стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

УДК 347.132.6(470) ББК 67.404 МЗЗ

Автор: Матвеев И.В. — кандидат юридических наук.
Матвеев И.В. МЗЗ Правовая природа недействительных сделок.
М: ООО Издательство «Юрлитинформ», 2002. -176 с. ISBN 5-93295-069-2
Работа посвящена рассмотрению правовой природы недействительных сделок. Дано понятие, раскрыты сущность и правовые последствия недействительной сделки. Особое внимание автором уделено вопросам квалификации недействительных сделок и их профилактике в целях обеспечения стабильности гражданского оборота.
Издание предназначено для студентов, аспирантов, преподавателей юридических ВУЗов, практикующих юристов, широкого круга читателей.
УДК 347.132.6(470) ББК 67.404

ISBN 5-93295-069-2
© Матвеев И.В., 2002
© ООО Издательство «Юрлитинформ», 2002
ВВЕДЕНИЕ
В системе юридических фактов, лежащих в основе возникновения, изменения и прекращения гражданских правоотношений, наиболее значительное место занимают сделки, поскольку именно они чаще всего порождают отношения частноправового характера между субъектами.
Гражданско-правовой институт сделки (гл. 9 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ)), являющийся составной частью общих положений гражданского права, представляет собой необходимое звено правового регулирования гражданского оборота, которое диалектически связывает между собой вещное и обязательственное право, так как именно благодаря сделкам, порождающим обязательственные правоотношения, в большинстве своем приобретаются вещные права.
Институт сделки, помимо норм о действительных сделках, содержит положения о недействительных сделках, правовая природа которых вызывает определенный научный и практический интерес в силу того, что согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ они не влекут юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с их недействительностью. Поскольку субъекты недействительных сделок не достигают желаемых ими результатов вследствие применения к возникшему между ними правоотношению государственного принуждения, которое юридически аннулирует это правоотношение, действия, подпадающие под состав недействительной сделки, являются неправомерными. Подавляющее боль-
шинство подобных неправомерных действий обладают признаками правонарушений и наносят вред как стабильности гражданского оборота в целом, так и правам и законным интересам его участников.
Обыденное суждение о недействительных сделках порождено неопределенностью позиции законодателя по вопросу о месте недействительных сделок в системе юридических фактов. Признав виновно совершенные недействительные сделки гражданскими правонарушениями, а последствия их недействительности - санкциями юридической ответственности, законодатель создал бы условия для их превенции и тем самым способствовал бы началу процесса их количественного сокращения.
ГЛАВА 1. НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНАЯ СДЕЛКА
КАК ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВОНАРУШЕНИЕ
1.1. Понятие недействительной сделки и его соотношение с понятием сделки.
В юридической науке широко используется термин «правовая природа» или «юридическая природа». К нему обращаются тогда, когда требуется дать исчерпывающую характеристику тому или иному юридическому факту, процессу, явлению и т.д. Поскольку одним из значений термина «природа» является: «сущность, основное свойство чего-либо»1, то применительно к недействительным сделкам выявление их правовой природы будет означать:
- определение их места в системе юридических фактов;
- указание на специфические признаки недействительных сделок, позволяющие отграничить их от других юридических действий.
Рассмотреть юридическую природу недействительной сделки невозможно без выяснения ее соотношения с понятием «сделка», которое традиционно в отечественном гражданском праве определяется как действие участников гражданского оборота по поводу установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ).
По мнению М.М. Агаркова, «выявление понятия сделки -сравнительно поздний результат юридического анализа»2, который показал, что оно вбирает в себя как договоры, так И односторонние юридические действия частноправового характера. Так, уже в середине XVIII века в ряде национальных систем права Европы пользовались терминами actus juridicus (лат.) и acte ju-ridique (фр.), означавшими сделку в современном понимании данного слова. Несмотря на это, сам М.М. Агарков3 и другие оте-
1 Словарь русского языка: В 4-х т. / Под ред. А.П. Евгеньевой. Т. 3. М., 1987. С. 438.
2 Агарков М.М. Понятие сделки по советскому гражданскому праву / Советское государство и право, 1946. № 3-4. С. 41.
3 Там же.
чественные цивилисты, в частности, И.Б. Новицкий , полагали, что еще римские юристы употребляли особый термин negotium, понимая под ним не только дело вообще, но также сделку и воз-мездный договор, противопоставлявшийся дарению. Так, И.Б. Новицкий утверждал, что именно о сделках (а не о контрактах) говорилось, что они могут быть nullura (незаключенными), nullius (ничтожными), а также их можно resindere (считать недействительными), dissolvere (расторгнуть), distrahere (лишить юридической силы). Это подтверждается и соответствующими положениями Латинско-русского словаря2.
Несмотря на употребление термина negotium, он все же не имел столь широкого применения в римском праве (что подтверждает Д.В. Дождев3), как контракт или пакт, очевидно, потому, что этих категорий для общей характеристики оснований возникновения обязательств неделиктного характера было вполне достаточно. Кроме того, такое обязательство из односторонних действий, как, например, negotiorum gestio (ведение чужих дел без поручения), рассматривалось в римском праве не как односторонняя сделка, а как квази-контракт.
Таким образом, в римском праве лишь наметился процесс создания единой частноправовой категории, объединявшей основания возникновения договорных и некоторых внедоговорных обязательств под общим названием «сделка».
По мнению М.М. Агаркова, «уже в конце XVIII и начале XIX вв. русская юридическая мысль, разрешая вопрос о системе юридических фактов, отчетливо противопоставляла вопрос правонарушения и волеизъявления (сделки) и различала одностороннюю сделку и договор. Выделение учения о сделке в составе общей части гражданского права стало впоследствии традиционным в русской цивилистической науке» . Попытки законодательного
Новицкий И. Б. Недействительные сделки / Вопросы советского гражданского процесса. М.-Л., 1945. Сб. 1.
2 Дыдынстп Ф. Латинско-русский словарь к источникам римского права: По изданию 1868 г. М, 1998. С. 551.
Дождев Д.В. Римское частное право. М., 1997. С. 123.
Агарков М.М. Понятие сделки по советскому гражданскому праву / Советское государство и право, 1946. № 3-4. С. 42.
закрепления категории «сделка» начали предприниматься уже к концу XIX в. при разработке Проекта гражданского уложения. Согласно ст. 56 этого Проекта:
«Действия, совершаемые для приобретения и прекращения гражданских прав (сделки), суть:
1) изъявление воли одного лица, как-то: завещательные распоряжения, и
2) договоры или соглашения двух или нескольких лиц».
Данное явилось определенным рубежом научных изысканий виднейших представителей российской дореволюционной цивилистики (Дювернуа, Мейера, Шершеневича и др.) в интересующей нас области гражданско-правовой науки. Так, например, Д.И. Мейер, отмечая, что «чаще всего под сделкой разумеется договор или вообще какое-либо соглашение», а также и то, что «под наше понятие о сделке подходит не только договор, соглашение, но, например, и духовное завещание», констатировал, что в «общежитии сделка не имеет определенного юридического значения»1. Другими словами, для простого обывателя термин «сделка» в дореволюционной России еще ничего не значил, поскольку практика гражданского оборота обходилась такими терминами, как договор, соглашение, одностороннее действие.
Дальнейшее развитие теория сделок получила в отечественной цивилистике в советское и постсоветское время, поскольку именно в этот период было определено, что сделки являются актами осознанных, целенаправленных, волевых действий участников гражданского оборота, совершая которые, последние стремятся к достижению определенных правовых последствий. Необходимо отметить, что именно в ГК РСФСР 1922 г. понятие сделки, как действия, направленного на возникновение, изменение и прекращение гражданских правоотношений, впервые появилось в законодательстве, а затем, почти в неизмененном виде, перешло в ГК РСФСР 1964 г. и действующий ГК РФ.
И для советской, и для постсоветской цивилистики был характерен поиск научного определения сделки, которое смогло бы вобрать в себя все ее характерные черты и по которому можно
1 Мейер Д.И. Русское гражданское право. М., 2000. С. 201.
было бы отличить сделку от иных юридических фактов. Здесь особое внимание заслуживает работа М.М. Агаркова «Понятие сделки по советскому гражданскому праву»1, в которой он, обобщив немногочисленный мировой и отечественный опыт исследования сделок, определил, что «сделками называются правомерные юридические действия, совершаемые одним или несколькими лицами, выступающими в качестве субъектов имущественных (гражданских) прав, и устанавливающие, изменяющие гражданские правоотношения, на установление, изменение или прекращение которых они направлены» :
Вслед за М.М. Агарковым близкое к его определению понятие сделки дал И.Б. Новицкий: «сделкой называется правомерное юридическое действие, совершаемое одним или несколькими дееспособными лицами, выступающими в качестве субъектов имущественных (гражданских) прав, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений»3.
Значение данных определений сделки состояло в том, что в отечественной юридической науке было обращено внимание на такой ее важнейший признак, как целенаправленность.
Среди последующих изысканий в области определения понятия и характерных черт сделки заслуживает особого внимание монография В.П. Шахматова4, который предлагал не давать единого определения сделке, а рассматривать отдельно действительные и недействительные сделки. Действительную сделку он определял как «волеизъявление сделкоспособного субъекта (субъектов), направленное на законное и осуществимое воздействие на фактические общественные отношения путем возникновения, изменения или прекращения соответствующих гражданских прав либо обязанностей, содержание которого соответствует подлинной воле субъекта (субъектов), выраженное предусмот-
Советское государство и право. 1946. № 3-4.
Там же. С. 55. >
J Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М., 1954. С. 17.
Шахматов В.П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. Томск, 1967.
репным законом способом, и включает в себя условия, признаваемые правом существенными»1.
Подход В.П. Шахматова к определению сделки (в данном случае действительной сделки) значим тем, что в нем в логической взаимосвязи содержатся принятые наукой гражданского права условия действительности сделок, а именно: соответствие волеизъявления подлинной воле участников сделки, сделкоспособ-ность участника сделки, законность ее содержания, соблюдение установленной законом формы сделки.
В 90-е гг. XX века рассмотрению понятия сделки были посвящены и некоторые работы Ю.П. Егорова. В них отмечалось, что «сделка ˜ это правомерное действие сделкоспособного субъекта, выраженное в допускаемой законом форме, воздействующее на фактические общественные отношения путем формирования материального содержания, прав и обязанностей порождаемого правоотношения»2. Здесь, на наш взгляд, сущность сделки как одной из разновидностей юридического факта была отражена не в полном объеме, даже несмотря на то, что в первых строках данного определения справедливо подчеркивается правомерный характер сделки.
Вышедшая в свет в 1999 г. монография Ф.С. Хейфеца «Недействительность сделок по российскому гражданскому праву» во многом подытожила имеющиеся к настоящему времени подходы к определению сделки. Ее автор считает, что «сделкой признается правомерное юридическое действие одного или нескольких дееспособных субъектов гражданских (имущественных) прав, совершенное в установленной законом или их соглашением форме, соответствующее подлинной воле субъектов и приводящее к правовым последствиям (установлению, изменению или прекращению гражданских прав или обязанностей), на достижение которых оно направлено»3.
1 Там же. С. 87.
2 Егоров Ю.П. Понятие сделки. Свердловск, 1990. С. 1; Он же. Сделки в гражданском праве. Новосибирск, 1995. С. 5.
3 Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М., 1999. С. 36.
Приведенные определения сделок позволяют выявить харак
терные черты рассматриваемого юридического факта и опреде
лить следующее: :
во-первых, сделка - волевое, дозволенное, правомерное юридическое действие;
во-вторых, сделка направлена на достижение результата, который должен не противоречить действующему законодательству и выражаться в установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей;
в-третьих, участниками сделок могут быть любые субъекты, обладающие гражданской правосубъектностью (физические и юридические лица, а также публично-правовые образования -Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования);
в-четвертых, предметом сделки могут быть не только имущественные, но и иные гражданско-правовые отношения (за исключением правоотношений, возникающих по поводу нематериальных благ, перечисленных в ст. 150 ГК РФ).
В этой связи нельзя согласиться с суждениями М.М. Агаркова, И.Б. Новицкого и Ф.С. Хейфеца о том, что осуществление сделок возможно лишь в сфере имущественных отношений, что, на наш взгляд, уже не вполне соответствует ныне действующему законодательству, регулирующему отношения гражданского оборота. Следует отметить, что поскольку согласно ст. 2 ГК РФ гражданское право регулирует имущественные, а также неимущественные, как связанные, так и не связанные с имущественными, отношения, вполне можно представить совершение сделок неимущественного характера, которыми, например, могут быть договоры, направленные на безвозмездное использование объектов интеллектуальной собственности или безвозмездное оказание услуг неимущественного характера.
К числу неимущественных сделок можно отнести и соглашение о заключении брака, которое до недавнего времени в отечественной юриспруденции не считали соглашением, обладающим свойством сделки. Семейное законодательство Российской Федерации предоставляет возможность полагать, что Семейное право - это подотрасль Гражданского права и дает основания для рас-
ю
смотрения договорной природы брака. Причем брак, традиционно трактуемый отечественной юридической наукой как «свободный, равноправный и в принципе пожизненный союз мужчины и женщины, заключенный с соблюдением порядка и условий, установленных законом, образующий семью и порождающий между супругами взаимные личные и имущественные права и обязанности»1, вполне укладывается в схему гражданско-правовой сделки, под которой ст. 153 ПС РФ понимает действия субъектов (в данном случае физических лиц - мужчины и женщины), направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Учитывая то, что заключение брака - это волевые совместные действия будущих супругов, порождающие для них новые права и обязанности, в первую очередь личного характера (поскольку цель брака - создание семьи), нетрудно убедиться в том, что брак располагает всеми необходимыми элементами договора-сделки. На это указывает и М.В. Антокольская: «В той части, в какой оно (т.е. соглашение о заключении брака - И.М.) регулируется правом и порождает правовые последствия, оно является договором»2.
Таким образом, не следует сужать значение регулятивного воздействия гражданско-правового института сделки только признанием его предметом имущественных отношений, поскольку и неимущественные права могут быть приобретены в результате совершения таких юридических действий.
Однако сделка способна породить те правовые последствия, которых хотели достичь ее стороны, лишь в случае, если она действительна. Здесь следует заметить, что юридическая техника как ГК РФ, так и ГК РСФСР 1964 г. при проведении различия между действительностью и недействительностью сделок пошла по пути прямого указания на перечень недействительных сделок, за пределами которого все иные действия, подпадающие под признаки сделок, являются действительными сделками.
Помимо этого, в науке гражданского права принято подразделять действительные и недействительные сделки на основании их
1 Матвеев Г.К. Советское семейное право. М., 1985. С. 45.
2 Антоколькая М.В. Семейное право. М., 1996. С. 114.
11
соответствия условиям действительности сделок, к которым оте
чественная цивилистика1 традиционно относит: *
- законность содержания сделки;
- способность субъекта к участию в сделке;
- соответствие волеизъявления участника сделки его подлинной воле;
- соблюдение формы сделки.
Нарушение хотя бы одного из данных условий действительности сделок в цивилистике считается основанием для признания соответствующих действий недействительными сделками, если иное не предусмотрено законом (см. например, п. 1 ст. 162 ГКРФ).
Действовавшие в разное время на территории нашей страны Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, а также Гражданские кодексы РСФСР и РФ никогда в своих нормах не содержали операционного определения недействительной сделки. Ныне действующее гражданское законодательство, регулируя в ст. 166-181 ГК РФ максимально возможные вопросы, связанные с недействительностью сделок, продолжило данную традицию и ограничилось тем, что лишь определило их возможный круг. Пункт 1 ст. 166 ГК РФ говорит о том, что сделка недействительна по основаниям, установленным Гражданским кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).
Искомую дефиницию недействительной сделки можно обнаружить в монографических исследованиях, где попытки определения недействительной сделки только как сделки, совершенной с нарушением хотя бы одного из условий ее действительности, имеют чисто эмпирический оттенок и не учитывают, на наш взгляд, правовой природы данного явления.
Укоренившееся в отечественной науке гражданского права понимание недействительной сделки как сделки, не создающей правовых последствий для сторон, ее совершивших, привело к
1 Например: Шахматов В,П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. Томск, 1967. С. 87; Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М, 1999. С. 48-49; Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М., 1998. С. 199; и др.
12
полемике по поводу понятия и природы недействительной сделки, один из вопросов которой - является ли недействительная сделка вообще сделкой.
По этому поводу в отечественной цивилистике выработались следующие позиции.
Ряд ученых, например, Д.М. Генкин, И.Б. Новицкий, В.П. Шахматов, И.С. Самощенко, полагали, что термин, сделка, должен включать в себя и недействительные сделки, так как в независимости от того, были ли применены к ничтожной сделке последствия недействительности либо оспоримая сделка признана недействительной, фактический состав действия, направленного на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (пусть даже и неправомерного), имел место. Так, Д.М. Генкин утверждал, что «правомерность или неправомерность действия не является необходимым элементом сделки, а определяет лишь те или другие последствия сделки»1.
И.Б. Новицкий2 же отмечал, что строгое разграничение сделки и правовых последствий необходимо и для противоправной сделки, так как нельзя сказать, что она совсем не вызывает никаких юридических последствий. Она не приводит к тем результатам, на достижение которых была направлена, но в результате ее исполнения для лиц, ее совершивших, наступают другие, нежелательные последствия. И.С. Самощенко, исследуя позицию И.Б. Новицкого по данной проблеме, писал: «И.Б. Новицкий оспаривал мнение, что если сделка недействительна, то она вообще не есть сделка»3. Таким образом, И.Б. Новицкий с определенными сомнениями склонялся к мнению о том, что недействительная сделка все же является сделкой.
В.П. Шахматов, считая, что «недействительная сделка - это сделка, состав которой не соответствует описанным в нормах права признакам состава сделок данного вида в силу обществен-
Генкин Д.М. Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону. Ученые записки ВИЮН. 1947. Выпуск V. С. 50. 2 Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М, 1954. С. 65-67.
Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М., 1963. С. 179.
13
но вредных или общественно нежелательных свойств»1, полагал/ что и действительная, и недействительная сделки являются сделками, а правомерность действия относил только к признаку действительной сделки. Однако, подчеркивая общественную вредность и нежелательность недействительных сделок, В.П. Шахматов выделил из их группы так называемые противоправные сделки. И это не мешало ему считать недействительную сделку разновидностью сделки.
И.С. Самощенко отмечал, что «сделка - один из видов действий участников общественных отношений. Регулируя их, гражданское право не только определяет общие условия и порядок их совершения, не только регламентирует отдельные типы сделок, но и определяет, какие сделки независимо от их типа - запрещены»". Из чего следует, что запрещенная, то есть недействительная, сделка есть сделка, влекущая особые последствия для ее участников.
Таким образом, вышерассмотренная позиция российских юристов сводится к тому, что недействительная сделка является разновидностью сделки, а ее недействительность относится больше к ее последствиям, нежели к самой сделке.
Переходя к анализу диаметрально противоположного подхода к соотношению понятий «сделка» и «недействительная сделка», следует заметить, что еще в дореволюционной отечественной цивилистике Д.М. Мейером было справедливо подмечено, что «только законные сделки можно назвать сделками, ибо сделки незаконные не считаются действительными, следовательно, и существующими»3. Он полагал, что незаконные сделки являются несуществующими не как юридические действия вообще, а как юридические действия - сделки. Здесь несуществующие, по Мейеру, сделки не следует путать со сделками незаключенными, то есть еще не породившими никаких прав и обязанностей сторон.
1 Шахматов В.П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. Томск, 1967. С. 87.
2 Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М, 1963. С. 181.
3 Мейер Д.И. Русское гражданское право. Ч. 1. М., 1977. (По изданию 1902 г.) С. 179.
14
ч Г.Ф. Шершеневич1 писал о том, что «юридической сделке Противополагается правонарушение как такое юридическое действие, которое хотя и влечет за собой юридические последствия, но не те, которые желало лицо». Кроме него, уже в советской науке гражданского права И.С. Перетерский, М.М. Агарков, Ю.К. Толстой полагали, что сделкой могут быть только правомерные действия, а недействительные сделки, поскольку они не правомерны, не являются сделками вообще. В частности, И.С. Перетерский писал, что «сделка есть действие, дозволенное законом; действие, хотя и вызывающее юридические последствия, но не пользующееся охраной закона, не является сделкой. Если же действие имеет вид сделки, но направлено против закона, то оно не является сделкой»2.
М.М. Агарков отмечал, что «термин «сделка» должен быть сохранен лишь для обозначения действий, создающих тот правовой эффект, на который они направлены»3, из чего, по его мнению, следует неприменимость понятия сделки к недействительной сделке. Аналогичную позицию занимает и Ю.К. Толстой4. Вместе с этим, сам М.М. Агарков предлагает вместо термина «недействительная сделка» использовать термин «недействительное волеизъявление», так как, по его мнению, «волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских правоотношений, может быть действительным либо недействительным. Если оно действительно, оно является сделкой»5.
Соглашаясь в целом с пониманием М.М. Агарковым сущности соотношения сделки и недействительной сделки, мы не разделяем его позиции по поводу использования термина «недействительное волеизъявление», поскольку волеизъявление - это лишь
Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1911.С. 158. 2 Перетерский И.С. Гражданский кодекс РСФСР, научный комментарий. Выпуск 5. Сделки. Договоры. М., 1929. С. 6.
Агарков М.М. Понятие сделки по советскому гражданскому праву / Советское государство и право, 1946. № 3-4. С. 48.
Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Ленинград, 1967. С. 252.
Агарков М.М. Понятие сделки по советскому гражданскому праву / Советское государство и право, 1946. № 3-4. С. 48.
15
один из структурных элементов сделки, а ее недействительность,
может быть связана с дефектностью и содержания, и субъекта, и
формы. /
Позиции автора данного исследования более соответствует
1 "?
мнение Ф.С. Хейфеца и Т.Ш. Кулматова", которые отмечали, что «недействительная сделка, которая не соответствует требованиям закона и иных правовых актов, не является сделкой, а по своей природе представляет собой правонарушение, несмотря на то, что по содержанию и форме она возникла как сделка». ,
Весьма близким к пониманию недействительной сделки как правонарушения является и мнение В.Б. Исакова, который относил недействительные сделки к так называемым дефектным юридическим фактам. Он писал, что «дефектность юридического факта имеет в своей основе дефектность социально-юридической ситуации. Дефектной следует считать такую ситуацию, в которой отсутствуют некоторые необходимые признаки» .
Компромиссную позицию в рассматриваемом споре заняла Н.В. Рабинович, которая, полагала, что, с одной стороны, «недействительная сделка является сделкой по своему содержанию, форме и направленности»4, но в то же самое время и правонарушением, так как она нарушает норму права.
Итак, налицо две позиции, сторонники одной из которых рассматривают сделку и недействительную сделку соответственно как целое и часть, считая недействительную сделку - сделкой, а сторонники другой - как различные по своей юридической природе гражданско-правовые явления. Бесспорно, что чисто этимологическое соотношение сделки и недействительной сделки как целого и части вполне логично и привычно для русского языка,
1 Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по советскому гражданскому праву. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 1972. С. 14.
2 Кулматов Т.Ш. Недействительные сделки по гражданскому праву и деятельность органов Внутренних дел по их пресечению. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 1996. С. 69.
3 Исаков В.Б. Юридические факты в советском праве. М., 1984. С. 118.
4 Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. Ленинград, 1960. С. 12.
16
поскольку определяет просто действие и как бы его разновидность - действие с характерным признаком.
формально-юридически, сделка, согласно ст. 153 ПС РФ, направлена на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей и, как следует из п. 1 ст. 167 ГК РФ, должна влечь те юридические последствия, которых пытались достичь ее контрагенты, осуществляя соответствующие правовые действия, поскольку обладает признаком правомерности. На основе этого, Ф.С. Хейфец и автор настоящего исследования считают, что «обязательным признаком сделки является правомерность действия, составляющего его существо»1.
Не разделяя подобную точку зрения, Д.О. Тузов полагает, что «недействительность и противоправность - две несовпадающие и даже непересекающиеся категории, негативное выражение двух различных форм правовой оценки действия на предмет его соответствия нормам позитивного права»2. В этой связи он говорит, что правонарушением можно считать не саму недействительную сделку, а предоставление по ней: «Предоставление по недействительной сделке является правонарушением в тех случаях, когда субъект предоставления виновен, т.е. осознает или должен осознавать противоправность своего действия. Если недействительность сделки обусловлена прямым ее противоречием закону, то произведенное по такой сделке предоставление является правонарушением»3.
С данными выводами трудно согласиться, поскольку в качестве оснований для недействительности сделок выступают нарушения условий их действительности, содержащиеся в законодательстве. Тем самым недействительность и противоправность сделок тесно связаны между собой, так как, заключая и исполняя недействительную сделку, ее контрагенты (либо один из них) в большинстве случаев виновно нарушают установленные юридические нормы, совершая противоправное деяние.
Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М., 1999. С. 15.
2 Тузов Д.О. Реституция в гражданском праве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Томск, 1999. С. 44.
Там же. С. 66.
17
Что же касается признания противоправным лишь виновного предоставления по недействительной сделке, то с этим можно согласиться лишь в отношении реальных сделок, которые фактически становятся сделками после передачи контрагентами (либо одним из них) имущества. Относительно же консенсуальных сделок, обязательства по которым возникают с момента достижения между их сторонами соглашения (консенсуса), данное утверждение представляется весьма спорным. Следуя логике Д.О. Тузова, если подобная сделка заключена и имеет порок какого-либо из условий ее действительности, но не исполнена хотя бы одной из сторон, она не является правонарушением, так как по ней не было осуществлено предоставление. В данной ситуации, в случае ос-поримости предполагаемой сделки, у одной из сторон существуют обязательства, которые могут прекратиться признанием сделки недействительной. Так, например, заключение сделки под влиянием обмана уже противоправно, и здесь не надо дожидаться предоставления, которое, по мнению Д.О. Тузова, обладает признаком противоправности, поскольку противоправно даже еще не исполненное, но уже заключенное соглашение, обладающее признаками недействительной сделки.
Таким образом, не следует связывать противоправность недействительной сделки только с осуществлением предоставления по ней, поскольку ее противоправные элементы начинают проявляться уже на стадии ее заключения.
Недействительная сделка, при сопоставлении ст. 153 ГК РФ и п. 1 ст. 167 ГК РФ, становится антиподом сделки, поскольку первая не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Таким образом, если действие возникло как сделка и породило правоотношения, а затем было признано недействительным, причем с обратной силой, то такое действие не есть сделка, ибо возникшие в ее результате правоотношения были сведены законом или судом к юридическому нулю. Из этого можно сделать вывод о том, что недействительная сделка не является сделкой в смысле ст. 153 ГК РФ.
Сделка и недействительная сделка обладают различной правовой природой, так как первая достигает или может достичь необ-
18
ходимого юридического результата, а вторая - этот результат не создает (ничтожная недействительная сделка), либо он аннулируется судом (оспоримая недействительная сделка). Более того, признание недействительной сделки антиподом сделки - правомерного действия - объективно приводит к тому, что совершенная недействительная сделка является неправомерным действием.
Таким образом, недействительная сделка - это действие, совершенное в виде сделки, в котором законом и (или) судом установлено нарушение хотя бы одного из условий действительности последней, не способное породить те гражданско-правовые последствия, наступления которых желали его субъекты.
1.2. Сущность и правовые последствия недействительной сделки.
Принимая во внимание то, что недействительная сделка не порождает тех правовых последствий, на которые она была направлена, а ее участники не приобретают тех прав и обязанностей, которых хотели достичь, судебное аннулирование этого правоотношения, с применением к нему установленных законом последствий недействительности сделок, влечет за собой появление охранительного правоотношения, возникающего в силу судебного решения. «Возникновение охранительного правоотношения на основе норм гражданского права неразрывно связано с * совершением гражданского правонарушения»1. Таким образом, субъекты недействительной сделки, заключая и исполняя ее, совершают гражданское правонарушение, за которое действующим законодательством установлены соответствующие санкции.
Недействительная сделка является правонарушением лишь в случае ее виновного совершения. В этой связи, нельзя не согласиться с мнением Г.К. Матвеева о том, что «не каждое противоправное действие является правонарушением, а только такое, ко-
Сяесарев В.Л, Объект и результат гражданского правонарушения. Томск, 1980. С. 5.
19 .
торое совершено виновно»1. Тем самым в качестве правонарушителя могут выступать такие участники недействительных сделок, которые, например, совершили сделку, заведомо противную основам правопорядка (ст. 169 ГК РФ); ввели добросовестного контрагента в заблуждение (ст. 178 ГК РФ), либо с помощью угроз и насилия заставили последнего стать участником недействительной сделки (ст. 179 ГК РФ). Добросовестная сторона - субъект недействительной сделки - является пострадавшим от данного гражданского правонарушения, защита интересов которого, путем возврата в прежнее имущественное положение, является важнейшей задачей при признании ничтожным или оспоримым соответствующего правоотношения.
Несмотря на то, что в недействительной сделке одна из сторон может быть правонарушителем, а другая потерпевшим, следует считать всю недействительную сделку правонарушением, а не только действия правонарушителя, поскольку в противном случае мы не имеем возможности установить факт соприкосновения волеизъявлений правонарушителя и пострадавшего. Кроме того, для пострадавшей добросовестной стороны данная недействительная сделка все равно не породит тех желаемых последствий, которых та ожидала, вступая в гражданско-правовую связь со своим контрагентом, действия которого, как выяснилось, противоречат условиям юридической действительности сделки. Тем самым, мы считаем всю сделку правонарушением, включая и действия потерпевшей стороны, которые, как правило, являются встречным предоставлением, адресованным правонарушителю, квалификация противоправности действий которого зависит и от соответствующих ответных действий пострадавшего.
Вместе с этим, когда в сделке, признанной недействительной, оба контрагента представляют собой недобросовестную виновную сторону, они одновременно несут ответственность друг перед другом и перед государством (например, при несоблюдении простой письменной формы сделки, когда специальными нормами действующего законодательства такая сделка объявляется ничтожной), либо только перед государством (например, при за-
Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Киев, 1955. С. 117.
20
ключении договора, совершенном умышленно его контрагентами с целью, противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169ГКРФ).
Следует также заметить, что в качестве потерпевшей стороны от правонарушения может выступать и третье лицо - не участник сделки, если последняя нарушает его законные права и интересы.
Предположение о том, что большинство недействительных сделок являются гражданским правонарушением, нуждается в доказывании, для чего обратимся к теоретическим разработкам, посвященным как гражданскому правонарушению, так и правонарушению вообще. Здесь нужно отметить, что в отечественной юриспруденции имеет место не так много исследований, специально посвященных проблеме правонарушения (в этом направлении заслуживают внимания работы Н.С. Малеина1, И.С. Само-
? т
щенко и В.П. Слесарева ). Очевидно, это связано с тем, что правоведов в первую очередь привлекали вопросы правомерного поведения, юридической ответственности и ее видов, состава правонарушения, в том числе и гражданского правонарушения, и лишь по мере необходимости делались попытки определения понятия правонарушения, его признаков. Вопрос о разработке понятия гражданского правонарушения серьезно не поднимался даже в статье С.С. Алексеева4.
Имеющиеся на сегодняшний день научные работы, посвященные правонарушению вообще, позволяют выявить признаки правонарушения (в том числе и гражданского правонарушения), а затем определить, обладает ли ими недействительная сделка или нет.
Сторонником той точки зрения, что правонарушение есть антипод правомерного поведения, является В.Н. Кудрявцев, определявший правомерное поведение как «общественно необходи-
Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность.
М, 1985. ' •
2 Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М., 1963.
Слесарев В.П. Объект и результат гражданского правонарушения. Томск, 1980.
4 Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения / Правоведение. 1958. №1.
21
мое и общественно полезное явление, которое считается объективной предпосылкой нормального функционирования гражданского общества, содействует его благополучию и развитию»1. Он полагал, что если правомерное поведение совершается в рамках предписаний правовых норм, то правонарушение всегда является поведением, нарушающим требования юридических норм.
И.С. Самощенко видел сущность правонарушений в том, что они «...связаны, прежде всего, с неисполнением юридических обязанностей»2, а также отмечал, что «не каждое противоправное действие является правонарушением, а только такое, которое совершается виновно» . Н.С. Малеин полагал, что «правонарушение есть нарушение общественных или индивидуальных, экономических или духовных, учитываемых правом, интересов» .
Несмотря на некоторые различия в подходах к сущности правонарушения, вышеуказанные авторы считают любое виновное действие, противоречащее праву, - правонарушением.
Вместе с этим, нельзя не отметить, что на сегодняшний день в отечественной правовой науке5 правонарушение традиционно рассматривается как виновное общественно опасное (вредное) деяние, то есть действие или бездействие, нарушающее санкционированные государством правовые нормы, за совершение которого правонарушитель привлекается к юридической ответственности, из чего следует, что правонарушение характеризуется такими признаками, как:
- общественная вредность (опасность);
- противоправность;
- виновность;
1 Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 32.
2 Самощенко И. С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М., 1963. С. 8.
3 Там же. С. 95.
* Мамин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985. См. например: Братусь СМ. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. Общая теория государства и права. Академический курс / Под ред. М.Н. Марченко. Т. 2. М., 1998; Спиридонов Л.И. Теория государства и права. М., 1995; и др.
22
- возможность привлечения правонарушителя к юридической ответственности.
Общественная вредность (опасность) - объективный основной признак, определяющая черта правонарушения и его объективное основополагающее основание, отграничивающее правомерное поведение от противоправного. Общественная вредность проявляется в том, что правонарушение всегда сопряжено с посягательствами на приоритеты и ценности человеческого общества, ущемляет частные и общественные интересы. Применительно к недействительным сделкам как предполагаемым правонарушениям их общественная вредность будет выражаться в том, что они причиняют вред общественным отношениям гражданского оборота, его нормальному развитию. В частности, они могут причинять вред лицам, которые, участвуя в данной сделке, не обладают необходимым уровнем сделке способности, либо стали жертвой обмана, заблуждения, угрозы, насилия и других указанных в законе обстоятельств при заключении договоров. В том же случае, когда все участники действия, содержащего в себе признаки недействительной сделки, действуют недобросовестно, например, с целью, противной основам правопорядка и нравственности, подобное деяние посягает как на правопорядок, установленный и поддерживаемый законодателем, так и на морально-нравственные устои общества.
Противоправность есть «объективное свойство правонарушения. Объективное в том смысле, что всякое правонарушение посягает на сущностное в праве, т.е. на те социальные блага, которые представляет право: защищаемый им общий интерес (как объединение различных специфических согласованных частных и публичных интересов), тот порядок в общественных отношениях, который поддерживается при помощи правового инструментария, прогрессивную деятельность и конструктивные способы ее осуществления. Правонарушению изначально присуще то, что порицается правом и берется им под защиту. Именно в этом смысле противоправное неотделимо от общественно опасного, вредного»'. Из данного следует, что противоправность правона-
1 Общая теория права и государства / Под ред. В.В. Лазарева. М., 1994. С. 198.
23
рушения означает его противоречие нормам права, выраженных в признаваемых в соответствующей правовой системе источниках права.
Применительно к недействительным сделкам их противоправность означает, что юридически они запрещены законом и не порождают тех юридических последствий, которых стремились достигнуть их участники. Однако, с учетом того, что действие, содержащее в себе признаки оспоримой сделки, считается недействительной сделкой лишь после признания ее таковой судом, оно может считаться противоправным лишь после соответствующего судебного решения. Поэтому, до вступления в силу данного судебного акта, вышеуказанное юридическое действие правомерно.
Недействительная сделка как правонарушение характеризуется и таким признаком, как виновность, означающим, что деяние для того, чтобы считаться правонарушением, должно быть совершено субъектом виновно, то есть с умыслом или по неосторожности. Большинство недействительных сделок совершается с умыслом. Так, например, трудно предположить себе ситуацию, когда недобросовестный контрагент сделки прибегает к обману или угрозе при заключении сделки по неосторожности, поскольку подобное совершается только с умыслом. Об умысле виновных участников недействительных сделок можно также говорить в случаях мнимости, притворности и кабальности последних.
Вместе с этим, совершение недействительной сделки по неосторожности может иметь место, когда лицо ошибочно полагает, что его потенциальный контрагент достиг необходимого уровня дееспособности, при котором допустимо совершение определенной сделки, однако на самом деле заключит договор с несовершеннолетним, что будет квалифицировано как сделка с пороком субъектного состава.
Умышленная и неосторожная вина контрагентов недействительной сделки в определенных случаях может иметь квалифицирующее значение для признания сделки недействительной и для определения ее последствий. Так лицо, умышленно совершившее сделку, цель которой противна основам правопорядка и нравственности, будет согласно ч. 2 ст. 169 ГК РФ подвергнуто
24
имущественной санкции - взысканию того, что было передано контрагенту или причитается ему, в доход Российской Федерации. Если же стороны совершили данную сделку по неосторожности, то при определении ее имущественных последствий должна по смыслу ст. 169 и п. 2 ст. 167 ГК РФ, применяться двусторонняя реституция.
Поскольку всякое правонарушение по своей природе является нарушением юридических норм, то действующее законодательство за данное деяние (действие или бездействие) предусматривает юридическую ответственность и виды санкций, которые применяются к правонарушителям.
Как известно, «юридическая ответственность — это предусмотренная нормами права обязанность субъекта правонарушения претерпевать неблагоприятные последствия» . Юридическая ответственность, как известно, может быть уголовной, административной, дисциплинарной и гражданско-правовой.
Понятие гражданско-правовой ответственности как разновидности юридической ответственности многие годы является спорным в юридической науке. Так, В.П. Грибанов определял гражданско-правовую ответственность, как «одну из форм государственного принуждения, связанную с применением санкций имущественного характера, направленных на восстановление нарушенных прав и стимулирование нормальных экономических отношений юридически равноправных участников гражданского оборота»2. Он же отмечал, что это «одна из форм юридической ответственности, состоящая в возложении невыгодных имущественных последствий на лицо, допустившее нарушение гражданских прав и обязанностей» .
О.С. Иоффе, давая определение гражданско-правовой ответственности как результата гражданского правонарушения, утверждал, что «гражданско-правовая ответственность есть санкция за правонарушение, вызывающая для нарушителя отрицательные последствия в виде лишения субъективных гражданских прав
1 Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Д. Зорькина, В.Е. Крутских. М, 1998. С. 781.
2 Гражданское право. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1993. С. 172.
3 Грибанов В.П. Осуществление и защота гражданских прав. М., 2000. С. 311.
25
либо возложения новых или дополнительных гражданско-правовых обязанностей» .
М.Н. Малеина полагает, что «гражданско-правовая ответственность может быть определена как правоотношение, выражающееся в виде неблагоприятных последствий имущественного и неимущественного характера на стороне правонарушителя (должника), обеспеченных государственным принуждением и сопровождающихся осуждением правонарушения и его субъекта» .
Представленные варианты определения гражданско-правовой ответственности объединяет то, что она рассматривается главным образом как обязанность лица, совершившего гражданское правонарушение, подвергнуться государственному принуждению, а именно: исполнению санкций имущественного и (или) неимущественного характера. Тем не менее, их авторы по-разному делают акцент на роль государственного принуждения в возложении на правонарушителя данного вида юридической ответственности. И коль скоро судебная форма защиты гражданских прав объективно продолжает оставаться доминирующей, на наш взгляд, следует более отчетливо делать упор на этот фактор, ибо, осуществляя государственное принуждение, в данном случае публичная власть сама не вмешивается в сферу частных прав. Наоборот, обманутый, введенный в заблуждение или иным образом пострадавший субъект гражданского правоотношения обращается к наделенному соответствующими полномочиями органу (в подавляющем большинстве - к суду или арбитражному суду) для защиты своих частных прав.
В.П. Грибанов, впервые в отечественной цивилистике, начал работу над вычленением признаков гражданско-правовой ответственности3. Вслед за ним, уже в соответствии с ныне действующим гражданским законодательством, такая работа была проведена В.В. Витрянским, который считает, что этими признаками являются:
1 Иоффе О.С. Обязательственное право. М, 1975. С. 97.
2 Гражданское право. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина и А.И. Мас-ляева. М.,2000. С. 503.
3 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 309.
26
«- имущественный характер гражданско-правовой ответственности; • - ответственность правонарушителя перед потерпевшим;
- соответствие размера ответственности размеру причиненного вреда или убытков;
- применение равных по объему мер к различным участникам оборота за однотипные правонарушения»1.
Выявленные им признаки гражданско-правовой ответственности, по нашему мнению, не в полной мере отражают ее содержание. И это связано не только с тем, что В.В. Витрянский не считает санкциями юридической ответственности меры, применяемые в судебном порядке к субъектам недействительных сделок. Даже пренебрегая нашей гипотезой о том, что недействительная сделка в большинстве своем есть гражданское правонарушение и за ее совершение возможно применение мер юридической ответственности, с некоторыми из вышеуказанных признаков гражданско-правовой ответственности трудно согласиться, особенно с первым.
Действительно, в силу того, что гражданское право в первую очередь регулирует имущественные отношения, большинство его санкций носит имущественный характер, как-то: возмещение убытков (ст. 393 ПС РФ) или уплата неустойки (ст. 330 ГК РФ). Тем не менее, оно содержит и неимущественные санкции, например, обязанность опубликовать в средствах массовой информации опровержение сведений, не соответствующих действительности, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию субъекта (ч. 1. п. 2 ст. 152 ГК РФ).
Что же касается признака несения ответственности правонарушителем перед потерпевшим, то данная модель в чистом виде имеет место только при договорной и деликтной ответственности, а также при ответственности вследствие неосновательного обогащения (кондикционной ответственности). В случае же с недействительными сделками, как увидим ниже, недобросовестный контрагент сделки может быть привлечен к гражданско-правовой ответственности не только перед пострадавшей стороной, но и
Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: общие положения. М., 1999. С. 611.
27
перед государством (при взыскании имущества, являвшегося предметом сделки, в доход государства), причем государство не всегда будет потерпевшим.
Соответствие размера ответственности размеру причиненного вреда или убытков также не имеет универсального значения и, по нашему мнению, не может быть названо в качестве характерной черты гражданско-правовой ответственности. Более того, в гл. 59 ГК РФ, устанавливающей ответственность за причинение вреда, содержатся нормы, допускающие снижение размера возмещения вреда по различным основаниям (например, при учете вины потерпевшего и имущественного положения лица, причинившего вред-ст. 1083ГКРФ).
Применение равных по объему мер к различным участникам оборота за однотипные правонарушения, что, по мнению В.В. Витрянского, продиктовано «необходимостью обеспечения последовательного проведения принципа равноправия участников гражданско-правовых отношений»1, по нашему мнению, представляется также юридически необоснованным. Любой вид юридической ответственности, в том числе и гражданско-правовой, должен обеспечивать возможность равных по объему мер к различным участникам соответствующих правоотношений, что исходит из принципа равенства всех перед законом и судом (п. 1 ст. 19 Конституции РФ), и тем самым не отражает особенности именно гражданско-правового вида юридической ответственности.
Характеризуя гражданско-правовую ответственность, следует заметить, что она как вид юридической ответственности обладает такими свойственными всем видам юридической ответственности признаками, как:
- наступление за совершенное правонарушение;
- осуществление посредством государственного принуждения;
- реализация с помощью установленных в законе санкций (возложения на правонарушителя принудительных обязанностей личного и (или) имущественного характера).
С уголовной ответственностью гражданско-правовую сближает то, что привлечение к ней возможно лишь в судебном порядке.
1 Там же.
28
Специфическими признаками гражданско-правовой ответственности являются:
- ее наступление за совершение гражданского правонарушения;
- возможность привлечения к ней любых деликтоспособных субъектов права.
Наиболее убедительно на первый специфический признак гражданско-правовой ответственности было указано В.П. Грибановым, который писал, что к последней привлекается лицо, допустившее именно «нарушение гражданских прав и обязанностей»1.
Что же касается второго специфического признака гражданско-правовой ответственности, то по нашему мнению, с учетом того, что субъектами уголовной ответственности могут быть только физические лица, дисциплинарной - только работники, служащие, слушатели и т.п., одной из особенностей гражданско-правовой ответственности является то, что к ней можно привлечь максимально возможное количество лиц - субъектов права. Здесь следует оговориться, что субъектами административной ответственности также могут быть любые субъекты права, но с учетом того, что к административной ответственности можно привлечь лишь физическое лицо, достигшее 16 лет (п. 1 ст. 2.3 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее КоАП), а к гражданско-правовой - 14 лет (ст. 26 ГК РФ), то вышеуказанное положение о самом широком круге субъектов гражданско-правовой ответственности является неоспоримым.
Данный круг правонарушителей фигурирует и в делах, связанных с недействительностью сделок, к которым в судебном порядке применяются указанные в законе правовые последствия. Их мы можем подразделить на неимущественные и имущественные.
Ст. 167 ГК РФ устанавливает общие положения о последствиях недействительности сделок. Так, в соответствии с п. 1 ст. 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью. Из чего следует, что первоначально, при признании сделки недействительной, действия ее сторон лишаются юриди-
Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2000. С. 311.
29
ческой силы. Следовательно, правовых последствий, которых хотели добиться стороны, совершая действие, обладающее признаками недействительной сделки, им достичь не удастся. Более того, правоотношение между этими субъектами в принудительном порядке аннулируется, что является важнейшим неимущественным последствием недействительной сделки, от которого производны все иные ее последствия.
Что же касается имущественных последствий недействительности сделок, то они следующие:
- возвращение сторон в первоначальное имущественное положение (двусторонняя реституция) - как общее правило, если законом не установлено иное (п. 2 ст. 167 ПС РФ);
- возвращение добросовестной стороны в первоначальное имущественное положение с одновременным обращением того, что недобросовестная сторона передала или обязалась передать добросовестной стороне, в доход Российской Федерации (односторонняя реституция) - как специальное правило, применяемое в случае его прямого установления в законе (например, в п. 2 ст. 179 ПС РФ);
- взыскание в доход Российской Федерации всего, что стороны передали или обязывались передать друг другу (недопущение реституции) - как специальное правило, применяемое в случае его прямого установления в законе (например, в п. 2 ст. 169 ПС РФ).
Понятие реституции (restitutio) было впервые сформулировано в римском классическом праве и означало особое средство пре-торской защиты в формулярном процессе, посредством которого «магистрат, не в силу закона, а на основании своего усмотрения, руководствуясь справедливостью, восстанавливает прежнее состояние гражданских отношений»1.
В настоящее время термин «реституция» широко используется всеми правовыми системами и представляет собой ничто иное, как восстановление сторон недействительной сделки (либо одной из сторон) в первоначальное имущественное положение, в котором они находились до ее совершения. Однако, в отличие от римского права, в системе российского права реституция осуществ-
ХвостовВ.М. Система римского права. М., 1996. С. 219.
• 30
ляется исключительно в силу судебного решения. В действующем российском гражданском законодательстве сам термин «реституция» отсутствует, но в научной и учебной литературе именно так называют вышеназванные имущественные последствия недействительности сделок.
Что же касается исследований юридической природы как реституции, так и взыскания в доход РФ, то по этому поводу имеются различные суждения. Здесь следует заметить, что тема реституции как отдельного научного исследования рассматривалась лишь в монографии и диссертации Д.О. Тузова , тогда как частичное обращение к рассмотрению данного последствия недействительности сделки имело место в вышеуказанных трудах Н.В. Рабинович, Ф.С. Хейфеца, а также Б.В. Черепахина2, Ю.К. Толстого3 и других ученых. Основные проблемы здесь сводятся к разрешению вопросов о том, является ли реституционное требование самостоятельным требованием, и являются ли реституция и взыскание в доход государства санкциями юридической ответственности.
Д.О. Тузов полагает, что «реституция - это гражданско-правовая охранительная мера, направленная на полное или частичное .восстановление имущественного положения сторон недействительной сделки, нарушенного произведенным по такой сделке предоставлением...»4. Он подчеркивает, что «реституция не есть самостоятельное, особое средство защиты, отличное от других гражданско-правовых охранительных мер и рассчитанное на случаи недействительности сделок. Реституция - это родовое собирательное понятие, обозначающее в каждом конкретном случае то или иное одностороннее охранительное правоотноше-
Тузов Д.О. Иски, связанные с недействительностью сделок. Томск, 1998. Он же. Реституция в гражданском праве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Томск, 1999.
Черепахин Б.В. Вещные иски в советском праве / Ученые записки Свердловского юридического института. Вып. 1. Свердловск, 1945.
Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР.Л, 1955.
Тузов Д. О. Реституция в гражданском праве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Томск, 1999. С. 234.
31
ние (виндикационное, кондикционное, по возмещению убытков и т.д.)»'-
В отечественной цивилистике, еще до Д.О. Тузова, делались попытки обосновывать отсутствие самостоятельной юридической природы реституции тем, что она по своему содержанию, в зависимости от ситуации, является либо виндикацией, либо кондик-цией, либо санкцией ответственности за причинение вреда. Так, Н.В. Рабинович утверждала, что «изъятие недолжно полученного возможно только путем иска о виндикации или иска о неоснова-
7 1
тельном обогащении» , а Ю.К. Толстой признавал возможным предъявление виндикационных требований при признании сделки недействительной.
Другая группа отечественных цивилистов, отстаивая юридическую самостоятельность реституционного требования, считает, что требование о возврате исполненного по недействительной сделке не идентично виндикационному иску. Так, Б.В. Черепа-хин, отрицая возможность предъявления виндикационных исков при признании сделки недействительной, полагал, что «судьба отчужденного имущества должна решаться по ст.ст. 147-151 ПС РСФСР (нормам, посвященным правилам о реституции, действовавшего на момент публикации статьи Б.В. Черепахина ГК РСФСР 1922г.-ИМ.)»4.
Такой же позиции придерживался и Г.Н. Амфитеатров, который писал, что «требования о виндикации не могут быть соединены со ст. 147 ГК РСФСР (ГК РСФСР 1922 г. - И.М.;, поскольку виндикация имеет самостоятельное значение и не требует оценки той сделки, в результате которой вещь оказалась в чужом владении, тогда как по искам о недействительности сделки предметом спора является не право собственности, а вопрос о правомерности сделки, с возвратом ее предмета в порядке реститу-
1 Там же. С. 158.
Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. Ленинград, I960. С. 116.
Толстой Ю.К. Содержание и гражданско-правовая защита права собственности в СССР. Л., 1955. С. 114.
Черепахин Б.В, Вещные иски в советском праве / Ученые записки Свердловского юридического института. Вып. 1. Свердловск, 1945. С. 48.
32-
ции»1. Столь же категоричен и О.С. Иоффе, полагавший, что «возврат имущества, переданного по недействительной сделке, возможен вследствие признания договора недействительным, а не на основе виндикационного иска» .
Поддерживая тезис о самостоятельности реституционного требования, мы полагаем, что отсутствие необходимости оценки сделки, на предмет ее недействительности при виндикации является весьма важным аргументом в пользу существенного различия между реституционным и виндикационным исками. Также следует заметить, что «объектом виндикации во всех без исключения случаях является индивидуально-определенная вещь, сохранившаяся в натуре»3. Поскольку предметом как сделок, так и недействительных сделок могут быть и индивидуально-определенные, и родовые вещи, виндикационный иск не может выступать в качестве универсального средства для возврата недолжно полученного.
Кроме того, виндикационный иск, согласно ст. 301 и 305 ПС РФ, может быть предъявлен только собственником вещи, подлежащей виндикации, а также лицом, имеющим иной владельческий титул на нее. Что же касается иска о применении последствий недействительности к ничтожным сделкам, то такое требование может быть заявлено лицом, даже не имеющим какого-либо права на вещь, подлежащую, реституции. ,
Тем не менее, несмотря на самостоятельность реституционного требования, реституционный иск может конкурировать с виндикационным. А.П. Сергеев4, К. Скловский5, А. Эрделевский6 полагают, что, в случае признания сделки недействительной и
1 Амфитеатров Г.Н. Война и вопросы виндикации. Ученые записки ВИЮН. Выпуск III. 1945. С. 46.
Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. М., 1975. С. 72.
Гражданское право. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1998. С. 616.
Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М., 1996. С. 473.
Скловский К. Защита владения, полученного по недействительной сделке / Хозяйство и право. 1998. № 12. С. 34.
6 Эрделевский А, Недействительность сделок. М., 1999 / Российская юстиция. 1999. №11-12.
-. ,„.. 33
применения последствий недействительности к ней при осуществлении реституции, должны учитываться права добросовестного возмездного приобретателя, от которого истребовать имущество из чужого незаконного владения, согласно п. 1 ст. 302 ГК РФ, можно лишь в случае, если это имущество выбыло из рук собственника или иного титульного владельца не по его воле. «Существо коллизии состоит в том, что требованию о возврате исполненного по недействительной сделке, основанному на п. 2 ст. 167 ГК РФ, иногда может быть противопоставлено возражение, основанное на недопустимости истребования от добросовестного приобретателя возмездно приобретенного имущества»1.
В.В. Витрянский и В.В. Ровный считают, что подобная защита возмездного добросовестного приобретателя не должна осуществляться в рамках реституционного требования. Так, В.В. Витрянский утверждает, что «поскольку отчуждатель на отчуждение вещи не был управомочен, сделка по отчуждению вещи недействительна, а поэтому вещь может быть истребована у того, кто ее приобрел»2. Свою позицию В.В. Витрянский обосновывал тем, что ст. 167 ГК РФ «не ставит применение последствий недействительности сделки в форме реституции в зависимость от добросовестности сторон, совершавших сделку, и не пользуется термином «добросовестный приобретатель3.»
В.В. Ровный пишет о том, что «конкуренция между реституцией и виндикацией ограничивается кругом ничтожных сделок, в результате совершения которых теоретические возможности предъявления и удовлетворения виндикационного иска и иска о реституции одинаково равны... В оспоримых сделках виндикация не применима, так как лицо, утратившее владение своей вещью, утрачивает на нее право собственности, а вместе с тем и
Там же.
2 Витрянский В.В. Проблемы арбитражно-судебной защиты гражданских прав участников имущественного оборота. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук. М., 1996. С. 23.
3 Витрянский В.В. Недействительность сделок в арбитражно-судебной практике / Гражданский кодекс России. Проблемы. Теория. Практика / Отв. ред. А.Л. Маковский. М., 1998. С. 140.
34
право на виндикацию, в то время как право на реституцию признается лишь за строго определенным кругом истцов»1.
С подобным мнением следует согласиться, поскольку ничтожность сделки - это ее недействительность в силу закона, характеризуемая невозможностью наступления тех правовых последствий, которых желали субъекты недействительной сделки, и в приведенном случае собственник вещи или ее титульный владелец не потеряли титул. Так, «ничтожность сделки исключает какие-либо вопросы о смене собственника, однако, если ни один из способов эвикции по тем или иным причинам не обеспечил защиту права собственности, добросовестный приобретатель может получить титул собственника только по давности владения»2. Поскольку оспоримая сделка предполагается действительной до момента ее признания недействительной в судебном порядке, то есть основания полагать, что собственник вещи потерял на нее титул, а добросовестный приобретатель, очевидно, его приобрел. И здесь В.В. Ровный также прав, говоря, что у собственника вещи уже нет никаких оснований для предъявления виндикационного иска, а возможность подачи реституционного иска связана с тем, называет ли ГК РФ, в соответствующих статьях, собственника вещи в качестве истца по данному требованию или нет.
При имеющейся конкуренции реституционного и виндикационного требования, следует заметить, что права добросовестного приобретателя, установленные в п. 1 ст. 302 ГК РФ, должны соблюдаться при вчинении лишь виндикационного иска, но не реституционного. В этой связи, истец должен, с учетом содержания ст. 166 и 302 ГК РФ, сам сделать выбор: какой иск предъявить.
К сожалению, практика судов общей юрисдикции и арбитражных судов в этом направлении является диаметрально противоположной. Так, «согласно мнению, бытующему в судах общей юрисдикции, отношения собственности, основанные на недействительной сделке, также признаются недействительными»3, тогда как Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ, в п. 25 Постанов-
В.В. Эвикция: проблемы конкуренции исков и права собственности / Известия высших учебных заведений. Правоведение. 2000. № 5. Там же. Бюллетень Верховного суда РФ. 1995. № 8. С. 1
35
ления № 8 от 25 февраля 1998 г. «О некоторых вопросах практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — Постановления ВАС РФ № 8)' разъяснил:
«Если по возмездному договору имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения лица, приобретшего это имущество.
Если в такой ситуации собственником заявлен иск о признании недействительной сделки купли-продажи и возврате имущества, переданного покупателю, и при разрешении данного спора будет установлено, что покупатель отвечает требованиям, предъявляемым к добросовестному приобретателю (ст. 302 ПС), в удовлетворении исковых требований о возврате имущества должно быть отказано».
По нашему мнению, данное руководящее разъяснение необоснованно распространяет условие неудовлетворения виндикаци-онного иска к реституционному требованию и уполномочивает арбитражные суды отказывать в реституции в связи с тем, что незаконный владелец является возмездным и добросовестным, а имущество выбыло из рук собственника по его воле.
Такое объяснение представляется несправедливым по отношению к лицу (собственнику вещи), пострадавшему от сделки, которая обладает признаками недействительности. Еще римскому праву был известен принцип «Nemo plus iuris alienum trans-ferre potest, quam ipse haberet»2, из буквального толкования которого, следует, что добросовестный приобретатель в рассматриваемом случае никак не может стать собственником вещи сразу, а только по давности владения. Причем данное возможно, если собственнику вещи, с помощью имеющихся у него правовых средств, не удастся в период срока этой давности истребовать вещь, ставшую предметом недействительной сделки. Тем самым, положения ч. 3 п. 25 Постановления ВАС РФ № 8, о том что доб-
1 Долженко А.Н., Резников В.Б., Хохлова Н.Н. Судебная практика по гражданским делам. М., 2001. С. 343,
2 Никто не может перенести на другого больше права, чем имел бы сам
(D.50.17.54.).
36
росовестный приобретатель после отказа собственнику в иске приобретает титул собственника, являются, по нашему мнению, необоснованными так же, как и рекомендация применения ст. 302 ГК РФ к реституционному требованию.
Рассматривая вопрос о соотношении реституции и кондикци-онного требования (иска о возврате из неосновательного обогащения), мы не можем согласиться с точкой зрения Н.В. Рабинович и Д-О. Тузова о том, что реституционное требование в определенных случаях совпадает с кондикционным. Несмотря на то, что ст. 1103 ГК РФ допускает к отношениям по возврату исполненного по недействительной сделке применение норм об обязательствах из неосновательного обогащения, следует отметить, что такое возможно, только если иное не установлено ГК РФ. В данном же случае «иное» представляет собой положения п. 2 ст. 167 ГК РФ, ст. 169 ГК РФ, п. 2 ст. 179 ГК РФ, в которых речь, опять же, идет о реституционном требовании о возврате недолжно полученного, что в свою очередь должно исключать применение к возврату сторон (или стороны) в первоначальное имущественное положение норм ст. 1109 ГК РФ о неосновательном обогащении, не подлежащем возврату, поскольку полученное по недействительной сделке - не есть неосновательное обогащение.
Устанавливая возможность субсидиарного применения к возврату предмета недействительной сделки правил о возврате из неосновательного обогащения, законодатель, очевидно, имеет в виду ситуацию, когда один из контрагентов недействительной сделки воспользовался имуществом, подлежащим реституции в пользу другого контрагента, для получения дохода. Именно этот доход следует рассматривать в качестве неосновательного обогащения, при признании сделки недействительной и реституции. Тем не менее, требование о его возврате как неосновательно полученном является самостоятельным и не входит в предмет реституционного иска, хотя и может предъявляться вместе с ним субсидиарно.
37
Что же касается требования о возмещении вреда, которое, пс мнению Д.О. Тузова1, также является частью реституционной требования, то здесь можно отметить, что ГК РФ действительнс предусматривает специальные основания для требований о воз-1 мещении вреда, связанного с недействительностью сделок. Однако эти основания, на наш взгляд, производны от факта удовле-1 творения реституционного требования и не являются его частью,! хотя и могут быть предъявлены вместе с требованием о призна-] нии сделки недействительной и возвращении сторон в первона-1 чальное имущественное положение. Так, возмещения реального! ущерба при признании сделки недействительной и применении к] ней последствий недействительности может требовать:
- недееспособная сторона (или, в определенных случаях пред-] ставитель недееспособной стороны), - от дееспособной (ч. 3 п. 1: ст. 171, ч. 2 п. 1 ст. 175, ч. 2 п. 1 ст. 176, п. 3 ст. 177 ГКРФ);
- сторона, совершившая сделку под влиянием заблуждения, -; от недобросовестного контрагента, который виновно ввел ее в заблуждение (ч. 2 п. 2 ст. 178 ГК РФ);
- сторона, совершившая сделку под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения своего представителя с дру-j гой стороной, либо кабальную сделку, - от недобросовестное контрагента (п. 2 ст. 179 ГК РФ).
Таким образом, из анализа норм ГК РФ можно сделать вывод| что реституция является самостоятельным имущественным пой следствием недействительности сделки, которое не включает себя виндикацию и кондикцию. Реституцию вполне можно счи-1 тать отдельным способом защиты гражданских прав, которые! нарушаются в связи с недействительностью сделки. В подтвер-! ждение данного тезиса можно сослаться на ст. 12 ГК РФ, которая, приводит неисчерпывающий перечень способов защиты граждан-] ских прав. Так, данная норма относит применение последствий недействительности ничтожной и оспоримой сделки и возмещение убытков к различным способам защиты прав и интересов] участников гражданских правоотношений.
1 Тузов Д. О. Реституция в гражданском праве. Диссертация на соискание| ученой степени кандидата юридических наук. Томск, 1999. С. 235.
38
Убедившись в том, что для потерпевшей в результате недействительной сделки стороны реституция является одним из самостоятельных способов защиты гражданских прав, следует определить ее значение для виновной стороны или сторон недействительной сделки.
Если в качестве имущественного последствия недействительной сделки выступает двусторонняя реституция и ни один из контрагентов недействительной сделки ее не требовал, то в данном случае они несут гражданско-правовую имущественную ответственность друг перед другом, а неимущественную - перед истцом, который предъявил в суд исковое требование о признании сделки недействительной и применении к ней последствий недействительности, что, в свою очередь, может быть связано с имущественным интересом истца. Данный истец, добившись признания сделки недействительной и принудительного возвращения ее контрагентов в первоначальное имущественное положение, фактически расчистил себе дорогу к предъявлению уже имущественного требования к одному из них.
По поводу отнесения двусторонней реституции к санкциям юридической ответственности существуют различные точки зрения. Так, В.П. Грибанов2, а за ним и B.C. Ем3 полагали, что применение последствий недействительности к недействительным сделкам связано с восстановлением сторон (стороны) в первоначальное имущественное положение и является не мерой юридической ответственности, а государственно-принудительной мерой регулятивного характера. С этим нельзя согласиться, поскольку регулятивная функция права заключаются в установлении моделей поведения субъектов правоотношений. Когда же поведение выходит за рамки модели и противоречит нормам права, то здесь речь должна идти именно о мерах правоохранительного характера, которые, реализуя охранительную функцию пра-
В случае, если последствия недействительности применяются по иску субъекта, не являющегося участником сделки, либо по инициативе суда, на что последний управомочен ч. 2 п. 2 ст. 166 ГК РФ.
Гражданское право. В 2-х томах. Т. 1 / Под ред. ЕЛ. Суханова. М, 1993. С. 167.
Гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. ЕЛ. Суханов- м-> 1998. С. 425.
39
ва (в данном случае гражданского), направлены на защиту прав и] законных интересов участников сделок и осуществляются по-Л средством установления правом запретов и процессуальных! норм, позволяющих субъектам права в установленном законом] порядке отстаивать свои права.
Несмотря на то, что стороны при двусторонней реституции ничего с точки зрения имущественных интересов не потеряли, дело обстоит несколько по-другому.
Во-первых, контрагентами могли быть сделаны затраты на ведение переговоров по заключению сделки.
Во-вторых, каждая из сторон хотела в результате сделки получить какую-то имущественную выгоду, но в результате недействительности сделки ее не получила.
В-третьих, стороны, передавая друг другу имущество, могли, также делать затраты на его перевозку, которые после признания! сделки недействительной удваиваются, поскольку имущество ] необходимо вернуть друг другу.
В-четвертых, это - бремя налогов и сборов, которое каждая j сторона уже заплатила по поводу данной сделки.
В случае же, если двусторонней реституции требует одна из] сторон недействительной сделки (например, субъект, введенный в заблуждение (ст. 178 ГК РФ)), то здесь реституция будет яв-| ляться санкцией юридической ответственности для лица, которое | виновно ввело своего контрагента в заблуждение. Для заблуж-^ давшейся стороны возвращение ее в первоначальное имущест-1 венное положение является желаемым результатом, в связи с чем, I применительно к ней, реституция является способом судебной! защиты ее имущественных интересов.
Что же касается односторонней реституции, то здесь при воз-! вращении добросовестной стороне ее имущества недобросовест-j ный контрагент несет гражданско-правовую ответственность пе-j ред пострадавшим участником недействительной сделки. Кроме] того, при взыскании имущества недобросовестного субъекта в) доход Российской Федерации, переданного по условиям недейст-j вительной сделки добросовестному пострадавшему контрагенту, недобросовестный контрагент несет имущественную ответствен-] ность и перед государством. Тем не менее, если за данное деяние'
40
не предусмотрена ни уголовная, ни административная ответственность (соответственно конфискация имущества или конфискация орудия совершения или предмета административного правонарушения), то взыскание в пользу государства при односторонней реституции следует считать именно санкцией гражданско-правовой ответственности, в силу того, что эта принудительная обязанность участника гражданского оборота исходит именно из ГК РФ.
Аналогично можно рассуждать при рассмотрении такого последствия недействительности сделки, как взыскание в доход Российской Федерации, традиционно именуемого в отечественной цивилистике как недопущение реституции. Ее вполне можно считать санкцией гражданско-правовой ответственности, если за данное деяние уголовным кодексом или кодексом об административных правонарушениях не установлены соответственно вышеназванные санкции.
По мнению Д.О. Тузова, цель недопущения реституции «состоит в имущественном наказании недобросовестного предоста-вителя. Такая направленность приводит к смешению двух близких мер ответственности: недопущения реституции и конфискации. Смешивать эти понятия нельзя. Конфискация - это способ возникновения права государственной собственности, а недопущение реституции - это утрата участником сделки своего реституционного притязания (невозникновение последнего). Конфискация - активная мера, предполагающая выражение воли уполномоченным государственным органом. Недопущение реституции - мера пассивная, действующая автоматически без чьего-то положительного волеизъявления»1. Тем самым, Д.О. Тузов разделяет недопущение реституции (изъятие предмета сделки в доход РФ) и конфискацию.
Подобной точки зрения придерживается и Ф.С. Хейфец, который не считает изъятие имущества в доход государства по недействительной сделке конфискацией, полагая, что «хотя они (конфискация и взыскание в доход государства - Н.М.) имеют общие
Тузов Д.О. Реституция в гражданском праве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Томск, 1999. С. 170.
41
черты, есть между этими понятиями и существенные различия.; Конфискация обращается на любое имущество, а взыскание в! доход государства - только на имущество, по поводу которого заключалась сделка, причем только в случае, если имело место исполнение хотя бы одной стороны»1.
В отечественной цивилистике имеет место и другое мнение: Д.М. Генкин2, М.З. Прилуцкая3, Н.В. Рабинович4, Е.А. Суханов5 полагают, что взыскание в доход государства по недействительной сделке есть конфискация. Так, Е.А. Суханов, определяя конфискацию как «санкцию, примененную к частному собственнику в установленном законом порядке за совершение им правонарушения», пишет, что «такая санкция может быть применена к частному собственнику за совершение уголовного преступления (в соответствии с правилами конкретных норм УК РФ) либо иного правонарушения (обычно - административного). 5*два ли не единственный случай применения конфискационной санкции за гражданское правонарушение предусматривает правило ст. 169 ГК, устанавливающей возможность безвозмездного изъятия имущества в доход государства в случае умышленного совершения сделки с целью, противной основам правопорядка и нравственности»6.
Рассматривая природу взыскания имущества, переданного по недействительной сделке, следует заметить, что конфискация является не только способом приобретения права собственности государством (в данном случае Российской Федерацией), но и способом прекращения права собственности, причем принудительным. Пункт 2 ст. 235 ГК РФ содержит исчерпывающий пере-
1 Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М, 1999. С. 118.
2 Генки» Д.М. Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону / Ученые записки ВИЮН. 1947. Вып. V. С. 54.
3 Прилуцкая М.З. Недействительность сделок по ст. 30 ГК РСФСР: Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М., 1951. С. 16-17.
Л Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия. Ленинград, 1960. С. 134.
5 Маттеи У., Суханов Е.А. Основные положения права собственности. М., 1999. С. 383.
6 Там же.
42
чень оснований принудительного изъятия у собственника его имуш.ества> среди которых имеет место конфискация и не значится «взыскание имущества в доход Российской Федерации, полученного или причитавшегося по недействительной сделке». Согласно п. 1 ст. 243 ГК РФ, конфискация является безвозмездным изъятием имущества, причем, как видно из положений гл. 15 ПС рф, единственным безвозмездным изъятием. Взыскание же в доход Российской Федерации по недействительной сделке, согласно ст. 169 ГК РФ, не предусматривает выплаты какой-либо компенсации лицу, имущество которого изымается. Рассматриваемое имущественное последствие недействительности сделки, бесспорно, является конфискацией.
Итак, в качестве неимущественного последствия недействительности сделки выступает лишение произведенных контрагентами под видом сделки действий юридической силы (непризнание за ними юридических последствий, их аннулирование с обратной силой), а в качестве основного имущественного - указанные виды реституции, либо конфискация предмета сделки (взыскание в доход Российской Федерации). В качестве дополнительных имущественных последствий для недобросовестных контрагентов рассматриваемых действий выступают указанные в законе обязательства по возмещению реального ущерба добросовестной стороне.
Все юридические последствия, связанные с недействительностью сделок, вполне согласовываются с понятием мер гражданско-правовой ответственности, данным B.C. Ем, а именно: «мерами гражданско-правовой ответственности являются гражданско-правовые санкции - предусмотренные законом имущественные меры государственно-принудительного характера, применяемые судом к правонарушителю с целью компенсации имущественных потерь потерпевшего и возлагающие на правонарушителя неблагоприятные имущественные последствия правонарушения»'. Очевидно, что реституция и взыскание в доход Российской Федерации соответствуют вышеназванным признакам мер (санкций) юридической (гражданско-правовой) ответственности. Более того, юридические последствия недействительности сделок
1 Там же. С. 432.
43
возникают, как гражданско-правовые обязательства, из судебных решений. Суд, вынося соответствующие решения, связанные с недействительностью сделок, фактически выносит контрагентам (либо одному из них) предписание об исполнении обязанности, которой до вступления этого решения в законную силу у них не существовало. Причем, эта обязанность носит принудительный характер и ее исполнение может быть обеспечено соответствующими действиями судебных приставов-исполнителей. Известно что, «принудительное исполнение обязанности - это юридическая ответственность» .
По поводу отраслевой принадлежности к гражданско-правовым санкциям, взыскания по недействительной сделке в доход Российской Федерации в отечественной юридической науке имеются и иные точки зрения. Так, Д.О. Тузов отмечал, «что взыскание предоставленного по недействительной сделке имущества или его стоимости в доход государства не есть разновидность гражданско-правовой ответственности» . По его мнению, «в современных условиях это не соответствует основным началам и целям гражданско-правового регулирования, а потому санкции ст.ст. 169 и 179 ГК РФ желательно было бы перенести из ГК в сферу административного или уголовного законодательства3. Не соглашаясь с подобной точкой зрения, необходимо отметить, что, во-первых, если недействительная сделка подпадает под состав административного правонарушения или преступления, то ее последствия и так уже лежат в плоскости, соответственно, административного или уголовного права. Во-вторых, конфискация предусмотрена ГК РФ как способ прекращения права собственности. В-третьих, санкция за совершение гражданского правонарушения должна содержаться именно в гражданском кодексе, а не в КоАП и УК. Тем самым, и реституцию, и конфискацию как меры юридической ответственности, применяемые к недобросовестным контрагентам недействительных сделок, еле-
1 Братусъ С.Н, Юридическая ответственность и законность (очерк теории) М., 1976. С. 123.
2 Тузов Д. О. Реституция в гражданском праве. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Томск, 1999. С. 195.
3 Там же. С. 198.
44
дует рассматривать именно как гражданско-правовые санкции.
Таким образом, решения суда, связанные с признанием сделок недействительными и применением последствий недействительности сделок по отношению к их виновным контрагентам, есть возложение гражданско-правовой ответственности на лих. Поскольку основанием гражданско-правовой ответственности является совершение гражданского правонарушения, то можно сделать вывод, что недействительные сделки в большинстве своем являются именно гражданскими проступками.
ГЛАВА 2. КВАЛИФИКАЦИЯ НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ СДЕЛОК 2.1. Понятие и признаки состава недействительной сделки.
Квалификация недействительности сделок представляет собой правоприменительный процесс, в котором юридическое действие, совершенное в виде сделки, анализируется на предмет несоответствия правовым нормам, определяющим условия действительности сделок. Другими словами, для разрешения вопроса о возможности признания оспоримой сделки недействительной, а также для применения к оспоримой и к ничтожной сделке последствий недействительности, суд, с учетом фактических обстоятельств ее совершения, должен дать ей правильную юридическую квалификацию. Это ничто иное, как исследование состава юридического действия, возможно, подпадающего под состав недействительной сделки, а точнее: под состав гражданского правонарушения - недействительной сделки. Поскольку основанием для признания деяния правонарушением является наличие в данном деянии признаков состава правонарушения, для осмысления состава недействительной сделки необходимо обратиться к исследованию научно-практической проблемы состава гражданского правонарушения.
Единого мнения по поводу соотношения элементов состава гражданского правонарушения и правонарушения вообще, а также их содержания применительно к гражданским проступкам, нет. Еще в 1948 г. С.С. Алексеев определял, что состав гражданского правонарушения - это «понятие, охватывающие в совокупности признаки правонарушения в сфере отношений, регулируемых гражданским правом, - признаки, необходимые и достаточные для привлечения лица к гражданской ответственности»1.
Таким образом, состав гражданского правонарушения является юридическим основанием для привлечения к гражданско-правовой ответственности, что поддерживается большинством
Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения / Правоведение. 1958. № 1. С. 47.
46
представителей отечественной цивилистики1.
Из общей теории права известно, что состав правонарушения вообще представлен: объектом правонарушения, объективной стороной правонарушения, субъектом правонарушения и субъективной стороной правонарушения. Бесспорно, что во многом на определение элементов состава правонарушения оказала влияние наука уголовного права, создавшая учение о составе преступления. Если общая теория права приняла данную модель в качестве основы для характеристики состава всех правонарушений в независимости от степени общественной опасности и вредности, а также отраслевого подразделения, то цивилистика, на наш взгляд, при характеристике состава гражданского правонарушения должна исходить из базового понятия состава правонарушения, внося в него гражданско-правовое содержание.
При отсутствии монографических исследований по данной проблеме, которые могли выйти уже после вступления в силу Частей Первой и Второй ПС РФ, мы имеем возможность обратиться лишь к учебной литературе. Так, на сегодняшний день приходится констатировать, что у Е.А. Суханова2, Н.Д. Егорова3 и у М,Н. Малеиной4 признаки состава правонарушения сводятся к;
- деянию и его противоправности;
- наличию у потерпевшего вреда или убытков (общественно-вредный результат);
См.: Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Киев, 1951. С. 7; Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. Ленинград, 1955. С. 94; Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М, 1958. С. 57; Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968. С. 22; Гражданское право: Учебник. В 2-х т. Т. 1 / Под ред. Е.А. Суханова. М., 1993. С. 175; Гражданское право: Учебник. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М., 1996. С. 490; Гражданское право. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 2000. С. 505-506; и др.
Гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 1998. С. 439.
Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 1998. С. 567.
4
Гражданское право. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 2000. С. 505-506.
47
- причинной связи между противоправным поведением и его результатом;
- вине правонарушителя (с оговоркой, что вина является квалифицирующим признаком не для всех гражданских правонарушений).
Таким образом, первые три признака, фактически, относятся к объективной стороне гражданского правонарушения, а последний - к субъективной.
Данный подход к составу гражданского правонарушения прочно закрепился в отечественной цивилистике с конца 50-х годов XX в. после выхода в свет ряда монографический исследований Г.К. Матвеева', который полагал, что «именно в таком виде состав гражданского правонарушения представляет собой определенное единство объективных и субъективных его элементов» .
Анализируя позицию Г.К. Матвеева, С.С. Алексеев3 отмечает, что при рассмотрении состава гражданского правонарушения, с одной стороны, не следует неоправданно сближать его элементы с элементами состава преступления, а с другой - исключая из состава гражданского правонарушения признак субъекта и не выделяя объекта правонарушения, можно не заметить реальных черт сходства между родственными категориями: гражданским правонарушением и преступлением. В свою очередь, С.С. Алексеев считает, что состав гражданского правонарушения представлен такими элементами, как:
- объект правонарушения;
- субъект правонарушения;
- объективная сторона4.
1 Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Казань, 1955. Он же. Основания гражданско-правовой ответственности. М, 1970.
2 Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М., 1970. С. 9.
3 Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения / Правоведение. 1958. № 1.С. 49.
4 Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения / Правоведение. 1958. № 1.С. 49-50. Он же. Гражданская ответственность за невыполнение плана железнодорожной перевозки грузов. М., 1959. С. 49.
48
Не называя в качестве элемента состава гражданского правонарушения субъективную сторону, он полагает, что «вина (которая обычно является главной характеристикой субъективной стороны правонарушения - И.М.) как условие применения гражданско-правовых санкций не имеет универсального значения. Поэтому, если быть последовательным, ей нельзя придавать значения общего, обязательного элемента состава»1. Выводя вину за пределы состава гражданского правонарушения, С.С, Алексеев предлагает рассматривать невиновность как особую правовую категорию, являющуюся основанием освобождения от гражданско-правовой ответственности, за исключением случаев, указанных в законе .
Согласно же другой точке зрения, состав гражданского правонарушения не имеет какого-либо значения для привлечения лица к соответствующему виду юридической ответственности. Так, В,В. Витрянский, считает вообще надуманной концепцию состава гражданского правонарушения. Он полагает, что «основанием гражданско-правовой ответственности (единственным и общим) является нарушение субъективных гражданских прав, как имущественных, так и личных неимущественных...»3. «При применении гражданско-правовой ответственности не имеют никакого правового значения «вредоносные последствия» с точки зрения негативного влияния допущенного нарушения гражданских прав на общественные интересы, «объективная» и «субъективная стороны гражданского правонарушения»4. По мнению В.В. Витрянского, правильнее говорить не о составе гражданского правонарушения, а об условиях привлечения к гражданско-правовой ответственности, к которым он относит: противоправность; нарушение субъективных гражданских прав; наличие убытков (вреда); причинную связь между нарушением субъективных гражданских прав и убытками (вредом) вину нарушителя.
1 Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения / Правоведе-ние.1958. №1.С. 51.
Там же.
3 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М., 1999. С. 705. Там же.
49
С автором данной концепции достаточно сложно согласиться в том, что гражданское правонарушение, причиняя вред частным правам, не наносит его одновременно общественным интересам, то есть не обладает общественной вредностью. Гражданско-правовые проступки расшатывают устои гражданского оборота любого общества, наносят вред его экономическим и социальным основам. В связи с этим, рассмотрение гражданских правонарушений как деяний, причиняющих вред исключительно частным интересам, мы не приемлем. Кроме того, условиями привлечения к гражданско-правовой ответственности, по В.В. Витрянскому, являются те же позиции, что и у Г.К. Матвеева, за исключением того, что противоправность у последнего касается не только субъективных прав, а права вообще. Таким образом, в оценке оснований ответственности В.В. Витрянский, несмотря на отрицание концепции «состава гражданского правонарушения», весьма близок к нему.
Определение элементов состава гражданского правонарушения, данных Г.К. Матвеевым и его последователями, на наш взгляд, не дает исчерпывающей характеристики гражданского правонарушения. Более того, пренебрежение такими категориями, как субъект и объект гражданского правонарушения в составе данного вида правонарушения, может привести к недостаточному исследованию обстоятельств конкретного деяния, а следовательно, и к неправильной его квалификации. А «поскольку норма права определяет не только юридико-фактические обстоятельства, но и моменты, касающиеся личности правонарушителя, постольку следует рассматривать правосубъектное основание этих отношений»1. Тем более, что участники гражданского правоотношения, являющиеся потенциальными субъектами соответствующих правонарушений, неоднородны по своему правовому статусу, в том числе и по объему деликтоспособности. Так, например, обычный гражданин, по общему правилу, несет гражданско-правовую ответственность лишь в объеме реально причиненного вреда (реальные убытки), а с индивидуального предприни-
Сяесарев В.Л. Объект и результат гражданского правонарушения. Томск, 1980. С. 8.
50
мателя можно спросить, помимо реальных убытков, и упущенную выгоду.
Что касается объекта гражданского правонарушения, то «вопрос, который требует незамедлительного ответа при решении любого дела, касающегося гражданско-правовой ответственности, - это вопрос о том, урегулированы ли в правовом порядке общественные отношения, явившиеся предметом нарушения, и, следовательно, можно ли квалифицировать его в качестве правового»1. Из этого следует, что учет объекта гражданского правонарушения необходим, поскольку позволяет:
во-первых, определить, находится ли в сфере правового воздействия интерес субъекта, требующего юридической защиты;
а во-вторых, - быстрее найти соответствующую норму права, которую необходимо применить к лицу, совершившему противоправное деяние.
Отказ от признания объекта гражданского правонарушения частью его состава не позволяет определить направленность совершенного деяния.
Несмотря на то, что С.С. Алексеев включает субъект и объект гражданского правонарушения в его состав, что заслуживает одобрения, модель состава гражданского правонарушения, предлагаемая им, не является идеальной. Он, очевидно, не признавая того, что гражданские правонарушения (как и любые другие) всегда совершаются виновно, механически устранил «субъективную сторону гражданского правонарушения» и предложил рассматривать в противовес ей невиновность, но уже не как элемент состава, а как отдельную квалифицирующую деяние категорию , с чем, по нашему мнению, нельзя согласиться.
С учетом вышеизложенного можно отметить, что рассмотренные концепции грешат неполнотой в исследовании гражданского правонарушения, поскольку пренебрегают тем или иным элементом его состава, который, по нашему мнению, должен рассматриваться исключительно как совокупность объекта, объективной
1 Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения / Правоведе-ние.1958.№1.С. 49.
2 Там же,
51
стороны, субъекта и субъективной стороны. Это его структурная формула,
Подобный подход к интересующей нас проблеме в отечественной цивилистике, хотя и не был широко признан, получил название концепции «полного состава гражданского правонарушения», которая, по мнению одного из ее сторонников, «в отличие от прочих, имеет, прежде всего, то значение, что она связывает содержание, внешние признаки гражданского правонарушения с его внутренней сущностной стороной, раскрывая, в частности, чему причиняется вред гражданским правонарушением»1.
Полностью соглашаясь с В.Л. Слесаревым, хотелось бы подчеркнуть, что рассмотрение гражданского правонарушения именно сквозь призму «концепции его полного состава» в состоянии отразить все значимые особенности соответствующего деяния, в том числе и правильно его квалифицировать.
Сущность объекта гражданского правонарушения в отечественной цивилистике трактовалась неоднозначно. Так, если О.С. Иоффе объектом гражданского правонарушения считал «норму права и закрепленное в ней отношение»2, то С.С. Алексеев, с учетом положений общей теории права, полагает, что в данном случае объект - это те общественные отношения, которые регулируются гражданским правом3.
Специальное исследование объекта гражданского правонарушения, осуществленное В.Л. Слесаревым, характеризуется весьма нестандартным подходом к сущности данного элемента состава гражданского правонарушения. Так, автор пишет, что «объект гражданского правонарушения можно охарактеризовать как те явления (предметы) окружающего нас мира, на которые направлено гражданское правонарушение»4. Далее он, полагая, что объ-
1 Слесарев В.Л. Объект и результат гражданского правонарушения. Томск, 1980. С. 8.
2 Иоффе О.С, Ответственность по советскому гражданскому праву. Л., 1955. С. 89.
Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения / Правоведе-ние.1958. № 1. С. 49.
Слесарев В.Л. Объект и результат гражданского правонарушения. Томск, 1980. С. 16.
52
ект правонарушения структурно не однороден, осуществляет его дифференциацию, разделяя на социальную, фактическую и юридическую системы. В соответствии с этим, «социальным объектом гражданского правонарушения является умаляемое общественное отношение»1, фактическим объектом - предмет правоотношения (вещь, обязательство, нематериальное благо)2, а юридическим - нормы гражданского права .
Подобное расчленение объекта правонарушения интересно более в философском аспекте, нежели в правовом, и, на наш взгляд, не может быть взято на вооружение при квалификации гражданского правонарушения. То, что В.Л. Слесарев называет фактическим объектом, вполне укладывается, следуя его логике, в объект социальный. Другими словами, говоря об общественных отношениях, являющихся объектом посягательства правонарушителя, подразумевается, что они складываются между субъектами в связи с какими-то благами. Что же касается признания нарушенной юридической нормы объектом правонарушения, то с этим также нельзя согласиться, поскольку факт ее нарушения определяется в составе правонарушения именно в объективной стороне, в части, где говорится о противоправности деяния.
Итак, объектом гражданского правонарушения следует считать общественные отношения гражданского оборота, подлежащие регулированию соответствующей отраслью права. Это - общий объект.
Видовым объектом гражданского правонарушения являются гражданские правоотношения определенного вида:
- правоотношения, регулируемые общими положениями гражданского права; •;• - вещные правоотношения;
- наследственные правоотношения;
- правоотношения по охране и защите исключительных прав;
- правоотношения по защите личных неимущественых прав;
- обязательственные правоотношения;
- корпоративные правоотношения.
'Там же. С. 19.
2 Там же. С. 23-25.
3 Там же. С. 25.
53
Непосредственным объектом гражданского правонарушения являются соответствующие права и законные интересы пострадавшего от данного деяния.
Объективная сторона гражданского правонарушения выступает в форме:
- деяния (действия или бездействия) и его противоправности, под которой понимается его противоречие не только императивным нормам (и диспозитивным, если их применение не исключено контрагентами) закона, но и положениям договора;
- наличия у потерпевшего имущественного или морального вреда и (или) убытков в форме упущенной выгоды (общественно-вредный результат);
- причинной связи между противоправным поведением и его результатом.
К объективной стороне следует отнести, очевидно, и действия (бездействия) потерпевшей стороны, умысел или грубая неосторожность которой содействовала совершению деяния.
Субъект гражданского правонарушения - это дедиктоспособ-ное лицо - участник гражданского оборота.
При характеристике субъекта гражданского правонарушения следует выяснить особенности его правового статуса и деликто-способности (физическое лицо с общегражданским правовым статусом, индивидуальный предприниматель; юридическое лицо - коммерческая или некоммерческая организация, ее организационно-правовая форма; публично-правовое образование).
В случае множественности субъектов гражданского правонарушения следует выяснить: являются ли они солидарными или долевыми должниками, можно ли привлечь кого-либо к субсидиарной ответственности.
Субъективная сторона гражданского правонарушения, бесспорно, - его необходимый элемент, поскольку, с точки зрения психологии, действие представляет собой неразрывное единство объективного и субъективного. По мнению С.Л. Рубинштейна, «будучи актом субъекта, выражающим его отношения к действительности и способы его соотношения с ней, уже в себя включая в качестве компонента, в качестве мотива психологическое содержание - всю более или менее напряженную жизненность, а то
54
и сосредоточенную страстность переживания, всю более или менее глубокую работу сознания, всякое действие являет собой психофизическое единство, воочию представленное и осязаемо данное»1.
Субъективная сторона правонарушения характеризуется, главным образом, виной, которая представляет собой психическое отношение правонарушителя к содеянному. Вина есть лишь форма выражения субъективной стороны действия определенной напряженности в виде умысла или неосторожности. Очевидно, отсутствие вины означает, что деяние нельзя рассматривать как правонарушение, в том числе, и как гражданское правонарушение.
Вина лица, совершившего гражданское правонарушение, может характеризоваться не только психическим отношением правонарушителя к своему деянию, но и (с учетом презумпции добросовестности участника гражданского правоотношения) степенью непринятия правонарушителем всех возможных мер по предотвращению неблагоприятных последствий своего поведения, необходимых при той степени заботливости и осмотрительности, которая требовалась от него в связи с характером и особенностями конкретного правоотношения.
Как известно, вина в гражданском праве подразделяется на умысел и неосторожность, причем последняя может быть обычной и грубой, что определяется из критериев минимальной степени заботливости и осмотрительности, которую можно было бы ожидать, соответственно, от профессионального участника гражданского оборота и любого его субъекта.
Что касается возложения (в установленных законом случаях) гражданско-правовой ответственности на невиновное лицо, то происходит это при отсутствии полного состава правонарушения, а значит, и действия этого лица не могут квалифицироваться как правонарушение, хотя бы за их совершение на него может быть возложена гражданско-правовая обязанность, не являющаяся в данном конкретном случае санкцией.
Рубинштейн С.Л. Пути и достижения советской психологии. (О сознании и деятельности человека). Проблемы общей психологии. М., 1973. С.154.
55
По мнению С.Н. Братуся, «субъективное основание ответственности - это не только вина как упречно-противоправное состояние психики правонарушителя, но и иные состояния личности, связанные с относительной свободой воли, с избирательностью (вариантностью) ее поведения» . Так, субъективная сторона гражданского правонарушения может характеризоваться целью и мотивами противоправного поведения. Например, заключая притворную сделку, стороны хотят прикрыть другую сделку (очевидно противозаконную), тем самым субъективная сторона данного деяния будет характеризоваться умышленной виной с целью обхода требований действующего законодательства.
Рассмотрев общие вопросы состава гражданского правонарушения, следует перейти к исследованию их особенностей, применительно к недействительной сделке.
Состав недействительной сделки как гражданского правонарушения представляет собой объективные (объект и объективная сторона) и субъективные (субъект и субъективная сторона) признаки, которые в своей совокупности, «выражая несоответствие сделки требованиям норм права, обусловливают наступление общественно вредных последствий и, - как следствие этого, -применение указанных в законе мер государственного принуждения»2.
Объектом недействительной сделки являются общественные отношения гражданского оборота, на которые она посягает. С учетом того, что именно сделка является тем юридическим фактом, который чаще всего лежит в основании возникновения гражданских правоотношений, следует заметить, что круг общественных отношений, являющихся объектом, и, соответственно, круг материальных и нематериальных ценностей, представляющих собой предмет данного правонарушения, достаточно широк.
Видовой объект недействительной сделки, как правило, не ограничивается только одним видом из вышеназванных групп гражданских правоотношений. Это связано с тем, что недействитель-
1 Братусь С.Н. Спорные вопросы теории юридической ответственности / Советское государство и право. 1973. № 4. С. 34.
2 Шахматов В.П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. Томск, 1967. С. 166.
56
ной сделкой могут одновременно нарушаться и вещные, и обязательственные права участников гражданских правоотношений.
. Непосредственный объект недействительной сделки есть права конкретного ее субъекта, либо третьего лица, имеющего интерес к ней.
Объективная сторона недействительной сделки представляет собой противоправное деяние, осуществляемое всегда в форме действия, которое причиняет вред как имущественным интересам отдельных участников гражданских правоотношений, так и в целом устойчивости и стабильности гражданского оборота. Кроме того, объективная сторона недействительной сделки должна характеризоваться и наличием причинно-следственной связи между деянием виновного субъекта (субъектов) недействительной сделки и вредом, который имеет место в результате ее совершения.
По мнению В.П. Шахматова, «противоправными являются такие сделки, которые нарушают правовые запреты»1. С данным мнением можно согласиться лишь в отношении ничтожных сделок, поскольку признание законом недействительной сделки ничтожной осуществляется в форме категоричного императивного запрета, то есть заключение ничтожной сделки нарушает правовой запрет. Что же касается оспоримых сделок, то соответствующие статьи действующего гражданского законодательства сконструированы таким образом, что первоначально юридическое действие, обладающее признаками недействительных сделок, хотя и противоправно, но не запрещено до соответствующего судебного решения. В связи с этим, противоправность недействительных сделок следует рассматривать не как запрещенность правом, то есть нарушение правового запрета, а как несоответствие нормам права, в данном случае - гражданского права.
Характеризуя противоправное действие участника недействительной сделки как одного из составляющих ее объективной стороны, необходимо отметить, что в цивилистике часто пользуются и термином «волеизъявление участника сделки», под которым понимают «выражение воли лица вовне»2. В принципе, волеизъ-
1 Тан же.
2 Гражданское право: В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А, Суханов. М, 1998. С. 330.
57
явление и действие участника сделки являются достаточно близкими понятиями, однако если действие охватывает только объективный момент сделки, который может восприниматься другими участниками гражданских правоотношений, то волеизъявление вбирает в себя и действие как выражение воли, и волевой внутренний аспект. В связи с этим, волеизъявление в сделке как бы стоит на грани ее объективной и субъективной стороны, являясь своеобразным мостиком между волей и действием. Из данного следует, что именно действие, а не волеизъявление участника недействительной сделки мы должны рассматривать как составляющее ее объективной стороны.
Под субъектом недействительной сделки следует понимать деликтоспособного участника гражданского правоотношения. Для правильной квалификации недействительности сделки, весьма важно установить: к какой категории участников гражданского оборота он относится (на что обращалось внимание выше при рассмотрении субъекта гражданского правоотношения), степень дееспособности физического лица, вид и объем правоспособности юридического лица, совершена ли сделка с участием представителя юридического лица либо по решению его органа.
Субъективная сторона недействительной сделки характеризуется виной ее участников (либо участника), а также целью совершения данной противоправной сделки. Причем, по мнению В.П. Шахматова', в субъективной стороне противоправной сделки первична ее цель, от которой вина производна. Так, он пишет, что «совершая противоправную сделку, ее субъект (субъекты) имеет представление о тех изменениях в реальных (фактических) общественных отношениях, которые произойдут после того, как сделка будет совершена и исполнена» . В.П. Шахматов полагает, что «всегда при совершении любой противоправной сделки ее цель выступает как отражение определенных потребностей ее субъекта (субъектов), обусловленных развитием конкретных реальных общественных отношений. При этом в выборе противоправной сделки
1 Шахматов В.П. Составы противоправных сделок и обусловленные ими последствия. Томск, 1967. С. 172.
Там же.
58
определяющее значение имеют сознание и воля ее субъекта (субъектов). Начальным моментом волевого процесса является постановка и осознание цели. Затем следуют принятие решения и выбор путей и средств ее достижения» . Приходя, в результате логических построений, к выводу о том, что «цель, которую преследует субъект противоправной сделки, оказывает формирующее влияние на его вину» , В.П. Шахматов настаивает на универсальности данной формулы, с чем трудно согласиться. Дело в том, что этот вывод может быть справедлив лишь для недействительных сделок, виновный участник (участники) которых совершает их умышленно, и цель такой сделки будет носить заведомо противоправный характер. И в этом случае противоправная цель заключения подобной сделки будет порождать виновность правонарушителя.
Если речь идет о совершении недействительной сделки по неосторожности, то здесь ее цель не может быть противоправной, поскольку ее фигурант не желал и сознательно не допускал того, что нарушит правила осуществления сделок и причинит тем самым кому-либо вред. Цель данной сделки, как правило, лежит в рамках правового поля, в связи с чем она не представляет собой интерес для характеристики субъективной стороны.
Цель совершения недействительной сделки оказывает решающее влияние на квалификацию целого ряда действий, совершенных в виде сделок, с целью, противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ), а также мнимых и притворных сделок (ст. 170 ГК РФ).
Рассматривая вину как одну из составляющих субъективной стороны правонарушения - недействительной сделки, следует заметить, что здесь вина должна характеризоваться исключительно как психическое отношение к совершенному правонарушению, поскольку в данном случае не приходится говорить о степени необходимой внимательности и заботливости, которая требовалась от нарушителя в связи с характером данного правоотношения, поскольку правомерность данного общественного отношения либо отсутствует, либо ставится под вопрос.
'Там же. С. 179. 2 Там же. С. 180.
59
Вина правонарушителя — участника недействительной сделки — выступает в форме умысла и неосторожности, без каких-либо дифференциаций данных разновидностей вины, поскольку этого достаточно для квалификации недействительности.
Умысел участника недействительной сделки связан с тем, что он осознает, что нарушает установленные правила совершения сделок, предвидит неизбежность или возможность наступления общественно вредных последствий, желает их наступления либо сознательно их допускает. Например, именно умышленная вина недобросовестного контрагента имеет место тогда, когда тот, с помощью обмана, насилия или угрозы понуждает другого субъекта к участию в сделке (ст. 179 ГК РФ).
Совершение недействительной сделки умышлено может выступать в качестве обстоятельства, отягчающего ответственность, о чем свидетельствует уже упоминавшаяся норма ч. 2 ст. 169 ГК РФ. Из чего следует, что, применительно к недействительным сделкам, вина в гражданском праве влияет на размер юридической ответственности.
Неосторожное совершение недействительной сделки может иметь место тогда, когда субъект не имел умысла нарушить правила осуществления сделок. При этом он должен был предвидеть .возможность наступления общественно вредных последствий своего поведения, но легкомысленно рассчитывал на их предотвращение, либо вообще не предвидел этих последствий.
Выше уже приводился пример, когда лицо добросовестно заблуждалось, думая, что его контрагент обладает необходимым уровнем дееспособности для совершения сделки. О неосторожном совершении недействительной сделки мы можем говорить и тогда, когда один контрагент сделки ввел другого в заблуждение, не имея на это умысла.
Таким образом, категория состава правонарушения в ее полном виде позволяет осуществить точную квалификацию любого виновного противоправного деяния, в том числе и недействительной сделки, с учетом ее всех юридически значимых признаков.
60
2.2. Классификация составов недействительных сделок. Общий состав недействительной сделки.
Для рассмотрения отдельных составов недействительных сделок, в интересах данного исследования, необходимо прибегнуть к их классификации, которая, группируя те или иные процессы и явления на основе какого-либо значимого признака, позволяет наиболее эффективно получить представление о самом предмете исследования.
Отечественная цивилистика, рассматривая вопросы недействительности сделок, занималась и проблемой их классификации. Так, еще в дореволюционной науке российского гражданского права1 недействительные сделки подразделяли на:
- ничтожные, или абсолютно недействительные, признававшиеся таковыми тогда, когда они по закону не производили никаких юридических последствий, как будто стороны и не совершали никакого юридического акта;
- опровержимые, или относительно недействительные, которые, в противоположность ничтожным, не лишали сделку саму по себе юридических последствий, а приводили к этому результату только по иску или возражению заинтересованного лица.
Данная классификация заняла прочные позиции в советской2 и постсоветской3 гражданско-правовой науке, однако была несколько скорректирована. Во-первых, опровержимые недействительные сделки стали называть оспоримыми. Во-вторых, в качестве критерия подразделения сделок на ничтожные и оспоримые стал указываться способ признания сделки недействительной;
См. например: Растеряев Н, Недействительность юридических сделок по русскому праву. СПб., 1901. С. 18; Синайский В.И. Русское законодательное право. Киев, 1917. С. 106; Шершенееич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1911. С. 178.
2 См. например: Новицкий И.Б. Недействительные сделки / Вопросы советского гражданского права. М., 1945. С. 35; Рясенцев В.А. Сделки по советскому гражданскому праву. М., 1951. С. 18; и др.
3 См. например: Гражданское право: в 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А, Суханов М., 1998. С. 357-358; Егоров Ю.П. Сделки в гражданском праве, Новосибирск, 1995. С. 72; и др.
61
законом, в случае ее ничтожности, и судом - в случае ее оспори-мости. Причем заключения доктрины были впервые включены в нормы действующего ПС РФ (п. 1 ст. 166).
Признавая по сути правильность данной классификации И.Б. Новицкий предлагал отказаться от термина «ничтожность», заменив его на «абсолютную недействительность». Он полагал, что «ничтожность наводит на мысль, что перед нами юридический нуль, что никаких последствий из ничтожной сделки не возникает»1. Анализируя эту точку зрения И.Б. Новицкого, Ф.С. Хейфец назвал ее необоснованной, поскольку «ничтожность сделки означает, что сделка равна нулю, правовые же последствия эти отрицательного свойства, как и у всякого неправомерного действия (подчеркнуто нами)»2. Таким образом, то, что ничтожность - это юридический нуль действия, совершенного в виде сделки, - верный тезис, поскольку ее недействительность означает отсутствие (невозникновение) тех прав и обязанностей, которые хотели приобрести ее участники (либо один из них).
Последствия же, применяемые к ничтожной сделке в связи с ее недействительностью, являются последствиями неправомерного действия - правонарушения, которых, по крайней мере, одна из сторон не желала, из чего можно сделать вывод о том, что употребление термина «ничтожность» по отношению к недействительным сделкам вполне приемлемо.
Признавая юридическую необходимость использования терминов «ничтожности» и «оспоримости» недействительных сделок, следует заметить, что использование данных критериев в качестве оснований для классификации составов недействительных сделок не совсем удачно. Это связано с тем, что между ничтожными и оспоримыми недействительными сделками не всегда имеется противопоставление, и сделка, ничтожная в силу закона, может признаваться недействительной в судебном порядке.
Еще в 1914 г. Д.М. Генкин высказал сомнения относительно соизмеримости категорий ничтожности и оспоримости, отмечая,
1 Новицкий И.Б. Недействительные сделки / Вопросы советского гражданского права. М-, 1945. С. 35.
2 Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М, 1999. С. 53.
62
что «ничтожность указывает на отсутствие положительного результата от сделки, а оспоримость - на необходимость определенного действия» . Кроме того, он полагал, что «противопоставление оспоримых и ничтожных сделок неправильно, так как и оспоримая сделка в результате оспаривания становится ничтожной»2, и предложил противопоставлять сделки первоначально ничтожные, т.е. ничтожные с момента их совершения, сделкам, ничтожным в результате оспаривания.
Ф.С. Хейфецу «представляется необоснованным противопоставление оспоримых сделок и ничтожных, как и первоначально ничтожных и ничтожных в результате оспаривания, ибо и ничтожные и оспоримые сделки относятся к одной категории, одному виду юридических фактов - к гражданским правонарушениям (недействительным Сделкам), которые противопоставляются сделкам»3. По его мнению, «ничтожность и оспоримость означают только два метода, два способа признания сделок недействительными, если они не соответствуют требованиям закона»4.
Несовершенство подразделения недействительных сделок на ничтожные и оспоримые доказывает и содержание п. 32 совместного Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса РФ» (далее - Постановления № 6/8) где отмечается, что «учитывая, что Кодекс не исключает предъявления исков о признании недействительной ничтожной сделки, споры по таким требованиям подлежат разрешению судом в общем порядке по заявлению заинтересованного лица»5.
Таким образом, Постановление № 6/8, закрывая пробел в ГК РФ, фактически размывает грань между ничтожными и оспоримыми сделками, поскольку официально признает возможность
1 Генкин Д.М. Относительная недействительность сделок / Юридический вестник. 1914. Книга VII-VIII. С. 217.
Там же.
3 Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М„ 1999. С. 52.
Там же. 5 Вестник Высшего Арбитражного суда РФ. 1996. № 9.
63
признания недействительными в судебном порядке (оспаривания) ничтожных сделок.
В силу вышеназванных факторов, нельзя признать совершенной классификацию недействительных сделок на ничтожные и оспоримые. Однако нельзя и преуменьшать правовую значимость ничтожности и оспоримости недействительных сделок, которые по своей природе являются способами юридической констатации недействительности подобных действий, но, в силу своей специфики, не способны лежать в основании их классификации.
Другой подход к классификации недействительных сделок содержится в работе Ф.С. Хейфеца1, который, полагая, что «поскольку по своей природе все недействительные сделки являются гражданскими правонарушениями и их классификация не имеет смысла», вообще предлагал отказаться от классификации недействительных сделок. Он преложил подразделять лишь условия (основания) недействительности сделок на два вида: 1) условия, при которых сделка признается ничтожной; и 2) условия, при которых сделка может быть оспорена. Однако этот подход также не представляется перспективным, поскольку, рассматривая недействительные сделки, хотя и через призму условий действительности сделок, которые нарушаются их участниками, Ф.С. Хейфец все равно приходит к категориям «ничтожность» и «оспори-мость», определяющими все те же две группы недействительных сделок.
Попытка классификации недействительных сделок в зависимости от того, какое из условий действительности было нарушено (оказалось дефектно, имеет порок), предпринятая М.В. Кротовым2, по нашему мнению, наиболее эффективно отражает потребности цивилистики и практики гражданских правоотношений разобраться в юридической природе недействительных сделок. Более того, предпринятое им разделение последних на недействительные сделки с пороком содержания, формы, субъектного состава и воли быстрее дает ответ на вопрос о том, почему
1 Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М., 1999. С. 55.
2 Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, АЛ. Сергеева. СПб., 1996. С. 207-217.
64
соответствующее юридическое действие является недействительной сделкой. Также из такой классификации сразу видна направленность недействительной сделки на нарушение определенного вида норм действующего законодательства.
Именно поэтому для последующего рассмотрения составов недействительных сделок мы проведем их дифференциацию на основе классификации, данной М.В. Кротовым. Так, дифференциация составов недействительных сделок, с учетом имеющихся в действующем гражданском законодательстве норм о них должна учитывать положения, содержащиеся в ст. 168 ПС РФ и являющиеся общим составом недействительных сделок. Это означает, что, при отсутствии специальных оснований недействительности сделок, содержащихся в действующем законодательстве, действие, совершенное в виде сделки, признается недействительным в силу несоответствия закону или иным правовым актам, в соответствии со ст. 168 ГК РФ.
С учетом вышеизложенного, составы недействительных сделок могут быть дифференцированы следующим образом.


Ст. 168 ГК РФ формулирует общую норму, согласно которой ничтожной является любая сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. Подобное неправомерное действие по своей сути, также является сделкой с пороком содержания, правда, в более широком смысле, чем составы таких недействитель-
65
204]

ных сделок, установленные в ст. 169 и 170 ГК РФ, которые 6yz рассмотрены ниже.
Состав такого правонарушения, как совершение недействи-1 тельной сделки, признаки которой указаны в ст. 168 ГК РФ, полностью соответствует рассмотренному в п. 2.1 данного исследования общему составу недействительной сделки. Однако, при рассмотрении объективной стороны данного противоправного действия следует указывать, какие конкретно нормы закона или| иных правовых актов были нарушены и в чем это выразилось.
Из разъяснений Пленумов Верховного и Высшего Арбитражно-] го Судов мы имеем представления о примерном перечне сделок,! которые признаются недействительными по ст. 168 ГК РФ. Так, на-1 пример, п. 18 Постановления № 6/8 указал, что «унитарные пред-] приятия, а также другие коммерческие организации, в отношении] которых законом предусмотрена специальная правоспособность! (банки, страховые организации и некоторые другие), не вправе со-] вершать сделки, противоречащие целям и предмету их деятельно-] сти, определенным законом или иными правовыми актами. Такие сделки являются ничтожными на основании статьи 168» .
Кроме того, в п. 3 Приложения к Письму Высшего Арбитраж-] ного Суда РФ от 17 июня 1996 г. № 5 «Обзор практики рассмот-1 рения споров, связанных с применением таможенного законода-1 тельства»2 дается разъяснение, из которого следует, что «сделки,! по которым произведена передача другим лицам товаров и| транспортных средств, в отношении которых не завершено тамо-] женное оформление (кроме случаев, когда они разрешены в установленном порядке), не соответствуют требованиям таможенного! законодательства и поэтому являются ничтожными в соответст-] вии со ст. 168 ГК РФ».
К числу недействительных сделок, которые в судебной прак-] тике квалифицируются по норме ст. 168 ГК РФ, можно также отнести сделки по распоряжению субъектом имуществом, которое] ему не принадлежит. Так, «АООТ (ранее производственное объе-
1 Долженко А.Н., Резников В.Б., Хохлова Н.Н. Судебная практика по| гражданским делам. М., 2001. С. 233.
2 Споры о признании сделки недействительной. Сборник документов /| Под общей ред. М.Ю. Тихомирова. М., 2000. С. 3.
66

динение) «Сургутнефтегаз» обратилось иском к семейному частному предприятию «Мартыновых М.М.» о признании недействительным договора, заключенного между последним и Управлением технологического транспорта № 4 (далее УТТ № 4) о поставке конструкций жилого дома. При рассмотрении дела было установлено, что УТТ № 4 имело отдельный баланс, данные которого учитывались на балансе ПО «Сургутнефтегаз», но не являлось юридическим лицом, а представляло собой структурное подразделение последнего. Заключив и исполнив договор, УТТ № 4 фактически распорядилось имуществом ПО «Сургутнефтегаз», поэтому данная сделка в соответствии со ст. 168 ГК РФ является ничтожной с момента совершения. В связи с этим суд применил к ней последствия недействительности»!.
Как следует из вышепредставленного дела, АООТ «Сургутнефтегаз», не являясь субъектом договора между УТТ № 4 и семейным частным предприятием «Мартыновых М.М.», представляет собой потерпевшую сторону, имущественные права которой были нарушены заключением данной ничтожной сделки. УТТ № 4 в данной ситуации выступает в качестве субъекта гражданского правонарушения - недействительной сделки, поскольку, не имея права отчуждать не принадлежащее ему имущество., распорядилось им. Что же касается СЧП «Мартыновых М.М.», то в данном случае его также можно считать нарушителем имущественных интересов АООТ «Сургутнефтегаз», поскольку оно, заключая договор с УТТ № 4, должно было выяснить правовой статус последнего.
Нормы о недействительности определенных категорий сделок, не соответствующих требованиям законодательства, помимо ГК РФ, содержатся, например, в Федеральном Законе «О приватизации государственного имущества и об основах приватизации муниципального имущества в Российской Федерации» от 21 июля 1997 г. (далее Закон о приватизации)2, Федеральном Законе «Об
Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 15 октября 1996 г. № 2625/96 / Судебная и арбитражная практика. Справочная система. 1999. Вып. 3.
Собрание законодательства РФ. 1997. № 30. Ст. 3595.
67
акционерных обществах» от 26 декабря 1995 г.1, Водном (далее ВК РФ) , Лесном кодексах (далее ЛК РФ)3 и других законодательных актах. Так, например, ст. 29 Закона о приватизации содержит перечень составов нарушений, влекущих недействительность сделок по приобретению приватизируемых государственных и муниципальных предприятий, которые противоречат законодательству о приватизации и признаютея недействительными в силу ст, 168 ГК РФ. Сделки, совершенные с нарушением норм ВК РФ и ЛК РФ, являются недействительными в силу все той же ст. 168 ГК РФ, так как представляют собой отражение общего состава данного вида гражданского правонарушения.
2.3. Специальные составы недействительных сделок.
2.3.1. Недействительные сделки с пороком содержания.
Специальные составы недействительных сделок с пороками содержания отличает от недействительных сделок с нарушением других условий действительности то, что данные юридические действия, совершенные в виде сделок, с точки зрения своего содержания, посягают на допустимые нормативными актами границы правового поведения, а также принятые в обществе нравственные нормы.
От общего состава недействительной сделки специальные составы с пороками содержания отличаются тем, что последние обладают большей степенью общественной вредности, а следовательно, и более строгими санкциями юридической ответственности за их совершение. К числу специальных составов недействительных сделок с пороком содержания относятся:
- недействительные сделки, совершенные с целью, противной основам правопорядка (ст. 169 ГК РФ);
- недействительные сделки, совершенные с целью, противной нравственности (ст. 169 ГК РФ);
'Там же. 1996.Х»!. Ст. 1.
2 Там же. 1995. №47. Ст. 4471.
3 Там же. 1997. №5. Ст. 610.
68
- недействительные сделки, совершенные для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия (мнимые сделки - п. 1 ст. 170 ПС РФ);
- недействительные сделки, совершенные с целью прикрыть другую сделку (притворные сделки - п. 2 ст. 170 ГК РФ).
Недействительные сделки, совершенные с целью, противной основам правопорядка.
Объектом данного вида недействительных сделок являются общественные отношения, составляющие основу правопорядка. Объект подобного правонарушения может выходить за рамки гражданских правоотношений, но всегда находится в рамках правоотношений. Тем не менее, этот вид недействительных сделок направлен против общих правовых устоев общества, составляющих категорию основ правопорядка. Принимая во внимание точку зрения М.И. Брагинского1 о том, что основы правопорядка и публичный порядок - это равнозначные категории (по крайней мере, применительно к ст. 169 ГК РФ), следует отметить, что в качестве одного из оснований признания подобных действий недействительной сделкой должно лежать посягательство на правовые устои общества, содержащиеся в императивных нормах.
Вместе с этим, следует констатировать, что, поскольку не все императивные нормы составляют основы правопорядка и что «нельзя сделать вывод с достаточной точностью, о каких императивных нормах, соответствующих публичному порядку, может идти речь в соответствующей стране»2, понятие нарушения основ правопорядка недостаточно четко определено в ст. 169 ГК РФ. Это существенно затрудняет правильное применение данной нормы судебной практикой.
В отечественной юридической науке делались попытки составить перечень недействительных сделок, совершенных с целью, противной основам правопорядка. Так, Е.Р. Украинцева3 предла-
1 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. М., 1999. С. 186.
Белое АЛ, Публичный порядок: законодательство, доктрина, судебная практика / Право и экономика. 1996. № 19-20. С. 90.
Украинцева Е.Р. Антисоциальные сделки / Актуальные проблемы правоведения. Ярославль, 1997. С. 143.
69
гает дополнить ст. 169 ГК РФ составами противоправных сделок, имеющих, по ее мнению, особую (повышенную) степень общественной вредности. В частности, это недействительные сделки:
- нарушающие государственную монополию;
- нарушающие правовой режим определенных видов деятельности;
- нарушающие режим осуществления изъятых из оборота или ограниченно оборотоспособных объектов правоотношений;
- направленные на извлечение доходов от запрещенных видов деятельности; и др.
Разработка данного направления представляется перспективной, так как не всегда субъекта подобных сделок (в силу ряда объективных причин) можно привлечь к уголовной ответственности, а наличие соответствующих составов недействительных сделок даст прямую возможность взыскать с таких правонарушителей, даже и без привлечения их к уголовной ответственности, все ими полученное - в доход государства.
Объективная сторона недействительных сделок, совершенных с целью, противной основам правопорядка, выражается в форме действия, которое противоправно в силу квалифицирующего обстоятельства, указанного в ст. 169 ГК РФ. Данное действие причиняет вред интересам государства, а также может нанести убытки и иным субъектам гражданского оборота. Между действиями виновной стороны (сторон) и противоправным результатом имеется причинно-следственная связь.
Субъектом данного правонарушения может быть любое де-ликтоспособное лицо.
Субъективная сторона этого вида недействительных сделок характеризуется противоправной целью ее совершения, а именно: осознанием субъектом того, что его действия противоречат основам правопорядка, а также виной, которая выступает здесь исключительно в форме умысла.
В соответствии с ч. 1 ст. 169 ГК РФ, такая сделка является ничтожной, а согласно ч. 2 данной статьи при наличии умысла у обеих сторон сделки - в случае исполнения сделки обеими сторонами - в доход Российской Федерации взыскивается все полученное ими по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной - с другой взыскивается в доход Российской Федерации
70
все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного. Тем самым, лишь умышленное совершение недействительной сделки, противной основам правопорядка, влечет взыскание в доход РФ. При неосторожном же совершении подобной сделки должна применяться двусторонняя реституция.
Обращая внимания на ч. 3 ст. 169 ГК РФ, где установлено, что при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации, следует сказать, что участник сделки, заключивший ее без умысла (то есть по неосторожности), не является лицом, совершившим гражданское правонарушение, квалифицируемое по ст. 169 ГК РФ. В связи с этим, имущество, переданное им по условиям сделки недобросовестному контрагенту, ему возвращается.
Иллюстрацией применения данного положения является Постановление Арбитражного Суда Московского Округа, который «...применил правила ст. 169 ГК РФ при рассмотрении дела с участием чекового инвестиционного фонда, который передал приватизационные чеки в пользование под проценты. Указав, что согласно Указу Президента РФ от 7 октября 1991 г. № 1186 фонд обязан использовать чеки в процессе приватизации и своими действиями фонд нарушил права граждан, суд охарактеризовал действия фонда как антисоциальные и взыскал на основании ст. 169 ГК РФ полученное им по сделке в доход бюджета. Президиум ВАС признал решение суда правильным»1.
Тем не менее, практика рассмотрения споров о признании сделок недействительными по ст. 169 ГК РФ показывает, что суды неохотно квалифицируют недействительность сделок по данной статье, поскольку в большей степени склоняются к тому, что данное деяние не нарушает основ публичного порядка, а лишь не соответствует требованиям закона. Тем самым осуществляется переквалификация дела со ст. 169 ГК РФ на ст. 168 ГК РФ, которая, как уже было рассмотрено, предполагает применение иных юридических последствии.
Вестник Высшего Арбитражного суда РФ. 1997. № 2. С. 46-47.
71
Так, в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 октября 1997 г. по делу № 3724/971 установлено следующее: «Государственная налоговая инспекция по Октябрьскому округу города Липецка обратилась в Арбитражный суд Липецкой области с иском о признании недействительным соглашения о прекращении обязательства предоставлением взамен исполнения отступного, заключенного 30.09.96 между ОАО «Липецкий тракторный завод» и акционерным банком «Липецккре-дит», и о взыскании с указанного банка в доход Российской Федерации 12 012 000 000 рублей. По контракту от 27.09.96 № 342 ОАО «Липецкий тракторный завод» поставило обществу с ограниченной ответственностью «Логос» продукцию (тракторы) на сумму 12 012 000 000 рублей. Покупатель произвел оплату простыми векселями № 001444-001446 филиала «Металлург» акционерного банка «Липецккредит».
ОАО «Липецкий тракторный завод» свои права по векселям передало путем совершения индоссамента акционерному банку «Липецккредит». Между банком «Липецккредит» и ОАО «Липецкий тракторный завод» 30.09.96 в порядке ст. 409 ГК РФ подписано соглашение о прекращении обязательства по возврату задолженности по выданным ранее заводу кредитам путем передачи банку указанных выше векселей.
Суд кассационной инстанции определил, что стороны, подписывая соглашение об отступном без соблюдения установленного законодательством порядка зачисления на расчетный счет выручки от реализации продукции, действовали умышленно с целью неуплаты налогов в бюджет, сознавая нарушение ими публичного порядка в стране и ст. 57 Конституции РФ. Поэтому суд в соответствии со ст. 169 ГК РФ признал требования налоговой инспекции правомерными и подлежащими удовлетворению. Однако, при рассмотрении дела в порядке надзора было установлено, что выводы кассационной инстанции о наличии в спорном соглашении признаков сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и нравственности (ст. 169 ГК РФ), не
Споры о признании сделки недействительной. Сборник документов / Под обшей ред. М.Ю. Тихомирова. М., 2000. С. 106.
72 '
имеют достаточных основании, поскольку сам вексель, являясь денежным обязательством, не может отождествляться с денежными средствами, а законодательством не предусмотрена уплата налоговой задолженности векселями, в связи с чем недействительность вышерассмотренной сделки была квалифицирована по ст. 168 ПС РФ».
Подобные переквалификации имели место также в Постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда от 22 октября 1996 г. № 3411/96; от 10 марта 1998 г. № 5624/97; от 14 июля 1998 г. № 1173/98 и др., что свидетельствует о недостаточной работе законодателя в вопросе разграничения недействительных сделок, подпадающих под состав ст.ст. 168 и 169 ГК РФ. В связи с этим, ему следует пойти по пути конкретизации нормы ст. 169 ГК РФ, которая, как было отмечено, имеет специальный характер и устанавливает более строгую ответственность.
Недействительные сделки, совершенные с целью, противной нравственности.
Ст. 169 ГК РФ, помимо признания ничтожными сделок, совершенных с целью, противной основам правопорядка, упоминает и о недействительных сделках, совершенных с антинравственными целями. Здесь следует обратить внимание на некоторое несоответствие заголовка статьи и ее первой части. Так, в заглавии ст. 169 ГК РФ значится: «Недействительность сделки, совершенной с целью, противной основам правопорядка и нравственности», а в ч. 1 этой статьи говорится о сделке, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности (подчеркнуто нами).
Таким образом из заглавия статьи следует, что в ст. 169 ГК РФ содержится единый состав недействительных сделок, одновременно направленных против основ правопорядка и нравственности. Из смысла же части 1 данной нормы следует, что речь идет о двух различных видах сделок, которые отличаются главным образом по объекту противоправного действия, причем во втором случае речь идет о посягательстве на нравственные устои, которые могут и не охватываться правом. По мнению О.Н. Садикова, «нравственные или моральные устои, которым не должна противоречить гражданско-правовая сделка, включают в себя сложив-
73
шиеся в обществе представления о добре и зле, справедливом и| должном»1. Однако, с учетом того, что нравственные нормы являются в большинстве своем неписаными, квалификация подобного вида сделок затруднена, более того (учитывая многонацио-напьность и многоконфессионность современной России и, как следствие этого, - неоднородность морально-нравственных устоев общества), не представляется справедливой. В этой связи, законодателю следовало бы, во-первых, ввести в ранг юридических норм некоторые нравственные устои, являющиеся моральными нормами всего общества, а не отдельных его групп, а во-вторых, удалить из числа оснований недействительности сделок их совершение с целью, противной нравственности, поскольку квалифицировать их с достаточной точностью по вышеуказанным причинам не представляется возможным.
Тем не менее, на сегодняшний день ГК РФ располагает составом недействительной сделки, объектом которой являются нравственные устои общества.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием по совершению недействительной сделки, которое противоправно в силу ст. 169 ГК РФ. Вредный результат такого правонарушения в большей степени носит моральный характер. Данный моральный вред может быть причинен как всему обществу, так и его отдельным индивидам. Между действиями виновной стороны (сторон) и противоправным результатом имеется причинно-следственная связь.
Субъектом недействительной сделки как гражданского правонарушения, совершенного с целью, противной нравственности, является любой деликтоспособный субъект гражданских правоотношений.
Субъективная сторона характеризуется тем, что субъект (субъекты) совершают данную сделку с целью, заведомо противной основам нравственности, а также, умышленной виной.
Поскольку рассмотренный состав недействительной сделки содержится в ст. 169 ГК РФ, то последствия ее совершения - та-
Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М, 1997. С. 362.
74
кие же, как и для недействительных сделок, совершенных с целью противной основам правопорядка.
Среди недействительных сделок с пороком содержания определенное место занимают мнимые и притворные сделки. Их объединяет то, что данные юридические действия лишены того правового результата, который должен был бы иметь место в действительной сделке. Именно отсутствие намерений их участников приобрести соответствующие права и обязанности и инсценировка их приобретения сторонами, осуществленная для третьих лиц, позволяет говорить в данном случае о пороке содержания данных гражданско-правовых действий, поскольку они не соответствуют природе и юридическому смыслу сделки, действия контрагентов которой должны быть направлены на приобретение гражданских прав и обязанностей. Как будет доказано в дальнейшем, участники мнимых и притворных сделок на самом деле не желают наступления оговоренных в подобной сделке последствий, а только делают вид, вводя тем самым в заблуждение других участников гражданского оборота, нанося тем самым третьим лицам ущерб. Как справедливо указывал B.C. Толстой: «Каждая из (мнимых и притворных - И.М.^ сделок сопровождается тайным соглашением, по которому формально обусловленные действия не подлежат совершению» .
Недействительные сделки, совершенные для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (мнимые сделки),
Пункт 1 ст. 170 ГК РФ определяет, что мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Тем самым закон a priori пытается пресечь незаконные действия участника (или участников) подобного юридического действия, которое фактически могло бы позволить ему добиться определенной выгоды или избежать нежелательных последствий. Хрестоматийный пример мнимой сделки приводится М.В. Кротовым: «пытаясь избежать конфискации имущества, гражданин оформляет до-
Толстоп B.C. Мнимые и притворные сделки: Научно-практический комментарий / Социалистическая законность. 1971. № 12. С. 34.
75
говор дарения на имя своего родственника. Гражданин действительного желания передать право собственности не имеет, он лишь заинтересован в создании видимости перехода права собственности для следственных и судебных органов»1.
Мнимые сделки могут совершаться по такой же схеме с целью ухода от удовлетворения требований кредиторов по гражданско-правовым обязательствам, когда должники искусственно уменьшают объем конкурсной массы.
Объектом мнимой сделки как гражданского правонарушения являются правоотношения, возникновения которых ее фигурант (фигуранты) хочет избежать. Например, если речь идет о том, что должник пытается уйти от имущественной ответственности перед кредиторами, объектом данного вида неправомерного действия являются имущественные права последних.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием по инсценировке гражданско-правовой сделки и возникновения ее юридического результата, что само по себе противоправно, в силу ст. 170 ПС РФ. Негативный результат данного правонарушения выражается в имущественном вреде, который возникает у третьих лиц, права и законные интересы которых нарушены данной мнимой сделкой. Между действиями виновной стороны (сторон) и противоправным результатом имеется причинно-следственная связь.
Субъектом недействительной мнимой сделки как гражданского правонарушения является любой деликтоспособный участник гражданских правоотношений.
Субъективная сторона характеризуется тем, что субъект (субъекты) совершает данную сделку с целью создать видимость перед третьими лицами возникновения реально не существующих прав и обязанностей согласно условиям мнимой сделки. Участники данного вида недействительной сделки совершают ее с умыслом, поскольку желают наступления вышеназванных общественно вредных последствий и осознают, что пытаются уйти от гражданско-правовой, административной или уголовной ответственности в части сокрытия имущества, подлежащего прину-
1 Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого и А.П. Сергеева
76
дительному взысканию.
Поскольку ГК РФ в п. 1 ст. 170 признает мнимые сделки ничтожными, то к ним применяются общие последствия недействительности сделок, указанные в ст. 167 ГК РФ, а именно: принудительное прекращение возникшего правоотношения и двусторонняя реституция.
Недействительные сделки, совершенные с целью прикрыть другую сделку (притворные сделки),
Притворная сделка, согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ, - это сделка, совершенная с целью прикрыть другую сделку, которая, в свою очередь, не может быть совершена открыто, в силу каких-либо причин. На практике главной причиной совершения притворных сделок является прикрытие последними именно противоправных сделок. По мнению B.C. Толстого, «притворные сделки стороны заключают, как правило, тогда, когда над прикрываемыми гражданско-правовыми действиями установлен государственный контроль, либо в этом отношении есть некоторые ограничения или запреты»1. Например, в качестве притворной сделки мы можем рассматривать дарение участником общей долевой собственности своей доли третьему лицу, прикрывающие фактическую куплю-продажу этой доли, при которой согласно ст. 250 ГК РФ необходимо соблюсти преимущественное право покупки других сособ-ственников.
Объектом притворной сделки как гражданского правонарушения являются права и законные интересы лиц, пострадавших от нее, которые в результате прикрытия истинной сделки, нарушающей баланс имущественных интересов участников гражданского оборота, лишаются возможности беспрепятственно осуществлять свои гражданские права, что, согласно п. 1 ст. 1 ГК РФ является одним из основных начал гражданского законодательства.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием по прикрытию одной гражданско-правовой сделки другой, с одновременной маскировкой одних прав и обязанностей между участниками сделки и третьими лицами под другие.
Толстой B.C. Мнимые и притворные сделки: Научно-практический комментарий / Социалистическая законность. 197!.№ 12. С. 34.
77
Вредный результат данного правонарушения выражается в имущественном вреде, который возникает у третьих лиц, права и законные интересы которых нарушены притворной сделкой. Между действиями виновной стороны (сторон) и противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъектом недействительной притворной сделки как гражданского правонарушения является любое деликтоспособное лицо.
Субъективная сторона характеризуется тем, что ее субъекты совершают данную сделку с целью прикрыть другую сделку, обеспечив тем самым возможное незаконное приобретение гражданских прав. Притворные сделки совершаются всегда с умышленной виной, участники их желают избежать юридических последствий прикрываемой сделки.
П. 2 ст. 170 ГК РФ признает притворные сделки ничтожными. К ним, по логике законодателя, применяются общие положения о недействительности сделок, указанные в ст. 167 ГК РФ, а именно: юридическая ликвидация данной сделки и двусторонняя реституция. Что же касается действия, которое прикрывалось притворной сделкой, то, согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ к нему, с учетом существа прикрываемой сделки, применяются относящиеся к последней правила. В большинстве случаев прикрываемая сделка признается недействительной в силу того, что не соответствует закону или иным правовым актам по ст. 168 ГК РФ либо как сделка, совершенная с целью, противной основам правопорядка или нравственности, по ст. 169 ГК РФ.
В практике имеет место и прикрытие притворной сделкой действий, выходящих за пределы правоспособности юридического лица. Так, «между ООО «Фирма «Транзит» и акционерным коммерческим банком «Сибакадембанк» 25.02.94 был заключен договор об инвестиционной деятельности. В соответствии с этим договором банк, выступая инвестором, взял на себя обязательство принять участие в финансировании строительства жилого дома путем внесения денежных средств в сумме 650 000 000 рублей на расчетный счет фирмы, а последняя должна передать инвестору в собственность часть жилой площади после окончания строительства дома. Одновременно 25.02.94 фирмой и банком заключен договор поручения, по которому ООО «Фирма «Транзит»
78
(поверенный) приняло на себя обязательство осуществить продажу квартир, подлежащих передаче в собственность «Сибака-дембанку» (доверителю) с учетом вложенных им в строительство дома инвестиций, то есть совершить сделку купли-продажи.
Договор поручения свидетельствует о том, что целью заключения договора об инвестиционной деятельности является продажа квартир и извлечение таким способом прибыли, что противоречит уставным целям деятельности коммерческого банка научно-технического и социального развития «Сибакадембанк» и Закону РФ «О банках и банковской деятельности».
При таких условиях договор об инвестиционной деятельности представляет собой сделку, совершенную с целью прикрытия другой сделки, то есть являющуюся притворной и в соответствии со ст. 170 ГК РФ недействительной с момента ее совершения (ничтожная сделка)»1, что и было подтверждено в Постановлении ВАС РФ от 26 марта 1996 г. № 5804/95.
В данном случае мы имеем дело с правонарушением, субъекты которого (акционерный коммерческий банк «Сибакадембанк» и ООО «Фирма «Транзит»), заключая между собой договор об инвестиционной деятельности, прикрывали им сделку купли-продажи квартир, в которой банк не мог участвовать, в силу целевого характера его правоспособности.
Определяя сущность притворной сделки, можно привести слова Т.Ш. Кулматова о том, «притворная сделка - это футляр, который в результате будет отброшен, а к отношениям сторон должны применяться нормы, относящиеся к прикрытой сделке»2.
Итак, недействительные сделки с пороком содержания представляют собой определенную группу составов юридических действий, совершаемых под видом сделок, но ими не являющихся, в силу дефектности такого условия действительности сделок, как законность их содержания. Определяющим является то, что они посягают на содержательный элемент рассматриваемого юридического факта, что не дает права считать его способным порож-
1 Судебная и арбитражная практика/ Справочная система. 1999. Вып. 3.
2 Кулматов Т.Ш. Недействительные сделки по гражданскому праву и Деятельность органов Внутренних дел по их пресечению. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М, 1996. С. 107.
79
дать гражданские права и обязанности. Особое внимание законодателя к недействительным сделкам, имеющим порок содержания,' выражается в том, что все вышеназванные составы являются ни-1 чтожными сделками. Это означает, что закон ни при каких условиях не дает возможности их участникам требовать признания юридической силы за действиями, подпадающими под признаки недействительных сделок, имеющих порок содержания.
В отношении вышерассмотренных сделок с дефектом содержательного элемента можно утверждать, что подобные недействительные сделки - суть гражданские правонарушения. Все они запрещены законом под страхом наступления определенных неблагоприятных для их участников последствий. Они совершаются виновно, причем большинство из них умышленно. Вред причиняется данными видами недействительных сделок не только частным, но и публичным интересам, что не исключает применения к их участникам санкций, помимо гражданского, еще и административного, и уголовного законодательства. В этой связи гражданское право не подменяет собой административно-правовое и уголовно-правовое воздействие на правонарушителя. Оно лишь стремиться внести ясность в возникшую в связи с совершением недействительной сделки брешь в гражданском обороте, восстанавливая баланс имущественных интересов добросовестных контрагентов с одновременным специфическим гражданско-правовым воздействием на нарушителя.
2.3,2. Недействительные сделки с пороком формы.
Под формой сделки наука гражданского права понимает «способ фиксации волеизъявления участников данной сделки»1.
Действующее гражданское законодательство в п. 1 ст. 158 ГК РФ четко определяет, что сделки совершаются устно или в письменной форме (простой или нотариальной). Это дает основания полагать, что существуют лишь две формы сделок (или формы заключения сделок).
В свою очередь, письменная форма сделок подразделяется:
- на простую письменную и
1 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М., 1997. С. 343.
80
:* - на нотариальную.
Пункт 1 ст. 159 ПС РФ устанавливает общее правило, согласно которому, сделка может быть совершена в устной форме, если законом или соглашением сторон для нее не установлена письменная форма. Специальные нормы п.п. 2 и 3 ст. 158 ГК РФ несколько расширяют вышеуказанное правило, поскольку допускают совершение в устной форме сделок:
- исполняемых при самом их совершении, если законом для них не установлено обязательное нотариальное удостоверение, и несоблюдение простой письменной формы сделки не влечет их недействительность;
- совершаемых во исполнение договора, заключенного в письменной форме (как правило, это действия по передаче имущества, приемке работ и т.д., носящие разовый характер и осуществляемые согласно отдельным пунктам надлежаще оформленного соглашения между контрагентами).
Таким образом, устанавливая возможность совершения сделок в устной форме, законодатель стремится к упрощению юридического оформления волеизъявления контрагентов, особенно когда данные сделки касаются осуществления мелких бытовых операций, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности. Вместе с тем, можно отметить и то, что в настоящее время основной формой сделки является письменная, что объясняется целым рядом факторов.
Во-первых, в условиях становления рыночных отношений и развития гражданского оборота в Российской Федерации, еще сравнительно мала степень доверия между участниками правоотношений, особенно носящих предпринимательский характер.
Во-вторых, письменная форма сделки позволяет более четко сформулировать основные условия юридических действий контрагентов и, следовательно, избежать расплывчатости и неконкретности, которая может иметь место в случае их устных договоренностей.
В-третьих, именно при заключении договора-сделки в письменной форме возможен (в допустимых законом случаях) отход контрагентов от диспозитивных норм гражданского законодательства и урегулирование соответствующих отношений по воле
81
сторон. При устной же форме сделки, контрагенты фактически лишены возможности определять своим соглашением иное, и к их действиям будут всегда применяться только положения законодательства.
В-четвертых, письменное оформление договорных отношений способствует правильной хозяйственной отчетности субъектов предпринимательской деятельности и одновременно надлежащему осуществлению фискальной функции налоговых органов.
Учитывая все это, ст. 161 ГК РФ установила, что простая письменная форма необходима для сделок, не требующих нотариального удостоверения. Это сделки:
- между юридическими лицами;
- между юридическими лицами и гражданами;
- между гражданами - на сумму, превышающую не менее, чем в 10 раз установленный законом МРОТ, а в случаях, установленных законом - независимо от суммы сделки (например, для соглашения о неустойке (ст. 331 ГК РФ), договора залога (п. 2 ст. 339 ГК РФ), обещания дарения (п. 2 ст. 574 ГК РФ) и др.).
Сущность письменной формы раскрывается в ст. 160 ГК РФ, в соответствии с которой, совершение сделки в письменной форме обычно происходит путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделки, или должным образом уполномоченными ими лицами. Также данная форма сделки может предусматривать и обмен документами посредством почтовой, телетайпной или иной связи. Законом и иными правовыми актами либо- соглашением сторон могут устанавливаться дополнительные требования к письменной форме сделки (например, совершение на бланке определенной формы, скрепление печатью и т.д.). Здесь следует заметить, что в ряде норм ГК РФ законодатель, указывая на необходимость соблюдения письменной формы сделки, дает контрагентам возможность выбора ее воплощения. Так, заключение договора банковского вклада, согласно ст. 836 ГК РФ, может быть удостоверено сберегательной книжкой, сберегательным или депозитным сертификатом, либо иным выданным банком вкладчику документом, отвечающим требованиям, предусмотренным для таких документов законом и установленными в соответствии с
82
ним банковскими правилами и применяемыми в банковской практике обычаями делового оборота. Однако, в ряде случаев (например, при указании на требования заключения договора аренды здания или сооружения - п. 1 ст. 651 ПС РФ), законодатель императивно требует составления единого документа, подписанного сторонами. И если контрагентами сделки не будет исполнено императивное указание закона об использовании конкретного способа письменной фиксации ее существенных условий, то подобное можно будет квалифицировать как несоблюдение письменной формы сделки, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Такая разновидность письменной формы сделки, как ее нотариальное удостоверение, согласно ст. 163 ГК РФ, осуществляется путем совершения на документе удостоверительной надписи нотариусом или другим должностным лицом, имеющим право совершать такое нотариальное действие. Нотариальная форма вводится для определенных, указанных в законе1 юридических действий. Кроме того, пп. 2 п. 2 ст. 163 ГК РФ устанавливает возможность нотариального удостоверения сделок в случаях, предусмотренных соглашением сторон, несмотря на то, что по закону для сделок данного вида эта форма не требовалась. Тем самым, осуществляя нотариальное удостоверение сделки, для которой данная форма не требуется, ее стороны придают ей больший юридический вес, фактически страхуя ее от недействительности, поскольку перед осуществлением удостоверительной надписи нотариус обязан проверить наличие правоспособности и дееспособности сторон, а также отсутствие иных пороков действительности сделки.
Согласно ст. 131 и 164 ГК РФ, сделки, связанные с возникновением, переходом и прекращением вещных прав на недвижимое имущество, а также иные права на недвижимость, в случаях, предусмотренных законом, подлежат обязательной государственной регистрации, в соответствии с Федеральным Законом от 21 июля
1 П. 2 ст. 185 ГК РФ; п. 3 ст. 187 ГК РФ; п. 2 ст. 339 ГК РФ; п. 2 ст. 339 ГК РФ; п. 1 ст. 389 ГК РФ; п. 2 ст. 391 ГК РФ; п. 1 ст. 452 ГК РФ; ст. 584 ГК РФ; п. 1 ст. 1124 ГК РФ; ст. 41 СК РФ; ст. 100 СК РФ.
83
1997 г. «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним» с изм. от 5 марта, 12 апреля 2001 г.1
При совершении сделок с недвижимостью следует учитывать то, что в законе могут содержаться требования о необходимости государственной регистрации самого договора по передаче недвижимости (и именно с момента такой регистрации он вступает в силу). Также закон может требовать обязательной государственной регистрации перехода права на недвижимость, причем в ряде случаев оба вида регистрации не исключают один другого.
Например, купля-продажа нежилой недвижимости (за исключением предприятий) согласно п. 1 ст. 551 ГК РФ требует государственной регистрации лишь перехода прав на нее, но не самого договора. Купля-продажа жилых помещений (п. 2 ст. 558 и п. 1 ст. 551 ГК РФ) и предприятия (п. 3 ст. 560 и п. 1 ст. 564 ГК РФ) требует государственной регистрации как договора, так и перехода права собственности. Подобным правилам (п. 2 ст. 1017 ГК РФ) подчиняются, соответственно, договоры мены (п. 2 ст. 567 ГК РФ) и доверительного управления имуществом (п. 2 ст. 1017 ГК РФ).
В остальных случаях речь идет лишь о государственной регистрации договоров с недвижимостью, направленных на приобретение вещных прав на нее. Что же касается приобретения обязательственных прав на недвижимое имущество, то подобные сделки подлежат государственной регистрации только в случаях, указанных в законе. Речь идет о договоре об ипотеке (п. 3 ст. 339 ГК РФ), договоре аренды здания и сооружения, заключенном на срок не менее года (п. 2 ст. 651 ГК РФ), договоре аренды предприятий (п. 2 ст. 658 ГК РФ) и др. Вместе с этим, не подлежат государственной регистрации такие сделки с недвижимостью, как договоры аренды зданий и сооружений, которые заключены на срок менее одного года, - а также и договоры аренды транспортных средств (воздушных и морских судов, судов внутреннего плавания и космических объектов).
Кроме того, законом может быть установлена государственная регистрация как сделок с движимым имуществом определенных
1 Собрание Законодательства РФ. 1997. № 30. Ст. 3594; 2001. № 11. Ст. 997; №16. Ст. 1533.
видов (п. 2 ст. 164 ПС РФ), так и сделок с другими объектами гражданских правоотношений. Так, например, п. 2 ст. 13 Патентного закона РФ от 23 сентября 1992 г. с изм. от 27 декабря 2000 г.1 установлена обязательная государственная регистрация лицензионных договоров в Патентном ведомстве РФ.
Государственная регистрация сделок не отнесена законом к отдельной разновидности формы сделок. Однако, в связи с тем, что ей подлежат сделки, требующие простой письменной формы, а некоторые из них (ипотека, пожизненное содержание с иждивением и др.) еще и нотариального удостоверения, можно говорить о том, что акт государственной регистрации сделки представляет собой дополнительный юридически значимый элемент, относящийся к надлежащему соблюдению письменной формы сделки.
Следует заметить, что стороны сделки не имеют права требовать государственной регистрации сделки, если это прямо не предусмотрено в действующем законодательстве, как в случае с нотариальным удостоверением.
По мнению Ф.С. Хейфеца, «закон устанавливает обязательную форму сделки в особо важных случаях, когда ее соблюдение признается необходимым с точки зрения интересов государства и участников гражданского оборота. Поэтому нарушение формы сделки является правонарушением и ничем нельзя объяснить равнодушие, иногда проявляемое в теории и практике по отношению к этим незаконным явлениям» .
Поскольку соблюдение формы сделки является одним из условий ее действительности, то ее несоблюдение может повлечь для участников сделки определенные юридические последствия.
Учитывая, что устная форма сделки является простейшей и в устной форме сделки могут заключаться, если законом или договором для них не предусмотрена иная, более сложная форма, законодатель не устанавливает последствий несоблюдения устной формы сделки, что было бы абсурдно. В связи с этим можно говорить лишь о последствиях несоблюдения простой письменной
1 Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. 1992. № 42. Ст. 2319; Собрание Законодательства РФ. 2000. № 1 (часть 1). Ст. 2.
2 Хейфец Ф. С. Недействительность сделок по российскому гражданскому праву. М., 1999. С. 89.
85

формы сделки, а также нотариальной формы сделки и требования ее государственной регистрации.
Юридические последствия несоблюдения простой письменной формы сделки отражены в ГК РФ и сводятся законодателем к двум позициям:
во-первых, несоблюдение простой письменной формы сделки, согласно п. 1 ст. 162 ГК РФ, лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, но не лишает их права приводить письменные и другие доказательства;
во-вторых, в соответствии с п. 2 ст. 162 ГК РФ, это влечет недействительность сделки в случаях, прямо указанных в законе или в соглашении сторон (частным случаем такого указания в законе является несоблюдение простой письменной формы внешнеэкономической сделки (п. 3 ст. 162 ГК РФ)).
Юридическая природа первого последствия несоблюдения простой письменной формы сделки достаточно сложна. Речь идет об отказе государства защищать права участника сделки, который фактически нарушил предписание гражданского законодательства о необходимости соблюдения соответствующей формы сделки и не может предъявить иных доказательств факта сделки и ее условий, кроме свидетельских показаний. Рассмотреть подобную ситуацию можно на казусе, который является классическим примером реализации нормы п. 1 ст. 162 ГК РФ:
«Зуев продал Савину магнитофон за 5 000 руб. По устному соглашению сторон магнитофон должен быть передан покупателю по истечении 10 дней после получения денег. Зуев получил деньги, но магнитофон передать отказался. Савин обратился в суд с иском о возврате денег. Зуев в суде пояснил, что ни в какое соглашение с истцом не вступал и денег от него не получал. Савин же утверждал, что при заключении договора присутствовали Ти-хов и Нестеров, которые могут подтвердить, что деньги за магнитофон уплачены».
Поскольку сделка между вышеназванными физическими лицами была совершена на сумму, превышающую 10 минимальных размеров оплаты труда, то она согласно п. 1 ст. 161 ГК РФ должна быть совершена в простой письменной форме. Так как нормы
86

о договоре купли-продажи не содержат специального правила о недействительности подобных сделок, то к ней применимо последствие, содержащееся в п. 1 ст. 162 ГК РФ. Из данного следует: если Зуев сумеет иными способами (а не свидетельскими показаниями) доказать факт сделки, то лишь в этом случае он может рассчитывать на судебную защиту. В противном же случае законодатель подобную защиту имущественных интересов Зуева осуществлять не будет и, более того, сочтет отношения между Зуевым и Савиным по купле-продаже магнитофона вне юрисдикции, фактически, дав последнему неосновательно обогатиться, а Зуеву - остаться и без магнитофона и без соответствующей денежной суммы.
Данный пример показывает отход гражданского законодательства от принципов необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав и обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты. В этом случае, отказывая в защите нарушенного права, государство фактически наказывает субъекта, который пренебрег требованиями закона о соблюдении простой письменной формы сделки.
Здесь можно провести аналогию со злоупотребление, правом, под противоправностью которого В.П. Грибанов понимал «использование управомоченным лицом недозволенных конкретных форм поведения в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения»1. Согласно п. 2 ст. 10 ГК РФ, в случаях злоупотребления правом суд, арбитражный суд или третейский суд может отказать лицу в защите принадлежащего ему права. Вышеприведенный случай несоблюдения простой письменной формы сделки, конечно, не является злоупотреблением правом в чистом виде, однако обладает некоторыми схожими с ним чертами, поскольку Зуев, имея право распоряжаться магнитофоном, совершил действие по его отчуждению в недозволенной законом форме, за что и поплатился.
То, что субъект гражданского правоотношения, пренебрегший требованиями закона, согласно п. 1 ст. 162 ГК РФ, лишается возможности в случае спора ссылаться в подтверждение сделки и ее
1 Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М.„ 2000. С. 55.
87
условии на свидетельские показания, вполне можно рассматривать как одну из специфических форм юридической ответственности, которая выражается:
1) в принудительном установлении для него затруднений по доказыванию факта совершения сделки и ее условий;
2) в принудительной обязанности этого лица смириться с тем, что произошло, если нет возможности предоставить письменные и иные доказательства осуществленных фактических действий (кроме свидетельских показаний). Таким образом, фигуранту вышеприведенного примера Зуеву ничего не остается, как признать права Савина на магнитофон и полагающуюся за него денежную сумму.
Совершенно очевидно, что отношения между Зуевым и Савиным недействительной сделкой не являются, поскольку закон не устанавливает основания их недействительности. Но остается непонятным: являются ли эти отношения сделкой вообще, по которой Зуев ограничен в защите своих имущественных прав, либо закон, признавая только права Савина, устанавливает фикцию того, что никаких отношений, лежащих в области гражданско-правового регулирования, между фигурантами не существовало.
Таким образом, по общему правилу субъект гражданских правоотношений, не соблюдающий требования закона о соблюдении простой письменной формы сделки, лишается права на использование свидетельских показаний в защиту своих интересов1. Лишение этого права можно вполне рассматривать как санкцию юридической ответственности.
Переходя к рассмотрению специальных последствий несоблюдения простой письменной формы сделки, которые, согласно п. 2 ст. 162 ГК РФ, связаны с ее недействительностью, следует заметить, что законодатель при определении их не всегда последователен в формулировках. Так, если несоблюдение простой письменной формы:
предварительного договора (п. 2 ст. 429 ГК РФ);
' П. 3 ст. 887 ГК РФ, в виде исключения из правила п. 1 ст. 162 ГК РФ допускает, при несоблюдении простой письменной формы договора хранения, ссылаться на свидетельские показания, в случае спора о тождестве вещи, принятой на хранение, и вещи, возвращенной хранителем.
договора дарения, если дарителем является юридическое лицо и стоимость дара превышает 5 МРОТ, и договора обещания дарения (п. 2 ст. 574 ПС РФ);
договора кредита (ст. 820 ПС РФ);
договора банковского вклада (п. 2 ст. 836 ГК РФ);
договора коммерческой концессии (п. 1 ст. 1028 ГК РФ) влечет их ничтожность, то несоблюдение простой письменной формы:
внешнеэкономической сделки (п. 3 ст. 162 ГК РФ);
соглашения о неустойке (ст. 331 ГК РФ);
договора о залоге (п. 4 ст. 339 ГК РФ);
договора поручительства (ст. 362 ГК РФ);
договора продажи нежилой недвижимости (ст. 550 ГК РФ);
договора аренды зданий и сооружений (п. 1 ст. 651 ПС РФ);
договора страхования (за исключением обязательного государственного страхования) (п. 1 ст. 940 ГК РФ) - влечет их недействительность. Однако в данном случае речь также идет о ничтожности вышеупомянутых сделок, поскольку, по смыслу п. 1 ст. 166 ГК РФ, сделка является оспоримой в силу признания ее таковой судом, а статьи об оспоримости сделок всегда содержат положения о том, что они могут быть признаны недействительными судом по искам конкретно названных в законе субъектов, чего не содержат нормы п. 3 ст. 162, ст. 331, п. 4 ст. 339, ст. 362, ст. 550, п. 1 ст. 651, п. 1 ст. 940 ПС РФ.
Таким образом, несоблюдение простой письменной формы сделки влечет ее ничтожность лишь в вышеуказанных случаях.
Признавая нотариальное заверение сделки разновидностью ее письменной формы, а государственную регистрацию лишь юридически значимым элементом письменной формы сделки (как простой, так и нотариальной), законодатель в ст. 165 ГК РФ определяет последствия несоблюдения нотариальной формы сделки и требования о ее государственной регистрации. Так, несоблюдение нотариальной формы всегда влечет ее недействительность, а требования о государственной регистрации сделки - только в случаях, установленных законом. Причем подобные действия считаются ничтожными сделками.
Гражданский кодекс РФ называет следующие виды сделок с недвижимым имуществом, несоблюдение государственной реги-
страции которых влечет их недействительность:
договор об ипотеке (п. 4 ст. 339 ПС РФ);
договор продажи предприятия (п. 2 ст. 560 ГК РФ);
договор аренды предприятия (п. 3 ст. 658 ГК РФ);
договор доверительного управления предприятием (из смысла ст. 1017 ГК РФ).
Полагаем, что данные указания закона не совсем корректны, так как признать недействительной можно только состоявшуюся (уже заключенную) сделку. Поскольку п. 3 ст. 433 ГК РФ предусматривает, что договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента регистрации, если иное не установлено законом, а законом применительно к вышеуказанным правоотношениям не только не предусматривается иное, но и подчеркивается, что данный конкретный договор (например, договор продажи предприятия - п. 3 ст. 560 ГК РФ) считается заключенным с момента государственной регистрации, вышеуказанные договоры, не прошедшие такую регистрацию, являются незаключенными, и поэтому здесь еще не существует действия, совершенного в виде сделки, обладающего признаками недействительности. В данном случае еще нечего признавать недействительным. Подобной точки зрения придерживается и Е.А. Дорожинская, которая считает, что «при отсутствии регистрации сделки правильнее говорить не о ничтожности, а о ее незаключенности (п. 3 ст. 433 ГК РФ)»1.
В остальных случаях, когда закон говорит о необходимости государственной регистрации сделок с недвижимостью (например, для купли-продажи жилого помещения - п. 2 ст. 558 ПС РФ), он не устанавливает, что несоблюдение этого правила влечет недействительность сделки. Из этого можно сделать вывод, что подобные сделки являются действительными лишь в том случае, если законом не установлено, что соответствующий договор считается заключенным с момента его государственной регистрации. В противном же случае, мы вновь имеем дело с незаключенной
1 Дорожинская Е.А. Правовое регулирование сделок с недвижимым имуществом. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. М, 2000. С. 135.
90
сделкой, которую нет необходимости признавать недействительной.
Таким образом, в отношении сделок с недвижимостью, при несоблюдении требования об их государственной регистрации фактически, отсутствуют необходимость и возможность применения к ним последствий недействительности, так как в данном случае ГК РФ указывает на недействительность сделок, которые еще не заключены.
Тем не менее, можно привести пример, когда в случаях, установленных законом, несоблюдение требований о государственной регистрации сделки влечет ее недействительность и такая сделка считается ничтожной. Однако предметом подобной сделки является не недвижимость, а право на использование охраняемого объекта промышленной собственности. Так, п. 2 ст. 13 Патентного закона, указывая на необходимость регистрации лицензионного договора в Патентном ведомстве, устанавливает, что несоблюдение требования о его регистрации влечет его недействительность. Т.к. в законе не говорится о том, что лицензионный договор вступает в силу с момента регистрации, из этого можно заключить, что еще не зарегистрированный договор является юридическим действием, уже породившим права и обязанности сторон, к которому можно применить последствия недействительности сделки.
Нормы ст. 165 ГК РФ содержат гарантии для добросовестных субъектов сделок, подлежащих нотариальному удостоверению и государственной регистрации, интересы которых могут быть нарушены бездействием их недобросовестных контрагентов, уклоняющихся от нотариального удостоверения сделки или от ее государственной регистрации. Так, если одна из сторон полностью или частично исполнила сделку, требующую нотариального удостоверения, а другая сторона уклоняется от такого удостоверения сделки, суд вправе по требованию исполнившей сделку стороны признать сделку действительной (в этом случае последующее нотариальное удостоверение не требуется). Кроме того, если сделка, требующая государственной регистрации, совершена в надлежащей форме, но одна из сторон уклоняется от ее регистрации, суд вправе по требованию другой стороны вынести решение о регистрации сделки. В этом случае, сделка регистрируется в соответствии с решением суда.
91
В тех случаях, когда несоблюдение установленной законом формы сделки влечет ее недействительность, она, согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ, не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения, то есть с обратной силой.
Поскольку недействительность сделок с пороком формы всегда означает их ничтожность, то, согласно ч. 3 п. 2 ст. 166 ГК РФ, требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом.
Когда закон, устанавливая основания недействительности сделок, в том числе и вследствие нарушения их формы, не определяет специальных последствий их недействительности, к подобным сделкам, согласно ст. 167 ГК РФ, применяется двусторонняя реституция, означающая, что каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке. Как уже отмечалось, двусторонняя реституция по своей природе является возложением принудительной обязанности на субъекты правоотношения, которое признано недействительной сделкой, и осуществляется в процессуальной форме в силу судебного решения. Тогда есть все основания полагать, что она выступает в качестве санкции юридической ответственности, которая в данном случае наступает за нарушение установленных законом правил соблюдения формы сделок.
Следовательно, несоблюдение установленной законом формы сделки, в случаях, когда он устанавливает ее недействительность, является правонарушением, поскольку в данном случае имеет место несоблюдение требований закона с одновременным определением юридических последствий данного действия, которые применяются в силу судебного решения.
Объектом действия, совершенного в виде сделки с нарушением условия об установленной для нее законом форме, является четкое требование законодателя, установленное в ГК РФ и иных нормативных актах, о необходимости соблюдения формы сделки и требования о ее государственной регистрации.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием субъекта (субъектов) по заключению сделок, с игнорированием требований действующего законодательства о со-
92
блюдении простой письменной и нотариальной форм сделок, а также об их государственной регистрации.
Субъектом недействительной сделки с пороком формы является любой деликтоспособный субъект гражданских правоотношений.
Субъективная сторона недействительной сделки с пороком формы характеризуется только виной ее субъектов, которая в данном случае может выступать в форме как умысла, так и неосторожности. Причем к совершению подобных сделок по неосторожности можно отнести случаи, когда стороны (либо одна из них) ссылаются на то, что не знали о необходимости заключения сделки в установленной форме, что, в свою очередь, не освобождает их от ответственности за ее несоблюдение.
Несколько специфическая ситуация возникает при признании недействительной такой односторонней сделки, как завещание, под которым понимается «личное распоряжение гражданина на случай смерти принадлежащим ему имуществом, сделанное в предусмотренной законом форме»1. Пункт 1 ст. 1124 ГК РФ предусматривает обязательную нотариальную форму завещания (за исключением совершения завещания в чрезвычайных обстоятельствах по правилам ст. 1129 ГК РФ), а поскольку п. 1 ст. 165 ГК РФ устанавливает, что несоблюдение нотариальной формы сделки влечет ее недействительность и то, что такая сделка ничтожна, те юридические последствия, наступления которых завещатель желал после своей смерти, не могут иметь места. И в этой ситуации наследование будет осуществляться по закону. В данном случае, завещатель, нарушив нормы законодательства о форме завещания, также совершил правонарушение, но, поскольку завещание можно признать недействительным лишь после открытия наследства, то есть смерти завещателя, признание такого завещания недействительным не будет означать возложения какой-либо ответственности на завещателя, поскольку к этому моменту он не обладает правосубъектностью, так как его уже нет в живых.
1 Гражданское право. В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М, 1998. С. 541.
93
Весьма сложен в этой связи вопрос о том, кто является пострадавшим от несоблюдения формы завещания. В качестве такового выступает государство, поскольку нарушены установленные им правила составления завещания. Безусловно, что от собственных неправомерных действий пострадала и воля завещателя, который, пренебрегая требованием о нотариальном заверении завещания, фактически распорядился своим имуществом на случай смерти не так, как хотел. Что же касается наследников, упомянутых в завещании, которое оформлено ненадлежащим образом, то вряд ли можно считать, что им причиняется таким образом имущественный вред, поскольку вступление в наследство -безвозмездная сделка. Они скорее будут морально подавлены таким отношением к себе завещателя, но взыскать моральный вред с него они, естественно, не смогут.
Подтверждением тому является одно из определений судебной коллегии по гражданским.делам Верховного Суда РСФСР1, где было установлено, что «После смерти М. к его дочери И. обратилась в суд с иском организация, в котором просила признать право на наследство по завещанию, составленному М. в форме письма друзьям, где указал, что свое имущество оставляет построенной на его средства библиотеке в деревне, где он родился. Это письмо, по мнению истца, является завещанием умершего, которому должна быть придана юридическая сила. И. иска не признала, указав, что нотариально удостоверенного завещания ее отца не имеется, а названное письмо заменить его не может. Истец обосновывал свои требования ссылкой на ч. 2 ст. 47 ПС РСФСР (ныне п. 2 ст. 165 ГК РФ), в соответствии с которой, сделка, требующая обязательного нотариального удостоверения, может быть признана действительной, если установленная законом форма сделки не соблюдена, при определенных условиях: сделка заключена между несколькими лицами; одна из сторон полностью или частично исполнила сделку; другая сторона уклоняется от нотариального оформления сделки; в суде имеется требование лица, исполнившего сделку, о признании ее действительной.
1 Судебная и арбитражная практика / Справочная система. 1999. Вып. 3.
94
В первой инстанции иск был удовлетворен, а кассационная инстанция признала законность и обоснованность этого.
При рассмотрении дела в порядке надзора было определено, что закон (ч. 2 ст. 47 ГК РСФСР) предусматривает определенные основания для признания действительными только двух- или многосторонних сделок, требующих обязательного нотариального удостоверения. Завещание - односторонняя сделка гражданина, который желает оставить свое имущество определенным лицам, поэтому правила ч. 2 ст. 47 ГК РСФСР к составлению завещаний, разрешению споров об их действительности или недействительности неприменимы.
При таких данных не мог быть признан правильным и вывод судов первой и кассационной инстанции, .о том что письмо М. выражает его действительную волю по распоряжению имуществом на случай смерти. По изложенным мотивам судебные постановления отменены и в иске отказано.
Итак, несоблюдение установленных законодателем требований о придании сделке простой письменной или нотариальной формы, а также ее государственной регистрации, в определенных законом случаях влечет ее недействительность, с последствиями ликвидации совершенного юридического действия, с обратной силой и двусторонней реституцией. Причем эти последствия недействительности осуществляются исключительно в судебном порядке и являются, по сути, мерами государственного принуждения, которые применяются к лицам, нарушающим нормы права о форме сделок. Это дает нам основания также полагать, что недействительные сделки с дефектом условия о соблюдении формы сделки являются гражданскими правонарушениями, у которых, очевидно, меньшая степень общественной вредности, чем у остальных видов недействительных сделок. Однако это не дает нам право относиться к ним попустительски, ибо их совершение нарушает гражданское законодательство и посягает на определенность отношений гражданского оборота.
2.3.3. Недействительные сделки с пороком субъектного состава. Порок субъектного состава как квалифицирующее основание для недействительной сделки означает, что действие, которое на-
95
меревались осуществить контрагенты, не может иметь юридическую силу и порождать ожидаемые ими правовые последствия, в силу того что хотя бы один из субъектов не обладает необходимым уровнем дееспособности (применительно к физическим ли-* дам), либо правоспособности (применительно к юридическим лицам), а также может не иметь необходимого полномочия. Недействительные сделки с дефектом субъектного состава подразделяются действующим законодательством на:
1) совершенные гражданином, признанным недееспособным (ст. 171ГКРФ);
2) совершенные несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет, с выходом за лределы его дееспособности (сделке-способности) (ст. 172 ГК РФ);
3) совершенные несовершеннолетним в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, с выходом за пределы его дееспособности (сделкоспособности) (ст. 175 ГК РФ);
4) совершенные гражданином, ограниченным судом в дееспособности, с выходом за ее пределы (пределы сделкоспособности) (ст. 176 ГК РФ);
5) совершенные юридическим лицом, с выходом за пределы его правоспособности (ст. 173 ГК РФ);
6) совершенные лицом, наделенным полномочиями, либо органом юридического лица от имени последнего, с выходом за пределы установленных полномочий (ст. 174 ГК РФ).
Недействительность сделок по первым четырем вышеуказанным основаниям связана исключительно с отсутствием у участников сделок - граждан (либо одного из них) необходимого, установленного законом уровня дееспособности. В подобных недействительных сделках лица, не обладающие необходимым уровнем дееспособности, выступают в качестве пострадавшей стороны (за исключением ограниченных в дееспособности), поскольку подобными действиями причиняется вред их правам и законным интересам.
Что же касается недействительных сделок, квалифицируемых по ст. 173, то подобные действия посягают на порядок осуществления своих функций юридическим лицом и индивидуальным
96
предпринимателем1. Противоправные действия, возможность признания недействительными которых предусмотрена в ст. 174 ГК РФ, совершаются от имени юридического лица его органом, либо от имени любого участника гражданского оборота уполномоченным лицом, и посягают на частные интересы субъектов, наделивших их необходимыми полномочиями.
Все вышеназванные составы определяет то, что недействительность подобных сделок целиком и полностью связана с юридической характеристикой личности их контрагентов, их правовым статусом, содержания которого бывает недостаточно, чтобы осуществляемые юридические действия соответствовали условиям действительности сделок.
Анализируя отдельные составы недействительных сделок с пороком в субъекте, необходимо отметить, что, применительно к рассмотрению их как правонарушений, в их наименовании следовало бы несколько по-иному расставлять акценты. Так, например, недействительные сделки, совершенные гражданином, признанным недееспособным, следует именовать, «недействительные сделки, совершенные с гражданином, признанным недееспособным».
Недействительные сделки, совершенные с гражданином, признанным недееспособным.
П. 1 ст. 171 ГК РФ устанавливает ничтожность сделок, совершенных гражданином, признанным недееспособным вследствие психического расстройства. По мнению Е.А. Суханова, такие сделки ничтожны «потому, что у таких лиц отсутствует способность к самостоятельной, целенаправленной деятельности и оценке ее последствий» . И это справедливо, так как недееспособный, в силу объективных причин, не в силах понять и осознать происходящее с ним юридическое действо. Согласно нормам ст. 29 ГК РФ, над таким гражданином устанавливается опека, а сделки от его имени совершает его опекун. Таким образом, гражданин, признанный в судебном порядке недееспособным по
1 Ст. 173 ГК РФ распространяет свое действие и на сделки индивидуального предпринимателя, в силу п. 3 ст. 23 ГК РФ.
2 Гражданское право: в 2 т. Том. 1 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М, 1998. С. 361.
, ,„.. 97
основаниям, указанным в ст. 29 ПС РФ, вообще не обладает способностью совершать сделки. Исходя из этого, действующее законодательство устанавливает ничтожность сделок, в которых недееспособный гражданин выступает в качестве стороны.
С точки зрения правонарушения, дееспособное и деликтоспо-собное лицо - контрагент данной недействительной сделки выступает в качестве правонарушителя, а недееспособное - в качестве пострадавшего. Кроме того, подобным юридическим действием могут нарушаться интересы и третьих лиц - неучастников недействительной сделки (например, в случае, если недееспособный распорядился имуществом членов своей семьи или своего опекуна).
Вместе с тем, нельзя считать правонарушением сделку между двумя лицами, признанными недееспособными. Это связано, во-| первых, с тем, что правонарушением может являться, как было! установлено выше, только виновно совершенное действие, а вину| лица, неспособного к самостоятельной волевой оценке происходящего, установить невозможно. Во-вторых, недееспособный не обладает способностью самостоятельно отвечать по своим обязательствам, в том числе и по обязательствам из причинения вреда. Таким образом, в случае совершения недействительной сделки между двумя недееспособными лицами, подобное можно рассматривать лишь как противоправный юридический факт, порождающий гражданско-правовые обязательства их опекунов по осуществлению двусторонней реституции и иных последствий недействительности данной сделки, указанных в ст. 171 ГК РФ.
Аналогично можно рассуждать в случае совершения сделки между недееспособным лицом и лицом, не достигшим четырнадцати лет.
В обоих случаях, у нас нет оснований считать такие недействительные сделки гражданским правонарушением.
Другое дело, когда второй контрагент сделки обладает деликто-способностью. Сделка, совершенная таким субъектом с недееспособным лицом, вполне подпадает под признаки правонарушения.
Объектом недействительной сделки, совершенной с недееспособным лицом, являются права и законные интересы недееспособного лица, которые, в силу особенностей психики недее-
способного, не могут им в полной мере оцениваться. Кроме того, данное правонарушение посягает на установленный п. 2 ст. 29 ГК РФ порядок совершения сделок от имени гражданина, признанного недееспособным, согласно которому, эти сделки должны совершаться его опекуном.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием субъекта по заключению сделки с лицом, признанным в установленном порядке недееспособным. В результате данной недействительной сделки, причиняется вред имущественным интересам недееспособного или третьих лиц (как правило, его законного представителя). Между действием виновного участника данной сделки и противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъектом недействительной сделки, совершенной с недееспособным лицом, является любой деликтоспособный субъект гражданских правоотношений.
Субъективная сторона такой недействительной сделки характеризуется виной правонарушителя, которая может выступать в форме умысла или неосторожности.
При умысле правонарушитель, зная, что его контрагент признан в судебном порядке недееспособным, с какой-либо корыстной целью вступил в сделку с ним, осознавая, что недееспособный мог быть не в силах дать адекватную оценку данному юридическому действию и вообще не разобраться в ее условиях и последствиях.
Если же правонарушитель заблуждался в том, что его контрагент являлся недееспособным лицом, то есть ошибочно полагал, что последний является дееспособным, налицо неосторожная вина деликтоспособного субъекта данной недействительной сделки.
Юридические последствия данного вида недействительной сделки выражаются в признании законом ее ничтожности и применении к ней судом последствий недействительности, которые согласно ч. 2 п. 1 ст. 171 ГК РФ, выражаются в двусторонней реституции. Кроме того, в случае установления умысла^ дееспособной стороны она обязана возместить недееспособной понесенный последней в связи с данной недействительной сделкой реальный ущерб.
99
П. 2 ст. 171 ГК РФ содержит юридически обеспеченную возможность реанимирования (установления действительности) недействительной сделки, совершенной с недееспособным лицом, что может быть осуществлено в судебном порядке по иску опекуна недееспособного лица, если данная сделка совершена к выгоде последнего. Это означает фактическое узаконение данного действия, совершенного недееспособным самостоятельно, к его выгоде.
Характеризуя возможность признания судом подобной недействительной сделки действительной, Ф.С. Хейфец пишет: «Законодатель уже не в первый раз проявляет непоследовательность и вместо закона, признающего сделку ничтожной и недействительной с момента ее заключения, дает возможность признать ничтожную сделку действительной. Вряд ли это способствует стабильности гражданского оборота»1. С данной точкой зрения согласиться трудно, поскольку отсутствие в законе возможности реанимации подобных сделок может быть, и способствовало бы стабильности гражданского оборота, но одновременно и усложняло бы его. Так, не имея возможности реанимировать данную сделку, суд, подтверждая ее ничтожность, применил бы к ней последствия недействительности. Повинуясь судебному решению, дееспособная сторона и законный представитель недееспособного осуществили бы двустороннюю реституцию, а затем уже им следовало бы заключать подобный договор между собой, где в качестве одного из контрагентов выступал бы опекун недееспособного. Ввиду того, что подобные операции привели бы к излишним сложностям, законодатель и установил возможность реанимирования сделок с недееспособными, если они совершены к выгоде последних.
Недействительные сделки, совершенные с несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет, выходящие за пределы его дееспособности.
П. 2 ст. 28 ГК РФ содержит исчерпывающий перечень сделок, которые несовершеннолетний, не достигший четырнадцати лет
Хейфец Ф.С. Недействительность сделок по российскому гражданскому законодательству. М, 1999. С. 81.
100
(малолетний), имеет право совершать самостоятельно. Поскольку все остальные юридические действия за него, на основании п. 1 ст. 28 ГК РФ, призваны совершать его законные представители, то, согласно ст. 172 ГК РФ, сделки малолетних, выходящих за пределы их дееспособности, признаются законом ничтожными.
Согласно п. 3 ст. 28 ГК РФ, ответственность по сделкам малолетнего, в том числе совершенным им самостоятельно, и за вред, причиненный малолетним, несут его родители, усыновители или опекуны, если не докажут, что соответственно обязательство было нарушено и вред был причинен не по их вине. Малолетний, в связи с этим, ни при каких обстоятельствах не может выступать в качестве субъекта юридической (в данном случае: гражданско-правовой) ответственности. По этой причине не следует считать сделки, совершенные исключительно между малолетними с выходом за пределы их правоспособности, правонарушениями. Признавая ничтожными подобные сделки, суд, применяя к ним последствия недействительности, лишь возлагает на законных представителей малолетних обязанность осуществить двустороннюю реституцию, не имея оснований привлекать кого-либо в связи с этим к гражданско-правовой ответственности. Точно так же, в силу вышеуказанных причин, в качестве правонарушений мы не можем рассматривать договоры, заключенные между малолетним и недееспособным.
Таким образом, в качестве гражданских правонарушений по данному основанию недействительности могут выступать лишь недействительные сделки, в которых одна из сторон обладает де-ликтоспособностью, то есть может самостоятельно нести гражданско-правовую ответственность, а другая - малолетний, совершающий интересующее нас юридическое действие с выходом за пределы дееспособности.
Объектом недействительной сделки, совершенной с несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет, с выходом за пределы его дееспособности, являются права и законные интересы данного малолетнего лица, содержание, которых ввиду возрастных особенностей, не может им в полной мере оцениваться. Кроме того, данное правонарушение посягает на установленный п. 1 ст. 28 ГК РФ порядок совершения сделок за несовершенно-
101
летних, в силу которого они должны совершаться их законным! представителями.
Объективная сторона данного правонарушения представлен; действием субъекта по заключению сделки с малолетним, не достигшим четырнадцати лет, содержание которой выходит за пределы дееспособности малолетнего. В результате данной недейст-] вительной сделки причиняется вред имущественным интересал малолетнего или третьих лиц (как правило, его законных представителей). Между действием виновных участников данной сделки и противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъект такой недействительной сделки - любое деликтоспо-собное лицо.
Субъективная сторона подобной недействительной сделки может характеризоваться виной правонарушителя, которая выступает в форме умысла или неосторожности.
При умысле правонарушитель знает, что его контрагент является лицом, не достигшим четырнадцати лет, и, тем не менее вступает с ним в сделку, осознавая, что малолетний не в силах дать адекватную оценку данному юридическому действию и вообще разобраться в ее условиях и последствиях.
Если же правонарушитель заблуждается в том, что его контр-1 агент не является малолетним, то есть ошибочно полагает, что! последнему уже исполнилось четырнадцать лет, то его вина ха-| рактеризуется как неосторожная.
Юридические последствия данного вида недействительной сделки выражаются в признании законом ее ничтожности и применении судом к ней, согласно п. 1 ст. 172 и ч. 2 п. 1 ст. 171 ТЩ РФ, двусторонней реституции. Кроме того, в случае установления! умысла дееспособной стороны, она, согласно п. 1 ст. 172 и ч. 3 п. 1 ст. 171 ГК РФ, обязана возместить малолетнему понесенный им| реальный ущерб в связи с данной недействительной сделкой.
Подобно тому, как п. 2 ст. 171 ГК РФ устанавливает возмож-1 ность реанимирования недействительных сделок недееспособт] ных, п. 2 ст. 172 ГК РФ допускает такое же и в отношении сделок, совершенных несовершеннолетними, не достигшими четыр-1 надцати лет.
102
Недействительные сделки, совершенные несовершеннолетним в возрасте,от четырнадцати до восемнадцати лет, выходящие за пределы его дееспособности.
При юридической квалификации данной категории недействительных сделок использован установленный в п. 2 ст. 26 ПС РФ перечень сделок, которые несовершеннолетние в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет (далее - несовершеннолетние) имеют право осуществлять самостоятельно, без письменного согласия своих законных представителей, и, следовательно, за пределами этого перечня субъекты сделок рискуют тем, что совершенное ими действие может быть в судебном порядке признано недействительным. Подобные сделки могут быть признаны судом недействительными по иску родителей, усыновителей или попечителя.
Настаивая на том, что недействительные сделки с несовершеннолетними также являются гражданскими правонарушениями, необходимо отметить, что данное юридическое действие должно считаться противоправным виновным деянием и тогда, когда оба субъекта недействительного по данному основанию договора обладают лишь дееспособностью несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, и тогда, когда контрагентом несовершеннолетнего является гражданин, ограниченный судом в дееспособности на основании ст. 30 ГК РФ. Это связано с тем, что данные лица, согласно соответственно ст. 26 и ст. 30 ГК РФ, являются деликтоспособными, что предполагает возложение на них гражданско-правовой ответственности.
В связи с тем, что признание рассматриваемого вида сделок недействительными связано с обладанием гражданами от 14 до 18 лет недостаточным уровнем дееспособности, п. 2 ст. 175 ГК РФ делает оговорку: правила данной статьи не распространяются на сделки несовершеннолетних, ставших дееспособными, что возможно по причине вступления в брак со снижением брачного возраста (п. 2 ст. 21 ГК РФ и ст. 13 СК РФ), а также эмансипации (ст. 27 ГК РФ).
Таким образом, при квалификации подобных сделок следует не только обращать внимание на возраст несовершеннолетнего, но и проверить его дееспособность: не приобретена ли она в пол-
10з
ном объеме ранее восемнадцати лет. Кроме того, необходимо выяснить, не имеется ли письменного согласия родителей несовершеннолетнего на совершение данного вида сделки.
Объектом недействительной сделки, совершенной несовершеннолетним в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, с выходом за пределы дееспособности несовершеннолетнего, являются права и законные интересы данного несовершеннолетнего лица, а также установленный ст. 26 ГК РФ порядок совершения сделок несовершеннолетними в возрасте от 14 до 18 лет.
Объективная сторона данного правонарушения представлена взаимным действием субъектов данного правонарушения, выражающимся в заключении сделки,, одна из сторон которой - несовершеннолетний в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, а ее содержание выходит за пределы дееспособности, указанные в ст. 26 ГК РФ. В результате данной недействительной сделки причиняется вред имущественным интересам несовершеннолетнего или третьих лиц (как правило, его законных представителей). Между действием виновных участников данной сделки и противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъекты данного правонарушения:
с одной стороны - несовершеннолетний в возрасте от 14 до 18 лет, вступающий в сделку, выходящую за пределы его дееспособности;
с другой - его контрагент, в качестве которого может выступать любое деликтоспособное лицо.
Субъективная сторона такой недействительной сделки характеризуется виной ее контрагентов, в том числе и несовершеннолетнего. Однако она имеет большее значение при квалификации данного деяния для полностью дееспособной стороны в сделке, по отношению к которой вина выступает в форме умысла или неосторожности.
При умысле дееспособный контрагент заведомо знает, что другая сторона в сделке является несовершеннолетним в возрасте от 14 до 18 лет и вступает с ним в сделку, выходящую за пределы его дееспособности. В этом случае дееспособный участник сделки может иметь и противоправную, корыстную цель своего уча-
104
стия в ней, которой также следует дать оценку для оспаривания совершенного юридического действия.
При неосторожной вине дееспособный участник такой сделки мог заблуждаться в том, что его контрагент являлся несовершеннолетним и полностью дееспособным, то есть ошибочно полагал, что последнему уже исполнилось 18 лет, либо несовершеннолетний приобрел статус дееспособного лица до достижения им восемнадцати лет, в порядке п. 2 ст. 21 ПС РФ (ст. 13 СК РФ) и ст. 27 ПС РФ.
В качестве последствий юридической ответственности, применяемой к участникам подобных сделок, ст. 175 ГК РФ относит признание совершенного юридического действия недействительным в судебном порядке, а также двустороннюю реституцию. Кроме того, согласно ч. 3 п. 1 ст. 171 и ч. 2 п. 1 ст. 175 ГК РФ дееспособная сторона обязана возместить другой стороне (то есть несовершеннолетнему) понесенный ею реальный ущерб, если знала или должна была знать о недееспособности другой стороны, то есть в случае умышленной вины.
Пострадавшей стороной в данных недействительных сделках выступает несовершеннолетний, который одновременно является и правонарушителем. Пострадавшими здесь могут также быть родители, усыновители и попечитель несовершеннолетнего, которым п. 1 ст. 175 ГК РФ предоставляет возможность оспаривания данной сделки в судебном порядке. Сам же несовершеннолетний не вправе предъявить иск о признании подобной сделки недействительной.
Примером признания сделки недействительной по рассматриваемому основанию может являться дело № 555-51, рассмотренное в 1992 г. Народным судом Кировского р-на Приморского края.
В данном деле «истцы Тихоненко Б.Л. и Тихоненко О.С. просили признать недействительной сделку, заключенную их сыном, Тихоненко И.Б., и Семенцом А.П. 15 августа 1992 г., по тем основаниям, что своего согласия на продажу ответчику телевизора
Судебная и арбитражная практика / Справочная система. 1999. Вып. 3.
105
«Сапфир-401-1» они не давали; Тихоненко И.Б - несовершеннолетний и не может заключать договоры без согласия родителей.
Свидетельница Ветрова Н.В. пояснила, что, оставаясь в августе этого года проживать с внуком, Тихоненко И.Б., она пыталась воспрепятствовать совершению сделки, говорила ответчику, что родители не позволили бы мальчику распорядиться телевизором и по приезде обязательно примут меры, но ее не послушали. Очевидцем этого разговора невольно явилась ее знакомая Демченко В.И. В судебном заседании она сказала, что они убеждали ответчика отказаться от своих намерений, говорили ему, что он обманывает ребенка, но он не реагировал на их слова, отдал мальчику деньги и унес телевизор.
Суд, проверив материалы дела, установил факт отсутствия согласия родителей несовершеннолетнего Тихоненко И.Б. на совершение последним вышеуказанной сделки и признал данную сделку недействительной по ч. 1 ст. 54 ГК РСФСР1, как сделку частично дееспособного лица, выходящую за пределы дееспособности последнего».
В вышерассмотренном примере налицо умышленная вина Се-менца, который должен был знать о том, что подобная сделка несовершеннолетнего допустима лишь с согласия законных представителей последнего, а также и самого несовершеннолетнего Тихоненко, который умышленно вышел за пределы предоставленной ему законом дееспособности. Как видим, в результате совершенного действия, очевидно обладающего признаками недействительной сделки, был причинен вред правам родителей несовершеннолетнего.
Недействительные сделки, совершенные гражданином, ограниченным судом в дееспособности, выходящие за ее пределы.
В связи с тем, что по основаниям и в порядке п. 1 ст. 30 ГК РФ гражданин может быть ограничен судом в дееспособности, после чего вправе самостоятельно (без согласия попечителя) совершать лишь мелкие бытовые сделки, ст. 176 ГК РФ содержит состав не-
В этот период еще действовал ГК РСФСР 1964 г., согласно которому дееспособность несовершеннолетних называлась тогда частичной дееспособностью (ст. 13).
106
действительной сделки, совершенной гражданином, ограниченным судом в дееспособности, выходящей за ее пределы. Причем, такая сделка является оспоримой.
Вышеуказанные нормы направлены на гражданско-правовую охрану интересов семьи гражданина, ограниченного в дееспособности. Из чего следует, что, вступая в сделку, выходящую за пределы его дееспособности, ограниченно дееспособный гражданин совершает гражданское правонарушение, продолжает ставить свою семью в тяжелое материальное положение, тем самым фактически посягая на имущественные права ее членов. Привлекая такого гражданина к ответственности за совершение подобных сделок исключительно по иску его попечителя, суд принимает во внимание положение ч. 3 п. 1 ст. 30 ГК РФ о том, что ограниченный в дееспособности самостоятельно несет имущественную ответственность по совершенным им сделкам и за причиненный вред.
Недействительная сделка, квалифицируемая по ст. 176 ГК РФ, является правонарушением во всех случаях, когда хотя бы один из контрагентов является ограниченно дееспособным. Причем дееспособный контрагент так же выступает в качестве правонарушителя, хотя бы и не знает, что другой участник сделки, заключая ее, выходит за пределы своей дееспособности.
Объектом недействительной сделки, совершенной с участием ограниченного в дееспособности лица с выходом за ее пределы, являются права и законные интересы членов семьи ограниченно дееспособного, а также установленный ст. 30 ГК РФ порядок совершения сделок лицами, ограниченными в дееспособности.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием субъектов (субъекта, если речь идет об односторонней сделке), выражающимся в совершении сделки, хотя бы одна из сторон которой - лицо, ограниченное в дееспособности, и содержание которой выходит за пределы его дееспособности. Как правило, подобная сделка причиняет вред интересам семьи лица, ограниченного в дееспособности, поскольку последний в большинстве случаев в такой сделке пытается самостоятельно распорядится имуществом, на которое по самым различным основаниям могут претендовать члены его семьи. Между действием винов-
107
ных участников данной сделки и противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъекты этого правонарушения:
с одной стороны - гражданин, ограниченный в дееспособности в порядке ст. 30 ГК РФ,
с другой — его контрагент (любое деликтоспособное лицо).
Субъективная сторона такой недействительной сделки характеризуется виной ее контрагентов. Однако, она имеет большее значение при квалификации данного деяния для дееспособной стороны, по отношению к которой вина выступает в форме умысла или неосторожности.
При умысле дееспособный контрагент заведомо знает, что другая сторона в сделке является лицом, ограниченным в дееспособности, и тем не менее вступает с ним в сделку, выходящую за пределы дееспособности последнего.
Квалификация неосторожной вины дееспособного участника подобной сделки вызывает определенные трудности, поскольку на практике невозможно визуально определить, ограничено ли лицо в дееспособности в порядке ст. 30 ГК РФ. Тем не менее, у дееспособного лица - участника подобной сделки должны возникнуть определенные сомнения по поводу содержания сделки в случае, если внешний вид его контрагента дает основания полагать, что последний является алкоголиком или наркоманом и пытается, например, за полцены сбыть дорогой сервиз, библиотеку, оргтехнику или другие, как правило, потребительского назначения вещи.
Однако и при отсутствии этих сомнений дееспособный добросовестный контрагент сделки, по логике законодателя, также будет привлечен к ответственности за участие в подобной сделке как лицо, вступившее в нее по неосторожности, то есть не знавшее или добросовестно заблуждавшееся в том, что его контрагент ограничен в дееспособности.
Что же касается вины ограниченно дееспособного участника данной сделки, то она, несмотря на отсутствие необходимости подразделять ее на умышленную и неосторожную, фактически всегда носит умышленный характер, поскольку лицо, ограниченное в дееспособности в порядке ст. 30 ГК РФ, осознает, что со-
108
вершает юридическое действие, самостоятельное осуществление которого для него исключено.
В качестве последствий юридической ответственности, применяемой к участникам подобных сделок, ст. 176 ГК РФ относит признание совершенного юридического действия недействительным в судебном порядке, а также двустороннюю реституцию. Кроме того, согласно ч. 3 п. 1 ст. 171 и ч. 2 п. 1 ст. 176 ГК РФ, дееспособная сторона обязана возместить другой стороне (то есть ограниченному в дееспособности) понесенный ею реальный ущерб, если знала или должна была знать о недееспособности другой стороны, то есть в случае умышленной вины.
Потерпевшей стороной в данных недействительных сделках нельзя считать лицо, ограниченное в дееспособности, поскольку в подавляющем большинстве случаев именно оно является инициатором такой сделки. Злоупотребляя алкоголем или наркотическими веществами, не в силах удержаться от искушения истратить на них денежные средства или продать ради их приобретения имущество, права на которые могут принадлежать и членам его семьи, он тем самым наносит им ущерб. Таким образом, именно члены семьи ограниченно дееспособного лица и представляют пострадавшую сторону. Однако, в качестве лица, имеющего право предъявить иск о признании данной -сделки недействительной (об оспаривании сделки), п. 1 ст. 176 ГК РФ не называет членов семьи лица, ограниченного в дееспособности. Очевидно, подразумевается, что имеющий право на подобный иск попечитель этого лица как раз и является одним из членов его семьи, который фактически и должен защитить ее интересы.
Недействительные сделки, совершенные юридическим лицом, выходящим за пределы его правоспособности (сделки ultra vires).
В соответствии со ст. 173 ГК РФ, сделка, совершенная юридическим лицом в противоречии с целями деятельности, определенно ограниченными в его учредительных документах, либо юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску этого юридического лица, его учредителя (участника) или государственного органа, осуществляющего контроль или надзор за деятельностью юриди-
109
ческого лица, если будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о ее незаконности.
В данной норме усматриваются два близких, но несколько различающихся состава недействительных сделок, первый из которых связан с совершением юридическим лицом сделок в противоречии с его целями, а второй - с совершением им сделок при отсутствии лицензии на соответствующий вид деятельности.
Сделки, совершенные в противоречии с целями юридического лица, связаны с разграничением в ст. 49 ГК РФ правоспособности данных субъектов гражданских правоотношений на общую и специальную.
Общая правоспособность (при наличии в установленных законом случаях лицензии) по смыслу ст. 49 ГК РФ дает возможность осуществлять любые виды деятельности и тем самым совершать любые не запрещенные законом виды сделок. Специальная правоспособность дает возможность совершать сделки, лишь соответствующие целям юридического лица, прямо указанным в его учредительных документах. Однако сделка, выходящая за пределы специальной правоспособности юридического лица, не является ничтожной, так как ее могут лишь оспорить при определенных условиях на основании ст. 173 ГК РФ вышеуказанные заинтересованные лица, прямо поименованные в ней, интересы которых данная сделка затрагивает. Более того, возможность оспаривания данной сделки напрямую связана с юридическим фактом знания или заведомого знания контрагентом юридического лица того, что это лицо не вправе совершать такую сделку. Последнее, по мнению О.Н. Садикова, «означает, что другой стороной должна быть проявлена особая, повышенная заботливость при оценке правоспособности юридического лица на совершение им сделки»1. И, тем не менее, незнание другим лицом этого юридически значимого обстоятельства лишает заинтересованную сторону возможности оспорить данную сделку.
Сделку юридического лица, совершенную в противоречии с целями его деятельности и признаваемую в судебном порядке
1 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв ред. О.Н. Садиков. М, 1997. С. 366.
ПО
недействительной, если контрагент юридического лица знал или заведомо должен был знать о незаконности данной сделки, следует считать правонарушением, поскольку она, как говорится в ст. 173 ГК РФ, незаконна. Кроме того, совершая подобную сделку, й?ридическое лицо посягает на установленный нормами действующего законодательства порядок осуществления деятельности субъектов гражданского оборота, что, в конечном счете, может привести к принудительной ликвидации этого юридического лица, по основанию, указанному в п. 2 ст. 61 ГК РФ.
Здесь следует оговориться, что фактически от имени юридического лица такую сделку совершает его единоличный исполнительный орган либо другое лицо, наделенное юридическим лицом для совершения сделок всеми необходимыми полномочиями. С учетом же того, что деятельность этих лиц совершается от имени и в интересах юридического'лица, данные действия рассматриваются именно как его действия. Понимая, что высший орган юридического лица может негативно оценить его сделку, подпадающую под состав ст. 173 ГК РФ, совершенную подобными представителями которые своими действиями могут причинить вред интересам как юридического лица, так и его отдельных участников, законодатель дает возможность самому юридическому лицу исправить возникшее нарушение закона, самостоятельно обратившись в суд с требованием о признании сделки недействительной, дабы обезопасить себя от принудительной ликвидации и (или) иных неблагоприятных последствий.
Тем самым, от вышерассмотренных неправомерных фактических действий, формально признаваемых действиями юридического лица (которое тоже является правонарушителем и соответственно привлекается к ответственности), страдает как само юридическое лицо, так и его участники. Кроме того, в качестве пострадавшей стороны здесь выступает и государство, поскольку налицо посягательство на установленный им порядок осуществления деятельности юридическим лицом. Так, например, если юридическое лицо со специальной правоспособностью предполагает заниматься каким-либо видом коммерческой деятельности, который не указан в его учредительных документах, то ему следует внести, в установленном законом порядке, изменения в них
и, тем самым, уведомить государство через регистрирующий О] ган о том, что произошло расширение объема его правоспособности. Также, если некоммерческая организация пытается з^ни-маться коммерческой деятельностью, которая противоречив1 уставным целям этой организации, либо начинает распределять полученную прибыль между участниками (за исключением потребительского кооператива), то данной организации следует преобразоваться в коммерческую организацию (если это допустимо законом), либо учредить таковую. В противном случае, данные юридические лица совершают противоправные действия, фактически обманывая государство.
Контрагент юридического лица, совершающего сделку с выходом за пределы своей правоспособности, в случае, если знает или заведомо знает о том, что последнее не имеет права на данное юридическое действие, также должен рассматриваться как правонарушитель.
Итак, объектом недействительной сделки юридического лица, выходящей за пределы его правоспособности, являются права и законные интересы данного юридического лица, его контрагента, а также государства, установившего правила совершения сделок юридических лиц, обладающих специальной правоспособностью.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием субъектов, которое выражается в совершении сделки, одна из сторон которой - юридическое лицо со специальной правоспособностью. Объем данной правоспособности не дает права последнему участвовать в этой сделке, причем другой субъект знает или заведомо знает, что это юридическое лицо не обладает необходимым уровнем правоспособности. Подобное неправомерное действие причиняет вред интересам юридического лица, а также интересам государства, установившего ограничения для участия в гражданском обороте субъектов со специальной правоспособностью. Между возникшим вредом и действием виновных участников данной недействительной сделки должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъекты данного правонарушения:
с одной стороны - юридическое лицо со специальной правоспособностью;
112
с другой - любое деликтоспособное лицо, являющееся контрагентом данного юридического лица, знающего или заведомо знающего, что содержание совершаемой между ними сделки выходит за рамки правоспособности этого юридического лица.
Юридическое лицо со специальной правоспособностью одновременно выступает в качестве и субъекта правонарушения, и пострадавшего. Подобная парадоксальная ситуация возникает ввиду того, что неправомерное действие, фактически совершаясь уполномоченным органом организации, юридически является действием юридического лица. В силу того, что этот орган не обладает самостоятельной гражданской правосубъектностью, он не может выступать в качестве участника сделки и не является субъектом данного правонарушения.
Субъективная сторона такой недействительной сделки характеризуется только умышленной виной ее контрагентов.
Действующий от имени и в интересах юридического лица его представитель осознает, что совершает юридическое действие с выходом за пределы правоспособности юридического лица, которые очерчены в его учредительных документах, в связи с этим являющееся противоправным.
Контрагент юридического лица, заключая такую сделку, действует с умыслом, поскольку знает или заведомо должен знать о ее незаконности. Тем самым, незнание этого обстоятельства не дает возможности для оспаривания подобной сделки в судебном порядке, а следовательно, и для признания ее недействительной, что в свою очередь не позволит нам считать ее правонарушением.
Второй состав недействительных сделок, совершенных с выходом за пределы правоспособности юридического лица, составляют сделки, совершенные юридическим лицом, не имеющим лицензии на занятие соответствующей деятельностью. В настоящее время вопросы лицензирования регулируются Федеральным Законом «О лицензировании отдельных видов деятельности» от 8 августа 2001 г.1, по смыслу которого лицензия считается отсутствующей, когда: она вообще не получалась, отозвана органом, выдавшим ее, прекратился срок ее действия.
Российская газета. 2001. 10 августа.
113
Недействительные сделки юридических лиц, совершенные без лицензии, когда такая лицензия требуется, по своей характеристике, особенностям квалификации и правовым последствиям во многом сходны с недействительными сделками данных субъектов права, совершенными в противоречии с целями деятельности. Здесь те же правонарушители и потерпевшие (истцы).
Правила ст. 173 ГК РФ о признании недействительными сделок юридических лиц в связи с отсутствием у них лицензии, по справедливому замечанию О.Н. Садикова1, должны распространяться и на индивидуальных предпринимателей. Однако он полагает, что данное должно осуществляться в порядке аналогии закона. С этим трудно согласиться, так как правомерность применения ст. 173 ГК РФ к сделкам индивидуальных предпринимателей, при отсутствии у них лицензии на соответствующий вид деятельности, обусловлена п. 3 ст. 23 ГК РФ, установившим, что к предпринимательской деятельности граждан, осуществляемой без образования юридического лица, соответственно применяются правила ГК РФ, которые регулируют деятельность юридических лиц, являющихся коммерческими организациями, если иное не вытекает из закона, иных правовых актов или существа правоотношения.
Объектом недействительной сделки юридического лица или индивидуального предпринимателя, совершенной без лицензии, когда таковая требуется, являются права и законные интересы этих лиц, а также интересы государства, установившего правила лицензирования.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием субъектов, которое выражается в совершении сделки, одна из сторон которой - юридическое лицо или индивидуальный предприниматель - не обладает лицензией на вид деятельности, составляющей содержание сделки. В результате совершения данного действия, причиняется вред как интересам государства, установившего правила лицензирования, так и интересам данных лиц. Между действием виновных участников данной сделки и
1 Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Отв. ред. О.Н. Садиков. М, 1997. С. 366.
114
противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъекты данного правонарушения:
с одной стороны - юридическое лицо (или индивидуальный предприниматель), не имеющее лицензии на вид деятельности, составляющей содержание обязательства данной сделки;
с другой - любое деликтоспособное лицо, являющееся контрагентом данного юридического лица, которое знает или заведомо должно знать об отсутствии у своего контрагента лицензии.
Субъективная сторона такой недействительной сделки характеризуется только умышленной виной ее контрагентов. Индивидуальный предприниматель или действующий от имени и в интересах юридического лица его представитель осознает, что совершает юридическое действие без необходимой лицензии, которое в связи с этим является противоправным. Его действия характеризуются умыслом.
Контрагент юридического лица (индивидуального предпринимателя), вступившего в сделку без лицензии, заключая ее, также действует с умыслом, поскольку знает или заведомо должен знать о ее незаконности. Неумышленная вина данного контрагента не дает возможности квалифицировать подобные действия как недействительную сделку, поскольку выражается в незнании вышеуказанного юридически значимого обстоятельства.
Примером квалификации недействительности сделки по ст. 173 ПС РФ, как совершенной без лицензии на соответствующее действие, является дело, приводимое в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 21 апреля 1998 г. № 33 «Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций»1. Так, «специализированный инвестиционный фонд приватизации (продавец) обратился с иском в арбитражный суд о признании недействительным заключенного им договора купли-продажи акций и о применении последствий недействительности сделки. Суд, установив, что инвестиционный фонд, не имея необходимой лицензии, дающей право на занятие соответ-

Гражданский кодекс Российской Федерации. С постатейным приложением материалов судебной практики / Сост. Д.В. Мурзин. М., 2001. С. 159.
ствующей деятельностью, заключил сделку купли-продажи акций, признал ее недействительной на основании ст. 173 ГК РФ, убедившись в том, что контрагент фонда знал об отсутствии у последнего необходимой лицензии».
Недействительные сделки, совершенные с выходом за пределы ограничений полномочий на совершение сделки.
Согласно ст. 174 ГК РФ, если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором, либо полномочия органа юридического лица - его учредительными документами, по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе, либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях.
Данный состав недействительной сделки имеет две разновидности. Первая связана с тем, что сделка может быть признана недействительной в силу того, что представитель лица (любого субъекта гражданского оборота) вышел за пределы предоставленных ему полномочий, а вторая - с тем, что орган юридического лица, действующий в сделке от имени этого юридического лица, превысил свои полномочия, определенные в учредительных документах.
При квалификации недействительности таких сделок следует также рассматривать применение ст. 183 ГК РФ, нормы которой необходимо соотносить с положениями ст. 174 ГК РФ. Так, согласно п. 1 ст. 183, при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица, или при превышении таких полномочий, сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку. Из этого следует, что лицо, в интересах которого установлены ограничения полномочий представителя, являющееся представляемым, может воспользоваться тремя моделями поведения.
116
Во-первых, оно может обратиться с иском в суд о признании сделки, совершенной своим представителем с выходом за пределы предоставленных ему полномочий, недействительной. Однако, это право связывается нормами ст. 174 ГК РФ с юридическим фактом знания другим контрагентом того, что полномочия представителя были превышены, причем доказывание этого обстоятельства лежит на истце, что весьма сложно.
Во-вторых, лицо, в отношении которого ограничены полномочия представителя, имеет право, согласно ст. 183 ГК РФ, одобрить сделку и тем, самым, задним числом подтвердить наличие у представителя прав, которых в момент совершения сделки у него не было.
В-третьих, в случае, если представляемый не желает одобрить действия представителя, совершенные с выходом за пределы предоставленных полномочий, и он не может оспорить данную сделку в силу того, что ему не удается доказать факт знания другим контрагентом отсутствия у представителя необходимых полномочий, должно вступать в силу правило ст. 183 ГК РФ, согласно которому права и обязанности, возникающие из данной сделки в части превышения полномочий, приобретаются и осуществляются представителем лично от своего имени. Представляемый лишь будет иметь возможность предъявить иск к представителю о возмещении вреда по общему основанию возникновения де-ликтного обязательства.
Поскольку интерес данного исследования лежит лишь в плоскости недействительных сделок, то, рассматривая лишь первую, из трех моделей, следует отметить, что подобная недействительная сделка является правонарушением, в котором в качестве пострадавшей стороны выступает представляемый, а в качестве правонарушителей - участники подобной сделки, один из которых - представитель этого представляемого.
Объектом данной недействительной сделки как гражданского правонарушения являются права и законные интересы лица, от имени и в интересах которого выступает представитель, превышая данные ему полномочия.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием субъектов, которое выражается в совершении сделки,
117
одна из сторон которой участвует в ней не непосредственно, а через представителя, который в своих юридических действиях выходит за рамки данных ему полномочий, о чем знает или заведомо должен знать его контрагент. Действия вышеназванных субъектов причиняют вред представляемому. Между действием виновных участников данной сделки и противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъекты данного правонарушения:
с одной стороны - деликтоспособный субъект - представитель лица, права и законные интересы которого нарушены;
с другой - любое деликтоспособное лицо, являющееся контрагентом представителя, знающее или заведомо должное знать о незаконности совершаемых представителем действий, в связи с превышением переданных ему полномочий.
Субъективная сторона такой недействительной сделки характеризуется только умышленной виной ее контрагентов. Представитель осознает, что совершает сделку от имени и в интересах представляемого без необходимых полномочий, не зная, одобрит подобные действия представляемый или нет. Тем самым он действует с умыслом. Контрагент лица, действующего через представителя, заключая данную сделку, также действует с умыслом., поскольку знает или заведомо должен знать о ее незаконности в виду отсутствия у представителя данного лица необходимых полномочий.
Как уже отмечалось, ст. 174 ГК РФ, помимо рассмотренного состава недействительной сделки, содержит состав правонарушения, характеризующийся тем, что при совершении сделки от имени юридического лица его орган выходит за пределы своих полномочий, определенных учредительными документами юридического лица. В данном случае мы имеем дело с такой недействительной сделкой, где орган юридического лица совершает данное юридическое действие от его имени, хотя и не имеет права на это, нарушая тем самым права и законные интересы своего юридического лица и посягая, тем самым, на установленные в его учредительных документах правила о компетенции соответствующего органа юридического лица.
118
Объектом данной недействительной сделки как гражданского правонарушения являются права и законные интересы юридического лица, орган которого, ее заключая, выходит за пределы компетенции, установленной для него учредительными документами данного юридического лица.
Объективная сторона данного правонарушения представлена действием субъектов, которое выражается в совершении юридического действия, обладающего признаками недействительной сделки, одна из сторон которой - юридическое лицо - участвует в ней через свой орган, действия которого выходят за рамки указанных в учредительных документах имеющихся у него полномочий, о чем знает или заведомо должен знать его контрагент. Действия вышеназванных субъектов причиняют вред юридическому лицу, орган которого выходит за пределы предоставленной ему компетенции. Между действием виновных участников данной сделки и противоправным результатом должна иметь место причинно-следственная связь.
Субъекты данного правонарушения:
- юридическое лицо , орган которого вышел за пределы указанных в учредительных документах полномочий;
- контрагент этого юридического лица, знающий или заведомо знающий об отсутствии данных полномочий.
Субъективная сторона такой недействительной сделки характеризуется только умышленной виной ее субъектов. Последние, заключая данную сделку, действуют с умыслом поскольку знают или заведомо должны знать о ее незаконности.
Принимая во внимание важность правильной квалификации недействительности сделок по ст. 174 ГК РФ, Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 14 мая 1998 г. № 9 «О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского кодекса РФ при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок»2 дал разъяснения, а именно:
1 В данном случае, как и при квалификации недействительной сделки по ст. 173 ГК РФ, именно юридическое лицо, несмотря на фактически неправомерные действия своего органа, выступает в качестве правонарушителя, а также и в качестве пострадавшего.
2 Вестник Высшего Арбитражного суда РФ. 1998. № 7.
119
«ст. 174 ГК РФ не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом, а не учредительными документами. В указанных случаях надлежит руководствоваться ст. 168 ГК РФ».
Таким образом, в случае, если орган юридического лица выходит за пределы полномочий, установленных законодательными актами, то такие сделки следует квалифицировать не по ст. 174, а по ст, 168 ГК РФ как сделки, не соответствующие требованиям закона.
Юридические последствия сделок, признаваемых недействительными по ст. 174 ГК РФ, в связи с тем, что данная норма не устанавливает иное, определяются по общим правилам ст. 167 ГК РФ, предусматривающим ликвидацию возникших в результате недействительного юридического действия обязательств контрагентов, а также двустороннюю реституцию.
Итак, в рассмотренных в п,п. 2.3.3 видах недействительных сделок дефектным является элемент субъектного состава, поскольку, как правило, один из субъектов названных юридических действий, совершенных в виде сделок, не обладает, в силу различных оснований, необходимым уровнем дееспособности (для недействительных сделок, квалифицируемых по ст.ст. 171, 172, 175, 176), правоспособности и лицензией (ст. 173), а также полномочиями, предоставленными представителю (ст. 174).
Все вышерассмотренные недействительные сделки обладают всеми признаками правонарушений, а именно: общественной вредностью (поскольку причиняют вред отношениям гражданского оборота в целом и, в частности, правам и законным интересам лиц, не обладающих полной дееспособностью, а также лиц, в интересах которых были ограничены полномочия их представителей или их органов), противоправностью (поскольку они противоречат закону), виновностью (совершаются субъектами виновно, причем в большинстве случаев с умыслом). За совершение недействительных сделок виновные субъекты привлекаются к юридической ответственности, выражающейся в возложении на них принудительной обязанности по осуществлению двусторонней реституции, а в случае причинения имущественного вреда субъекту сделки, обладающему недостаточным уровнем дееспособности, - по возмещению реального ущерба.
120
2.3.4. Недействительные сделки с пороком воли.
Одним из условий действительности сделок является соответствие волеизъявления сторон их подлинной воле. B.C. Ем придает воле и волеизъявлению в сделке много большее значение, полагая, что «сущность сделки составляют воля и волеизъявление сторон»1. Волевой аспект сделки действительно играет системо-образующую роль в механизме такого юридического действия, как сделка, поскольку быступает в качестве генератора для возникновения, изменения и прекращения гражданских прав и обязанностей после ее совершения.
Рассматривая недействительную сделку в качестве гражданского правонарушения, мы также не можем сбрасывать со счетов и волю недобросовестного контрагента сделки, который, умышленно или по неосторожности заключив договор, обладающий признаками недействительности, тем самым нарушил закон и, возможно, причинил вред своему контрагенту. Поскольку сделка представляет собой проявление воли ее участников, выраженное в совместном волеизъявлении, нас интересует и процесс формирования волеизъявления у стороны, пострадавшей в результате действия с признаками недействительной сделки.
«Воля - детерминированное и мотивированное желание лица достичь поставленной цели. Воля есть процесс психического регулирования поведения субъектов»2. Волеизъявление - это «выражение воли... Оно результат действия воли, результат психического регулирования, его объективная цель, его продукт»3.
Часто в юридической науке говорят о том, что «воля и волеизъявление имеют значение для действительности сделки в их единстве»4, с чем трудно согласиться, поскольку речь идет о двух различных, с точки зрения психологии, явлениях: первое проявляется в сознании, а второе материализовано. В связи с этим, бо-
Гражданское право: в 2-х т. Т. 1 / Отв. ред. ЕЛ. Суханов. М, 1998. С. 329.
2 Ойгензихт В.Л. Воля и волеизъявление. (Очерк теории, философии и психологии права). Душанбе, 1983. С. 24.
3 Там же. С. 210.
4 Например: Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева; М., 1996. С. 199.
121
лее корректно говорить не о единстве воли и волеизъявления, а о соответствии волеизъявления воле. И если цель и мотив заключения сделки лицом, зафиксированные в его сознании, не реализовались в предпринятом субъектом фактическом действии под влиянием внешних факторов (а не под действием его здорового сознания), то налицо несоответствие волеизъявления его воле, что и является одним из оснований недействительности сделок.
Недействительные сделки с пороками воли являются правонарушениями, поскольку посягают на важнейший принцип гражданского права, установленный в п. 2 ст. 1 ГК РФ, в силу которого граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Несоответствие воли волеизъявлению, имеющее место при осуществлении подобного рода юридических действий, неправомерное воздействие на волю контрагента, в результате которого кардинально изменяется его волеизъявление, должно получить негативную судебную оценку при признании таких сделок недействительными.
Следует также заметить, что п. 2 ст. 179 ГК РФ, посвященный недействительным сделкам, совершенным под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой или в результате стечения тяжелых обстоятельств, одного из их субъектов трижды называет потерпевшим. Из этого можно сделать вывод, что даже законодатель готов хотя бы некоторые из недействительных сделок признать правонарушениями, поскольку антиподом потерпевшего в праве является правонарушитель.
М.В. Кротов' подразделяет недействительные сделки с пороками воли на совершенные без внутренней воли на совершение сделки и те, в которых внутренняя воля сформировалась неправильно.
К первой группе он относит:
- недействительные сделки, совершенные гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 177 ГК РФ);
! Гражданское право. Ч. 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А,П. Сергеева. М., 1996. С. 211.
122
- недействительные сделки, совершенные под влиянием насилия (ст. 179ГКРФ);
- недействительные сделки, совершенные под влиянием угрозы (ст. 179ГКРФ);
- недействительные сделки, совершенные в результате злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной (ст. 179 ПС РФ);
Ко второй группе:
- недействительные сделки, совершенные под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ);
- недействительные сделки, совершенные под влиянием обмана (ст. 179 ПС РФ);
- недействительные сделки, которые лицо было вынужденно совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальные сделки) (ст. 179 ГК РФ).
Первую группу недействительных сделок с дефектом волевого элемента объединяет то, что у одного из контрагентов вообще не было воли на их совершение, а волеизъявление с его стороны, которое легло в основу условий заключенного договора, было результатом материализации идей нездорового сознания либо действия внешнего фактора, выразившегося в неправомерных действиях другого контрагента либо третьих лиц.
Недействительные сделки, совершенные гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими.
Состав недействительной сделки, содержащийся в ст. 177 ГК РФ, характеризуется тем, что указанное в нем юридическое действие, совершенное гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, совершено без его внутренней воли, и может быть признано судом недействительным, по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.
При квалификации данного вида недействительной сделки, следует особо обратить внимание на то, что участник данной
' 123
сделки, хотя и не мог понимать значение своих действий и руководить ими, во время заключения сделки, с точки зрения ГК РФ, является дееспособным лицом и способен нести гражданско-правовую ответственность. Более того, установленная ГК РФ возможность этого лица самому подать иск о признании такой сделки недействительной дает основание полагать, что данный субъект имеет реальную возможность впоследствии осмыслить фактическую сторону и юридические последствия совершенной сделки.
Признание подобной недействительной сделки правонарушением является довольно сложным делом и зависит от целого ряда фактических обстоятельств ее заключения, анализ которых показывает, что не все из подобных сделок отвечают признакам правонарушений.
Это связано, прежде всего, с тем, что контрагент такого гражданина, в принципе, не обязан знать: может ли лицо в момент заключения сделки понимать значение своих действий и руководить ими. Тем не менее, если подобное состояние гражданина было вызвано алкогольным, токсическим или наркотическим опьянением, стечением тяжелых обстоятельств, или если это лицо находилось в момент заключения сделки в состоянии аффекта и, более того, контрагент этого гражданина знал его и общался с ним ранее, когда последний был в относительно нормальном состоянии, и в связи с этим был способен, в момент заключения сделки, дать адекватную оценку его психики, данное лицо можно считать правонарушителем. Это возможно благодаря установлению вины последнего, который, зная или заведомо зная, что гражданин не в состоянии понимать значение своих действий и руководить ими, пошел на заключение вышеуказанной сделки.
В еще большей степени его можно будет считать субъектом данного правонарушения, если это лицо само привело данного гражданина в состояние, когда тот не мог понимать значение своих действий и руководить ими.
Что же касается самого гражданина, который в момент заключения сделки не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, то в данном случае его можно будет считать правонарушителем, если в подобное состояние он привел себя сам.
124
Следует также заметить, что среди истцов, которым закон предоставляет право оспорить данную сделку, ГК РФ называет как самого не понимавшего значения своих действий, так и иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы были нарушены. В этой связи, в случае, если гражданин не сам себя привел в состояние, в котором он был не способен понимать значение своих действий и руководить ими, и его контрагент не знал или не мог понять из поведения данного гражданина, что тот не осознает происходящего, подобная недействительная сделка не есть правонарушение, поскольку данное действие не обладает признаком виновности. И в этом случае на ее участников лишь может быть возложена гражданско-правовая обязанность (но не санкция юридической ответственности!) по осуществлению двусторонней реституции.
В остальных случаях, подобная недействительная сделка является правонарушением, в котором в качестве правонарушителя могут выступать как один, так и оба участника данной сделки, а в качестве пострадавшего - участник сделки, который не мог понимать значение своих действий и руководить ими, а также иные лица, права которых данной сделкой были нарушены.
Для представления более отчетливой картины той ситуации, когда квалифицируемая по ст, 177 недействительная сделка подпадает под признаки правонарушения, представим некоторые ее элементы в виде таблицы.
Недействительные сделки, квалифицируемые по ст. 177 ГК РФ. являющиеся правонарушением.


Правонарушители(ль)

Потерпевший

Условие

1

любое деликтоспособное

дееспособный

в случае, если



лицо, приведшее своего

гражданин, ко-

недействи-



контрагента в состояние,

торый не может

тельная сделка



когда он не может пони-

понимать значе-

посягает на



мать значение своих дей-

ние своих дейст-

права и закон-



ствий и руководить ими

вий и руково-

ные интересы





дить ими, что

гражданина,





произошло в

который не





силу действий,

может пони-





осуществленных

мать значение





его контраген-

своих дейст-





том

вий и руково-







дить ими

2

любое деликтоспособное

лица, чьи права

в случае, если



лицо, приведшее своего

и законные ин-

недействи-



контрагента в состояние,

тересы наруше-

тельная сделка



когда он не может пони-

ны

посягает на



мать значение своих дей-



права и закон-



ствий и руководить ими



ные интересы







иных лиц

3

любое деликтоспособное

дееспособный

в случае, если



лицо, знающее или

гражданин, ко-

недействи-



имеющее основания по-

торый не может

тельная сделка



лагать, что его контрагент

понимать значе-

посягает на



не может понимать зна-

ние своих дейст-

права и закон-



чение своих действий и

вий и руково-

ные интересы



руководить ими

дить ими в силу

гражданина,





причин, не зави-

который не





сящих от него, а

может пони-





также иные ли-

мать значение





ца, чьи права и

своих дейст-





законные инте-

вий и руково-





ресы нарушены

дить ими, а







также на права







и законные







интересы иных







лиц

126
Окончание Табл.
4

любое деликтоспособное лицо, знающее или

иные лица, чьи права и закон-

в случае, если недействи-



имеющее основания по-

ные интересы

тельная сделка



лагать, что его контрагент

нарушены

посягает на



не может понимать зна-



права и закон-



чение своих действий и



ные интересы



руководить ими, а также дееспособный гражданин,



иных лиц



который не может пони-







мать значение своих







действий и руководить







ими, который сам привел себя в такое состояние





5

дееспособный гражданин,

иные лица, чьи

в случае если



который не может пони-

права и закон-

недействи-



мать значение своих дей-

ные интересы

тельная сделка



ствий и руководить ими, который сам привел себя

нарушены

посягает на права и закон-



в такое состояние



ные интересы


стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>