьбой и концом, так сказать, с той первоосновой, из которой жизнь поднимается и в которую она снова опускается, и это согласие привело к тому, что движение к смерти изменило для него свое направление и привело его обратно в жизнь.
Роковое единство
Однако в родных семьях пациентов бывают такие события и судьбы, которые, не будучи пережиты ими лично, тем не менее приводят к их тяжелым заболеваниям. Здесь тоже замешано «Я», но особым образом. Например, пациенты часто пытаются сделать смерть любимого человека обратимой, говоря им в глубине души: «Я последую за тобой». И часто претворяют эту фразу в жизнь тем, что неизлечимо заболевают, становятся жертвой несчастного случая или тем, что совершают самоубийство.
Или человек пытается при помощи магических средств изменить злую судьбу любимого человека, часто даже задним числом, говоря этому человеку в душе: «Лучше умру я, чем ты». Иногда эта фраза тоже приводится в исполнение либо через заболевание, либо через несчастный случай, либо через самоубийство.
Или же человек пытается своей болезнью и смертью искупить собственную и чужую вину, как будто одно зло можно компенсировать другим, упразднить его или сделать не произошедшим.
Здесь нам тоже одним ремеслом уже не обойтись. Здесь тоже требуется психосоматика, сознающая и видящая религиозные подоплеки болезни и исцеления; психосоматика, которая осторожно ведет прочь °ттой религиозной позиции, что стремится магическим образом пре-
23
одолеть реальность смерти, вины и судьбы, к такой позиции, которая смиряется с этими реальностями и именно благодаря этому находит дорогу обратно ксвоему собственному: к собственному величию и силе, к собственной жизни, здоровью и счастью. И лишь на основе такой позиции семейная расстановка может проявить всю свою примиряющую и целительную силу.
Пустая середина
Тут у психотерапевтов возникает вопрос: как им обрести такую позицию, как вызывать подобные влияния и их выдерживать? Я над этим особенно не задумываюсь, поскольку солидарен с одним моим другом, неким Лао-Цзы, уже очень давно умершим. Он говорит о том, какое действие оказывает умение Сдерживаться и Удаляться в пустую середину.
У отступающего в пустую середину нет ни намерений, ни страха. Многое вокруг него приходит в порядок словно само по себе, без малейшего движения с его стороны. Это та позиция, которую терапевт может занять перед лицом тяжелых судеб и заболеваний: он отступает в пустую середину. При этом ему не обязательно закрывать глаза, ибо пустая середина вовсе не изолирована от окружающего. Она связана со всем, что происходит. Ведь в это самое время терапевт как бы максимумом своей поверхности, безо всякого страха вверяет себя судьбе и болезни. Отсутствие страха особенно важно. Боящийся того, что может случиться, уже потерял свою силу и способность действовать. А он остается и сосредоточенным и открытым всему, у него нет никаких намерений, в том числе намерения исцелить.
В пустой середине (это, конечно, тоже всего лишь образ) человек связан с силами, намного большими, чем «Я» и все его планы. Если человек на это идет, у него внезапно возникают образы-решения, «разрешающие» фразы или указания к действиям. И он им следует. Случаются при этом и ошибки, это ясно. Но ошибка регулируется идущим следом эхо. Так что терапевту, стоящему на этой позиции, не обязательно быть совершенным. В нем нет никакой самонадеянности. Он просто тих в этой середине. Тогда этот род терапии удается.
Эту лишенную намерений позицию, которая соглашается с больным человеком, какой он есть, соглашается с его болезнью, какая она есть, соглашается с его судьбой, какая она есть, я называю смирением. Это позиция души, не «Я». Поэтому хотеть ее тоже нельзя. Она рождается из гармонии и является истинным религиозным исполнением.
В заключение расскажу еще одну историю. Это философская история, а может быть, она религиозная или терапевтическая — в ней эти различия сняты. История называется
24
Круг
Путник один просил другого, который часть пути
с ним рядом шел:
«Скажи мне, что для нас значение имеет ?»
Тот ответил.
«Во-первых, важно то, что в жизни мы на время,
что у нее начало есть и до него уже многое было
и что она, кончаясь, в то многое, что было до него, впадает.
Как у сомкнувшегося круга
начало и конец становятся одним и тем же,
так До и После нашей жизни срастаются без швов,
как будто не было меж ними времени.
время поэтому у нас есть лишь сейчас.
Еще здесь важно, чтобы то, чего мы достигаем во времени,
со временем от нас освобождалось,
как если бы оно другому времени принадлежало,
а мы, где полагаем себя творцами,
орудием лишь были,
использованным для чего-то, что больше нас,
и снова отложенным.
Когда нас отпускают, мы умираем».
Путник спросил:
«Раз мы и совершаемое нами все в свое время существует
и кончается,
то что значение имеет, когда отпущенное нам время
смыкается?»
Другой сказал:
«Тогда и До и После
как одно и то же важны».
Затем пути их разошлись,
и время их,
и они
беседу прекратили.
ОБ ОСНОВАХ СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКИ
Познание через отказ
Феноменологический путь познания в психотерапии на примере семейной расстановки
Берт Хеллингер
К познанию ведут два движения. Первое «выхватывает» что-то на данный момент неизвестное и стремится им овладеть, покуда оно не окажется у него в руках и он не получит возможность им пользоваться. Такого рода движением является научная деятельность, и мы знаем, насколько она изменила, обезопасила и обогатила наш мир и нашу жизнь.
Второе движение возникает, если в какой-то момент этой «выхватывающей» деятельности мы останавливаемся и направляем свой взгляд уже не на что-то конкретно-постижимое, а на некое целое. Следовательно, взгляд готов одновременно воспринимать многое перед собой. Отдавшись этому движению, созерцая, например, пейзаж или столкнувшись с какой-нибудь задачей или проблемой, мы замечаем, что наш взгляд и полон и пуст одновременно. Ибо предаться полноте и выдержать ее можно, лишь отказавшись сначала от частного. И мы останавливаемся в своем «выхватывающем» движении и отступаем немного назад, пока не достигаем той пустоты, которая способна устоять перед полнотой и многообразием.
Это сначала останавливающееся, а потом отступающее назад движение я называю феноменологическим. Оно ведет к постижениям иного рода, чем «выхватывающее» движение познания. И тем не менее они друг друга дополняют. Поскольку и при «выхватывающем», научном движении познания нам приходится иногда останавливаться и переводить взгляд с узкого на широкое и с близкого на далекое. А понимание, полученное феноменологическим путем, точно так же требует проверки частным и близким.
Процесс
На феноменологическом пути познания человек, находясь внутри некоего горизонта, предоставляет себя всему многообразию явлений, без разбора и оценок. Следовательно, чтобы идти этим путем позна-Ния, нужно стать пустым — свободным и от предыдущих представле-
29
ний, и от внутренних движений, будьте продиктованы чувством, волей или суждением. Внимание при этом и направлено и не направлено, и сосредоточено и пусто одновременно.
Феноменологическая позиция требует напряженной готовности к действию — но без его осуществления. Благодаря этому напряжению мы максимально способны и готовы к восприятию. Тот, кто выдерживает напряжение, через некоторое время познает, как Многое внутри этого горизонта соединяется вокруг Середины, и вдруг ему становится ясна некая взаимосвязь, может быть, некий порядок, истина или шаг, ведущий дальше Это понимание приходит словно бы извне, как подарок, и оно, как правило, ограничено.
Семейная расстановка
Те возможности, которые дает феноменологический образ действий, и те требования, который он предъявляет, проще всего понять и описать на примере семейной расстановки. Ибо, во-первых, семейная расстановка сама является результатом феноменологического пути познания и, во-вторых, как только речь заходит о чем-то существенном, феноменологический образ действий удается только с позиции сдержанности и доверия к возможным с его помощью опыту и открытиям.
Клиент
Что происходит, когда клиент делает расстановку своей семьи? Сначала он из числа членов группы выбирает заместителей, которые будут представлять в расстановке членов его семьи — отца, мать, братьев и сестер, а также его самого. Кого он выберет, никакой роли здесь не играет. Даже лучше, если он будет выбирать, не обращая внимания на внешнее сходство и не имея определенного замысла, поскольку это уже первый шаг к сдержанности и отказу от намерений и старых образов. Кто выбирает, ориентируясь на внешние признаки, например, на возраст или отличительные черты, тот не стоит на позиции открытости по отношению к главному и невидимому. Он офаничивает содержательность расстановки внешними соображениями, и потому расстановка для него уже может быть обречена на провал. Поэтому иногда даже лучше, если заместителей выбирает терапевт и велит клиенту делать расстановку с этими людьми. Единственный признак, на который обязательно нужно обращать внимание, это пол, так что на роли мужчин следует выбирать мужчин, а на роли женщин — женщин.
30
Когда заместители выбраны, клиент расставляет их в пространстве по отношению друг к другу. При этом хорошо, чтобы он брал их обеими руками за плечи и таким образом, находясь с ними в контакте, ставил на свои места. Расставляя заместителей, он остается сосредоточенным, следит за своим внутренним движением и идет за ним, пока не почувствует, что место, на которое он отвел заместителя, то самое. Во время расстановки он находится в контакте не только с заместителем и самим собой, но и с окружением, откуда он тоже воспринимает сигналы, позволяющие ему найти верное место для этого человека. Точно так же он поступает с остальными заместителями, пока все не окажутся на своих местах. В этом процессе клиент как бы забывает самого себя и пробуждается из этого самозабвения, когда все расставлены по своим местам. Иногда бывает полезно, чтобы в заключение клиент обошел вокруг расставленной группы и подправил то, что, по его ощущениям, еще не полностью соответствует действительности. Затем он садится на место.
Если кто-то делает расстановку не с позиции самозабвения и самоотказа, это сразу бросается в глаза — в этом случае он стремится, например, придать отдельным заместителям определенную позу в духе скульптуры; или делает расстановку слишком быстро, будто следуя заранее намеченному образу; или забывает кого-то поставить; или, не доведя расстановку до конца, говорит, что кто-то уже стоит там, где надо. Расстановка, которая проводится не сосредоточенно, часто заканчивается тупиком и путаницей.
Терапевт
Чтобы расстановка удалась, терапевт тоже должен освободиться от своих замыслов и представлений. Отказываясь от самого себя и сосредоточенно отдавая себя расстановке, терапевт сразу видит, когда клиент стремится повлиять на расстановку заранее намеченными образами или уходом от того, что начинает проявляться. Тогда терапевт помогает клиенту сосредоточиться и приготовиться принять происходящее. Если это оказывается невозможно, он прекращает расстановку.
Заместитель
От заместителей тоже требуется внутренний отказ от собственных представлений, намерений и страхов. Это означает, что, участвуя в расстановке, они внимательно следят за всеми переменами, которые про-
31
исходят в их физическом состоянии и ощущениях. Например, может усилиться сердцебиение, появиться желание смотреть в пол и внезапное ощущение собственной тяжести или легкости, чувство ярости или печали. Имеет смысл также обращать внимание на возникающие образы и прислушиваться к внутренним звукам или напрашивающимся словам.
Так, например, один американец, который как раз учил немецкий язык, во время расстановки, в которой он был заместителем отца, постоянно слышал фразу. «Скажите Альберт». Позже он спросил клиента, говорит ли ему что-нибудь имя Альберт. «Ну да, — ответил тот, — так зовут моего отца и деда, и мое второе имя тоже Альберт».
Другой заместитель, который был в расстановке сыном разбившегося в вертолетной аварии отца, постоянно слышал шум вертолетного ротора. Однажды этот сын, будучи сам пилотом вертолета, упал вместе со своим отцом, но тогда оба выжили.
Конечно, чтобы удалось нечто подобное, нужно обладать большой способностью к эмпатии и высокой степенью готовности отказаться от собственных представлений, а терапевт должен быть осторожен, чтобы заместители не выдавали за восприятие свои фантазии. Чем меньше предварительной информации о семье будет у терапевта и заместителей, тем легче им избежать этой опасности.
Вопросы
Феноменологическое восприятие удается лучше всего, если клиенту задают только самые необходимые вопросы, причем непосредственно перед расстановкой. Вот эти вопросы:
1. Кто входит в состав семьи?
2. Были ли в семьи мертворожденные или рано умершие дети, были ли в семье особые судьбы, например, инвалидность?
3. Были ли раньше у кого-то из родителей или у кого-то из бабушек и дедушек прочные связи, то есть был ли кто-нибудь из них помолвлен, состоял в браке или других значимых длительных отношениях?
Дальнейший анамнез, как правило, затрудняет феноменологическое восприятие как терапевта, так и заместителей. Поэтому терапевт отказывается от предварительных бесед или анкет, выходящих за рамки указанных вопросов. По той же причине во время расстановки клиенты ничего не должны говорить, а заместители не должны задавать им никаких вопросов.
32
Сосредоточенность
Некоторые заместители, вместо того чтобы следить за своими физическими ощущениями и непосредственным внутренним чувством, поддаются искушению «считывать» ощущения с внешнего вида расстановки. Так, заместитель одного отца сказал, что чувствует конфронтацию со стороны детей, поскольку их поставили прямо напротив него. Но когда он прислушался к своему непосредственному внутреннему чувству, то понял, что ему хорошо. Просто он позволил внешнему образу отвлечь себя от непосредственного восприятия.
Бывает, чувствуя что-то, на его взгляд, неприличное, заместитель об этом молчит, например, если он, как отец, чувствует эротическое влечение к дочери. Или заместительница не решается сказать, что ей, как матери, лучше, когда один из ее детей хочет уйти за кем-то из членов семьи в смерть.
Поэтому терапевт обращает внимание на тонкие сигналы тела, например, на улыбку или на то, что человек вдруг выпрямился, или что кто-то непроизвольно придвинулся друг к другу. Если он сообщит об этом своем наблюдении, заместители смогут еще раз проверить свое восприятие.
Случается и так, что некоторые заместители говорят «любезности», полагая, что этим они помогут клиенту или утешат его. Такие заместители не находятся в контакте с происходящим, и терапевту нужно сразу же заменить их другими.
Знаки
Если терапевт сам не остается все время в состоянии сосредоточенного восприятия ситуации в целом, без намерений и страхов, то поверхностные высказывания заместителей могут увлечь его на ложный путь или завести в тупик. Это, в свою очередь, вселяет неуверенность в других заместителей.
Существует один верный признак, по которому можно определить, на правильном пути расстановка или она сбилась с него. Если в наблюдающей группе нарастает беспокойство, а внимание ослабевает, то у расстановки больше нет шансов. И чем быстрее терапевт ее прекратит, тем лучше. Прекращение расстановки позволит всем участникам заново сосредоточиться и через некоторое время можно будет начать снова. Иногда указание к дальнейшему движению приходит и из наблюдающей группы. Но это должно быть только наблюдение. Догадки или толкования лишь усугубят путаницу. В этом случае терапевт должен
3-3705 33
прекратить дискуссию и вернуть группу к сосредоточенности и серьезности.
Открытость
Я так подробно описал этот образ действий и трудности, которые могут возникнуть, чтобы положить предел легкомысленным расстановкам. Иначе семейная расстановка очень быстро будет дискредитирована.
Некоторые терапевты, проводя семейную расстановку, действуют иначе. Если это происходит на основе сосредоточенного внимания, она может быть очень успешной. Если же это делается из потребности отделиться или обрести свое лицо, то тогда намерения ограничивают феноменологическую открытость. Самый верный путь обрести свое лицо — это делать новые наблюдения, проверять их результатом и делиться ими с другими.
Если же размежевание происходит в большей степени из-за неких теоретических представлений или под влиянием каких-то намерений и страхов, которые не позволяют согласиться с действительностью, какой она себя являет, это ведет к потере готовности к феноменологическому восприятию со всеми вытекающими отсюда последствиями для терапевтического воздействия.
Семейная расстановка теряет свою серьезность и силу и в том случае, если она служит скорее удовлетворению любопытства. Тогда от пламени остается один только пепел.
Начало
Но вернемся к расстановке. Вопрос, который терапевт решает в первую очередь, заключается в том, какая семья будет расставлена — нынешняя или родительская. Как показывает практика, начинать лучше с нынешней семьи. Позже в расстановку можно будет ввести членов родительской семьи, по-прежнему оказывающих сильное влияние на нынешнюю семью, и таким образом получить картину, в которой зримыми и ощутимыми становятся те отягчающие и благотворные влияния, которые действуют на протяжении нескольких поколений. Родительская семья расставляется первой только в том случае, если там имеют место особенно тяжелые судьбы.
Следующий вопрос: с кого расстановка должна начинаться? Начинают расстановку с ядра семьи, то есть с отца, матери и детей. Если в семье был мертворожденный или рано умерший ребенок, его включают в расстановку позже, чтобы увидеть, как он влияет на семью,
34
оказавшись в ее поле зрения. Правило здесь такое: расстановка начинается с небольшого количества участников, отталкиваясь от которых, она постепенно развивается дальше.
Образ действий
Когда первый образ расставлен, клиенту и заместителям дают время предоставить себя его влиянию и дать ему подействовать. Нередко у клиентов возникают спонтанные реакции, например, дрожь, плач, они могут опустить голову, начать тяжело дышать или заинтересованно или влюбленно на кого-то смотреть.
Некоторые терапевты слишком быстро начинают расспрашивать клиентов об их состоянии и тем мешают или прерывают этот процесс. Тот, кто начинает опрос слишком быстро, легко подменяет собственное восприятие ответами, чем вселяет в заместителей неуверенность.
Сначала терапевт позволяет образу подействовать на себя самого. Зачастую он сразу видит, кто из расставленных лиц больше всех угнетен или находится в опасности. Если этот человек был поставлен, к примеру, в стороне от других или повернут к ним спиной, терапевт понимает, что он хочет уйти или умереть. В этом случае ему следует, не задавая никому никаких вопросов, провести этого человека чуть дальше в направлении его взгляда и проследить за влиянием этого изменения на него и других заместителей.
Если все заместители смотрят в одном направлении, это сразу говорит терапевту о том, что перед ними должен стоять кто-то, кто был забыт или выдворен за пределы системы, например, рано умерший ребенок или погибший на войне бывший жених матери. Затем терапевт спрашивает клиента, кто бы это мог быть, и прежде чем кто-то из заместителей что-то скажет, вводит этого человека в расстановку.
Или если мать стоит в окружении своих детей так, что создается впечатление, будто они хотят помешать ей уйти, терапевт сразу задает клиенту вопрос: что произошло в родительской семье матери, что могло бы объяснить ее стремление уйти? В этом случае, прежде чем продолжить работу с остальными заместителями, он сначала ищет решение для матери.
Таким образом, дальнейшие шаги терапевта основываются на первоначальном образе расстановки. Для следующего шага он обращается за дополнительной информацией к клиенту, не делая больше н не расспрашивая больше, чем ему нужно для этого шага. Благодаря этому семейная расстановка сохраняет свою сосредоточенность на
35
главном, свою особую «плотность» и напряжение. Любой ненужный шаг, любой ненужный вопрос, любой дополнительный участник, не являющийся необходимым для решения, снижает напряжение и отвлекает от важных людей и событий.
Сжатые расстановки
Иногда в расстановке бывает достаточно только двух заместителей, например, матери и ее больного СПИДом сына. В этом случае терапевту даже не нужно давать указаний. Он просто предоставляет заместителей их чувствам и движениям, которые возникают из существующего между ними силового поля, но при этом они не должны ничего говорить. Так разворачивается молчаливая драма, в которой не только проявляются чувства тех, кто в ней участвует, но также обнаруживается некое движение, показывающее, какие шаги еще возможны или уместны для обоих.
Пространство
В этом выражается, наверное, самый удивительный результат феноменологической позиции и образа действий. Сосредоточенная сдержанность терапевта и участвующей группы создает пространство, в котором отношения и переплетения выходят наружу и движутся в направлении решения, которому заместители, словно бы движимые некой действующей извне могущественной силой, дают возможность обнаружиться. Эта сила использует их и показывает всю недостаточность или ошибочность многих популярных психологических и философских гипотез.
Участие
Первое, что здесь обнаруживается, это очевидное существование знания через участие. Заместители ведут и чувствуют себя в расстановке как те лица, которых они представляют, хотя ни сами заместители, ни терапевт не знают о них до расстановки ничего, кроме вышеперечисленных внешних фактов и событий. Клиентов часто просто поражает, что заместители говорят то же самое, что и реальные люди, или проявляют те же чувства и симптомы, которые есть у реальных членов их семьи. Из этого можно заключить, что реальные члены семьи тоже обладают знанием через участие, так что для их души ничто значимое из их семьи скрытым не остается.
36
I
Недавно одна .знакомая рассказала мне о женщине, отец которой был евреем, но всячески скрывал это от своих детей, даже крестил их. Она узнала это от него лишь незадолго до его смерти. Тогда же она узнала, что у отца были две сестры, которые погибли в концлагере. Эта женщина одну за другой сменила несколько профессий. Сначала это было сельское хозяйство, затем она занялась реставрацией старой мебели, пока не выбрала свою нынешнюю профессию терапевта. Когда она стала наводить справки об обстоятельствах жизни своих погибших теток, выяснилось, что одна из них владела крестьянским двором, а другая — антикварной лавкой. Сама того не подозревая, она через их профессии последовала за обеими и таким образом установила с ними связь.
Силовое поле
Чем это объясняется, остается загадкой. Руперт Шелдрейк путем многочисленных наблюдений и экспериментов доказал, что собаки своим поведением показывают, что сразу же чувствуют, когда их отсутствующий хозяин или хозяйка отправляются домой, а также сразу замечают, если это движение к дому оказывается прервано. Они чувствуют это даже через континенты. Расстояния не имеют здесь, кажется, никакого значения. То есть должно существовать некое силовое поле, через которое они находятся в непосредственном контакте друг с другом.
Мертвые
Поведение заместителей в семейной расстановке и вместе с тем, разумеется, поведение и судьбы реальных членов семьи являются дополнительным свидетельством того, что они находятся в контакте с теми, кто давно уже умер. Как иначе объяснить тот факт, что в одной семье в течение последних ста лет трое мужчин из разных поколений покончили с собой в возрасте 27 лет 31 декабря, а когда навели справки, выяснилось, что первый муж прабабки умер в 27 лет 31 декабря и, вероятно, он был отравлен этой самой прабабкой и мужчиной, за которого она потом вышла замуж?
Душа
Здесь действует нечто большее, чем силовое поле. Здесь действует об-Щая душа, которая связывает друг с другом не только живых, но и мертвых
37
членов семьи. Эта душа охватывает только определенных членов семьи, и по диапазону ее действия мы видим, кто из членов семьи в нее включен и взят ею себе на службу. Начиная с рожденных позже, это
1) дети, включая мертворожденных и умерших;
2) родители и их братья и сестры;
3) бабушки и дедушки;
4) иногда тот или иной из прабабушек и прадедушек и даже еще более далеких предков;
5) все — и это имеет особое значение, — кто на благо вышеназванных членов семьи уступил свое место, прежде всего это предыдущие партнеры родителей или бабушек и дедушек, и все, чье несчастье или смерть принести семье какую-то выгоду или прибыль;
6) жертвы насилия или убийства, совершенного кем-то из более ранних членов семьи.
О последних двух группах я хотел бы сказать то, что позволил обнаружить лишь опыт последнего времени. В расстановках с потомками лиц, накопивших большие состояния, обратил на себя внимание тот факт, что у их внуков и правнуков были особенно скверные судьбы, которые невозможно было объяснить, исходя лишь из событий, происходивших внутри семьи. И только когда в расстановку были включены жертвы, чья смерть или несчастье стали ценой этого богатства, стал ясен тот масштаб, в котором действовали судьбы в этих семьях.
Примером тут были рабочие, погибшие при строительстве железнодорожной ветки или на разработках нефтяных месторождений, о чьем вкладе в накопление состояния и процветание предпринимателей никто не думал.
Во многих расстановках с потомками убийц, например, эсэсовцев времен Третьего рейха, обнаруживалось, что их внуки и правнуки хотели лечь рядом с жертвами, поэтому для этих лиц была невероятно высока опасность самоубийства.
Решение для обеих групп заключалось в одном и том же. Все члены семьи должны были посмотреть на жертв и отдать им должное. Они должны были склониться перед ними и оплакать их. После этого те первые «выгадавшие» и преступники должны были лечь к жертвам, а остальные члены семьи должны были их туда отпустить. Только так их потомки могли обрести свободу.
Здесь отчетливо видно, что эти члены семьи ведут себя так, словно у них одна общая душа, словно их взяла на службу некая общая вышестоящая инстанция, которая служит определенным порядкам и преследует определенные цели.
38
Любовь
Во-первых, мы видим, что эта душа привязывает членов семьи друг к другу. Эта привязанность столь глубока, что ребенок испытывает желание уйти в смерть вслед за рано умершим отцом или матерью. Родители или бабушки и дедушки тоже иногда хотят уйти вслед за умершим ребенком или внуком, это стремление мы наблюдаем и у партнеров. Когда умирает один, другой тоже часто не хочет больше жить.
Уравновешивание
Во-вторых, мы видим, что в семье на протяжении поколений существует потребность в уравновешивании прибыли и потерь. Это значит, что те, кто оказался в выигрыше за счет других, платят какой-то потерей и тем самым восстанавливают равновесие. Или если такими «выигравшими» являются преступники, то в большинстве случаев платят не они. По этим счетам платят их потомки, которых семейная душа привлекает к восстановлению равновесия вместо их предков, чего они часто не осознают.
Приоритет более ранних
Итак, семейная душа отдает предпочтение вошедшим в семью раньше по сравнению с теми, кто вошел в нее позже. Это третье движение или порядок, которому следует душа семьи. Более поздний готов умереть за более раннего, если считает, что этим может предотвратить его смерть. Или он готов искупить незаглаженную вину кого-то из более ранних. Или дочь замещает бывшую жену отца и ведет себя по отношению к отцу как его партнерша и соперница по отношению к матери. Если в отношении бывшей жены отца была совершена несправедливость, то дочь выказывает перед родителями чувства этой женщины.
Полносоставность
Тут обнаруживается четвертое движение и порядок, которому следует семейная душа. Он следит за полносоставностью семьи и восстанавливает ее, замещая более ранних более поздними членами семьи.
Я лишь кратко обобщил здесь движения семейной души и те законы и порядки, которым она следует. Подробно я описываю их в моей Книге «Ив середине тебе станет легко» в главах «Вина и невиновность в отношениях», «Границы совести» и «Тело и душа, жизнь и смерть», а
39
также в книге «Порядки любви» в главе «О Небесах, которые делают больными, и Земле, которая исцеляет».
Решения
Теперь вот какой вопрос. Как терапевт находит для клиента решение? Каков здесь феноменологический образ действий?
Он идет от близкого вдаль и от узкого вширь. То есть, вместо того чтобы смотреть исключительно на клиента, терапевт смотрит также на его семью, и вместо того чтобы смотреть исключительно на клиента и его семью, он смотрит на силовое поле и душу, которая их охватывает. Поскольку очевидно, что и отдельный человек, и его семья вплетены в некое большее силовое поле и некую большую душу, которые используют их для чего-то большего, чем они сами, и берут их себе на службу. Точно так же проникнуть в проблему и увидеть возможные решения зачастую удается только в контакте с чем-то большим.
Следовательно, если я хочу помочь душе клиента, я рассматриваю ее как управляемую семейной душой. Если в моем поле зрения будет только клиент и его семья, я, может быть, обнаружу порядки и законы, которые приводят к переплетениям. Но в чем заключается решение, я пойму, только если найду доступ к силовому полю и тем измерениям души, которые выходят далеко за пределы отдельного человека и его семьи. На эти измерения души мы влиять не в состоянии. Мы можем только им открыться. Ибо когда речь идет о чем-то решающем, целительные и освобождающие образы, фразы и шаги мы получаем от этой души в подарок. Терапевт открывается действию большей души, отказываясь от намерений и не оглядываясь на то, чего он, быть может, боится, включая страх неудачи. И тогда к нему внезапно приходит образ, слово или фраза, позволяющая ему сделать следующий шаг. Но это всегда шаг в темноту. Только в конце становится ясно, что это был верный шаг, и шаг необходимый. Таким образом, феноменологическая позиция позволяет нам войти в контакт с этими измерениями души. То есть нам помогает скорее сосредоточенное не-действие, чем действие.
Своим сосредоточенным присутствием терапевт помогает и клиенту встать на эту позицию и прийти к пониманию и силе, которые она дает. Часто бывает так, что клиент не выдерживает этого понимания и снова для него закрывается. И с этим терапевт тоже соглашается, оставаясь сдержанным. Здесь он тоже не позволяет втянуть себя в переплетение с судьбой клиента и его семьи, претендуя на что-то внут-
40
ренне или внешне. Это может показаться жестоким, но опыт говорит о том, что какдля терапевта, такидля клиента каждое подаренное таким образом понимание несовершенно и преходяще.
В заключение я еще раз вернусь к началу, к различию между научным и феноменологическим путем познания. Много лет назад я описал его в одной истории. Она называется
Два рода знания
Спросил ученый мудреца, как Единичное сосуществует с Целым и чем отлично знание о Многом от знания о Полноте.
Мудрец сказал:
«Становится разрозненное целым, когда свое находит средоточье, и действует совместно.
Лишь через средоточье Множество становится
действительным
и важным,
и Полнота его
тогда нам кажется простой,
почти что малой,
спокойною,
на ближнее направленною силой,
что остается внизу и
близко к несущему.
Поэтому, чтоб Полноту постичь
иль поведать,
мне нет нужды в отдельности
все знать
говорить,
иметь,
и делать.
Кто хочет попасть в город,
через одни ворота входит.
Кто в колокол ударит раз,
одним лишь звуком будит многие другие.
41
Тому, кто с ветки яблоко сорвал,
не нужно в суть вникать его происхожденья.
Он просто держит его в руке
и ест».
Ученый возразил:
«Кто хочет истины,
тот каждую подробность знать обязан».
Мудрец и это опроверг.
«О старой истине известно очень много.
Та истина, что путь прокладывает дальше,
нова
и требует отваги.
Ибо исход ее,
как дерево в ростке,
в ней же самой сокрыт.
И потому, кто действовать не смеет,
желая больше знать,
чем следующий позволяет шаг,
тот упускает то, в чем сила.
Он принимает
монету за товар,
а деревья
превращает в древесину».
Ученый посчитал,
что это только часть ответа,
и попросил
дальнейших объяснений.
Но мудрец лишь головою покачал,
поскольку Полнота сначала что бочка,
молодого полная вина:
оно сладко и мутно.
Дать нужно время ему
перебродить,
пока оно прозрачным станет.
Кто пьет его,
не ограничившись глотком на пробу,
тот, опьянев,
теряет равновесье.
42
Мудрость не приходит к ленивым
О ведомости и технике в семейных расстановках
Альбрехт Map
В семейной расстановке чаще, чем в любой другой форме терапии, я встречался с феноменом ведущего нас знающего поля. И до сих пор знающее поле остается для меня самым удивительным и поразительным в семейной расстановке. Именно на нем я и хотел бы сосредоточиться прежде всего. При этом я, может быть, несколько бессистемно коснусь вопросов, относящихся к этой теме.
Со временем мне стало ясно, что мудрость хороших решений в семейных расстановках зависит не только от нас, клиентов или терапевтов, она есть в энергетическом поле самой расстановки: это скорее хорошие решения находят нас, чем мы находим или изобретаем их.
Первым шагом к такому открытию (и подобное случалось пережить многим из нас) стало наблюдение за работой Берта Хеллингера. Я сидел всего в нескольких метрах от его «поля деятельности», то есть расстановки, и каждый раз бывал совершенно поражен шагами к решению, которые он предпринимал. Казалось, они с легкостью приходили ему в голову, я же не додумался бы до них никогда.
С одной стороны, это говорит о большом опыте Берта и его особой харизме. Но потом, уже в собственной работе с расстановками, я испытывал абсолютно то же самое: в конце я часто бывал точно так же поражен хорошими, действенными решениями и путем к ним — я не знал точно, как это получалось. Так это мне удалось решение, это я — его автор? Да, наверное, и я тоже, но, по существу, мной и группой воспользовалось нечто, чему мне следовало отдать должное.
Потом это нечто, которое я назову пока знающим полем, особым и недвусмысленным образом меня с собой познакомило. Довольно долгое время в начале каждой расстановки мне казалось, что на этот раз решения мне, наверное, не найти, что, может быть, все пойдет не так, как надо. Это было пронзительное, поначалу очень неприятное чувство бессилия, которое невозможно было объяснить просто моей неопытностью или какими-то фактами моей биографии.
Нет, это нечто иное: знающее поле лишает силы все представления 0 том, что «это я создаю или нахожу решение; я знаю, я до зубов вооружен порядками любви и фразами силы». С такой позицией, пусть она Даже очень деликатна, нас изгоняют из этого поля и полностью обезо-РУЖивают — до тех пор, пока мы не сможем позволить себя вести.
43
Как уже было сказано, этот «исправительный» процесс иногда очень неприятен. Помню, однажды во время путешествия в горы мы поднимались к приюту для альпинистов, и нашу маленькую группу обогнал, по всей видимости, альпинист-экстремал. Все свое снаряжение он очень эффектно нес на виду — на себе и подвешенным крюкзаку. Мимо нас оц прошел, во всеуслышание гремя всеми своими крюками и карабинами. Наш старый проводник, усмехнувшись, посмотрел ему вслед и произнес: «Хороший хозяин приюта впускает таких «мастеров» только после того, как они во всем обмундировании три раза обегут вокруг хижины, потому что мастера здесь не мы — горы».
Чему-то подобному учит и силовое поле семейной расстановки: оно впускает нас, только если мы сумели настолько отказаться от желания самоутверждаться, что можем теперь служить знающему полю и стать посредниками хорошего решения.
В маленькой истории Чжуан Цзы, великого поэта Дао, об этом говорится так:
«Владыка желтой земли бродил за пределами мира. Вот пришел он на очень высокую гору и стал созерцать круговорот вечного возвращения. И тут он потерял свою волшебную жемчужину. На ее поиски он отправил познание и не получил ее обратно. Он отправил на ее поиски проницательность и не получил ее обратно. Он отправил на ее поиски мышление и не получил ее обратно. Тогда он отправил самозабвение. Самозабвение ее нашло».
Что же такое это поле? И что может помочь нам прийти к тому самозабвению, которое является, возможно, самым эффективным нашим вкладом в успех расстановки? На этот вопрос я отвечу в три этапа, рассказав при этом, во-первых, кое-что о морфическом поле, во-вторых, об ориентированности на решение и, в-третьих, о квалификации, необходимой для работы методом расстановки.
1. Что такое силовое поле расстановки, нам поможет понять термин «морфическое поле», принадлежащий английскому биологу Руперту Шелдрейку. Так, вся природа, от фотона и снежинки, живых организмов и семей, вплоть до планет и галактик, организована с помощью полей, в сфере влияния которых соответствующая энергия каждый раз особым образом связывается и организуется. Благодаря этим организующим энергетическим полям возникают формы как физических, так и духовных свойств всех явлений. Особенно важны здесь два тезиса: во-первых, поле обладает памятью о своей истории,
44
во-вторых, оно вступает в резонанс с другими полями и непрерывно развивается и учится.
Для семейной системы и ее расстановки это означает следующее: в расстановке содержится все знание о развитии этой семьи и ее предках — и хорошем, и плохом аспектах.
Благодаря резонансу мы можем войти в контакт как с хорошей, так и с плохой составляющей этого знания. Наша позиция, наша душевная установка по отношению к этой системе и, соответственно, к ее расстановке заставляет звучать тождественные ей содержания системы (Шелдрейк называет это «морфическим резонансом»). Это означает, что они становятся зримыми, ощутимыми, короче говоря, воспринимаемыми. Их могут воспринимать все участники расстановки, кто, пребывая в чужом поле, готов открыться этим феноменам резонанса. То есть поле отвечает нам на том уровне, на котором мы задаем ему вопрос. Мы вступаем во взаимодействие с ним там, где находимся сами: если мы готовы к новому пониманию и задаем вопросы, идущие из самого сердца, поле делает нас проницательней и мудрей, чем мы были до того, так что иногда мы сами поражаемся тому, что из нас вдруг выходит.
Юрек Беккер в своем последнем интервью («Spiegel» 13/97 от 24.03.97), которое он дал за четыре недели до смерти, сказал. «Иногда я читаю свои тексты и прихожу к выводу, что эти тексты на самом деле умнее, чем я. Тогда я спрашиваю себя, как это возможно — ведь написал их я, никто третий в этом не участвовал». Кто знает, может быть, все-таки участвовал — некое знающее поле, которое открывается ему, когда он, собравшись, открывается этому полю. Юрек Беккер называет эту свою часть «актом написания». Но как это не назови — покровительницей ли искусства, то есть музой, или бессознательным, или полем, — существует некое «оно», которое в сотворческом акте действует в любом виде искусства, в том числе в искусстве семейной расстановки, информирует нас и делает иногда мудрее, чем мы есть.
Небольшой пример
Женщина делала расстановку своей нынешней семьи по поводу недержания мочи у ее 13-летнего сына. Она привыкла самостоятельно справляться со всеми тяготами, которые ложились на ее плечи, поскольку ее родители страдали хроническими нервными заболеваниями. И теперь, в расстановке, она увидела, что взяла на себя слишком много, что ей нужна поддержка, и МУЖ ей с радостью эту поддержку оказывал. Когда 13-летний сын увидел эту картину, он оживился и просиял — и поле просто вложило мне в уста слова, в которых заключалось решение: «Мама, если ты позволишь папе поддержать тебя, я сумею сдержаться».
45
Терапевт, занимавшаяся с этим мальчиком, использовала этот образ-решение в качестве образца для своей дальнейшей работы. Потом она рассказывала о заметном улучшении у мальчика.
2. Итак, значение нашей душевной установки по отношению к се- • мейной расстановке переоценить нельзя никак, и я хочу описать здесь эту установку, используя понятие «ориентированность на решение».
Ориентированность на решение — это, во-первых, весь постоянно меняющийся свод «порядков любви» с их обнаружением и фактическим состоянием, составляющих специфику и особенность подхода Берта Хеллингера. Я хочу лишь вкратце об этом напомнить. Речь идет о поиске судеб первичной любви ребенка и ее превращении из слепой в разумную, зрячую любовь; об освобождении от идентификации с «выдворенными» из системы и обесцененными членами семьи путем включения их в семейную систему; о превращении признанной вины в силу, направленную на добро; о познании того, что от мертвых, если им отдают должное, исходит доброжелательность и сила; а также о переживании решения как некоего религиозного опыта, который может открыть путь к принятию тяжелых судеб, болезни и смерти.
На этом фоне, действующем, как мне кажется, подобно сильному, ясному и гармоничному основному аккорду, в начале семинара по семейным расстановкам я говорю исключительно что-то вроде: «В течение этих дней мы будем искать в наших семейных системах добрые, поддерживающие силы, которые могут помочь нам найти хорошие решения для нас и наших близких».
Меня по-прежнему поражает воздействие этого фона и этих нескольких слов. Мне кажется, это как призыв к Божественному благословить предстоящую работу. Или, в терминах поля: установка на помощь сил системы ведет к резонансу именно с этими силами в поле расстановки, со всеми замечательными следствиями этого процесса. Группа создает удивительную стойко-несущую и уважительную атмосферу, какой я не видел в других контекстах, например, групповой динамики или анализа. И как типичный феномен резонанса здесь снова и снова возникает что-то вроде «благодатного круга» в противоположность кругу порочному: добро ведет к большему количеству добра и т. д. Для меня это одна из важных причин, по которым я так люблю эту работу.
Приведу небольшой пример такого «благодатного круга». Одновременно это и пример холистического характера системы, где реше-
46
ние для одного всегда является импульсом к переменам в целом. И, в конце концов, это пример эффективного обращения с решением.
Женщина 30 лет не имела никакого контакта с отцом с тех пор, как развелись ее родители (ей было тогда пять лет). Она росла с матерью, у которой любое упоминание об отце всегда вызывало сильную ярость и отрицание, так что дочь об отце практически ничего не знала. В расстановке она нашла свое место рядом с отцом, там ей было комфортно, о чем она сказала матери, и та, в лице заместительницы, совершенно спокойно с этим согласилась. Так как теперь не хватало важной информации об отцовской линии, дочь решила позвонить по этому поводу матери, но очень боялась, ожидая ее обычной бурной реакции. Два часа она в нерешительности топталась около телефона, затем остановилась и еще раз восстановила в памяти пережитый в расстановке опыт: ей было хорошо рядом с отцом, и это вызывало у матери добрые чувства. И тогда, в контакте с этим переживанием, она набрала номер. Она сказала матери, что участвует в курсе семейной терапии, и попросила ее рассказать что-нибудь о семье отца. И с другого конца провода совершенно спокойно прозвучало: «Да, что бы ты хотела узнать?»
Обратимся теперь к другой важной составляющей ориентированности на решение. Мы помним: волшебная жемчужина, особая сила работы методом семейной расстановки, раскрывается только в состоянии самозабвения. Другими словами, одной из важнейших и эффективнейших интервенций при поиске решения является не-знание.
He-знать — это означает все что угодно, только не «ничего-не-знать». Как раз наоборот: это значит обладать большим багажом теоретических знаний и клинического опыта и доверять тому факту, что знающее поле расстановки воспользуется нашими способностями, при том что выход нам неизвестен. Поэтому я готов сказать и так: сведущее самозабвение.
В расстановках часто случается так, что мы не знаем, что делать дальше, мы не имеем об этом ни малейшего представления и блуждаем в потемках, и это как раз самые плодотворные моменты. Тогда мы вместе со всеми нашими представлениями, желаниями и надеждами поневоле отступаем назад и таким образом оставляем поле свободным для собственного решения этого поля, этой семьи. Если сказать об этом искренне и не манипулятивно, то это звучит так: «Я не знаю, я ничего не могу найти, тут не хватает чего-то важного». Это значит отказаться от того, чтобы вести расстановку самому, что часто становится началом ведомости системой и ее полем. И тогда через некото-Рое время растерянности поле обычно дает о себе знать через кого-то из участников расстановки: это может быть изменение в ощущениях, новое восприятие или желание что-то сделать.
47
Приведу пример
Один участник недавно занял место заведующего отделением зависимостей в клинике нервных заболеваний в одной из новых федеральных земель. Он делает расстановку коллектива руководимого им отделения
На первом и единственном пока общем собрании он сталкивается с тем, что коллектив в шоке из-за недавно случившегося самоубийства одного пациента, бывшего офицера госбезопасности ГДР. Сначала он проходил лечение в закрытом отделении больницы в связи с острой суицидальностью, но затем, после явного уменьшения угрозы суицида, был переведен в отделение зависимостей по поводу алкоголизма, где очень жестоким и кровавым способом «себя казнил», как это было воспринято персоналом.
Сначала в расстановке никак не удается найти решение, и прежде всего не получается воздать уважение и вес руководителю отделения и цели — эффективному лечению страдающих зависимостями пациентов. Все участники напряжены, подавлены, и все попытки перестановок практически ничего не меняют. Я говорю, что не могу найти никакого решения, так как не вижу, что здесь могло бы помочь коллективу и заведующему. И жду. Спустя некоторое время, в течение которого напряжение не спадает, заместитель, представляющий в расстановке врачей-ассистентов, говорит: «То, что здесь происходит, как-то связано с бывшей ГДР, с тем, что там было, я тоже во всем этом был» Таким образом было дано решающее указание рядом с каждым членом коллектива мы ставим по одному человеку, который представляет его или ее тень, — все то, что он или она совершили или пережили в бывшей ГДР. В том числе мы ставим тень заведующего — его собственную беду или переплетение. Когда все участники на мгновение кладут на свои тени руки — что для некоторых очень нелегко, — наступает мир и тишина. Теперь коллектив мог увидеть и признать руководителя и цель.
Через восемь недель после той расстановки заведующий сказал мне, что ему по-прежнему нелегко ездить на эту работу, но образ тени его успокаивает и приносит облегчение, тень стала для него добрым спутником. В первый раз с момента вступления в должность началось что-то похожее на работу: коллектив бойкотировал проведенное заведующим анкетирование и смог потом об этом говорить, а также о своем большом страхе перед последствиями, которые может иметь откровенность, а это уже первый шаг к работе.
Думаю, хорошо, что я тогда действительно не знал, что делать дальше. И тем самым уступил место тем, о ком шла речь, и они сами смогли найти целительное указание, которое, возможно, станет началом осторожного и примирительного обращения с бедой и виной — иным, чем архаичный самосуд офицера Штази*, каким бы неизбежным он ни был для него самого. Это и есть то, что я воспринимаю как
* Служба госбезопасности в ГДР и самая мощная после советского КГБ тайная политическая полиция в бывших странах Варшавского договора — Прим. ред
48
мудрость расстановки — мудрость, находящую нас, когда мы сами найти ее уже не способны.
Итак, под самозабвением, этой важной составляющей ориентированности на решение, я понимаю прежде всего большое, деятельное доверие к группе и к знающему полю расстановки, сообщающему о себе в ощущениях заместителей. Таким образом, самозабвение подразумевает готовность позволить быть неясным, «не спасенным» ситуациям в расстановках, готовность к отказу от желания знать лучше, чем знает сама система. И еще терпение, которому мы учимся не столько у людей и вещей, дающих нам подтверждение, сколько у тех, кто занимает противоположную позицию и разочаровывает нас чем-то неожиданным.
Так что в хорошем решении «полезной для здоровья усадке» подвергается не только расставляющий свою систему клиент, этот целительный процесс переживает и терапевт. Недавно на семинаре впервые присутствовала моя жена и наблюдала меня в работе. Во время первого перерыва я с ожиданием спросил ее о впечатлениях и был довольно обескуражен ее ответом. «Ты стал меньше, ты как-то съежился, — сказала она, — это делаешь не ты — тут есть что-то еще, и оно тебя ведет».
О том, что речь здесь идет не о ложном смирении, а достоинство и готовность «становиться меньше» — вещи вполне совместимые, говорится в одном саксонском анекдоте. Приходит саксонец в магазин и просит глобус. Продавец приносит ему глобус, но, на взгляд саксонца, он слишком велик. Ему приносят другой, поменьше, и тот тоже оказывается слишком большим, как и третий, который принес ему продавец. В конце концов, покупатель заявляет: «Знаете, мне бы совсем маленький глобус, где одна Саксония».
Теперь я подхожу к последнему пункту, который причисляю к ориентированности на решение, и это нечто очень деликатное. Это готовность к познанию благоговения, почтения, тишины, красоты и даже святости, которая может быть в «да, это так» какого-нибудь решения. Решения соединяют нас с несущими взаимосвязями, которые выходят далеко за пределы наших личных «могу», которые мы познаем, но описать можем лишь отчасти. В первую очередь мы должны испытывать к ним благодарность, ибо, если решение выливается в подобный религиозный опыт, мы знаем, что на этот раз достигли Цели.
3. Какой квалификацией нужно обладать, чтобы правильно обращаться со знающим полем и его силами?
4-3705 49
Американский инженер Томас Эдисон, которому мы, помимо прочего, обязаны лампочкой накаливания, микрофоном и граммофоном, сказал однажды о возникновении важных изобретений и открытий так: «Это на 1% инспирация и на 99% — транспирация». Очень похожа на это высказывание одна буддистская поговорка: «За каждой драгоценностью стоит 5000 потных лошадей».
Так я добрался до первой части своей темы: «Мудрость не приходит к ленивым». Теперь речь пойдет о прилежании и технике. И если то, что я скажу дальше, напомнит приезд в Тулу с парочкой своих самоваров, так это потому, что мне кажется, еще для нескольких штук места там хватит вполне.
Тот, кто занимается семейной расстановкой, должен иметь солидное базовое психотерапевтическое образование и многолетний клинический опыт. Семейные расстановки, какими бы простыми они иногда ни казались, это очень мощный инструмент, обращение с которым требует высокой компетентности, и не в последнюю очередь из-за тяжелых кризисных обострений, которые здесь могут произойти.
Сегодняшняя ситуация с семейной расстановкой несколько напоминает мне распространение гештальттерапии в Германии в начале 1970-х. Тогда я, едва окончив медицинский институт и только начав учиться анализу, в полном восторге прочитал две книги Фрица Перлза и тут же в качестве «ученика волшебника» начал проводить эти идеи в жизнь на своем первом рабочем месте, в студенческой консультации Геттингена. На «горячем» стуле сидел студент с угрозой психоза. Под моим «руководством» он должен был снова прочувствовать невыносимые для него части души. Слава Богу, моему шефу Экхарту Шперлингу удалось вовремя предотвратить угрозу «выхода из берегов» и преподать мне урок стойкого чувства благотворного стыда.
К хорошему образованию и клиническому опыту прежде всего относятся еще и солидные знания о самих себе, реалистичная оценка собственных способностей и границ, а также основательные знания типичных склонностей и «слепых пятен» в глухих зарослях переноса и контрпереноса — другими словами, основательное самопознание. В этом отношении особенно многим (в смысле способности целесообразно обращаться и уметь играть с собственными идиосинкразия-ми в психотерапевтическом контексте) я обязан психоанализу как инструменту обучения и тренировки. Да, в сущности, психоанализу я обязан основами для того, чтобы выйти за его рамки в семейной расстановке.
50
Техниками (в узком смысле) метода Берта Хеллингера овладевают — наряду с изучением книг и видеозаписей — в первую очередь опять же через собственный опыт, то есть через честную работу над собственными переплетениями, что позволяет нам примириться с важными для нас близкими людьми и нашей судьбой, а это несомненно долгий процесс созревания.
А дальше мы овладеваем техническими навыками, наблюдая на семинарах за работой опытных специалистов по семейной расстановке и принимая участие в семинарах в качестве участвующих наблюдателей, чтобы, побывав во многих разных констелляциях, «пропитаться» опытом и приобрести необходимую для этой работы гибкость. Поскольку гибкость, как и владение любым инструментом, требует постоянной тренировки.
И, в конце концов, необходимой техникой можно овладеть на курсах повышения квалификации (которые с некоторыми исключениями пока еще находятся in statu nascendi*), где речь идет прежде всего об интенсивной практической работе с расстановками под наблюдением супервизора.
Еще одно слово по поводу обучения: в «Обществе системных решений по Берту Хеллингеру», свободном союзе 25 опытных специалистов по расстановкам, преобладает мнение, что недостатки обучения и превращения в школу больше, чем их преимущества, такие, как предотвращение «дикого роста» и неквалифицированной практики. Я разделяю это мнение и соглашаюсь с тем чертом, который, прогуливаясь со своим ассистентом, встречает человека, только что пережившего в семейной расстановке осчастлививший его инсайт. Ассистент озабоченно обращается к черту, вот, мол, только что для него пропала еще одна душа, на что хозяин его успокаивает: «Не бойся, скоро он начнет превращать свой опыт в убеждение — и тогда он мой».
И самое главное к вопросу о том, что делает нас способными к работе методом семейной расстановки: семейные расстановки cum grano salis** — дело второй половины жизни, когда мы прошли уже достаточное количество разных курсов обучения и повышения квалификации и обогатили душу большим количеством жизненного опыта. Во второй половине жизни честолюбие и необходимость самоутверждаться могут отойти на задний план и уступить место желанию послужить хорошему Делу, обращенности и вверению себя более широким контекстам, которые, осознаем мы это или нет, вели нас всегда. Во второй половине жиз-
В стадии становления (лат) * С иронией (лат)
51
ни нам легче отойти назад, отказаться от своеволия и позволить взять себя на службу, как называет это Берт Хеллингер. Думаю, что при всей профессиональной компетентности, это сердцевина, самое важное качество, которое мы можем развить для работы с семейными расстановками, и тогда знающее поле расстановки сможет отвечать нам во всей своей поразительной глубине и полноте Это уменьшение «Я», этот отказ от значения имеет свою цену и никому не падает с неба. Но он приносит и неоценимую прибыль: если в глубокой сосредоточенности и самоотрешении, в глубоком контакте со знающим полем семейной расстановки удается найти хорошее решение, когда есть только решение, и уже нет того, кто его создал, — такого удовлетворения и такого счастья больше не найти нигде.
Место системно-ориентированной
психотерапии Берта Хеллингера
в спектре краткосрочных методов терапии
Эфа Маделунг
Даже если я взялась написать статью на такую сложную тему и хочу попытаться понятно изложить те вещи, которые на самом деле совсем не так понятны, это не означает, что я берусь точно определить «позицию системно-ориентированной психотерапии Берта Хеллингера в спектре краткосрочных методов терапии», не говоря уже о том, чтобы суметь ее всесторонне разработать. Эта тема представляет для меня определенный философский интерес, следы которого можно обнаружить в моей книге «Краткосрочные методы терапии» (Madelung, 1996). Кроме того, вопрос об отношении семейной расстановки к другим системным подходам занимает меня из практических соображений и постоянно возникает в моей повседневной терапевтической работе. Под «другими системными подходами» я подразумеваю гипнотерапию Милтона Эриксона, подход Гейдельбергской школы, краткосрочную терапию по де Шазеру и подход Вирджинии Сатир. Все их можно объединить понятием «кон-структивистско-системные», поскольку философским фоном этих методов является конструктивизм. Основной посыл этого направления заключается в том, что мы не обнаруживаем свои реальнос-
52
ти, а придумываем их. Хеллингер же, напротив, характеризует свой образ действий как «феноменологический» и понимает под этим отказ от привычного и вверение себя познаваемой действительности, какой она, со временем меняясь, себя являет. Философ, у которого Хеллингер, по его словам, находит больше всего соответствий собственным философским взглядам, это Хайдеггер, а у Хайдеггера есть не только «само-познание» или «познание через познание», но и «познание бытия». То есть не только «придуманное», но и «обнаруженное».
Моя задача — дать в этой статье теоретическое освещение той позиции, которую занимает системно-ориентированная психотерапия Хеллингера по отношению к остальным краткосрочным методам терапии. При этом в основном я буду иметь в виду Гейдельбергскую модель, так как она представляет собой самый репрезентативный пример системного подхода в терапии.
Два вопроса
Когда Гунтхард Вебер издал книгу «Кризисы любви», были сомнения, соответствует ли вообще понятие «системный» этому методу. С другой стороны, как рассказывал мне Гунтхард Вебер, книга вызвала огромный поток откликов, писем с выражением благодарности и даже небольших посылок с подарками, чего он сам никак не ожидал. Эта книга, как и другие книги, компакт-диски и видеокассеты Хеллингера, а также его воркшопы являются, как нам известно, «бестселлерами».
На мой взгляд, вопрос о том, является ли метод семейной расстановки системным, не требует отдельного исследования. Поскольку никто не может поспорить с тем, что этот подход рассматривает не только судьбу отдельного человека, но и вышестоящий контекст отношений. Намного больше нас будет интересовать отношение подхода Хеллингера к другим системным подходам, дополняют они друг друга или же исключают.
А вот второе заставляет задуматься над тем, как получается, что разработанный Бертом Хеллингером метод семейной расстановки и выведенные из него познания «живой философии» получают столь большой отклик; не находит ли в этом выражение какая-нибудь реакционная или даже фундаменталистская тенденция. Или, может быть, метод Хеллингера не особенно прогрессивен, раз направляет внимание именно на то, чего сегодня нет.
53
Два тезиса
Мои тезисы по этому поводу звучат так:
1. Семейная расстановка по Хеллингеру — не только весьма ценное, но и необходимое в сегодняшней ситуации дополнение к системным методам.
2. Его подход отражает и восполняет общественные дефициты и вытеснения и потому особенно актуален.
Характеристика различий между системными подходами
Чтобы обосновать эти тезисы, нужно сначала охарактеризовать различия между системными подходами. На первый взгляд, конструктивистски-системные методы терапии отличаются от феноменологически-системного метода Берта Хеллингера двумя основополагающими метафорами принципиально разного качества: «В Гейдель-бергской школе речь идет о «новом запуске» потока коммуникации, для того чтобы договориться о новых реалиях в отношениях (Weber, Stierlin, 1994), а также о «разжижении» концептов и свойств (Simon, Weber, 1988, Weber, 1991), в то время как в семейной расстановке в центре внимания находится поиск порядка любви. Получается, что друг другу противостоят образ «порядка» как нечто статичное и образ «потока» как воплощение динамики. Это противопоставление можно расширить следующим образом.
В подходе Хеллингера речь идет:
В Гейдельбергском подходе речь идет:
• О признании некой силы, действующей между людьми и через них на архаичном уровне • О нахождении образа порядка с помощью восприятия наблюдающего извне терапевта и заместителей То есть должно появиться что-то еще
• Об иерархическом временном порядке, о временнбй иерархии внутри базового порядка
• О совместной переорганизации порядка среди равноправных членов семьи
• О контекстуальной саморегуляции внутри ныне существующей семейной системы есть все ресурсы для решения Терапевт только дает импульсы • Об изменении порядка с течением времени (циркулярный процесс)
Подобное перечисление противоположных элементов производит впечатление, что это два абсолютно разных, возможно, даже взаимоисключающих подхода.
54
Философские основы
С точки зрения философского фона, кроме названных выше появляются еще и другие противоположности: конструктивистско-систем-ные подходы, как уже было упомянуто, исходят из того, что мы через представления или концепты придумываем или «конструируем» действительность. Чтобы преодолеть проблему, терапевтические интервенции должны быть направлены на изменение взглядов на мир в контексте семьи.
Феноменологический подход Хеллингера выдвигает на передний план процесс восприятия. Этот процесс обращен к «базовому порядку». То есть этот порядок «обнаруживают», а не «придумывают». И решение заключается в обнаружении и признании переплетения и высвобождающего из него образа порядка, а также в нахождении и произнесении «разрешающих фраз» (Hellinger, 1995, с. 89-102).
Это означает следующее' при феноменологическом подходе предполагается, что центр тяжести процесса познания, протекающего во взаимодействии между полюсами восприятия и представления, приходится на восприятие, в то время как конструктивистский подход выдвигает на передний план представление. Живой порядок, обнаруживаемый посредством феноменологического образа действий, обладает иным качеством по сравнению с поведенческими альтернативами, вытекающими из способности к самоорганизации семейной системы, которые ведут к решению в Гейдельбергской модели.
Если использовать сравнение с компьютерным языком, можно сказать, что конструктивистски-системный подход относится к «software*» компьютера, в то время как феноменологически-системный подход имеет дело с «hardware**» (Madelung, 1996, с. 196).
Понятие порядка у Хеллингера
Постоянное недовольство вызывает тот факт, что в семейной расстановке понятие порядка является центральным. С этим связаны упреки в мышлении по типу «law-and-order***», в фундаментализме и даже фашизме. На самом же деле речь идет о максимально дифференцированном и парадоксальном понятии, постичь которое совсем не так просто.
Две цитаты в подтверждение: «Порядку совершенно безразлично, как я себя веду; он есть всегда» (Weber, 1993, с. 148). То есть порядок
* Программное обеспечение (англ ) ** Аппаратная часть (англ ) *** «Закон и порядок» (англ ).
55
обладает качеством истины. Он «то, что есть». Однако истину Хеллин-¦ гер понимает как действительность: «Но то, что есть, это не объективная истина или непреложный закон, это живая действительность; и восприятие ... это творческий процесс, который что-то вызывает» (там же, с. 182).
Тут нужно внимательно прислушаться: восприятие что-то вызывает, то есть оно создает действительность! Конструктивистские же направления подчеркивают, что via regia* к действительности — это представление! Но с другой стороны, Хеллингер постоянно указывает на действенность внутренних образов — а ведь они суть представления (!). Это значит, что он тоже принимает во внимание взаимодействие восприятия и представления. Здесь обнаруживается мост к конструктивистскому мышлению.
У Хеллингера восприятие или созерцание порядка предстает истиной, постижением того, «что есть». Однако эта истина особого рода: «Для меня истина есть нечто, что показывает мне мгновение и через что оно указывает направление необходимого следующего шага ... это не постоянная истина» (Hellinger, 1994, с. 522). Мне это кажется параллелью с «историчностью истины», о которой говорит К.Ф. фон Вайцзекер (1997, с. 92). Получается, что речь идет о текучей истине и текучем порядке? И противоположность метафор «порядок» и «поток» начала растекаться?
Некоторые основные элементы такого понятия порядка
Образ базового порядка (отец, мать, первый, второй, третий ребенок расположены по часовой стрелке в форме круга или полукруга) сложился у Хеллингера в результате многолетних наблюдений и опыта работы методом семейной расстановки. Он не «выдуман» или просто перенят, как думают некоторые. Я имела возможность в течение многих лет на разных курсах Хеллингера наблюдать этот процесс.
Другими важными элементами являются:
1. Признание иерархического порядка во «временной иерархии»: вошедший в систему ранее обладает приоритетом по отношению к вошедшему в нее позже. Этот порядок не содержит в себе оценки. То, что иерархически находится ниже, не является по этой причине менее ценным. Например, муж и жена: хотя муж в боль-
* Прямой путь (лат.).
56
шинстве случаев занимает в семье первое место (стоит справа от жены), жена занимает равноценное место рядом с ним, но у нее другая задача. Если же у жены в семье особая роль и значение — например, она зарабатывает для семьи деньги, — то в этом случае она чаще всего стоит справа от мужа и занимает первое место, в то время как муж занимает равноценную позицию рядом с ней. Однако это не является жестким правилом, а следует из ощущений заместителей.
2. Отдавать должное. Первая заповедь гласит: почитай отца твоего и мать твою. Это означает внутреннюю позицию благодарности, а не обвинения по отношению к родителям. Нарушающий его, — сколь бы вескими ни были основания, — наказывает себя сам.
3. Полносоставность. Признание должны получить все, кто относится к системе.
4. Уравновешивание через действие совести (семейной, родовой и т. д.).
5. Динамика следования и взятия на себя страдания за другого.
6. Хорошее решение хорошо для всех.
Никто не может брать за счет других. Это означает необходимость отказа от следования за другим и страданий вместо другого члена системы.
Соотношение чувства и порядка
Активное включение чувства является важным и — по сравнению с другими системными методами терапии — обогащающим элементом работы Берта Хеллингера. Принцип здесь таков: «Нужно смотреть, как течет любовь, увидеть и отдать должное ее действию, в равной степени ввергающему в переплетение и высвобождающему из него». Ибо чувство подчинено порядку. Без базового порядка чувства продолжают действовать «переплетающе»; то есть лишь на основе порядка течение чувства первичной любви приносит освобождение. Таким образом, наряду со временем к порядку добавляется еще один текучий элемент — чувство. Но: течь, освобождая, оно может, только если есть порядок. Любовь не может преодолеть порядок.
С другой стороны, первичная любовь, которая привязывает членов семьи друг к другу и потому может называться еще и «связующей любовью», является своего рода психобиологической базой для следующей ступени любви, возникающей благодаря отказу от «высокомерия жертвы» и начинающей действовать на уровне «видящей совести» (Берт Хеллингер), выходя за границы семейного контекста.
57
Базовый порядок и договорной новый порядок
Итак, в Гейдельбергской модели и в семейной расстановке существуют разные понятия порядка. «Договорной новый порядок» Гейдельбергской концепции ссылается на необходимость и служит возможностям со-индивидуации и со-эволюции (Stierlin, 1988, Willi, 1985).
Образ порядка, возникающий благодаря семейной расстановке, напротив, устанавливает границы и показывает ту почву и базу, на которой возможно развитие.
Как уже упоминалось, этот образ порядка возникает не путем процесса саморегуляции, приведенного в действие циркулярными вопросами, а уходит корнями в ту область, которую К. Г. Юнг назвал коллективным бессознательным и которую с феноменологически-системной точки зрения можно назвать «меж-сознательным» или, еще лучше, «вокруг-сознательным»*. Хеллингер называет эту область «большой душой». Юнг сказал однажды: «В самом глубоком смысле сны каждого из нас рождаются не в нас, а в том, что находится между нами и другим» (цит. по Willi, 1985, с. 96). Таким образом он указывает на то, что для него тоже существовало нечто большее, чем мы, или проходящее сквозь нас и действующее между. Это как указание на духовные или трансперсональные аспекты системно-ориентированной терапии Берта Хеллингера.
Обобщение противоположностей
Гейдельбергская концепция утверждает: циркулярные вопросы открывают доступ к взаимопониманию на уровне языка и действий. В фокусе здесь находятся возможности развития одного во взаимодействии с другими. Новый порядок возникает в непрерывном процессе саморегуляции ежедневного взаимодействия. Все необходимые ресурсы имеются внутри семьи.
Семейная расстановка по Хеллингеру ведет на лежащий ниже уровень архаичных влияний. Признание образа базового порядка становится началом внутренней позиции смирения и осознания неотменимой «вплетенности» в систему и границ собственных возможностей. Эта вплетен ность образует глубинный слой для уровня действий. Здесь есть архаичные влияния и реакции и, что очень важно, влияние мертвых на живых.
Чтобы достичь этого глубинного пласта «вокруг-сознательного», недостаточно полагаться на способность к саморегуляции расстав-
* Здесь можно было бы говорить о трансперсональном сознании. — Прим. науч. ред.
58
ленной системы. К этому должно добавиться что-то извне. А именно: взгляд находящегося вне переплетения терапевта и восприятие заместителей.
Существуют ли попытки создания «объединенной теории»?
Несмотря на все противоположности, нет нужды искать какую-то «объединенную теорию», поскольку, как выясняется, наряду с противоположностями тут есть и некоторые общие черты. Например, работу с образом семьи можно рассматривать и как «изменение точки зрения» (reframing). Кроме того, работа методом расстановки походит, если хотите, на поиск ресурсов. И обнаруженный базовый порядок (образ-решение) является тогда мощным «базисным ресурсом».
Следующая общая черта — это ориентированность на решение. По сравнению с семейной терапией Бузормени-Надя (см. Boszormenyi-Nagy и Spark, 1973), выдвигающей на передний план «entitlement to vindictiveness*», а также по сравнению с Миланской и Гейдельбергской школами, которые указывают на «высокомерие» жертвы, Хеллингер продвинулся на шаг дальше в направлении ориентированности на решение. Вместо того чтобы призывать родителей к ответственности или указывать детям на «высокомерие» их позиции жертвы, Хеллингер смотрит, «как течет любовь», и рассматривает ту же динамику под иным углом зрения, открывающим глубокие возможности для решения. В этом он сам видит решающий шаг к ориентированности на решение своей работы.
Кроме того, в качестве объединяющего элемента я рассматриваю время, поскольку время играет важную роль в обоих подходах. В Гейдельбергской концепции время появляется как «течение времени», которому все должны следовать, раз не должна прекратиться со-эво-люция. У Хеллингера время представляет собой основу иерархического порядка, который должно признать. Оно является основой «временного порядка». Порядок и течение вступают в связь через время. Время оказывается центральной субстанцией жизни. «Бытие и время» — центральная тема Мартина Хайдеггера.
К тезису о дополнении
Несмотря на некоторые соответствия, на мой взгляд, имеет смысл параллельное существование обоих этих подходов во всей их общности
* Право на мстительность (англ.).
59
и противоположности. Ибо это отвечает той парадоксальной ситуации, в которой мы находимся Поскольку мы переживаем сейчас и то, и другое: с одной стороны, необходимость находить свой собственный путь и вместе с тем необходимость самому за себя отвечать. При этом существует опасность «высокомерия» собственной ответственности, иллюзии того, что все осуществимо, иллюзии полной свободы выбора.
Но в той же мере существует и необходимость признания границ собственной «вплетенное™», необходимость вверить себя некоему большему контексту, который Хеллингер называет «большой душой». Поскольку мы снова и снова попадаем в ситуации, где убеждаемся в своем бессилии, понимаем всю иллюзорность произвольности и видим конец возможностей конструктивизма. Мы постоянно находимся перед необходимостью признания того, что есть! Например, своего бессилия перед лицом какой-либо болезни или того простого факта, что нашими родителями являются два совершенно конкретных человека, вне зависимости от того, считаем мы это счастьем или несчастьем.
По этой причине феноменологически-системный метод семейной расстановки рационально дополняет конструктивистски-системные подходы. Обнаруженный в расстановке порядок служит основанием и границей возможностей и целей, которые вытекают из системно-конструктивистских методов. Признанный базовый порядок не оставляет места произвольности, которая является ахиллесовой пятой некоторых краткосрочных методов системной терапии.
К тезису об актуальности
Особая актуальность метода семейной расстановки обусловлена тем, что он выдвигает на передний план такие ценности, как достоинство, признание, смирение, любовь и авторитет, а также указывает на «вынесение за скобки» смерти и мертвых. Этим он отражает и восполняет общественные дефициты.
Можно было бы многое сказать о поклоне и благословении, занимающих центральное место в этом методе, как и о той роли, которую играет возможность «пользоваться авторитетом» и «принимать авторитет», и о том, какие опасности с этим связаны. Но, к сожалению, место здесь ограничено.
Благотворность опыта порядка
На мой взгляд, подход Хеллингера пользуется таким спросом в том числе и потому, что людям сегодня явно необходим опыт живого
60
порядка. С социальной точки зрения на передний план сейчас выходит снижение уверенности, распад и разобщение. Переживание включенности в один контекст отношений, оживленный течением первичной любви, воспринимается как целительное. Как можно заметить на дне реки камни и обломки породы, если внимательно приглядеться, так и эта работа под угрожающе быстро текущей, постоянно меняющейся поверхностью контакта позволяет увидеть некое основание. Таким образом сразу становится ясна причина опасностей — стремнин и водовоцотов — на поверхности, а еще можно убедиться в том, что река сама несет тех, кто эту почву знает и признает.
Другой род актуальности, который я вижу, относится ко всем системным теориям. Это «экзистенциальный парадокс» нашей экологической ситуации (Madelung, 1996, с. 122, о Вацлавике и «прагматической парадоксальности»). Если посмотреть глобально, человечество находится в такой же парадоксальной ситуации, как и каждый отдельно взятый человек, поскольку мы переживаем и то, и другое: большие возможности в плане жизнестроительства и точно такое же бессилие и растерянность. Мы предоставлены самим себе и своей судьбе. И в то же время мы сами отвечаем за последствия своих действий — и коллективно, и по отдельности.
«Возможность выбирать судьбу» и связанная с этим ответственность за себя — это одно. Сознание и опыт «вплетенности» в разного рода данности и связанное с этим ощущение бессилия и необходимость себя им вверять — другое. Мы видим, например, сколь мало нам до сих пор удалось добиться своими экологическими заявлениями и действиями, насколько мы по-прежнему тут бессильны, хотя ответственности с нас по этой причине никто не снимает и от последствий не освобождает.
Те, кто учился у Бейтсона, видят, что мы находимся в экзистенциальной ситуации двойной связи, и эта ситуация, если верить цитируемой им истории о дельфине, является предпосылкой для повышенной креативности жизни. В этой истории дельфин, помещенный в тревожащую его ситуацию двойной связи, развивает неизвестное ранее богатство фантазии. Это надежда, относящаяся ко всем нам. Хеллингер видит эту ситуацию под другим углом зрения: «Иные полагаТот, что сами ищут истину своей души. Но это ищет через них и думает Большая душа. Как и природа, она может себе позволить немало заблуждаться, ибо без устали меняет оплошавших игроков на новых. Тому же, кто позволяет ей думать, она иногда предоставляет некоторую свободу действий, и, как река пловца, который волнам себя нести дает, выносит всеми силами на береп> (цит. no:Weber, 1993, с. 51).
61
Заметки о философских основах и методических предпосылках системной работы методом расстановки
Маттиас Варга фон Кибед
В этой статье я хотел бы ограничиться рядом тезисов, облегчающих понимание принципов системной работы методом расстановки (подробнее об этом в Sparrer u. Varga v. Kibed). Под системными расстановками (СисР) я понимаю как семейные расстановки (СемР) в духе Берта Хеллингера (1994), так и системные структурные расстановки (ССР) (Sparrer и Varga v. Kibed, 1997).
1. Замещающее восприятие в системных расстановках
1.1. СисР используют способность людей адекватно отражать структуры отношений чужих систем. Эта способность не нуждается в содержательной информации, ограничиваясь исключительно синтаксической информацией о рассматриваемой системе (к синтаксической информации относится, в частности, число членов системы, порядок их следования на одном иерархическом уровне, принадлежность к разным уровням иерархии и т. д.).
1.2. Такую способность следует понимать как специфическую форму восприятия. Для обозначения этой формы восприятия мы предлагаем в дальнейшем использовать понятие «замещающего восприятия», поскольку лица, расставленные в качестве исполнителей ролей или заместителей, выдают корректную информацию о чужой системе, получая эту информацию не обычным способом (путем прямого сообщения, наблюдения или через знакомство с лицами, о которых идет речь). Поэтому вместо обозначения расставленных лиц обычным понятием «исполнитель роли» корректнее говорить о «заместителях». (Поскольку в СисР речь идет не о том, чтобы что-то разыгрывать, а лишь о предоставлении собственного тела в качестве органа восприятия для чужой системы.)
1.3. Замещающее восприятие соответствует, очевидно, не какому-то собственному органу чувств, а является некой моделью, перекрывающей модель восприятия остальных каналов чувств. При этом речь, вероятно, идет о способности воспринимать знак более высокого порядка («гиперзнак», то есть знак, который становится воспри-
62
нимаем лишь вследствие того, что представляет собой форму из других знаков); что-то вроде способности видеть слова
в том числе и в их графической совокупной форме, как знак.
1.4. Следовательно, СисР базируется также на способности отли-чать замещающее восприятие от обычного. Эта способность имеет рою семиотическую аналогию в способности отличать гиперзнак от ^составляющих его обычных знаков. Например, двойная связь имела бы в этом смысле структуру, похожую на:
Geh! Geh!
Geh!
Geh! Geh! Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!

Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh'
Geh!
Geh!
Geh! Geh!
Geh!
Geh! Geh! Geh'
Geh!
Geh! Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh<
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh'

Geh! Geh!
Geh1 Geh! Geh!
Geh! Geh! Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Geh!
Способность различить на этой картинке знак «уйди!» и гиперзнак «останься!» (и воспринять оба) можно рассматривать — по аналогии со способностью к замещающему восприятию в СисР — как некую форму восприятия, перекрывающую обычные каналы чувств, и способность отделить ее от обычного собственного восприятия.
2. Релевантные различия
как база системного восприятия речи
2.1. Собственные интерпретации заместителей эффективно снижаются в СисР тем, что (а) вопросы, насколько возможно, касаются исключительно телесного восприятия всеми путями и каналами чувств и тем, что (б) вопросы в первую очередь направлены на выяснение разницы в восприятии в отдельных образах расстановки.
2.2. Подчеркивание вопроса о различиях отвечает также требованию де Шазера ставить на место иллюзорного поиска правильного понимания конструкцию полезного способа непонимания. Рас-
* «Geh!» по-немецки значит «Уйди!». Структура в целом читается «Bleib!» — «Останься!».
63




о
ПРЯМО
и
К
в



р
и

смотрение иллюзии понимания как самонадеянности свидетельствует об уважительном обращении Хеллингера с феноменологическим созерцанием.
2.2.1. Поэтому использование шкал в краткосрочной терапии, ориентированной на решение, имеет в системной методике статус, аналогичный подчеркиванию вопроса о различиях вместо вопросов об абсолютных значениях в ССР. В этом смысле, как однажды мимоходом заметил де Шазер во время обучающего семинара для системных терапевтов, «шкалы» представляют собой «решение проблемы частного языка».
2.2.2. Проблема частного языка является одной из центральных тем «Философских исследований» Виттгенштейна, важнейшем из его поздних трудов: как может быть возможно понимание, когда мы не имеем надежного доступа к личным оценкам другими людьми их переживаний? Виттгенштейн показывает, что язык возможен лишь как социальная данность. Таким образом, понимание фразы имеет сходство с использованием шкал; как говорит де Шазер, «мы можем знать, что значит «лучше», не зная, что такое «хорошо».
2.3. Подчеркивание различий вместо абсолютных значений важно как для методики действий при опросе заместителей, так и для толкования образов расстановки.
2.4. Если Грегори Бейтсон характеризует информацию как «а difference that makes a difference*», то есть как релевантное различие, то возможность ограничиться вопросами о релевантных различиях в работе с СисР показывает их системный и методически-синтаксический характер. Ясно, что для ССР этот аспект еще более важен, чем для СемР, так как здесь намеренная и часто скрытая смена структурных уровней требует еще более «синтаксического» образа действий, чем, может быть, СемР.
3. Системные расстановки как невербальный язык
3.1. Теория образа фразы Виттгенштейна в его «Логико-философском трактате» (ЛФТ) позволяет понимать СисР как невербальный язык. Согласно ЛФТ, осмысленная фраза — это логический образ фактов. Отдельные образы СисР могут по аналогии пониматься как фразы невербального языка. Тогда, например, образ СемР является невербальной фразой такого рода, представляющей определенную структуру отношений в семье.
" Различие, создающее различие (англ )
64
3.2. Далее, знак фразы в духе ЛФТ — это факт, который, будучи употреблен в виде фразы, дает логический образ существования или несуществования содержаний. При этом факты являются существованием содержаний, а содержания — связью предметов. В знаке фразы имена предметов соединены в структуру, которая в самом общем смысле может рассматриваться как образ того, что представляет фраза.
3.3. При этом образ и отображенное должны вместе обладать чем-то — формой отображения, — чтобы образ мог отображать отображенное. Форма является здесь возможностью структуры, а структура содержания является видом взаимосвязи предметов в содержании. К образу в духе ЛФТ относится также отображающее отношение, через которое предметы в отображенном содержании сочетаются с элементами образа (в предложении — с именами). Кроме формы отображения, к образу в духе ЛФТ относится также форма представления, как позиция вне представленного, из которой производится это представление (род «логической перспективы»). Аналогия образов расстановки в СисР и фраз как образов в духе ЛФТ базируется на приведенных ниже параллелях.
Фразы в духе ЛФТ
СисР
(1) Имена
СемР ССР

Заместители
(2) Фразы как структуры, в которых
Образы семьи Образы
имена связаны друг с другом
рассматриваемого
как логические образы смысла фразы
системного контекста

с намеренной скрытой

сменой структурных уровней

Процесс
(3) Выводы,
СемР или ССР,
аргументы,
т е перестановки, начиная с образа
системы гипотез,
проблемы (исходный образ) до образа-
истории
решения
3.3.1. Форма отображения — это возможность того, что названные предметы относятся друг к другу так, как элементы образа; для фразы это означает: как относятся друг к другу имена в предложении. В переносе на образ СисР это означает, что форма этого образа, понимаемая как фраза в невербальном языке расстановок, состоит в том, что члены семьи могли бы стоять в том отношении, какое представляет каждый новый образ в расстановке — абсолютно независимо от того, было ли так когда-нибудь на самом деле.
5 - 3705
65
3.3.2. А форма представления в СисР в виде образа была бы той позицией, с которой этот образ представляет то, что он представляет; в СисР эта позиция задана прежде всего необходимостью знать, кто является протагонистом, заместителем клиента. Эта перспектива грубо намечает форму представления. Уточняет ее постановка вопроса, ради которого клиент делает расстановку. Постановка вопроса определяет, какие части структуры семьи или рассматриваемой системы выступают на передний план, и только благодаря этой исходной постановке вопроса СисР задается полная форма представления для всего аргумента, образующего процесс расстановки на этом невербальном языке.
3.3.3. В СисР существует (ср. Sparrer и Varga v. Kibed) пять перспектив рассмотрения процесса, и в каждой из этих перспектив можно распознать другие частичные аспекты грамматики метода. С позиции субъективного восприятия отдельного человека эти пять перспектив могут быть рассмотрены как пять форм представления одного и того же образа расстановки: (а) перспектива клиента, (б) перспектива протагониста (заместителя клиента), (в) перспектива остальных заместителей, (г) перспектива не участвующих в расстановке наблюдателей и (д) перспектива руководящего СисР терапевта. Строго говоря, лишь вместе эти перспективы образуют полную форму представления.
3.4. В СисР группа заместителей через структуру собственных телесных ощущений по отношению друг к другу «говорит» о возможных структурах отношений отображенной (например, семейной) системы.
4. Загадка универсальной возможности использования невербального языка системных расстановок
4.1 Опыт тех, кто работает с СисР, показывает, что практически каждый участник, как кажется, обладает способностью к замещающему восприятию и тем самым к участию в разговоре на невербальном языке расстановки в качестве члена замещающей системы. Однако в нашей культуре не практикуется сознательное воспитание и использование замещающего восприятия чужих чувств, то есть репрезентирующего восприятия, оно не принимается во внимание и не является легко доступным даже просто как тема — для этого рода феноменов нет пока даже собственной терминологии.
4.2. Тем поразительнее тот факт, что эта способность столь легко оказывается в нашем распоряжении. Хотя эффект тренировки наблю-
66
дать уже вполне можно; то есть участники семинаров по расстановкам рассказывают, как правило, о быстро растущей внутренней уверенности при разделении своих, чужих и собственных резонансных чувств (ср. Sparrer и Varga v. Kibed op. cit.). Но замещающее восприятие становится доступным почти без объяснений практически каждому участнику уже через несколько мгновений после начала работы группы; следовательно, в отличие от других способностей, речь идет не об утраченном вследствие недостаточного употребления или недостаточной тренировки навыке. (На упомянутом эффекте тренировки основывается возможность использования СисР в качестве систематического тренинга для развития системного восприятия.)
4.3. Это свидетельствует о том, что замещающее восприятие имеет большое значение в раннем развитии ребенка и обладает большим значением для выживания. (Чтобы предотвратить тривиализирую-щие возражения с позиций некоторых направлений терапии по поводу такого рода неожиданности, заметим: речь идет, кажется, о таком феномене восприятия, который не может быть понят обычным для других форм восприятия образом, вне зависимости от возникновения замещающей системы.)
5. Системные расстановки как интервенции, направленные на изменение следования правилам
5.1. Используя терминологию позднего Виттгенштейна, можно системно исследовать «грамматику языковых игр» в семейных системах с индексными клиентами. В этом случае СисР дают возможность добиться прерывания моделей, действующих на сегодняшний день в семье в виде «следования правилам», и таким образом способствовать желаемому изменению «формы жизни» клиента (ср. аналогичный подходу Fischer, 1991).
5.2. К центральным результатам «Философских исследований» Виттгенштейна относится то, что правильное (от «следовать правилу») поведение мы воспринимаем как нередуцируемое, то есть не сводимое к основополагающим правилам, которые были бы чем-то отдельным от правильного поведения (ср. также Ule, 1997).
5.3. В этом смысле СисР как прерывания моделей могут привести к изменению жизненной формы клиента без вскрытия и анализа правил старой формы жизни. (Так, чтобы суметь показать настоящее бейтсоновское различие, для реинтеграции во внутренний образ семьи ее исключенных членов с помощью СемР не нужен анализ правил, по которым они исключаются.)
67
6. Теория различения Спенсера Брауна как базовая системная теория
Спенсер Браун (1969, 1997) различает четыре аспекта, связанных с каждым различением и вместе с тем с каждым указанием: (1) внутреннее (на что должно быть указано), (2) внешнее, отделенное от внутреннего (3) границей, причем граница и процесс проведения границы сначала еще не различаются, и (4) разделенное процессом проведения границы при различении пространства, которое может рассматриваться также как скрытый контекст различения. Эти четыре аспекта даются только в зависимости друг от друга. Они представляют собой, на мой взгляд, самое элементарное формально точное системное понятие, имеющееся в распоряжении на данный момент, и потому их следует также взять за основу рассмотрения системного (ср. также R.Matzkan Vargav. Kibed, 1994, Sparrer и Varga v. Kibed, а также F. Simon 1992). Теория формы Спенсера Брауна может стать хорошим пояснением изменения форм посредством изменения внутренних образов с помощью Сие Р.
7. Теория знака Пирса как базовая системная теория
Чарльз Сандерс Пирс своими кенопифагорейскими категориями первичности, вторичности и третичности (ср. Peirce, 1983), которыми он стремился заменить аристотелевскую систему категорий, прежде всего через понятие третичности, которая может пониматься как относящийся к самому себе динамический структурный контекст, ввел par exellence" основное системное понятие. А именно, из основополагающего понятия третичности Пирсу удается получить в виде абстракций предметы, свойства и структуры. СисР могут рассматриваться теперь также с точки зрения знакового процесса, составленного из других знаков. В то время как поиск основополагающих порядков скорее относится к области третичности как основе всех структур, конструктивистски ориентированная форма системно-ориентированной терапии может скорее рассматриваться с точки зрения связи вторичности (соотношения и структуры) и третичности. Этот семиотический взгляд на системные школы наглядно показывает, в каком смысле различные подходы могут с пользой друг друга дополнять (вместо того чтобы довольно бесплодно друг друга обесценивать).
' По преимуществу, преимущественно (франц)
68
I
8. «Системное» как предикат смены аспекта
8.1. Мы считаем возможным и желательным прийти к общему нетривиальному пониманию системных подходов, рассматривающему разные системные школы, в частности, системно-конструктивистский подход (например, Гейдельбергская школа) и системно-феноменологический подход (прежде всего Берта Хеллингера) как части более широкого понимания системного.
8.2. Для этого имеет смысл свести концепцию системного к более элементарным и базовым моделям, чем принятые сегодня социальные, биологические и физические модели.
8.3. Упомянутые подходы Виттгенштейна (теория образа и языковой игры), Спенсера Брауна (законы форм и теория различения) и Пирса (семиотика и кенопифагорейское учение о категориях) создают новые возможности для обоснования нового плодотворного фундаментального понятия системы (подробнее также см. в Sparrer и Varga v. Kibed, 1997b).
8.4. Кроме того, мы рекомендуем использовать понятие «системного» как предикат смены аспекта. Эта позиция заключается в отказе от поисков некой чисто системной теории в пользу сравнительной концепции системного: одна теория системней, чем другая, если она, при более широком охвате области феноменов, позволяет относить эффекты как свойства к системным элементам на благо понимания с позиции общей динамики. (В этом смысле вообще не существует сомнений в том, что «системно-ориентированная» вместо «системная» как обозначение работы Хеллингера представляет собой неподобающее системное занижение.)
9. Метапринципы системной работы
методом расстановки
как общие системные принципы
Базовые принципы равного права на принадлежность, прямой внутрисистемной и непрямой внесистемной временной очередности, приоритета большей степени участия — все (в этой очередности) могут быть сведены к требованию принятия того, что есть, как единственному базовому принципу. Они могут пониматься как непроизвольные требования всех систем, которые могут гарантировать их существование, способность к росту и размножению, формирование иммунной системы и индивидуацию.
Таким образом, принцип внутрисистемного приоритета более раннего по времени может рассматриваться как свойство системы, позво-
69
ляющее системе компенсировать потерю места, которую претерпевает более ранний в связи с появлением более позднего члена системы (ср. также Sparrer и Varga v. Kibed, Sparrer, 1997).
10. Системные расстановки как тренинг «несрастания»
Регулярное участие в системных расстановках способствует росту готовности участников к опытному рассмотрению позиций и установок, «как будто» речь при этом идет о чужом чувстве, которое после расстановки может снова исчезнуть. Так могут быть расшатаны фиксированные установки и застывшие позиции. (Мне кажется, это отвечает пониманию греха как чего-то, что отчуждает нас от собственной сути, в то время как мы упорствуем в нем, будто это составная часть нашего ядра.) Это означает также, что выход из роли нужно увидеть и соответствующим образом выделить как часть такого рода тренинга «несрастания» в СисР. Познание чужих чувств дает (ср. Sparrer, 1997) опыт обращения с собственными чувствами, как если бы они были чужими. Когда Зигфрид Эссен говорит о переходе от проблемного транса к пространству решения, он указывает на аналогичный аспект системной работы.
11. От семиоза через различения к (семейной) структуре
Здесь стоит совсем коротко упомянуть о том, что существует естественная конструкция более комплексных грамматических базовых структур для работы методом системной расстановки, ведущей от расстановок проблем через тетралеммные расстановки к семейным расстановкам (о первых ср. Sparrer и Varga v. Kibed). Формальные и теоретические основы в случае расстановок проблем дает семиотика Пирса, особенно идея семиоза (процесса возникновения знака); в случае тетралеммных расстановок подходящую основу предлагает теория различения Спенсера Брауна и современная формальная теория парадоксов по Крипке и Блау, а в случае СемР и других ССР в качестве возможной основы мы представили ЛФТ Виттгенштейна.
12. О примате процессов
Чем больше мы разворачиваем СисР от семантического к синтаксическому, работая одновременно с несколькими структурными уровнями, тем сильнее смещается основной фокус с работы позиции
70
на работу процесса. Углубленное системное понимание работы процесса, до сих пор менее интенсивно толковавшейся, на наш взгляд, представляет собой следующий шаг в развитии системной работы методом расстановки (ср. Sparrer и Varga v. Kibed).
Морфическое поле социальных систем*
Руперт Шелдрейк
Мне представилась редкая возможность оказаться среди стольких людей, тесно связанных с идеями полей и памяти. В работе методом семейной расстановки, которую я наблюдал, есть четыре аспекта, особенно заинтересовавших меня в связи с идеей полей.
Четыре аспекта семейных полей
Во-первых, семейная расстановка — это что-то вроде карты или модели семейного поля. Она показывает пространственный порядок и модель отношений. Здесь, как и в любом поле, изменение одной части влияет на все остальные. Таким образом, как и другие поля, семейные поля имеют свою пространственную модель, свой пространственный порядок.
Во-вторых, семейные поля обладают памятью. Произошедшее в прошлом оказывает на поле влияние, даже если люди в нем этой памяти не сознают. Следовательно, поля имеют пространственный и временной аспекты.
В-третьих, благодаря семейным полям возможно исцеление, восстановление целостности и порядка.
И, в-четвертых, семейные поля обладают способностью к гибридизации. Каждая свадьба — это объединение двух семейных полей и возникновение нового поля.
В этих аспектах семейные поля очень похожи на поля морфические.
Четыре аспекта морфических полей
В разработанной мною концепции морфических полей есть все эти четыре аспекта, и теперь я расскажу о них.
• Доклад на конгрессе «Один и тот же ветер поднимает в воздух многих драконов. Системные решения по Берту Хеллингеру» Вислох, 17 04 1999
71
Если мы хотим разобраться в сходствах, то сначала нужно понять базовую концепцию. Некоторым из вас уже знакомы эти идеи, но я все же еще раз коротко сформулирую четыре центральных аспекта, чтобы мы вспомнили, в чем заключается сходство. А потом можно будет посмотреть, в чем состоят различия.
Во-первых, морфические поля являются частью вышестоящей, целостной модели природы. Морфические поля располагаются по принципу гнездовых иерархий. Так организована вся природа. Самым маленьким кругом здесь может быть субатомарная частица атома, молекулы или кристалла или клетка ткани, органа или организма. Или это может быть индивидуум, отдельный человек в поле семьи, поле рода или в поле содружества наций. Где бы мы ни вглядывались в природу, мы везде обнаружим организацию в виде многочисленных соподчиненных уровней. Такая модель организации и эти идеи являются квинтэссенцией холистического взгляда на природу.
В противоположность этому редукционистский взгляд на природу сводит все к некоему фундаментальному уровню: все живое — к молекулам, молекулы — к атомам, а атомы — к субатомарным частицам. Досадно только, что потом выясняется, что некоторые субатомарные частицы состоят из еще более мелких субатомарных частиц. Между тем существуют сотни субатомарных частиц, и никто не знает, какая из них самая основополагающая. Так что редукционистский взгляд не слишком-то обнадеживает. Во всяком случае, размышлять о системах мы должны на их собственном уровне. Однако к любому уровню относится то, что целое больше, чем сумма его частей. Идея морфических полей связана с этой целостностью, и я исхожу из предположения о том, что целостность на одном уровне зависит от поля системы. Следовательно, уровень организации семьи включает морфическое поле семьи. А это поле существует в одном из больших морфических полей и одной из более широких моделей организации. Значит, понять отдельную личность в семейном поле можно только по отношению к этому большему целому. Но для того чтобы понять смысл происходящих в семье событий, семья сама требует большего целого. Семьи не существуют в изоляции.
Социальные поля семейных групп не уникальны в природе. Мы являемся социальными животными, и то же самое относится к тысячам других видов животных. Координировано поведение птиц в стаях, точно так же обстоит дело в косяках рыб, в стаях волков и у социальных насекомых. Существует множество разных видов социальных групп животных, и я уверен, что все они имеют групповые поля и в
72
гэтих полях память. Позже я вернусь к этим группам животных, поскольку на их примере можно многое узнать о человеческих соци-1ьных системах. Конечно, мы не узнаем там ничего о специфически Человеческих аспектах социальных групп, но об основных свойствах роциальных полей мы кое-что узнать можем.
Память морфических полей
Традиционные физические поля, такие, как поле гравитации, Электромагнитное поле, поля квантовой материи, рассматриваются физиками так, будто они подчинены вечным закономерностям. Физика по-прежнему во многом следует привычному платоновскому шшлению, как будто материя подчинена вечным математическим эавнениям. Но мы живем в радикально эволюционном универсуме. Это новое понимание, возникшее только в шестидесятые годы. Тео-эия большого взрыва говорит о том, что Вселенная возникла 15 мил-1иардов лет назад. Она начиналась с очень малого — с образования эазмером не больше булавочной головки и с тех пор постоянно рас-шрялась и охлаждалась. Все во Вселенной развивалось эволюцион-¦ю. Когда-то не было ни атомов, ни молекул, ни кристаллов. Между ем даже физика и химия являются эволюционными науками. Старое мировоззрение, согласно которому природа подчиняется вечным законам, существовавшим, словно некий наполеоновский космический кодекс, уже на момент большого взрыва, еиде существует, но, на |мой взгляд, более осмысленным является представление о том, что |вся природа, включая так называемые законы природы, развивается рволюционно. Я исхожу из того, что природа определяется не закона-|ми, а привычками (habits) и подчиняется она не вечным принципам, |а развивающимся.
Итак, я думаю, что вся природа несет в себе память, и выражается [эта память через морфические поля. Каждый род вещей обладает па-1 мятью в своем морфическом поле. Это коллективная память всех аналогичных вещей, существовавших ранее. Способ, которым она передается, мы называем морфическим резонансом. Речь идет о влиянии со-1 бытии на происходящие позже аналогичные события. Точнее, речь о [влиянии аналогичных моделей действий на последующие аналогичные модели действий.
Этот вид памяти проявляется на всех уровнях природы, даже в I кристаллах. Если создать некую новую химическую субстанцию и дать ей кристаллизоваться, то морфического поля этого кристалла существовать еще не будет. Если это новый кристалл, то он должен вообще
73
возникнуть впервые. Чем чаще будут изготовляться такие кристаллы, тем легче будет их изготовлять. И химикам это хорошо известно: со временем новые субстанции* становится легче изготовлять во всем мире.
Подобная модель памяти относится к эволюции биологических форм. В книге «Память природы» я привожу в пример некоторые эксперименты с пестрокрылками. Если в какой-то местности животные осваивают некий новый прием, то в другом месте научиться ему животным намного легче. Точно так же когда люди осваивают что-то новое, другие люди в любом другом месте осваивают это с большей легкостью. Все эти теории исследовались в биологии, биохимии и химии. Ряд тестов, направленных на изучение этого, существует и в сфере психологии человека. Если тестировалось большое количество людей, то достигались положительные результаты. Исследования с участием от ста до двухсот человек в лабораторных условиях давали иногда положительные, а иногда не слишком знаменательные результаты. Но между тем существуют данные, подтверждающие очевидность этих принципов памяти, например, результаты тестов на интеллект.
Несколько лет назад мне стало ясно, что если существует морфи-ческий резонанс, то результаты тестов на интеллект со временем тоже должны улучшаться. Не потому, что люди становятся все умнее, а потому, что им легче справляться с тестами, если до них эти тесты уже прошло множество людей. Я попытался достать эти данные, но доступа к ним не получил. Поэтому мне было очень интересно узнать через несколько лет из публикации, что результаты тестов на интеллект со временем действительно постоянно улучшаются. Сначала это обнаружили в Японии, и когда эти результаты были опубликованы в США, многие были сильно обеспокоены. В «New York Times» появился такой заголовок: «Японцы опережают население США по интеллекту». Затем Джеймс Флинн, американский ученый, рассмотрел американские результаты тестов и обнаружил аналогичное улучшение в Америке. Тем временем выяснилось, что то же самое происходит в Германии, Англии, Голландии и еще в двадцати странах. В Америке наблюдается заметное улучшение результатов теста IQ за период с 1918 по 1990 гг.
По имени открывателя этот феномен назвали эффектом Флинна, а среди специалистов по психологии это вызвало интенсивные дебаты. Все сходятся в том, что действительного роста интеллекта нет, но никто из экспертов не может назвать ни одной убедительной причины такого заметного улучшения результатов тестирования. На эту тему

было разработано и затем снова отвергнуто множество теорий. Когда данный феномен был обнаружен еще только у японцев, велись рассуждения о том, не связано ли это со значительным потреблением японцами яичного белка и большей урбанизацией. Потом размышляли, не может ли речь идти о влиянии телевидения, способствующем развитию интеллекта. Выдвигались контраргументы, свидетельствующие о скорее обратном его влиянии. Но оказалось, что феномен существовал еще до того, как телевидение получило столь широкое распространение. Затем предположили, что дети могли приобретать все больший опыт прохождения тестов. Но в некоторых странах дети в последние годы тестировались намного меньше, чем раньше. Ни одна из теорий не смогла дать убедительное объяснение этому феномену.
Однако очень хорошим объяснением здесь могла бы стать идея морфического резонанса. А причина, по которой так важен именно такой вид данных, заключается в том, что это одна из немногих областей, в которых собраны точные количественные показатели. Есть множество областей человеческой деятельности, где результаты тоже со временем улучшаются: это новые виды спорта, например, сноу-борд, компьютерное программирование и многие другие. Но в этих случаях сложнее отделить эффект морфических полей от эффекта, достигнутого, к примеру, благодаря улучшению оборудования или методов тренировки.
Мысль о том, что морфические поля обладают памятью, является, естественно, самой спорной частью этой гипотезы, поскольку она ведет к идее, что закономерности в природе связаны скорее с привычками. Что идет вразрез со многими укоренившимися привычками мышления в науке.
Существует множество интересных импликаций этой точки зрения. Одна из них относится к природе нашей памяти. Все мы черпаем из коллективной памяти, что похоже на идею К. Г. Юнга о коллективном бессознательном. И находится эта коллективная память не в нашем мозге, а скорее мы существуем внутри коллективной памяти. Но я предложу вам нечто еще более шокирующее, а именно постулат о том, что и наша собственная память находится не в нашем мозге. В коллективные памяти мы попадаем через резонанс с похожими людьми в прошлом. Я думаю, что через резонанс с аналогичными моделями собственных действий в прошлом мы попадаем и в нашу собственную память. Индивидуальная память и коллективная память — это Не разные виды памяти, они различаются лишь степенью своей специфичности. Одна из них более специфична, другая менее. Причина, по которой мы больше резонируем с собственными воспомина-
75
ниями, состоит в том, что мы больше всего похожи на самих себя и были похожи в прошлом. Морфический резонанс зависит от сходства. Так что наша похожесть на самих себя прямо-таки неизбежна, а потому и наши собственные воспоминания являются самыми специфичными. Коллективные воспоминания о людях в прошлом эффективнее всего там, где они больше всего походят на нас, имеются в виду люди из наших семей и наших культурных групп.
Естественно, все мы приучены верить, что воспоминания накапливаются в нашем мозге. Но вот что примечательно: уже целое столетие ученые безуспешно пытаются локализовать воспоминания в мозге. В пятидесятые годы работа американского ученого Лэшли привела к кризису в этом виде исследований. Он обучал крыс всевозможным новым трюкам, после чего вырезал у них определенные участки мозга, чтобы выяснить, в каком же из них находится память. К своему удивлению, он обнаружил, что можно вырезать до пятидесяти процентов крысиного мозга, а крысы по-прежнему были в состоянии вспомнить то, чему они научились, и нет большой разницы, какие пятьдесят процентов удалить. Если он удалял весь мозг, делать крысы не могли уже ничего. Это доказывало, что мозг необходим для поведения. Но все попытки обнаружить определенные воспоминания в определенных участках мозга потерпели крах. Кажется, что память, заключил он, просто невозможна. Она кажется существующей в мозге везде и нигде.
Его ученик Карл Прибрам разработал голографическую теорию памяти. Таким образом он пытался объяснить, как память может храниться в далеких отделах мозга. Но он по-прежнему исходил из предположения, что память хранится в самом мозге. Его теория отвечала идее о том, что память должна быть локализуемой. Исследователи снова и снова предпринимали попытки локализовать воспоминания в мозге.
Тем временем в Англии производились героические исследования на однодневных цыплятах. После долгих лет работы ученые локализовали крохотный участок мозга, который, по их мнению, должен был отвечать за определенный вид памяти. Затем, после того как цыплята чему-то научились, они вырезали этот участок, и несмотря на это, цыплята были в состоянии вспомнить выученное. Из чего исследователи сделали вывод о наличии какой-то еще более глубокой памяти.
А самый простой вывод, который можно сделать из всех этих усилий, состоит в том, что память вообще не находится в мозге. Конечно, повреждение мозга может повлиять на память, как нам известно
76
по случаям мозговых травм и следствиям апоплексического удара. Как это получается, можно легко понять, если обратиться к аналогии с телевизором. Если я возьму ваш телевизор и перережу провода, отвечающие за проведение звука, то этим я смогу заставить ваш телевизор замолчать и стать «афазийным». Но это еще не будет доказательством того, что все исходящие из телевизора звуки хранятся в той части, которую я повредил. Это показывает только то, что эти области мозга участвуют в произнесении или переработке звуков.
В области социальных полей память возникает через резонанс с прошлыми действиями поля. Следовательно, так же, как в случае индивидуальной памяти, социальная память воспринимается тоже через резонанс. Все социальные группы людей замечают присутствие прошлого. В традиционных обществах социальная группа состоит не только из живых на данный момент членов, но и включает в себя невидимое присутствие предков. Все традиционные социальные группы практикуют ритуалы, в которых они сообщаются с предками, признают их и отдают им должное. Подобные ритуалы существуют во всех обществах, и обычно эти ритуалы имеют отношение к какому-то исходному акту, который придал социальной группе идентичность. Например, пасхальная трапеза у евреев относится к изначальному событию еврейской истории. С тех пор она практикуется и повторяется евреями во многих местах и во все времена. Своим участием в этом ритуале каждый его участник подтверждает свою идентичность как еврея и свою связь с теми, кто был до него. То же самое относится к святому причастию у христиан, относящемуся к последней вечере Иисуса с его апостолами, которая уже сама была пасхальной трапезой. Точно так же обед в день благодарения в Америке являет собой пример национального ритуала.
Все ритуалы включают в себя использование определенных консервативных слов и фраз, определенных повторяющихся действий, трапезу с определенными блюдами, молитвы или призывы и т. д. Проделывая что-то точно так же, как это делалось ранее, люди принимают участие в ритуале и тем самым устанавливают связь со всеми, кто осуществлял это действие до них, вплоть до того момента, когда это произошло впервые. С точки зрения морфического резонанса в этом заключается очень большой смысл. Вы ритуальным образом выполняете действия, причем точно так же, как они выполнялись раньше, и через это сходство вы вступаете в резонанс со всеми, кто совершал эти действия до вас. Одним из самых эффективных ритуальных элементов при этом является использование голоса и песен. Над этим очень много работала моя жена Джилл Перс. Через совместное пение члены группы входят как в интенсивный
77
резонанс друг с другом в настоящем, так и с теми, кто пел то же самое в прошлом.
Целительные аспекты морфических полей
Третий аспект морфических полей связан с исцелением. Поскольку все морфические поля несут в себе воспоминание о целостности ' системы, образ целостности продолжает сохраняться даже тогда, когда система оказывается повреждена. В биологии этот феномен лежит в основе регенерации. Можно отрезать часть ветви ивы, и она будет развиваться в новое дерево. Можно разрезать на части ленточного червя, и каждая часть может вырасти в нового червя. Даже если отрезанный кусок имеет форму, никогда еще не существовавшую, в нем тем не менее содержится информация о целом. Эта регенеративная способность морфогенетических полей была основополагающей мыслью, из-за которой в биологии вообще была разработана идея морфических полей. Именно способность к регенерации обнаружила в полях эту скрытую целостность.
Если разбить на части компьютер, это будет просто еще один сломанный компьютер. Единственное, что демонстрирует способность к регенерации, это феномены поля. Можно разрезать на части магнит, и каждая из этих частей будет полноценным магнитом с полноценным полем. Если разделить на части голограмму, то каждая часть сохранит в себе образ целого. Голограмма — это феномен поля.
Этот феномен проявляется также у развивающихся эмбрионов. Если, например, вы тонкой лентой разделите на две части яйцо стрекозы, то задняя часть, предназначенная стать задней частью эмбриона, образует полноценный, но меньший по размеру эмбрион. Следовательно, эмбрион обладает способностью восстанавливать целостность, пусть и в меньшем масштабе. Это называется эмбриональной регуляцией.
Другой пример регенерации, который некоторым из вас наверняка уже знаком, относится к глазу саламандры. При нормальном развитии саламандры хрусталик формируется из складки кожи. Но тут немецкий ученый Мюллер хирургическим путем удаляет хрусталик из глаза, чтобы посмотреть, что произойдет. Так он обнаружил совершенно новый вид регенерации, который был назван Мюллеров-ской регенерацией. Здесь регенерация произошла совершенно по-новому, так, как она нигде в природе произойти бы не могла. Часть глаза, которая в обычных условиях никогда не создала бы новый хрусталик, а именно радужка, его создала. То есть была разрушена важ-
78
ная часть глаза и другая его часть взяла на себя регенерацию этой функции.
Эта целостность, эта регенеративная способность присуща мор-фическим полям. Она включает в себя даже креативность и создание чего-то нового. Здесь важно то, что целостность восстанавливают старые модели. Старая модель сохраняется и запоминается благодаря процессу памяти морфического резонанса.
Ту же самую регенеративную способность мы наблюдаем и в социальных группах. (Шелдрейк показывает картинку с изображением термитника в разрезе.) Эти насекомые строят очень большие сооружения, высотой иногда до двух метров. Эти большие строения создаются в результате совместной деятельности миллионов насекомых, каждое из которых приносит в нужное место крохотный кусочек глины. Откуда они знают, куда им нужно ее принести? Отдельное насекомое не может иметь представления о структуре в целом, к тому же термиты слепы. Я думаю, они способны это делать, поскольку являются частью морфического поля всей группы, которая несет в себе невидимый план всего сооружения. Если повредить часть термитника, термиты его починят. Он регенерирует. И строить они начнут с обеих сторон повреждения. В некоторых экспериментах, описанных в моей книге, показывается, что если между двумя поврежденными половинами поместить стальную пластину, их деятельность по восстановлению будет по-прежнему точно скоординирована. Туннель и этажи будут по-прежнему на своих местах. На мой взгляд, это доказывает наличие некоего невидимого плана, внутри которого трудятся отдельные насекомые.
Если в улье убить большую часть пчел, другие пчелы, чтобы весь организм функционировал, станут брать на себя задачи, ранее для них не предназначавшиеся. Следовательно, существует регенеративная способность всей социальной группы в целом. В других областях биологии известны иные примеры регенеративных способностей социальных групп. Это благодарный предмет исследований для всех, кто интересуется социальными полями
Способность к гибридизации
Четвертым аспектом социальных полей является способность к гибридизации. Если скрестить друг с другом два разных вида растений или животных, то в первом поколении гибридизации обычно возникают организмы с половинными признаками обеих родительских форм. Проблемы возникают, если скрещивать виды животных, имеющих различные инстинкты.
79
Например, можно скрестить два вида Lovebirds (маленьких попугаев). Один из этих видов строит гнезда, принося волокна растений в клюве, другой переносит части растений, засовывая их между хвостовыми перьями. Если скрестить эти два вида, то молодые птицы уже не будут знать, как им переносить листочки. У них конфликтное мор-фическое поле. Некоторые пытаются засовывать волокна в хвостовое оперение, но у них это не очень хорошо получается, и волокна выпадают. Другие сначала засовывают их между перьями хвоста, а затем снова вытягивают и берут в клюв. Здесь мы имеем дело с двумя несовместимыми частями морфического резонанса.
Однозначный, нормальный инстинкт может быть использован сразу же. Но этим птицам, поскольку их инстинкты запутанны и конфликтны, сначала нужно научиться и выяснить, как им это делать. Исследование подобных биологических гибридизаций может дать нам знания о природе социальных полей, в частности, о гибридизирован-ных полях, возникающих, например, после заключения брака.
Эксперименты с животными
Теперь я хотел бы немного рассказать о моем последнем исследовании с животными. Проводить исследования с социальными группами людей сложно. Конечно, большое количество знаний и опыта генерируется из терапевтической работы. Но с людьми невозможно проводить эксперименты в повторяющихся контролируемых условиях. Тогда я пришел к выводу, что интересной областью для изучения социальных связей могли бы стать отношения с домашними животными. Некоторые люди развивают очень сильную привязанность к собакам, кошкам и другим животным. Одомашнивание животных началось очень давно, например, собак приручили сто тысяч лет назад. Домашних животных содержат во всех человеческих культурах по всему миру. Обычно это начинается с того, что человеческая семья берет к себе молодых животных. Инициаторами этого часто бывают дети. Некоторые виды животных способны настолько хорошо приспосабливаться, что могут жить в человеческих социальных группах. В особенности это относится к собакам и кошкам.
Хотя мы по собственному опыту знаем об этих животных очень много, более подробное изучение этих отношений до сих пор было табуировано. Обычно психологи и исследователи поведения животных их просто игнорируют. Это табу имеет комплексные причины. Оно связано главным образом с тем, что мы держим два вида домашних животных. Обращение с одним из этих видов хорошим никак не
80
назовешь. Сегодня их держат на фермах или в лабораториях для опытов. Другие получают статус чуть ли не человека и члена семьи. Если люди начинают думать и чувствовать животных на мясокомбинатах или в лабораториях так, как думают и чувствуют своих домашних животных, то они могут стать вегетарианцами или активными защитниками животных. Чтобы подавить в обществе это движение, чувства людей по отношению к домашним животным обычно табуиру-ются и рассматриваются как что-то очень'личное. Если кто-то слишком много рассказывает о своем домашнем животном, о нем могут подумать, что он не способен вступать в соответствующие отношения с другими людьми. Но на самом деле домашние животные не заменяют детей. Чаще всего люди заводят животных как раз потому, что в доме есть дети.
Предыдущие исследования показали, что между людьми и их домашними животными существует сильная телепатическая связь. Например, на домашних животных сильно влияют намерения хозяев, причем даже тогда, когда хозяева от них далеко. Проще всего убедиться в этом на примере собак, которые точно знают, когда их хозяин или хозяйка придет домой. Многие люди знают по опыту, что их собака, кажется, угадывает приход важного для нее члена семьи. Я занимался изучением этих феноменов, поскольку они дают возможность исследовать природу полеобразных связей между членами социальных групп. Если член социальной группы удаляется на какое-то расстояние, то поле не разрушается, оно просто расширяется, растягивается. Это как эластичная лента. Если один член группы удаляется от остальной группы, то невидимые связи по-прежнему соединяют его с другими членами группы. Это похоже на некий канал телепатической коммуникации. Животные намного более восприимчивы к телепатии, чем люди, поэтому, работая с животными, намного легче получить явные тому доказательства. Позже я подробнее расскажу об экспериментах с собаками. А сейчас, чтобы немного вас этим заинтересовать, представлю вам видеозапись одного из таких экспериментов. Здесь снята одна британская собака, которая точно знает, когда ее владелец приходит домой.
(Шелдрейк показывает короткий фрагмент фильма, в котором группа исследователей ездит с хозяином собаки по его родному городу, в то время как его собака мирно спит дома на диване. И у исследователей, и в доме есть часы, показывающие точное время. Оба места действия снимаются на пленку. В тот самый момент, когда исследователи сообщают хозяину собаки, что сейчас они поедут домой, находящаяся дома собака встает и, насторожив уши, садится неподалеку от двери.)
6-3705 81
Мы провели сотни экспериментов, демонстрирующие подобное поведение у собак. Существуют убедительные доказательства того, что животные действительно могут на больших дистанциях реагировать на намерения человека и на изменения его планов. Но реагируют они только на людей, с которыми очень тесно связаны. Изменение намерений человека может показать измеряемое и видимое изменение в поведении животного через расстояния в сотни километров.
У меня есть целый банк данных, более чем две с половиной тысячи случаев, включая несколько очень хороших примеров из Германии. Эти примеры показывают, что есть много других обстоятельств, при которых поле семьи, включающее в себя собаку, может оказывать на нее влияние. Существует бессчетное множество примеров, когда собака без видимого повода начинает вдруг выть или демонстрировать признаки сильного беспокойства, а потом выясняется, что именно в этот момент умер кто-то из членов семьи или где-то далеко произошел несчастный случай. Среди людей это одна из самых драматичных форм телепатии, которая показывает связанность друг с другом членов одной группы, соединяющую их даже на больших расстояниях.
Кроме того, имеются новые результаты исследований человеческой телепатии, доказывающие существование этих связей. Интересно уже само происхождение этого понятия. Корень «теле» указывает на связь с дальним расстоянием (ср. телевидение и телепатия), второй корень связан с чувствованием (ср. эмпатия и симпатия). Таким образом, телепатия связана с чувствованием на расстоянии. И практически все примеры телепатии относятся к чувствованию на расстоянии, существующему между тесно связанными друг с другом членами социальной группы. Следовательно, это один из способов рассмотрения пространственных аспектов социальных полей.
О КОНТЕКСТАХ И ПРОЦЕССЕ СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКИ

Слушать тихий язык души
Хантер Бомон
Они постоянно произносятся на бессловесном, тихом языке души — фразы, создающие то, что они описывают, и хорошее, и плохое, фразы, завязывающие узлы переплетений, и фразы, их развязывающие.
Терапевт, работающий с матрицей семейной расстановки, слушает эти тихие высказывания. Он не формулирует фраз, которых не существовало — сначала фразы, приводящие к переплетению, затем фразы, высвобождающие из них.
Спокойно, сосредоточенно и послушно он прислушивается к тому, что есть, скорее руководимый, чем руководящий. Затем, когда настает подходящий момент, он уполномочен озвучить высказывания души своего клиента, произнести за него невысказанные фразы — те, которые описывают его переплетение: «Я хочу последовать за тобой, лучше это сделаю я, чем ты». Или те, которые исцеляют: «Я люблю тебя, мама, и поэтому положусь на то, что ты сама будешь нести последствия своей судьбы». Или он может провести целительный ритуал, открывающий тело навстречу новому опыту, — это может быть опыт поддержки и принадлежности, вызывающий, если это желанно, движение к некоей цели, или опыт легкости и свободы, возникающий из истинного поклона и последующего выпрямления.
Абсолютное уважение ко всему, что есть, создает атмосферу, в которой душа может познать свою истину. В то же время это уважение противостоит иллюзиям и ошибочным толкованиям.
Уважение к тому, что есть, и доверие к тому, что есть, вместе с позицией активного слушания — два столпа диалогической гештальттера-пии, а также работы Берта Хеллингера. Для некоторых харизматическое присутствие Берта Хеллингера затмевает его глубокое, почти даоистское обязательство терапевтического «не-делания», а в некоторых кругах его «авторитарная и моралистская» позиция подвергается жесткой критике. Но тот, кто желает успешно работать с семейными расстановками, должен овладеть этой позицией слушания и неделания. Иначе его работа легко может стать манипулятивной или даже основанной на произволе.
Как научиться слушать тихий язык души?
85
Парадоксальным образом, учатся этому, отказавшись от попытки этому научиться. Такой род слушания не является функцией «Я», его не добиться активным, направляемым «Я» усилием.
Как учится человек радоваться прекрасному дню? Он не делает ничего, что могло бы испортить настроение. Он пытается не попасть под влияние привычных моделей и шаблонов, которые отвлекают на себя внимание, отупляют и не позволяют полностью присутствовать в настоящем. Если человек психологически «обнажен», он в состоянии ощутить, как день касается его души — он чувствует солнце, ветер, предрассветные сумерки и заход солнца. Точно так же учатся слушать тихий язык души. Можно попробовать успокоить мешающие мысли или, по крайней мере, не обращать на них внимания — на все эти интерпретации, воспоминания о словах других клиентов. Затем собраться и сконцентрироваться, подождать и позволить коснуться своей души.
Берт Хеллингер предложил такой образ: полностью собравшись, человек ждет слова, как корабль с раскрытыми парусами ждет ветра. И добавил: «Ждать в середине — чувство легкое».
Как создать хорошие условия
для семейной расстановки в группах?
Петер Крайц
Как и возникновение произведения искусства, семейная расстановка тоже представляет .собой комплексный процесс, который как целое больше, чем как сумма его частей.
Профессиональные предпосылки, постижение и знание порядков, организационные моменты являются ремесленной стороной этого искусства и в качестве таковых могут быть изучены, осознаны, отработаны и освоены. Но содержание семейной расстановки, видение переплетения и решения не поддается методической разработке, а скорее желает быть познанным, почувствованным и воспринятым. Это требует от терапевта других ресурсов, и прийти к этому можно, наверное, путем постоянного участия в семинарах, обмена опытом и постепенного врастания в эту работу.
В этой статье описывается опыт, относящийся к методическому и организационному аспектам семейной расстановки.
Перед тем, кто вынашивает мысль начать самостоятельную работу методом расстановки в группах, зачастую возникает целый ряд
86
вопросов — от оценки собственных предпосылок и притязаний на «правильное» проведение до неизбежных организационных моментов. Дальше я воспроизведу некоторый опыт, который может оказаться полезным, а может быть, даже поможет найти подходящую лично для вас форму работы.
1. Личные и профессиональные предпосылки
• Расстановка собственной семьи (родительской и нынешней) у опытного терапевта, по возможности прошедшего обучение у Берта Хел-лингера.
• Принятие в душе собственных родителей*.
• Многолетний опыт психотерапевтической или клинической работы с людьми в кризисных ситуациях.
• Приобретение опыта участвующего наблюдателя в нескольких многодневных группах под руководством опытного терапевта (исполнение функций заместителя в расстановках).
• Готовность принять участие в супервизорской группе.
2. Подготовка семинара по семейным расстановкам
Объявление
Удобным способом известить о своей работе и пригласить на семинар является объявление. Кратко сформулированное и информативное по сути, оно прежде всего должно привлечь душу. Чтобы сориентироваться, можно попросить разных терапевтов** прислать свои объявления. К объявлению прилагается регистрационный купон, который вместе с расчетным чеком (без даты) на сумму в размере стоимости участия в семинаре действителен в качестве регистрации. На регистрационном купоне можно записаться на семейную расстановку или заявить о своем участии в качестве наблюдающего участника (это важно для расчета временных рамок).
После регистрации участников мы письменно подтверждаем получение чека и регистрацию, прилагаем план проезда и, по желанию,
* Это подразумевает прекращение борьбы с родителями, которую человек ведет в Душе, при сохранении внутренней связи с ними, что означает принятие родительских Даров, даже если это «всего лишь» жизнь, и смирение с «плохим»
** Список коллег, предлагающих семинары по расстановкам, можно получить че-Рез Международное общество системных решений по Берту Хеллингеру, Schlosshof 6, 69168 Wiesloch
87

список мест, где можно остановиться, в районе проведения семинара. В конце семинара каждый участник получает квитанцию, где, в том числе, расписана уплаченная за участие в семинаре сумма.
Однажды, когда я еще только начинал работать с расстановками, одна моя знакомая терапевт организовывала информационный вечер на тему «Семейная расстановка» и пригласила меня в качестве референта. После вводного реферата многочисленным интересующимся была предоставлена возможность задавать вопросы. Многие уже слышали что-то из Берта Хеллингера или о нем, но не более того, так что этот вечер был для них очень кстати. Он получил большой резонанс, и на первых семинарах присутствовали многие из участников этого вводно-информационного вечера.
Временные рамки и число участников
До сих пор все мои семинары проходили по выходным дням, с полудня в пятницу до полудня в воскресенье, что соответствовало возможностям большинства участников. За это время можно провести 15-18 расстановок, так что с учетом нескольких участвующих наблюдателей численность группы составляет примерно 20-25 человек. Но многие терапевты проводят семинары по расстановкам и в течение рабочей недели, а их продолжительность нередко составляет 4-5 дней. По моему опыту, для семейных расстановок требуется около 15 человек, из них как минимум 6 мужчин.
При совокупной продолжительности семинара 15 часов (без длительных перерывов) на одну расстановку я отвожу около 30 минут и 20 минут на вопросы и перерыв. Время семинара, поделенное на эти 50 минут, дает в результате 18 расстановок. Для начала лучше планировать меньшее число расстановок, так как времени на них, по/опыту, требуется больше.
Место проведения семинара
Для семейных расстановок хорошо подходят небольшие залы, например, в зданиях церковных общин. Участники должны иметь возможность в перерыве покинуть помещение, в котором проходит семинар, поэтому там должно быть достаточно большое фойе.
Моя первая группа проходила в горной хижине в Шварцвальде, вторая — в маленьком театре, и это тоже было нормально. С тех пор мы работаем в большом здании общины в сельской местности, и с точки зрения внешних условий все проходит еще лучше.
88
Организация питания во время перерывов и книжный прилавок
Примерно после полутора часов работы с расстановками, как правило, необходим 20-минутный перерыв, и участники всегда благодарно и с радостью принимают организованную для них возможность перекусить.
По собственному опыту и по отзывам участников я знаю, что именно обслуживание во время перерывов представляет собой тот важный и для тела, и для атмосферы элемент, который хорошо «обрамляет» эту часто до глубины души волнующую работу в группе.
У нас есть хороший опыт организации работы книжного прилавка во время семинара, и издательства, как правило, готовы предоставить небольшую скидку на презентацию и продажу своих книг. Так что участники семинара имеют возможность ознакомиться с представленными здесь книгами.
Для организации питания во время перерыва и работы книжного прилавка имеет смысл нанять помощников, которые возьмут это на себя.
Цены
Чтобы получить отправную точку для расчета возможной стоимости участия в семинаре, я сравнил объявления нескольких терапевтов, входящих в Общество системных решений, и вывел следующую среднюю стоимость. С одного участника взимается в среднем около 15 евро в час, что при 15-часовой продолжительности семинара (без учета перерыва на обед) составляет 225 евро. Сюда не входит стоимость проживания и питания (кроме напитков и стола во время перерывов). Большинство терапевтов по запросу предоставляют скидки парам или нескольким участникам из одной семьи.
Различий в цене для клиентов, желающих сделать расстановки своих семей, и участвующих наблюдателей, как правило, не делается.
Как показывает практика, в объявление имеет смысл включать так называемый пункт об условиях в случае отказа от участия.
Особые указания
Некоторые терапевты в своих объявлениях дополнительно указывают, что настоящий семинар не заменяет врачебного или психотерапевтического лечения и участие в нем пациента, находящегося на стационарном лечении, возможно только по договоренности или в сопровождении его терапевта.
89
Нехватка мужчин
Иногда случалось так (и не только у меня), что на семинар записывалось значительно больше женщин, чем мужчин. Однако лучше всего, чтобы отцов, братьев, мужей, дедушек и дядей в расстановках представляли мужчины, так что я уже не раз прибегал к помощи друзей или заинтересованных коллег, которых приглашал в качестве гостей.
Кроме того, относительное равновесие между мужчинами и женщинами, на мой взгляд, оказывает позитивное влияние на атмосферу. По поводу нехватки мужчин Гунтхард Вебер рассказал мне однажды, что в его практике уже была «чрезвычайная» ситуация, когда заместителями мужчин в расстановке были и женщины и что они смогли очень хорошо вчувствоваться! «Душа ориентируется на то, что возможно, и извлекает из этого максимум» (Берт Хеллингер).
3. Проведение (методика)
Приветствие и представление
В начале и в конце семинара в помещении, где проходят занятия, стулья расставляются по кругу, во время самих расстановок полукругом или, если помещение достаточно большое, опять же по кругу
Поприветствовав группу, я прошу каждого участника коротко представиться, причем в особой форме. Они должны ограничиться четырьмя фразами, имя, род деятельности, семейное положение и что было бы для них хорошим решением. При этом важно не допускать описания проблем, участникам нужно лишь указать на желаемое решение. По поводу услышанного никто не высказывается. Краткое представление имеет несколько аспектов. С одной стороны, оно заставляет и человека, и группу собраться, а также дает возможность каждому «прийти», с другой стороны, человек рассказывает о себе что-то важное и слышит свой голос в непривычно большом помещении.
Вступительная история
Тем временем уже подошли, сели на свои места и представились опоздавшие (количество стульев должно соответствовать числу записавшихся участников).
90
Вступительная история углубляет сосредоточенность и подводит к тому, что будет. История, с которой я люблю начинать, это «Познание». Захотев наконец узнать, человек вскакивает на велосипед и выезжает на простор...
Кто начнет?
Как показывает опыт, часто случается так, что участник, вызвавшийся работать первым, или очень напряжен, или стремится «проломить лед» для других. В этом случае необходимая для расстановки концентрация и серьезность легко могут оказаться на заднем плане. Чаще всего это выясняется во время короткого интервью до начала собственно расстановки, и тогда я, по договоренности с участником, на некоторое время откладываю его расстановку и сначала беру кого-то другого, в ком заметна большая концентрация энергии.
Краткое интервью
Группа сидит полукругом, рядом со мной стоит пустой стул, на который желающий работать садится для краткого интервью Здесь очень важно установить с участником хороший контакт и понять его запрос. Тут я предполагаю важные вопросы, касающиеся системы клиента. Решение о расстановке нынешней или родительской системы клиента принимается в зависимости от запроса и моего восприятия клиента.
В течение семинарских дней и во время расстановок обращение на ТЫ соответствует особой (абстинентной) близости и учитывает то, что во время расстановки я часто обращаюсь к детской душе клиента, поэтому я договариваюсь об этом с участниками.
Выбор заместителей
Пока первый участник выбирает заместителей (при этом он не должен уделять особого внимания внешнему сходству, важно лишь соответствие пола, выбирать нужно быстро!), я даю некоторые указания заместителям о том, что касается их «дружеской услуги», а также тому, кто выбирает. Например, заместителям нельзя приказывать прийти, это должна быть скорее внутренняя позиция вопроса или просьбы выбирающего, пусть даже выраженная просто жестом. Пока идет выбор, никто, как правило, ничего не говорит.
91
Указания заместителям: вы беретесь послужить другому человеку и отдаете себя в распоряжение чужой для вас системы. Вы входите в нее, воспринимаете ощущения, которые появляются у вас на том месте, куда вас поставили (одного лишь качественного высказывания о том, хорошо или плохо, как правило, бывает достаточно), а в конце совершенно сознательно оставляете эту службу и роль и отказываетесь от фантазий типа: «Почему именно меня выбрали заместителем того или иного человека? Как это связано со мной?»
При выборе заместителей не важно, кого выбирают сначала, а кого потом. Чтобы легче было сориентироваться, для начала я ставлю выбранных заместителей в ряд, согласно базовому порядку: отец, слева мать, затем первый ребенок, второй и т. д. Так легче запомнить, кто есть кто.
Концентрация перед расстановкой
Теперь для того, кто делает расстановку, начинается самое главное, и в этот момент важно, чтобы он освободился от выдуманных им до этого образов и еще раз сосредоточился. Внутренний образ часто впервые приобретает очертания лишь во внешнем! Кроме того, можно сказать расставляющему, что теперь он может довериться руководству своей души и что верный образ возникнет в процессе расстановки.
Если придерживаться образа рамок, то здесь мы подошли к моменту перехода от рамок к самому образу, где необходимо личное переживание и личная включенность. Что касается статьи, то мы достигли пределов «методического», и теперь я отсылаю читателя к книгам и видеозаписям Берта Хел-лингера и Гунтхарда Вебера, которые поведут его дальше.
Теперь начинается «искусство», где терапевт, насколько возможно, без страха и намерений открывается навстречу обнаруживающей себя действительности, предается ей и смотрит на переплетение и решение.
К методической стороне мы снова возвращаемся в конце семинара. Расстановки проведены, полукруг снова смыкается в круг, и теперь каждый еще раз получает возможность высказать то, что для него важно, что он хотел бы оставить здесь, а что взять с собой. Заключительная история, к примеру, «Открытый дом» или «Праздник», могут хорошо «закруглить» дни семинара.
С некоторых пор я стал просить участников в конце семинара подняться со стульев, и мы обнимаемся как группа. Легкий общий поклон в сторону середины объединяет и отпускает нас.
92
Дополнение
Семейная расстановка не требует от терапевта совершенства «на все сто процентов». Вполне достаточно и шестидесяти, а «ошибки», совершаемые нами с чистым сердцем, часто оказывают лучшее воздействие, чем профессиональное мастерство, и в большинстве случаев исправляются сами собой посредством самого воздействия.
Практическая работа
методом семейной расстановки
Что делать, если я не знаю, что делать дальше?
Бертольд Ульзамер
Эти размышления обращены к терапевтам, начинающим работать методом семейной расстановки. Это не руководство о том, как себя вести, их задача — скорее дать импульсы, вселяющие мужество.
Если вы уже занимаетесь семейной расстановкой, вспомните, что вы чувствовали, когда впервые проводили расстановку совершенно самостоятельно, на свою ответственность?
Большинство перед первым опытом испытывают страх. Шаг в неизвестность требует мужества. В голове проносятся тревожные мысли: достаточно ли деятельной будет моя интуиция? Сумею ли я распознать и распутать имеющиеся узлы? Сколькими знаниями о порядках и структурах тут можно было еще овладеть! Да и понимание того, что каждая расстановка уникальна, что здесь постоянно обнаруживаются новые, неожиданные грани, уверенности не прибавляет.
Мой образ этой работы связан с приключениями спелеолога. Он открыл Древнюю, не известную до сих пор подземную сталактитовую пещеру. Веками никто не замечал входа в нее, скрытого непролазным кустарником и завалами камней. И вот он протискивается в узкий лаз, и перед ним открывается огромный зал Его охватывает трепет. Ощупывая ногой пол, он делает первые шаги внутрь, очень осторожно, чтобы не поскользнуться. Света его лампы хватает только на пару метров. Об остальном пространстве он скорее Догадывается, чем видит его Когда где-то срывается камень и с грохотом катится в пропасть, возникающее эхо создает ощущение громадной протяженности. Его чувства напряжены до предела. За каждым выступом может Начаться новый ход, за каждым поворотом может таиться глубокая расще-
93
лина. Шаг за шагом он находит свой путь и благоговейно отдает себя во власть красоты и тайны.
Правда, такие пещеры нередко случается обнаружить и просто прохожим. Но такому прохожему — без опыта и необходимого снаряжения — удастся пройти лишь короткий отрезок пути. Только опытные исследователи пещер, которым знакомы другие пещеры, у которых всегда с собой нужное снаряжение, отваживаются продвинуться глубже, чтобы исследовать преисподнюю.
Необходимое базовое снаряжение состоит прежде всего из знаний о часто встречающихся структурах, которые обнаруживаются в расстановках. Кто хочет заниматься расстановками, сначала приобретает солидный запас знаний на семинарах, из книг и видеозаписей. Ему известно, например, о том значении, которое имеют рано умершие члены семьи, он видит влияние предыдущих партнеров родителей на их детей и знает о перенятии подавленных чувств. Лишь при наличии этих знаний может начать развиваться интуиция. Между знаниями и интуицией существует неразрывная взаимозависимость. Они развиваются вместе. Так каждый разрабатывает свой собственный стиль и собственные вариации. Но хорошие знания и ремесленные навыки необходимы, и только тогда может развиваться искусство.
К базовому снаряжению относятся также следующие указания к действиям. Они отвечают на важный вопрос: что делать, если во время расстановки я вдруг растеряюсь? Если я не буду знать, что делать дальше? Фонарик интуиции гаснет, я стою в темноте — что делать?
Целесообразный образ действий:
• Концентрируйтесь на минимуме.
• Оставайтесь стоять и расслабьтесь.
• Экспериментируйте.
• Задайте базовый порядок.
• Назовите реальность по имени.
• Выражайте уважение.
• Признайте связь.
• Позвольте эхо отрегулировать ошибку.
Концентрируйтесь на минимуме
Если вы сконцентрируетесь на минимуме, вам будет легче сориентироваться в начале расстановки или, другими словами, это помо-
94
жет фонарику сразу же не погаснуть из-за перенапряжения. Желание найти комплексное решение естественно и понятно. Оно очень человечно. Но тот, кто стремится полноценно охватить все разветвления семьи, осложняет жизнь и себе, и участникам. Когда один друг рассказал мне, что его собственная расстановка заняла два с половиной (!) часа, это произвело на меня сильное впечатление. И все же я считаю, что подобная длительность предъявляет слишком высокие требования к концентрации и большинства ведущих, и большинства участников.
Минимум в расстановке родительской семьи — это, как правило, ее ядро: в него входят родители и братья/сестры, включая самого расставляющего. От этих лиц можно получить основное представление об «очагах напряженности» в семье. Лишь после этого имеет смысл включать в расстановку дополнительных персонажей. И лучше всего, если каждый раз будет вводиться по одному важному для семьи лицу. Тогда, судя по тому воздействию, которое этот человек оказывает на остальных, можно сразу же выяснить, имеет он здесь значение или нет. Если ни у кого из расставленных ранее участников чувства не меняются, значит, он здесь не важен, и его можно снова из расстановки вывести. Если чересчур быстро расставить слишком много членов семьи, можно легко запутаться в большом количестве информации.
Еще одну опасность, тоже вытекающую из потребности в «большом» решении, представляет собой, к примеру, намерение разом разрешить по возможности все конфликты, в том числе и предыдущих поколений. В этом случае терапевт быстро теряет из виду расставляющего, и энергия, вместо того чтобы сконцентрироваться на нем, концентрируется на отсутствующих членах семьи.
Кто здесь делает расстановку? Как чувствует себя этот человек? Что нужно для того, чтобы он нашел решение! Вот основные вопросы, к которым нужно возвращаться снова и снова.
Оставайтесь стоять и сделайте небольшую паузу
Расстановка застопоривается, интуиция отказывает. Внутренний свет иссякает, и ни один внезапный проблеск духа не рассеивает тьму. Дело может быть в недостаточном понимании динамики или в нехватке информации о событиях в семье. Главное — не впадать в панику. Сейчас нужно принять вызов темноты и ее выдержать. Оставайтесь стоять и испытайте тьму! Боящийся темноты впадает в панику и слишком рано пускается бежать. Так он может сбиться с пути,
95
оказаться в тупике или даже провалиться в какую-нибудь дыру. Но если вы уже знаете, что свет в любой момент может внезапно погаснуть, то и в таких ситуациях вы будете реагировать спокойно.
Опытный человек знает, что свой путь он найдет. Дайте себе немного времени. Когда глаза привыкают к темноте, иногда становится виден слабый проблеск света, и дальше путь может пойти в этом направлении. А если темнота остается непроглядной, через некоторое время имеет смысл начать осторожно ставить одну ступню перед другой и так на ощупь продвигаться вперед. Если тогда вы повернете за угол, снова станет светло. Двигайтесь маленькими шажками!
Еще одной важной интервенцией в темноте может быть такая: на этом месте — посреди мрака — прервать расстановку. Вера в то, что «душа» получила достаточно импульсов, чтобы с уверенностью двигаться дальше к хорошему решению, делает этот шаг возможным и значительным. Одновременно это снимает с плеч груз необходимости постоянно предъявлять в конце идеальные порядки.
Указанные далее варианты действий представляют собой шаги, которые имеют смысл перед возможным прекращением расстановки (но их необязательно делать каждый раз). Каждый из них позволяет увидеть ситуацию под другим углом зрения. Последовательность их применения зависит от расстановки.
Экспериментируйте
У вас всегда есть возможность пройти какой-то отрезок в новом направлении и проверить, на правильном ли вы пути. Если ваша идея оказалась неплодотворной, возвращайтесь к исходной точке. Вся прелесть здесь в том, что вы ничего не можете сделать неправильно. Соберитесь с духом и доверьтесь своей интуиции. Уступая своим неожиданным, спонтанно возникшим идеям, а затем проверяя их, вы натренируете интуицию лучше всего.
Позиция экспериментатора поможет вам и в том случае, если выбранный путь не продвинул вас дальше. С другой стороны, экспериментирование полезно ограничить, поскольку чаще всего просто не хватает информации, чтобы двигаться дальше. Хорошим индикатором, показывающим, находимся ли мы на пути к решению или нет, часто является реакция группы. Беспокойство, нарастающая скука или расфокусировка указывают на то, что расстановка скоро должна быть завершена.
96
Задайте базовый порядок
Изменение пространственного порядка — это вмешательство, оказывающее самое сильное воздействие. Возьмем в качестве отправной точки один из сложных исходных беспорядков. Члены системы стоят вдоль и поперек по всему помещению. С виду — полный хаос, высказывания заместителей сбивают с толку. Обнаруживается много всего нерешенного и тяжелого. В такой ситуации, чтобы внести ясность, имеет смысл расставить систему в базовом порядке (родители рядом друг с другом, дети по старшинству — напротив). Проделав этот шаг, вы увидите, какие переплетения распутались уже только вследствие создания нового пространственного порядка, а какие остались. Теперь последние — самые важные.
К счастью, всегда есть семьи, которые поначалу производят впечатление сложных и запутанных, но уже один только хороший порядок в расстановке создает ясность и ориентирует их на решение. Но что делать, если и тогда в воздухе по-прежнему витает недовольство и неразрешенность?
Назовите реальность по имени
Система является запутанной, если уже нельзя понять, кто к какому поколению относится, кто здесь дети, а кто родители. Даже если члены семьи стоят в правильном порядке, порой они не осознают себя в своих ролях. В таких ситуациях иногда достаточно просто назвать вещи своими именами.
Это может выглядеть так: члены семьи сначала просто представляются друг другу и таким образом знакомятся.
«Я твой отец, ты мой сын».
«Я твоя жена, ты мой муж, это наши дети».
«Я второй муж, ты первый».
Эти фразы обладают силой, поскольку вносят ясность. Одно уже только произнесение их вслух упорядочивает хаос. Члены семьи перестают чувствовать в своих ролях напряжение.
Иногда сопротивление слишком велико, чтобы человек мог принять реальность. К примеру, сын стоит на привилегированном месте рядом с матерью и отказывается произнести фразу: «Ты моя мама, а я только твой сын». В подобной ситуации оказывается эффективным Увидеть и принять это сопротивление и сформулировать его в виде вступительной фразы. А уже за ней последует фраза, отражающая реальность. Например:
-3705 97
*
I
«Даже если я не желаю этого признавать, ты — моя мать, а я только твой сын».
«Даже если это для меня очень плохо, даже если это кажется ложью, даже если я хочу отказаться...»
Такое вступление облекает сопротивление в словесную форму. Тогда и реальность становится легче назвать и принять.
Выражайте уважение
Следующий маленький, но важный шаг больше, чем просто называние действительности. Он дает возможность выразить уважение к роли и месту своего визави. Каждому члену семьи в семье полагается свое место. Каждый член семьи заслуживает признания своей принадлежности — это и есть уважение.
«Я уважаю тебя как бывшую жену моего мужа».
«Я уважаю тебя как моего старшего брата».
Влияние таких фраз часто просто удивительно. Меняются оба: и тот, кто эту фразу произносит, и тот, кто ее слушает. Если их честно произносят и честно принимают, они начинают свое целительное воздействие. Обычно члены семьи не приходят к этим фразам сами. Предложите им их.
Признайте связь
Существует два часто встречающихся варианта связи детей с родителями: либо дети похожи на своих родителей и сходным образом себя ведут, либо они перенимают чувства (печаль, вину или злость), подавленные родителями (или другими родственниками). В этом случае дети не похожи на родителей внешне, но похожи на них внутренне.
Если дети похожи на родителей или похоже себя ведут, хорошо выразить это словами.
«Я такой же, как ты, отец».
«Я поступаю с дочерью так же, как ты поступала со мной, мама».
Эта особая связь кажется особенно сильной между матерями и дочерьми. Часто она превращается в свою противоположность, и дочь ни в коем случае не хочет быть такой, как мать. Но если она приглядится внимательнее, то окажется, что она по-прежнему очень на нее похожа. Фраза типа «Мама, я очень на тебя похожа» проливает свет на эту неприятную правду, снимает напряжение и соединяет.
98
Дети в равной степени связаны и с отцом, и с матерью. Если родители друг с другом не ладят, имеет смысл посмотреть вот на что: даже если внешне ребенок связан только с одним из родителей, как он проявляет свою похожесть на другого?
Если участники расстановки демонстрируют сильные чувства, которые внешне не соответствуют их ситуации, можно в первую очередь предположить, что чувства являются перенятыми. Тогда внимание направляется на других членов семьи: у кого в семье есть основания испытывать подобные чувства?
В одной расстановке я столкнулся с тем, что дочь испытывает сильный гнев по отношению к своей мачехе. Но у кого в этой констелляции, состоящей из отца, первой жены, второй жены и дочери, больше всего оснований для праведного гнева9 Скорее всего, у первой жены Дочь смотрит на свою мать и говорит «Я рада делать это за тебя» Услышав такие слова, мать чувствует, что на самом деле злится она. Но кто может быть подходящим адресатом ее гнева7 Как выясняется и как можно предположить, исходя из жизненного опыта, это не вторая жена, а бывший муж
Позвольте эхо отрегулировать ошибку
На конференции в Вислохе на меня произвело самое сильное впечатление то, как Берт Хеллингер поступает с вопросами после расстановки. Два или три раза ему задавали такие вопросы: «А почему ты не включил в расстановку или не учел дядю?». Секунда на размышление, затем согласие: «Точно, это было важно. Я забыл. Нужно сейчас же это добавить». Добавление или следовало тут же, в реальной расстановке, или в просьбе представить себе эту сцену.
Как-то Хеллингер сказал: «Эхо регулирует ошибку». Эта фраза приносит большое облегчение. Хоть терапевт и руководит расстановкой, но как человеку — а как может быть иначе! — ему свойственно ошибаться. Он будет снова и снова совершать ошибки. Но здесь работает не один только терапевт. Со-трудниками и со-творцами расстановки является вся группа, а у Хеллингера даже весь зал. Эта тесная связь существует как в семье, так и в этой работе.
Если терапевт ориентируется не только на участников расстановки, но и установил «антенны» для восприятия невербальных посланий и полезных замечаний из группы, то эхо, исходящее от других присутствующих, может исправить ошибку или обнаружить новый хороший путь. Но он должен сразу же отдавать его на проверку своей внутренней инстанции. Если позволить группе оказывать слишком сильное влияние, это может отвлечь от главного.
99

На семинаре мы можем ощущать свою тесную связанность в большем поле и позволить ему себя нести. Или, обращаясь снова к образу спелеолога: он движется вперед, но у него есть страховочный трос. Потому что он не один, в этом приключении его сопровождают другие. И если, несмотря на всю осторожность, он все же оступится, они помогут ему встать. Так, поддерживая друг друга, терапевт и группа могут смело отправляться в неизвестное.
О технике семейной расстановки
Якоб Роберт Шнайдер
В своем предварительном понимании техники мы рассматриваем ее как средство для осуществления поставленной человеком цели. Мы используем ее как инструмент в достижении какой-то определенной пользы. В условиях дальнейшего развития старых ремесленных навыков современная техника, как практическое применение современного естествознания, характеризуется тремя критериями: техника должна быть надежной и обеспечивать нам безопасность; она подчиняет исчисляемости то. к чему относится; методу утилизации она дает преимущество перед тем, что должно быть безопасно утилизовано (см. Heidegger, 1989).
Такое понимание техники не совпадает с феноменологическим образом действий семейной расстановки. Несмотря на то, что мы используем семейную расстановку как метод в процессе поиска решения для души и ее исцеления, методика действий отходит здесь на второй план по сравнению с тем, что она выявляет в плане семейной динамики и решения. То, что обнаруживается в процессе и в результате расстановки, нельзя ни предугадать, ни считать абсолютно надежным. Методика действий в семейной расстановке требует открытости по отношению к результату, ее успешное применение возможно только при отсутствии у нас каких-либо намерений и предубеждений.
И все-таки говорить о технике семейной расстановки имеет смысл. Существует определенная методика действий, которая зарекомендовала себя в большом числе проведенных на сегодняшний день расстановок, и она может передаваться дальше. Будучи отработанной, она позволяет добиться достаточной безопасности в проведении расстановок. В семейной расстановке есть целый ряд практических умений и навыков, способствующих терапевтическому восприя-
100
тию и процессу решения, которые тоже можно передавать. О них и пойдет речь дальше.
Рассуждая о технике семейной расстановки, мы говорим о ней не в естественнонаучном и математическом смысле, а скорее как о технике рисования или игры на музыкальном инструменте. Создание музыкальной пьесы или стихотворения, в общем, тоже требует некой техники. Но перед лицом результата она отступает на задний план. С помощью техники, испдльзуемой в процессе создания произведения, нельзя ни предвидеть, ни определить, ни понять, ни гарантировать того, что появляется в картине, музыке, стихотворении. Понятие «техника» просто позволяет здесь различить «как» семейной расстановки и «что» того, что проявляется как динамика души.
1. Запрос
Чтобы семейная расстановка была удачной, проводить ее следует при наличии какой-то беды или неотложной проблемы, сила которых становится ее основой и ведет клиентов, терапевтов и заместителей.
Хорошо, чтобы был ясно сформулирован запрос. Чаще всего разрешимая проблема отличается от неразрешимой тем, что ее можно выразить одной фразой, и каждый может ее понять. Запрос должен быть сформулирован открыто — как в отношении проблемы, так и в отношении решения, то есть в нем не должно содержаться дополнительного обоснования проблемы или условий для того, чему «можно» появиться в решении. Кроме того, ясный, исполненный силы запрос клиент может высказать, открыто глядя терапевту в глаза. Если же клиент избегает прямого зрительного контакта и смотрит в пол, это говорит о неопределенности чувств и часто заканчивается одним лишь описанием проблемы.
Правда, клиенту не всегда обязательно четко формулировать проблему или запрос, особенно в тех случаях, когда значимое для души и без того обнаруживает себя через какую-то эмоцию, симптом или тяжелую судьбу. Принять решение о проведении расстановки терапевту помогает сила, которую он чувствует в запросе и которая отражается в напряженном внимании группы. Любой может почувствовать разницу между фразами «я хочу быть свободнее» и «я больше не вынесу эту постоянную депрессию».
Не каждый клиент уже в начале работы группы способен сформулировать свой запрос. Ему может потребоваться время, чтобы сначала познакомиться с этой работой на примере других. Нередко участники в течение семинара изменяют свой запрос, поскольку лишь опыт дру-
101
гих помогает научиться видеть то, что действительно важно. Правда, бывает и так, что под впечатлением от тяжести чужих судеб участники отступают от первоначального, полного силы запроса и уходят на «запасной путь».
Возможно, самой распространенной причиной неудач в расстановках является то, что терапевт принимает решение делать расстановку, хотя чувствует, что названная клиентом проблема или то, как он ее преподносит (расплывчато, без любви или слишком ожесточенно), не станет несущей основой для работы.
Если, спрашивая клиента о его запросе, проблеме или том хорошем, что должно получиться в результате, терапевт будет краток и точен, этим он поможет клиенту дать краткий и точный ответ. Решимость терапевта принять любую проблему укрепляет доверие к нему клиента, а его готовность ввериться руководству силы и любви системы клиента помогает раскрыться проявляющейся через клиента душе.
Первые указания на то, о чем пойдет речь в расстановке и какая основная динамика души требует решения, нередко дает формулировка проблемы и сопровождающая ее жестикуляция. Следовательно, особое внимание следует уделить началу процесса расстановки. Но столь же важно не дать названному запросу и содержащимся в нем первичным сведениям относительно решения связать себя по рукам и ногам.
Взгляд расстановки не прикован к проблеме, которую нужно решить, или симптому, который нужно снять, он концентрируется на том, что должно обрести порядок, гармонию или покой в душе. Отсюда появляется то, что приносит решение, а может быть, в этом заключается и решение названной проблемы или средство для исцеления симптома.
2. Информационный процесс
Информации для семейной расстановки нужно совсем немного. Здесь важны события и судьбы, а не переживания (хотя иногда коротко рассказанное переживание выводит на значимое семейное событие) и не характеристики отдельных членов семьи. Внешность и поведение человека имеют меньшее значение, чем значимые события его жизни, чем его судьба или просто тот факт, что он является отцом или матерью, даже если иногда его внешний вид и поведение как-то связаны с его личной судьбой. Семейная расстановка — психотерапевтический метод, ориентированный на влияние событий и судеб.
102
Какая информация имеет значение для семейной расстановки?
Во-первых, это сведения о входящих в систему лицах. Это братья и сестры, отец, мать, возможно, прежние партнеры родителей, сводные братья и сестры, дяди и тети, бабушки и дедушки, возможно, их предыдущие партнеры, сводные братья и сестры родителей, иногда тот или иной из братьев и сестер бабушек и дедушек, а также прабабушки и прадедушки, если у них были особые судьбы. К системе могут относиться и оказывать на нее определенной влияние также неродственники, если семья в экзистенциальном смысле им чем-то обязана или что-то им должна. Это могут быть, например, приемные родители, но также и те лица, с которыми по вине кого-то из членов семьи произошло несчастье или те, кто стал причиной несчастья кого-то из членов семьи. В систему входят как живые ее члены, так и умершие, причем обычно принадлежность последних определяется протяженностью семейных воспоминаний.
Во-вторых, важна информация о значимых семейных событиях. К их числу относятся: рождения и смерти, перемена места жительства (прежде всего, если она имела решающее значение, как, например, в случае изгнания, эмиграции или переселения в совершенно иную среду), расставания как детей с родителями, так и родителей друг с другом или с другими партнерами, болезни, зависимости, несчастные случаи, судьбы, связанные с войной, самоубийства, госпитализации в психиатрических клиниках и т. д.
При сборе этих сведений терапевт смотрит в двух направлениях: какие события относятся к сфере личных травм (например, ранняя разлука с матерью), а какие являются системными и потому особенно значимы для расстановки. Некоторые указания на необходимость того или иного рода действий, то есть возобновление прерванного движения любви к родителям или проведение расстановки (причем «удерживание» как путь к движению любви может быть интегрировано в расстановку) дает наблюдение. Зачастую бывает необходимо как системное решение, так и возобновление движения любви. В этом случае имеет смысл сначала пойти по пути системного решения, и тогда (или в какой-то момент позже) обратиться к движению любви. Так легче отличить перенятые чувства от чувств, вызванных собственной травмированностью, и разделить их. Однако иногда детская боль разлуки с родителями оказывается настолько близка к поверхности, что терапевт сразу же работает с чувствами, вызванными прерванным движением любви.
А теперь я хогел бы назвать некоторые критерии, помогающие различить, в каких случаях показана скорее системная работа или терапевтическая работа с движением любви.
103
Указаниями на необходимость системной работы являются, например, следующие признаки:
• человек чувствует себя как-то не в себе, он словно бы управляем извне;
• он не знает и не может найти своего места в жизни;
• его поведение и манера себя держать кажутся неадекватными, противоречивыми, слепыми;
• он кажется застывшим в плену проблемы и словно бы по волшебству оставшимся в слепой детской любви;
• у этого человека или в его семье были тяжелые судьбы, например, рано умершие члены семьи, самоубийства, много несчастных случаев, психозы и т. д.;
• он легкомысленно или словно бы вынужденно ставит на карту успех своей жизни;
• отношения крайне неуравновешенны, в них нет мира и уважения, происходит тяжелая борьба, конфликты совести и чувство вины, ощущение себя жертвой, боязнь быть вынужденным сделать что-то плохое;
• некоторые члены в системе отсутствуют (например, внебрачный ребенок отца) или не воспринимаются (например, мертворожденные), утаивается чья-то судьба (например, о дедушке говорят, что он умер от инфаркта, хотя он покончил с собой).
Указания на необходимость работы с прерванным движением любви:
• человек пережил тяжелый травмирующий опыт (прежде всего в раннем детстве);
• он демонстрирует так называемые «невротические» нарушения, такие, как проблемы близости/дистанции, страхи или фобии;
• он кажется «закрытым» и открывается, если в представлении (также и терапевта) его крепко и с любовью держат отец или мать;
• ему тяжело принимать, он выказывает чувства безнадежности и пессимизма, не объяснимые с точки зрения его реальной жизненной ситуации;
• он остается привязанным к исполнению своих детских потребностей.
Необходимая для семейной расстановки информация должна давать ответы на следующие вопросы:
• Кого в системе не хватает и кто должен быть в нее включен, чтобы в системе развязался какой-то узел?
• Кого тянет уйти из системы, куда его тянет и от кого он хочет уйти или, может быть, вместо кого он уходит? Кого нужно отпустить,
104
чтобы могли остаться другие, или кто способен остановить динамику ухода или смерти, если на него посмотрят и примут его любовь?
• Чья судьба, как при уравновешивании во зле, «требует» своего повторения, как будто человек может сохранить с кем-то связь, только если не будет жить лучше, чем жил тот?
• Чья судьба требует повторения, поскольку ее утаивают и она стремится выйти на свет или поскольку ей не отдают должного и она ищет признания?
• Кого судьба «вырвала» из жизни, так что жизнь этого человека кажется «незавершенной» и, возможно, стремится быть завершенной другими? Где не было возможности попрощаться ни с мертвыми, ни с живыми?
• Чья жертва остается без внимания и уважения и требует, чтобы этому человеку уподобился кто-то из вошедших в систему позже? Или какого члена системы, совершившего что-то скверное, с этим поступком не видят и не признают, так что кто-то другой стремится пойти за ним во зле?
• Нет ли в системе нарушений порядка, например, базовой иерархии братьев и сестер? Соблюдается ли преимущество новой системы, например, нынешней семьи перед родительской или второго брака перед первым?
• Не утрачена ли надежность отношений в семье, поскольку дети, например, стремятся исполнять роли родителей или родители роли детей, или поскольку дети желают делать для своих родителей что-то не подобающее им, или поскольку родители не обеспечивают безопасность детей?
Необходимые сведения лучше всего собирать постепенно и в непосредственной связи с процессом расстановки. Прежде всего нужно, конечно, выяснить, кто входит в систему и может быть важен для расстановки. Остальные вопросы можно задавать по ходу расстановки в зависимости от ее динамики. Но зачастую бывает полезно уже до начала расстановки попросить клиента сообщить об имевшихся в семье судьбах. Прежде всего это имеет смысл тогда, когда у терапевта нет большого опыта работы методом расстановки и он хотел бы еще до ее начала получить некоторые указания на возможное направление ее развития. Но здесь существует риск того, что терапевт позволит этой информации отвлечь себя от подлинной, вытекающей из расстановки динамики или «навяжет» процессу расстановки полученную заранее информацию.
105
Собирать достаточное количество сведений рекомендуется, если запрос клиента не дает пока ясной силы и ориентации на решение, и для того, чтобы начать работу, терапевту нужна информация, имеющая «душевный вес» и дающая ему определенную уверенность: «Теперь я могу работать».
Нередко важные для расстановки данные совершенно неожиданным образом обнаруживаются лишь в самом процессе расстановки.
Приведу короткий пример
Женщина, которая однажды уже делала расстановку и при этом смотрела на судьбы в семье матери, захотела прояснить для себя «не поддающееся определению» нечто, что разделяло ее с отцом. В расстановке она поставила свою заместительницу на место, которое не было местом ребенка, как будто она замещала кого-то другого. Но центральной точкой расстановки был взгляд отца «в чью-то могилу». Из расспроса выяснилось, что у отца до матери была невеста, о дальнейшей судьбе которой ничего известно не было.
На основании лично значимых литературных историй, о которых терапевт спрашивал во время групповой работы в кругу (эта женщина назвала «Спящую красавицу», что указывает на забытую отцом возлюбленную (см. Schneider и Gross, 2000), и историю Ингеборг Бахманн о самоубийстве одной женщины), терапевт попросил заместительницу невесты лечь перед отцом на пол. Но никакой значительной связи тут не обнаружилось.
Тогда терапевт просто развернул отца лицом наружу, как будто тот хочет уйти в смерть. В этот момент заместитель брата женщины сказал: «Больше всего я хотел бы выстрелить ему в спину!» Услышав это, женщина разволновалась и рассказала, что ее отец всю жизнь страдал из-за того, что на войне, будучи молодьш солдатом, он выстрелом в спину убил мужчину, который оказался просто старым крестьянином, в руках у которого были цветы. Теперь стало ясно, в чью могилу смотрел отец, к кому его тянуло, так что теперь можно было начать поиск решения, которое могло бы принести семье облегчение.
т
3. Нынешняя или родительская семья?
Для того чтобы внести необходимую ясность, скажу: родительская семья — та, в которой человек является ребенком, а нынешняя — та, где он муж или жена, отец или мать. Какую из систем терапевт просит клиента расставить (здесь, как и дальше, я говорю о семейных системах и не вдаюсь в методические особенности работы с другими системами отношений, например, на предприятии или в коллективе), часто следует непосредственно из предъявленного запроса, например, разрешение тяжелого конфликта с сестрой или помощь в принятии решения о дальнейшей совместной жизни с супругом.
106
Иногда, правда, бывает, что запрос идет сразу в обоих направлениях. В таких случаях преимущество обычно отдается работе с той системой, которая обладает большей силой в отношении искомого решения. Чаще всего это нынешняя система, если в ней имеется серьезная проблема. А поскольку работа с ней нередко требует принятия болезненных решений, ее стремятся избежать. Терапевт в таком случае не должен идти на поводу у клиента, иначе он потеряет его доверие. Однако если терапевт вопреки сопротивлению клиента настоит на расстановке нынешней системы , это тоже ни к чему не приведет. В моей практи ке уже не раз случалось так, что я просил участника курса расставить его нынешнюю систему, а он совершенно спонтанно брал свою мать или кого-то из братьев или сестер, что свидетельствовало о том, что внутренне он не настроен на нынешнюю систему. Тогда терапевту лучше, наверное, подождать, пока клиент сам, уверенно и энергично, еще раз выберет ту систему, которая должна быть расставлена.
Часто имеет смысл интегрировать в расстановку нынешней системы кого-то из членов родительской системы, так как многие конфликты в паре или семье являются следствием переплетений в родительских семьях. Так, для того чтобы клиент мог принимать близость партнера, может оказаться необходимым разрешить ситуацию с прерванным движением любви к матери, или для того чтобы освободить отношения клиента с партнером от примеси чужих чувств, необходимо прощание с невестой отца или бабушкой, с которой несправедливо обошлись. Но если в самой паре или нынешней семье были тяжелые травмы или события, такие, как смерть ребенка или аборт, «вычеркнутый» ребенок или насилие, или если нынешняя система очень комплексная, то ради прояснения ситуации в этой семье пока лучше отказаться от подробного рассмотрения переплетений в родительских системах.
4. Выбор заместителей
Расстановка начинается с выбора заместителей. Выбор должен происходить быстро, без предварительного «распределения ролей» и определения критериев. Если расставляющий придает значение определенным признакам тех, кого нужно выбрать, этим он ограничивает выбирающую душу представлениями и отвлекающими параллелями. Для эмпа-тии заместителей не имеет значения ни внешнее сходство, ни рост, ни какие-либо другие признаки. Ведь мать — не потому мать, что она высокого или невысокого роста, и судьба обычно нив коей мере не зависит от внешних признаков. Преимущество работы с заместителями в том и состоит, что они не такие, как члены семьи, что в своих чувствах в расста-
107
новке они свободны от любых характеристик и заданностей. Поэтому они способны чувствовать важные вещи, которые в самой семье не могут быть восприняты из-за разнообразия сведен ий и большой близости друг к другу. Случай — вот то, что обнажает главное, поскольку он не подвластен нашим «увязываниям».
Выбор заместителей самим расставляющим имеет смысл прежде всего потому, что, выбирая, он уже вкладывает в расстановку силу и поиск своей души, а не потому, что якобы только он способен «правильно» выбрать заместителей. Если потом в ходе расстановки нужно будет включить в нее кого-то еще, для быстроты процесса необходимых заместителей может выбрать и терапевт. Удивительное своеобразие этого метода заключается и в том, что на одном и том же месте внутри расставленной семьи разные люди испытывают аналогичные чувства.
Уже в процессе выбора заместителей от расставляющего, терапевта и группы требуется спокойствие, концентрация и определенное напряжение. «Поле» расстановки начинает строиться уже с момента выбора заместителей и их включения в расстановку. Заместители должны быть внутренне готовы к участию в расстановке, и все, что может помешать в работе, например, яркий головной убор, им следует оставить снаружи. Их энергия должна иметь возможность течь свободно и без помех, например, из-за жвачки во рту. Если тот, кто был выбран, не хочет предоставлять себя в распоряжение для расстановки, если он колеблется или кажется полностью погруженным в себя, терапевт просит расставляющего выбрать кого-нибудь другого.
Количество лиц, включаемых в расстановку с самого начала, зависит, естественно, от величины расставляемой системы и проблемы, которую нужно решить. Однако здесь есть одно твердое правило: сначала в расстановку включается не больше людей, чем это необходимо. Лучше дополнить расстановку позже, чем с самого начала перегрузить или даже парализовать ее динамику слишком большим количеством участников. Если в семье, к примеру, много братьев и сестер и судьбу каждого из них в любом случае невозможно рассмотреть в ходе одной расстановки, то вполне достаточно начать с включения в нее лишь тех братьев и сестер, чье участие действительно необходимо на основании предоставленной информации. А остальных можно включить потом в образ-решение. Если семейные системы очень «комплексные», то расстановку начинают только с тех членов семьи, кто относится непосредственно к семье клиента, и, может быть, кого-то еще из предыдущих поколений. Если родительская семья оказывает сильное влияние на нынешнюю систему, сначала рассматривается динамика в нынешней системе, а позже в расстановку включа-
108
ются значимые лица из родительской семьи или же работа вообще ведется с сокращенной системой, например, только с матерью и ребенком или с клиентом и его болезнью или смертью.
Если с самого начала должно быть выбрано много заместителей, нужно следить за тем, чтобы каждый из них сразу знал, кого из членов семьи представляет он, а кого другие заместители. Иначе нередко еще во время процесса выбора заместители начинают перешептываться, выяснять, кто есть кто, и таким образом отвлекаться. Лучше всего, выбирая заместителя, громко и четко называть того, кого он будет представлять. Иногда бывает полезно, чтобы терапевт установил среди выбранных заместителей временный порядок, например, ясно показывающий ряд братьев и сестер.
5. Процесс расстановки
Расставляющий свою систему делает это без учета времени, причин и без заранее сформированного образа. Если у терапевта возникает подозрение, что он действует схематично или ориентируется на заранее намеченный образ, он говорит ему об этом и просит начать расстановку сначала или же прекращает ее. Если клиент спрашивает, как надо расставлять семью: такой, какая она сейчас, или такой, какая она была раньше, терапевт не пускается в объяснения, а лишь подчеркивает «отсутствие времени» в расстановке. То, что в своей динамике она переходит временные границы, относится к сути души, а вместе с тем и расстановки. Здесь равным образом присутствуют и живые, и мертвые, и мы часто не знаем, какие события и судьбы в семье по-прежнему действуют, а какие нет.
Чаще всего клиенты расставляют семью «правильно», так что терапевту не приходится много объяснять и говорить. Иногда могут потребоваться вводные указания, такие, как: «Расставляй, не думая о времени, причинах,- заранее придуманном образе. Поставь членов семьи по отношению друг к другу так, как это происходит в семье, как это отвечает твоему внутреннему образу. Следуй своему чувству, доверься своему сердцу и душе». Может быть, следует сказать кое-что о самом процессе расстановки, например: «Лучше всего обеими руками взять заместителей спереди или сзади за предплечья или плечи и молча поставить их на место, не придавая им никакой формы в духе скульптуры и не давая никаких других указаний». Затем терапевт отходит назад, предоставляя клиента процессу расстановки, а самого себя — сопровождающему этот процесс восприятию. Он следит за тем, чтобы клиент производил расстановку тщательно и с любовью,
109
чтобы с самого начала силы поля могли проявиться в «силе» расстановки. Реакция группы, ее внимание или беспокойство очень быстро дают понять, идет ли речь в расстановке о чем-то важном и сосредоточен ли расставляющий.
Если клиент расставляет свою семью без любви, забывает кого-то поставить, уверяет заместителей, что то место, на котором они случайно оказались после выбора, правильное, не знает, куда поставить некоторых членов семьи или сомневается в им же самим расставленном образе, то иногда терапевт может вмешаться, внося ясность и ободряя клиента. Но чаще всего в этом случае он должен прервать работу уже на фазе расстановки заместителей. Может быть, пока еще не настал подходящий момент для расстановки или выбрана не та система. Расстановку могла парализовать лояльность по отношению к кому-то из членов семьи или отсутствие в ней кого-то вследствие недостатка информации. Некоторые делают расстановку, хотя они, возможно, слишком «сыты». Или слишком «голодны» и слишком ожесточены или боятся того, что может обнаружиться. А может быть, к расстановке их подталкивает кто-то другой, хотя собственного импульса сделать расстановку у них нет.
Приведу пример
Молодая женщина через посредничество матери принимала участие в группе, чтобы сделать расстановку своей семьи. Из-за ее страхов матери пришлось вместе с ней приехать из Гамбурга в Мюнхен, чтобы она вообще смогла принять участие в семинаре. Делая расстановку, женщина сначала казалась очень растерянной и не знала, куда ей ставить членов своей семьи. Терапевт сразу же прервал эту работу. Женщина испытала одновременно и разочарование, и облегчение. На следующий день во время первого круга она сказала, что вечером из-за прерванной расстановки у нее был тяжелый спор с матерью. Мать хотела, чтобы она избавилась от своих страхов, но ее собственный запрос был совсем другим, ее желанием было установить наконец удовлетворительные отношения с мужчиной. Когда она об этом говорила, в ее голосе было очень много энергии, и терапевт сразу же попросил ее еще раз расставить семью. На этот раз она действовала очень четко, с хорошей энергией. В расстановке произошла очень волнующая и принесшая ей облегчение встреча с рано умершим отцом. Косвенно прояснилось и кое-что с ее страхами. Основой этой второй расстановки стала ее собственная сила и внутренняя ориентация.
6. Дать образу расстановки подействовать
Расставив систему отношений, клиент садится так, чтобы хорошо видеть происходящее в расстановке. Терапевт тоже садится или про-
110
[ сто выходит из поля расстановки. Теперь начинается более или менее длительная фаза тишины, пока заместители вчувствуются и сконцен-
( трируются на возникающих у них чувствах. Терапевт дает возможность образу расстановки подействовать на себя. Точнее говоря, он дает подействовать на себя полю или душе расставленной семьи. Не останавливаясь на деталях, он обращает внимание на первые, часто тонкие телесные реакции заместителей, импульс к совершению какого-либо движения, беспокойные движения тела, перевод взгляда с одних членов семьи на других, взгляд, направленный в пол, в потолок или вдаль и т. д. Одновременно он следит за собственными внутренними, а иногда и телесными реакциями, за возникающими у него самого «образами» и первыми проблесками «истины». Насколько получится, он «опустошает» себя и позволяет вести себя тому, что видит, тому, что трогает его душу.
Часто это самый трудный момент для терапевта. Поскольку здесь он ничего не может сделать, он еще не знает, куда пойдет динамика расстановки. Он испытывает искушение начать размышлять, привести расстановку в соответствие с уже имеющейся у него информацией или думать о том, как он будет действовать. На него может давить мысль о том, что теперь успех расстановки зависит от него. Он может также испытать страх перед тем, что обнаруживается или не обнаруживается в расстановке. Или он преждевременно уверяется в том, что знает, как можно быстро достичь решения. Здесь важно то, что Берт Хеллингер называет феноменологическим взглядом: созерцанием «без знания», «без намерений», «без страха». Но в то же время это момент глубокого участия в том, что затрагивает самое нутро семьи, и созерцание терапевта, его восприятие (как и восприятие заместителей) сопровождается своего рода благоговением и благодарностью за право такого участия. Этот первый тихий момент расстановки до опроса заместителей имеет огромное значение. Он необходим для того, чтобы «обнаружить», что душа группы готова себя проявить.
В большинстве случаев терапевт очень точно чувствует, как долго должна сохраняться эта тишина. Она проникнута выстраивающейся силой и напряжением, а иногда уже и первым глубоким контактом, зарождающимся в расстановке, захватывающим терапевта и группу. Если терапевт начнет опрос слишком рано, это «захватывающее» не сможет раскрыться и дальнейший процесс расстановки останется поверхностным или пойдет с трудом. При этом терапевты часто не доверяют собственному наблюдению. Тогда им «нужны» заместители и их высказывания. Но это может подорвать доверие ктерапевту. Если же терапевт ждет слишком долго, то энергия снова уходит, заместите -
111
ли становятся беспокойными и нетерпеливыми или вовлекаются в процесс, «вынимающий» их из динамики чужой семьи и погружающий в их собственную динамику, которая может фальсифицировать процесс расстановки.
Правда, не всегда это первое стремление «дать подействовать» расстановке наполняется энергичной динамикой. Некоторые расстановки раскрывают свою силу и динамику только со следующими шагами. Так бывает прежде всего в тех случаях, когда в расстановку еще не были введены лица, имеющие решающее значение для семейной динамики, или отсутствует какая-то важная информация. Если образ расстановки не уходит вглубь сразу же, нельзя позволить себе растеряться или упасть духом. Хотя иногда и рекомендуется прерывать расстановку уже в начале, но в первую очередь следует упорно «идти» в расстановку дальше и верить в ее удачу.
Иногда уже в самом начале расстановки у заместителей возникают своеобразные реакции. Так, например, когда один мужчина делал расстановку родительской семьи, то едва он расставил заместителей, как они начали хихикать, пересмеиваться, и их было невозможно остановить. Мужчину это очень задело и смутило, и терапевт уже было подумал, что ему следует прекратить расстановку. Но некий голос побудил его понаблюдать за этим смехом некоторое время. Потом он спросил мужчину: «Так что произошло на свадьбе твоих родителей?» — поскольку у него почему-то возник образ свадьбы. Мужчина ответил: «Мне однажды рассказывали о том, что на свадьбе моих родителей вдруг появилась какая-то женщина со своей двадцатилетней дочерью и у всех на глазах встала перед моей матерью. Она указала на руку своей дочери и сказала: «Эти кольца на руке моей дочери подарил ей ваш муж с обещанием на ней жениться». Среди заместителей моментально установилась полная тишина. Терапевт поставил заместительниц этой женщины и ее дочери перед группой, и теперь на тех, над которыми тогда предположительно посмеялись, смотрели смущенно.
7. Опрос заместителей
Если заместители внимательны, а так бывает почти всегда, терапевт начинает спрашивать их, какие чувства они испытывают на отведенных им местах. Возможно (особенно когда заместители еще не знакомы с работой методом расстановки), ему следует поощрить их доверять тому, что они чувствуют, и не бояться открыто об этом говорить. Но большинству заместителей, по крайней мере, в нашем культурном пространстве, без труда удается выражать свои чувства. Иногда
112
случается так, что кто-то говорит не из своей роли, а рассказывает о том, что он думает о подобной ситуации независимо от расстановки. Или он говорит то, что, на его взгляд, он должен говорить. Обычно терапевту бывает достаточно кратко прояснить ситуацию и помочь участнику стать заместителем. Но бывает и так, что заместители не выражают свои чувства, а передают то, что видят. Их взгляд остается поверхностным и привязанным к описанию позиции в расстановке. Обычно это тоже легко поправить, коротко указав участнику на «службу» заместителя в расстановке.
С кого терапевт начинает опрос? Если в начале расстановки динамика ярко не выражена, то обычно он начинает с отца и матери, а затем переходит к детям. Если же кто-то из заместителей уже в самом начале демонстрирует необычную реакцию, то уже в опросе терапевт следует за этой динамикой и обращается к тем заместителям, которые явно в эту динамику вовлечены.
Нет никакой необходимости опрашивать сразу всех заместителей, а зачастую это может даже помешать (в первую очередь в больших системах). Если у кого-то обнаруживается значимая динамика, терапевт сразу же идет вместе с ней и в духе этой динамики предпринимает первые изменения позиций. Действуя таким образом, он идет вместе с силой и течением энергии расстановки. Если он поступит иначе и продолжит опрос, то энергия, по крайней мере сначала, снова уйдет. Если оказывается, что следование первой динамике не ведет к решению или что это вообще ложный путь, это легко поправить в дальнейшем ходе расстановки.
Иногда кто-то из заместителей ничего не чувствует, но этим нечувствием он сообщает что-то верное. Некоторых заместителей нужно слегка притормозить в потоке их речи, чтобы они не отходили от главного, которое может быть выражено очень просто и коротко. Если кто-то из заместителей выказывает сильное чувство или спонтанную телесную реакцию, то терапевт остается с этой невербальной реакцией, а не «вытаскивает» из нее заместителя, прося его описать ее, потому что выявление глубокой душевной динамики в семье гораздо важнее, чем слова. Если заместитель говорит то, что противоречит впечатлению терапевта от увиденной им динамики, тогда он доверяет собственному чувству и сообщает о нем. Часто это способствует прояснению важных и отвечающих реальности моментов в высказываниях заместителей. Терапевт следит за тем, чтобы готовность заместителей к сообщению не реализовывалась ими по собственному усмотрению. В некоторых расстановках заместители, как, может быть, и в реальной семье, вступают друг с другом в диспут. Это отвлекает от
8 ^ 3705 113
II
главного, и терапевт должен вернуть заместителей к тишине, в которой может проявиться и раскрыть себя Подлинное.
Если кому-то из заместителей терапевт не задает вопросов сразу, этот человек может почувствовать себя обойденным и вмешаться в процесс следования терапевтом течению расстановки. В этом случае терапевт тоже просит заместителей быть сдержанными и заверяет их, что возможность высказать то, что важно, получит каждый. Как бы ни были важны чувства и сообщения отдельных заместителей, находясь внутри системы, они не в состоянии сохранять общую перспективу и ориентированность на всю систему и решение. Такая возможность есть у терапевта, и это входит в число его задач.
В ходе опроса заместителей терапевт постоянно держит в поле зрения клиента, о семье которого идет речь (в большинстве случаев клиент в это время наблюдает и слушает, находясь вне расстановки). Он как бы краем глаза следит за его реакциями и время от времени может задавать ему вопросы в связи с высказываниями заместителей и выяснять, имеют ли их слова для него смысл. Влияние расстановки на решение проблем не в последнюю очередь состоит в том, что расставляющий заново обнаруживает себя и свою семью в реакциях заместителей, так что, даже находясь снаружи, он может быть в резонансе с процессом расстановки.
8. Обнаружение семейной динамики
Ядром каждой расстановочной работы является следование за реакциями заместителей, за тем, что терапевт «видит» и чувствует, а также соответствующие перестановки и дополнения. Здесь шаг за шагом проявляется то, что отягощает душу группы и держит семью в тисках скверной судьбы, а также то, что способно развязать узел переплетения и привести незавершенные процессы в семье к избавительному завершению. Для терапевта каждая расстановка уникальна и нова, здесь каждый раз нужно заново не позволять себе руководствоваться застывшими правилами, а только любовью, силой и истиной самой системы. Если терапевт теряет контакт с потоком расстановки, то это не так страшно, если он сумеет своевременно к нему вернуться.
Есть доверять процессу расстановки, реакциям заместителей и собственным чувствам, то заблуждения обнаруживаются быстро и чаще всего поддаются корректировке. Если процесс застопоривается, то в большинстве случаев здесь нужна новая информация и включение в расстановку значимых членов системы.
114
Дальше я приведу несколько важных вопросов, которые могут направить процесс обнаружения семейной динамики.
Эти вопросы похожи на те, которые я привел в разделе об информационном процессе. Они указывают на полноту и многослойность происходящих в душе процессов, которые здесь могут быть только обозначены:
• Что в образе расставки непосредственно указывает на процесс, происходящий в групповой душе, например, чей-то направленный в могилу взгляд или физическая дрожь? Первый образ расстановки является основой для всего дальнейшего. Связь с ним нельзя терять в ходе всего процесса. Если первый образ ничего не дает, расстановку нужно прекратить.
• Какие указания дают слова заместителей, например: «Я не чувствую никакого контакта со своими детьми»?
• Кого в системе не хватает и необходимо включить в нее?
• Кого тянет выйти из системы и куда его тянет? Обусловлена ли эта тяга его собственной судьбой, или это стремление последовать за кем-то или вместо кого-то, или этим он искупает чью-то вину?
• Кто пытается помешать уйти кому-то другому?
• Чье действие в системе разделяет или соединяет других ее членов, например, родителей?
• Кто не может занять подлежащее ему место в системе? Кто занимает место не по рангу?
• Кто находится в плену тяжелого воспоминания, например, о том, как был обнаружен покончивший с собой отец, и что нужно для того, чтобы он смог из него освободиться?
• С кем не было достигнуто примирения, например, с бывшей невестой отца, и что нужно, чтобы этот человек смог примириться?
• Кто не был оплакан? Какие процессы прощания между живыми и между живыми и мертвыми (с обеих сторон) должны быть завершены?
• Какие перестановки и изменения в системе способствуют свободному течению любви, позволяют чему-то закончиться, чему-то исцелиться, встать на свои места, обрести покой?
• Что в системе оставалось вне поля зрения и должно быть в него включено, что не было и должно быть названо?
• Кого не уважают, чьей судьбе не отдают должного?
• Как мужчины могут быть мужчинами, женщины — женщинами, родители — родителями, а дети — детьми?
115
Способы изменений в процессе расстановки:
• позволить реализовать имеющийся импульс к какому-то действию;
• повернуть друг к другу или развернуть друг от друга членов системы;
• включить в расстановку или вывести из нее (иногда даже за дверь) кого-то из членов системы;
• поставить напротив или рядом;
• установить порядок внутри одной системы согласно базовому иерархическому порядку или среди различных систем согласно правилу приоритета новой системы;
• велеть кому-то из членов системы лечь (в случае смерти, имеющей большое значение с точки зрения судьбы) и попросить заместителя расставляющего лечь рядом;
• обняться;
• склониться или поклониться;
• включить в поле зрения;
• произнести фразы, проливающие свет на что-то скрытое и называющие это, а также фразы, освобождающие и исцеляющие.
Предприняв или попросив предпринять подобные изменения позиций, после соответствующей фазы вчувствования терапевт снова опрашивает заместителей, чтобы проверить воздействие этих изменений. Так постепенно развивается процесс, обнаруживающий в ходе расстановки те душевные процессы, которые завязывают узлы переплетений, и те, которые эти узлы развязывают. Этот процесс открывает человеку глаза и позволяет понять происходящее.
Есть моменты, на которые в процессе обнаружения динамики и движения к решению следует обратить особое внимание.
Терапевт не может идти за каждой динамикой системы. Он должен ограничиться тем, что в расстановке проявляет себя как самое главное и является наиболее действенным с точки зрения запроса клиента. То есть он сосредоточивается на решении, важном прежде всего для клиента, и отказывается от стремления найти хорошее решение для всех членов данной системы, например, для всех братьев и сестер. Какие-то моменты, которые в расстановке были только обозначены, но которыми не было возможности заняться, душа разъяснит себе со временем сама. Иногда эти аспекты нужно рассмотреть в следующей, проведенной позднее расстановке.
В процессе расстановки терапевт продолжает идти по какому-то следу только в том случае, если заместители могут идти вместе с ним.
11R
Несмотря на то, что он ведет заместителей и самого клиента, работать вопреки им, вопреки их ощущениям и энергии он не может. Расстановка делается не для того, чтобы кого-то в чем-то убедить. Она должна сама из себя говорить и убеждать. Иногда бывает важно пойти за образами, которые сами собой возникают у терапевта, заместителей или расставляющего. Нередко они раскрывают самую суть. Но их обязательно нужно проверять и, судя по ситуации, отказываться от них или поправлять их.
Если то, как были поставлены некоторые члены семьи, скрывает важную динамику (например, динамику между родителями), то здесь может помочь частичное упорядочивание системы (например, можно поставить в ряд братьев и сестер детей, стоящих между родителями). В результате станет яснее происходящее между родителями и с этим можно будет работать. Если в расстановку включено больше лиц, чем оказалось необходимо, можно попросить того или иного заместителя снова сесть на свое место. Прежде всего это относится к предыдущим партнерам в нынешней и родительской сис-, темах, значение которых оказывается не очень существенным. То есть лучше «идти вглубь» с меньшим количеством персонажей, чем исследовать все возможные душевные потребности семьи. Попытка охватить все душевные процессы лишает расстановку и решения силы, направленности и эффективности. Не меньшую опасность представляет попытка втиснуть расстановку и происходящие в ней процессы в логические схемы и причинно-следственные объяснения. Ибо целью здесь является ясность, а не объяснимость. Берт Хеллингер часто приводит высказывание Вернера Хейзенберга, который на вопрос «Что является антиподом ясности?» ответил: «Точность».
Расстановка должна быть ясной, но не обязательно точной. Она не отображает истину, но в ней происходит что-то из истины данной семьи. Обычно клиенту без труда удается воспринять ясную расстановку в душу и согласовать ее с внутренней и внешней реальностью своей семьи, даже если расстановка, как хорошая картина, не просто отображает действительность, а в специфической форме на что-то действительное указывает, причем именно потому, что это не сама действительность. Речь идет не о «это так», а о «это оно». Речь в большей степени идет о целительном контексте действия, чем о причинно-следственном анализе действительности. Будучи системным методом, расстановка обретает свою действительность из некой большей целостности, которую нельзя раскрыть, в которой можно лишь участвовать.
117
9. Установление порядка внутри системы
В большинстве случаев расстановка ведет к созданию нового порядка в системе, скорее внешнего нового порядка, проявляющегося в образе-решении и указывающего каждому правильное и «разрешающее» место в системе, и скорее внутреннего нового порядка, следующего из фраз или жестов, которыми обмениваются члены системы.
Упорядочивание расстановки и приведение ее к образу-решению происходит по определенным правилам, которые доказали свою эффективность для решения в очень многих расстановках. Я назову некоторые стандартные правила, допускающие, разумеется, множество вариаций:
• Дети стоят напротив родителей. В большинстве случаев четкое разделение уровней детей и родителей и возможность при этом видеть друг друга оказывает самое «разрешающее» воздействие.
• Дети ставятся рядом друг с другом, согласно базовому порядку, то есть сначала идет старший ребенок, за ним — второй и т. д.
• В образе-решении базовый порядок проявляется в расстановке членов системы по часовой стрелке. Вошедшие в систему раньше стоят справа, вошедшие позже по старшинству — слева.
• Первое место (справа) занимает тот из родителей, кто в большей степени отвечает за безопасность семьи, или тот, кто особенно много (в смысле судьбы или собственности) приносит в нынешнюю семью из своей родительской семьи, или тот, у кого уже есть дети из предыдущих отношений.
• Иногда, если для одного из родителей существует опасность самоубийства, нужно, чтобы другой гарантировал детям безопасность. В этом случае детей ставят рядом с тем из родителей, кто может обеспечить им безопасность.
• В случаях разрыва между родителями место детей часто находится между родителями. Первое место получает тот из родителей, кто остался.
• Иногда родителям бывает нужно получить «подкрепление» от предков, прежде всего в том случае, если они рано умерли; за родителями можно поставить бабушку и дедушку, иногда и других предков.
• Иногда большое значение для решения имеют стоящие рядом с одним из родителей или с ними обоими их рано умершие родители, или братья и сестры, или другие родственники, и прежде всего в том случае, когда нужно снова дать течь потоку любви и еще на некоторое время дать место рядом с живыми тем членам семьи, на которых раньше не смотрели.
118
• Если у родителей раньше были другие стабильные отношения без совместных детей, отец встает между предыдущим партнером матери и матерью, а мать — между прежней партнершей отца и отцом. Это оказывается невозможным, если прежняя любовь еще очень сильна. Такая позиция «между» невозможна и в том случае, если от предыдущих связей есть дети. Если муж, например, разошелся с первой женой, от которой у него двое детей, снова женился и от второй жены у него тоже есть ребенок, тогда порядок будет такой: сначала идет первая жена, затем дети от первого брака, отец, его вторая жена и потом ребенок от второго брака. При этом не следует забывать о том, что первая жена, хотя и занимает в системе более высокое место, по отношению ко второй жене она рангом ниже. Дети от первого брака занимают более высокое место и обладают более высоким рангом.
• Иногда вследствие тяжелой вины, например, убийства, кто-то должен покинуть систему семьи. В этом случае нужно считаться с тенденцией этого человека к уходу. В расстановке это выражается в том, что его ставят далеко от остальных членов семьи или выставляют за дверь, чтобы он больше не отягощал систему. Других членов семьи, которых тянет уйти, иногда нужно оставить стоять, развернувшись лицом наружу. Но в образе-решении часто бывает нужно снова их повернуть, чтобы они могли лучше чувствовать свою принадлежность, даже если их тянет прочь. Сделать это легче, если известно, к кому их тянет, и тогда после процесса решения оба эти человека могут снова встать лицом к семье
• Абортированные дети или выкидыши на ранних сроках в ряд братьев и сестер обычно не включаются.
Ясное знание о «разрешающем» порядке в образе-решении многое облегчает для терапевта. Заместители не могут найти «разрешающий» порядок сами, поскольку, как уже было сказано, находятся внутри системы. Но, стоя в новом порядке, они прекрасно чувствуют, хорошо это или нет. Если им некомфортно, то чаще всего процесс и образ-решение требуют «доработки».
Наряду с вышеназванными критериями для упорядочивания существует еще одно жесткое правило: чем проще перестановки и чем больше они связаны с начальным образом системы, тем лучше. Любая избыточность в перестановках и связанные с этим беспокойство и неясность сбивают с толку. Порядок в образе-решении не всегда должен быть точным (кроме порядка следования братьев и сестер), если точность отягощает динамику решения. Поэтому и не каждая
119
ft
расстановка должна быть до конца упорядочена. Не всегда важно и то, кто из родителей стоит справа, а кто слева. Но в общем, именно образ-решение обладает в воспоминании разрешаюшей силой большого радиуса действия, так что имеет смысл проследить за тем, чтобы он был верен в плане порядка и давал разрешение. Тут может помочь ощущение хорошей оформленности и гармонии в образах-решениях. Иногда образ-решение приобретает некую внутреннюю и внешнюю красоту и излучает на всех что-то светлое и радостное.
11. Включение в расстановку клиента
В большинстве случаев клиента включают в расстановку, когда уже видно, в каком направлении пойдет решение. Сам же процесс решения должен быть пройден с самим клиентом. Итак, система уже более или менее упорядочена, глубинная динамика обнаружена, и терапевт просит клиента встать перед отцом или матерью, чтобы сказать или сделать что-то, что высвободит его из чужой судьбы и позволит с открытыми глазами принять любовь, которая теперь может свободно течь. Но здесь возможно множество вариантов.
Иногда терапевт до конца работает только с заместителями. Поступать так рекомендуется в том случае, если клиент не может пока принять тяжелые процессы в своей семье, борется с сомнениями или с желанием отказаться, или ему просто нужна некоторая дистанция и время, чтобы суметь полностью принять то, что выходит на свет. Но терапевт должен уметь увидеть, что происходящее в расстановке его задевает. Если заместители очень взволнованы, если в расстановке они вынуждены служить чему-то дурному, часто бывает лучше пройти решающие шаги с ними. Дело в том, что клиент со стороны тоже эмоционально участвует в происходящем, а заместителю будет легче выйти из роли, если он получит возможность прочувствовать не только тяжелое, но и то, что приносит облегчение.
Клиенту часто бывает легче принять тяжелое, поскольку к нему, в отличие от его заместителя, оно имеет непосредственное отношение. У клиента будет потом время для разрешающего процесса и его углубления, в то время как заместитель «выводится» из него уже в расстановке. Кроме того, для заместителей это нередко возможность получить в расстановке что-то хорошее и для себя лично, если они вошли в контакт с чем-то, что касается и их самих. В том, что, участвуя в качестве заместителя в чужих судьбах, человек многое получает и для себя, заключается еще одно большое преимущество расстановок в группе.
120
Бывают расстановки, в которых заместитель клиента, в отличие от терапевта, почти не задет происходящим. В этом случае терапевту следует как можно скорее ввести в расстановку самого клиента, его реакции делают глубину происходящего намного более зримой. Если замена заместителя на клиента оказывает негативное влияние на эмоциональное участие в процессе расстановки или даже сводит его на нет, лучше продолжить работу с заместителем.
Не следует проходить один и тот же процесс с заместителем и потом с клиентом, поскольку сила и напряжение тогда часто уходят. Но иногда может быть полезно, чтобы введенный в расстановку клиент еще раз проделал важный шаг или глубокое движение, уже проделанное заместителем. Если необходимо движение любви к отцу или матери, то в расстановку для этого вводится сам клиент. Однако если у заместителя оно происходит как бы само собой, ему дают некоторое время побыть в объятиях матери или отца, а потом еще раз проходят этот процесс с клиентом.
Клиент не включается в расстановку с самого начала, поскольку сам он не чувствует скрытую динамику в своей семье — иначе расстановка была бы ему не нужна. Поэтому в расстановку он входит, только когда динамика уже ясна. В первую очередь это относится к случаям переплетений. Если речь идет о прерванном движении любви (после болезненных происшествий с родителями, подорвавших веру ребенка в то, что родители его «держат») или об отказе от этого движения (родители по разным причинам высокомерно отвергаются), имеет смысл расставить только мать и ребенка или отца и ребенка и с самого начала велеть клиенту самому встать на свое место в этих отношениях. Тогда в свободном движении гораздо четче проявляется динамика отношений, и клиент часто сам или с небольшой помощью терапевта находит хорошее решение или начинает процесс исцеления.
12. Образ-решение
Об образе-решении речь идет, когда все заместители и клиент стоят на своих местах, когда уже произнесено или проделано то, что еще нужно было сказать или сделать (например, поклон), и все чувствуют себя хорошо. Часто по всей расставленной семье проносится вздох и заметно явное облегчение. Лица ясные и открытые, иногда по-настоящему сияющие.
Для клиента образ-решение, если он воспринят им как верный и приносящий решение, обладает большой силой, формирующей его
121
жизнь. Если есть опасность, что в стрессовой ситуации воздействие расстановки может пропасть, то неосознанное или активное воспоминание об образе расстановки, как внутренний вожатый, проведет душу через трудности. Терапевт может на это указать, если кто-то обеспокоен тем, «удержится» ли решение. Но если клиент спрашивает: «И что мне теперь с этим образом-решением делать?» — это знак того, что в его душе расстановка ничего не привела в движение (или пока не привела) — то ли потому, что он не может ее принять, то ли потому, что расстановка не коснулась самой сути групповой души.
Некоторые участники группы, боясь пропустить что-то важное, просят других зарисовать расстановку и записать фразы. Но внутренняя ориентация на «обладание» расстановкой закрывает душу. Расстановка действует там, где она касается души, и именно потому, что человек отдается переживанию, не отвлекаясь на беспокойство о ее будущем воздействии. Правда, рисунок, отображающий образ-решение, тоже может быть хорошим способом, чтобы снова и снова о нем вспоминать.
Терапевт внимательно наблюдает за тем, имеет ли расстановка видимое воздействие на клиента и, судя по ситуации, его спрашивает. Хорошим признаком действующей расстановки является растворенное во всей группе чувство, когда группа переживает воздействие образа-решения. Но бывают и такие, тоже верные, образы-решения, действие которых раскрывается полностью лишь спустя некоторое время. Я постоянно получаю от клиентов письма по прошествии длительного времени после расстановки, где они пишут: «Теперь я понял...».
Как бы ни был благотворен для всех образ-решение, расстановку не всегда рекомендуется заканчивать «хорошо». Сила расстановки, в которой трудно принять обнаруживающуюся динамику, будет больше, если ее прервать в кульминационный момент и оставить неразрешенной. Зачастую это больше «провоцирует» целительные силы в душе, чем образ-решение. Но поступать так имеет смысл лишь в том случае, когда терапевт ясно понимает происходящее в расстановке и находится с ним в гармонии.
Как и сама расстановка, образ-решение не обязательно должен быть полным. То есть в нем не обязательно участие всех, кто входит в систему. Но иногда, стоя в образе-решении, клиент, например, говорит: «Мне не хватает здесь брата». Тогда в расстановку можно ввести брата. Или образ-решение дополняется теми лицами, которые хотя и не имеют непосредственного значения для динамики, но должны войти в образ-решение, чтобы он был «завершенным» и еще более «сильным».
122
Порой заместители или клиент не принимают расставленный терапевтом образ-решение. Часто это происходит из-за недостатка каких-то сведений, отсутствия какого-то человека или информации о важном событии, которые не могли быть учтены в процессе решения. Если появляются такие указания, то здесь должна быть проделана дополнительная работа. Однако если энергия из расстановки уже ушла, ее лучше прекратить. Часто это тяжелая ситуация для всех ее участников. Терапевту нужно это выдержать и внутренне оставаться в контакте с решением, даже если оно не проявилось.
Но может быть и так, что заместители предлагают образ-решение, в котором все чувствуют себя комфортно, но при этом он как-то противоречит порядкам любви. В этом случае терапевту нельзя позволять заместителям или даже клиенту «соблазнить» себя этим образом. Так, в одной расстановке всем становилось хорошо, если первая жена отца и их общая дочь разворачивались и делали несколько шагов прочь. Но терапевт на это не пошел. Он еще раз подвел отца к первой жене и велел сказать ей что-то, что эту женщину очень тронуло. Теперь он смог подвести ее ближе к нынешней семье отца, и заместители приняли их близость.
С помощью этого примера я хотел бы указать на один важный момент. В большинстве случаев лишь благодаря тому, что должно быть произнесено, то есть благодаря найденным словам и «разрешающим» фразам образ-решение, как и весь процесс расстановки, обретает свою истинность. Образ дает ясность, фразы дают направление и силу. Без произнесения этих слов образ, пусть он «прекрасен» и приносит облегчение, все же может остаться только на поверхности. Хотя то, что действует в душе, действует через «образы», но состоит не из образов. Главное — незримо. Пусть резонанс с душой может установиться уже через образ, но часто она вступает в резонанс только с помощью точных и разрешающих слов. Не перестает вызывать удивление, как совершенно аналогичные образы расстановки вызывают в душе абсолютно разные процессы, а совершенно разные процессы решения приводят к похожим образам-решениям.
13. «Разрешающие» фразы
Разрешающие фразы терапевт может задавать сам или предоставлять заместителям найти их. Главное, чтобы они вытекали непосредственно из процесса расстановки и отвечали происходящему. Они приходят из проникновения в глубокие душевные процессы семьи.
123
Если терапевт и заместители открываются тому, что происходит в семье и душа группы готова к решению, то часто эти фразы рождаются как бы сами собой. Они облекают связь и решение в словесную форму. Они трогают и волнуют душу. В расстановках мы используем два вида «разрешающих» фраз: это фразы, обнаруживающие роковые связи, и фразы, их развязывающие. «Обнаруживающие» фразы действуют разрешающе, поскольку в них выходит на свет роковая связь, которая определяла предыдущую жизнь человека, и выражают согласие со связующей любовью. Это такие фразы, как: «Мама, я пойду к твоей сестре в смерть вместо тебя, тогда ты сможешь остаться с папой», или «Дорогой дедушка, ты все потерял; я тоже ничего не сохраню, тогда я буду рядом с тобой».
«Развязывающие» фразы направляют любовь в другие, открытые области жизни. В них клиент отдает должное судьбе тех, кто связан, он смотрит на их любовь и оставляет их судьбы тем, кто должен их нести и чаще всего уже несет.
Так, дочь может сказать брошенной невесте отца: «Я вижу твою боль, но я не могу ее у тебя забрать, твою боль и злость я должна оставить тебе и отцу. Будь доброжелательна по отношению ко мне, если я тебя отпущу, пойду к моей маме и сохраню моего друга».
Разрешающие фразы «срабатывают», только если клиент стоит напротив того человека, с которым он связан. Этот процесс, когда двое друг на друга смотрят, требует времени, пока они не почувствуют свои отношения и свою связанность. Решение происходит «лицом к лицу». Так что разрешающие фразы нельзя позволять произносить слишком рано. Кроме того, нужно следить за тем, чтобы эти люди действительно почувствовали свою связь. Только тогда фразы произносятся как бы сами собой и могут проявить всю свою силу.
При этом терапевт следит за тем, чтобы, произнося фразы-решения, клиент сохранял прямой зрительный контакт с тем человеком, с которым его связывает судьба. Дело в том, что клиент часто пытается отвести глаза и таким образом уйти в чувства, поддерживающие его переплетение. В этом случае, чтобы выражение «разрешающих» чувств стало возможным, терапевт осторожно возвращает клиента к зрительному контакту. При произнесении клиентом «разрешающих» фраз терапевт тоже следит за соответствием слов и голоса, за его освобождающей силой, убеждающей и адресата этих фраз, и всю группу в том, что этот шаг ведет к освобождению.
«Разрешающие» фразы не всегда сразу приходят в голову заместителям, терапевту или клиенту. Тогда терапевт может почувствовать некоторую растерянность. В этом случае полезно некоторое время
124
сохранять тишину. Кроме того, он может прибегнуть к стандартным фразам, известным по работам Берта Хеллингера или других терапевтов. Эти фразы, даже если они часто повторяются, не теряют своей направляющей силы. Главное, чтобы они «попали в цель», чтобы клиент мог их принять и воспринять как верные и разрешающие. Иногда терапевту приходится «давать фразы на пробу», пока он не найдет те, которые для этого клиента обладают действительно «разрешающей» силой. Если поиск происходит в контакте с душой, то в этом нет ничего плохого.
Терапевт внимательно следит за тем, как клиент произносит сказанные ему фразы: он повторяет их просто так или они действительно верны и трогают его душу. Если фразы «не те», нужно искать другие. Если у терапевта есть ощущение, что фразы верны, но в движение они ничего не приводят, то, может быть, ему нужно еще раз проследить за системной динамикой. Например, попросить вступить в диалог заместителей матери и отца, а затем еще раз поставить по отношению к ним клиента и уже на новой основе велеть ему повторить «разрешающие» слова. Если позиция «клиент и напротив его визави» не выводит из переплетения, это часто означает, что сначала между собой должны что-то решить другие члены системы. Следовательно, при произнесении «разрешающих» фраз в поле зрения тоже должен находиться не только клиент, но вся система.
«Разрешающие» фразы относятся к самой сердцевине работы с расстановкой. Они придают звучание запечатленным в душе образам. Они не обязательно привязаны к образам расстановки — трогающая душу речь всегда «видит». Тронуть душу словами можно и без расстановки, в простом разговоре — даже по телефону. Сам языковой процесс решений для души показывает, что в психотерапии язык не просто техника передачи информации и что психология подходит здесь к самой своей сути, к «говорить как показывать и давать проявляться присутствующему и отсутствующему, действительности в самом широком смысле» (Martin Heidegger, указ. соч., с. 25). «Душевное» сохраняет язык, и в психотерапии с его помощью мы по-новому проговариваем запечатленную в душе картину мира и тем самым делаем видимым то, что до сих пор оставалось вне поля зрения (см. Heidegger, там же, с. 27).
14. Ритуалы в семейной расстановке
Большую роль в семейной расстановке играют ритуалы. Ритуал — повторяемое и остающееся неизменным действие — соединяет нас с
125
глубокими пластами действительности. Ритуал позволяет познать те силы души, о которых невозможно рассказать только при помощи языка без потери смысла. Здесь я коротко остановлюсь только на трех ритуалах. Это поклон, «лечь рядом с мертвыми» и ряд предков.
I
Поклон
В поклоне клиент склоняется перед своими родителями. Он склоняется перед судьбой своей семьи и теми, кто эту судьбу несет. «Склониться» — это больше, чем просто поклон. В глубоком поклоне, часто до самой земли, человек отказывается от самонадеянности прежде всего по отношению к отцу или матери. Такой поклон нужен, если человек упорно отказывается от движения любви к родителям, бросает родителям тяжкие упреки, если он, может быть, даже давал волю рукам или донес на них. Поклон становится решением и в том случае, если человек из любви или высокомерия ставит себя выше родителей, и потому в душе, а иногда и в действительности их потерял. Поклон восстанавливает изначальную разницу между родителями и ребенком и часто становится предпосылкой к возобновлению течения потока любви. Иногда он вызывает у человека слезы, в которых может раствориться самонадеянность, а может быть, и вина. Если в момент поклона у человека возникает ощущение унижения со стороны родителей, значит, это движение здесь неуместно. Так бывает, если у клиента, например, всплывают воспоминания о том, как родители его били. Тут нужен другой процесс решения, чаще всего предварительная работа в расстановке с родителями.
Идущий от души поклон приносит освобождение всегда, даже если он не всегда может быть принят. Иногда для поклона бывает слишком поздно, и тогда, отвечая за последствия, человек должен нести по отношению к родителям что-то вроде вины. Если сопротивление поклону слишком велико, можно попросить заместителя совершить его вместо клиента. Часто это действует еще сильнее. Заместителю легче «отдаться» происходящему. По реакции заместителя и по тому влиянию, которое оказывает на него поклон, часто бывает легче почувствовать, насколько он верен. К тому же наблюдающий клиент, как правило, проделывает его вместе с заместителем. Возможно, поклон заместителя дает больше, поскольку заместитель не скован страхом осрамиться, а еще потому, что сопротивление здесь тоже уважается. В поклоне есть еще одно, не менее важное движение, а именно выпрямление. Когда человек выпрямляется после поклона,
126
к нему возвращаются сила и мужество, чтобы занять подобающее место в отношениях и продолжить движение любви. Но иногда для того, кто чувствует себя униженными или является жертвой насилия, выпрямление может быть важным движением и без предварительного поклона.
Склониться — это всеобъемлющий акт уважения, почтения и отказа от чужого. В нем человек отдает дань кому-то из своих предков и его судьбе. В нем он соглашается с тем, что судьба другого привнесла в его жизнь и возвращает ему его судьбу. Склониться — значит позволить чему-то закончиться, так, чтобы со временем закончилось и его влияние.
Лечь рядом с мертвыми
Если кто-то в системе умер и нужно посмотреть, какое влияние оказывает его смерть на семью, можно развернуть умершего человека лицом наружу и вывести на несколько шагов из семьи. Или его можно попросить выйти за дверь. Если кто-то умер плохой смертью или если чья-то смерть не воспринималась и ей не отдали должного, можно попросить заместителя этого умершего лечь на пол (обычно на спину). Чаще всего это вызывает очень сильную реакцию в расстановке, поскольку здесь смерть познается вместе с тем влиянием, которое она оказывает. У кого-то из членов системы может появиться желание лечь рядом с мертвым, или мертвый может захотеть, чтобы его еще раз обняли, или умирающая мать может еще раз обнять ребенка, или живые могут склониться перед мертвыми. Поскольку нередко бывает так, что живые не попрощались с мертвыми, таким образом это можно восполнить.
Если человека просят лечь рядом с кем-то мертвым, таким образом выражается уважение к его тяге в смерть и частой потребности живых быть рядом с мертвыми. Ведь нередко случается наблюдать, что живые хотят вернуть мертвых в жизнь. А ложась рядом с мертвыми, они очень быстро понимают, что это невозможно, что мертвые этого тоже не хотят. С другой стороны, «лечь рядом с мертвыми» для многих оказывается своего рода избавлением, в этом можно отчасти почувствовать власть желания умереть. Если живой некоторое время лежит рядом с мертвым, их связь становится очень глубокой. Но мертвым часто становится беспокойно, им хочется отвернуться, хочется, чтобы их оставили в покое. Это дает возможность живому почувствовать, что среди мертвых его пока не ждут, и ему становится легче обратиться к жизни.
127
Приведу пример
Женщина страдала тяжелыми депрессиями, не раз пыталась покончить с собой. Как выяснилось, причиной тому была ее глубокая связь с жертвами ее любимого деда, который во времена нацизма был доносчиком и многих отправил в концлагерь. Когда дед и его жертвы легли рядом на пол, у женщины сразу же возникло желание лечь к жертвам. Она смотрела на них сквозь слезы и ощущала огромную тяжесть. Сначала терапевт работал с дедом и его жертвами, в результате чего они отвернулись от женщины. И тогда она вдруг почувствовала себя очень одинокой. Но через некоторое время ее глаза нашли мужа и детей, и она сказала: «Теперь я хочу назад, к живым».
В большинстве случаев подобное движение возможно лишь после того, как человек некоторое время лежал рядом с мертвыми. Но ритуал «лечь рядом с мертвыми» шире, чем эти процессы. В нем человек начинает понимать, что жизнь и смерть — это часть действительности. По ту сторону воли к жизни, надежды и утешения человек познает разрешающее воздействие, которое приходит из согласия и гармонии с бездной действительности. Мы узнаем, что жизнь есть нечто, что на время появляется из темноты и снова в эту темноту возвращается, что жизнь, такая, какой она возвращается в эту темноту, окончательна и завершена. Жизнь и смерть, удача и ужас, как и все, что есть, вплетены в некую большую действительность.
Ряд предков
Иногда, несмотря на найденное в расстановке решение, кажется, что у клиента на его месте по-прежнему нет энергии. Тогда за ним можно поставить его родителей. Так он получает возможность ощутить их силу, вобрать ее в себя, почувствовать, что эта сила его несет и держит. Если силы родителей недостаточно, то за ними можно поставить их родителей и так далее, пока не потечет поток силы.
Если родители расстались, то для этого ритуала их ставят вместе, а после снова по отдельности. Мужчина особенно чувствует поток силы, стоя в ряду мужчин, женщина — в ряду женщин.
Стоя в ряду своих предков, человек не только наполняется ощущением основы и поддержки, которую дают ему родители, род, большая душа, он проникается сознанием и силой того, что теперь он взрослый. И если работа была направлена на травматические переживания ребенка и детские потребности, то наряду с движением любви через этот ритуал приходит то, что дает опору и устойчивость. Для многих в этом ритуале открывается взгляд вперед. Нашу жизнь питает не только «источник», но и «разница», которая тянет нас вперед.
128
15. Сжатая расстановка
В последние годы Берт Хеллингер все чаще проводит сжатые расстановки. В этой краткой или, лучше сказать, интенсивной форме расстановки расставляется и рассматривается не семейная система, а клиент в его отношении к матери или отцу, партнеру или ребенку, болезни или смерти и т. д. В центре внимания здесь оказывается не столько переплетение или роковая связь, охватывающая всю семью, сколько силы, действующие в душе человека в связи с отдельными отношениями и такими темами, как личная вина, травма и смерть.
Терапевт просит клиента выбрать несколько значимых персон или действующих сил и поставить их по отношению друг к другу. Затем, не вмешиваясь в происходящее, он предоставляет заместителей динамике самой расстановки. Заместители, ничего не говоря, телом выражают то, что движет ими в душе. Обычно терапевт не вмешивается. Так приводится в действие очень впечатляющий процесс, «вскрывающий» проблему и обнаруживающий путь к решению. Обычно клиент наблюдает расстановку со стороны и предоставляет себя тому, что видит, что сообщает ему расстановка, что трогает его душу.
Проводить расстановки такого рода рекомендуется прежде всего, если расстановка семьи может отвлечь от того, что непосредственно бросает вызов душе. Когда человек смертельно болен, тут вряд ли поможет поиск переплетения, или поможет, лишь если человек повернется к болезни лицом.
Больной раком мужчина хотел знать, как ему понимать свою болезнь в контексте его семьи. Но терапевт попросил его поставить только себя, свою болезнь и смерть. В ходе расстановки его заместитель отворачивался от болезни и смерти и не хотел на них смотреть. Смерть казалась беспомощной, а болезнь стояла с раскрытыми объятьями. Когда через некоторое время заместитель мужчины повернулся к болезни и подошел к ней (на ее роль он выбрал пожилую женщину), они обнялись. Смерть отступила немного назад, она была спокойна. Терапевт не задавал заместителям вопросов и в заключение расстановку не обсуждал. Мужчина был очень тронут и спокоен. Лишь на одном из более поздних групповых работ в кругу он разочарованно заметил, что не знает, что ему с этой расстановкой делать. Но терапевт ответил: «Какой вес имело бы желанное для тебя знание перед лицом того, что ты видел?». На глазах у мужчины снова появились слезы, и он согласно кивнул.
Никто не знает, что именно происходит и действует в таких расстановках, но в поле зрения оказывается что-то очень важное, и решения обнаруживаются на более глубоком уровне.
9-3705 129
Иногда, в первую очередь, когда речь идет о прерванном движении любви, терапевт может попросить клиента войти в расстановку самому, то есть без заместителя, и непосредственно погрузиться в процесс. Это имеет смысл, когда важно не столько то, чтобы клиент что-то «увидел», а чтобы он что-то «почувствовал», например, разрешающую силу движения к матери.
Если такая расстановка застопоривается, терапевт может осторожно вмешаться, чтобы помочь клиенту или заместителю перешагнуть порог, и затем снова уже до конца предоставляет их процессу. Если, несмотря на то, что заместители вчувствовались, никакого движения не происходит, терапевт может задать им вопросы или обратиться к клиенту за дополнительной информацией. Возможно, в расстановку нужно ввести еще одного человека или силу, или расширить сжатую расстановку до семейной. Здесь терапевт просто полагается на то, что видит и чувствует, и идет вместе с силой души.
Сжатая расстановка еще меньше, чем семейная, поддается любой терапевтической рутине и любому стремящемуся помочь действию. Но как бы ровно и просто она ни протекала, она требует полной включенности заместителей и высокой сосредоточенности и внимания терапевта, хотя на взгляд со стороны он просто позволяет происходящему идти своим чередом. Именно потому, что речь идет о болезни, смерти и вине, все участвующие поворачиваются лицом к пограничным областям жизни и познают необходимость глубокой гармонии с действительностью.
16. Продолжительность
и завершение семейной расстановки
Продолжительность расстановки
Короткая и концентрированная расстановка в большинстве случаев является самой эффективной. Сжатая расстановка может длиться от пяти до десяти минут, семейная расстановка — от двадцати до тридцати. Однако в моей практике бывали и расстановки, продолжавшиеся почти час, но каждый раз это время было действительно необходимо. Так происходит прежде всего в тех случаях, когда к концу расстановки всплывает важная информация, требующая продолжения процесса, или если это расстановки, где нужно найти решение для нескольких членов семьи или снять тяжесть с сильно «загруженных» заместителей, или расстановки с преступником и жертвой, где приходится интенсивно добиваться решения, или
130
L
расстановки, внутри которых нужно восстановить прерванное движение любви.
Главное, чтобы в течение всей расстановки сохранялись энергия и внимание. Если заместители устали, в группе нарастает беспокойство, аклиенттеряется, это указывает на то, что расстановка длится уже слишком долго. Опасность затянуть расстановку возникает прежде всего в тех случаях, если терапевт «зациклился» на какой-то интерпретации, если он предоставил заместителей только их собственной динамике или если он стремится разом решить все всплывающие проблемы. Сила расстановки — в ее минимуме.
Конечно, бывают расстановки, которые вдруг застопориваются или в которых не удается удерживать энергию на одном и том же высоком уровне. Иногда терапевту приходится искать и пробовать то, что может повести расстановку дальше, и на след он не всегда нападает сразу. Чтобы привести расстановку к хорошему результату, терапевту не следует торопиться, он должен дать себе столько времени, сколько ему требуется. Лучше смириться со спадом энергии в расстановке, чем форсировать решение, которое ничего не даст. Пока он идет вместе с душой расставленной семьи, много ошибок он не сделает. Если же он теряет контакт с душой семьи, если она уходит от решения или поиск решения становится слишком тяжелым и утомительным, то расстановку следует прекратить.
Прекращение расстановки
Прекращение семейной расстановки является высокоэффективной интервенцией, но продиктована она должна быть ходом самой расстановки. Часто прекращение расстановки становится облегчением для клиента, поскольку он чувствует, что движения вперед нет или что расстановка идет не тем путем. Если будет возможность, он сможет сделать ее еще раз, когда появится новая информация, новая внутренняя ориентация или улучшится его внутренняя связь с семьей.
Но иногда прекращение расстановки сильно задевает или даже оскорбляет клиента. Терапевт должен выдержать такую реакцию и не относить ее к себе — кроме тех случаев, когда расстановка была прервана не в гармонии с происходящим. Нередко прекращение расстановки отправляет душу клиента на поиски важной информации или конф-ронтирует клиента с его бессилием непременно чего-то достичь, или показывает, что решения искали не там (например, в родительской семье), хотя сила решения указывает на нынешнюю систему. Какими
9* 131
бы причинами ни было обусловлено прекращение расстановки, оно всегда должно служить душе ищущего совета и не должно быть направлено против него.
Чаще всего прерывать расстановку приходится из-за недостатка важной информации. Ответственность здесь лежит на клиенте или его семье. Однако нередко расстановка прекращается там, где человек подошел к некой «жесткой» границе, которую он не хочет или не может перешагнуть. В этом случае, для того чтобы эта «граница» оказалась полностью в поле зрения, терапевт отказывается от разрешающего процесса в расстановке. Сначала многие клиенты испытывают шок, но потом бывают очень благодарны за это. Так может быть, например, если кого-то оставляют с мертвыми, от которых он не хочет отделиться. Недавно я получил письмо от одной тяжело больной женщины. В расстановке я конфронтировал ее со смертью. Я поставил смерть рядом с ней, не отвечая на ее просьбу найти другое, лучшее решение. Теперь, спустя три года, она написала: «Спасибо. Смерть по-прежнему стоит рядом со мной, и я живу».
Завершение расстановки
Лучше всего завершать расстановку в тот момент, когда проявилось решение, а сила и энергия достигли своей высшей точки. В этом случае клиент может выйти из расстановки, «заряженный» решением. Конец расстановки — это всегда начало, которое способствует чему-то, что, питаемое новой силой души, ведет человека по жизни дальше.
Конечно, это не означает, что мы ориентируем расстановку только на кульминацию. Зачастую требуется небольшое дополнение или своего рода отголосок. И хотя высшей точкой расстановки был, к примеру, глубокий поклон перед одним из родителей, «закругляет» расстановку то, что клиент подходит к другому родителю и встает в ряд братьев и сестер, произносит то или иное «разрешающее» слово в адрес других членов семьи, ставших для него важными. Для многих большое разрешающее значение имеет тот опыт, что, освободившись из переплетения, они могут в полной мере увидеть других членов семьи, и тогда им не терпится к ним подойти, что-то сказать или обнять их.
В самых «разрешающих» расстановках, где очень высока включенность даже тех заместителей, которые находились «на обочине» процесса решения, есть потребность закончить работу как праздник и, расставаясь, дать какое-то выражение этой общности и радости.
132
Если заместители стремятся вернуться в круг, в то время как другие, еще находясь в расстановке, начинают болтать, то очевидно, что к концентрированному концу прийти не удалось и расстановка растекается. Если заместители покидают расстановку неохотно и демонстрируют готовность ее продолжить, не исключено, что расстановка была закончена преждевременно. Возможно, самым большим искусством является именно умение найти верный момент для завершения. Самое лучшее завершение то, в котором не потеряна связь с запросом, началом расстановки и несущей расстановку силой.
Важный аспект завершения расстановки состоит в том, чтобы и терапевт, и группа после расстановки оставили клиента и его душу в покое. Иногда заместители с самыми лучшими намерениями хотят еще что-то добавить или терапевту приходит в голову что-то, что он хотел бы еще сообщить, а бывает, что и клиент еще не удовлетворен. Пойти на это — значит помешать душе и свести на нет воздействие расстановки. Если клиент, заместитель или терапевт хочет сказать в дополнение что-то важное, то говорить можно лишь то, что послужит клиенту и достигнутому в расстановке. То, что действительно важно, не пропадет и найдет верный момент, чтобы прозвучать.
Чтобы расстановка была эффективной, это действие должно быть заметным уже в расстановке. Оно видно отчасти по самому расставляющему, терапевт уверен в том, что он увидел в решении, и группа тоже это действие чувствует. И тогда само воздействие доверяется душе. Ведь мы, в конце концов, не знаем, что на самом деле приносит освобождение. У меня бывали очень удовлетворительные расстановки, в дальнейшем оказавшиеся не очень эффективными. А случались и «плохие» расстановки, позже оказавшиеся самыми действенными. Терапевт может доверять лишь тому, что видит в расстановке, и направлять это туда, где его место и путь. При всем своем опыте и уверенности в проведении расстановок мы не можем гарантировать ее успех. Терапевт для успеха расстановки делает немного. Но это немногое стоит мужества, тренировки, опыта и труда растущего понимания и вознаграждается очень удовлетворительной работой.
17. От порядков любви к движениям души
В последнее время в расстановках Берта Хеллингера происходит развитие от «порядков любви» к «движениям души». Наметилось оно уже в «сжатой расстановке». Прежде всего там, где судьбы семьи вплетены в большие контексты и решения уже не могут прийти из семейной души, но только из пространства «большей души». Например, в расстановках с
133
участием жертв и преступников в связи с политическими и общественными событиями, Берт Хеллингер велит заместителям, которых часто расставляет сам, свободно и молча двигаться и не вмешивается в их внутренний и внешний процесс. И тогда здесь разворачивается бессловесная драма с удивительно глубокой динамикой. Иногда в завершение Хеллингер просит заместителей рассказать об их душевных процессах, иногда нет. В столь больших контекстах ни один терапевт уже не может гарантировать сохранение «перспективы» и нацеленное ведение расстановки к решению. Как и другие наблюдатели, терапевт тоже лишь созерцает и принимает то, что в движениях и решениях открывается из пространства большей души. Подобные расстановки больше семейных. По их окончании заместители часто рассказывают о совершенно неожиданных для них переживаниях и прозрениях, выдумать которые было бы невозможно.
В работе с семьями Берт Хеллингер теперь тоже нередко полностью доверяет движениям души. В этих расстановках взгляд еще сильнее, чем раньше, уходит от желаемых решений внутри порядков любви к гармонии души с действительностью, какой она себя являет.
В этой статье я хотел только указать на такое развитие в работе Берта Хеллингера. Оно не исключает описанного здесь образа действий, но выходит за его рамки. Оно показывает, насколько открытой и незавершенной остается работа с расстановками на службе движений души.
ОСОБЫЕ ТЕМЫ В СЕМЕЙНОЙ РАССТАНОВКЕ

«Откуда только у меня это?»
Ритуал возврата в индивидуальной терапии
Зигфрид Эссен
Магическое мышление и перенятие чужого
Иногда мы обнаруживаем у себя или своих клиентов какие-то черты поведения, роли или чувства, которые кажутся нам чужими. Будто их источник находится совсем не в нас, словно мы повторяем их за кого-то другого. Повторный или навязчивый характер такого поведения указывает на то, что речь здесь может идти о чем-то чужом, перенятом. Высокая степень зависимости от подобного поведения и подобных чувств и, соответственно, невысокая степень свободы показывают, что наша связь выходит за рамки естественной связи между родителями и детьми.
Берт Хеллингер объясняет решение перенять чужую судьбу любовью в магическом мышлении ребенка. Я позволю себе несколько развить эту теорию, поскольку, на мой взгляд, магическое мышление доступно нам не только в детстве. Принимать решения о перенятии, что в большинстве случаев происходит неосознанно, человек может на протяжении всей своей жизни, прибегая при этом, так сказать, к возможностям дорациональной фазы. При этом для установления магической связи человек выбирает самую понятную душе систему символов — семью. Иногда для этого обращаются также к религиозной системе, например, к Богу. При этом символы — отец, мать, Бог — используются не в рациональном или трансрациональном, а в дораци-ональном смысле*.
В нашем представлении процесс роста и созревания человека предстает обычно как постепенное освобождение от подобных, нами самими созданных связей и «срастаний», где мы, принимая свою естественную включенность в контекст природы, семьи и культуры, достигаем все большей раскрепощенности и свободы мышления, чувств и действий. Но разве с каждыми сброшенными путами мы не создаем себе новые или не обнаруживаем себя в других, более глубоких или
* Об онто- и филогенетическом развитии сознания от дорациональности или магического мышления через рациональность к трансрациональному сознанию (ср Ken Wilber, 1996) Здесь можно найти детальное, ссылающееся прежде всего на Гегеля и Пиаже обоснование того, как по мере развития более раннее «растворяется» в более позднем и широком и все же содержится в нем как возможность
137
тяжелых для нас оковах? Так что мы вдруг начинаем сомневаться даже в том ролевом поведении или привычках мышления, которые раньше считали нормальными и свободными, и определять их как стесняющие нас избыточные модели? Именно в этот момент осознания и связанной с этим диссоциации мы готовы и способны от них освободиться или их вернуть и с этого момента обращаться с ними легко и свободно. Как бы там ни было, возврат подобных моделей поведения, мыслей и чувств, которые рассматриваются нами как путы, может быть шагом на пути психического созревания и освобождения от идентификации с предыдущими образами самих себя.
Ритуал возврата
Далее я опишу ритуал, с помощью которого можно символически (вербально и невербально) осуществить подобный возврат для себя лично, с клиентами в индивидуальной терапии или в расстановочной группе. Я покажу это на примере работы с клиентом в индивидуальной терапии. Аналогичным образом этот ритуал можно проводить с заместителями в группе, он наверняка не нов для читателей, знакомых с методом расстановки.
Пример
Дорис, 37 лет, уже некоторое время ходит на терапию (ритуал возврата я использую даже во время первой встречи или в кризисных ситуациях). Мы говорим с ней о чувстве одиночества, которое возникает у нее постоянно, несмотря на то, что живет она в многодетной семье, в которой царят хорошие отношения. «Откуда только у меня это?» — спрашивает она себя и меня. У меня складывается впечатление, что ее «одиночество» полностью или большей частью принадлежит Не ей, а кому-то из членов ее родной семьи.
Выбор предмета в качестве символа перенятого
Я предлагаю ей выбрать какой-нибудь предмет, который символизировал бы ее одиночество. Она выбирает темную подушку и кладет ее себе на колени.
В этом случае мы назвали символ «одиночеством», в других случаях я называю его просто подушкой или свертком, имея в виду, что название может измениться, когда этот предмет попадет в другие руки. Будучи ребенком, человек редко знает точно, что «на самом деле» происходит у родителей. Он видит, как страдает его отец или мать, и
138
решает освободить его или ее от этого бремени, как будто это в его власти. (В своей магической картине мира ребенок всемогущ!)
Я думаю, правильно проводить различие между неопределенным «что-то», бременем или страданием, от которого ребенок решил освободить одного или обоих родителей, и его понятийными интерпретациями, как, например, «одиночество», о котором мы говорим в данном случае. Я сталкивался с тем, что ребенок интерпретировал это «что-то» как ревность матери в ответ на измену отца, в то время как позже, идентифицируя себя в ролевой игре с матерью, он воспринимал тот же самый старый процесс как ощущение покинутости, возникшее у матери в связи с абортом. Причем объяснение матери я, естественно, тоже рассматриваю как точку зрения. Тайна должна оставаться тайной.
Где место перенятого?
«Я ведь слышал от тебя, Дорис, — говорю я, — что твоя мать тоже страдала от чувства одиночества. Возможно, часть твоего одиночества принадлежит ей. Бывает, что иногда ребенок решает взять что-то такое на себя или разделить эту ношу с родителями, как будто этим он может их освободить. Я предлагаю тебе вернуть перенятое, что бы это ни было, пусть сейчас это называется одиночеством». Произнося эти слова, я ставлю перед ней два пустых стула и спрашиваю: «Кто сейчас твой отец, а кто мать?» Мать она видит слева от себя, а отца справа. Этот вопрос вводит клиентку в легкий транс, для того чтобы она представила себе семейную систему. '
В этот момент я слежу за ее телесными реакциями: она может судорожно сжимать подушку, уютно положить на нее руки или отодвинуть к самым коленям. «Осознай, что ты сейчас делаешь с подушкой». «Она меня греет, — говорит Дорис, — и ограничивает подвижность моих коленей». После того, как Дорис почувствовала, что до сих пор означал для нее этот сверток, я спрашиваю, готова ли она его вернуть.
Эту фазу я считаю скорее игровой. Я больше рассчитываю на движение, на смену позиций и ролей, то есть на восприятие всей системы отношений и ее живости, чем на углубление отдельных позиций. Эта подвижность дает возможность достичь эффекта, аналогичного диссоциации клиентов при работе с расстановкой в группе. Она позволяет увидеть целое со всеми его переплетениями.
139
Возврат: в данном случае — третьему поколению
«Почувствуй, кому принадлежит подушка, кому ты хочешь ее вернуть», — говорю я Дорис. Она молча показывает на стул матери. «Тогда встань и положи ее к ногам своей матери. Скажи ей: «Я несла это за тебя. Теперь я оставляю это тебе». Дорис проделывает это, но затем в нерешительности остается стоять перед стулом матери. Я велю ей вернуться на свой стул и определить разницу. «Как ты чувствуешь себя без подушки?» Она говорит, что, с одной стороны, чувствует себя свободнее, с другой — стало как-то пусто... И немного страшно, выдержит ли это мать.
Я прошу ее сесть на место матери и взять подушку к себе. Сейчас Дорис — это ее мать Роза, и я обращаюсь к ней как к матери: «Как ты чувствуешь себя с подушкой, Роза, теперь, когда ты получила назад то, что взяла у тебя дочь?» Роза: «Хорошо, что Дорис мне это вернула, — Роза прижимает подушку к сердцу, — она защищает меня... и изолирует». Я ставлю за стулом «матери» два стула для ее родителей и поворачиваю к ней стул ее мужа. «Вот твой муж, а это твои родители, — говорю я, — повернись к каждому из них, и посмотри, кому принадлежит эта подушка. Тебе, твоему мужу, матери или отцу? Положись на свое чутье, твой организм знает, где ее место, даже если ты не можешь этого обосновать».
Тут «напрашивается» детальный разбор чувства защиты и изоляции. Так, мы могли бы глубже проникнуть в позицию матери. Но вместо этого я обычно быстро прерываю подобные идентификационные процессы. В некотором смысле речь здесь идет о противоположном — о возврате и освобождении. Таким образом, каждый акт принятия на себя роли является в этом ритуале тренировкой принятия и последующего оставления чувств и ролей, из которых какие-то нам очень хорошо знакомы, а какие-то совершенно чужды.
В то время как в голове у Розы, как я узнаю потом, возникают сцены изолированности из детства, она поворачивается к мужу и внезапно чувствует свою изоляцию по отношению к нему и мнимую защиту. Я велю ей поменять место и сыграть роль своего мужа, отца Дорис, чтобы она и с другой стороны ощутила и осознала функцию подушки в отношениях родителей. Он испытывает облегчение и прилив сил. Большая дистанция по отношению к жене в данный момент соответствует истине. Затем Дорис снова возвращается к роли Розы и еще крепче прижимает подушку к груди. «Нет, это не его».
Бабушка очень рано потеряла мужа
Роза поворачивается к родителям, символически представленным стульями. Я велю ей снова определить, кто здесь отец, а кто
140
мать, и спрашиваю, как их зовут. «Генрих и Мария». Стул Генриха отодвигается далеко назад и ставится далеко от стула Марии. Когда Роза смотрит на мать, у нее на глазах появляются слезы. Я говорю ей только два слова: «За тебя». Повторяя эти слова, она опускает подушку на колени.
Теперь ясно, чья это подушка. Во всяком случае, пока. Или, лучше 6сказать, теперь понятно, откуда Роза взяла это бремя. Я снова прошу: ^Встань, положи подушку перед стулом матери и скажи ей: это не мое, 1 оставляю это тебе». Она выполняет это и снова садится на место Розы. 5ез моей просьбы она рассказывает, что ей стало легче, что она чувству-: себя по-настоящему свободной и энергичной. Голос, тело, лицо Дорис соответствуют ее словам. Она сидит выпрямившись, ее глаза открыты.
Правда, я вижу, что пока она еще несколько фиксированно смот-эит на подушку, будто спрашивая себя, как это воспримет ее мать, Забушка Дорис. Поэтому я прошу ее сесть на место бабушки и взять годушку к себе. «А теперь повернись к своему мужу, Генриху. Это твое или его? И что это между вами значит?» Стул деда я разворачиваю к ней.
Читатель, возможно, заметил, что я нередко сначала спрашиваю |о функции того или иного вида поведения, чувства или симптома в [системе и только потом — о его субъективном значении. Функция |для меня часто важнее, чем значение.
Мария поворачивается к мужу, сидящему на некотором расстоя-I нии напротив нее. «Это защищает меня, — говорит она, — это делает меня неприступной... и недоступной. Я довольно-таки взбешена». И после паузы: «Он был летчиком-испытателем. Когда я была беремен-j на, он не вызывался на испытания ни разу, а когда Розе было шесть месяцев, он разбился». «Попробуй сказать, — говорю я ей: «Ты меня | очень обидел». Она произносит эти слова и выпрямляется. Подушка соскальзывает с живота на колени. «Попробуй сказать еще одну фразу, — прошу я ее — «Я тебя очень любила». Эта фраза для нее тоже верна. Можно заметить, как ее глаза наполняются слезами.
Назад в настоящее
На обратном пути Роза тоже берет на себя ответственность за «изолированность» по отношению к мужу, а он — за свою обиду, так что Дорис на своем собственном месте легко удается оставить родителям их судьбу. Она свободно вздыхает. «Расстояние между ними — это правда, — говорит она в завершение. — Но теперь, когда они отвеча-
141
ют за это сами, что-то может измениться». «А теперь развернись, — говорю я ей, — так, чтобы твои родители были у тебя за спиной. У тебя есть их благословение жить собственной жизнью, то есть можешь ли ты чувствовать их обоих как опору у себя за спиной?» Она поворачивается, недолго прислушивается к своим ощущениям и затем отвечает: «Да, хорошо, когда они за спиной. Теперь я чувствую себя по-настоящему освободившейся и инициативной».
Я рассказываю здесь об одном случае, но не о единственно правильной очередности действий. Терапевт должен доверять тому, что в соответствующей роли клиент почувствует, кому принадлежит «сверток». Внутри каждой роли он чувствует это прежде всего на телесном и эмоциональном уровне и, соответственно, своим вербальным и па-равербальным поведением дает знать об этом терапевту. Мы являемся не только своим проектом «Я» (Дорис). Мы реализуемся в каждой связи и имеем доступ к каждой части нашей системы.
Возврат дает силы всем
В данном случае могло бы и не понадобиться «выходить» на уровень бабушек и дедушек, для Розы было бы достаточно даже просто отвернуться от матери к мужу, чего мне, может быть, следовало бы энергично потребовать. Но я решил пойти другим путем, возможно, для того, чтобы показать Дорис: где бы в конечном итоге ни оказалось место пакета, там он и дает силу, и именно сила является критерием определения конечной точки путешествия подобного возвращенного «груза». Будучи проводником, терапевт по мимике, жестикуляции и голосу распознает эту силу и принятие ответственности на себя. Каждому члену системы полезно увидеть, где место этого «чего-то».
Следующие шаги определяются повседневной жизнью клиента. Исчезнет ли у клиентки неуместное чувство одиночества или ей предстоит возвращать следующий сверток? Разумеется, это не единственная возможность высвобождения из переплетений и связей. Но это шаг, с которого может начаться движение к решению.
Если мы используем этот метод для самих себя, то есть если с нами не будет провожатого (а мы, терапевты, часто бываем вынуждены знать методы помощи самим себе), то главное для нас — не застревать на одном месте, не увязать в размышлениях и анализе. Мы - это целая система; и стоит нам изменить позу или положение тела, как мы изменим чувства; а изменив роль в системе, мы изменим перспективу и неизбежно обнаружим что-то новое. Если ты не готов рисковать, ты не продвинешься дальше — ни сам, ни сопровождая клиента.
142
Доступ через телесный уровень как помощь в семейной расстановке
Барбара и Ханс Эберхард Эбершпрехер
Каждый, кто занимается семейной расстановкой, пытается комбинировать этот метод работы с теми подходами, которые он практиковал раньше. Так, существует опыт медитативной и/или гипнотерапев-тической настройки на системную работу или введения в системную работу. Описываются также телесно-ориентированные методы настройки на работу в семейной расстановке, например, концентративная двигательная терапия.
Мы расскажем здесь об особом телесно-ориентированном подходе, функциональной релаксации* (по М. Фукс), который, к счастью, сочетается с методом семейной расстановки, причем плодотворно для обоих подходов.
Сначала мы обсудим практические возможности, которые он дает для подготовки и проведения семейной расстановки, а также для работы после расстановки, чтобы в заключение с помощью некоторых методических размышлений показать, как это особое сочетание методов может пониматься теоретически.
Функциональная релаксация имеет собственный методически-терапевтический подход: сома и психика взаимодействуют здесь, корректируя друг друга (правила игры), уточняя (индивидуально и в зависимости от ситуации) и интегрируя (целенаправленно).
«Правила игры» — это центральный методический способ действий, которым определяется своеобразие функциональной релаксации. В несколько расширенном виде они звучат так:
1. Все раздражения (делать/ощущать) привязываются к одной фазе (дыхательного) ритма.
2. Раздражение повторяется только два-три раза.
3. Ничего не следует делать и следить за своими ощущениями.
4. Необходимо предоставить себя автономным реакциям.
5. Вербализовать.
Целенаправленно в данном случае означает ориентированность на решение в отличие от ориентированности на конфликт или пробле-
* Подробнее о методе функциональной релаксации можно узнать из следующих публикаций: Марианне Фукс (1989) и Ханс Эберхард Эбершпрехер (1987).
143
му: это работа не «против» чего-то. Здесь идет поиск поддерживающего жизнь и функционально более правильного направления обращения с собой, которое, будучи претворенным в жизнь, делает ненужными и избыточными имеющиеся нарушения или симптомы.
Индивидуально подразумевает, что для функциональной релаксации речь идет в первую очередь не об обращении с заболеваниями или типологическими взаимосвязями, но о каждый раз уникальной реальности переживания и эффективности действий всей целостности того человека, который проделывает с собой и для себя функциональную релаксацию.
Ситуационно зависимо подразумевает, что в функциональной релаксации человек ориентируется в зависимости от воздействия того или иного образа действий. Этот образ действий является поиском решения для той особой ситуации, в которой данный человек как раз находится: здесь и сейчас или по отношению к той или иной системе и т. д.
Под сомой мы понимаем живое, переживающее и действующее тело человека. Под психикой простоты ради подразумеваются все процессы человеческого бытия, которые хотя и протекают на базе тела, но все же в узком смысле «телесными» не являются, как, например, эмоциональная, социальная и духовная жизнь.
Методическую оригинальность функциональной релаксации составляет постоянная смена уровней в вербализации каждый раз коротких единств опыта действия, недействия и предоставления себя.
Настройка на семейную расстановку
Для настройки на семейную расстановку функциональная релаксация предлагает, к примеру, следующее:
• С помощью мелких движений каждый, согласно «правилам игры», настраивает свое тело на восприятие: где я себя в данный момент чувствую? Каково мне там, где я себя чувствую? Где я себя не чувствую? Небольшим движением поискать себя там — как я сейчас чувствую себя там, где раньше себя не чувствовал? Повторять, пока не окажемся здесь полностью, с головы до ног, справа/слева, спереди/сзади.
• Так как я сейчас здесь нахожусь: как я занимаю свое место? Что я делаю в направлении того, что подо мной (поверхность стула, пол, спинка)? Как я воспринимаю «реакцию» на это того, что подо мной?
144
• Что меняется, когда я сейчас здесь, в этом помещении, оглядываюсь, вижу других и при этом продолжаю чувствовать себя самого? Здесь нет ничего правильного/неправильного: важно, чтобы я замечал, как я конкретно в данный момент себя здесь физически чувствую; мои ощущения могут в любую секунду измениться, и тогда важно пойти за этой переменой...
• Конкретное телесное ощущение — это основа и закрепление наших чувств.
Это особого рода помощь уже в момент настройки на работу в расстановке: когда судороги прерывают поток, тревога мешает ощущать себя самого, кто-то из участников еще не совсем «здесь» и т. д.
Цель состоит в том, чтобы как можно больше присутствующих чувствовали себя конкретно телесно-центрированными и, таким образом, были лично живо связаны с сиюминутной реальностью в себе и вокруг себя. Системная работа позволяет увидеть, что каждый человек находится внутри чего-то большего. Берт Хеллингер называет это Большой душой, Шелдрейк говорит о морфическом поле.
Полезные предложения
по ходу семейной расстановки
В этой связи важна следующая основная позиция: внимание каждого постоянно сосредоточено на себе самом, на изменениях, происходящих у него по отношению:
• к поставленному вопросу,
• к системе, в которую он позволяет себя включить в качестве заместителя,
• внутри системы, в связи с изменениями позиций или выполнением определенных действий.
Итак, мы подошли к предложениям и вопросам, доказавшим свою полезность во время семейной расстановки:

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>