СОДЕРЖАНИЕ


ВОПРОСЫ ЧАСТНОГО ПРАВА И ЦИВИЛИСТИКИ


© 2000 г. А. В. Жгунова

НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ
ЖИЛИЩНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

О временных жильцах
В соответствии со ст. 672 Гражданского кодекса к договору социального найма жилого помещения ( в государственном и муниципальном жилищном фонде) применяется, в числе прочих, ст. 680 Гражданского кодекса. В ней речь идет о правовом положении временного жильца. Как известно, в качестве временных жильцов вселяются в жилое помещение нанимателя и его семьи близкие им люди (родственники, друзья). Норма Жилищного кодекса (ст. 81) предусматривала вселение временных жильцов с согласия нанимателя и совершеннолетних членов его семьи. Согласно же ст. 680 ГК (которая, как было указано, распространяет свое действие на социальный наем) вселение временного жильца возможно с предварительным уведомлением о том наймодателя. Последний может запретить проживание временных жильцов, если несоблюдено требование законодательства о норме жилой площади на одного человека.
Прежде всего, как представляется, следует обратить внимание на то, что данная норма Гражданского кодекса, предназначенная для применения к социальному найму по сути своей является антисоциальной. Во-первых, своеобразный барьер для вселения временных жильцов в жилое помещение нанимателя являет собою ограничение его права по собственному усмотрению решать вопрос о вселении в его жилое помещение близких ему людей на временное проживание. То есть соответствующее предписание ст. 680 ГК означает, что наниматель и его семья в меньшем объеме могут распоряжаться жилым помещением, занимаемым ими по договору социального найма, по сравнению с тем, что им было дозволено по нормам Жилищного кодекса. Следовательно, есть все основания говорить о сужении жилищных прав граждан- нанимателей по договору социального найма в свете положений действующего Гражданского кодекса. И, надо полагать, дело при этом не в “прежних понятиях о жилищных правоотношениях” которые “продолжают устойчивое существование в сознании не только граждан, но и юристов”. А именно в ограничении жилищных прав и свобод граждан применительно к социальному найму. Что противоречит общей направленности гражданского и жилищного законодательства на расширение прав и свобод граждан.
Тем не менее, в правовой литературе на сей счет, к сожалению, нет критических высказываний, сомнений в правильности такой позиции Гражданского Кодекса в отношении данного вопроса. Правоведы лишь ограничиваются констатацией факта распространения ст. 680 ГК на социальный наем, тем самым безропотно принимая данную норму “к исполнению”.
Во-вторых (и это не менее важно с позиции защиты жилищных прав и интересов граждан), предусмотренная ст. 680 ГК обязанность нанимателя предварительно уведомлять наймодателя о возможном вселении в жилое помещение временного жильца совершенно не согласуется с позицией и Конституции РФ и Гражданского законодательства о невмешательстве кого-либо в частную жизнь. Несомненно, применительно к социальному найму обязанность нанимателя “доносить” наймодателю о прибытии близких людей ( с тем, чтобы получить разрешение на их вселение) выглядит, мягко говоря, кощунственно как в правовом, так и в нравственном аспекте. Неизвестно, какими соображениями руководствовались “ разработчики” указанной нормы (ст. 680 ГК), распространяя ее действие на социальный наем. Видимо, к тому причастна и “идеология реформы жилищно-коммунального хозяйства” и стремление авторов концепции такой реформы до предела принизить роль договора социального найма, стереть (во всяком случае, стремиться к этому) грань между социальным и коммерческим наймом. Но социальный наем, в соответствии с Конституцией РФ (ст. 40) и Законом РФ “Об основах федеральной жилищной политики” (ст. 2) является одной из важнейших социальных гарантий права граждан на жилище, закрепленного Конституцией. Можно в какой-то степени оправдать появление законоположения, обязывающего нанимателя извещать наймодателя о возможном вселении временного жильца тем, что необходимо соблюдать предписания Закона РФ “О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах РФ” от 25 июня 1993 г. о необходимости регистрации граждан по месту пребывания (и жительства). Однако, как следует из указанного Закона (ст. 3) “регистрация или отсутствие таковой не могут служить основанием ограничения или условием реализации прав и свобод граждан”. Надо полагать, ограничение прав и свобод не должно быть не только в отношении граждан, не ставших на регистрационный учет по месту пребывания ( или жительства), но и тех, кто собирается вселить в свое жилое помещение временного жильца. В том числе не должно быть и тех ограничений, которые касаются размера жилой площади нанимателя, о вселении на которую временного жильца идет речь. В связи с этим неуместными являлись указания ст. 81 ЖК о возможности вселения временных жильцов на срок свыше полутора месяцев при условии соблюдения установленной жилой площади. И тем более некстати положение ст. 680 ГК, позволяющее вообще отказать во вселении временного жильца на том же основании.
Далее, не вызывает никакого сомнения характер установленного ст. 680 ГК срока проживания временных жильцов (не свыше шести месяцев). Это ничто иное как срок пребывания гражданина в определенном месте. Конституционный Суд в своем постановлении от 2 февраля 1998 г. “По делу о проверке конституционности пунктов 10, 12 и 21 Правил регистрации и снятия граждан Российской Федерации с регистрационного учета по месту пребывания и жительства в пределах РФ” указал на то обстоятельство, что срок временного пребывания в Правилах регистрации поставлен в зависимость не от волеизъявления гражданина, а от усмотрения органов регистрационного учета. Конституционный Суд признал недопустимыми ограничения, содержащиеся в Правилах регистрации, в отношении свободного выбора места пребывания и жительства, а равно как и в определении срока пребывания и жительства.
Вместе с тем, Конституционный Суд, к сожалению, не обратил внимания на то обстоятельство, что соответствующее ограничение содержится в законоположении, в ст. 680 Гражданского кодекса, установившей срок пребывания. Ибо, как уже отмечалось, место проживания временного жильца - это его место пребывания. Значит, Конституции РФ, Закону РФ о праве граждан на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства противоречат не только соответствующие положения Правил регистрации, но и ныне действующая норма Гражданского кодекса (ст. 680), устанавливающая предельный срок пребывания временного жильца.
Тем более, что в своем постановлении Конституционный Суд ссылается на данную норму, упоминает о шестимесячном сроке, предусмотренном ею, который, якобы, ввел в заблуждение авторов Правил регистрации. Кроме того, не совсем удачным представляется упоминание КС при этом о договоре жилищного найма применительно к праву временного жильца проживать в жилом помещении до шести месяцев. Ведь временный жилец никоим образом не связан с договором жилищного найма.
Изложенное выше позволяет сделать вывод о том, что положение ст. 680 Гражданского кодекса ни в коей мере не приемлемо к договору социального найма жилого помещения. Более того, с точки зрения свободы выбора места пребывания и жительства, применительно к вопросу об определении срока пребывания, неприемлемо оно и в отношении коммерческого найма. Хотя в последнем случае (при коммерческом найме), может быть, есть определенный резон исходить из позиции: “хозяин-барин”. Однако, во всяком случае, действующие нормативные положения не должны противоречить Конституции РФ.
Кстати, применительно к анализируемому вопросу надо отдать должное авторам проекта Жилищного кодекса ( в третьем варианте). Ст. 79 проекта ЖК предусмотрено то же правило, что и ст. 81 ЖК. Это означает (если данное положение сохранится в предлагаемой редакции), что правило ст. 680 Гражданского кодекса о вселении в жилое помещение временного жильца на договор социального найма распространяться не будет. То есть согласно проекту ЖК вселение временного жильца - личное дело нанимателя и его семьи. Как это и должно быть сообразно всем канонам - и правовым, и нравственным. Однако же, к сожалению, в проекте ЖК сохранено указание о необходимости соблюдать предусмотренную законом норму жилой площади для проживания временного жильца сверх полутора месяцев.
Что касается предписаний, содержащихся в ст. 680 Гражданского кодекса, то надо отметить, что в свете разработок проекта ЖК они нашли свое несколько иное применение. Так, в ст. 86 проекта ЖК говорится о временных жильцах, проживающих по договору коммерческого найма в жилых помещениях государственного и муниципального жилищного фонда ( доля таких жилых помещений - по проекту ЖК - не должна превышать 1/3 от общего количества распределяемого жилья). Тем не менее, даже в отношении коммерческого найма жилых помещений государственного и муниципального жилищного фонда позиция законодателя смягчена применительно к вопросу о вселении временного жильца (о предварительном уведомлении наймодателя о том речь не идет). Тем не менее, согласно указанной норме проекта ЖК, наймодатель может запретить проживание временных жильцов, если в результате их вселения будет приходиться на каждого проживающего в квартире менее социальной нормы жилой площади.

II. О социальной норме
Законом РФ “Об основах федеральной жилищной политики” введено понятие “социальная норма жилой площади”. Причем, разные статьи данного Закона неодинаково трактуют эту норму. Так, в ст. 1 указанного Закона социальная норма определяется как размер жилой площади, приходящейся на одного человека, в пределах которой предоставляются компенсации (субсидии) на оплату жилья и коммунальных услуг. Статьей же 11 Закона социальная норма жилой площади приравнивается к норме предоставления жилых помещений - она “эквивалентна минимальному размеру предоставления жилых помещений”.
В правовой литературе до сих пор не затрагивается вопрос о том, что же такое социальная норма. Юристы - теоретики при анализе соответствующих положений жилищного законодательства, по сути дела, повторяют в своих работах то, о чем сказано в означенном выше Законе, не обращая при этом никакого внимания на неоднозначность нормативного толкования социальной нормы. Между тем, как представляется, в самом Законе “Об основах федеральной жилищной политики” произошло смешение, прежде всего, идей , положенных в основу социальной нормы. Надо полагать, главное, основное предназначение социальной нормы - социальная поддержка граждан, имеющих на то право, помощь, гарантированная государством посредством системы компенсаций (субсидий) и льгот по оплате строительства, содержания и ремонта жилья. Именно об этом идет речь в ст. 2 указанного выше Закона, закрепляющей, как и Конституция РФ, право граждан на жилище. Подтверждением этому служит и установление федеральных стандартов социальной нормы (18 м2 общей площади жилья на одного члена семьи из трех и более человек, 42 м2 - на семью из двух человек и 33 м2 - на одиноко проживающего человека). В пределах этих стандартных нормативов субъекты федерации могут рассчитывать на определенные дотации центра, а все, что сверх таких норм предусмотрено в регионах, - так сказать, из своего собственного кармана. И именно компенсационная направленность - главное в сути социальной нормы; социальная норма должна выполнять компенсационную функцию.
В связи с этим весьма сомнительной представляется сущность второго аспекта социальной нормы как нормы предоставления жилых помещений ( ст. 11 Закона). Нормы предоставления жилых помещений - местные. Их размер определяется иными мерками. Не достатком одних или нищетой других, не наличием или отсутствием права на получение компенсаций (субсидий) или сумм таких компенсаций. Размер нормы предоставления жилья диктуется, прежде всего, тем обстоятельством, которое определяет “что кому по карману”. То есть наличием жилищного фонда, его состоянием, возможностями жилищного строительства, состоянием экономики региона и т.д. Очевидно, функции норм предоставления жилых помещений иные, не компенсационные. Их роль - обеспечить одинаковую возможность всем гражданам, проживающим на территории региона, на получение жилой площади в смысле ее размера. Разумеется, при этом в случаях, определенных в нормативном порядке, неисключено предоставление жилой площади свыше норм, установленных в качестве общего предписания на территории региона.
Таким образом, как видим, функции социальной нормы как нормы, в пределах которой предоставляются компенсации (субсидии) по оплате жилья и коммунальных услуг, и как нормы предоставления жилых помещений различны. Их “совмещение”, допущенное Законом “Об основах федеральной жилищной политики” представляется ошибочным. Причем “ошибка” эта нежелательна не только применительно к чисто теоретическим соображениям (разноплановость функций таких норм), но и в сугубо практическом аспекте. Ибо отождествление социальной нормы как нормы, в пределах которой предоставляются компенсации (субсидии) с нормой предоставления жилой площади далеко не всегда безобидно на практике. При этом могут быть затронуты интересы ( в том числе с ущемлением соответствующих прав) как граждан, так и владельцев жилищных фондов. Увеличение размера социальной нормы - в пользу граждан; но применительно к владельцу жилищного фонда увеличение социальной нормы (когда, по букве Закона, она равняется норме предоставления жилых помещений) - не всегда в “радость”. Тому причины объективные. Если же социальную норму определять исходя при этом из возможностей предоставления жилья, т.е. как норму предоставления жилых помещений, гражданам придется в гораздо большей степени участвовать собственными доходами в оплате жилья и коммунальных услуг (на их долю придется меньшая сумма компенсаций).
Далее, социальная норма, в пределах которой предоставляется компенсации по оплате жилья и коммунальных услуг устанавливается в зависимости от количества членов семьи ( например, на территории Иркутской области это 18 м2 на одного члена семьи, состоящей из пяти человек, 20 м2 на одного члена семьи, состоящей из трех, четырех человек, 25 м2 на одного члена семьи, состоящей из двух человек , 36 м2 - для одиноко проживающих граждан; норма предоставления жилой площади на территории Иркутской области - 12 м2 на человека). Следовательно, налицо многообразие социальных норм; единый критерий при этом - количество членов семьи. Норма же предоставления жилых помещений при всем желании к тому и законодателя, и граждан, и владельцев жилищных фондов объективно не может быть такой разнопорядковой, зависеть от количества членов семьи нанимателя. И, опять-таки, по объективным показателям. Предназначение нормы для предоставления жилой площади отнюдь не компенсационное. Разнопорядковость социальной нормы и нормы предоставления жилых помещений, таким образом, не позволяет отождествлять эти нормы. Во всяком случае, на данном этапе развития экономики, жилищного строительства, обеспеченности граждан жильем.
Несовершенство положений Закона “Об основах федеральной жилищной политики” по вопросу о социальной норме проявило себя и на практике. Так , Хабаровский краевой суд в своем решении по конкретному спору исходил из того, что норма предоставления жилой площади соответствует социальной норме жилой площади. В кассационной жалобе администрация Хабаровского края настаивала на том, что социальная норма является расчетной величиной для предоставления компенсаций (субсидий), а не нормой предоставления жилых помещений. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ указала (в отношении этого спора), что социальная норма площади жилья “одновременно является и минимальной нормой предоставления жилых помещений”, сославшись при этом на Закон РФ “Об основах федеральной жилищной политики”.
Вопрос о социальной норме жилой площади, надо надеяться, нашел свое разумное разрешение в проекте ЖК (ст.69). А именно, социальная норма определяется там как норма, в пределах которой предоставляются компенсации (субсидии) на строительство и приобретение жилья, а также на оплату жилья и коммунальных услуг. Никакой иной функцией социальная норма (по проекту ЖК) не наделена. Помимо этого проект ЖК предусматривает, что размер социальной нормы не может быть менее 18 м2 на одного человека. В отношении же лиц, имеющих право на дополнительную жилую площадь, социальная норма увеличивается на размер полагающейся в соответствии с законом дополнительной жилой площади.

III. О праве на жилую площадь временно отсутствующих
В свое время ч. I. ст. 60 ЖК было предусмотрено положение, в соответствии с которым за временно отсутствующими нанимателем и членами его семьи сохранялось право на жилое помещение в течение шести месяцев независимо от причин отсутствия. При отсутствии же сверх указанного срока без уважительной причины лицо могло быть лишено права пользования жилыми помещениями в судебном порядке. Конституционный суд в своем постановлении “По делу о проверке конституционности части первой и пункта 8 части второй статьи 60 Жилищного кодекса ...” от 23 июня 1995 г. указал, что положение ст. 60 ЖК ограничивает конституционное право граждан на жилище в связи с временным отсутствием и, кроме того, противоречит закрепленному Конституцией РФ (ст. 27) праву гражданина на свободное передвижение, выбор места пребывания и жительства, не ограниченному какими - то ни было сроками (а также положению ст. 40 Конституции о том, что никто не может быть произвольно лишен жилища). В связи с чем КС признал положение ч. I (как и п. 8 ч. II) ст. 60 ЖК не соответствующими установлениям Конституции РФ ( ст. 40 ч. 1 и ст. 55 ч. III). Как подчеркнул КС в названном выше постановлении временное отсутствие нанимателя или членов его семьи само по себе не может являться основанием лишения права пользования жилым помещением.
Стало быть, временное отсутствие граждан-нанимателей или членов их семей никоим образом не должно влиять на их право пользования жилым помещением. Однако, как представляется, по данному вопросу далеко небезынтересно особое мнение судьи КС Данилова Ю.М. Так, весьма уместно его утверждение о том, что утрата права на конкретное жилое помещение “не влечет за собой утрату гражданином конституционного права на жилище”. Содержащийся же в ст. 40 Конституции запрет, по мнению автора особого мнения постановления КС, как раз касается произвольного, а не любого лишения гражданина права на жилище. И лишение гражданина права пользования жилым помещением при его отсутствии свыше шести месяцев без уважительных причин, следовательно, было не произвольным лишением его права на конкретное жилое помещение, а следствием злоупотребления принадлежащим гражданину правом, причем при наличии судебной защиты прав и законных интересов гражданина.
Как бы то ни было, сугубо “теоретические” расхождения по вопросу о сохранении права на жилое помещение за временно отсутствующими, по-видимому, не самое сложное, что привнесло собою “в жизнь” соответствующее постановление КС применительно к данному вопросу. Вероятно, куда большие сложности возникают в различных жизненных ситуациях, когда отсутствие граждан в течение продолжительного времени на жилой площади с безусловным сохранением на нее права значительно затрудняют осуществление, реализацию жилищных прав лиц, оставшихся проживать в жилом помещении. Обмен, раздел, приватизацию жилых помещений, деприватизацию и другие сделки с жилыми помещениями лица, оставшиеся проживать в жилом помещении, могут совершать лишь с согласия временно отсутствующих, сохраняющих право на жилое помещение независимо от сроков отсутствия. Судебные органы при рассмотрении конкретных споров при наличии подобных ситуаций исходят, как правило, из положения ст. 89 (ч. II) ЖК, согласно которому в случае выезда нанимателя и членов его семьи на постоянное жительство в другое место договор найма считается расторгнутым со дня выезда. В отношении временно отсутствующих на основании данной нормы возможно предъявление иска о частичном расторжении договора жилищного найма. Но для этого нужно доказать, что у отсутствующего на жилой площади лица есть другое, и именно постоянное место жительства. Доказательствами тому могут быть снятие с регистрационного учета по прежнему месту жительства и постановка на регистрационный учет по новому месту жительства, увольнение с прежней работы и устройство на новую, наличие жилого помещения в постоянном пользовании по новому месту жительства, оплата жилищно-коммунальных услуг по новому месту жительства и т.д. Однако, далеко не всегда могут быть известны не только населенный пункт, где находится отсутствующее лицо, но даже, может быть, и государство его места пребывания (или жительства). В связи с чем очевидны те затруднения, с которыми вынуждены сталкиваться оставшиеся проживать на жилой площади лица при безусловном сохранении на нее права временно отсутствующими независимо от сроков их отсутствия.
Допустимые законом какие- либо иные варианты, позволяющие защитить жилищные права лиц ,оставшихся проживать на жилой площади, как представляется, также не являют собою “ панацею от всех бед”, не обеспечивают надежности такой защиты. Речь идет, прежде всего, о возможности объявления гражданина умершим (при наличии на то предусмотренных законом обстоятельств). В основе объявления гражданина умершим лежит презумпция смерти. Явившись “целым и невредимым” гражданин, объявленный умершим, вправе предъявить свои “претензии” в отношении жилого помещения, в котором он отсутствовал долгое время. Касательно же такого варианта защиты жилищных прав оставшихся проживать в жилом помещении граждан как прекращение договора жилищного найма в отношении временного отсутствующего в связи с невыполнением им обязанностей по договору (невнесение платы за жилье и жилищно-коммунальные услуги, непроведение в течение долгового времени текущего ремонта, что влечет за собою разрушение жилого помещения и т.д.) необходимо отметить следующее. Нужно иметь в виду, что указанные нарушения договора жилищного найма сами по себе являются основаниями прекращения жилищного найма, т.е. выселения, как временно отсутствующих на жилой площади, так и любых “присутствующих” на ней лиц. То есть данные нарушения договора жилищного найма как основания выселения из жилых помещений действующим жилищным законодательством предусмотрены в качестве самостоятельных, независимо от того, о каких “нарушителях” договора жилищного найма идет речь- временно отсутствующих или же присутствующих на жилой площади. Это ст. 15 Закона “Об основах федеральной жилищной политики” (применительно к неплательщикам за жилье и жилищно-коммунальные услуги) и ст. 98 ЖК (в отношении лиц, использующих жилые помещения не по назначению , допускающих их разрушение и порчу и т.д.). Тем более, если, допустим, вести речь о невнесении платы за жилье и коммунальные услуги как основании прекращения договора жилищного найма, то следует не упускать из внимания то обстоятельство, что выселение при этом возможно с предоставлением другого жилого помещения по нормам общежития.
Итак, из всего сказанного выше можно сделать вывод о том, что вопрос, связанный с сохранением временно отсутствующими права на жилое помещение независимо от сроков отсутствия остается неразрешенным в свете тех проблем, с которыми вынуждены сталкиваться оставшиеся проживать на жилой площади лица (применительно к их возможностям по реализации своих жилищных прав). Предпринятая попытка разрешения данного вопроса в проекте ЖК, как представляется, не увенчалась успехом. В ч. I ст. 78 проекта ЖК сказано, что временно отсутствующие сохраняют права и несут обязанности по договору найма. Это общая посылка, вполне согласуемая с положением постановления КС о том, что временное отсутствие на жилой площади не ведет у утрате на нее права, независимо от времени отсутствия. И эта общая посылка, по сути дела “ делает” ненужной наличие второго абзаца этой части статьи, где перечисляются отдельные случаи сохранения права на жилое помещение временно отсутствующими (обучающимися, лечащимися, служащими в армии, работающими за границей, находящимися в детских домах, местах лишения свободы и т.д.). Более того совершенно неприемлемой “выглядит” ч. III этой статьи, которая гласит о том, что “признание лица утратившим право на жилую площадь производится в судебном порядке”. Поистине, начали “за здравие”, а закончили “за упокой”. Возникает при этом естественный вопрос: к чему относится предписание указанной статьи проекта ЖК об утрате права в судебном порядке? К каким основаниям возможного признания лица утратившим право на жилую площадь? Ведь главная посылка данной нормы ( ст. 78 проекта ЖК), как уже отмечалось, свидетельствует о том, что временное отсутствие лица на жилой площади не влечет утраты права на нее независимо от сроков отсутствия. Значит, в этой статье вести речь об утрате права на жилую площадь временно отсутствующими ( именно по причине их отсутствия) нет никакого смысла. Все же иные основания утраты права на жилое помещение - это уже самостоятельные, не связанные с временным отсутствием основания утраты права на жилое помещение, предусмотренные соответствующими нормами жилищного законодательства ( о чем было сказано выше). Вероятно, если сохранять в проекте ЖК ( в статье, касающейся вопросов временного отсутствия на жилой площади) положение о возможном лишении права на жилую площадь, то нужно указать при этом основания к тому. Это могут быть как предусмотренные действующим жилищным законодательством, так и какие-либо иные основания лишения временно отсутствующих права на жилое помещение.
При сохранении базирующегося на положениях Конституции РФ права граждан на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства, т.е. при сохранении временно отсутствующими права на жилую площадь независимо от сроков отсутствия разумным и вполне приемлемым вариантом разрешения данной проблемы могло бы стать, как представляется, нормативное предписание о том, что при продолжительном отсутствии (например, свыше двух лет) лицо может быть лишено права на жилую площадь в судебном порядке при доказанности факта злоупотребления своим правом.
Положение о недопущении злоупотребления правом, предусмотренное ст. 10 ГК основывается на конституционном предписании (ст. 17 Конституции РФ) о том, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц. О возможности ограничения права пользования жилым помещением в результате злоупотребления этим правом говорится, кстати, и в самом (указанном выше) постановлении КС (в его мотивировочной части). Злоупотребление правом означает “осуществление субъективного права в противоречии с его назначением. В результате злоупотребления правом причиняется ущерб правам и законным интересам” третьих лиц; это - употребление права во зло в отношении третьих лиц; злоупотребление правом ведет к нарушению прав и интересов третьих лиц. По мнению В.П. Грибанова злоупотребление правом представляет собою особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении своего права с использованием недозволенных форм в рамках дозволенного ему законом поведения.
Применительно к возможности утраты временно отсутствующими права пользования жилым помещением вследствие злоупотребления своим правом следует исходить из того, что, во-первых, жилые помещения предназначаются для проживания в них и должны быть использованы по назначению, и во-вторых (что при этом главное), осуществление права пользования жилым помещением, сохранение этого права за временно отсутствующими не должно влечь нарушение, ущемление жилищных прав и интересов лиц, оставшихся проживать в данном жилом помещении. Нарушение прав и интересов этих лиц может заключаться, допустим, в том, что они без согласия временно отсутствующего не могут реализовать свои правомочия по распоряжению жилым помещением (обмен, раздел, приватизация и т.д.) Получить же такое согласие особенно нелегко, когда неизвестны ни место пребывания, ни место жительства временно отсутствующего. Не исключено при этом “злонамеренное” поведение отсутствующего лица, не
дающего о себе знать с целью своеобразного жилищного “террора”, мести за какие-либо прошлые обиды. Нередко граждане оказываются в безвыходном положении, когда на неоднократные запросы по соответствующему адресу предполагаемого места нахождения отсутствующего лица не получают никаких ответов. И, естественно, безысходность подобных ситуаций обусловливается злоупотреблением правом на жилое помещение длительное время “временно” отсутствующих лиц.
При наличии таких обстоятельств налицо ущемление жилищных прав и интересов третьих лиц и тогда, надо полагать, есть все основания говорить о том, что субъективное гражданское право, право пользования жилым помещением, принадлежащее временно отсутствующему, осуществляется им (сохраняется за ним) во зло другим. При доказанности этого в судебном порядке права заинтересованных в том третьих лиц (во зло которых пользуется правом на жилую площадь временно отсутствующий) должны быть защищены посредством лишения временно отсутствующего права пользования жилым помещением вследствие злоупотребления этим правом.


? ? ? ? ?



СОДЕРЖАНИЕ