стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Стивен Гиллиген
Терапевтические трансы
Руководство по эриксоновской гипнотерапии

Книга Стивена Гиллигена, ученика и последователя выдающегося американского психотерапевта Милтона Эриксона, по праву названа руководством. В ней собрано и - главное - "разложено по полочкам" все, что необходимо для освоения и использования эриксоновского подхода в гипнотерапии: теоретические основы метода, принципы гипнотического воздействия, конкретные приемы, методики и стратегии гипнотерапии, способы использования гипнотического транса для преобразования проблем клиента в решения. Все это проиллюстрировано документальными записями сеансов с подробными комментариями.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В 1986 году я имел счастье вместе со Стивеном Гиллигеном принимать участие во второй конференции в Сан-Диего по гипнотическим и стратегическим воздействиям, которую проводил Институт Милтона Г. Эриксона. В одном из своих выступлений Гиллиген пошутил: "Сколько эриксонианцев потребуется, чтобы поменять перегоревшую лампочку? Конечно, восемь: один будет менять лампу, а семь будут изощряться в метафорах, доказывая, насколько лучше сделал бы это Эриксон".
К счастью, настоящая книга не о том, насколько лучше сделал бы это Эриксон. В сущности, она даже и не об Эриксоне. Хотя главная ее тема - наведение гипноза по Эриксону, в действительности это книга о том, как добиваться психотерапевтических изменений, - книга, которая учит вас как психотерапевта совершенствовать свои коммуникативные способности.
Любому психотерапевту, конечно же, полезно совершенствовать свои коммуникативные навыки. Одна из самых увлекательных особенностей нашей профессии - в том, что у нас нет никаких осязаемых инструментов, а только искусство общения. Наш единственный инструмент - это мы сами.
Чтобы добиваться терапевтических результатов, необходимо в возможно большей степени отдавать себе отчет в том, какой эффект вызывает ваше воздействие и какой эффект оно может вызывать. Поэтому настоящая книга все же в каком-то смысле и об Эриксоне, потому что Эриксон и был самой лучшей моделью воздействия. Всю свою жизнь он посвятил совершенствованию своего понимания эффекта межличностного воздействия и владения им.
Многие искали встреч с Эриксоном и проявляли интерес к его оригинальным и не утратившим своего значения работам - в их числе Джей Хейли, Эрнст Росси, Ричард Бэндлер и Джон Гриндер, Стивен и Кэрол Лэнктоны, Мишель Риттермен и Билл О'Хэнлон. Впоследствии эти специалисты разработали модели, помогающие практикам в той или иной степени демонстрировать в собственной клинической работе такие же поразительные результаты, каких добивался Эриксон. Даже великие антропологи Маргарет Мид и Грегори Бейтсон обращались к Эриксону, чтобы изучить его методы.
В книге "Терапевтические трансы" Гиллиген опирается на собственный опыт в области экспериментальной психологии и соединяет подходы своих учителей - Эриксона, Бэндлера и Гриндера, Бейтсона. Черпая из этих трех источников, он создает свою собственную модель - новую и оригинальную. Однако его подход несет на себе отпечаток уроков, которые он прекрасно усвоил: продуктивного творчества, смелости и интеллектуальной проницательности, позволяющих эффективно объединять гипноз, лингвистику и философию.
Гиллиген не ограничивается одним лишь синтезом - он первопроходец и творец. Его вклад в психотерапию оригинален и долговечен, так же как оригинально и долговечно содержание этой книги.
Чтобы увидеть "Терапевтические трансы" в подлинной исторической перспективе, мы должны понять некоторые особенности феномена, который носит имя Милтона Эриксона. Эриксон был психиатром, которого называли отцом как современного гипноза, так и его ответвления - краткой стратегической психотерапии. Он был мастером психотерапии, прибегавшим к гипнозу, потому что это прежде всего модель воздействия через общение. Эриксон был известен своим использованием косвенных, основанных на гипнозе методов и применял их потому, что это наиболее эффективный способ заставить пациентов осознать собственные возможности измениться - и добиться от них сотрудничества.
Одна из главных проблем гипнотерапии состоит в том, как сделать пациента более податливым. Нередко пациент обращается за лечением потому, что потерял способность сотрудничать и с самим собой, и со значимыми для него людьми из своего окружения. Он заблудился в замкнутом круге ограниченного выбора возможностей и не видит заложенной в нем способности к изменению.
Гипнотическое наведение, безусловно, способствует сотрудничеству, и это справедливо даже в случае прямого внушения. Например, когда пациенту говорят: "Дым от сигареты будет вам противен", - то его реакция скорее всего будет положительной, если это внушение последует за эффективным гипнотическим наведением. Больше того, Эриксон однажды отметил, что главная цель наведения - добиться сотрудничества со стороны пациента.
Гиллиген помогает нам понять, как можно эффективно использовать нетрадиционные эриксоновские методы терапевтического воздействия, особенно для наведения транса. Наведение - это процедура, в ходе которой гипнотерапевт помогает пациенту сформировать новую гибкую точку зрения; пациент учится вызывать такие феномены транса, как изменения восприятия, автоматическое (непроизвольное) поведение, измененная функция памяти и т.д.
При ближайшем рассмотрении эффектов, достигаемых гипнозом, можно увидеть поразительное сходство между патологическими симптомами и феноменами транса. Например, один пациент, страдавший фобией, мог напугать сам себя, наглядно (и даже помимо своей воли) представляя себе "фильмы ужасов", посвященные будущему. Однако под гипнозом тот же пациент мог столь же ярко представить себе приятную сцену.
Эриксон так определял принцип, лежащий в основе этого явления: "Если существуют фантомные боли, то существует и фантомное удовольствие". Следуя за Эриксоном, я указывал, что механизм поддержания проблемы и есть механизм ее решения. На самом деле такой механизм всегда доброкачественен. Конечный результат (предъявляемые жалобы) может содержать в себе проблему, однако то, что он сводится к проблеме, еще не означает, что гипнотерапевт должен выплеснуть вместе с водой и ребенка. Хорошо развитую симптоматическую стратегию у пациента можно рассматривать как доброкачественную и даже положительную. Поскольку такие стратегии хорошо развиты, лучше их использовать, чем пытаться их разрушить и создать новые.
Как никто до него, Гиллиген разрабатывает и развивает аналогии между механизмами поддержания проблем, вызывания феноменов транса и выработки решений. Это важное представление, и даже оно одно сделало бы эту книгу бесценной для изучения. Однако в ней есть и другие важные открытия. Особенно впечатляющие примеры - это объяснение принципа "оба/и" в мышлении загипнотизированного пациента, ассоциативные и диссоциативные стратегии и метод замешательства. По существу, глава о методе замешательства в книге Гиллигена - самый важный шаг в развитии этого метода за более чем два десятилетия, прошедшие после первой статьи Эриксона. Поразительно, что о терапевтическом использовании метода замешательства написано так мало, поскольку Эриксон считал его одним из важнейших разработанных им методов гипноза. В этой главе Гиллиген разрабатывает богатую терапевтическую "жилу", и она будет цитироваться много лет.
Еще одна выдающаяся особенность этой книги - в том, что она позволяет максимально близко познакомиться с опытом Гиллигена, не побывав на его семинарах, пользующихся международной известностью. На этих семинарах Гиллиген выдвигает на первый план развитие и совершенствование гипнотерапевта. Его книга носит такой же характер. Это первая книга о гипнозе, где гипнотерапевт находится в центре внимания в не меньшей степени, чем пациент, проблема, метод или теория. В ней представлены методы, позволяющие гипнотерапевту поддерживать эффективно управляемый извне транс и справляться с "неприемлемыми переживаниями", например проблемами, которые привносит в ситуацию сам гипнотерапевт.
"Терапевтические трансы" - это манифест, излагающий основы эриксоновской гипнотерапии, ее фундаментальные принципы и основные методы. Это сокровищница практических идей, подсказывающая гипнотерапевту конкретные вопросы, которые он может задать, и общие терапевтические идеи, которыми он может руководствоваться. Содержательные и хорошо изложенные представления развиваются логично и систематически. Мы получаем возможность познакомиться с записями реальных сеансов, так что методы не просто объясняются, но и демонстрируются. Сейчас, когда благодаря эриксоновским методам снова возродился интерес к гипнозу, эта книга будет способствовать его развитию и совершенствованию.
Так сколько эриксонианцев понадобится, чтобы поменять перегоревшую лампочку? Ответ - один. И все же полезно поучиться у Гиллигена тому, как можно сделать это лучше.
Учиться у Гиллигена приятно, и я буду с нетерпением ждать продолжения этой книги.

Джеффри К.Зейг,
директор Фонда Милтона Г.Эриксона,
Феникс, шт.Аризона,
август 1986 г.




ВВЕДЕНИЕ

Эта книга - о терапевтическом использовании состояния транса. Она адресована в первую очередь гипнотерапевтам, хотя может найти применение и в других областях здравоохранения. Основанная на плодотворном опыте доктора медицины Милтона Г.Эриксона, она имеет целью дать понять, как гипнотерапевт может сотрудничать с пациентом, чтобы превратить проблемы в решения.
Основная предпосылка книги состоит в том, что гипноз - отличная модель для описания того, как порождается внутренний опыт. Гипноз рассматривается здесь как последовательность взаимодействий, приводящая к поглощенности внутренними ощущениями и вызывающая измененное состояние сознания, когда "Я" человека начинает проявляться автоматически, т.е. без участия сознания. Как мы увидим, этот естественный подход позволяет на одном и том же языке описывать как вызывание неконтролируемых симптомов, так и наведение терапевтического транса; поэтому ориентация на проблему - это ориентация на уже имеющее место естественное "гипнотическое наведение" (см. Ritterman, 1983). Использование одного и того же языка для описания проблем и решений позволяет формировать гипнотическое наведение и другие виды терапевтического воздействия непосредственно на основе "наведения проблемы", используемого клиентом. Благодаря этому те же самые конструкции, с помощью которых клиент накладывает ограничения на воспринимаемую им реальность, эриксоновский гипнотерапевт использует для того, чтобы расширить круг его возможностей.
Еще одна важная предпосылка, лежащая в основе такого подхода, состоит в том, что значимость переживания зависит в первую очередь от контекста. Например, одна молодая женщина в начале лечения жаловалась, что вот уже на протяжении нескольких месяцев стоит ей закрыть глаза и попытаться расслабиться, как ей представляется "пара пристально смотрящих на нее глаз". Глаза были лишены телесной оболочки, т.е. не связаны с каким-либо лицом или телом, и пристально вглядывались в нее, пока она не открывала глаза и не начинала вновь ориентироваться на внешний мир. Это переживание все больше беспокоило женщину, и она обратилась за психотерапевтической помощью, чтобы с ним бороться.
Любопытно, что аналогичное феноменологическое переживание было описано несколькими месяцами спустя в одной учебной группе психотерапевтов в Германии. Во время группового транса участникам обычно внушали, чтобы они вызвали у себя приятное состояние диссоциации ("между небом и землей"), в котором их бессознательное может предоставить им символ, значимый для их дальнейшего саморазвития. Когда транс закончился и их попросили описать свои ощущения, одна женщина подняла руку и рассказала о переживании, имевшем для нее большую значимость. Она описала, как во время транса погрузилась в приятное состояние "пустоты", а потом у нее появилось нарастающее ощущение, будто к ней издалека медленно приближается пара глаз. Она почувствовала, что это необычное ощущение почему-то весьма значимо, как будто "что-то или кто-то к ней возвращается". Находясь под глубоким впечатлением от этого переживания, она не испытывала никакой потребности подвергнуть его логическому анализу.
Таким образом, один и тот же близкий к трансу феномен "бестелесных глаз" был пережит двумя разными людьми. Для одного из них это было проблемой, а для другого - решением. Ниже будет показано, что "разницу, в которой заключается все дело" (см. Bateson, 1979), можно свести к одному слову - "контекст". Как мы увидим, контекст ("то, что сопровождает текст") можно описывать на разных языках: биологическом (ощущение присутствия и ритмов участников), социологическом (сообщество, в котором происходит самопроявление), идеологическом (намерения или идеи, господствующие у человека или в сообществе) и психологическом (структуры, в которых человек выражает и осмысливает ощущение).
В зависимости от значимости этих контекстов феноменологическое переживание может приобретать радикально различный смысл. Например, феномен "бестелесных глаз" воспринимался как проблема в контексте, связанном с аритмичными биологическими процессами (например, задержкой дыхания и мышечным напряжением), отсутствием поддержки и признания со стороны окружающих, непрошеным появлением глаз и потребностью соотнести себя с ними, избегая их взгляда. В противоположность этому тот же самый феномен был воспринят как решение проблемы в контексте, отличавшемся сбалансированностью биологических ритмов, поддержкой и признанием со стороны окружающих, ощущением желательности появления какого-то необычного символа и его принятием и одобрением.
Все это приводит к выводу, что задача гипнотерапевта - так изменить контекст проблемных психологических процессов, чтобы они могли функционировать как решения, значимые для личностного развития. В случае с женщиной, у которой вызывали тревогу глаза, я, например, сначала мягко, но настойчиво сосредоточил ее внимание на себе. Выслушав обстоятельный рассказ о ее ощущениях (когда, где и как появлялись глаза), я попросил ее не отводить от меня взгляда и приступил к гипнотическому воздействию. В ходе его я подробно описал, как она может оставаться сосредоточенной на моих глазах, даже если мое лицо будет изменяться по-разному, неожиданным, но безопасным для нее образом. Посредством такого "отделения" (моих) глаз от лица та техника бестелесных глаз, которую она выработала естественным путем, была воспроизведена в рамках терапевтического взаимодействия. В ходе последующих гипнотических внушений были описаны разнообразные способы, которыми ее бессознательное может соотнести себя с этими глазами с целью безопасного самопознания и саморазвития, зная при этом, что на всем протяжении такого самоисследования мой голос будет служить ей проводником и якорем спасения. Таким образом, проблема была на уровне переживаний превращена в возможность овладеть значимым гипнотическим процессом, выработанным ее бессознательным.
На протяжении всей книги на первый план выдвигаются продуктивные возможности бессознательного как гипнотерапевта, так и клиента. Доказывается, что творческие решения беспокоящих проблем могут быть найдены, когда гипнотерапевт и клиент доверяются своим бессознательным процессам и объединяют усилия в совместной работе. Поскольку существует ошибочное мнение, будто такой подход пропагандирует бездумные и нарциссические свободные ассоциации гипнотерапевта, следует с полной ясностью сказать с самого начала, что ничто не может быть дальше от сути дела. Подход, обрисованный в дальнейшем, предполагает максимальную сосредоточенность гипнотерапевта на клиенте, включая полное сопереживание, а также способность вычленять паттерны различных уровней и присоединяться к ним. В ходе этого "управляемо-спонтанного" процесса гипнотерапевт учится становиться частью реальности клиента и в то же время оставаться в стороне, что требует от него самоотверженности и твердости. Как мы увидим далее, для достижения успеха гипнотерапевт должен быть настроен на возможности бессознательного как своего, так и клиента, и полагаться на них.
В заключение следует подчеркнуть, что эта книга не является ни исчерпывающей, ни окончательной. Это лишь один из возможных подходов к эриксоновской гипнотерапии; другими авторами были изложены и иные точки зрения (см. Zeig, 1985a, 1985b). Более того, эта книга - лишь первая из предполагаемой серии; в следующих томах будут подробно рассмотрены гипнотерапевтические структуры и психотерапевтические модели, полезные при гибком использовании эриксоновских принципов и процессов. Высказав эти предварительные оговорки, я приглашаю вас изучить книгу в привычном для вас темпе и стиле. Сочтете ли вы те или иные методики полезными или нет, я во всяком случае надеюсь, что вы со всей серьезностью воспримете принцип сотрудничества как основу трансформационных изменений не только в гипнотерапии, но и в других областях человеческого взаимодействия.


1. ЭРИКСОНОВСКИЙ ПОДХОД К ГИПНОЗУ

Гипноз ассоциируется с самыми разными представлениями: с властью, волшебными исцелениями, таинственностью, утратой самоконтроля и т.д. К сожалению, многие из этих широко распространенных мнений далеки от истины. В настоящей главе показано, чем отличается эриксоновский подход от этих заблуждений.


Взаимоотношения в гипнозе

Гипноз традиционно принято рассматривать как взаимодействие между двумя людьми, разыгрывающими роли гипнотизера и субъекта. Это взаимодействие имеет целью вызвать у субъекта особое состояние "транса". Считается, что в этом состоянии поведение и ощущения субъекта изменяются по сравнению с обычным состоянием бодрствования.
Хотя почти все гипнотизеры-практики согласятся с этим общим определением, они резко расходятся в мнениях по поводу специфической природы взаимоотношений в гипнозе. Чтобы выявить некоторые из подобных разногласий, можно разграничить три подхода: авторитарный, стандартизованный и кооперативный - основанный на сотрудничестве.

Авторитарный подход
Крайняя версия такого подхода предполагает наличие некоей "могущественной" личности (гипнотизера), обладающей "особыми" психическими способностями (например, "гипнотическим взглядом" или "сильной волей") и заставляющей другую личность (субъекта) впадать в относительно пассивное состояние, в котором та "восприимчива" к "внушению" со стороны гипнотизера. Такое внушение может "принуждать" субъектов выполнять различные действия (от подражания собачьему лаю до отказа от курения), чего они при обычных условиях не захотели бы или не смогли бы сделать. Сторонники этой точки зрения широко пользуются такими понятиями, как "победа духа над материей", "утрата самоконтроля", "внедренное внушение" и "гипнабельность", которые сами отчасти "внедрены" книгами, кинофильмами и фольклором. Эти представления часто открыто разделяют неспециалисты, однако их втайне придерживаются и многие психотерапевты, прибегающие к гипнозу.
Особенно часто авторитарный подход используется в эстрадных сеансах гипноза. Здесь в качестве субъектов обычно выступают люди, попавшие на представление в ночном клубе за компанию с приятелями. Как правило, они добровольно вызываются выйти на сцену, где гипнотизер сначала обрушивает на них краткий (5-10 минут) шквал индуцирующих воздействий, а затем повелительным тоном отдает команды, побуждающие субъектов вести себя необычно и нередко забавно - например, изображать потерю туфли с ноги, подражать какому-нибудь животному или начинать раздеваться. После гипноза субъект возвращается к своему столику, где приятели осыпают его похвалами. В этом смысле эстрадные сеансы гипноза выполняют ту же функцию, что и бутылка спиртного: сдержанный при обычных обстоятельствах человек получает возможность вести себя "буйно и сумасбродно", перекладывая ответственность за это с себя на кого-то еще (гипнотизера) или на что-то еще (состояние транса).
Этот лобовой авторитарный подход применяют также и многие гипнотизеры в клинике, правда, не столь эффектно. Хотя клиницисты работают в ином ситуационном контексте и имеют иные намерения - например, помочь человеку измениться, - они нередко убеждены про себя, что в ходе гипноза перехватывают управление психологическими процессами клиента, а затем приказывают ему изменить нежелательное поведение - например, отказаться от курения или переедания.
Хотя приверженцы авторитарного подхода часто питают самые лучшие намерения, они способствуют распространению заблуждений по поводу гипноза. Например, бессознательное обычно понимается как нечто не являющееся частью личности; оно рассматривается как некий "чистый лист" или "плодородная почва", куда можно что-то "вписать" или "посадить". Считается, что такое внушение оказывает сильное влияние на поведение субъектов, иногда заставляя их поступать наперекор своей сознательной воле или повседневным привычкам. Может быть, самый огорчительный вывод, который из этого делается, состоит в том, будто гипнотизер получает власть над субъектом. Как мы увидим из последующих глав, это в высшей степени ошибочное мнение сильно мешает многим людям в полной мере участвовать в гипнотическом процессе.
Авторитарные представления отчасти восходят к трудам таких исторических персонажей, как Месмер, Бернгейм, Шарко и Фрейд. Хотя они стояли на различных теоретических позициях (обстоятельное их сопоставление см. в Ellenberger, 1970), все они истолковывали гипноз как асимметричное взаимодействие, в ходе которого гипнотизер, обычно харизматический мужчина, подчиняет своей власти пассивного субъекта, обычно женщину. В качестве примера приведем данную Элленбергером характеристику Шарко, одного из наиболее видных ученых конца XIX века:

"В глазах публики Шарко был человеком, который исследовал бездонные глубины человеческого духа, отсюда и его прозвище - "Наполеон неврозов". Его имя отождествлялось с открытием истерии, гипноза, раздвоения личности, каталепсии и сомнамбулизма. О его власти над истеричными женщинами в больнице Сальпетриер и о том, что там происходило, ходили причудливые истории. Жюль Кларти рассказывает, как во время бала для пациентов в Сальпетриере кто-то случайно ударил в гонг, после чего многие истеричные женщины мгновенно впали в каталептическое состояние и сохраняли те позы, в которых их застал удар гонга" (p.95).

Сосредоточивая внимание на власти гипнотизера, авторитарный подход не учитывает уникальности любого субъекта - его знаний, убеждений, способностей и т.д., а также не признает за клиентом возможности решать, какое участие он примет (и примет ли вообще) в гипнотическом процессе. Тем самым, как мы увидим ниже, такой подход лишь ограниченно пригоден для осуществлений долговременных терапевтических изменений.
Подобные ограниченные представления, характерные для авторитарного подхода, держались так долго отчасти потому, что категорическое отрицание гипноза Фрейдом на рубеже веков едва не заставило на многие годы отказаться от серьезных научных исследований в этом направлении. Чик и Лекрон (Cheek & LeCron, 1968) отмечают:

"В 1890-е годы, когда Фрейд начинал свою практику, он работал с врачом по фамилии Брейер, одним из лучших медиков-гипнотизеров того времени. Фрейд мало знал о гипнозе, плохо им владел и ошибочно полагал, что для получения хороших результатов необходим глубокий транс. Лишь один из десяти его пациентов впадал в глубокий транс, и это беспокоило Фрейда. Брейер добивался гораздо лучших результатов. Они были соперниками, и такая ситуация не могла удовлетворять Фрейда. Поэтому он стал искать новые методы, отказался от гипноза и стал разрабатывать методы свободных ассоциаций и толкования сновидений.
Хотя вклад Фрейда в наши познания о работе психики и в психотерапию велик, его отказ от гипноза принес вред, поскольку почти на пятьдесят лет задержал развитие гипнотерапии. Сегодня многие психиатры и большинство психоаналитиков испытывают лишь минимальный интерес к гипнозу. Они ничего о нем не знают и считают его бесполезным, поскольку Фрейд сначала пользовался им, а потом от него отказался. Многие из них твердо убеждены, что гипнотерапия сводится всего лишь к устранению симптомов путем внушения, как делал Бернгейм. Поэтому часто говорится, что гипнотерапия дает лишь временные результаты, хотя и Бернгейм, и другие врачи того времени безусловно опровергли такое представление" (p.18).
К счастью, от этой модели гипноза, основанной на авторитарном и прямом внушении, сейчас понемногу отказываются. Этим мы отчасти обязаны тому, что можно назвать стандартизованным подходом.

Стандартизованный подход
Такой подход особенно господствует в экспериментальной психологии. Не приписывая основной роли власти гипнотизера, эта точка зрения выдвигает на первый план субъекта как главный объект изучения, считая обычно степень восприимчивости к гипнозу присущим ему постоянным свойством. В силу этого гипнотизер может пользоваться стандартизованным набором воздействий, который остается неизменным для различных субъектов. Другими словами, субъект либо поддается гипнозу, либо нет, а от поведения гипнотизера в действительности мало что зависит.
Наиболее влиятельными пропагандистами стандартизованного подхода были ученые, стремившиеся легитимизировать гипноз, подвергая его строгой проверке средствами экспериментальной психологии (например, Hilgard, 1965; Hull, 1933). Их усилия, безусловно, заслуживают похвалы, поскольку они освободили гипноз от его "месмеровского образа" (т.е. от авторитаристских представлений), тем самым вернув ему респектабельность в глазах научного сообщества. Однако, строго придерживаясь неписаного закона экспериментальной психологии, гласящего, что основным объектом исследования является индивид, этот подход свел к минимуму роль контекстуальных переменных (например, взаимоотношений между гипнотизером и субъектом). Поскольку предметом интереса было поведение субъекта, в экспериментах принимались все меры для контроля всех остальных факторов. Например, много сил было потрачено на разработку стандартизованных процедур наведения, которые можно было бы воспроизводить с пластинок или пленок, тем самым полностью устраняя необходимость в операторе (который мог бы внести искажения в эксперимент). Конечно, само по себе это не вызывает возражений; больше того, если бы с помощью таких процедур можно было вызывать состояние транса у большинства субъектов, это было бы вполне похвально.
Однако вскоре стало очевидно, что лишь часть субъектов обладает восприимчивостью к стандартизованным наведениям: около 15% к ним высоко восприимчивы, 65% - умеренно восприимчивы и 20% - вообще невосприимчивы (см. Hilgard, 1965). Эти индивидуальные различия, а также то, что восприимчивость данного субъекта к стандартизованной методике, как было обнаружено, остается в общем стабильной на протяжении длительного времени (см., например, Hilgard,1965), заставило многих экспериментаторов (Hilgard, 1965; Shor, Orne & O'Connell, 1966) счесть гипнабельность постоянным свойством. У некоторых оно есть, у других нет. Хилгард (1965) отмечает:

"Всякий раз, когда измеряется некое свойство человека, возникает вопрос, насколько стабильно это свойство, насколько оно устойчиво во времени. Этой проблеме посвящены исследования постоянства IQ, и перед нами стоит такая же проблема - насколько стабильна способность подвергаться гипнозу... Данные... показывают, что при стандартных условиях [курсив мой. - С.Г.] восприимчивость к гипнозу - вполне надежная характеристика..." (р.69).

В этом смысле стандартизованный подход приписывает как успех, так и неудачу гипнотического сеанса субъекту. Гипнотизер же здесь не играет большой роли.
Такой подход порождает несколько серьезных проблем. Во-первых, он исходит из того, что стандартизованное наведение, которое, по существу, предписывает человеку расслабиться и воображать различные вещи, представляет собой действенный способ оценки общей восприимчивости человека к гипнозу. Это похоже на то, как если бы мы оценивали умение танцевать только по умению танцевать фокстрот. На самом деле одни умеют танцевать диско, но не вальс, другие - салонные танцы, но не буги и т.д. Некоторым субъектам легко удается формировать свои ощущения в соответствии с полученным указанием расслабиться; другие, особенно склонные к внутреннему диалогу, откликаются только на иные индуцирующие воздействия. Как будет подробно рассмотрено ниже, существует много способов погружения в транс, и задача гипнотерапевта - найти наведение, лучше всего подходящее для данного клиента.
Вторая проблема стандартизованного подхода состоит в том, что он определяет восприимчивость к гипнозу по поведенческим реакциям на тестовые внушения. В результате субъекты, неспособные, скажем, почувствовать, как руки у них становятся невероятно тяжелыми, расцениваются как плохие гипнотические субъекты. Хотя использование внешнего поведения для оценки внутреннего состояния естественно, особенно в области эксперимента, оно заслоняет самое главное: транс - это прежде всего переживание, как любовь или гнев, и оно различно у разных людей. Нельзя делать вывод, будто человек не испытывает гнева, поскольку он не ударил кого-то, или что человек не может быть влюблен, поскольку не поцеловал экспериментатора. Точно так же некоторые загипнотизированные субъекты не хотят или неспособны выполнять в ходе эксперимента все требования к своему поведению, другие же для этого выходят из состояния транса (см. Erickson, 1967). Утверждать, будто такие люди поэтому неспособны испытывать транс, с нашей точки зрения, нет оснований.
Третья проблема состоит в следующем. Стандартизованный подход не в состоянии всерьез объяснить того обстоятельства, что на степень восприимчивости существенно влияют разнообразные факторы, включая различные стратегии наведения (Kubie & Margolin, 1944), наркотики (Sjoberg & Hollister, 1965), установки (Kroger, 1963), ожидания (Barber, 1969, 1972; Wolberg, 1948), внешние условия (Kramer, 1969; Tart, 1964), специальная подготовка (Blum, 1961; Sachs, 1971) и моделирование (Zimbardo, Rapaport & Baron, 1969). Теоретики, считающие восприимчивость к гипнозу стабильным свойством, объясняли это многократно продемонстрированное повышение восприимчивости (см. исчерпывающий обзор в Diamond, 1974) положительным изменением установки (Hilgard, 1965); другими словами, готовность субъекта к участию в гипнотическом процессе со временем усиливается. Однако, вместо того чтобы перед лицом подобных фактов отбросить свои теории, теоретики ввели такие понятия, как плато гипнабельности (Shor, Orne & O'Connell, 1966), утверждая, будто у каждого человека есть верхний предел восприимчивости к гипнозу. Результаты, достигаемые им, могут быть ниже этого предела (что часто и происходит, особенно во время нескольких первых сеансов), но не могут его превзойти.
Эти ограничения стандартизованного подхода не позволяют гипнотизеру проявлять гибкость в обращении с субъектом, адаптироваться к нему (см. Dorcas, 1963). К тому же из-за этого некоторые люди приходят к выводу, что никогда не смогут испытать транс. Например, как показали мои беседы о гипнозе и с друзьями, и с клиентами, многие из них с огорчением признаются, что они "плохие" гипнотические субъекты. У большинства такое убеждение появилось после того, как экспериментатор или клиницист сообщил им, что их неспособность подвергаться стандартизованному наведению означает, что они никогда не смогут испытать транс. Мой собственный опыт, как и опыт коллег, убедительно показывает, что это неверно: большинство таких "резистентных", или "невосприимчивых", людей после специальной подготовки способны испытывать транс.
Я не хочу сказать, что все люди одинаково гипнабельны. Некоторые быстро и глубоко откликаются на прямое гипнотическое внушение, другие никогда не будут реагировать на этот метод. Опыт показывает, что с этим вряд ли можно спорить. Вопрос в другом - не могут ли люди, невосприимчивые к прямым внушениям, осуществляемым в стандартизованных условиях, оказаться восприимчивыми к более гибким гипнотическим техникам, применяемым в контексте интенсивного межличностного взаимодействия (например, гипнотерапии). Стандартизованный подход отвечает на этот вопрос отрицательно, в то время как я утверждаю, что каждый человек обладает способностью испытать гипнотическое взаимодействие. Отдельные люди в огромной степени различаются по многим параметрам, например по скорости возникновения транса, по поведению в состоянии транса, по потребности в межличностном взаимодействии в состоянии транса. Поэтому задача гипнотерапевта - выявить и создать условия, благоприятные для возникновения гипноза. Коротко говоря, главное, о чем идет речь в этой книге, - как этого добиться.
Прежде чем закончить наше краткое обсуждение стандартизованного подхода, следует справедливости ради заметить, что в некоторых отношениях он полезен. Стандартизованные команды часто необходимы в контексте эксперимента, когда первостепенное значение имеет строгий контроль. Кроме того, стандартизованные тесты могут выявлять субъектов, способных испытывать транс вообще без всяких затруднений (т.е. дающих в тестах высокие показатели). Они могут также указывать, какие феномены транса (например, гипнотические грезы или возрастную регрессию) легко вызвать у данного субъекта. Это ценная информация для исследователей, пользующихся гипнозом, поскольку она позволяет им отбирать субъектов, подходящих для их целей. Она может также помочь клиницисту оценить необходимую степень индивидуализации наведений, предназначенных для данного клиента; вдобавок она подсказывает стратегии гипнотерапии (например, гипнотические грезы), подходящие для данного клиента (см., например, Spiegel & Spiegel, 1978). Суть здесь в том, что стандартизованные тесты помогают понять, что человек способен сделать без труда, но ничего не говорят о том, что он внутренне неспособен сделать. Другими словами, высокие показатели в тесте на гипнабельность обычно означают, что субъект будет откликаться почти на любые гипнотические команды; низкие же показатели свидетельствуют о том, что от гипнотизера требуется иная стратегия или же клиент нуждается в дополнительной подготовке.

Кооперативный подход, основанный на сотрудничестве
Многие современные гипнотерапевты считают, что восприимчивость к гипнозу отражает взаимодействие между мотивациями и интересами клиента, гибкостью и отзывчивостью гипнотерапевта и степенью раппорта, достигнутого между гипнотерапевтом и клиентом.
Основной вклад в такой клинический подход к гипнозу внес доктор медицины Милтон Г.Эриксон. Посвятив почти 60 лет своих психиатрических исследований новаторскому лечебному применению гипноза, Эриксон разработал подлинно уникальный подход к психотерапии. Подход Эриксона заключается прежде всего в сотрудничестве:

"...Гипноз должен быть в первую очередь результатом ситуации, когда межличностные и внутриличностные взаимодействия развиваются конструктивно и служат целям как гипнотизера, так и субъекта. Этого невозможно достигнуть, ни следуя жестким процедурам и фиксированным методам, ни стремясь добиться какой-то одной конкретной цели. Сложность человеческого поведения и лежащих в его основе мотиваций требует учета множества факторов, существующих в любой ситуации, когда два действующих лица заняты некоей совместной деятельностью" (1952; in Rossi, 1980a, pp.166-167).

Таким образом, этот подход выдвигает на первый план взаимопроникающую триаду единиц, вовлеченных в гипнотический взаимообмен. Как показано на рис.1.1, гипнотизер, субъект и взаимоотношения между гипнотизером и субъектом признаются автономными системами, действующими в единстве. Такой подход подчеркивает, что транс всегда проявляется в контексте взаимоотношений, в котором ни гипнотизер, ни субъект не могут рассматриваться по отдельности друг от друга.












Рис.1.1. Гипнотические взаимоотношения сотрудничества

В таком контексте сотрудничества гипнотизер и субъект выполняют различные роли:

"Какой бы ни была роль гипнотизера, роль субъекта требует большего объема активной работы - работы, определяемой способностями, знаниями и внутренним опытом личности в целом. Гипнотизер может лишь руководить, направлять, присматривать и предоставлять субъекту возможность выполнять продуктивную работу. Чтобы этого добиться, он должен понимать ситуацию и вытекающие из нее требования, максимально оберегать субъекта и быть способным оценить проделанную работу. Он должен принимать и использовать возникающее поведение и уметь создавать возможности и ситуации, благоприятные для адекватного функционирования субъекта" (Erickson, 1952; in Rossi, 1980a, p.167).

Таким образом, эриксоновский гипнотерапевт действует в соответствии с принципом утилизации, согласно которому стереотипы самопроявления субъекта рассматриваются как основа возникновения терапевтического транса. Это требует не стандартизованных, а адаптивных команд: гипнотизер сначала следует за текущим поведением субъекта, а затем начинает им руководить. При этом путь к трансу всегда уникален, основан на уникальных самопроявлениях как гипнотизера, так и клиента. Другими словами, транс возникает из межличностного взаимодействия на уровне ощущений, когда гипнотерапевт подстраивается к субъекту, тем самым позволяя обеим сторонам становиться все более восприимчивыми друг к другу. Способы осуществления этого процесса подробно охарактеризованы в следующих главах. Сейчас же важно то, что эриксоновский подход основан на сотрудничестве, утилизации и гибкости.

Краткое изложение различий
Выше мы видели, как по-разному понимаются взаимоотношения в гипнозе: авторитарный подход придает основное значение власти гипнотизера; стандартизованный подход сосредоточивает внимание на восприимчивости субъекта, а кооперативный подход, основанный на сотрудничестве, выдвигает на первый план взаимодействие между гипнотизером и субъектом. Эти и другие различия породили кажущиеся бесконечными споры, особенно между экспериментаторами и клиницистами. Например, экспериментаторы часто обвиняют клиницистов в отказе от признания "научных фактов", на что многие клиницисты возражают, что лабораторным данным недостает экологической валидности. Хотя многие исследователи не слишком затронуты этим взаимным антагонизмом (см., например, Perry, Gelfand & Marcovitch, 1979), о существующей поляризации мнений можно только пожалеть, так как каждая из сторон отрицает вклад другой.
Почему возникли эти различия? Как показано в табл.1.1, их можно отчасти объяснить различными ситуационными контекстами и интересами, свойственными каждому подходу.


Таблица 1.1

Аспекты гипнотических взаимоотношений


Общий тип подхода

авторитарный
стандартизованный
кооперативный, основанный на сотрудничестве
Ситуационный
Контекст

Цель



Основное звено


Типы воздействий гипнотизера



Общая задача
Субъекта




Длительность
Наведения


Интерпретация
"негипнотической" реакции


Данные, представляющие наибольший интерес

ночной клуб; клиника


поразить, ввести в заблуждение и развлечь публику

гипнотизер


прямые и повелительные команды



продемонстрировать странное и необычное поведение



незначительная



субъект "сопротивляется"



поведение субъекта

экспериментальная лаборатория

исследовать конкретные феномены


субъект


стандартизованные и меняющиеся внушения (обычно недирективные)

следовать указаниям экспериментатора




незначительная



субъект "невосприимчив" к гипнозу



поведение субъекта

клиническая практика


создать условия для трансформационных изменений

взаимоотношения сотрудничества

крайне гибкие, применяющиеся к стереотипам клиента действия

испытать интимные внутриличностные ощущения в контексте безопасного межличностного общения

различная, но, как правило, длительная (30-60 минут)

гипнотерапевт должен учесть конкретные стереотипы данного клиента

внутренние ощущения клиента и последующие изменения в поведении


Приверженцы авторитарного подхода обычно находятся в таких ситуациях, когда они должны продемонстрировать собственную харизматичность и власть. В лаборатории исследователь приучен бесстрастно наблюдать изучаемое явление. Современный клиницист делает все возможное, чтобы помочь клиенту, и обязан постоянно размышлять о характере терапевтического взаимодействия. В соответствии с этим эстрадник или харизматический шоумен, экспериментатор и клиницист по необходимости применяют различные схемы наблюдения, имеют разные цели и пользуются разными коммуникативными стратегиями.
Кроме того, они неизбежно по-разному интерпретируют свои данные. Возьмем, например, обычную ситуацию: субъект никак не впадает в транс. Авторитарист, как правило, видит в этом "сопротивление"; экспериментатор делает вывод, что субъект "невосприимчив" к гипнозу; гипнотерапевт, стремящийся к сотрудничеству, осознает необходимость прибегнуть к более подходящей коммуникативной стратегии. Понимая, как различные ситуационные контексты могут приводить к столь фундаментальным различиям, мы начинаем видеть потенциальную взаимодополнительность этих подходов.
Конечно, некоторые различия могут оказаться неустранимыми. Возможно, наиболее важное из них касается вопроса о том, можно ли считать всех людей гипнабельными. Многие клиницисты отвечают на этот вопрос утвердительно, большинство экспериментаторов - отрицательно. Однако даже это, казалось бы, непримиримое противоречие можно объяснить семантическими или методическими различиями. Как указывают Перри, Гелфанд и Маркович (Perry, Gelfand & Marcovitch, 1979), клиницисты обычно определяют транс с точки зрения субъективного участия субъекта, в то время как экспериментаторы оценивают его с точки зрения числа выполненных поведенческих актов; кроме того, экспериментальные процедуры предусматривают неизменный набор подобных актов, в то время как клиническая практика требует от гипнотизера применения таких методов, которые окажутся наиболее эффективными для данного клиента. Таким образом, возможно, что спорящие стороны говорят о двух разных явлениях и приводят в качестве доводов разные комплексы данных (см. Erickson, 1967; Perry & Lawrence, 1980; Perry & Walsh, 1978; Weitzenhoffer, 1980). Если появится общая основа для дискуссии, эти точки зрения, возможно, удастся так или иначе примирить.


Некоторые другие положения, лежащие в основе эриксоновского подхода

До сих пор мы видели, что эриксоновский подход ставит во главу угла межличностные взаимоотношения, характеризующиеся принципом сотрудничества. В этом разделе говорится о других исходных положениях, составляющих основу этого подхода. Каждое из них формулируется здесь вкратце, а затем подробно рассматривается в последующих главах.
1. Всякая личность уникальна. Из всех качеств Милтона Эриксона наибольшее впечатление на меня производила его готовность и умение претворять в жизнь свое глубокое убеждение в уникальности всякой личности. Это центральное убеждение, по-видимому, отчасти объясняется уникальностью личности самого Эриксона. Кроме всего прочего, он не различал цвета, страдал тональной глухотой и дислексией, дважды перенес паралич вследствие полиомиелита. Он научился рассматривать эти и другие свои особенности как особые качества, позволяющие ему обучаться и наслаждаться жизнью. С таких же позиций он затем работал и со своими пациентами, помогая им использовать собственные особенности как основу для саморазвития.
Применяя это убеждение к гипнозу, Эриксон отмечает:

"Основная проблема в гипнозе - это наведение удовлетворительного состояния транса... Главный вопрос состоит в том, как обеспечить сравнимую степень гипноза у различных субъектов и одинаковые состояния транса у одного и того же субъекта в разное время.
Причина этих трудностей лежит в том факте, что гипноз основан на меж- и внутриличностных взаимоотношениях. Такие взаимоотношения непостоянны и меняются в соответствии с реакцией личности на любое гипнотическое действие. Кроме того, каждая личность уникальна, и характер ее спонтанного и ответного поведения по необходимости изменяется в зависимости от времени, ситуации, намеченных целей и участников взаимодействия.
Статистическими методами можно получить некоторые средние показатели гипнотического поведения, однако такие средние показатели не характеризуют поведения никакого отдельного субъекта. Поэтому их нельзя использовать для оценки ни индивидуального поведения, ни конкретных гипнотических феноменов" (1952; in Rossi, 1980a, p.139).

Эриксон неоднократно подчеркивал, что терапевтическое воздействие должно основываться не на теоретических соображениях и не на статистических вероятностях, а на действительных особенностях самопроявлений клиента (например, его убеждениях, поведении, мотивациях, симптомах). Это весьма радикальное утверждение, поскольку оно заставляет гипнотерапевта начинать каждый курс терапии в состоянии неведения. Оно предполагает, что самопроявления клиента представляют собой индивидуализированные модели "реальности" и что терапия основывается на принятии и утилизации этих моделей. Для этого гипнотерапевт должен выработать у себя восприимчивое состояние дефрейминга, в котором он отставляет в сторону свои собственные модели и "усваивает" новую "реальность", т.е. "реальность" клиента.

2. Гипноз - это чувственно переживаемый процесс передачи идей. Идея - это некое различение, "разница, в которой заключается все дело" (Bateson, 1979), некая корреляция, бит информации. Идея - это форма замыкания, акт установления границы, способ отличать фигуру от фона (см. Brown, 1979). Подчеркивая сущность гипноза как процесса передачи идей, Хартленд (Hartland, 1971) отмечает:

"Наведение гипнотических состояний и феноменов представляет собой прежде всего передачу идей и вызывание у субъекта цепочек мыслей и ассоциаций, которые в конечном счете приводят к поведенческим реакциям. Даже когда гипнотизер что-то делает с субъектом или говорит ему, что и как делать, возникающий транс по-прежнему остается результатом идей, ассоциаций, психических процессов и представлений, которые уже существуют в психике субъекта и вследствие этого всего лишь пробуждаются в нем. Слишком многие гипнотерапевты принимают за действующие факторы собственные действия, намерения и желания и некритически верят, что это их обращение к субъекту вызывает или инициирует конкретные реакции. Они не осознают, что их слова и действия служат всего лишь средствами стимулирования или пробуждения у их клиентов прежних знаний или представлений, приобретенных отчасти сознательным, а отчасти бессознательным путем... Следует всемерно направлять внимание субъекта на процессы, идущие внутри него самого, на его собственные телесные ощущения, воспоминания, эмоции, мысли, чувства, идеи, прежние знания и прежний опыт. Хорошая гипнотическая техника, выстроенная таким образом, может дать поразительный эффект даже при неблагоприятных, казалось бы, обстоятельствах" (p.375).

Таким образом, эффективное гипнотическое внушение активирует идеи или представления, уже присутствующие в поле самоощущения человека.
Чтобы должным образом оценить эту точку зрения, важно понять, что идеи могут быть облечены в разнообразные формы или модальности. Они могут быть выражены в виде ощущения, образа, понятия, убеждения, двигательного акта или знания. Личность постоянно сосредоточена на разнообразных идеях; задача эриксоновского гипнотерапевта состоит в том, чтобы выявить и использовать эти идеи как основу для достижения гипнотического эффекта. Например, одного клиента беспокоило состояние "тревоги". Исследование показало, что этот симптомокомплекс содержит, наряду с другими идеями, какие-то конкретные ощущения в груди. Поэтому часть гипнотического воздействия была посвящена разработке этой простой идеи:
"Так вот, Боб, ты способен сосредоточиваться на самых разнообразных вещах... у всех нас есть такая способность... и ты можешь испытывать самые разнообразные ощущения в самых разнообразных местах своего тела... Я пока еще не буду говорить об изменениях ощущений в твоих руках и ногах, потому что, очевидно, твое внимание сосредоточено на ощущениях в груди... и ты говорил, что там у тебя такие сильные ощущения... и все же я, пожалуй, попытаюсь поспорить с тобой и скажу, что ты не обращаешь достаточного внимания на все разнообразные ощущения, которые могут возникнуть у тебя в груди... вот ты делаешь вдох и выдох... вдох и выдох... и смотришь на меня... так, хорошо... и слушаешь мой голос и чувствуешь это ощущение у себя в груди... интересно было бы знать, как и где это ощущение начинается и как и куда оно распространяется... доходит ли оно до пупка или до шеи... и как оно может изменяться, если ты сосредоточишься как можно глубже на своей способности позволить бессознательному вызывать нужные ощущения у тебя в груди, когда в этом возникает необходимость, и реагировать на них спокойно и уверенно..."

Таким образом, идея (ощущение в груди), свойственная данному человеку, была утилизирована для того, чтобы сосредоточить его внимание и вызвать транс. В дальнейшем будет приведено еще много подобных примеров.
Рассматривая гипноз как передачу идей, нужно стремиться не столько к осознанному пониманию, сколько к чувственному участию. Как мы увидим, невербальное представление идей составляет немалую часть техники гипноза. Гипнотерапевт стремится к тому, чтобы клиент сосредоточился на своих ощущениях, а затем с помощью гипноза изменяет направление его внимания, чтобы достигнуть терапевтических целей.

3. Каждый человек располагает продуктивными ресурсами. Эриксоновский гипнотерапевт исходит из того, что каждый человек наделен значительно большими способностями и ресурсами, чем осознает сам. Более того, человек располагает достаточными ресурсами, чтобы испытывать счастье и удовлетворение жизнью. К сожалению, многие из этих ресурсов разобщены с текущими переживаниями человека. Например, каждый способен проявлять доброту к другим, однако многие не позволяют себе этого. И даже когда подобные ресурсы доступны, на них часто накладываются ненужные ограничения. Так, один клиент считал, что может быть добрым лишь со своим маленьким сыном; другая была убеждена, что, проявив к кому-нибудь доброту, возьмет на себя по отношению к этому человеку какие-то долгосрочные обязательства. Обе эти модели реальности не допускали спонтанных и вполне уместных проявлений доброты.
Основываясь на этих наблюдениях, эриксоновский гипнотерапевт обычно не пытается дать клиенту что-то новое. Вместо этого он помогает клиенту научиться использовать те навыки и ресурсы, которыми тот уже обладает. Предполагается, что эти ресурсы будут реализованы через самоисследование клиента на уровне ощущений, а не через осознанное понимание со стороны гипнотерапевта (или клиента). Как мы увидим далее, это относится как к гипнотическому наведению, когда транс достигается на основе естественного опыта клиента, так и к гипнотерапии вообще, когда стратегия трансформации направлена на выявление и/или реорганизацию соответствующих ресурсов клиента.

4. Транс активизирует эти ресурсы. Главная терапевтическая ценность транса состоит в том, что он может избавить человека от жестких ограничений и тем самым сделать возможным переструктурирование и реорганизацию системы самоощущения. Сознательная, целенаправленная деятельность, как правило, связана с установлением тех или иных психических конфигураций, или структур, что сужает поле внимания или сосредоточивает его лишь на связанных с этими ограничениями сигналах. В имеющейся литературе было неоднократно подтверждено наличие этого искажающего процесса. Например, мы с Гордоном Бауэром провели серию исследований (Bower, Gilligan & Monteiro, 1981; Gilligan, 1982b; Gilligan & Bower, 1984), в которых загипнотизированных субъектов обучали вызывать у себя определенные эмоциональные состояния (счастье, печаль, гнев), а затем тестировали их на выполнение различных когнитивных заданий, связанных с памятью, восприятием, интерпретацией текстов, прогнозированием, субъективными оценками и т.д. Общий результат, полученный в многочисленных экспериментах, свидетельствовал о том, что настроение искажает познание в сторону соответствующего аффекта; например, у счастливых субъектов возникали счастливые воспоминания, а у грустных субъектов - печальные. Эти данные, свидетельствующие о том, что наличие ограничений (например, аффективных, когнитивных, позиционных) резко сокращает обработку информации, были неоднократно подтверждены (например, Higgins, Herman & Zanna, 1981).
Подобные искажения имеют клиническое значение, поскольку можно заметить, что люди, отягощенные проблемами, зациклены на тех или иных неизменных структурах переработки информации. Это означает, что их сознательные процессы идут по бесконечному замкнутому кругу и в силу этого разобщены с ресурсами бессознательного. Как будет рассмотрено в главе 5, такая разобщенность будет проявляться в различных видах повторяющегося поведения - в позах, словесном выражении, поведенческих актах, образах, возникающих воспоминаниях, способах мышления. Подобная фиксация не допускает гибкой адаптации к изменяющимся потребностям, ситуациям и взаимоотношениям; вместо этого она снова и снова приводит к одному и тому же нежелательному результату. Транс же активизирует ресурсы, необходимые для трансформационных изменений, создавая дефреймированное (т.е. неискаженное) состояние самовосприятия, в котором могут открыться новые способы существования. Это представление глубже рассматривается в последующих главах.

5. Транс естественен. Ощущения транса не представляют собой чего-то чуждого нормальному способу функционирования человека. Как будет подробно рассмотрено в следующей главе, они ни в коей мере не являются необычными или искусственными. Они напоминают переживания, знакомые каждому из нас, - такие, как чтение увлекательного романа, влюбленность или грезы наяву. Единственное отличие транса нередко состоит в том, что чувственное участие здесь нередко более интенсивно и продолжительно, поскольку имеет целью достижение определенных целей. Эриксон отмечает:

"Какие действия может совершить человек под гипнозом? В сущности, нет таких действий, совершаемых в состоянии гипноза, которых вы не могли бы совершить в обычном, повседневном бодрствующем состоянии. Преимущество гипноза - в том, что вы можете контролировать, направлять и продлевать то поведение, которое всего лишь мельком проскальзывает в обычной повседневной жизни. Может быть, лучший пример этого - амнезия. Если бы я попросил любого из вас что-то забыть, вам было бы весьма трудно сделать это в вашем обычном состоянии бодрствования. Сколько раз вас знакомили с человеком, говорили, как его зовут, вы повторяли его имя, обменивались с ним рукопожатием, имея твердое намерение запомнить сообщенное вам имя, - но стоило вам отпустить его руку, как вы его забывали? Мгновенное забывание помимо собственной воли столь же обычно в нормальном бодрствующем состоянии, как и в состоянии гипноза. Поэтому вы пользуетесь гипнозом, чтобы просить людей действовать так же, как они действуют в обычной повседневной жизни, но делать это в данный момент и на протяжении определенного промежутка времени. Вы просите их использовать свои способности и внутренний опыт так, как им до сих пор и в голову не приходило... Почти все мы даже не представляем себе, на что способны" (In Rossi, Ryan & Sharp, 1983, p.183).

То, что состояние транса согласуется с нормальными процессами, происходящими в человеке, означает, что его лучше всего достигать путем естественного взаимодействия. Например, вместо того чтобы пытаться вызвать возрастную регрессию с помощью каких-нибудь стандартизованных искусственно звучащих воздействий, как поступают гипнотизеры-экспериментаторы, эриксоновский гипнотерапевт может попросить субъекта воссоздать в памяти и описать воображаемого товарища детских игр или домашнее животное, местность, где он жил в детстве, или детскую песенку.
Естественность транса делает его идеальным контекстом, в котором человек может добиться глубоких системных изменений, получая доступ к фундаментальным чувственным взаимосвязям, принимая и трансформируя их. Другими словами, в трансе человек получает возможность на чувственном уровне выйти на глубинные аспекты проблемного состояния в более глубоком контексте, повышающем чувство собственной ценности, а затем использовать различные ресурсы, чтобы вызвать трансформационные изменения. Как станет ясно из последующих глав, это может быть сделано множеством разных способов.
Наконец, естественность транса означает, что он может быть связан как с повышением, так и со снижением чувства собственной ценности. Другими словами, процессы гипнотического транса присутствуют не только в повседневных состояниях транса, но и в симптоматических (проблемных) состояниях. Например, возьмем идеодинамику - основной принцип гипноза, согласно которому действие ощущается как просто "случающееся" автоматически, без участия сознания и без всякого усилия. В гипнотическом трансе это может проявляться, скажем, как левитация руки; в повседневном трансе "второго дыхания" у бегуна он может сказать, что "все мое тело просто двигалось без всяких усилий"; в симптоматическом трансе человек может пожаловаться, что действия наподобие переедания "просто случаются" автоматически, наперекор всем усилиям управлять ими (подавлять, исключать, пересиливать их) сознательно. В каждом из этих случаев идеодинамические проявления сигнализируют о наступлении состояния транса.
Таким образом, в зависимости от значимости контекста транс может создавать как проблемы, так и решения. Как мы увидим далее, понимание этого позволяет эриксоновскому гипнотерапевту использовать состояния терапевтического транса, чтобы трансформировать и переоценивать симптоматические проявления, многократно возникающие у клиентов в состояниях транса, снижающих чувство собственной ценности.

6. Эриксоновские подходы ориентируют не на исправление ошибок, а на выправление курса. Эриксон выдвигал на первый план не понимание прошлого, а достижение целей и удовлетворение потребностей сегодняшнего "Я". Его подход был глубоко позитивным: прошлое означает разнообразный опыт, большая часть которого забыта, а часть оформлена таким образом, что снижает чувство собственной ценности, однако весь он представляет собой потенциально ценный ресурс; настоящее предоставляет бесконечные возможности для усвоения нового и повышения чувства собственной ценности; будущее открывает много потенциальных путей дальнейшего саморазвития. Поэтому сегодняшние представления и опыт клиента - видятся ли они как достоинства или недостатки, как "хорошее" или "плохое" - рассматриваются как основа для дальнейшего развивающего обучения. Эриксоновский гипнотерапевт ориентирует клиентов на их цели и интересы и предоставляет возможности для их достижения.
Такой подход рассматривает саморазвитие как естественный биологический процесс эволюции личности, а проблемы и ошибки - как уклонения от него. Проблемы рассматриваются как существенный, но вторичный аспект развития, а решения (рост) - как первичный аспект. Это точка зрения прекрасно сформулирована Пирсом в следующем отрывке:

"В наши гены встроен биологический план впечатляющего масштаба... Этот план обладает гибкостью, чтобы соответствовать бесчисленному множеству переменных... Развиваться - это значит учиться ходить по таким встроенным в нас прямым линиям. Как и при усвоении любого навыка, сначала наша походка неуверенна. Мы шатаемся, спотыкаемся и падаем. Такие шатания и падения несущественны, пока мы не теряем из вида этой прямой линии развития, пока мы сохраняем ориентировку. В таком случае все приходит вовремя, а шатания и отклонения ничего не значат" (Pearce, 1981, p.92).

Эта метафора обучения ходьбе особенно применима к саморазвитию Милтона Эриксона. Например, Эриксон так вспоминал важный этап своего развития - обучение ходьбе уже будучи подростком, после того как полиомиелит превратил его в калеку:

"Я научился вставать, глядя, как учится вставать моя маленькая сестра: опираешься на обе руки, расставляешь ноги, опираешься на колени, а потом посильнее отталкиваешься одной рукой и встаешь. Покачаешься взад и вперед, чтобы обрести равновесие. Сохраняя равновесие, пробуешь сгибать колени. Сохраняя равновесие, пробуешь поворачивать голову. Сохраняя равновесие, пробуешь двигать рукой. Не теряя равновесия, ставишь одну ногу впереди другой. Падаешь. И начинаешь все сначала" (In Rossi, Ryan & Sharp, 1983, рp.13-14).

Это прекрасное описание можно отнести буквально к любому процессу обучения и развития.
В соответствии с этим описанием эриксоновский гипнотерапевт сосредотoчивает свои усилия на принятии и использовании происходящих в данный момент процессов и изучает их естественное развертывание, чтобы использовать для дальнейшего развития. Таким образом, терапевтическая цель заключается в том, чтобы расширять, а не ограничивать диапазон самопроявлений человека. Как показано на рис.1.2, в этом и состоит основное различие между эриксоновской гипнотерапией и более традиционными подходами: первая движется к решениям, выявляя границы и раздвигая их, в то время как вторые пытаются корректировать "проблемы", ограничивая диапазон самопроявлений - например, добиваясь от человека, чтобы он прекратил проявлять данный симптом. На протяжении всей настоящей книги показывается, как осуществить такую ориентацию.

Цель многих традиционных подходов –
ограничить диапазон проявлений путем
устранения симптома

Цель эриксоновского подхода –
расширить диапазон проявлений путем
реконтекстуализации и диверсификации симптоматических проявлений











(Окружность показывает диапазон проявлений клиента на настоящий момент. Пунктирная окружность показывает диапазон проявлений, составляющий цель терапии)

Рис.1.2. Традиционный и эриксоновский подходы к решению проблем


7. Уникальность личности может рассматриваться на многих уровнях. С точки зрения гипнотерапии я считаю наиболее полезным различать четыре уровня: глубинное "я", бессознательное, сознание и содержание сознания. Как показано на рис.1.3, эти уровни можно рассматривать как концентрические окружности.








Содержание
Сознания



Сознание


Бессознательное


Глубинное "я"


Рис.1.3. Уровни "я"


Во-первых, сущность человеческого "Я" может рассматриваться как неконцептуальное, невыразимое глубинное "я". Эриксон (1962b, in Rossi, 1980b) говорил об этой сущности как о "том жизненно важном чувстве существования "я", которое часто упускают из виду" (p.345). Эта сущность не может быть воплощена ни в каком образе, определении или в какой-нибудь иной форме; она представляет собой тот ритм и то самоощущение цельности, которые характеризуют уникальность личности. Я полагаю, что эта сущность является источником жизненной энергии и продуктивности. Она неделима, будучи по природе своей единым целым, однако ее невозможно отрицать или недооценивать. Одну из задач продуктивной гипнотерапии я вижу в воссоединении клиентов с их глубинным "я" путем гипнотического самоисследования.
Во-вторых, дифференциация "я" с течением времени приводит к возникновению системы обеспечения целостности, обычно называемой бессознательным. Психика человека - это инструмент, вычислительное устройство, потрясающе сложная информационная система, задача которой - поддерживать единство (целостность) "я", в то же время расширяя его автономность ("область саморегуляции"). Согласно представлениям Бейтсона (Bateson, 1972, 1979), психика рассматривается как кибернетическая система, состоящая из замкнутых (т.е. круговых) информационных петель, или сетей, или путей, по которым передаются различия (т.е. категории или идеи) и изменения этих различий. Таким образом, психика - это карта территории, выражающая и изображающая корреляции между "я" и контекстом; это модель и моделирование взаимоотношений, матрица или созвездие, по которому мы дифференцируем окружающее "пространство" и прокладываем в нем свой путь.
С этой точки зрения, психика не ограничивается рамками тела. Бейтсон (1972) предполагает:

"...Раздвигание рамок индивидуальной психики всегда зависит от того, какие явления мы хотим понять или объяснить. Очевидно, существует множество путей передачи сообщений, лежащих вне границ тела, и эти пути вместе с сообщениями, которые по ним передаются, должны включаться в систему психики как ее часть, когда они имеют к ней отношение...(p.458)"
Индивидуальная психика имманентна, но не только телу. Она имманентна также путям передачи и сообщениям, лежащим вне тела; существует более обширный Дух, подсистемой которого является индивидуальная психика. Этот более обширный Дух, может быть, и есть то, что мы называем Богом... имманентным социальной системе и планетарной экологии, которые тесно связаны между собой" (p.461).

Таким образом, психика означает не только внутриличностные взаимосвязанные системы (Bateson, 1979), но и межличностные связи. Например, клиент может быть частью "группового сознания" семьи или культа; с этим связано и то, что, как мы увидим в главе 3, между гипнотерапевтом и клиентом может быть достигнут "межличностный транс".
В-третьих, сознание может рассматриваться как фигура на фоне или в поле бессознательного. В то время как бессознательное действует целостно, сознание по своей сути линейно. Его главные функции включают в себя структурирование информации в последовательности действий, или программы ("мыслительные структуры"), а также упорядочивание и определение взаимоотношений между понятиями. Сознание рассматривается здесь как менеджер или регулятор; оно по своей природе изначально консервативно, а не продуктивно. Это область ролей, сенсомоторных кибернетических петель, целенаправленных планов, сценариев, стратегий, структур и рациональности. Как мы будем говорить дальше, оно порождается и поддерживается паттернами мышечных напряжений.
Сознание отбирает и отражает трансформы бессознательного; при этом оно подразделяет поле бессознательного (самоощущения) на центральную (внутреннюю) и периферийную (внешнюю) области. Если длительно сохраняется одна и та же схема сознательного упорядочения (разделения), т.е. если постоянно активна одна и та же структура, может наступить диссоциация между сознательными и бессознательными процессами. Как мы увидим ниже, это приводит к симптоматическим проявлениям, которые мы понимаем как символические попытки воссоединить оба этих уровня.
В-четвертых, мы можем выделить содержательные элементы, проходящие через сознание. К ним можно отнести индивидуальное восприятие, двигательные проявления, образы, познание и ощущения. Это единицы информации, с помощью которых отражается, перерабатывается и передается внутренний опыт.
Подводя итоги, мы можем рассматривать личность как уникальную сущность ("я"), работающую в рамках уникальной психобиологической организационной системы (бессознательное, или контекст "Я"), использующую уникальные стратегии в попытке достигнуть целей (сознание, или структура "я") и поглощенную в каждый данный момент конкретным психическим содержанием (содержание "я"). Эта многоуровневая модель дает основания говорить о многоуровневых целях терапии. На первичном уровне для продуктивных проявлений существенна безусловная поддержка ценности глубинного "я". На уровне целостного самоощущения гипнотерапевт стремится: 1) синхронизировать и привести в соответствие с биологическими ритмами подспудные самопроявления и 2) выправить и реконтекстуализировать намерения (т.е. обязательства и запреты), лежащие в основе поведенческих стратегий. На уровне целевых структур гипнотерапевт объединяет, уравновешивает, реорганизует и модифицирует стратегии самопроявления клиента (т.е. сенсомоторные петли). А на уровне содержания гипнотерапевт стремится диверсифицировать конкретное содержание внутреннего опыта личности. Каждый из этих уровней воздействия рассматривается ниже.

8. Бессознательные процессы могут функционировать продуктивно и автономно. Как показано в табл. 1.2, на протяжении многих лет мыслители пытались определить различие между сознанием и бессознательным. Данный подход основывается на том, что обе эти системы по своей природе взаимодополнительны, хотя и считает сознание зависящим от более общей системы бессознательного (см. рис.1.4). Таким образом, в то время как сознание может быть разумным и эффективным, для мудрости и продуктивности необходимо бессознательное. Фундаментальные границы сознательных процессов были описаны Бейтсоном (Bateson, 1972):

"Сознание склонно не замечать кибернетической природы "я" и внешнего мира, поскольку содержание "экрана" сознания определяется соображениями цели. Целенаправленные рассуждения обычно принимают следующую форму: "Событие Г желательно; Б ведет к В; В ведет к Г; следовательно, Г может быть достигнуто через Б и В". Однако, если психика в целом и внешний мир, вообще говоря, не имеют такой линейной структуры, то, навязывая им подобную структуру, мы упускаем из вида кибернетические циклы, связывающие "Я" и внешний мир. Наш сознательный отбор данных позволяет увидеть эти циклы не целиком, а лишь частично - в виде дуг, оторванных от целостной системы в силу селективности нашего внимания. В частности, попытки добиться изменения той или иной переменной, находящейся либо внутри "Я", либо во внешней среде, могут предприниматься при непонимании гомеостатической сети, окружающей эту переменную... Возможно, существенная черта мудрости - умение как-то корректировать узость этого целенаправленного подхода" (p.444; курсив оригинала).

Таблица 1.2.
Примеры взаимодополнительности сознания/бессознательного
(с изменениями по Bogen, 1969)

Автор
Примеры взаимодополнительности

Бессознательное
Сознание
Ч.С.Смит
макроскопично
атомистично
Прайс
синтетично, или конкретно
аналитично, или редукционистично
Уайлдер
геометрично
численно
Хед
понятийно,
или невербально
символично,
или систематично
Голдстайн
конкретно
Абстрактно
Рейш
аналогово,
или эйдетично
численно,
или дискурсивно
Бейтсон и Джексон
аналогово
численно
Дж.З.Янг
подобно карте
Абстрактно
Прибрам
аналогово
численно
У.Джеймс
экзистенциально
дифференциально
Сперман
выработка корреляций
выработка
соотношений
Хоббс
свободно,
или неупорядоченно
управляемо
Фрейд
первичный процесс
вторичный процесс
Павлов
первая сигнальная
система
вторая сигнальная система
Сеченов (Лурия)
одновременно
последовательно
Леви-Строс
мифично
позитивно
Брунер
метафорично
Рационально
Акилананда Манас Будда Радхакришнан
интегрально
рационально

Рис. 1.4. Соотношение между сознанием и подсознанием






Сознание


Подсознание

Таким образом, проблемы могут возникать тогда, когда человек отождествляет себя с самодостаточными сознательными процессами и утрачивает связь с более глубоким источником целостности.
Возможно, самое радикальное утверждение здесь состоит в том, что бессознательные процессы представляют собой разумные, организованные и продуктивные ресурсы. Более того, бессознательное может функционировать независимо от сознательных процессов (обычно это называется диссоциативной обработкой информации) и способно на глубинные трансформационные изменения. Таким образом, эриксоновский гипнотерапевт не считает, что в гипнозе внушаемое "переносится" в некий пассивный приемник, а представляет себе транс как процесс, в ходе которого сознательные процессы у клиента отходят на второй план, тем самым позволяя бессознательным процессам продуцировать значимый трансформационный внутренний опыт. С этой точки зрения, сознательное понимание не является необходимым для осуществления таких изменений. Именно в этом смысле Эриксон неоднократно подчеркивал, что "ваше сознание очень разумно, но ваше бессознательное намного умнее".
Таким образом, бессознательное рассматривается как интегральный и центральный аспект "я", а не как нечто такое, чего следует избегать или чем следует пытаться управлять. Главная задача эриксоновского гипнотерапевта заключается в том, чтобы помочь клиенту реализовать это на практике.
Выдвигая на первый план потенциальную продуктивность бессознательных процессов, гипнотерапевт должен понимать, что конечная ценность таких процессов зависит от контекста, в котором они проявляются. Другими словами, тот факт, что бессознательное может быть продуктивным, еще не означает, что оно всегда таково. Как мы увидим ниже, гипнотерапевт стремится поэтому создать условия, обеспечивающие продуктивность бессознательного, например: 1) добиться осознанного намерения (или обязательства) измениться, 2) обеспечить ритмичный и сбалансированный биологический контекст и 3) найти способ эффективно сотрудничать с социальными структурами.
Более того, по мере того как личность начинает интегрировать изменения в желаемый социальный контекст, следует все в большей степени стремиться использовать взаимодополнительность бессознательных и сознательных процессов. Предполагается, что для большинства творческих достижений необходимы в конечном счете обе системы. Примером может служить германский химик Фридрих Кекуле, раскрывший тайну строения молекулы бензола. Кекуле долгое время трудился над решением этой проблемы сознательным путем. В конце концов, когда он грезил наяву, его бессознательные процессы породили аналоговую структуру, в которой шесть змей сплелись в виде шестиугольника. Очнувшись, он понял, что этот образ отражает структуру неуловимого бензольного кольца. Таким образом, его сознание поставило и сформулировало проблему, бессознательное выработало ее метафорическое решение, а после этого сознание смогло интерпретировать смысл метафоры. Без участия соотношений подобия в бессознательном, которые связали между собой две сходные по форме, но различные по содержанию структуры ("конструкция X подобна конструкции Y"), ответ вряд ли мог бы быть найден. Сознание, вероятно, ограничивалось бы в своих поисках категориями, непосредственно относящимися к содержанию проблемы, например понятиями из области химии. Бессознательное же оказалось способным пренебречь содержанием и вместо этого искать соотношения подобия структурного и аналогового (т.е. метафорического) типа. Важно также, что после этого понадобилась способность сознания к абстрагированию, чтобы выразить решение проблемы и сообщить его другим в стандартной форме (т.е. на языке химии), тем самым сделав возможным его техническое применение.
Хотя взаимодействие между системами бессознательного и сознания и может оказаться необходимым условием творческого достижения, это во многих случаях, к сожалению, выглядит скорее исключением, чем правилом. Люди могут полностью находиться во власти бессознательных процессов; в своем крайнем проявлении это называют психозом. Или, чаще, человек может с большим недоверием относиться к интуитивным процессам в бессознательном и поэтому пытаться жестко управлять жизнью рациональным путем. Такое разобщение может объясняться неписаными культурными обычаями или конкретным личным опытом; например, человек может утратить связь с ресурсами бессознательного, пытаясь отмежеваться от некоего незавершенного или травматического переживания или "забыть" его. Задача гипнотерапевта - найти способы научить человека по достоинству оценивать как сознательные, так и бессознательные процессы.
Важная переменная в достижении этой цели - качество соотношения между сознанием и подсознанием. В частности, пограничная линия этого соотношения (окружность на рис.1.4) может быть прозрачной (гибкой, проницаемой, открытой, мягкой) или же непрозрачной (закрытой, жесткой, непроницаемой) в зависимости от таких факторов, как мышечное напряжение, психологическая безопасность, и от того, принимается ли (положительно ли оценивается) или диссоциируется (отрицательно оценивается) данное ощущение. Когда пограничные линии прозрачны, сознание и бессознательное дополняют друг друга; когда границы непрозрачны, системы противодействуют друг другу (например, человек "против" внешней среды, "я" против кого-то другого). Поэтому важнейшая цель данного подхода - смягчить эту границу, чтобы сделать возможными взаимодополняющие взаимодействия. Как мы увидим ниже, гипнотические воздействия являются основными инструментами достижения этой цели.
При этом человек не должен ошибочно отождествлять себя либо с сознанием, либо с бессознательным. Повторим еще раз, что психика - это вычислительный инструмент, с помощью которого "Я" познает и выражает себя в чувственном мире. Созидательный потенциал любого инструмента равен его разрушительному потенциалу - его эффективность зависит от того, как использует его "я". Динамит можно использовать и для мирных целей, и для насилия; вождь способен либо разрушить, либо невероятно обогатить культуру (например, Гитлер в сравнении с Христом). В том же смысле психологические процессы, причиняющие человеку страдание, могут быть использованы для порождения удовлетворения и творческих решений. Этим отчасти объясняется, почему бессознательное может оказывать благотворное действие (гуманистический подход) или же подавлять (фрейдистский подход), - все зависит от отношения к нему человека и от его готовности признать ценность всех частей своего "я".
Главное заключается в том, насколько человек отождествляет себя с этим инструментом. Другими словами, человек, который отождествляет себя с определенным процессом (а не с его проявлением), будет использоваться этим процессом (а не сможет его использовать). Например, представьте себе человека, установившего для себя твердое правило быть разумным (и, значит, не быть неразумным). У него есть сильная мотивация вести себя так, чтобы подтверждать это, в то же время любой ценой избегая поведения, которое могло бы подвергнуть это сомнению. Поэтому он будет не склонен экспериментировать с такими видами поведения, результат которых неясен, и, следовательно, увязнет в привычном образе мыслей и действий, симулирующем разумность. Это, разумеется, неизбежно не позволит ему проявлять разумность, поскольку такой процесс требует независимости, спонтанности и творчества. Конечно, такой человек может действовать "интеллектуально", однако в лучшем случае это будет всего лишь жалкая имитация.
Такое общее представление о мыслительных процессах как об инструментах, обладающих равными разрушительными и созидательными возможностями, имеет самое прямое отношение к практике гипнотерапии. В частности, стратегии воздействия, применяемые эриксоновским гипнотерапевтом, имеют своей задачей достигнуть желаемого состояния, "подстраиваясь" к процессам, протекающим у субъекта, и затем смещая их к определенной цели. В главе 7 говорится, например, как человеку, у которого непрерывный внутренний монолог затрудняет традиционное наведение транса, можно предъявить серию индуцирующих воздействий, которые позволят эффективно использовать его внутренние вербализации как основу для достижения транса. Этот принцип утилизации - "что бы человек ни делал, это как раз то, что позволит ему измениться" - будет постоянно демонстрироваться и подчеркиваться.



2. ПЕРЕЖИВАНИЕ ТРАНСА

"Транс" - слово, вызывающее множество ассоциаций. В настоящей главе рассматриваются некоторые такие ассоциации; при этом главная цель состоит в том, чтобы осмыслить транс как широко распространенный и естественный феномен. В первом разделе излагаются основные теории транса, начиная с умозрительных предположений XIX века и кончая современными представлениями. Высказывается точка зрения, согласно которой большую часть таких представлений можно рассматривать как взаимодополняющие. Во втором разделе предмет обсуждения расширяется и охватывает различия между переживанием транса и конкретным ритуалом гипноза; подчеркивается, что транс - это кроссконтекстуальный и широко распространенный феномен с глубоким терапевтическим потенциалом. В третьем разделе дается обзор некоторых феноменологических аспектов переживания транса применительно как к симптоматическим феноменам, так и к феноменам транса. В заключительном разделе вкратце говорится о том, как терапевтическое использование транса может быть разделено на четыре этапа: 1) создание контекста (подготовка к трансу), 2) осуществление перехода (развитие транса), 3) содействие изменениям (утилизация транса) и 4) закрепление усвоенного (завершение и продление транса).


Теории транса: что утверждают теоретики

Ранние умозрительные предположения
За последние несколько столетий феномену гипнотического транса было посвящено немало ученых рассуждений. Большая часть этих идей была высказана в XIX веке; большинство современных теорий представляют собой их модифицированные версии. Ниже следует обзор наиболее важных ранних метафор, использовавшихся для описания переживания транса; более подробное их изложение можно найти у Элленбергера (Ellenberger, 1970), Розена (Rosen, 1959) и Тинтероу (Tinterow, 1970).
1. Транс как перекачка энергии. Создание современной теории и практики гипноза чаще всего приписывается Францу Месмеру (1734-1815). Месмер был убежден, что здоровье человека связано с воздействием планетарных и лунных сил на невидимый магнетический флюид тела. Он предположил, что болезнь происходит от нарушения равновесия, т.е. от неравномерного распределения этого магнетического флюида. Поэтому перекачка магнетических сил больному должна восстанавливать равновесие благодаря конвульсивному целительному "кризису". Интересно сопоставить конвульсивное поведение во время "месмерических трансов" с расслабленным состоянием, обычно связываемым с современными гипнотическими трансами, - это показывает, как феномены ("внешние проявления") транса могут изменяться в зависимости от убеждений и ценностей, существующих в социальном контексте.
Гипнотические ритуалы Месмера первоначально осуществлялись с настоящими магнитами; позже было "открыто", что животный магнетизм может передаваться и другим целебным предметам. В их число входили деревья, руки гипнотизера и приспособление, известное под названием "бак", которое описал один посетитель дома Месмера:

"На днях я побывал у него дома и был свидетелем его действий. Посреди комнаты ставится сосуд высотой примерно в полтора фута, который здесь называется бак. Его размеры таковы, что вокруг него могут с легкостью усесться двадцать человек; вдоль края крышки, которой он закрывается, проделаны отверстия по числу людей, которые будут сидеть вокруг; в эти отверстия вставлены железные прутья, согнутые под прямым углом кнаружи и имеющие разную длину в соответствии с теми частями тела, к которым они будут прикладываться.
Кроме этих прутьев, есть еще один прут, который соединяет бак с одним из пациентов, а от него идет к другому, и так по кругу. Наиболее ощутимые эффекты возникают при приближении Месмера, который, как говорят, передает флюид определенными движениями своих рук или глаз, не прикасаясь к человеку. Я разговаривал с несколькими людьми, которые были свидетелями таких эффектов и у которых движение руки вызывало и снимало конвульсии..." (Ellenberger, 1970, p.64).

Месмер утверждал, что впечатляющие исцеления, которые, по-видимому, часто наблюдались в результате подобных ритуалов, объясняются исключительно физической энергией животного магнетизма. Он отвергал всякое предположение о наличии здесь психологического компонента. (Это нежелание всерьез рассматривать психологические объяснения неудивительно, если вспомнить, что психология как научная дисциплина появилась намного позже Месмера.) Поскольку этой способностью перекачивать магнетизм обладали, по-видимому, только Месмер и еще несколько других харизматических личностей, Месмер быстро обзавелся доходной практикой во Франции и Австрии. Однако сомнительный характер его теорий и практики вскоре привлекли к нему пристальное внимание ученых. Несколько авторитетных научных комиссий пришли к выводу, что его физические теории не соответствуют истине. Интересно, что ни одна из этих комиссий, видимо, даже не рассматривала безусловно драматические эффекты месмеризации как возможное указание на терапевтический потенциал воображения, внушения или харизматических межличностных взаимоотношений.

2. Транс как сон. Многие исследователи XIX века уподобляли транс сну. Одним из первых был Хосе Фариа (1755-1819), португальский священник, живший в Париже. Начав с занятий животным магнетизмом, Фариа выдвинул теорию сомнамбулизма, согласно которой загипнотизированный субъект впадает в состояние "сна наяву". Это состояние возникает, когда субъект по своей воле мысленно сосредоточивается и отключается от сенсорных ощущений, тем самым ограничивая сознательную волю и внутреннюю свободу. Фариа утверждал, что сомнамбулы способны совершать поразительные действия - например, ставить диагноз собственных болезней и не испытывать боли при хирургической операции. Он одним из первых пришел к выводу, что развитие транса объясняется особенностями субъекта, а не магнетизера. Он был убежден, что самые лучшие субъекты - это обладатели "жидкой крови" и определенной "психической впечатлительности" (внушаемости), те, кто легко засыпает и обильно потеет.
Еще одним сторонником модифицированной теории сна был шотландский хирург Джеймс Брейд (1795-1860). В начале своей деятельности Брейд просил субъекта пристально глядеть в точку, расположенную немного выше уровня его глаз. Через несколько минут глаза субъекта обычно утомлялись и вскоре закрывались. Брейд полагал, что это указывает на наступление нейрофизиологического состояния, подобного сну, которое вызывает утомление и далее - паралич нервных центров, управляющих глазами и веками. Первоначально он называл это состояние "нейрогипнозом", потом сократил это название до "гипноза" (от греческого слова "гипнос" - сон). Позже Брейд изменил свое первоначальное мнение о подобии транса сну, предположив, что на самом деле это состояние психической сосредоточенности, которое он назвал "моноидеизмом" (доминированием одной мысли).
Третьим защитником теории транса как сна был Иван Павлов (1849-1936), который объяснял транс как "состояние неполного сна", создаваемое гипнотическим внушением. Такое внушение, по его мнению, вызывает возбуждение одних участков коры мозга и торможение других, позволяя загипнотизированному субъекту воспринимать исключительно гипнотические воздействия и отключаться от внешнего мира. Как и в первоначальных теориях Брейда, транс считался особым нейрофизиологическим состоянием.
Сейчас доказано, что сравнение транса со сном неточно по меньшей мере в нескольких отношениях. Во-первых, между сном и гипнотическим трансом не существует никакого физиологического сходства (Barber, 1969; Sarbin, 1956); последний больше напоминает редаксацию в бодрствующем состоянии. Во-вторых, лишь очень редко загипнотизированный субъект совершенно не отдает себе отчета в происходящем и утрачивает способность на него реагировать. Хотя временами он выглядит погруженным в летаргию, его внутренний мир далеко не пассивен.

3. Транс как патология. Когда Жан Мартен Шарко (1825-1893) в 1878 году решил заняться исследованием гипноза, он был, вероятно, самым знаменитым из европейских неврологов. В его экспериментах использовалось минимальное число субъектов, это были исключительно женщины с диагнозом истерии из больницы Сальпетриер в Париже. После исследований, близких к тому, какие он применял при неврологических заболеваниях, Шарко пришел к выводу, что транс - это патологическое состояние, подобное истерии. В дальнейшем он теоретически описал три уровня транса: каталепсию, летаргию и сомнамбулизм. Под влиянием авторитета, которым пользовался Шарко в области неврологии, многие исследователи согласились с его точкой зрения на гипноз. Эти исследователи, получившие в совокупности название "школы Сальпетриер", защищали теории Шарко в ожесточенных дискуссиях со сторонниками теории внушаемости, выдвинутой нансийской школой.

4. Транс как внушаемость. Основатель нансийской школы - французский сельский врач Огюст Льебо (1823-1904) уподоблял транс сну с той оговоркой, что транс вызывается прямым внушением. Эта теория пыталась объяснить, почему субъект во время транса сохраняет раппорт с гипнотизером. Метод гипноза, который применял Льебо, состоял в том, что он, пристально глядя в глаза субъекту, внушал ему ощущение все большей сонливости, после чего осуществлял прямое внушение, направленное на устранение симптомов. Его работы прошли бы незамеченными, если бы не Ипполит Бернгейм (1840-1919), знаменитый профессор Нансийского университета, который стал учеником Льебо и публично выражал свое восхищение им. Бернгейм возглавил направление, получившее название нансийской школы. В противоположность физической теории Месмера и неврологической теории Шарко, Бернгейм предложил (1895) психологическое объяснение транса как состояния навязанной внушаемости, вызванное внушением. (Как мы увидим ниже, этот довод, явно представляющий собой порочный круг, заставил некоторых современных исследователей вообще отказаться от понятий транса и гипноза.) Бернгейм был убежден (1895), что каждому человеку свойственна некоторая степень внушаемости, которую он определял как "способность трансформировать идею в действие" (с.137). Будучи превосходным клиницистом, он успешно использовал гипноз для разнообразных медицинских целей, а его разящие выпады против теории Шарко помогли дискредитировать ее. Однако постепенно Бернгейм перестал прибегать к гипнозу, утверждая, что наблюдавшиеся эффекты могут быть получены и внушением в состоянии бодрствования. Он и его последователи назвали эту новую процедуру "психотерапией".

5. Транс как диссоциация. Диссоциация может быть определена как психический процесс, при котором системы идей отщепляются от нормальной личности и функционируют независимо от нее (Hilgard, 1977). Один из первых сторонников этой теории Пьер Жане (1849-1947) описывал гипнотический транс как состояние, в котором подсознание субъекта выполняет познавательные функции помимо сознания. Жане (1910) ввел термин "подсознательный", чтобы избежать употребления термина "бессознательный", который, по его мнению, вызывает ошибочные ассоциации. Его представление о подсознании, выдвигавшее на первый план способность к разумной, творческой и автономной деятельности, очень близко к бессознательному в понимании Эриксона. Жане был также убежден, что кроме диссоциативных аспектов транса существует и "ролевой" компонент, когда деятельность субъекта направлена на то, чтобы сделать приятное гипнотизеру.
В экспериментах Жане гипнотическая диссоциация часто была связана с регрессией в более ранний период жизни субъекта. Находясь в трансе, субъект мог припоминать случаи, происходившие в прежних диссоциированных состояниях (состояниях транса), а также имевшие место в обычном состоянии бодрствования; после пробуждения у субъекта, находившегося в диссоциированном состоянии, наблюдалась амнезия относительно состояния транса. Такая общая теория основывалась на обширных исследованиях Жане во многих областях, включая гипноз, автоматическое письмо и психопатологию (расщепление личности и истерию).
Жане различал два типа диссоциации (1910) - полный автоматизм, при котором субъект полностью перемещается в другую личность, и частичный автоматизм, при котором часть личности отщепляется и функционирует без ведома обычной личности. Идеи Жане оказали влияние на многих теоретиков, включая Вильяма Джеймса (James, 1890) и Мортона Принса (Prince, 1975) в США. Принс (1975) описал изменения личности, которые могут быть получены в результате гипноза, и обратил внимание на возможность использования транса для терапевтической работы с расщепленными личностями.


Современные представления
Этот краткий обзор свидетельствует о том, что среди ученых XIX века гипноз вызывал значительный интерес и немалые разногласия. В первой половине XX века этот интерес снизился, что объяснялось отчасти бурным развитием бихевиоризма, отчасти отказом Фрейда от гипноза, а отчасти той таинственностью, которая все еще окутывала природу гипнза. Вновь вспомнили о гипнозе после второй мировой войны, когда была доказана его эффективность при лечении жертв военных неврозов, в стоматологии и акушерстве (Hilgard, 1965). В 50-е годы как британские, так и американские медицинские общества признали гипноз действенным средством лечения. С тех пор эта тема привлекает все возрастающее число исследователей и клиницистов.
Большинство современных теоретиков отвергает физические и неврологические объяснения гипноза (представления о сне и патологии) и придерживается психологических подходов, выдвигающих на первый план внушение, воображение, мотивацию, диссоциацию и разыгрывание ролей. Ниже дается обзор некоторых наиболее распространенных современных взглядов.

1. Транс как регрессия. Многие сторонники психодинамического подхода интерпретировали гипнотический опыт в рамках фрейдистских и неофрейдистских представлений о психической регрессии и переносе. Крис (Kris, 1952) выдвинул понятие частичной регрессии на службе эго. Джилл и Брентман (Gill & Brentman, 1959) также характеризовали гипнотический транс как регрессию к примитивному состоянию, когда рациональность сменяется импульсивностью и субъект вступает с гипнотизером в трансферные отношения. Фромм (Fromm, 1972; Fromm, Oberlander & Gruenwald, 1970) дал обзор этих и других психодинамических теорий транса и предложил усовершенствованную их версию, выдвигающую на первый план "пассивное эго" и "адаптивную регрессию" у загипнотизированного субъекта.
В одной из первых попыток исчерпывающей теории Шор (Shor, 1959, 1962) высказал предположение о трех размерностях переживания транса: а) глубине ролевой вовлеченности, когда субъект сначала старается мыслить и действовать как загипнотизированный, а затем (после погружения в транс) начинает делать это невольно и бессознательно; б) глубине транса, которая возрастает по мере того, как у субъекта снижается общая "ориентация в реальности", и которая позволяет ему погружаться в произвольный и чисто субъективный мир; и в) глубине архаической вовлеченности, связанной с описанными выше регрессивно-трансферными характеристиками.

2. Транс как научение. Видный американский психолог Кларк Халл считал, что все гипнотические процессы могут быть объяснены законами формальной теории научения - ассоциативным повторением, тренировкой, формированием привычек, привыканием и т.д. В своем классическом труде "Гипноз и внушаемость" (1933) Халл предположил, что гипнотические феномены представляют собой заученные реакции, подобные прочим привычкам. Он пришел к выводу, что трансовые переживания у субъекта вызываются внушением со стороны гипнотизера и строятся на "чисто физической основе ассоциаций между сигналами и реакциями, вследствие чего идеи становятся чисто физическими символическими актами". (Должен признаться, что мне непонятно, как "символический акт" может быть "чисто физическим".) Другие теоретики, включая Вайценхоффера (Weitzenhoffer, 1953, 1957), при обсуждении процесса гипноза пользовались такими понятиями теории научения, как угашение привычек и снижение влечения. Этот теоретический подход имеет некоторые достоинства, поскольку выдвигает на первый план транс как естественное переживание, которое с помощью практики может стать легче достижимым и более полным. Однако даже Вайценхоффер (Weitzenhoffer, 1957, p.56-58) указывает на крайнюю ограниченность такой точки зрения. Помимо признанных в настоящее время слабостей класических теорий научения (Bandura, 1977), этот подход не учитывает феноменологических аспектов транса, уникальности индивидуальных субъектов и межличностных взаимодействий.

3. Транс как диссоциация. Эрнст Хилгард, чья точка зрения на транс с течением времени заметно менялась (Sheehan & Perry, 1976), недавно воскресил и модифицировал представления Жане о диссоциации. Его теория неодиссоциации (Hilgard, 1977) заимствует свои понятия из современной когнитивной психологии, описывая гипнотический опыт как временную отрешенность субъекта от обычного сознательного планирования и управления своим функционированием. Действуя независимо от проверки реальностью, субъект становится менее критичным и поэтому способным испытать диссоциативные переживания, такие, как амнезия, гипнотическая глухота, контролирование боли и автоматическое письмо.

4. Транс как мотивированное участие. Т.Барбер (Barber, 1969, 1972) на протяжении многих лет ожесточенно критиковал представление о трансе как "измененном состоянии сознания", заявляя, что подобные туманные гипотетические конструкции только вводят в заблуждение. Они не только отвлекают оператора (гипнотизера) от операционального определения важных переменных "гипнотического" взаимодействия, но и убеждают многих субъектов, будто они неспособны испытать "поразительные и таинственные гипнотические явления", такие как контролирование боли, галлюцинации и возрастная регрессия. В качестве альтернативы Барбер (Barber, 1969) выдвинул когнитивно-поведенческую точку зрения, согласно которой переживание "транса" является результатом "позитивных установок, мотиваций и ожиданий, создающих готовность мыслить и фантазировать на предлагаемые темы" (с.5). С этой точки зрения любого человека при наличии у него желания можно обучить испытывать "гипнотические" феномены. Барбер считает ненужным формальное (традиционное) наведение, а основное значение придает контекстуальным переменным - таким, как поведение оператора и межличностные взаимоотношения.
Многие считают, что позиция Барбера находится в полном и прямом противоречии с подходом Эриксона. Но если оставить в стороне очевидные различия в терминологии, существуют и черты сходства между этими позициями, особенно в утверждении, что "гипнотические" переживания доступны каждому, что существуют альтернативы формальному наведению транса, что транс естественен, что большое значение имеют мотивационные и межличностные переменные. С другой стороны, прямое приравнивание Барбером транса к воображению выглядит сомнительным, поскольку для многих субъектов переживание транса качественно отлично от всех остальных переживаний.

5. Транс как разыгрывание роли. Эта точка зрения выдвигает на первый план социально-психологические аспекты гипнотической ситуации. Уайт (White, 1941) описывал транс как целенаправленное состояние, в котором субъект имеет сильную мотивацию вести себя "как загипнотизированный" (согласно представлениям оператора, как их понимает субъект). Сарбин (Sarbin, 1950, 1956; Sarbin & Coe, 1972), наиболее ревностный сторонник этой теории, изображал загипнотизированного субъекта как человека, играющего "роль". Как и Барбер, Сарбин неодобрительно высказывался о таких туманных и тавтологичных терминах, как "транс", "состояние" или "бессознательное", выступая за более конкретное описание переменных и условий, ответственных за "трансовые переживания". Сарбин придерживался мнения, что полезнее рассматривать поведение под гипнозом как действия, производимые "как будто бы". Его много раз повторенная характеристика транса как абстрактной метафоры, неправомерно принимаемой за конкретное определение (а следовательно, вводящей в заблуждение), в сочетании с его упором на социально-психологические переменные, заставила многих прийти к ошибочному выводу, будто он отрицает какую бы то ни было ценность "переживания транса".
В действительности Сарбин привлекал сравнение с разыгрыванием роли, чтобы описывать любое социальное поведение, и подчеркивал, что уровень организмической вовлеченности в роль может весьма сильно варьировать - от "небрежного разыгрывания роли" и "ритуальных действий" до крайностей "экстаза" и "превращения в объект колдовства" (приводящего к смерти) (Sarbin & Coe, 1972). Классическое поведение под гипнозом Сарбин помещал посередине этого континуума "вовлеченности", утверждая, что человек, обладающий определенными навыками и мотивацией, способен глубоко погружаться в гипнотическую роль и даже испытывать драматические качественные сдвиги в своей субъективной реальности.

Эклектическая точка зрения
Из обзора этих современных теорий транса можно видеть, что каждая из точек зрения подчеркивает или выдвигает на первый план одни важные характеристики гипнотического опыта, игнорируя или принижая другие. Это говорится не для того, чтобы опорочить эти точки зрения, а скорее для того, чтобы привлечь внимание к многомерной природе гипнотического опыта. Существует много ситуационных и межличностных переменных, которые влияют на общее развитие состояния транса; вдобавок уникальность каждого субъекта не позволяет охарактеризовать транс как переживание, в своей основе одинаковое для всех.
Эриксон прекрасно отдавал себе отчет в этих сложностях; на протяжении многих лет он довольно последовательно воздерживался от теоретических обобщений. Когда в последние годы жизни его часто просили дать конкретное определение природы транса или бессознательных процессов, он, как правило, уклонялся от этого, поясняя: "Как бы я это ни определил... это помешает мне осознавать и использовать многочисленные возможности, которые здесь существуют" (Erickson, личное сообщение, 1977). (Однако после такого отказа он нередко принимался рассказывать на эту тему обстоятельные метафорические истории.)
Вообще говоря, упрощенные и категорические утверждения относительно переживания транса могут удовлетворить теоретика, но вселить предубеждение и внести ненужные ограничения в работу практика. Эриксон отмечает:

"Следует признать, что описание, каким бы точным и полным оно ни было, никогда не заменит реального опыта, а также не может быть применено к любому субъекту (sic). Всякое описание глубокого транса по необходимости должно различаться в мелких подробностях от одного субъекта к другому. Не может быть абсолютного перечня гипнотических феноменов, относящихся к какому-то определенному уровню гипноза. У некоторых субъектов в легком трансе развиваются феномены, которые обычно связывают с глубоким трансом, а другие в глубоком трансе демонстрируют элементы поведения, обычно рассматриваемые как характерные для легкого транса. Некоторые субъекты, которые в легком трансе демонстрируют поведение, типичное для глубокого транса, могут утрачивать те же элементы поведения, когда наступает действительно глубокий гипноз. Например, субъекты, у которых в неглубоком трансе легко появляется амнезия, могут с такой же легкостью избежать амнезии в глубоком трансе. Причина таких кажущихся аномалий лежит в совершенно иной психологической ориентации человека, находящегося в глубоком гипнозе, по сравнению с его ориентацией в состоянии более легкого гипноза" (1952, in Rossi, 1980a, pp.144-145).

Таким образом, эриксоновский гипнотерапевт должен с осторожностью относиться к любым категорическим утверждениям, касающимся гипнотического транса. Это не исключает выработки практиком собственного мнения о природе транса. Эриксон склонялся к диссоциационным моделям транса, как явствует из следующих цитат:

"Глубокий гипноз - это такой уровень гипноза, который позволяет субъекту функционировать адекватно и непосредственно на бессознательном уровне без вмешательства сознания" (1952; in Rossi, 1980a, p.146).
"Терапевтический транс - это период, когда привычные ограничения и убеждения временно изменяются, так что человек может оказаться восприимчивым к структурам, ассоциациям и способам функционирования психики, ведущим к разрешению проблем" (Erickson & Rossi, 1979, p.3).

Качества, наиболее необходимые при использовании метода Эриксона, - гибкость и непредубежденность. В табл. 2.1 показаны некоторые ценные положения, высказанные или подразумеваемые представителями каждой из упомянутых выше современных теорий. Благодаря им практик-гипнотизер может рассматривать эти теории как взаимодополняющие, а не взаимоисключающие. В последующих главах эти положения будут рассмотрены подробнее, и будет показано, что они взаимно перекрываются.

Таблица 2.1.

Некоторые ценные положения,
содержащиеся в современных теориях транса
Теория

Психодинамическая
Теория




Теория научения





Теория
Неодиссоциации







Теория
мотивированного
участия







Теория
разыгрывания
роли

Некоторые ценные положения

а) В ходе гипнотерапии возникает сильное взаимодействие между гипнотизером и теория субъектом.
б) Субъект транса переходит на менее аналитический и более первичный способ переработки информации (т.е. менее критичный и оборонительный и более образно-ориентированный).

а) Транс - естественный навык, которому можно обучиться.
б) Способность к трансу может совершенствоваться в ходе практики.
в) Развитию транса могут мешать другие результаты научения, их нужно обнаружить и обезвредить.

а) Субъект в состоянии глубокого гипноза часто диссоциирован от нормальных процессов контроля и регуляции.
б) Эта общая диссоциация позволяет возникать специфическим диссоциативным феноменам - таким, как возрастная регрессия, гипнотические сновидения, автоматическое письмо, галлюцинации и контролирование боли.
в) Диссоциативные переживания могут возникать и помимо формального гипноза (например, сновидения, воспоминания).

а) Транс - это естественное переживание, феноменологически аналогичное другим психологическим переживаниям.
б) Поэтому любого субъекта при наличии у него желания можно обучить развивать "трансовые" феномены.
в) Формальное наведение и ритуалы не нужны для вызывания переживаний "транса".
г) В высшей степени важно установить раппорт, эффективно информировать и мотивировать субъекта.


а) Гипноз и транс - в действительности всего лишь образные выражения, которые не следует трактовать как конкретные.
б) Поскольку транс есть реакция, возникающая в социально-психологическом контексте, всегда следует учитывать ситуационные переменные (например, воздействия со
стороны гипнотизера, взаимоотношения с ним).



Транс как естественное и кроссконтекстуальное явление

В подходе Эриксона центральное место принадлежит естественному использованию процессов транса. Чтобы глубже понять эту установку, следует различать переживание транса вообще и конкретный ритуал гипноза. Последнее - лишь одно из средств достижения первого. Понимание того, как транс возникает иными путями и в иных ситуациях, заметно расширяет возможности использования таких процессов. Чтобы облегчить такое понимание, ниже приводятся некоторые положения, которые могут оказаться полезными.

1. Ощущения транса характеризуются принципом идеодинамики и логикой "оба/и". Чтобы научиться понимать природу транса, можно отметить несколько принципиальных его черт. Во-первых, ощущения в состоянии транса "просто возникают" без всякого управления, контроля или иного активного участия процессов самосознания. Как будет сказано ниже, в следующем разделе, это свойство непроизвольности описывается принципом идеодинамики, согласно которому идеи могут проявляться в динамике (ощущениях, образах, познании, двигательных актах, восприятии, эмоциях) без всякого участия сознания.
Во-вторых, транс связан с парадоксальной логикой "оба/и". Это означает, что человек идентифицируется с обеими сторонами взаимодополняющего деления на "это" и "то", "внутри" и "вне", "субъект" и "объект". Поэтому в трансе я могу ощущать себя и "здесь", и "там", чувствовать себя и связанным, и разъединенным с вами, и "частью" происходящего, и "отдельно" от него, и ребенком, и взрослым. Эта логика "оба/и" создает неконцептуальное и несловесное состояние ощущаемого единства. Это более первичный, всеобщий способ соотнесения понятий, чем расчленяющая логика "или/и", которая характерна для аналитических, сознательных процессов. Другими словами, процессы транса объединяют соотносимые понятия ("это" и одновременно "то"), тогда как сознательные процессы дифференцируют их ("это" в противоположность "тому").
К числу других особенностей транса, которые будут рассмотрены в следующем разделе, относятся поглощенность переживаниями, непрерывность, искажение времени, изменчивость времени/пространства и изменения восприятия. Вместе взятые они говорят о том, что транс - это состояние глубокой поглощенности переживаниями, когда человек может функционировать независимо от ограничений, накладываемых регуляторными, ориентированными на ошибки сознательными процессами.

2. Транс возникает во многих ситуациях. Даже основываясь на этом кратком описании транса, мы можем обнаружить, что он возникает во многих ситуациях. Нередко он развивается в культурных ритуалах перехода - например, мои ощущения в ходе недавнего боакосочетания были по своему характеру, безусловно, подобны трансу. То же самое можно услышать от спортсменов и артистов, которые рассказывают, что испытывают раскованность и "отдаются течению". Это же могут чувствовать люди, глубоко поглощенные звуками музыки или ритмом танца. Это можно наблюдать у человека, углубившегося в книгу, или у ребенка, увлеченного телешоу, которые не слышат, когда к ним обращаются. Это происходит с замечтавшимся студентом, с клиентом, находящимся в глубокой депрессии, со стариком, ушедшим в воспоминания. Короче говоря, транс возникает во многих контекстах.

3. Транс можно вызывать различными способами. В числе средств наведения транса - ритмичные и повторяющиеся движения (танец, бег, укачивание, дыхательные упражнения и т.д.), монотонное пение (медитация, молитва, групповые ритуалы, скандирование лозунгов на митингах и спортивных соревнованиях, повторяющийся внутренний монолог при депрессии и т.д.), сосредоточение внимания (на мантрах, на голосе гипнотизера, на том или ином образе, идее, телевизионной передаче и т.д.) и уравновешивание мышечного тонуса (с помощью расслабления, массажа, препаратов типа алкоголя и валиума, ритмичных движений и т.д.). Все эти взаимосвязанные способы имеют тенденцию снижать роль дискретных, аритмичных движений рассудочной, сознательной природы, создавая тем самым более целостный тип переживания. В результате изменения мышечного тонуса ослабевает пролегающее по поверхности тела различение собственного "я" и внешнего мира, и человек получает возможность синхронизироваться со взаимодополняющими биологическими ритмами и подстраиваться к целостным психологическим процессам.

4. Транс - биологическая необходимость. Антропологи отмечают, что ритуалы транса могут быть обнаружены буквально в каждой культуре (Richeport, 1982). Историки свидетельствуют, что подобные ритуалы существуют на протяжении столетий. Такое широкое распространение транса в различных культурах и в разное время говорит о том, что это биологически важное для человека явление.
Одно из следствий такой точки зрения состоит в том, что транс все равно возникает, нравится вам это или нет. Это значит, что мы нуждаемся в такой возможности дать себе волю, погрузиться в более глубокий коллективный контекст, отдаться своему глубинному "я". Мы нуждаемся в том, чтобы периодически отключать регуляцию, направленную на сознательное достижение цели и исправление ошибок, и вновь испытать неискаженное ощущение целостности. (Как я часто говорю клиентам, если вы не впускаете сами себя через парадную дверь, то вы все равно никакими засовами не запрете заднюю.) Действительно, я вижу, что многие симптомы развиваются тогда, когда сам человек или общество преграждают пути к трансу, повышающему чувство собственной ценности, или каким-то иным образом делают его недостижимым.

5. Транс выполняет многообразные функции. Если транс биологически необходим, это должно объясняться какими-то конкретными эволюционными целями. С излагаемых позиций транс играет важную роль в уравновешивании биологических и психологических систем. Говоря конкретнее, транс способствует удовлетворению нескольких присущих человеку взаимодополняющих мотиваций - сохранению и расширению целостности автономного (саморегулирующегося) самосознания. Это самосознание всегда проявляется через множество систем: индивидуальные, парные, семейные, социальные и т.п.
Сохранение (т.е. неизменность) самосознания посредством транса может происходить различными способами. Человек или группа людей могут погружаться в транс, чтобы возобновить ощущение безопасности - например, с помощью ежедневной медитации, аутогипнотического транса, групповых песнопений. Серьезная угроза жизни может вызывать защитный транс, связанный с полным уходом от сознательной ориентации (шок, каталепсия, депрессия, проекция образов). Транс может также служить средством выражения сознательно запрещаемых ролей; например, Бейтсон (Bateson, 1958) описал, как племя иатмул на Новой Гвинее исполняет "нэвен" - ритуал транса, при котором мужчины переодеваются женщинами и наоборот, а затем разыгрывают определенные роли, обычно связываемые с противоположным полом. Транс может использоваться для утверждения более глубокой связи с внешним миром на уровне переживаний; например, племена американских индейцев используют ритуальные танцы для вызывания дождя, чтобы погрузиться в состояние приобщенности к естественной окружающей среде. Короче говоря, транс - это возможность вернуться к фундаментальной сущности своего самосознания.
Транс может также расширять круг самосознания человека или сообщества. Это проявляется в значимых ритуалах, связанных с возрастными переходами (свадьба, посвящение во взрослые и т.п.). Он позволяет человеку разрушить некоторые установившиеся связи (например, с болью, с определенным поведением, способом восприятия) и выйти за их пределы. Он порождает метафорические проявления, направленные на решение проблем, - такие, как патологические симптомы, художественное самовыражение или рассказывание историй. И он может облегчить психологическую интеграцию (т.е. объединение разъединенных частей), что составляет важную цель психотерапии.

6. Транс может повышать или снижать чувство собственной ценности. Как и в случае любого другого переживания, ценность транса зависит от контекста, в котором он возникает. Трансы, повышающие чувство собственной ценности, обычно бывают мягкими, ритмичными и непрерывными (плавными); снижающие его - бурными, аритмичными и жесткими. Со временем содержание трансов, повышающих чувство собственной ценности, обычно меняется, поскольку происходит интеграция и возникают новые гештальты. Содержание трансов, снижающих чувство собственной ценности, обычно повторяется, поскольку интеграции не происходит. При трансах, повышающих чувство собстенной ценности, человек не делает попыток активно управлять своими переживаниями; при трансах, снижающих чувство собственной ценности, он прилагает усилия, чтобы контролировать, отрицать или иным способом отвергать переживания собственного и/или другого "я". Например, людей, страдающих психологическими симптомами, можно рассматривать как проявляющих феномены транса, которыми они пытаются управлять ("избавиться от этого") и отрицать их ("это не я"). Аналогичным образом люди, систематически прибегающие к насилию (например, на войне) пытаются стереть это другое "я"; при этом часто возникает состояние, подобное трансу.
То, что транс не обязательно полезен, заставляет психотерапевта думать не столько о том, какова степень вызванного транса, сколько о его терапевтическом качестве. Поэтому для эриксоновского гипнотерапевта важна не столько глубина, сколько широта транса - другими словами, то, насколько в данном трансе оказываются доступными ресурсы клиента. Предполагается, что клиент знает, как тем или иным способом вызывать транс; нас интересует, как можно утилизировать терапевтический контекст, чтобы усилить происходящие при таких трансах процессы повышения чувства собственной ценности (а значит, и практическую пользу).

7. Феномены транса - это фундаментальные процессы, порождающие психологический опыт. Когда человек или сообщество погружаются в гипнотический транс, обычно возникают определенные феномены ("проявления"). В их числе - регрессия в прошлое, прогрессия в будущее, наплыв воспоминаний (гипермнезия) или избирательное забывание (амнезия), искажения и диссоциация восприятия (позитивные и негативные галлюцинации). Хотя на первый взгляд такие феномены могут показаться необычными, они совершенно естественны. По существу, феномены транса можно рассматривать как фундаментальные психологические процессы, с помощью которых порождается и поддерживается внутренний опыт. Действительное их отличие состоит в том, что в состоянии транса эти феноменологические переживания усиливаются и интенсифицируются, из-за чего и представляются такими эффектными или вообще необычными. Например, мы испытываем галлюцинации, когда полностью диссоциируемся от проецируемых нами образов; мы усиливаем свою способность что-то забывать (амнезия), когда используем возможность погружаться в нечто не имеющее к этому отношения. Способствуя более интимному и интенсивному участию в процессах, с помощью которых мы обычно конструируем мир своего опыта, и в то же время создавая чувство отчужденности от него (т.е. в трансе вы чувствуете, что вам нет необходимости контролировать себя или удерживать какие-то ощущения), терапевтический транс создает возможности для фундаментальных сдвигов в наших взаимоотношениях с привычными способами самопроявления. Короче говоря, этот процесс позволяет осуществлять глубокие трансформационные изменения.
8. Феномены транса и клинические симптомы - это одни и те же феномены, проявляющиеся в различных контекстах. Одно из первых поручений, которое дал мне Эриксон, когда я начал сотрудничать с ним, состояло в изучении больных психозами. Устроившись на внештатную должность, которая позволяла мне это делать, я периодически посещал Эриксона и обсуждал с ним различных пациентов. Описывая свою обширную работу с психотиками, он снова и снова подчеркивал три обстоятельства. Во-первых, феноменологические переживания у психотиков и людей, находящихся в глубоком трансе, разительно сходны: для обоих случаев характерны регрессии, диссоциации, амнезии, изменения восприятия и ощущений, символическое самовыражение и т.п. Во-вторых, различие в качестве переживаний огромно: психотики обычно ощущают себя в крайне болезненном и тесном мире, в то время как люди, находящиеся в глубоком трансе, испытывают огромное наслаждение. Другими словами, феноменологическая форма переживаний одна и та же, в то время как контекст радикально иной. В-третьих, психологические процессы в обеих группах представляют собой усиленные проявления нормальных бессознательных процессов.
Из этих мыслей следует вывод, что терапевтический контекст транса идеален для трансформации проявлений симптомов, снижающих чувство собственной ценности. Проявления симптомов можно рассматривать как истинные гипнотические феномены, происходящие в психологических контекстах, снижающих чувство собственной ценности. Поэтому гипнотерапевт стремится установить такой контекст межличностных и внутриличностных взаимоотношений, в котором те же самые процессы узакониваются, определяются как полноправные автономные проявления бессознательного (т.е. феномены транса) и утилизируются как основа для решения проблем и для самоинтеграции.


Феноменологическое переживание транса

До сих пор мы рассматривали общие представления о природе транса. В настоящем разделе более конкретно говорится о некоторых частных феноменологических характеристиках переживания транса.

1. Поглощенность внутренними переживаниями. В состоянии транса внимание субъектов может сосредоточиваться до такой степени, что они на длительное время остаются погруженными в какие-то конкретные переживания. Противоположностью этому является состояние бодрствования, когда процессы внимания остаются рассредоточенными и несфокусированными благодаря постоянной реориентации на меняющиеся внешние сигналы. В трансе загипнотизированный субъект часто не воспринимает посторонние сигналы (шум, другие голоса), а даже если и воспринимает, то они обычно не отвлекают его, он о них не думает и не испытывает потребности на них реагировать. Это особенно справедливо для глубокого транса.
Внимание субъекта может быть направлено вовне или вовнутрь. Большинство традиционных гипнотических ритуалов требует, чтобы гипнотизер сначала зафиксировал внимание субъекта на каком-то внешнем предмете (хрустальном шаре, глазах гипнотизера, кнопке на стене, метрономе и т.п.). Затем гипнотизер постепенно смещает внимание субъекта на его внутренние ощущения. Иногда, однако, бывает удобнее, чтобы субъект, находясь в трансе, оставался ориентированным вовне. Это относится к тем случаям, когда гипнотизер намерен вызвать транс у субъекта, который не хочет закрывать глаза, или когда нужно помочь клиенту улучшить качество его публичных выступлений (речей, социальных взаимодействий, участия в спортивных соревнованиях). Еще одна ситуация, требующая управления извне, - это когда гипнотерапевт сам погружается в транс во время работы с клиентом; этот метод и его преимущества будут охарактеризованы в главе 3.
Подобная особенность - длительная концентрация внимания на внутренних переживаниях - характерна как для гипнотических, так и для "симптоматических" трансов. Можно заметить, как у человека, которого беспокоит вновь и вновь возникающая проблема, появляется своеобразная фиксация на этом проблемном процессе. Как и при гипнотическом трансе, человеку, одержимому проблемой, не приходится прилагать усилия, чтобы сохранять такую сосредоточенность: этот процесс самоподдерживается без всяких сознательных усилий. Однако, в отличие от загипнотизированного субъекта, такой человек постоянно пытается нарушить эту сосредоточенность с помощью различных регуляторных стратегий. Это приводит к диссоциации - разобщению сознательных и бессознательных процессов, причем последние остаются сосредоточенными на проблеме. Другими словами, бессознательное остается зафиксированным на незавершенных внутренних взаимосвязях, в то время как сознание пытается уйти от них (т.е. отвергнуть или отрицать их); это ведет к противостоянию сознательных и бессознательных процессов. Как мы увидим позже, эриксоновские стратегии наведения направлены на то, чтобы объединить оба типа процессов с целью их интеграции.

2. Самопроявление, не требующее усилий. Загипнотизированный субъект обычно почти не испытывает потребности в том, чтобы попытаться что-то сделать, или необходимости "строить планы на будущее". Ощущения "как будто просто возникают" и "текут без всяких усилий". Это проявление транса не обязательно объясняется тем, что субъект передоверяет управление гипнотизеру: оно столь же обычно в состоянии самогипноза и отражает переход от сознательной переработки информации к бессознательной.
Эта особенность отражает принцип идеодинамики (превращения "идей" в "динамику"), согласно которому идеи могут трансформироваться в динамические проявления (например, образы, поведение, ощущения, познание и т.д.) независимо от волевых сознательных процессов, и иногда без их ведома. Как указывал Бернгейм (1895), в трансе идеодинамические процессы более интенсивны и происходят чаще. Например, у субъектов, которым внушают, что рука у них начнет автоматически подниматься, нередко появляется идеомоторное ощущение, будто рука непроизвольно движется вверх: слова гипнотизера могут вызывать у них идеосенсорную визуализацию ощущений. Многократно наблюдая проявления идеодинамических процессов у загипнотизированных субъектов, Эриксон и Росси (1979) определили гипнотическое воздействие как внушение идей, которые психика человека утилизирует способами, лежащими вне обычного диапазона управления со стороны его "эго".
Другими словами, в контексте гипнотерапии у клиента поощряется автономное самопроявление его бессознательных процессов. Такого поощрения Эриксон нередко добивался косвенным образом. Например, он часто вызывал реакцию транса, рассказывая истории о других людях, испытывающих такие феномены транса, как левитация руки или релаксация. У человека, внимательно слушавшего Эриксона, начинали возникать аналогичные образы. При этом субъект идеомоторным путем выражал общий смысл происходящего с помощью минимальных сигналов - незначительных изменений таких физических признаков, как цвет лица, ритм дыхания и расширение зрачков. Эриксон внимательно наблюдал за этими минимальными сигналами и руководствовался ими при дальнейшем воздействии на субъекта в ходе наведения. Такой межличностный "контур обратной связи" часто приводил к тому, что человек впадал в транс без всякого прямого внушения. Этот и другие методы позволяют использовать идеодинамические процессы в терапевтических целях.
Следует также сказать о том, как идеодинамические процессы характеризуют трансы, снижающие чувство собственной ценности (симптоматические трансы). Главная особенность всякого проблемного контекста состоит в том, что его симптомные компоненты проявляются автоматически. Словно само по себе возникает чувство собственной никчемности, то и дело возвращаются беспокоящие образы, навязчиво повторяется внутренний диалог. Эриксоновский гинотерапевт воспринимает такие автоматические проявления как закономерное идеодинамическое выражение бессознательного и стремится дать им возможность привести к повышению чувства собственной ценности сбалансированными и разнообразными способами. Например, с клиентом, жаловавшимся на ощущение тревоги в груди, после установления достаточного раппорта были произведены следующие гипнотические воздействия:

"Ну, хорошо, Мэри. Я только хочу обратить ваше внимание на одну мысль, которая сначала может показаться немного необычной, но я думаю, что вы будете все больше ею проникаться, применяя ее к своим ощущениям по ходу нашего разговора. Так вот, о какой мысли я говорю? Попросту говоря, вот о какой. Ваши бессознательные процессы могут выражаться самостоятельно множеством разных способов... так бывает у всех нас... Например, у вас могут самопроизвольно появляться какие-то ощущения... правильно, Мэри... какие-то ощущения у вас в груди... Вы знаете, что называете их по-разному и по-разному о них думаете... И я хочу только подтвердить вам, что ваше бессознательное способно порождать и такие ощущения, и разные другие тоже... потому что с какой стати все это должно доставаться только на долю вашей груди? Не знаю, сможет ли сейчас же подключиться к этому ваша рука, или это в ногах вы почувствуете теплоту, или холод, или щекотание, или онемение... Я знаю только одно: вы вполне можете проявлять эту непроизвольную бессознательную способность вызывать ощущения множеством разных безопасных способов..."

При таком разговорном гипнозе симптом определяется как частный случай общих способностей бессознательного. Субъекту внушается, чтобы он разнообразил проявления этих способностей через посредство соответствующих идеодинамических реакций (повышающих самооценку) с целью реконтекстуализации симптома как (неосознаваемого) дара, имеющего определенную ценность. Таким путем автоматизм, свойственный как гипнотическим, так и симптоматическим феноменам, используется для трансформации последних в терапевтический эффект.

3. Переживаемое, неконцептуальное участие. Люди, находящиеся в состоянии транса, обычно полностью погружены в мир ощущений, а не понятий. У них повышается способность непосредственно ощущать "вещи как они есть" и обычно почти не возникает потребность логически осмыслять или концептуально анализировать свои ощущения. Мыслительные процессы, как правило, становятся менее критичными, менее оценочными, менее словесными и менее абстрактными; в то же время они становятся более описательными и образными, более сенсорными и более конкретными. Такой чувственный способ переработки информации позволяет устанавливать более глубокие связи с собственными ресурсами и с текущей реальностью. Эта способность особенно важна для клиентов, подвергаемых гипнотерапии. "Познавая себя на ином уровне внутреннего опыта" (Эриксон, личное сообщение, 1977) путем отвлечения от привычных, дисфункциональных сознательных процессов, человек получает возможность исследовать свой опыт под разнообразными углами зрения.
Подобное освобождение чувственных процессов от концептуальных рамок отличает терапевтические трансы от симптоматических. При последних человек, как правило, поглощен процессом переживания и в то же время привязан к жесткой концептуальной структуре, которая формирует и искажает значимость переживаемых сигналов. Это приводит к повторяющимся (и поэтому предсказуемым) переживаемым результатам. Цель гипнотического навежения состоит в том, чтобы разрушить фиксацию на этих жестких структурах, тем самым позволяя процессам переживания разворачиваться в соответствии с глубинным разумом человека.

4. Готовность экспериментировать. В гипнотическом трансе человек обычно проявляет готовность экспериментировать с новыми открывающимися перед ним возможностями. Хотя это свойство обычно определяют как внушаемость, такой термин иногда подразумевает ошибочную предпосылку, будто субъект - это пассивный автомат, у которого ощущения возникают как результат команд другого человека (гипнотизера). Эриксон был с этим не согласен и категорически утверждал (1948):

"Слишком часто высказывается необоснованное и неверное предположение, будто... все, что происходит вследствие гипноза, должно непременно и полностью быть результатом и первичным проявлением внушения. В противоположность этим неправильным представлениям загипнотизированный человек остается тем же, кем и был... Изменения в его поведении определяются жизненным опытом пациента, а не гипнотерапевтом. Самое большее, что может сделать гипнотерапевт, - это лишь повлиять на способ его самопроявления. Наведение и поддержание транса нужны для того, чтобы обеспечить особое психологическое состояние, в котором пациент может перестроить и реорганизовать свои внутренние психологические сложности и использовать свои собственные способности в соответствии со своим внутренним опытом. Это позволяет ему больше узнать о самом себе и более адекватно себя выразить" (Rossi, 1980d, p.38).

Гипнотические субъекты не столь легковерны и, как правило, не склонны выполнять команды, несовместимые с их собственными жизненными ценностями. Попытки заставить погруженного в транс человека сделать что-нибудь такое, чего он делать не хочет, почти всегда выводят его из транса; обычно такие попытки порождают недоверие к гипнотерапевту и гнев, тем самым серьезно вредя их взаимоотношениям.
Загипнотизированный человек сохраняет полную свободу относительно своих переживаний; эту внутреннюю свободу обычно усиливает чувство безопасности и удовлетворенности, возникающее во время терапевтического транса. Подобно замученному делами бизнесмену, оказавшемуся в отпуске, субъект транса, на время освободившись от господства беспокоящей его фиксированной точки зрения, определяемой обычными сознательными процессами, проявляет гораздо большую готовность и способность экспериментировать с творческим и спонтанным поведением.

5. Гибкость пространственно-временных соотношений. Феноменологические переживания обычно имеют место в определенном пространственно-временном контексте. В состоянии транса человек может по-разному соотносить себя с временем и пространством. Он может полностью диссоциироваться от настоящего момента и переместиться в альтернативную пространственно-временную реальность. Например, он может испытать субъективную возрастную регрессию в прошлое или возрастную прогрессию в будущее; он может испытать искажение времени, когда минута ощущается как час (растяжение времени) или час - как минута (сокращение времени); он может испытать позитивную галлюцинацию, вообразив что-то такое, чего на самом деле нет, или негативную галлюцинацию, вообразив, что не существует чего-то такого, что на самом деле есть.
В основе этих и других феноменов транса лежит способность соотносить себя с временем и пространством как с переменными величинами, которыми можно манипулировать, а не как с ограничивающими константами. Другими словами, загипнотизированный человек освобождается от приуроченности к единственной пространственно-временной координате ("настоящему"), что делает доступным для него бесконечное число других потенциальных реальностей. Огромная терапевтическая ценность такой гибкости (например, для реорганизации прошлого, изменения усвоенной в настоящем точки зрения, перемены убеждений относительно будущего) подробнее рассматривается в последующих главах.
Прекрасный пример такой вариабельности пространства-времени можно найти в "Волшебнике Страны Оз". В начальном эпизоде книги сознание Дороти "депотенциализируется" в результате удара по голове. Сразу же вслед за этим ей начинает казаться, будто она вихрем носится по своему дому ("между небом и землей"). Вокруг нее вращаются различные предметы ее повседневного мира: кухонные мойки, велосипеды, корзинки и т.д. Все эти парящие в воздухе предметы "оторваны" от своего обычного контекста. Точно так же в трансе различные элементарные единицы, у бодрствующего человека обычно связанные в жесткие конфигурации, высвобождаются, что делает возможной реорганизацию этих элементарных познаний в новые, более подходящие конфигурации (структуры).

6. Изменение сенсорных ощущений. Субъекты транса часто испытывают изменения своих сенсорных ощущений, такие как искажение восприятия, обострение всех чувств, селективное восприятие и галлюцинации. Эти изменения могут возникать в любой из сенсорных модальностей. Например, очень обычны кинестетические изменения. Субъекты могут чувствовать полную расслабленность и сонливость (тело становится тяжелым и теплым) или же моторную неподвижность (каталепсию) с ощущением легкости или освобождения от собственного тела. Иногда возникает искажение восприятия отдельных частей тела: человек может чувствовать, будто у него непропорционально велика голова, будто рука у него действует независимо от остального тела (как при левитации руки), и т.д. Иногда ощущаются различные сдвиги в вестибулярной системе, такие как приятное чувство вращения или верчения.
Обычны также изменения зрения. У субъектов, глаза которых остаются открытыми, может возникать туннельное зрение, когда периферия поля зрения темнеет или затуманивается. Туннельное зрение наблюдается особенно часто, если внимание субъекта зафиксировано на единственном раздражителе (например, на глазах гипнотизера) и он сидит неподвижно, не моргая. У субъектов с открытыми глазами может усиливаться цветовое восприятие, или он начинает видеть все черно-белым, или в чередующихся цветах. Если субъект смотрит на гипнотизера, он видит, будто его лицо искажается и превращается в лицо кого-нибудь другого (знакомого или незнакомого). В состоянии глубокого гипноза человек может также испытывать позитивные или негативные зрительные галлюцинации.
Субъект транса, глаза которого закрыты, часто погружается в мир ярких зрительных образов. Это могут быть ожившие воспоминания, геометрические узоры и фигуры или же интересные символические образы (как во время гипнотического сновидения).
Могут происходить и изменения в области слуха. Субъект часто избирательно прислушивается к голосу гипнотизера до такой степени, что не слышит других звуков извне. В то же время голос гипнотизера может начать звучать для субъекта совершенно иначе: субъекту кажется, что меняется его высота, что он приближается, или удаляется, или вообще замирает. (При этом субъект, как правило, сохраняет раппорт с гипнотизером, о чем свидетельствует его реакция на гипнотические команды.) Наконец, у субъекта иногда возникает повышенная чувствительность к невербальным воздействиям гипнотизера: подчеркиванию тоном голоса, изменениям интонации (особенно в связи с его собственными невербальными "ритмами", например дыханием) и слуховой локализации в пространстве (см., например, Erickson, 1973). Из-за этого у субъекта могут наблюдаться трудности с возникновением или поддержанием транса, если гипнотизер говорит грубым или отрывистым голосом либо если темп его речи намного быстрее или медленнее, чем внутренние процесссы переработки информации субъектом.
Эти разнообразные сенсорные изменения обычно воспринимаются как вполне приятные и интригующие. Они помогают нарушить ориентацию субъектов на их обычную реальность и тем самым способствуют развитию транса. Они особенно эффективны в качестве "средств убеждения", когда субъект встревожен и не уверен, находится ли он в трансе, - это позволяет ему избавиться от беспокойства и глубже погрузиться в транс.
Эти же сенсорные изменения характеризуют и симптоматические трансы. Они легко заметны у сильно диссоциированных личностей (например, у психотиков), но встречаются и при других проблемах. Например, у одной клиентки, испытывавшей сильную ревность всякий раз, когда рядом с ее мужем оказывалась любая другая женщина, в такие моменты возникало туннельное зрение (полное затемнение периферии поля зрения), за которым следовала высокоизбирательная зрительная ориентация. У другого клиента, бизнесмена, боявшегося публичных выступлений, перед самым выступлением появлялось ощущение, будто он отделился от собственного тела и смотрит на него откуда-то сверху. Подобные необычные изменения восприятия часто сопровождаются мышечным напряжением (обычно от страха) и аритмичными поведенческими реакциями (обычно - попытками перебороть свое ощущение), тем самым создавая диссоциированное проблемное состояние.
Однако в обстановке гипноза, способствующего повышению чувства собственной ценности (когда двигательные реакции могут оставаться расслабленными и ритмичными), подобные симптоматические явления могут рассматриваться как спонтанные и автономные проявления бессознательных процессов, которые можно утилизировать в качестве решений. Например, ревнивая клиентка была обучена с помощью гипноза утилизировать туннельное зрение различными способами, повышающими чувство собственной ценности, в том числе путем сосредоточения внимания на муже, что вызывало чувство безопасности и удовольствия. Диссоциирующийся бизнесмен научился в состоянии гипноза наблюдать за собой с другого конца комнаты, что позволяло ему быть "частью самого себя" и одновременно "отдельно от себя". Таким образом, изменения восприятия в зависимости от их контекстуальной значимости и проявлений могут быть как проблемой, так и ее решением.

7. Изменения степени вовлеченности. Традиционные метафоры, касающиеся "глубины транса", - например, легкий, средний и глубокий транс - говорят о том, что транс - это скорее непрерывный континуум вовлеченности, чем состояние "все или ничего". "Глубина вовлеченности в гипноз" на протяжении транса может колебаться, особенно у субъектов-новичков. У субъекта может, например, возникнуть глубокий транс, который затем переходит в легкий или средний, а потом он пробуждается от транса вообще, после чего вновь погружается в глубокий транс. Транс с такими колебаниями уровня можно назвать "плавающим трансом".
Уровень транса характеризует соотношение сознательного и бессознательного способов переработки информации. Чтобы это было понятнее, можно выделить три основных уровня: сознательный, смешанный и диссоциированный. В сознательном состоянии (обычно называемом состоянием бодрствования) у субъектов доминируют главным образом рациональные и ориентированные на реальность сознательные процессы; они вообще не находятся в трансе. В смешанном состоянии (обычно называемом легким трансом) субъекты испытывают взаимодействие сознательных и бессознательных процессов. Например, они могут все еще воспринимать внешние сигналы, но не чувствовать себя обязанными активно ориентироваться на них; внутренний диалог может присутствовать, но в не столь директивном и доминирующем виде. В этом состоянии релаксации субъекты обычно не чувствуют себя привязанными к единственной точке зрения или зафиксированными на ней. В диссоциированном состоянии (обычно называемом глубоким трансом) субъекты полностью переходят на бессознательную переработку информации и обычно испытывают многие характерные особенности транса, описанные в настоящем разделе.
Гипнотерапевт поступит правильно, если будет следить за этим эффектом плавания, потому что различные уровни транса требуют различных способов его утилизации. Например, индуцирующие воздействия имеют целью перевести субъекта из сознательного состояния в смешанное или диссоциированное. Многие процедуры гипнотерапевтической утилизации предпринимаются лишь тогда, когда осуществлено достаточное наведение (что оценивается способами, описанными ниже). И даже тогда гипнотерапевт должен суметь уловить возможный переход в более легкий транс, поскольку это может снизить эффективность процедуры, особенно если она требует диссоциированного состояния. (Это не означает ошибочного утверждения, будто "чем глубже транс, тем больше вероятность терапевтических изменений"; как мы увидим ниже, многие гипнотерапевтические процедуры требуют всего лишь смешанного состояния, лишь бы сознательные процессы у субъекта не слишком мешали гипнотическому самоисследованию.)
Уровень транса у субъекта может также быть использован для принятия решения о наиболее подходящей манере воздействия. Например, когда субъект находится в сознательном или смешанном состоянии, часто оказывается лучше всего пользоваться косвенными воздействиями (например, метафорическими историями), чтобы избежать возможных помех со стороны сознательных процессов. При диссоциированном же состоянии субъекта необходимость применения косвенных воздействий значительно меньше, поскольку сознательные процессы неактивны.

8. Моторно-вербальная заторможенность. Люди, находящиеся в гипнотическом трансе, обычно не склонны двигаться или вести сколько-нибудь сложный разговор. Повторим еще раз: такое отсутствие подвижности отчасти отражает идеологию, лежащую в основе большинства гипнотических ритуалов. В других ритуалах вызывания транса используются танцы (например, вокруг костра, в хороводе), монотонные песнопения и другие экспрессивные ритмы. Важно, что транс может вызываться и поддерживаться путем как затормаживания движений, так и ритмичных (повторяющихся) движений, т.е. путем исключения беспорядочных и аритмичных ориентировочных реакций (и мышечного напряжения), порождающих сознательные процессы. Относительная неподвижность гипнотического субъекта могла возникнуть как необходимое комплементарное состояние по отношению к непрерывному движению (целенаправленному действию), характеризующему стиль жизни в бодрствующем состоянии, свойственный западной культуре; она может отражать также диссоциацию от своего физического "я" (человек господствует над природой, и в том числе над собственным телом), обычно присущую нашей культуре.
Таким образом, в состоянии транса субъекты могут двигаться или говорить, если пожелают, но часто они воспринимают такое внешне-ориентированное поведение как ненужное и отвлекающее от внутренне-ориентированных переживаний. Чтобы понять это, представьте себе, что вы поглощены взаимодействием с кем-то другим, а экспериментатор начинает расспрашивать вас о ваших ощущениях; естественно, такие расспросы будут прерывать поток ощущений. Кроме того, вербализация обычно прочно связана с сознательной переработкой информации и поэтому имеет тенденцию подталкивать субъекта к этому виду деятельности.
Из потенциальной деструктивности подобных действий следуют несколько выводов. Во-первых, гипнотерапевт должен сводить до минимума просьбы разговаривать или двигаться. Действительно, я редко прошу погруженных в транс субъектов рассуждать, объяснять или подробно описывать свои ощущения во время гипноза. Такое ограничение не следует воспринимать как помеху в работе, поскольку информацию о текущих ощущениях субъекта легко можно получать по минимальным сигналам, идеомоторным реакциям, обсуждению после транса или автоматической речи. Однако, как мы увидим ниже, задача эриксоновского гипнотерапевта состоит в том, чтобы вызвать общие процессы, которые субъект сможет самостоятельно использовать для достижения желаемых изменений. Другими словами, гипнотерапевт не пытается навязывать решения; вместо этого он вводит клиентов в контекст (терапевтический транс), в котором они могут вырабатывать свои собственные решения. В силу этого ему часто необязательно знать конкретные подробности переживаний клиента; однако он должен весьма тщательно наблюдать за текущими общими реакциями (например, эмоциональным состоянием, глубиной транса), чтобы гибко приноравливать к ним гипнотические воздействия. Как мы увидим ниже, об этих общих реакциях можно судить по невербальному поведению клиента.
Второе важное обстоятельство, связанное с затормаживанием двигательно-словесных реакций как индикатором транса, заключается в том, что усиление таких реакций часто служит сигналом о переходе в более легкий транс. Например, если субъект начинает ерзать на стуле, это, как правило, означает, что он переходит на более легкий уровень транса. Возможно, что все дело лишь в описанном выше феномене "плавающего транса", но это же может указывать и на возникновение неких специфических затруднений. Однако в любом случае это следует немедленно утилизировать. Например, гипнотерапевт может, применяя индуцирующие воздействия, заговорить о "способности изменять глубину транса, полной возможности сейчас ненадолго перейти в более легкий транс, немного отдохнуть, собраться с мыслями, а потом снова погрузиться глубже".
Наконец, ритмичное повторение или затормаживание действий, характерные для гипнотического транса, имеют место также и при симптоматических трансах, хотя и связаны в этом случае со снижением самооценки. В число ритмически повторяющихся симптомов входят такие навязчивые действия, как мытье рук, укачивание беспокойного ребенка, пораженческие внутренние причитания, характерные для депрессии ("Я не справлюсь, у меня ничего не выйдет"), медленное и методичное поглощение пищи у некоторых лиц, страдающих перееданием, и т.д. (Одна такая моя клиентка обладала невероятной способностью на протяжении почти часа поглощать пищу, запихивая ее в рот ритмично и непрерывно, словно в трансе, и при этом не отрываясь от телевизора.) Симптомы двигательного торможения проявляются, например, в паническом оцепенении у людей, которые боятся публичных выступлений, в уходе в себя при депрессии, в застывании на месте от ужаса. Любое из этих состояний (ритмичные движения или неподвижность), если оно поддерживается, имеет тенденцию перехода в транс. Повторю еще раз: реконтекстуализация и диверсификация проявлений таких процессов могут привести к трансформационным изменениям.

9. Логика транса. В состоянии транса субъекты переживают свой внутренний опыт в иной логике, нежели в состоянии бодрствования. Повторю еще раз: бессознательные (первичные) мыслительные процессы обычно более ассоциативны, метафоричны и конкретны (образны), чем рациональная, линейная (последовательная) и причинно-следственная логика, которую предпочитает сознательное мышление. В частности, логика транса (см. Orne, 1959) допускает соотношения "оба/и". Например, субъекты, погруженные в транс, не видят ничего особенного или неудобного в том, что воспринимают самих себя как находящихся одновременно в двух разных местах или действующих в фантастических мирах, законы или структуры которых противоречат существующим в реальном мире. Такая логика транса накладывает намного меньше ограничений, чем рациональная, и поэтому лучше подходит для тех случаев, когда требуется максимально широкое разнообразие возможностей (например, в гипнотерапии). Соотношение "оба/и" (в противоположность "или/или") в логике транса позволяет одновременно принимать противоречащие друг другу, на первый взгляд, соотношения, тем самым позволяя выйти на ситуацию, в которой оба альтернативных пути ведут к выигрышу. Поскольку конфликты всегда предполагают (кажущиеся) противоречия, логика транса особенно полезна для интеграции (восстановления целостности) в клинике.
Интересно отметить, что логика "оба/и" лежит в основе двойных связок, как служащих терапевтическим средством (например, коанов Дзэн-буддизма), так и нетерапевтических (например, шизофреногенных систем Бейтсона) (Rossi & Jichaku, 1984). Так, в религии Дзэн учитель говорит ученику: "Если ты скажешь, что это палка, я тебя ударю. Если ты скажешь, что это не палка, я тебя ударю. Что у меня в руке?" Структурную аналогию этому представляют собой слова шизофреногенного родителя: "Если ты скажешь или сделаешь то-то, ты плохой мальчик. Если ты не скажешь или не сделаешь того-то, ты плохой мальчик. Будь хорошим мальчиком и действуй". Разница заключается в контексте: учитель Дзэн (предположительно) создает глубинный контекст повышения чувства собственной ценности, который позволяет ученику проникнуть глубже мира противоположностей и открыть для себя "срединное третье", или "срединный путь", описываемый буддизмом.
Аналогичным образом большинство клинических проблем можно рассматривать как подобные двойные связки, или "гипнотические коаны". Клиент имеет дело одновременно с обеими сторонами кажущегося противоречивым соотношения: "Я хочу измениться/я не хочу изменяться", "Я хочу остаться в одиночестве/я хочу быть среди людей", "Я хочу уйти/я хочу остаться". С точки зрения сознания нужно выбрать или то, или другое; другими словами, сознание отождествляет себя с какой-то одной стороной в противовес другой. Это создает проблему, поскольку обе стороны имеют одинаковую силу, несмотря на неоднократные попытки предпочесть одну из них. Транс же разрушает ограниченность структуры "или/или" и позволяет ощутить единство, скрытое в основе обеих позиций, тем самым предоставляя возможность для конструктивной интеграции.

10. Метафорическая обработка информации. Это центральное и объединяющее понятие эриксоновского подхода, которое поэтому будет рассмотрено подробно. Символ определяется здесь как нечто заменяющее собой то, чем он не является; под символической (или метафорической) переработкой информации имеется в виду сильная тенденция субъектов транса понимать и представлять себе те или иные воздействия, соотнося их с собой. Например, они могут начать погружаться в транс в то время, как слушают историю о ком-то другом, кто погрузился в глубокий транс; или получить доступ к своей проблеме (проблемам) и исследовать ее, слушая описание другой проблемы, не связанной с ней по содержанию (например, с другими действующими лицами и ситуацией), но подобной ей по структуре; или решить проблему, порождая гипнотические сновидения, которые в символическом виде развивают и затем трансформируют проблемное состояние; или корректировать самореализующиеся пессимистические пророчества путем возрастной прогрессии на несколько месяцев в будущее, чтобы там "увидеть", как много непредвиденных изменений они сумели произвести; или даже выработать у себя желаемый навык, идентифицируясь в трансе с каким-нибудь человеком, этот навык воплощающим (т.е. превращаясь в него). Каждому из этих процессов посвящена глава в готовящейся к печати книге "Гипнотические трансформации: чувственный рефрейминг в эриксоновской гипнотерапии", которую я написал как продолжение настоящей.
Необычность некоторых таких процедур не должна отвлекать внимания от того факта, что метафорическая переработка информации - обычный и естественный процесс. Например, любой человек был свидетелем бесчисленных разговоров, в которых слушатель отвечает рассказом об аналогичном случае, происшедшем с ним самим (см., например, Bower & Gilligan, 1979). Так, описание моей "первой любви" способно вызвать у вас воспоминания о том же, особенно если налицо какое-то сходство. Как мы увидим, многие другие феномены также наводят на мысль о широком распространении этого естественного процесса (например, популярность такого кинофильма, как "Рокки"). Мы также рассмотрим подробно, в какой степени подобная переработка информации зависит от таких переменных, как манера изложения говорящего (например, сосредоточенность на себе или обращение к слушателю), ситуационный контекст (например, гипноз или деловая беседа) и состояние слушателя (транс или бодрствование). Важно здесь то, что транс облегчает символическую переработку информации.
Метафоры играют важную роль и в проблемных процессах. Повторю еще раз: повторяющиеся симптомы можно рассматривать как символическое соединение парных комлементарностей, т.е. сосуществование кажущихся противоположными мотиваций или запретов. Другими словами, это бессознательные попытки примирить стороны конфликта, подобно тому как симптомы проблемного ребенка нередко отражают конфликт между родителями. Когда подобные символические проявления (симптомы) налицо, метафорические воздействия окажутся прекрасным способом подстроиться под особенности клиента.

11. Искажение времени. Как упоминалось выше, ощущение времени у человека, находящегося под гипнозом, резко меняется. Многие даже говорят об "исчезновении времени" в состоянии транса. Если попросить субъекта оценить, сколько времени продолжался транс, он, возможно, окажется несколько озадачен или смущен, как будто это понятие в трансе теряет силу. Я понимаю это так, что нужно различать два вида времени: биологическое время - ритмичное, циклическое, пульсирующее и первичное, и психологическое время - культурное, линейное, последовательное и вторичное. Психологическое время - это, по-видимому, конструкция, создаваемая аналитическим мышлением и полезная для организации целенаправленных действий и последовательных событий, связанных с некими социальными маркерами. Снижение аналитической ориентации в состоянии транса разрушает эти маркеры, а вместе с ними и линейное чувство времени.
Из-за снижения чувства психологического времени в состоянии транса субъекты могут давать оценки, разительно отличающиеся (обычно в меньшую сторону) от действительно прошедшего по часам времени. Например, час такого времени может оцениваться как 10 минут. Как показали Купер и Эриксон (Cooper & Ericson, 1959), а также Мастерс и Хьюстон (Masters & Houston, 1972), это искажение времени имеет много терапевтических применений, особенно в области ускоренных процессов обучения.

12. Амнезия. Нередко субъекты гипноза, пробуждаясь от транса, могут вспомнить лишь немногое (частичная амнезия) или не помнят вообще ничего (полная амнезия) из того, что происходило во время транса. Интересно, что когда-то считали, будто у субъектов транса всегда наблюдается полная амнезия. Начало этому убеждению положил маркиз Пюисегюр, который в 1784 г. "месмеризировал" молодого пастуха, впоследствии не помнившего своих ощущений во время транса. Сегодня, однако, мы знаем, что амнезия не является ни необходимым, ни достаточным условием транса (Cooper, 1972; Orne, 1966). Хотя у субъектов иногда появляется спонтанная амнезия, большинство случаев такого временного забывания объясняется методами, примененными гипнотерапевтом, или же процессами обучения, зависящими от состояния (см. Gilligan & Bower, 1984).
Эриксоновский гипнотерапевт часто пользуется амнезией, чтобы "защитить" бессознательные процессы изменения от вмешательства сознания. В частности, ход гипнотерапии может существенно замедлиться, если клиенты сознательно отдают себе отчет в усвоенном под гипнозом или в полученных командах, прежде чем смогут удовлетворительно интегрировать их (отразить в сознании). Подобное преждевременное осознание особенно нежелательно, например, у клиентов, у которых сознательное воспоминание о вытесненных детских травмах может вызвать крайнее расстройство или подавленность; или у тех, кто сознательно подвергает сомнению и постоянно оспаривает ценность усвоенного во время транса или постгипнотических команд, тем самым мешая их закреплению и консолидации; или у тех, кто пытается сознательно "помочь" усвоению новых типов поведения, тем самым вновь подключая те самые сознательные процессы, которые изначально создали проблему. В подобных случаях амнезия и другие диссоциативные методы позволяют человеку осознавать свои бессознательные процессы в такой степени и таким образом, чтобы это было наиболее благотворно для его "я" в целом.
В этом отношении крайне важно понять, что цель внушения амнезии состоит не в том, чтобы заставить клиента навсегда о чем-то забыть. Скорее она состоит в том, чтобы обеспечить беспрепятственное усвоение нового знания. Любая попытка навсегда стереть воспоминание приведет к самым вредным последствиям.
Бесполезность применения метода (естественной) амнезии для стирания воспоминаний наблюдается при многих клинических проблемах. В подобных случаях те, кто пытается перестать думать о тех или иных событиях или ощущениях, в конечном счете обычно оказываются во власти именно этих процессов. Поэтому эркисоновский гипнотерапевт стремится предоставить клиенту возможность думать о других процессах, тем самым защищая бессознательно усвоенное. Естественные методы достижения этого описаны у Зейга (Zeig, 1985c).


Как гипнотерапевт может организовать ход транса

Как отмечалось выше, на переживание транса и его концептуализацию влияют ситуационные контексты. В клиническом контексте, где основная цель - терапевтические изменения, я считаю наиболее полезным организовывать ход транса в виде четырех главных фаз: 1) подготовка; 2) наведение; 3) утилизация транса; 4) консолидация усвоенного в трансе. В реальной практике эти фазы нередко перекрываются и взаимодействуют друг с другом. Они могут быть использованы как для описания единичного сеанса гипноза, так и для организации более общего многосеансного курса гипнотерапии.

Создание контекста: подготовка к трансу
Эта первоначальная фаза, представляющая собой главную тему главы 5, имеет две цели. Первая - получить информацию от клиента. Гипнотерапевт должен иметь некое общее представление о модели мира, свойственной клиенту, и для этого собирает сведения о его наиболее существенных убеждениях, занятии, уровне образования, интересах, квалификации, семейной жизни и т.д. Кроме этого, гипнотерапевт выясняет, каких изменений желает клиент, а также определяет, какие стратегии или препятствия способны помешать развитию таких изменений. Гипнотерапевт должен также выяснить общие представления клиента о гипнозе и его прежний опыт в этом отношении.
Вторая главная цель - сообщить клиенту нечто о природе гипноза. Возможно, важнее всего, прежде чем начинать наведение, добиться раппорта и доверия. Гипнотерапевт должен также создать у клиента ощущение, что может и должно произойти нечто существенно важное, и установить взаимопонимание по поводу участия клиента в процессе изменений. Наконец, во время этой фазы гипнотерапевт косвенным образом начинает получать доступ к реакциям транса.

Осуществление перехода: наведение транса
Наведение гипноза - это последовательность взаимодействий, в результате которой достигается сосредоточенность субъекта на своем внутреннем опыте и вершиной которой является измененное состояние сознания, когда происходит самопроявление, не подвергающееся сознательному анализу и не требующее усилий. Существует бесчисленное множество способов достижения такого состояния. Эриксоновский гипнотерапевт не пользуется искусственными или стандартными средствами воздействия. Вместо этого он исходит из того, что для эффективного наведения следует использовать уникальные потребности и стереотипы данного клиента, и поэтому стремится постоянно приспосабливать свои воздействия к его текущим переживаниям. При этом гипнотерапевт руководствуется тремя общими принципами наведения:
1) привлечь и сфокусировать внимание субъекта;
2) подстроиться к сознанию клиента и депотенциализировать его;
3) получить доступ к бессознательному и утилизировать его.
Разнообразные способы применения этих принципов составляют основное содержание глав 6, 7 и 8.

Осуществление желаемых изменений: утилизация транса
Как только наступает транс, возникает вопрос: "Что делать дальше?" Назначение этой третьей фазы - дать продуктивный ответ на такой вопрос, утилизируя транс для достижения терапевтических изменений личности. Другими словами, после дефрейминга внутреннего опыта (т.е. наведения транса) перед гипнотерапевтом открываются разнообразные возможности для рефрейминга внутреннего опыта. Для этого существует множество гипнотерапевтических процедур, особенно использующих диссоциативные методы, гипнотические сновидения, метафорические истории, возрастную регрессию, возрастную прогрессию и модификацию личности. Каждая из этих процедур обычно включает в себя: а) получение доступа к неприемлемым переживаниям (лимитирующим факторам) с последующей их трансформацией и/или б) получение доступа к мощным, но до тех пор диссоциированным ресурсам (возможностям) клиента и превращение их в постоянно доступные. Вместо того чтобы пытаться что-то привнести или устранить, эти стратегии обычно помогают клиенту осознать и реорганизовать те ресурсы, которыми он уже располагает.

Консолидация усвоенного во время транса: завершение и продление транса
Эта заключительная фаза состоит из двух основных этапов:
1) завершение транса;
2) обобщение усвоенного во время транса.
Первый этап предусматривает выведение клиента из транса. Этот переход обычно включает в себя общие внушения, повышающие чувство собственной ценности, постгипнотические внушения, общие или конкретные указания по поводу амнезии и воздействия, прекращающие транс. Все это занимает обычно 10-15 минут.
После этого усвоенное во время транса может быть распространено на другие контексты жизни клиента. Этот второй этап часто включает 10-15 минут послетрансовой беседы, посвященной самоисследованиям клиента во время транса. Однако, что, возможно, еще важнее, гипнотерапевт прибегает и к дополнительным процедурам, таким как задания на дом (например, ведение дневника, определенное поведение, практическая деятельность в новых направлениях), указания, касающиеся самогипноза, а также "негипнотические" стратегии (например, поведенческая терапия, семейная терапия, работа с телом, профессиональное совершенствование). Гипнотерапевт может также работать с клиентом в направлении практического применения гипнотического обучения. Например, для усвоения конкретных поведенческих стратегий и выявления возможных препятствий к их применению может быть использовано разыгрывание ролей. Как мы увидим далее, один лишь гипноз часто оказывается недостаточным для достижения стойких терапевтических изменений личности; поэтому для большей эффективности гипнотерапевт дополняет гипноз различными другими подходами.



3. ЭРИКСОНОВСКАЯ ГИПНОТЕРАПИЯ: ОБЩИЙ ПОДХОД

Представьте себе на минуту джазового виртуоза, чемпиона-баскетболиста, оригинального мыслителя, искусного оратора. Что общего у всех этих выдающихся личностей? Прежде всего, они полностью отдаются своему виду деятельности. Это неизбежно: искусство требует полной отдачи. Только путем настойчивой и упорной тренировки может художник приобрести те безукоризненные поведенческие навыки, то изящество, которые необходимы для подлинного творчества.
Мастер всегда подчиняется законам своего вида искусства и "отдается потоку" творческого самовыражения. Музыкант начинает ощущать свой инструмент как продолжение самого себя и благодаря этому рождает новаторские и оригинальные мелодии; баскетболист сливается в единое целое со своими товарищами по команде и начинает неким неуловимым, но несомненным образом предвидеть их намерения и действовать с ними заодно.
Это состояние "управляемой спонтанности" характерно и для искусного гипнотизера. С одной стороны, он никогда не знает, что собирается сделать в следующее мгновение; с другой - он руководствуется комплексом общих правил, которые позволяют сочетать постоянную эффективность с максимальной гибкостью. В этой главе излагаются некоторые такие правила. В первом разделе говорится о целостности как необходимом качестве гипнотерапевта; во втором описываются некоторые эффективные коммуникативные процессы, используемые гипнотизером; в третьем обсуждаются общие принципы, лежащие в основе практического применения эриксоновской стратегии.


Целостность гипнотерапевта

Значение целостности
Важнейший аспект гипнотерапевтического подхода - целостность. В самом общем виде целостность системы - это степень ее внутренней согласованности и взаимной поддержки различных частей. В гипнотерапевтической системе это степень соответствия намерений и действий гипнотерапевта потребностям клиента. Говоря конкретнее, целостный гипнотерапевт намерен и способен:
- полностью поддерживать стремление клиента к трансформационным изменениям;
- отложить в сторону все собственные предубеждения и нужды и полностью принять внутренний опыт клиента (при этом не обязательно с ним соглашаясь);
- воздерживаться от навязывания клиенту решений и собственных убеждений.
Кажущаяся абстрактность этих утверждений не должна затмевать их практической важности. Контекст целостности - существенное условие успеха терапии. При отсутствии целостности даже технически искусные гипнотерапевты обнаруживают, что у клиентов могут проявляться гипнотические феномены, но не происходит терапевтических изменений; или что они высоко оценивают способности гипнотерапевта, но не свои собственные; или что они усваивают убеждения и жизненный стиль гипнотерапевта вместо того, чтобы вырабатывать свои собственные. Короче говоря, качество внутреннего опыта клиента не претерпевает существенного улучшения.
Наоборот, гипнотерапевт, отличающийся целостностью, способен добиться раппорта с клиентом. Доверяя гипнотерапевту, клиент начинает больше доверять своему собственному "я". Это усиливает его желание разобраться в своих недостатках и помогает ему реализовать свои потенциальные возможности выработки нового способа существования. Клиенты проявляют большее желание (как в трансе, так и в состоянии бодрствования) идти навстречу гипнотическим командам, какими бы странными и не относящимися к делу они ни казались. Как мы увидим дальше, такое сотрудничество весьма важно для эриксоновского гипнотерапевта, нередко прибегающего к различным необычным стратегиям.
Трудно, если вообще возможно, объяснить на словах, насколько важна целостность гипнотерапевта для практики. Это связано отчасти с ее кажущейся абстрактностью: ее нельзя определить количественно как ту или иную систему поведения. Однако это не делает ее менее реальной: целостность гипнотерапевта - это контекст, обеспечивающий повышение чувства собственной ценности. Она отличает подлинного лидера от деспота, художника-творца - от ремесленника, мудреца - от просто умного человека. С точки зрения межличностных взаимодействий целостность - это способность полностью подстраиваться к другой личности или живой системе и отдаваться сотрудничеству с ней. Хотя конкретные формы поведения бывают, разумеется, различными, намерения всегда одни и те же.
Я полностью убежден, что поразительные успехи Эриксона были в значительной части связаны с его целостностью. Прежде чем обучаться у него, я тщательно изучил множество его клинических публикаций. Они глубоко заинтересовали меня и произвели большое впечатление, но я не мог понять, как он добивается того, чтобы пациенты шли навстречу его в высшей степени необычным стратегиям. Объяснения, выдвигаемые им и другими (напр., Haley, 1973), сводились к неким туманным общим словам о "принятии внутренней реальности пациента и ее утилизации". Например, Эриксон предостерегал (1952):

"Субъекта следует постоянно оберегать как личность, обладающую правами, привилегиями и неприкосновенностью внутренней жизни, и сознавать, что в ситуации гипноза он оказывается в уязвимом положении.
Независимо от того, насколько субъект информирован, у него всегда существует осознанная или неосознанная общая неуверенность относительно того, что произойдет, что будет или не будет сказано или сделано. Даже те субъекты, которые свободно и раскованно изливали свою душу автору-психиатру, проявляли эту потребность оберегать свое "я" и производить хорошее впечатление, как бы откровенно ни говорили они о своих недостатках.
Такая защита должна быть обеспечена субъекту как в трансе, так и в состоянии бодрствования. Ее лучше оказывать косвенным способом в состоянии бодрствования и более прямым - в трансе.
...Лишить субъекта этого - значит отказаться оберегать его как наделенное чувствами существо. Такой отказ угрожает лишить работу гипнотерапевта всякого смысла, поскольку у субъекта может создаться впечатление, что его усилия не получают должной оценки, а это может привести к снижению уровня сотрудничества" (Rossi, 1980a, p.149-151).

Лишь после знакомства с Эриксоном, в ходе наблюдения за ним мне стало ясно, насколько важны эти идеи. Эриксон постоянно стремился всячески проявлять уважение к своим пациентам и ученикам и поддерживать их. Не скрывая своей руководящей роли, он столь же явно не намеревался манипулировать или управлять людьми в собственных личных интересах. Соответственно и те, с кем он общался, чаще всего "отпускали себя" и полностью сотрудничали с ним в ходе гипноза.

Проблема манипулирования
В контексте целостности Эриксон часто давал конкретные указания, касающиеся поведения клиента. Широкое применение подобной повелительной манеры требует от гипнотерапевтов, работающих по его методу, критического подхода к проблеме манипулирования. Этот термин в общем виде и без элемента оценки определяется здесь как процесс влияния на поведение. Такой процесс широко распространен: сознаем мы это или нет, своим поведением мы всегда влияем на других. В этом реальном смысле всякое поведение есть манипулирование. Как указал Хейли (Haley, 1963), это особенно справедливо для терапевтического контекста, явная цель которого - изменить поведение. Поэтому я считаю необходимым, чтобы гипнотерапевт часто спрашивал себя: "Каковы мои намерения при общении с этим клиентом? Как я влияю на его поведение?" (Как будет рассмотрено в главе 5, на этот вопрос можно дать прямой ответ, выявив в ходе взаимодействия повторяющиеся самопроявления клиента.) Стараясь честно ответить на такие вопросы, гипнотерапевт расширяет свои возможности влиять на других, сохраняя целостность.
Это не тривиальная проблема, которую можно обойти или оставить без внимания. Обучая многих профессионалов в области душевного здоровья, я заметил, что нежелание серьезно отнестись к подобным вопросам создает много проблем. Некоторые обучающиеся с большим трудом признают, что могут оказать сильное влияние на поведение других и действительно его оказывают. Это не позволяет им осознанно использовать гипнотические методы, особенно связанные с дезориентацией (см. главу 8). Других охватывает потребность в самоутверждении, порожденная неуверенностью в себе, и вследствие этого они используют такие методы деспотично, не считаясь с чувствами человека. Оба этих типа обучающихся находятся во власти своей способности к манипулированию: первые - потому, что пытаются диссоциироваться от нее, вторые - потому, что безответственно ею пользуются. В обоих случаях это мешает обогащению внутреннего опыта клиента в ходе терапевтического сотрудничества.
Стоит гипнотерапевту осознать свои намерения и воздействие своего поведения, как его самовыражение приобретает огромную силу и влияние. Но достаточно вспомнить Гитлера или Джима Джонса, чтобы понять, что выработка подобных способностей отнюдь не гарантирует хэппи-энда. Повторю еще раз: результат взаимодействия в конечном счете зависит от намерений "сотрудничающих" (и тем самым отражает их): один и тот же метод может быть использован как для взаимной поддержки, так и для подавления. Разумеется, последний вариант не всегда может быть реализован. Например, большинство гипнотических субъектов быстро теряет доверие к "не поддерживающему их" гипнотизеру и перестает сотрудничать с ним. (Как отмечалось в предыдущей главе, личность в состоянии транса способна "сопротивляться" внушению не менее сильно, если не сильнее). Встать на путь сотрудничества с клиентом гораздо легче, чем пытаться противостоять ему, управлять им или подавлять его, поскольку, если полностью подстроиться к другому человеку, никакого "сопротивления" в действительности быть не может. Кроме того, такая позиция приносит гораздо больше удовлетворения и приводит к большему профессиональному эффекту. В этом смысле целостность - проблема в равной мере как этическая, так и прагматическая. Попросту говоря, чем целостнее вы будете, тем большее удовлетворение испытаете и тем большего успеха добьетесь.

Выработка и сохранение целостности
Таким образом, вопрос стоит так: как может гипнотерапевт выработать у себя и в дальнейшем сохранять целостность? Для начала можно упомянуть три возможности.

1. Выявляйте неприемлемые личные переживания и преодолевайте их. Личные недостатки (ограничения, страхи, проблемы и т.д.) мешают подмечать аналогичные недостатки у других и откликаться на них. Например, один мой коллега неукоснительно придерживался правила вести себя с окружающими самоуверенно и напористо. Он жаловался, что его выдающиеся успехи в лечении омрачают лишь несколько "резистентных" клиентов. Разбираясь в проблеме вместе с ним, я понял, что эти упрямые клиенты тоже считают необходимым держаться самоуверенно. Лишь преодолев связывавшие его в этом смысле ограничения, гипнотерапевт смог избавиться от своего собственного "сопротивления", принять и утилизировать реальности этих клиентов, что и позволило ему добиться гораздо большего эффекта в их лечении. Дело в том, что "неприемлемые переживания" накладывают значительные ограничения на поведение человека. Другими словами, если у человека появляется убеждение, что "стоит мне столкнуться с Х (неприемлемым переживанием), как произойдет нечто ужасное", - то он будет избегать такого поведения, которое может повести к Х, и у себя и у других. Поэтому гипнотерапевту, у которого вызывает отвращение, скажем, обжорство, будет крайне трудно помочь человеку, подверженному этому пороку.
Говоря об этой ключевой идее оценки внутреннего опыта, я вовсе не утверждаю, будто любое поведение можно считать приемлемым в любых контекстах. Безусловно, акты насилия в большинстве ситуаций нетерпимы, и люди, совершающие подобные акты, должны нести ответственность перед обществом со всеми ее последствиями (например, изоляцией). В то же время гипнотерапевт не является частью системы уголовного правосудия. В криминальной области поведение должно расцениваться и регулироваться в соответствии с социальными нормами, в клинической же области внутренний опыт должен оцениваться так, чтобы можно было расширить его поведенческие проявления и предоставить его обладателю больше приемлемых возможностей выбора. Стремясь выполнить свою задачу - расширить, а не ограничить выбор способов существования, гипнотерапевт сталкивается с "гипнотическим коаном": он понимает, что проявления, снижающие чувство собственной ценности, составляют основу проявлений, повышающих его, и разница лишь в контексте, в котором развертываются эти проявления. Принцип утилизации, предусматривающий подстройку под такие проявления с целью трансформировать их контекст и тем самым создать возможности для их "преобразования", в этом отношении имеет фундаментальное значение.
При этом подразумевается, что внутренний опыт следует отличать от его поведенческого проявления. Поведение - это действия, направленные на получение важнейших базовых переживаний (например, ощущения безопасности, любви, удовлетворения). Большая часть нарушений поведения возникает, когда человек испытывает двойственные чувства относительно желаемого переживания - нередко из-за усвоенной им ассоциации между этим переживанием и определенным комплексом поведенческих актов или их последствий. Например, человек мог усвоить, что проявление им гнева ведет к неприемлемому для него отчуждению от остальных, и поэтому он изо всех сил старается не испытывать гнева.
Более того, человеческое "я" следует отличать от намерений, нацеленных на переживания. Внешние проявления их - это переменные; "я" - это константа (не поддающаяся определению, но продуктивная). Поэтому, хотя человек и несет полную ответственность за свои переживания, его нельзя свести лишь к ним.
Наконец, признавать реальность переживания и способствовать ему - далеко не одно и то же. Я признаю, что возможно испытывать ненависть, однако не позволяю себе совершить саморазрушительный акт насилия. Вероятно, признание реальности переживания необходимо, чтобы освободиться от всякой иррациональной или навязчивой тяги к нему ("я должен это испытать") или же диссоциации от него ("я не должен этого испытывать"). Только тогда человек получает истинную возможность выбора - испытать или отвергнуть данное переживание. Об этом свидетельствуют труды Христа, Ганди, Мартина Лютера Кинга и других. Такие же предпосылки, по-видимому, лежат и в основе трудов Эриксона.
Поэтому гипнотерапевт должен стремиться выявить свои собственные "неприемлемые переживания" и научиться справляться с ними. Такие ограничения могут стать очевидными во время сеансов гипнотерапии или в иных социальных ситуациях. Они могут быть выявлены по многим признакам - например, по уничижительным ярлыкам, эмоциональным всплескам и всеобщим квантификаторам (см. Gilligan, 1985). Они могут быть также обнаружены в ходе интенсивного самоанализа, регулярные занятия которым я настоятельно рекомендую каждому гипнотерапевту. Мощным методом преодоления подобных ограничений - независимо от контекста, в котором они будут выявлены, - является самогипноз.
Из-за того, что эриксоновская гипнотерапия представляет собой столь интенсивный межличностный процесс, во время гипнотического "сотрудничества" гипнотерапевт неизбежно будет периодически сталкиваться с "неприемлемыми переживаниями". Об этом может свидетельствовать эмоциональный дискомфорт, возникающий в ответ на поведение или переживания клиента. Например, одна женщина-гипнотерапевт осознала свою собственную сексуальную озабоченность, слушая, как клиент описывает свою; другой обнаружил, что его охватывает непреодолимый страх, когда клиентка обвиняет его в своих бедах. О возникновении "неприемлемых переживаний" могут свидетельствовать и менее очевидные признаки - например, когда лечение заходит в тупик либо когда гипнотерапевт сам обвиняет клиента в том, что тот "болен", или "сопротивляется", или "не желает сотрудничать". В любом случае важно, чтобы гипнотерапевт продолжал работу, утилизируя обнаруженные им собственные личные ограничения. Один из путей к этому состоит из следующих этапов: 1) признать активное "нежелательное переживание (переживания)"; 2) утилизировать соответствующие процессы (описанные в следующем разделе), чтобы оставить их без внимания до окончания сеанса, и 3) исследовать и трансформировать их, работая над собой после сеанса (самогипноз). Есть и дополнительная стратегия - утилизировать неприемлемое переживание как основу для гипнотического самопроявления. Например, гипнотерапевт может начать рассказывать историю, описывающую его собственные переживания, в которой постоянно ставится риторический вопрос - как герой истории мог бы, дав себе волю, примириться с этим переживанием таким образом, чтобы удовлетворить потребности своего "я" в целом. Поскольку эффект этого метода в большой степени зависит от невербальных средств выражения, гипнотерапевт должен, говоря о таком процессе, невербально "отпустить себя". Чтобы это произошло естественным путем, он должен находиться в относительно "сосредоточенном" состоянии - ритмично дышать, принять позу равновесия, расслабить мышцы и т.д. Если достигнуть такого состояния не удается, этот метод применять не следует.

2. Не выносите оценок. В частности, психотерапевт должен воздерживаться от веры в диагностические категории. Эти обобщения часто не позволяют ему выявить уникальность состояния любого отдельного человека. Кроме того, они подразумевают, что клиент "болен" и что его переживания не имеют законной силы. К сожалению, из-за этого как гипнотерапевт, так и клиент отказываются признать правомерными переживания последнего и тем самым исключают возможность добиться трансформационных изменений.
Наглядный пример этого - так называемые "психотики", которым столь часто торжественно сообщают, что их переживания "нереальны" или "дурны" и что прогресс в лечении может быть достигнут лишь тогда, когда они "избавятся" от своих галлюцинаций, заблуждений и т.д. Это, по существу, усиливает основной процесс, порождающий "психотические" переживания, - попытки отделаться (т.е. диссоциировать себя) от какой-то существенной части внутреннего переживания собственного "я", - и тем самым продлевает дисфункциональное состояние. Избавившись от соблазна оценивать переживания как "правильные или неправильные" либо "хорошие или плохие", гипнотерапевт получает возможность признать правомерными и утилизировать те самые переживания, которые создают проблемы для клиента. Тогда становится возможной трансформация.
Мои твердые убеждения по этому поводу в немалой своей части были выработаны за время обучения у Эриксона. Особенно ценной оказался один ряд наших встреч. После многолетнего старательного изучения его подхода мне казалось, что я в достаточной степени овладел его сложными методами. Однако чего-то явно не хватало. Моя работа была не столь эффективной, какой, по моему мнению, могла бы быть, но мне было неясно, какие мои ограничения мне мешают. Наконец, в последний день недельного визита к Эриксону, я почтительно попросил помощи в этом деле. Он же, вместо обычных своих долгих и косвенных рассуждений, заявил просто, но весьма многозначительно: "У вас чрезмерная склонность раскладывать по полочкам свои переживания... и это мешает вашему бессознательному". И он немедленно прервал сеанс.
Уходя от него вместе с одним коллегой, я признался, что разочарован, поскольку не получил никакого полезного ответа, однако сочувственно предположил, что, может быть, Эриксон просто стареет и к тому же он никогда толком не осознавал, что именно он делает. Другими словами, я "разложил по полочкам" его ответ! Несколько месяцев спустя, в конце аналогичного тренировочного сеанса, я снова задал тот же вопрос, на который он ответил чуть более суровым тоном: "У вас чрезмерная склонность раскладывать по полочкам свои переживания... и это мешает вашему бессознательному!" На этот раз мое разочарование было еще заметнее: "ясно" было, что Эриксон дряхлеет и не помнит, что говорил мне раньше.
Четыре месяца спустя я пришел в еще большее отчаяние, когда получил тот же самый ответ на вопрос, заданный в третий раз. Почему Милтон так скуп на информацию? Почему он не помнит, что говорил раньше? Неужели он всем своим ученикам дает такие же бесполезные советы? И если так, то как быть с его упором на уникальность решений для каждого отдельного человека? Я попытался задать свой вопрос еще раз несколько месяцев спустя, на что он ответил: "У вас чрезмерная склонность раскладывать по полочкам свои переживания... и это мешает вашему бессознательному!". И тут меня осенило! Я был потрясен внезапным ослепительным (или, скорее, раскрывающим глаза) прозрением: у меня чрезмерная склонность раскладывать по полочкам свои переживания... и это мешает моему бессознательному!!! Я взглянул на Эриксона и увидел, как сверкнули его глаза. "Правильно", - тихо сказал он.
Это открытие повлекло за собой другие. Стало совершенно ясно, что большая часть моих гипнотических сеансов была потрачена на внутренний диалог, на попытки классифицировать поведение клиента и потом изобрести какой-то хитрый способ на него реагировать. Чем больше я погружался в эти концептуальные оценки, тем меньше внимания обращал на то, что клиент чувствует или делает в действительности. Вдобавок я волей-неволей "объективировал" клиента, помещая его на ту или иную "полочку", и тем самым ограничивал степень возможного раппорта. Стоило мне отказаться от подобной концептуализации, мое понимание уникальности каждой личности возросло. А что еще важнее, мои методы воздействия стали более адекватными и моя работа - более эффективной.
Конечно, время от времени я снова обнаруживаю, что погрязаю в этой оценочной модальности. В этих нередких случаях я каждый раз вспоминаю простое, но настойчивое внушение Эриксона, и оно заставляет меня переключиться на более спонтанные процессы (описываемые в нескольких следующих разделах).

3. Предоставьте клиентам порождать свои собственные переживания. Нередко полагают, что за переживания, испытываемые клиентом в трансе, ответственен гипнотерапевт. Это оказывает на него сильное давление, часто заставляя невольно нарушать неприкосновенность личности клиента. Например, у некоторых гипнотерапевтов это создает видимость превосходства над клиентом, тем самым поощряя повелительный и снисходительный подход. Другие гипнотерапевты, особенно новички, теряются, чувствуют себя неуверенно, не зная, что нужно клиенту, и обращаются к стандартным методам или к стратегиям, которые оправдываются для них (но необязательно для клиента). Гипнотерапевт, который пытается взять на себя ответственность за переживания клиента под гипнозом, независимо от своих намерений обречен на разочарование и огорчение. У него обычно появляется склонность давать клиенту понять, что тот некомпетентен и потому должен пассивно подчиняться патерналистическому гипнопрограммированию. Клиент обычно сопротивляется этому либо прямо (например, открыто отказываясь участвовать), либо косвенно (например, "пытаясь" реагировать на гипноз, но при этом сталкиваясь с трудностями). Важно сознавать, что гипнотерапевт не вызывает переживаний у клиента. Эриксон (1948) подчеркивал:

"Гипнотическая психотерапия - это для пациента процесс усвоения, процедура переобучения. Эффективность результатов... зависит только от действий пациента. Гипнотерапевт всего лишь побуждает его к деятельности, часто не зная, в чем она состоит, а потом руководит им и принимает клинические решения, определяя количество работы, требующейся для достижения желаемого результата. Как руководить и какие решения принимать - вот в чем задача гипнотерапевта, в то время как задача пациента - обучаться благодаря собственным усилиям, направленным на новое понимание своих переживаний. (Курсив мой. - С.Г.) Такое переобучение должно, разумеется, происходить на языке жизненного опыта пациента, его понимания, воспоминаний, установок и идей, а не на языке идей и мнений гипнотерапевта" (In Rossi, 1980d, p.39).

Обратите еще раз внимание на то, какое значение Эриксон в своем подходе придает сотрудничеству. Ответственность взаимна: клиент ответственен за реальное осуществление изменений, гипнотерапевт - за создание контекста, пригодного для беспрепятственного самоисследования. При этом гипнотерапевт исходит из того, что: 1) клиент достаточно умен и располагает нужными ресурсами, чтобы обеспечить как возникновение транса, так и терапевтические изменения, но 2) привычные стереотипы самопроявления (например, сознательные процессы, верования, двигательные акты) ограничивают доступ к этим ресурсам. Поэтому гипнотерапевт стремится подключиться к стереотипам пациента, чтобы дать ему возможность избавиться от жесткой привязанности к ним и тем самым позволить автономным бессознательным процессам произвести трансформационные изменения. Этот общий подход отражен в замечании, которое Эриксон часто делал, обращаясь к субъекту:

"Ваше сознание очень умно... но ваше бессознательное куда умнее... поэтому я не прошу вас обучиться каким-то новым навыкам... я только прошу вас проявить желание использовать те навыки, которые у вас уже есть, но в которых вы не полностью отдаете себе отчет".

Эта общая установка позволяет гипнотерапевту участвовать в сотрудничестве, сохраняя целостность. Он не навязывает программы и процессы, а уважает и утилизирует стереотипы клиента, подчеркивая в то же время его недооцененные потенциальные возможности. Это позволяет клиенту стать активным участником процесса изменений, что всегда делает работу гипнотерапевта более легкой и результативной. Вместо того чтобы беспокоиться о конкретном решении, которое нужно преподнести невежественному или больному человеку, гипнотерапевт думает о том, как добиться сотрудничества с уникальными и в высшей степени разумными бессознательными процессами клиента, чтобы вызвать желаемый внутренний опыт. Эриксон часто говорил:

"У каждого свой собственный стиль... свой собственный темп... свои собственные бессознательные потребности... Поэтому меня интересует, какой конкретный путь покажется вам более подходящим для вас как личности".

Если работать в таком контексте целостности и уважения, перед гипнотерапевтом открываются поистине впечатляющие возможности.


Процессы гипнотерапевтического воздействия

Целостность гипнотерапевта способствует успеху гипнотерапии, но не гарантирует его. Она создает контекст, который затем гипнотерапевт должен эффективно утилизировать. Для этого он исходит из того, что процесс взаимодействия ("как") нередко важнее его содержания ("что"). Например, то, как я говорю кому-нибудь "нет", часто имеет большее значение, чем само это коротенькое слово. В зависимости от таких переменных, как прежний опыт и текущие невербальные сигналы, слушатель может решить, что я хотел сказать, например, "может быть, завтра", или "как-нибудь в другой раз", или "никогда больше меня об этом не просите", или "честно говоря, не знаю". Другими словами, смысл зависит от контекста и передается невербально, особенно в интенсивном межличностном контексте гипнотерапии. На восприимчивость клиента сильно влияют процессы воздействия, используемые гипнотерапевтом. В настоящем разделе будут выявлены некоторые наиболее важные аспекты этих процессов.

Переживание межличностного транса
Многие образованные члены западного общества полагают, что разумное действие требует сознательного мышления. Это не всегда верно; более того, для творческого и эффективного поведения иногда необходимо отсутствие аналитического вмешательства. Так иногда обстоит дело и в контексте гипнотерапии, где гипнотерапевт должен быть постоянно "настроен" на текущие переживания клиента. Сознательные размышления могут этому помешать, потому что человек неспособен воспринимать внешнюю информацию, если он ориентирован в первую очередь на внутриличностные процессы (например, образы, внутренние диалоги, теории и т.д.). Когда гипнотерапевт "останавливается, чтобы подумать", он разрывает сенсорные связи с клиентом. Это лишает его доступа к самому важному источнику информации - текущим реакциям клиента - и ведет к рассогласованию всех синхронизированных ритмов (которые, как мы увидим позже в этой главе, составляют основу раппорта и восприимчивости к гипнозу). Вдобавок активная сознательная переработка информации тормозит творческую бессознательную ее переработку, необходимую для порождения различных гипнотических воздействий.
Поэтому эриксоновский гипнотерапевт иногда отстраняет свои сознательные процессы, чтобы направить все свое внимание на клиента. При этом он не "уходит в себя", чтобы подумать, и не отвлекается посторонними внешними сигналами. Основное содержание сознания гипнотерапевта - это текущее поведение клиента.
Об этом состоянии писали многочисленные авторы (например, Erickson, 1966b, 1977; Epstein, 1984; Freud, 1909, 1912; Rogers, 1985). Например, Элленбергер (Ellenberger, 1970) отмечал:

"В 1912 году... [Фрейд] сформулировал принцип свободно плавающего внимания: ни в коем случае не сосредоточиваясь слишком интенсивно на высказываниях пациента, психоаналитик должен доверять своей "подсознательной памяти"; он не должен делать многочисленных заметок... Он не должен размышлять о причинах и структуре данного случая до тех пор, пока не достигнет значительного прогресса: "Начинайте, не имея определенных намерений", - советовал Фрейд" (p.519).

Чтобы подробнее развить это утверждение Фрейда, которое часто оставляют без внимания или толкуют неправильно, будет полезно привести несколько его высказываний по данному поводу.

"Воздерживайтесь... от суждений и... бесстрастно наблюдайте за всем, за чем только можно наблюдать" (Freud, 1909, p.23).
"[Этот метод] ...очень прост. Как мы увидим, он отвергает применение каких бы то ни было специальных средств (даже заметок для себя). Он состоит просто в том, чтобы не направлять свое внимание ни на что в отдельности и сохранять постоянное "равномерное распределение внимания" (как я это назвал), что бы вы ни услышали... Мы увидим, что это правило - уделять всему одинаковое внимание - есть необходимый аналог предъявляемого пациенту требования рассказывать обо всем, что с ним происходит, без всякой критики и отбора. Если врач поступает иначе, он лишает себя большинства преимуществ, которые вытекают из соблюдения пациентом этого "основного правила психоанализа". Правило для врача можно сформулировать так: "Воздерживаться от всякого сознательного влияния на свою способность восприятия и целиком отдаваться своей "подсознательной памяти". Или, если использовать чисто технические термины, он должен "просто слушать и не заботиться о том, сидит ли у него что-то в голове" (Freud, 1912, p.111-112).
"Опыт быстро показал, что подход, предоставляющий психоаналитику наибольшие преимущества, состоит в том, чтобы дать волю деятельности собственного подсознания, находясь в состоянии равномерного распределения внимания, насколько возможно избегать размышлений и выработки сознательных планов, не пытаться сохранять в памяти что-то определенное из того, что он слышит, и таким путем улавливать своим подсознанием характер работы подсознания пациента" (Freud, 1923, p.239).
"Сформулируем вкратце: он должен направить свое подсознание, как орган восприятия, на сигналы, передаваемые подсознанием пациента. Он должен настроиться на пациента, как телефонная трубка настроена на передающий микрофон. Точно так же, как электрические колебания в телефонной линии, вызванные звуковыми волнами, в трубке снова превращаются в звуковые волны, подсознание врача способно по производным продуктам подсознания, которые оно воспринимает, реконструировать то подсознание, которое определило свободные ассоциации пациента" (Freud, 1912, p.115).
"Как только человек хоть в какой-то степени сознательно сосредоточивает свое внимание, он начинает производить отбор из представленного ему материала; что-то окажется зафиксировано в его сознании особенно ярко, а что-то другое соответствено окажется упущенным, и в ходе такого отбора он будет следовать собственным ожиданиям или склонностям. Однако именно этого делать не следует. Производя отбор в соответствии со своими ожиданиями, он рискует никогда не узнать ничего помимо того, что уже знает, а следуя своим склонностям, он наверняка исказит то, что воспримет. Не надо забывать, что смысл услышанного в большинстве случаев осознается лишь позже" (Freud, 1912, p.112).

Феноменологическое переживание аналогичного "внешне ориентированного состояния транса" ярко описал психиатр Артур Дейкман (Deikman, 1963, 1966). Он подчеркивает огромную ценность того, что он называет "деавтоматизированным опытом", когда человек на время отбрасывает "скорлупу автоматического восприятия, автоматического аффективного и когнитивного управления, чтобы глубже воспринимать реальность" (In Tart, 1969, p.223). Он обнаружил, что большинство людей может обучиться вызывать у себя такое состояние, сосредоточивая внимание на каком-нибудь внешнем предмете, а затем постепенно отходя от привычных способов аналитического мышления и восприятия (Deikman, 1963). Он формулирует (1966) пять главных особенностей деавтоматизированного состояния: 1) интенсивность реальности (например, "свежий взгляд", когда все видится как будто впервые); 2) необычные ощущения (как во внутренних образах и познании, так и во внешнем восприятии); 3) чувство единства, при котором исчезает обычно ощущаемое разделение на "я" и "других"; 4) непередаваемость (т.е. невозможность описать словами свои ощущения) и 5) транссенсорные явления (т.е. ощущения выходят за пределы обычных сенсорных модальностей, идей и воспоминаний).
Интересно, что для переживаний, о которых сообщали субъекты Дейкмана, были характерны те "особенности транса", о которых говорилось в главе 2 (исчезновение чувства времени, фокусирование внимания, отсутствие усилий). Однако Дейкман доказывает, что эти деавтоматизированные переживания отличаются от гипнотических переживаний: первые более "непередаваемы, глубоки, вдохновляющи и высоко значимы" (In Tart, 1969, p.219). Хотя эти особенности не всегда присущи традиционным гипнотическим переживаниям, они часто характеризуют "продуктивный автономный транс", который рассматривается в настоящей книге.
Об этом состоянии писал также Карл Роджерс:

"В самые лучшие мои моменты в качестве группового фасилитатора или психотерапевта у меня проявляется еще одна особенность. Я обнаруживаю, что, когда я ближе всего к своему внутреннему, интуитивному "я", когда я каким-то образом соприкасаюсь со скрытым внутри меня неведомым, когда у меня в ходе взаимодействия, возможно, возникает слегка измененное состояние сознания, тогда все, что я делаю, кажется мне полным целебной силы. Тогда даже одно мое присутствие раскрепощает и приносит пользу. Я никаким способом не могу искусственно вызвать такое ощущение, но стоит мне расслаблиться и приблизиться к своей трансцендентальной сущности, как я получаю возможность совершать необычные и импульсивные действия, которых не могу объяснить рационально и которые не имеют ничего общего с моими мыслительными процессами. Однако эти необычные действия каким-то странным образом оказываются правильными. В такие моменты мой внутренний дух как будто простирается наружу и соприкасается с внутренним духом другого. Наши взаимоотношения выходят за свои собственные рамки и становятся частью чего-то большего. Налицо глубинный рост, исцеление и энергия" (1985, p.565).

Наблюдения Фрейда, Дейкмана, Роджерса и других (Asante, 1984; Katz, 1982; Richeport, 1925) имеют существенное отношение к межличностной гипнотической ориентации Милтона Эриксона. Подчеркивая примат бессознательного разума, Эриксон отмечал:

"Слишком многие психотерапевты пытаются планировать, о чем они будут думать, вместо того чтобы подождать, посмотреть, какие сигналы они получат, и предоставить своему бессознательному реагировать на эти сигналы" (In Gordon & Meyers-Anderson, 1981, p.17).
"...Скрытое под разнообразием сознательно организованных аспектов личности бессознательное говорит на удивительно единообразном языке... столь постоянном, что бессознательное одного человека способно лучше понять бессознательное другого, чем сознательные аспекты их личности" (Erickson & Kubie, 1940, p.62; перепечатано: In Rossi, 1980c, p.186).
"Если у меня появляются какие-то сомнения в своей способности видеть нечто важное, я погружаюсь в транс. Когда у нас с пациентом наступает критический момент и я не хочу упустить ни одной путеводной нити, я погружаюсь в транс. ...Я начинаю внимательно следать за любым движением, знаком или поведенческим проявлением, которое может оказаться важным" (Erickson & Rossi, 1977, p.42).

Эриксон, таким образом, подчеркивал ценность состояния внешне ориентированного межличностного транса для эффективной гипнотерапии. Существует много путей вызывать подобные состояния. Один из способов можно свести к следующему.
1. Позаботьтесь о том, чтобы было удобно сидеть. Как гипнотизер, так и субъект должны сидеть удобно, лицом друг к другу (на расстоянии 1-1,5 метра). Ваше физическое присутствие - ваш главный инструмент воздействия как гипнотизера, и вы должны в максимальной степени его использовать.
2. На несколько секунд уйдите в себя. Выявите все возможные источники физического или эмоционального напряжения и расслабьтесь. Всякое ненужное напряжение будет мешать гипнотизеру, а следовательно, и субъекту, добиться гибкости и "ощущения потока", необходимых, чтобы творчески приноравливаться к текущим процессам.
3. Сосредоточьте внимание на субъекте. Заметьте темп его дыхания, позу, мышечное напряжение, эмоциональное состояние и т.д.
4. Дышите спокойно и легко. Хотя вам не следует погружаться в летаргическое состояние или утрачивать остроту внимания, вы должны быть расслаблены и целиком сосредоточены на субъекте. Как будет еще не раз подчеркнуто, неровное или стесненное дыхание делает почти невозможным сохранение полной ориентации вовне; и наоборот, правильное дыхание способствует расслаблению и возникновению уверенности в себе, необходимой для эффективного взаимодействия (особенно когда человек изначально испытывает неуверенность или боязнь). Если возможно, синхронизируйте ваше дыхание с дыханием субъекта. Как будет подробно описано в следующей главе, синхронизированное дыхание обычно усиливает способность гипнотерапевта эффективно взаимодействовать с клиентом. Исключение составляют случаи, когда у клиента нарушено эмоциональное равновесие и дыхание поэтому становится крайне неглубоким и стесненным (например, если он напуган или замкнут в себе) или очень частым и неровным (например, если он возбужден); подстройка под такое дыхание часто приводит к возникновению аналогичных эмоциональных состояний, снижающих чувство собственной ценности.
5. Установите зрительный контакт. Многие гипнотерапевты считают, что лучше всего смотреть только в один глаз субъекта, поскольку взгляд в оба глаза часто вызывает ощущение дезориентации, отвлекающее гипнотерапевта от того, что его интересует. Старайтесь насколько возможно поддерживать этот зрительный контакт, преодолевая желание моргнуть, отвести взгляд или предаться собственным мыслям. (Измененное состояние, обычно возникающее в результате этого, будет рассмотрено чуть ниже.)
Один из особенно эффективных способов поддержания зрительного контакта - сфокусировать левый глаз так, как если бы вы глядели сквозь левый глаз субъекта (в точку, расположенную примерно в 30 см позади него). Это помогает сосредоточить его внимание на гипнотизере, тем самым эффективно депотенциализируя сознательные процессы. Тем временем правый глаз гипнотизера фокусируется в точке, расположенной примерно в 30 см впереди субъекта, что позволяет обнаруживать периферийным зрением движения любой части тела субъекта. Таким образом, этот способ дает гипнотизеру возможность одновременно выполнять две важные задачи: сосредоточивать на себе внимание субъекта и постоянно получать информацию о его текущих поведенческих реакциях. Хотя такой способ может показаться необычным, я настоятельно рекомендую его испытать, прежде чем от него отказываться. Ему не так сложно научиться, и он может дать впечатляющие результаты.
6. Дайте своим мыслительным процессам протекать свободно, без усилий. Пусть любые мысли или образы "проплывают" в вашем сознании. Не пытайтесь логически обдумывать что бы то ни было или сосредоточиваться на каком бы то ни было аспекте ситуации. На первых порах это может оказаться трудно и будет сбивать с толку, но вы просто продолжайте дышать и сохраняйте сосредоточенность на субъекте. Вскоре обязательно произойдет что-нибудь интересное.
7. Говорите свободно и легко. Это тоже на первых порах может быть затруднительно, однако нужно всего лишь дать своим словам литься свободно. Вскоре вы обнаружите, что таким способом можете общаться вполне разумно и конструктивно.
У гипнотерапевтов, пользующихся этой методикой, обычно возникает внешне ориентированный межличностный транс. Как правило, изменяются феноменологические ощущения: появляется туннельное зрение, двигательная заторможенность, "мурашки по коже" и другие признаки транса. Это может поначалу слегка дезориентировать, но не должно вызывать тревоги: это лишь кратковременный (длящийся минут пять) "переходный период" от сознательной к бессознательной переработке информации. Если гипнотерапевт продолжает свободно дышать и сохраняет внешнюю ориентацию на клиента (возможно, разговаривая с ним при этом о том о сем), часто возникает состояние необычной ясности восприятия и познания. Гипнотерапевт может испытать парадоксальное чувство полной связи с клиентом и в то же время обособленности от него и бесстрастного интереса - словно часть его "я" полностью сосредоточена на чувственном соотнесении себя с клиентом, в то время как другая часть диссоциирована от него и наблюдает за их взаимодействием со стороны. Это трудноопределимое состояние "слияния при одновременной обособленности" позволяет гипнотерапевту сопереживать субъекту и в то же время сохранять бесстрастие. Вместо того чтобы увязнуть в натужных попытках разобраться в ситуации, гипнотерапевт настраивается на бессознательную спонтанность. Его наблюдательность резко обостряется; словно ниоткуда появляются мысли, часто в форме метафорических образов; ему кажется, будто сами собой возникают нужные средства воздействия.
Это состояние эмпатии следующим образом описано Роджерсом (1980):

"Эмпатическое взаимодействие с другим человеком имеет несколько граней. Оно означает, что вы входите в мир его личного восприятия и чувствуете себя там совершенно как дома. Оно означает, что вы мгновение за мгновением чувствуете все мимолетные переживания, которые чувствует этот человек, - страх, или злобу, или нежность, или растерянность, или любое другое из его ощущений. Это означает, что вы временно переселяетесь во внутренний мир другого, передвигаетесь в нем со всей осторожностью, не вынося никаких суждений; это означает, что вы улавливаете значимые смыслы, в которых он почти не отдает себе отчета, но не пытаетесь вскрыть совершенно не осознаваемые чувства, поскольку это было бы слишком опасно... Такое слияние с другим человеком означает, что вы на время откладываете в сторону собственные взгляды и ценности, чтобы войти в его мир без предубеждения. В каком-то смысле это означает, что вы откладываете в сторону свое собственное "я"; это доступно лишь тем, кто достаточно уверен в себе и знает, что не заблудится в чужом мире, который может оказаться причудливым и необычным, и легко сможет вернуться в свой собственный мир, когда только пожелает" (p.142-143).

Все это время клиент также испытывает сильное влияние неотрывного внимания гипнотерапевта. Часто у него возникают изменения телесных ощущений (например, каталепсия, щекотание, чувство теплоты). Обычно устанавливается фиксация глаз, за которой часто следуют туннельное зрение и другие закрепляющие транс феноменологические изменения. Появление этих и других признаков транса помогает депотенциализировать всякие сознательные процессы, мешающие сосредоточению клиента на своих ощущениях. Некоторые клиенты в результате входят в глубокий раппорт с гипнотерапевтом; другие впадают в растерянность и некоторую тревогу, от которых обычно "избавляются", погружаясь в транс; у большинства появляется состояние повышенной восприимчивости. Гипнотерапевт может использовать это состояние для соответствующего гипнотического воздействия.
Достигнуть состояния межличностного транса не всегда легко. Это может объясняться недостаточной практикой: чтобы выработать способность легко погружаться в такое состояние, могут потребоваться месяцы регулярной практики, после чего для сохранения навыка он должен систематически применяться. Кроме клинической практики, вы можете работать с каким-нибудь другом или коллегой, который наблюдает за вами и сигнализирует (например, легким прикосновением к плечу) всякий раз, когда вы выходите из внешне ориентированного транса (на что указывают стесненное дыхание, изменение позы, разрыв зрительного контакта и т.д.). Можете также практиковаться, глядя в зеркало и экспериментируя с наведением самогипноза. Это может звучать немного странно, но многие находят такой способ вполне эффективным. Кроме того, даже если ничего и не выйдет, вы по крайней мере немного лучше узнаете самого себя.
Межличностному трансу могут также мешать представления гипнотерапевта о бессознательном. Почти всех нас учили, что бессознательные процессы не могут протекать связным и разумным образом. Нас учили также, что осмысленное действие может происходить лишь благодаря сознательному управлению, требующему усилий. Это мешает возникновению межличностного транса, поскольку означает неверие в продуктивность бессознательного. Подобные ограничивающие и ошибочные предубеждения могут быть выявлены и трансформированы различными способами, описанными ниже.
Наконец, затруднения в достижении или поддержании состояния межличностного транса могут объясняться "неприемлемыми переживаниями", к которым вы получаете доступ во время взаимодействия с клиентом. Повторим еще раз: такие переживания обычно вызывают у гипнотизера состояние дискомфорта, проявляющееся в аритмичном и стесненном дыхании, отсутствии зрительного контакта, сокращении мышц и т.д. Коротко говоря, такие переживания противодействуют гибкости, ориентации вовне и восприимчивости, необходимым гипнотерапевту для погружения в межличностный транс. Чтобы на время ослабить такие переживания, гипнотерапевт может систематически следовать процедуре из семи этапов, описанной выше. Однако помните, что позже, после окончания сеанса, с ними надо будет что-то делать, иначе они станут для вас все возрастающей проблемой.
Как только состояние межличностного транса достигнуто, его необязательно поддерживать на всем протяжении терапевтического взаимодействия. Дополнительной стратегией, позволяющей разобраться в данном случае, могут стать сознательные аналитические процессы. В своей собственной работе я обычно первые 10-15 минут отвожу на сбор информации в ходе сознательной беседы с клиентом (см. главу 5). Затем я перехожу в межличностный транс и пробуждаюсь от него только после того, как необходимая работа выполнена, - от 30 до 90 минут спустя. Наконец, в заключительные 10-15 минут воздействия я пользуюсь сознательными процессами.
Здесь важно то, что частота и манера создания межличностного транса могут быть различными у разных гипнотерапевтов. Даже Эриксон с его поразительной способностью часами продуктивно работать в состоянии внешне
ориентированного транса иногда не прибегал к нему. Обсуждая эти и другие аутогипнотические ощущения с Эрнестом Росси (Erickson & Rossi, 1977), Эриксон отмечал:

"Э.: Выполняя экспериментальную гипнотическую работу с субъектом в лаборатории, я замечал, что мы совершенно одни. Налицо были только субъект, физическая аппаратура, которой я пользовался для регистрации его поведения, и я сам.
Р.: Вы так сосредоточивались на своей работе, что все остальное исчезало?
...Академия Знакомств (Soblaznenie.Ru) - это практические тренинги знакомства и соблазнения в реальных условиях - от первого взгляда до гармоничных отношений. Это спецоборудование для поднятия уверенности, инструктажа и коррекции в "горячем режиме". Это индивидуальный подход и работа до положительного результата!...
Э.: Да, я обнаруживал, что нахожусь в трансе вместе с моим субъектом. Дальше мне захотелось узнать, смогу ли я работать так же хорошо в окружении реальности или же мне необходимо погружаться в транс. Я обнаружил, что могу работать одинаково хорошо в обоих состояниях.
Р.: Теперь, работая с пациентами в трансе, вы предпочитаете погружаться в самогипноз?
Э.: Сейчас, если у меня есть какие бы то ни было сомнения в своей способности увидеть самое важное, я погружаюсь в транс (Курсив мой. - С.Г.). Когда мы с пациентом доходим до критического момента и я не хочу упустить ни малейшей путеводной нити, я погружаюсь в транс.
Р.: А как вы погружаетесь в такой транс?
Э.: Это происходит автоматически, потому что я начинаю пристально следить за каждым движением, сигналом или поведенческим проявлением, которые могут оказаться важными. И когда я только сейчас начал разговаривать с вами, у меня появилось туннельное зрение, и я видел только вас и ваш стул. Это произошло автоматически, такая страшная интенсивность, когда я посмотрел на вас. "Страшная" - неверно сказано, это было приятно.
Р.: Это то же самое туннельное зрение, как у человека, который глядит в хрустальный шар?
Э.: Да" (p.42).

Интересно, что, по словам Карла Роджерса (1985), у него тоже временами возникало аналогичное ощущение, будто он предоставляет своим бессознательным процессам управлять ходом терапии. Комментируя свою интуитивную реакцию во время терапевтического сеанса, не находившую рационального объяснения в предшествовавшей беседе, он замечает:

"Я стал высоко ценить эти интуитивные реакции. Они случаются не часто... но почти всегда полезны для прогресса терапии. В эти моменты я, вероятно, нахожусь в слегка измененном состоянии сознания, погружаюсь в мир клиента, полностью настраиваюсь на этот мир. Мой бессознательный интеллект берет дело в свои руки. Я знаю гораздо больше, чем то, в чем отдает себе отчет мое сознание. Я не формирую свои реакции сознательно, они просто возникают во мне, из моего неосознаваемого ощущения мира другого человека" (p.565).

Подведем итоги. Терапевтическое воздействие может быть в огромной степени облегчено, если гипнотерапевт погружается в межличностный транс, в котором все его внимание поглощено клиентом. Это состояние особенно полезно для депотенциализации сознательных процессов как у гипнотерапевта, так и у клиента, способствуя тем самым возникновению глубокого раппорта на уровне переживаний. Вследствие этого оба участника проявляют большее желание и способность предоставить своим бессознательным процессам работать автономно и продуктивно: гипнотерапевт - с целью руководить клиентом и наблюдать за ним, клиент - с целью трансформировать свой внутренний опыт. Поскольку межличностные трансы, по убеждению автора, столь существенны для эффективной работы по методу Эриксона, мы рассмотрим их подробнее в последующих главах, особенно с точки зрения того, как гипнотерапевт может использовать их для снижения неуверенности в себе и выработки эффективных средств гипнотического воздействия.

Проявляйте гибкость
После того как гипнотерапевт "настроился" на клиента с помощью гипнотических процессов, этот раппорт нужно поддерживать. Подчеркнем еще раз сказанное ранее: для эффективности гипнотерапии необходима гибкость. Гипнотерапевт должен постоянно приспосабливать свои воздействия к уникальной ситуации клиента. Это требует синхронизации ритмов, при которой гипнотерапевт пристально наблюдает за текущими процессами клиента и принимает в них участие, обеспечивая тем самым возможность выработки таких способов воздействия (техник), которые должным образом их используют.
Разумеется, оценки гипнотерапевта не всегда будут точными. В этом смысле я очень рекомендую не слишком доверять своему восприятию (доверяя в то же время своему глубинному "я"). Ваши методы и стратегии часто не будут достигать желаемого эффекта. Но это отнюдь не проблема: если один метод не работает, воспользуйтесь другим. При гипнотическом взаимообщении ошибок на самом деле не бывает. Любое воздействие вызывает отклик; любой отклик можно утилизировать. Сохраняя гибкость, гипнотерапевт сможет утилизировать любую поведенческую реакцию, какой бы необычной или непредвиденной она ни была.
Именно такая гибкость была в высшей степени характерна для работы Эриксона. Как-то я слышал от него следующее определение психотерапии: "Это такой процесс, когда два человека садятся вместе и пытаются выяснить, какого дьявола хочет один из них". В другой раз я был свидетелем его изумительной творческой работы с одним клиентом. Я решил, что его сложные стратегии - наверняка результат сложного сознательного расчета, и собрался выяснить, каков именно был ход его мыслей. Когда пациент ушел, я приготовил карандаш и решительно принялся за расспросы.

- Вы часто рисуете себе воображаемые картины?
- Нет, - ответил он неторопливо, но твердо.
- Картин не рисует, - пробормотал я, вычеркивая этот пункт из своего списка. - Хорошо, а много вы занимаетесь внутренним диалогом?
- Нет, - снова убедительно ответил он.
- Так, внутренним диалогом не занимается... Подождите, я запишу... Так. Хорошо, а бывают у вас кинестетические ощущения? Ну, знаете, такие ощущения во всем теле, что-нибудь в этом роде?
- Нет.
Я начал испытывать замешательство и в то же время сомнения.
- Значит, никаких картин, никаких внутренних диалогов, никаких кинестетических ощущений... Гм... Знаете, Милтон, я не понимаю. Откуда вы знаете, что надо делать?
- А я не знаю... Я не знаю, что буду делать. Не знаю, что буду говорить... Знаю только одно: я полагаюсь на свое бессознательное, оно подкинет моему сознанию что-нибудь подходящее. И как они будут реагировать, я тоже не знаю. Знаю только одно - что реагировать они будут... Не знаю почему, не знаю когда. Знаю одно: они будут реагировать как надо, так, как лучше всего подходит им как личности. И мне становится очень интересно, как именно их бессознательное решит реагировать. И я спокойно жду их реакции, потому что знаю: когда это произойдет, я смогу принять и утилизировать ее.
Он умолк, и глаза его блеснули.
- Нет, я понимаю, это звучит смешно... НО ЭТО ДЕЙСТВУЕТ!

Здесь важно отметить, что гипнотерапевт в действительности никогда не знает, как именно "это" подействует. К сожалению, многим клиницистам трудно с этим согласиться, и они слишком часто используют со всеми клиентами один неизменный подход. Например, один психиатр, посещавший мои воскресные занятия, словно зачарованный следил за тем, как я применяю метод прерванного рукопожатия (см. главу 7) для наведения глубокого транса у нескольких крайне восприимчивых демонстрационных субъектов. Появившись на таком же занятии три года спустя, этот психиатр признался мне, что, хотя с тех пор периодически прибегал к гипнозу, только около трети его пациентов оказались "гипнабельными". В ходе расспросов выяснилось, что главным методом наведения транса, которым он пользовался, был метод прерванного рукопожатия, поскольку, как он сказал, "это был самый лучший метод, какой я только видел".
Этот пример может показаться крайностью, однако он не так уж отличается от более обычной ситуации, когда гипнотерапевт постоянно использует один и тот же метод (будь это наведение транса, расслабление, гештальт, психоанализ и т.д.). Ни один из этих методов сам по себе не является неэффективным; лишь неразборчивое применение их гарантирует значительную долю неудач (часто приписываемых "сопротивляемости" клиентов). Любой метод может оказаться невероятно эффективным для клиента в какой-то момент и неэфективным в другое время; стратегия лечения, пригодная для многих клиентов, может не годиться для кого-то одного из них. Поэтому наиболее продуктивный подход состоит в том, чтобы рассматривать стереотипные самопроявления клиента как "методы", которые и нужно использовать в качестве основы для любых терапевтических исследований. Другими словами, индивидуальная модель клиента и есть та "теория", или модель, которая подсказывает направление изменений. Гипнотерапевт должен проявлять гибкость и легко приспосабливаться. Это не только делает его работу более эффективной, но и позволяет получать от нее удовлетворение.

Воздействуйте осмысленно
Главная цель гипнотерапевта - помочь клиентам выработать такой способ существования, который повышает их чувство собственной ценности, - достижима лишь настолько, насколько клиент хочет и может исследовать свои бессознательные процессы. Для усиления этой мотивации и этих потенциальных возможностей необходимо осмысленное воздействие; это означает, что с целью добиться полной сосредоточенности клиента и стимулировать его восприимчивость к гипнозу гипнотерапевт создает у него ощущение того, как это для него важно и необходимо.
Это не означает, что воздействия должны носить авторитарный или подавляющий характер; больше того, подобное поведение может оказаться крайне неэффективным. Поскольку смысл воздействия зависит от контекста, действительное поведение может быть различным. Например, жалобы клиентки на сексуальную фригидность сопровождались одолевавшей ее потребностью осмысливать все строго логично. Для установления раппорта я сначала представил ей логическую последовательность фактов и цифр, убедившую ее в необходимости довериться мне и сотрудничать со мной. Поддерживая этот серьезный интеллектуальный настрой на протяжении следующих четырех - пяти сеансов, я постепенно начал отпускать шутки и держаться "легкомысленно", особенно когда пациентка принималась говорить о своих проблемах. Это вступало в противоречие с ее привычкой к хладнокровному анализу своих переживаний. Как я и ожидал, понемногу она пришла в полную растерянность, и в этот момент я немедленно принял напряженный, сосредоточенный вид, а потом тихо, но настоятельно велел ей "дать себе полную волю и погрузиться в транс". Как я и предполагал, она размякла и залилась слезами. Соответственно я перешел на мягкую, сочувственную манеру и провел ее через некоторые интегративные изменения.
Таким образом, в зависимости от ситуации для эффективности воздействия тон общения может быть серьезным, или юмористическим, или сердитым, и т.д. Но какой бы ни был избран вариант, гипнотерапевт постоянно сохраняет внутреннюю сосредоточенность и целеустремленность. Неизменная ориентация на клиента дает ему понять, что в данный момент нет ничего важнее и что для него и безопасно, и вполне уместно полностью пойти навстречу. В таком случае клиенту трудно не принять осмысленного участия в процессе.
Вырабатывая навыки осмысленного воздействия, гипнотерапевт вскоре убеждается, что для гипнотического воздействия "как" обычно важнее, чем "что". В качестве примера возьмем такое высказывание: "Как приятно знать, что теперь вы можете полностью расслабиться". Произнесите это по меньшей мере пять раз самому себе (например, перед зеркалом или используя диктофон), или кому-то другому, или нескольким людям. Каждый раз, делая это, изменяйте характер невербального воздействия. Один раз произнесите эти слова быстро и отрывисто, другой раз - скучным голосом, без всякого интереса, потом убедительно и настойчиво, и т.д. Экспериментируя таким образом, вы вскоре убедитесь в том, какую могучую роль играет в общении невербальное поведение.
Поскольку осмысленность воздействия имеет первостепенное значение для успеха гипнотерапии, этот вопрос будет так или иначе затрагиваться во всех последующих главах. Для начала здесь вкратце поговорим о трех важных его аспектах.

1. Напряженность. Эриксоновский гипнотерапевт должен уметь придавать своим словам драматическую напряженность. Он должен уметь, целиком сосредоточив на себе внимание человека, передавать ему идеи переживаний так, чтобы сообщаемое им выглядело крайне важным и нужным. В то же время следует поддерживать раппорт и доверие клиента, поэтому гипнотерапевт не должен держаться деспотически или жестко. Часто наиболее эффективным стилем общения оказывается настойчивый, но сочувственный, властный, но мягкий, требовательный, но понимающий.

2. Ритм. Все жизненные процессы различаются своими ритмами. Ритм проявляется на многих уровнях - от простых видов поведения, например дыхания, моргания глазами и простейших телодвижений, до более сложных, например маниакально-депрессивных циклов, конфликтных взаимодействий и периодичности работы и отдыха (см. Leonard, 1978). Эффективное воздействие (установление "общности и единства") становится возможным при синхронности ритмов. Поэтому эриксоновский гипнотерапевт постоянно приноравливается ("подстраивается") к ритмам клиента. С подавленным человеком он разговаривает медленно, с возбужденным - быстро; он может ускорять ритм, чтобы вызвать у клиента дезориентацию, или замедлять его, чтобы успокоить клиента или вызвать у него скуку. Изменения тона обычно приурочиваются к выдохам клиента (или к вдохам, как в методе левитации руки, когда повышение тона подчеркивает желаемое движение вверх). Эти и другие методы рассматриваются в следующей главе.

3. Конгруэнтность. Смысл сообщаемого передается через посредство многих параметров поведения - тона голоса, положения тела, выражения лица и т.д. Воздействие конгруэнтно, когда сигналы, передаваемые по всем этим каналам, не противоречат один другому. Хотя эриксоновский гипнотерапевт иногда сознательно использует неконгруэнтное поведение, чтобы дезориентировать клиента (глава 7), однако эффективное воздействие должно быть конгруэнтным. Так, гипнотерапевт обычно не должен, например, со скучным видом говорить о чем-то волнующем; точно так же не рекомендуется внушать расслабление напряженным, резким голосом или же разговаривать с человеком в состоянии возрастной регрессии, как со взрослым.
Можно сказать, что все способы воздействия должны поддерживать друг друга. Например, когда субъекту дается указание "глубже погрузиться в транс", голос должен понижаться; приступая к какой-то важной теме, психотерапевт должен выглядеть и говорить серьезнее; рассказывая историю о том, как кто-то испытывал все большую растерянность, он ускоряет темп речи. Такая конгруэнтность придает гипнотическим воздействиям убедительность и настоятельность, тем самым увеличивая вероятность того, что они будут приняты и возымеют эффект. Более того, можно говорить о том, что большая часть гипнотического влияния происходит на невербальном уровне.

Будьте уверены в себе
Может показаться, что это легче сказать, чем сделать. Чтобы успешно утилизировать процессы, охарактеризованные в этом разделе, вы должны верить в свою способность к гипнотическому воздействию. Вам необязательно всякий раз в точности знать содержание или форму того, что вы собираетесь делать. Больше того, отказ от потребности сознательно планировать или прогнозировать иногда оказывается ключом к избавлению от беспокойства и других отвлекающих факторов. Это позволяет вам, что важнее всего, объединиться с клиентои на чувстсвенном уровне, так что мышление становится межличностным, т.е. гипнотерапевт получает возможность воспринимать "внушения" от бессознательных процессов как собственного "я", так и клиента. Поскольку такой терапевтический процесс достижим лишь тогда, когда налицо чувственные ритмы и психологическое чувство безопасности, гипнотерапевт должен следить за этими условиями и постоянно обеспечивать их. Далее, некоторые гипнотерапевты считают полезным держать в уме несколько простых идей или тем, которые и разрабатывают во время подобного гипнотического исследования. Однако вместо того, чтобы диктовать себе заранее, как конкретно эти идеи будут реализованы данным клиентом, гипнотерапевт привыкает доверять бессознательным процессам, которые способны продуктивно утилизировать ситуацию.
Опять-таки это не означает, что планирование и другие аналитические процессы не нужны и никогда не бывают полезны. Скорее мы хотим сказать, что таких процессов часто недостаточно и что для эриксоновского гипнотерапевта весьма ценным инструментом оказываются "управляемо-спонтанные" процессы, выдвигающие на первый план творческое начало бессознательного. Выработка такой "управляемой спонтанности" не означает неразумного отказа от строгости или последовательности. Наоборот, она требует от гипнотерапевта полной сосредоточенности и осознанности, а для этого необходимы постоянная интенсивная тренировка и увлеченность. В основе такой увлеченности лежит уверенность в целостности и творческом потенциале бессознательных процессов. Это основная идея, которую эриксоновский гипнотерапевт передает клиентам. Поэтому если гипнотерапевт не чувствует такого доверия к своим собственным бессознательным процессам, клиентам будет трудно выработать его у себя.
Чем больше гипнотерапевт доверяет своим бессознательным процессам, тем глубже и его вера в потенциал клиента. Осознавая эту веру, гипнотерапевт ослабляет мешающее ему напряжение, которое возникает в тех случаях, когда он ошибочно принимает на себя ответственность за переживания, возникающие у другого человека; сообщая эту веру клиенту, он стимулирует его желание и способность принять ответственность на себя. Обычно это усиливает терапевтический эффект.
Например, одна клиентка обратилась ко мне в очень плохом состоянии. Большую часть своих 40 лет она провела в сиротских приютах, а позже - в психиатрических больницах. Не буду входить в подробности, но гипнотерапия потребовала от нее долгих и энергичных усилий. Однако она была настойчива и через много месяцев добилась значительных трансформаций. Когда мы анализировали ход лечения, она несколько раз подчеркивала, что из всего, что я предпринимал, самое сильное действие на нее оказала передавшаяся ей нерушимая вера в ее собственную способность вести себя разумно и самостоятельно. Она отметила, что буквально все, с кем она сталкивалась, и особенно специалисты по душевному здоровью, постоянно прямо или косвенно давали ей понять, что она обречена навсегда остаться никому не нужной и несчастной неудачницей. Естественно, в конце концов она в значительной мере примирилась с таким приговором. Поэтому, когда я стал внушать ей нечто противоположное, она сначала испытала потрясение и растерянность. Несколько месяцев она изо всех сил пыталась отвергнуть такую возможность, но потом вынуждена была над ней задуматься. Мало-помалу это привело к тому, что она стала проявлять огромное желание сотрудничать со мной и экспериментировать с новыми способами существования как в гипнотерапевтическом контексте, так и вне его. Короче говоря, ее доверие ко мне и вера в себя мотивировали ее и позволили постепенно осуществить долгожданные изменения.
Все это не означает, что уверенность в себе - единственное качество, необходимое, чтобы вызвать разительные изменения; для успеха лечения обычно требуется гораздо большее. Не означает это также, что гипнотерапевт должен быть постоянно радостен и оптимистичен. Временами он может испытывать известную неуверенность в себе и других; иногда он может намеренно проявлять недостаток уверенности в качестве терапевтической уловки. Важно, что из общего контекста уверенности в себе может возникнуть позитивный цикл, когда возрастающая уверенность порождает возрастающую эффективность, которая порождает возрастающую уверенность, и т.д. Этот процесс обычно приводит к наибольшим терапевтическим успехам.
Отсюда возникает важный вопрос: как можно выработать полную уверенность в своих способностях к гипнотическому воздействию? Здесь можно упомянуть четыре возможности.

1. Тренируйтесь в погружении себя в транс. Это позволит вам понять, насколько естественен транс и насколько разумным и автономным может быть бессознательное. Это позволит вам также лучше освоиться с различными гипнотическими феноменами. Ощущения транса можно вызывать путем самогипноза, с помощью другого гипнотизера или в ходе группового транса с коллегами или друзьями. (Прекрасное руководство по групповому трансу - Masters & Houston. Mind Games. 1972.) Выступая в качестве субъекта, вы сможете узнать немало ценного об эффективном гипнотическом воздействии (например, об использовании неопределенных высказываний и некоторых ритмов). Добиваться полного самогипноза иногда на первых порах труднее, особенно для людей с незначительным опытом транса и/или с активным внутренним диалогом. Поэтому может оказаться лучше всего начать с проведения нескольких сеансов с гипнотерапевтом, а потом продолжать практиковаться в самогипнозе.
Исследуя состояние транса, гипнотерапевт убедится, что не у всех переживание транса оказывается одинаковым. В качестве иллюстрации могу сознаться, что в первые годы своих исследований гипноза я часто спорил с близким сотрудником (Полом Картером) о "подлинной" природе транса. Поскольку мои трансовые переживания большей частью характеризовались впечатляющими зрительными образами, я решил, что в этом и состоит транс; у Пола же во время транса преобладали эмоции, и он со мной не соглашался. Интересно, что эти наши односторонние убеждения подтверждали соответственно мои и его субъекты: мои были склонны рассказывать о зрительных образах, а его - об эмоциональных ощущениях. Мы были немало раздосадованы, когда в конце концов поняли, что наши "сопротивлявшиеся" субъекты были просто людьми, которые сталкивались с трудностями при визуализации (у меня) или при глубоком расслаблении (у него). Осознав произвольность таких своих убеждений, мы смогли преодолеть эту односторонность.

2. Сотрудничайте с клиентами на чувственном уровне. Гипнотерапевт побуждает человека к погружению в транс посредством собственного чувственного участия. В этом отношении я считаю чрезвычайно полезным для этического и практического руководства следующий принцип:
Не просите клиентов, не понуждайте их и не ожидайте от них, чтобы они что-то сделали или ощутили под гипнозом, пока вы как гипнотерапевт не продемонстрируете и себе, и клиенту на чувственном уровне собственную готовность и способность сделать то же самое.
Другими словами, поддайтесь собственному внушению сами, прежде чем просить об этом клиента. Вызовите общее состояние транса у себя, а потом предлагайте клиенту принять участие в нем по-своему. Эриксон (1964b) отмечал:

"В ходе разработки этого метода (левитации руки) я вскоре обнаружил, что почти неизменно и у меня поднимается рука и закрываются глаза. Так я понял, насколько важно давать моим клиентам указания таким тоном, который полностью передавал бы их смысл, мои ожидания и то, что я сам как личность внутренне "прочувствовал" свои слова и их смысл" (In Rossi, 1980a, p.344).

Сотрудничество на чувственном уровне может помочь гипнотерапевту выбраться из проторенной колеи мышления. Оно может также повысить его наблюдательность и облегчить выработку продуктивных реакций без помех со стороны сознания. Это часто приводит в действие вышеупомянутый цикл возрастания уверенности/возрастания эффективности.

3. Имейте в виду и смиритесь с тем, что большинство техник окажутся "неудачными". Многие честолюбивые гипнотерапевты чрезмерно беспокоятся о том, будет ли клиент успешно откликаться на конкретную технику. В надежде на "успех" гипнотерапевт очень старается, от этого у него оказывается стесненным дыхание и расстраиваются ритмы. Такой подход приводит к большим трудностям, потому что рано или поздно клиент не реаширует так, как ожидалось. Когда гипнотерапевт привязан к конкретным техникам, из таких непредвиденных реакций делается вывод, будто клиент и/или гипнотерапевт по какой-то причине "потерпели неудачу".
Эриксоновский гипнотерапевт, как правило, видит мало пользы в такой постановке вопроса - "либо выигрыш, либо проигрыш". Заинтересованный скорее в сотрудничестве, чем в доминировании, он не навязывает, а предлагает своим клиентам те или иные возможности переживаний. Вы можете быть уверены, что из многих возможностей лишь некоторые будут реализованы. То есть, может быть, 90% ваших техник и внушений не вызовут глубокого чувственного отклика; человек будет избирательно ориентироваться на те немногие идеи, которые наиболее значимы для него лично, и именно их будет чувственно разрабатывать. Вы не можете в точности предвидеть, какие именно внушения окажутся наиболее подходящими, как и при любом содержательном взаимодействии, никогда неизвестно, как человек станет реагировать.
Осознание того, что большинство техник "окажутся неудачными" (не вызовут ожидаемой реакции), может принести немалое облегчение. Любую реакцию клиента - независимо от ее соотношения с "внушаемой" реакцией - можно в полной мере воспринимать как важную обратную связь, указывающую на уникальные ценности, свойственные данному человеку. Кроме того, гипнотерапевт получает возможность перенести свое внимание на более общий и всеобъемлющий уровень, зная, что рано или поздно, так или иначе у человека появится гипнотическая реакция. Поэтому гипнотерапевт думает только о том, как именно и когда она появится. Держа в уме общую идею, он разрабатывает много возможных конкретных подходов, на какой-то из которых клиент может прореагировать. Он опять-таки допускает, что большая часть подобных внушений не вызовет у клиента гипнотической реакции, но знает, что рано или поздно у него проявится значимая реакция по меньшей мере на одно из них.

4. Практикуйтесь, практикуйтесь, практикуйтесь. Ничто не может заменить практики! Как и всякий навык, эффективное гипнотическое возействие вырабатывается в ходе неуклонной тренировки. Тренируйтесь всегда, везде и с кем только можете; чем больше здесь разнообразия, тем лучше. Заручитесь помощью друзей и добровольцев. Если таких не найдется, изобретайте другие методы тренировки, такие как видеозапись и просмотр своих сеансов, записывание различных наведений, наблюдение за собой в зеркале во время гипнотического воздействия, работа с воображаемым субъектом, сидящим перед вами. (Этот последний способ восходит к методу Эриксона "Мой друг Джон" (1964b), который будет рассмотрен в главе 7.) По мере освоения различных гипнотических техник и принципов начинайте подмечать, как они осуществляются в "негипнотических" контекстах, особенно в области психотерапии. Особое внимание уделяйте тому, как вы уже используете многие гипнотические техники, не осознавая их как таковые. Расширяйте диапазон гипнотических реакций, вызываемых подобными воздействиями.
Эти и другие тренировочные процедуры будут подробнее рассмотрены в следующих главах. Здесь важно упомянуть, что полная уверенность в гипнотических способностях как своих собственных, так и клиента появляется у гипнотерапевта обычно лишь в результате разнообразной практики. Я не хочу сказать, что для этого потребуется двадцать лет практики; у старательного и гибкого человека может за гораздо меньший срок возникнуть чувство того, что как гипнотерапевт, так и клиент - высокоразумные существа, которым под силу достигнуть поразительных результатов в гипнотическом обучении. Поддерживаемый такой уверенностью, гипнотерапевт сумеет искусно пользоваться описанными в этой главе разнобразными методами, которые выведут его на верный путь к успеху.

Общие принципы
Это звучит как парадокс, но для того, чтобы добиться успеха, эриксоновский гипнотерапевт должен сочетать в себе гибкость и систематичность, непредсказуемость и последовательность, творческий подход и методичность. Это отчасти объясняется тем, что он полагается на эвристику, а не на алгоритмы, и руководствуется общими принципами, а не стандартными техниками. В настоящем разделе будут рассмотрены наиболее важные из этих принципов.
Согласно определению Эриксона (1952, 1959, 1946d, 1965; Erickson & Rossi, 1979), наиболее элементарные принципы эффективного гипнотического воздействия таковы:
а) принимайте реальность клиента;
б) утилизируйте реальность клиента.
Принятие реальности означает, что вы предполагаете и соответствующим образом даете понять человеку: то, что он делает, - правильно, и это как раз то, чего вы от него в данный момент хотите. Это не означает, что гипнотерапевт обязательно соглашается с выборами клиента или лично считает их "хорошими" или "плохими". Наоборот, гипнотерапевт воздерживается от желания или потребности немедленно приступить к навязыванию своего понимания или стратегии, вместо этого полностью признавая, что текущие переживания клиента правомерны и действительны, что их не нужно отрицать, скрывать, рационально анализировать или диссоциироваться от них каким-нибудь иным путем. Такое принятие уравнивает гипнотерапевта с клиентом, тем самым способствуя самопринятию клиента. Поскольку в центре большинства психологических проблем лежит диссоциация, связанная со снижением чувства собственной ценности, это важный первый шаг в процессе изменений.
Это особенно справедливо по отношению к поведению или переживаниям, которые принято клеймить как "болезненные проявления" или "отклонения". Эриксон (1964d) отмечает:

"Существует много разновидностей трудных пациентов, которые обращаются за психотерапевтической помощью, но проявляют открытую враждебность, антагонизм, сопротивление, занимают оборонительную позицию и по всей видимости не желают принимать помощь, за которой обратились. Такая враждебная установка - неотъемлемая часть той причины, которая заставляет их обращаться за помощью... Поэтому к такой установке следует отнестись с уважением, а не рассматривать ее как активное, намеренное или даже бессознательное желание противостоять психотерапевту. Такое сопротивление должно быть открыто принято, больше того, с благодарностью принято, поскольку оно представляет собой жизненно важную информацию о части их проблем и нередко может быть использовано как брешь в их обороне... Психотерапевт, отдающий себе в этом отчет, особенно если он хорошо владеет навыками гипнотерапии, способен легко и нередко быстро трансформировать эти явные, казалось бы, недружелюбные формы поведения в хороший раппорт, создать у пациента ощущение, что его понимают, и установку надежды на успешное достижение искомых целей" (In Rossi, 1980a, p.299).

Таким образом, принятие поведения позволяет утилизировать его в интересах терапии. С этой целью гипнотерапевт обычно дает клиенту понять: "То, что вы сейчас делаете, - это как раз то, что позволит вам делать то-то и то-то". Гипнотерапевт исходит из того, что упомянутое желаемое состояние естественным путем возникнет из состояния, имеющего место в данный момент, и поэтому вырабатывает стратегию воздействия, основанную на тех или иных аспектах реальности клиента (например, поведении в данный момент, убеждениях, недостатках, достоинствах, воспоминаниях). Например, установление раппорта с клиентом-католиком я начал с рассказа о своем собственном католическом воспитании. Чтобы создать мотивацию у клиента, отличавшегося скупостью, который в начале лечения тревожился (без достаточных оснований) по поводу возможного банкротства, я заметил, что его плата за лечение будет снижена вдвое, если лечение завершится успешно в течение определенного времени. Еще один клиент, обратившийся за гипнотерапевтической помощью, проявлял интенсивное стремление делать все наоборот по сравнению с тем, что ему внушали. Поэтому ему была дана команда ни при каких обстоятельствах не погружаться в транс; как и ожидалось, он начал "украдкой" погружаться в трансы, которые впоследствии были постепенно углублены и утилизированы в интересах терапии.
В каждом из этих случаев особенности клиента были утилизированы для обеспечения его сотрудничества на чувственном уровне. Практические детали таких стратегий описаны в следующей главе; здесь важно, что эти принципы принятия и утилизации поведения клиента постоянно применяются эриксоновскими гипнотерапевтами. Это не какие-нибудь "разовые сделки"; они охватывают весь текущий поведенческий процесс, в ходе которого гипнотерапевт многократно проделывает путь от наблюдения за реакциями клиента к их принятию и утилизации.
Подчеркивая это, Бэндлер и Гриндер (Bandler & Grinder, 1975) сформулировали эриксоновские принципы применительно к подобному процессу:
а) подстраивайтесь к любому поведению;
б) ведите за собой поведение.
Подстройка отражает проявления клиента по принципу обратной связи, не внося во взаимодействие какого-либо нового содержания. Ее главная цель - усилить раппорт между гипнотерапевтом и клиентом (т.е. ослабить их разграничение и тем самым вызвать транс). Это позволяет клиенту проникнуться большим доверием и желанием сотрудничать, а гипнотерапевту - лучше его понимать.
Крайняя форма подстройки - полная имитация текущего поведения. Следует ожидать, что это может вызвать у человека дискомфорт. Хотя это иногда желательно и всегда поддается утилизации (см. главу 7), нередко в этом нет необходимости. Чтобы не вызвать такого беспокойства, гипнотерапевт, как правило, должен действовать немного тоньше. В следующей главе говорится, что психотерапевту необязательно подстраиваться ко всем аспектам реальности клиента, а лишь к некоторым ключевым из них; кроме того, там будет рассказано, как может осуществляться косвенная подстройка с использованием и вербальных, и невербальных каналов.
Часто подстройку лучше всего осуществлять без сознательного ведома клиента, поскольку цель гипнотических воздействий - облегчить автономное проявление бессознательных продуктивных процессов. Поэтому гипнотерапевт должен действовать естественно, без всякого "манипулирования", потому что иначе можно возбудить у клиента подозрения и беспокойство. Этого легче добиться, если осознать, что подстройка - крайне широко распространенный, всеобщий и естественный феномен. Например, большинство людей способны интуитивно распознать глубокий раппорт, существующий между двумя собеседниками, заметив, что их тела движутся в едином ритме; хороший оратор, прежде чем убеждать в чем-то слушателей, вырабатывает у себя "ощущение аудитории" и понимание ее установок (убеждений, эмоций); взрослые обычно резко меняют манеру разговора, обращаясь к ребенку; религиозные ритуалы, как правило, включают в себя ритмичные распевы или пляски. Эти примеры показывают, как подстройка усиливает раппорт и взаимопонимание. Наблюдая их и бесчисленные другие примеры, мы начинаем сознавать, что подстройка необходима для эффективного воздействия: она создает контекст "общности и единства", в котором автономные системы могут сотрудничать в едином чувственном поле.
В дополнение к подстройке эриксоновский гипнотерапевт осуществляет и ведение клиента, вводя элементы (например, действия), отличные от его текущего состояния, но совместимые с ним и направленные на достижение желаемого состояния. Это желаемое состояние бывает различным - оно может представлять собой ощущение (например, расслабленность, гнев, транс), простое поведение (сидение на стуле, рассказ о своих переживаниях), сложное поведение (выполнение домашнего задания, осуществление трансформационных изменений) и т.д.
Независимо от содержания, успешное ведение требует адекватной подстройки. В частности, неудачные попытки вызвать желаемую реакцию могут объясняться одной из трех причин. Во-первых, может отсутствовать достаточный раппорт; возможно, клиент не доверяет гипнотерапевту или "не попадает в тон" ему и вследствие этого не поддается внушению. Во-вторых, воздействия, осуществляемые в ходе ведения, могут требовать от клиента ощущений или поведения, слишком отличающихся от его текущего состояния, и поэтому клиент, даже желая этого, не в состоянии выполнить указания гипнотерапевта. Например, слова "вы читаете эту книгу и поэтому можете погрузиться в глубокий транс НЕМЕДЛЕННО!!!" окажутся для большинства читателей, мягко говоря, чересчур сильным ведением. Поэтому обычно бывает необходима серия последовательных промежуточных этапов. В-третьих, требуемое состояние может быть несовместимо с жизненным опытом, убеждениями или ценностями клиента. В таких случаях клиент, даже будучи способным на это, не желает выполнять команды.
Здесь важно, что недостаточность подстройки гарантирует недостаточную успешность ведения. Это особенно справедливо на начальных стадиях взаимодействия, например в ходе наведения гипноза, когда требуется не столько ведение, сколько подстройка. Однако помните, что подстройка необходима на всех стадиях воздействия, особенно когда кажется, что клиент не хочет или не может следовать терапевтическим указаниям. Поэтому эриксонвоский гипнотерапевт постоянно видоизменяет свои воздействия, стремясь: а) установить и поддерживать раппорт; б) продвигаться вперед в темпе, подходящем для данного клиента; в) проявлять уважение к потребностям и представлениям клиента.
Эта важнейшая идея может быть пояснена с помощью музыкальной аналогии. Представьте себе, что тело человека - это музыкальный инструмент, а поведение - это мелодия, на нем исполняемая. Задача учителя музыки (гипнотерапевта) состоит в том, чтобы расширить возможности ученика (клиента) в игре на своем инструменте. Сначала учитель прислушивается к тому, как ученик играет на своем инструменте, тщательно отмечая особенности его индивидуального стиля, его сильные и слабые стороны, интересы и т.д. Потом учитель берет свой инструмент, подстраивает его под инструмент ученика (устанавливает раппорт) и начинает играть ту же мелодию (подстройка). Попав "в ногу" с учеником, он начинает вставлять то там, то здесь новые ноты и предлагать то там, то здесь изменения (ведение), постоянно сохраняя готовность вернуться к основному ритму ученика (возобновление подстройки). Таким путем учитель помогает ученику понемногу развить собственные навыки, изначально в нем заложенные.
Конечно, ученик не всегда захочет или сможет следовать указаниям учителя. Это особенно вероятно, если их инструменты настроены по-разному или же если музыканты (гипнотерапевт и клиент) играют в разной тональности (недостаточный раппорт). Или же учитель может чересчур резко переходить к новой мелодии, ритму, стилю и т.д. - например, от блюза к джазу (слишком быстрое ведение), или вводить какой-то новый стиль - например, фламенко, - который совсем не нравится ученику (неверное ведение). В любом случае для достижения успеха учитель должен пристально следить за трудностями, возникающими у ученика, и приспосабливаться, чтобы преодолеть их (возобновление подстройки).
Это образное сравнение отчасти иллюстрирует ритмичный, сиюминутный, взаимопроникающий и взаимодополняющий характер подстройки и ведения. Оно также позволяет перейти к третьему главному принципу эффективного общения:
Сопротивление клиента указывает на то, что гипнотерапевт должен подстроиться к какому-то более глубинному аспекту (аспектам) его внутреннего опыта.
Это не означает, что гипнотерапевт "ошибся" или "потерпел неудачу", а означает лишь, что нужно скорректировать характер воздействий. Другими словами, эриксоновский гипнотерапевт исходит из того, что все аспекты внутреннего опыта правомерны, действительны и могут быть утилизированы, а затем на уровне поведения осуществляет подстройку и ведет клиента к желаемому состоянию. Он не знает в точности, где и когда будет достигнута эта цель, он знает только, что может быть установлен постоянный ритм, в котором те или иные стереотипы отмечаются, принимаются и утилизируются для прокладки уникальной траектории, ведущей от текущего состояния к желаемому. На этом непредсказуемом пути изменений гипнотерапевт наверняка столкнется с различными препятствиями и барьерами. Но он не будет пытаться силой прорываться сквозь них или же навешивать на них уничижительные или обесценивающие ярлыки, а просто признает их правомерность и приспособится к ним. Благодаря этому эксцентричные стереотипы реакций клиента не отвергаются как "плохие" или "болезненные", а, наоборот, принимаются как дающие возможность достижения желаемых состояний (например, гипнотических переживаний и терапевтических изменений).
Разумеется, любой гипнотерапевт время от времени будет испытывать трудности. связанные с полным принятием и использованием стереотипов поведения клиента. В этом нет ничего страшного. Любой такой тупик можно преодолеть, если остановиться, сориентироваться на свои внутренние ощущения и спросить себя: "Как могу я утилизировать такое поведение?" Не пытайтесь влиять на клиентов, пока вы сами не ощутите, что их переживания правомерны, действительны и могут быть утилизированы. Действуя таким способом, вы вскоре поймете, что клиент не враждебен или не способен - просто у каждого свой, уникальный стиль сотрудничества (см. Shazer, 1982). Соответственно гипнотерапевтическое взаимодействие превращается в увлекательный процесс выявления этого конкретного стиля сотрудничества и поиска путей к его утилизации с целью достижения желаемого состояния.
В силу общей и кроссконтекстуальной природы подстройки и ведения этот процесс может происходить множеством способов. В контексте гипноза принципы утилизации могут быть выражены в более конкретной форме:
а) Подстраивайтесь к сознательным процессам и депотенциализируйте их;
б) Сосредоточивайтесь на бессознательных процессах и усиливайте их.
Эти принципы выражают самую суть эффективного гипнотического воздействия. Они предполагают, что многие затруднения как при вызывании транса, так и в преодолении жизненных осложнений объясняются поглощенностью привычными сознательными процессами. Поэтому эриксоновский гипнотерапевт стремится депотенциализировать навязчивые сознательные процессы и способствовать освоению недоступных до того ресурсов. Для этого он помогает клиенту отвлечься от сознательных процессов, чтобы настроиться на бессознательные (т.е. чувственные, парадоксальные, нелинейные) процессы.
Чтобы при этом обойти возможное противодействие ("сопротивление"), часто используется косвенный подход. Например, клиент, у которого непрерывный внутренний диалог не допускал возникновения транса, получил указание во время наведения считать задом наперед от 1000 до 1 по тройкам. Другой клиент-врач, желавший подвергнуться гипнозу, был одержим непреодолимым стремлением все осмыслять логически. Чтобы отвлечь и зафиксировать его сознательное внимание, я приказал ему "тщательно наблюдать" за поведением другого человека, на котором я буду демонстрировать процесс наведения, и только за ним. Однако все мои процедуры наведения были направлены на косвенную подстройку к нему и на ведение его текущего поведения с целью погружения его в транс. В третьем случае клиент погрузился в транс "от скуки" после нескольких часов выслушивания нудных историй, приправленных косвенными внушениями, вызывающими транс.
Не является случайным совпадением то, что все эти примеры связаны с наведением гипноза. Косвенное воздействие обычно в наибольшей степени требуется именно на этом этапе, поскольку именно тогда от клиента, в сущности, требуется, чтобы он отказался от своей привязанности к сознательным процессам. Конечно, косвенные методы иногда оказываются необходимыми и на других этапах гипнотерапии. Например, одна клиентка, у которой приближался срок окончания терапии, приходила в ужас при мысли о встрече со своим отцом, от которого сбежала в детстве. В трансе ей было дано постгипнотическое внушение, что на следующий день ее страхи будут неуклонно возрастать на протяжении всего пути до его дома, пока к моменту прибытия туда она не окажется настолько измученной ими, что погрузится в глубокий транс. Тогда у нее возникнет состояние внутренного спокойствия в сочетании с внешней отзывчивостью, которое и будет сохраняться до самого вечера, в течение всей встречи. В конечном счете ее встреча с отцом прошла исключительно успешно.
Эти примеры говорят лишь о некоторых из множества возможностей. Более конкретные стратегии, помогающие определить, как и когда нужно прибегать к косвенным методам, подробно изложены ниже. Здесь же закончим последним принципом:
Пользуйтесь косвенными методами воздействия в тех случаях, когда сознательные процессы клиента противодействуют или иным способом мешают достижению желаемых изменений.
Говоря от противного, применять косвенные методы нет необходимости в тех случаях, когда клиент находится в трансе, поскольку тогда сознательные процессы по определению не являются доминирующими.




4. СТРАТЕГИИ СОТРУДНИЧЕСТВА

В предыдущей главе были в общих чертах описаны контекст, процессы и принципы, характерные для эриксоновского подхода в гипнотерапии, и особенно подчеркнут принцип сотрудничества - принятие "реальностей" клиента и использование их как основы для гипнотических и терапевтических процессов. Цель такого подхода - расширить область проявлений, связанных с повышением чувства собственной ценности, при сохранении (т.е. без разрушения) внутренних ценностей клиента. За основную единицу и межличностных, и внутриличностных взаимодействий принимается соотношение взаимодополняющих структур (например, субъект/объект или я/другие), а контур обратной связи между ними рассматривается как поток информации, связывающий эти взаимодополняющие элементы.
С этой точки зрения самопроявление всегда затрагивает три области: 1) намерения (запреты или обязательства); 2) биологические ритмы и стереотипы; 3) психологические структуры (отражения и проявления стереотипов). В обычных целеориентированных состояниях структуры - например, планы или стратегии - обычно доминируют в сознании, а намерения и невербальные реальности занимают периферию, т.е. окружающее его бессознательное. Проблемы возникают, когда эти три области оказываются застывшими в виде жесткой (т.е. инвариантной) структуры, в результате чего человек становится невосприимчивым к изменениям контекста и биологическим ритмам. Поэтому одна и та же реакция повторяется снова и снова независимо от меняющейся реальности.
Эриксоновский гипнотерапевт рассматривает такую проблему как решение, зная, что те же самые структуры, проявляясь по-разному контекстах, способствующих повышению чувства собственной ценности, могут оказаться продуктивными. Поэтому гипнотерапевт использует принципы сотрудничества с целью: 1) создать контекст, связанный с повышением чувства собственной ценности, в котором человек восприимчив к воздействиям внешней среды (например, гипнотерапевта) и к новым идеям; 2) депотенциализировать сознательные структуры; 3) воссоединить способы переработки информации с биологическими ритмами ("психику" с "телом"). Чтобы достигнуть этого, гипнотерапевт воспроизводит те же самые структурные стереотипы, которые доминируют во внутреннем опыте клиента. Это расширяет внутриличностные связи, сковывающие клиента, до межличностных, включающих и клиента, и гипнотерапевта; другими словами, подстройка стирает различия между внутренним и внешним, тем самым разрушая информационные границы, жестко их разобщающие. Это создает условия для восприятия новых идей и исследования новых способов существования.
В настоящей главе подробно рассматриваются конкретные пути применения этих принципов сотрудничества. В первом разделе говорится о том, как вербальные и невербальные методы подстройки и ведения могут сосредоточить и направить текущее восприятие клиента. Второй раздел посвящен тому, как подмечать и использовать минимальные поведенческие сигналы, указывающие на внутренние переживания человека - уровень транса, эмоциональное состояние и репрезентативные системы. В заключительном разделе показаны способы "сотрудничества" с индивидуальными стереотипами, такими как симптоматические проявления, экспрессивный стиль, общие метафоры в мышлении, навыки и полезные качества, а также структура проблемного поведения.


Использование непосредственного наблюдения

Один из аспектов поведения клиента, который часто необходимо использовать, - это внешняя ориентация: поза, направленность внимания, восприимчивость к внешним раздражителям, словесные высказывания и т.д. Это обычно самый простой случай подстройки и ведения, потому что такие внешние проявления поддаются непосредственному наблюдению. Поэтому гипнотерапевту нет необходимости гадать о внутреннем состоянии клиента, и вследствие этого он может действовать точнее.
Внешняя ориентация вовне может быть использована различными способами. В настоящем разделе обсуждаются основные схемы вербальной и невербальной подстройки и ведения и их прямое и косвенное применение.

Вербальная подстройка и ведение
Синтаксис эффективного гипнотического воздействия рассматривался многими исследователями эриксоновских методов (Erickson, Rossi & Rossi, 1976; Erickson & Rossi, 1979; Bandler & Grinder, 1975; Lankton & Lankton, 1983; Hartland, 1971). В своей основе он предполагает увязывание ведущих высказываний с подстроечными таким образом, что первые представляются бесспорно вытекающими из вторых. Это может делаться в соединительной форме: "Х, и Х, и Х, и Х, и Y", где Х - подстроечные высказывания, а Y - ведущее. Например:
1) Вы сидите на этом стуле, (подстроечное высказывание)
2) и смотрите на меня, (подстроечное высказывание)
3) и дышите свободно, (подстроечное высказывание)
4) и я говорю с вами, (подстроечное высказывание)
5) и вы можете начать
расслабляться. (ведущее высказывание)

Это может делаться также в разделительной форме: "Х, или Х, или Х, или Х, но Y". Например:

1) Я не знаю, хочется ли вам
продолжать смотреть в пол, (подстройка)
2) или вам хочется взглянуть на меня, (подстройка)
3) или опять посмотреть в пол, (подстройка)
4) а может быть, принять более
удобную позу, (подстройка)
5) но я знаю, что ваше бессознательное
может погрузиться в транс таким
способом, какой будет самым подхо-
дящим для вас как для личности. (ведение)

В обоих случаях первые четыре высказывания всего лишь описывают непосредственно наблюдаемое, текущее поведение предполагаемого субъекта. Как отмечают Эриксон, Росси и Росси (Erickson, Rossi & Rossi, 1976), такая подстройка под несомненную реальность вызывает реакцию согласия. Это восприимчивое состояние затем используется для осуществления ведущего воздействия.
Третья синтактическая структура эффективного гипнотического воздействия - обстоятельственное придаточное предложение.

Общая формула
Пример
1. Если Х, - то Y.
Если уж вы сидите на этом стуле, можете начать расслабляться.
2. Пока Х, - Y.
Пока вы устраиваетесь поудобнее, можете подумать о том, что ваше бессознательное может начать погружаться в транс.
3. Когда Х, - Y.
Когда вы слышите мой голос, вам может вспомниться это ощущение комфорта.
4. После того как Х, - Y.
После того, как вы устроитесь удобнее, ваше бессознательное сможет начать самопроявляться любым подходящим способом.

Чтобы такие высказывания оказались эффективными, невербальное поведение гипнотерапевта при их произнесении должно быть соответствующим. Повторим еще раз: клиент, как правило, не захочет или не сможет откликаться на гипнотические воздействия, если гипнотизер выглядит напряженным, чересчур властным, хитрым, незаинтересованным, неубедительным и т.д. Поэтому наилучших результатов можно добиться, когда гипнотерапевт: а) погружается во внешне ориентированный транс; б) синхронизирует свой ритм с ритмом клиента; в) говорит многозначительно и убедительно; г) чутко следит за постоянно меняющимися реакциями клиента.
Далее, содержание словесных высказываний не должно быть неподходящим или неприятным для клиента. Повторим еще раз: обычно, особенно на начальных этапах, нужно не столько ведение, сколько подстройка. Помимо этого высказывания должны, как правило, хотя и не всегда, иметь разрешающий, а не директивный характер (например, "вы можете сделать то-то", а не "сделайте то-то" или "вы должны сделать то-то" и т.д.), потому что многие клиенты автоматически восстают против такой директивной манеры.
Успешно осуществить эти процессы намного легче, когда человек осознает, насколько широко они распространены в повседневных ситуациях. Например, всякому приходилось слышать или произносить такие высказывания: "Раз уж ты идешь на кухню, не принесешь ли мне чашку кофе?", или "Да, кстати, раз уж ты за это взялся, почему бы тебе не...", или "Ты хотел бы услышать эту историю сейчас или позже?"
Заметьте, что подобные команды обычно лучше всего срабатывают, когда произносятся естественным тоном и в недирективной форме. Гипнотерапевт всего лишь использует те же процессы воздействия, однако более сознательно и интенсивно.
Все это можно продемонстрировать на нескольких кратких примерах терапевтического применения внешней подстройки и ведения.

1. Обеспечение добровольного участия. Главная цель начальных этапов гипнотерапии - обеспечить участие клиента в процессе изменений. Нижеприведенный отрывок из записи сеанса показывает, как подстройка и ведение могут способствовать достижению этой цели.

Запись (в сокращении)
Комментарий
1) "Так, хорошо... Мы уже немного поговорили, а теперь я хочу, чтобы вы послушали - я хотел бы кое-что сказать по поводу того, что слышал".
Эта первая фраза показывает, что гипнотерапевт может подстраиваться и к прошлому поведению (например, к только что происходившему разговору), а затем вести клиента, формируя желаемое поведение (клиент слушает) как логическое следствие прошлого поведения. Эту простую форму "Если Х, - то Y" широко применяют искусные коммуникаторы.
2) "Когда вы пришли сюда сегодня, вы сели на этот стул и начали делиться со мной самыми разнообразными вещами... Вы говорили, что с вами уже давно что-то неладно, что это дорого вам обходится в эмоциональном плане... Из-за этих проблем у вас возникли трудности на работе и в личной жизни..."
Гипнотерапевт продолжает подстройку, пересказывая клиенту только что сделанные им высказывания. Этот простой прием часто приносит неоценимую пользу, так как приводит по меньшей мере к трем важным следствиям. Во-первых, это привлекает и сосредоточивает внимание клиента. Как немедленно покажет даже самый краткий эксперимент, очень трудно не обращать внимания на того, кто полностью подстроился под ваше текущее поведение. Во-вторых, клиент, как правило, чувствует, что встречает понимание, и вследствие этого у него появляются доверие, раппорт и мотивация на участие. В-третьих, при достаточно ярком изложении описание основных проблем, с которыми сталкивается клиент, как правило, вызывает у него соответствующие переживания. Обычно он испытывает побуждение ослабить это неприятное состояние эмоционального возбуждения и, как мы увидим, вследствие этого окажется весьма восприимчивым к гипнотическим командам.
3) "Я прав?" (Клиент отвечает утвердительно.)
На первый взгляд, цель этого простого вопроса - удостовериться в правильности предыдущих подстроечных высказываний. Но важнее другое: в нем содержится скрытая просьба к клиенту - признать, что в его жизни что-то неладно. Это обычно необходимый первый шаг к изменениям. Замечу в скобках, что этот ход еще и подчеркивает весьма важный факт: чисто описательная подстройка часто служит и скрытым средством ведения. В данном случае, например, выбрана одна небольшая подсистема текущего поведения, которая описана так, чтобы вывести на первый план проблему; однако гипнотерапевт мог бы с таким же успехом выбрать другие поведенческие проявления, которые создали бы другую "систему отсчета". Таким образом, избирательная подстройка может, вообще говоря, по-разному "формировать" реальность. Как мы увидим, это тонкий и поэтому высокоэффективный способ ведения.
4) "Ладно, прекрасно. И вот сейчас я собираюсь задать вам один важный вопрос, и я не хочу, чтобы вы ответили на него не подумав. Я хочу, чтобы вы как следует над ним задумались, потому что правильный ответ на него может быть "да", а может быть и "нет", и только вы знаете это наверняка. (Пауза.) Но прежде чем я задам этот вопрос, я хочу сказать, что, по моему мнению, вам есть на что надеяться, вы можете добиться таких изменений, но это будет нелегко, будет просто трудно, а временами, может быть, даже болезненно. Время от времени вы, возможно, будете чувствовать себя не слишком уютно, по ходу дела у вас могут случиться рецидивы, вам будет казаться, что дело того не стоит... Но если вы не отступитесь, то сможете добиться изменений, я в этом убежден. Однако только вам решать, готовы ли вы на самом деле избавиться от всех ваших неприятностей и страданий. (Пауза.)
Так вот, я хочу, чтобы вы как следует задумались над таким вопросом: хотите ли вы и готовы ли вы участвовать в работе, добиваясь нужных изменений?"
Теперь гипнотерапевт ведет клиента, стремясь обеспечить его участие в терапевтическом процессе. На этом простом примере можно сделать несколько выводов, касающихся внешней подстройки ведения. Во-первых, в гинотической работе восприятие субъекта обычно уже за 5-10 минут постепенно переориентируется на его внутренние процессы, после чего какие бы то ни было дальнейшие упоминания внешних обстоятельств не нужны и часто лишь отвлекают субъекта. Однако здесь есть несколько исключений, например когда внутренне ориентированный (например, сидящий с закрытыми глазами) субъект своим поведением указывает на то, что испытывает физический дискомфорт или ориентирован на внешние шумы. Во-вторых, ведение нужно начинать постепенно, часто со значительной избыточностью. Больше того, слегка избыточная подстройка часто оказывает благотворное влияние, создавая у субъекта "потенциал реагирования". В-третьих, можно подстраиваться и к будущему поведению субъекта. Такая подстройка к будущему должна быть достаточно общей, чтобы охватывать любой из возможных исходов, каждый из которых в таком случае может быть привязан к успеху. Например, в приводимой записи рецидивы, желание все бросить, ощущение дискомфорта и т.д. подаются как часть терапевтического процесса.

2. Наведение. Внешняя подстройка и ведение часто оказываются весьма полезными в начале гипнотического наведения. Они помогают сосредоточить внимание, которое обычно рассеивается различными внешними реальностями, и в результате устанавливается синхронность ритмов гипнотерапевта и клиента. Такой раппорт и сосредоточенность могут затем быть использованы для того, чтобы направить клиента на чувственное исследование внутренних процессов (т.е. на погружение в транс), как показано ниже:

Внимание
рассеяно
Внимание
сосредоточено
(на гипнотизере)
Внимание
сосредоточено
на внутренних
процессах


Пример
Комментарий
"Хорошо, вот вы смотрите на меня и ворочаетесь на стуле, стараясь принять удобную позу, в которой сможете начать погружаться в транс... И при этом вы можете начать просто отмечать все то, что происходит в ваших ощущениях..."
После подстройки под несколько очевидных проявлений поведения (взгляд, движения) гипнотерапевт ведет клиента, определяя происходящий сдвиг как ведущий к погружению в транс. Эти высказывания затем используются для того, чтобы направить (вести) клиента в состояние целостного самоощущения.
"Вы, вероятно, замечаете сейчас много разных вещей... Это может быть звук моего голоса, шум машин на улице, шорох работающего магнитофона, какие-то передвижения по комнате, это неважно..."
Теперь происходит подстройка к возможным внешним воздействиям, воспринимаемым клиентом. Заметьте, что она формулируется как набор возможностей, поскольку гипнотерапевт на самом деле не может знать, действительно ли клиент о них думает. (Если сказать клиенту, что он воспринимает что-то такое, чего он в действительности не воспринимает, то это может нарушить раппорт.) Кроме того, заметьте, что такая подстройка к возможностям представляет собой скрытое ведение: внимание клиента направляется на эти разнообразные объекты, т.е. он уже следует командам гипнотерапевта.
"А важно то, что вы можете начать осознавать: сейчас вы сможете заняться своими собственными нуждами, своими собственными внутренними потребностями".
Предшествующие подстроечные высказывания теперь используются для перехода (ведения) к внутренне ориентированному восприятию.
"И неважно, сидите ли вы на этом стуле, и прислушиваетесь ли к моему голосу, и замечаете ли, что чувствуете себя все приятнее... Потому что ощущения, которые возникают в вашем бессознательном при погружении в транс, могут быть самыми разными..."
Начав ведение, гипнотерапевт снова возвращается к подстройке. Это илллюстрирует важную общую схему: подстройка - подстройка - подстройка - ведение, подстройка - подстройка - подстройка - ведение и т.д.; всякий раз, осуществив ведение, гипнотерапевт немедленно возвращается к подстройке и при этом пристально наблюдает за реакциями клиента. Если видно, что клиент выполняет команды, в этом новом состоянии снова производится подстройка - подстройка - подстройка - ведение, и т.д. Если же он остается в прежнем состоянии, снова производится подстройка или используются другие ведущие высказывания.
Заметьте также, что высказывания гипнотерапевта опять представляют собой подстройку к возможному восприятию внешних воздействий, а потом переходят в ведение, определяя любое из этих воспринимаемых воздействий как пригодное для дальнейшего продвижения. Другими словами, что бы ни делал человек, это позволяет ему погрузиться в транс.
"Вы можете погрузиться в транс с открытыми глазами или закрыть глаза и погрузиться в глубокий транс. Я не знаю, какой способ окажется лучше для вас как личности..."
Эти слова иллюстрируют распространенный и эффективный прием - общие высказывания, за которыми следуют конкретные примеры. Это явная подстройка и в то же время неявное ведение, потому что оно определяет конкретные поведенческие проявления (движения век) в контексте общего ведения (как действия, ведущие к наведению транса).
"Потому что вот сейчас ваши глаза открыты, а вот вы опускаете веки... снова открываете глаза и снова закрываете... поднимаете веки... опускаете... открываете глаза... и потом закрываете совсем, это так легко... и СЕЙЧАС!!!.. вы погружаетесь в глубокий транс".
Теперь гипнотерапевт сосредоточивается на движениях век клиента. За подстройкой (упоминанием об опущенных веках сразу после того, как клиент действительно моргнул) следует ведение (упоминание об опущенных веках до того, как клиент моргнет, а потом пауза, пока это не произойдет). Если произносить это с завораживающей многозначительностью и в соответствующем ритме, такой прием невероятно эффективен.
"И как приятно чувствовать, что с каждым вашим вдохом вы можете еще глубже погружаться в транс... С каждым вашим вдохом вы вдыхаете еще немного спокойствия и приятных ощущений... и с каждым выдохом избавляетесь от желания цепляться за всякие ненужные потребности..."
После того, как у клиента закрылись глаза, используется поддающийся наблюдению характер его дыхания, чтобы продолжать подстройку и вести его в транс. На этом этапе наведения обычно постепенно прекращаются упоминания о внешних реальностях, поскольку они теперь могут не восприниматься клиентом.

Конечно, не всегда взаимодействие проходит так гладко, как в приведенном примере; некоторые клиенты не проявляют такого желания и готовности сотрудничать с гипнотерапевтом. Однако, как мы увидим ниже, те же самые основные формы воздействия могут успешно применяться и в более трудных случаях, хотя и в несколько модифицированном виде.

3. "Негипнотическое" терапевтическое взаимодействие. Внешняя подстройка и ведение могут быть эффективными при любом терапевтическом взаимодействии, независимо от того, сопровождается ли оно формальным гипнозом. Например, одна молодая супружеская пара во время консультационного сеанса для супругов затеяла горячий спор. Поскольку ни один из них не слушал другого, гипнотерапевт вмешался с целью вернуть их в "здесь и сейчас". Он прервал их, подстроился к Кейти, заверив ее, что сейчас ею займется, потом повернулся к Бобу и сказал:

Выдержки из записи сеанса
Комментарии
Гипнотерапевт: Ладно, давайте на минутку остановимся. Как вы себя чувствуете, Боб?
Боб: Она меня не понимает.
П.: Вы считаете, что она вас не понимает. А вы хотели бы, чтобы она вас понимала?
Б.: Ну, конечно.
П.: Ладно, прекрасно. И вы согласны попробовать кое-что сделать, после чего она, возможно, начнет вас понимать?
Б.: Ну, я не знаю...
П.: Вы не знаете, хотите ли вы, чтобы она вас понимала?
Б.: Да нет, я в самом деле хочу, чтобы она меня понимала. Но только...
П.: (перебивает) Хорошо, значит, вы хотите, чтобы она вас понимала; значит, вы согласны кое-что испробовать, кое-что очень простое и безболезненное?
Б.: Ну да...
На этом первом этапе гипнотерапевт начинает с простой подстройки к словесным высказываниям Боба, а потом ведет его, связывая их с неким неконкретизированным поведенческим заданием ("сделать что-то иначе"). Боб немного упрямится, поэтому снова производится подстройка, которая затем сильнее привязывается ("если Х, - то Y") к согласию испробовать что-то новое.

Гипнотерапевт: Ладно, замечательно. Так вот, все, что от вас сейчас требуется, - это на минуту остановиться и посмотреть на меня... Хорошо... просто смотрите на меня... прекрасно... и продолжая глядеть на меня, осознайте тот факт, что у вас задержано дыхание... поэтому я хотел бы, чтобы вы начали дышать глубоко и свободно... хорошо... вдох - выдох... вдох - выдох... и обратите внимание, что с каждым вдохом вы чувствуете все большую безопасность, большую расслабленность, большее спокойствие... вы это чувствуете? (Боб утвердительно кивает.)
Хорошо, теперь такое приятное состояние позволяет вам много чего сделать, ведь все, что казалось вам раньше таким ужасным и подавляющим, теперь может представляться немного более управляемым... и поэтому я хочу, чтобы вы просто посмотрели еще раз на вашу жену... и когда вы это сделаете... хорошо... я хочу, чтобы вы еще раз сделали глубокий вдох и расслабились... и вы сделайте то же самое, Кейти... а вы, Боб, вдыхая это приятное чувство облегчения, имейте в виду, что через минуту я попрошу вас рассказать Кейти, что вы чувствуете внутри себя...

Теперь невербальное поведение клиента утилизируется более непосредственным образом. Гипнотерапевт начинает со зрительного контакта, некоторое время подстраивается к нему, потом ведет клиента, заставляя его осознать свое дыхание, а потом и изменить темп дыхания, что определяется как вызывающее внутреннее облегчение. После того, как внутреннее состояние Боба в течение некоторого времени подвергается подстраиванию и разработке, оно утилизируется, чтобы снова подвести его к внешнему контакту с женой, теперь уже носящему иной характер.

"И когда вы к этому приступите, вы, возможно, почувствуете сначала некоторую неловкость... этого нужно ожидать, но мы теперь знаем, что стоит вам начать чувствовать эту неловкость, как вы можете увидеть в ней сигнал о том, что у вас задержано дыхание,... и этот сигнал позволит вам опять остановиться и сделать вдох... Сейчас я помогу вам сделать это в первый раз... так что продолжайте, просто смотрите на нее и начните рассказывать, что вы чувствуете внутри себя... хорошо..."

Теперь используется подстройка к будущему, чтобы определить возможные трудности как часть терапевтического процесса. Затем ведущие высказывания оформляют стресс как преходящее состояние, которое ведет к более свободному дыханию. Для обеспечения этого гипнотерапевт осуществляет подстройку, руководя первыми несколькими попытками.


4. Косвенные приложения. Примеры, приведенные выше, иллюстрируют сравнительно прямые воздействия. Однако иногда гипнотерапевту приходится прибегать и к более косвенным - например, использовать метафорические истории для наведения или стабилизации состояния транса. Нижеследующая запись, взятая из середины процесса косвенного наведения, показывает, как это может делаться. (Предшествовавшие 30 минут были потрачены на сосредоточение внимания субъекта и потом - на наведение легкого транса.)

Пример
Комментарии
"...И пассажиры этого круиза проводили большую часть времени, глядя на воду, прислушиваясь к плеску волн, ощущая ритмичное покачивание судна - вперед-назад, вперед-назад... и медленно двигаясь вперед, туда, где все глубже и глубже..."
Это косвенная подстройка: клиент участвует в наведении транса ("пассажир судна"), слушая голос гипнотерапевта ("плеск волн"), который ритмично покачивается вперед-назад. Последняя фраза - косвенное ведение в более глубокий транс.
"...И воздух был такой удивительный, его было так приятно вдыхать... все вокруг было так мирно и спокойно... что многие пассажиры, которые сидели там с такими удобствами на палубе, начали избавляться от всех своих забот, от всякого напряжения, они просто чувствовали все большее расслабление, понимая, что им не надо ничего делать, а надо только отдаться потребности заняться своими внутренними нуждами..."
Это, в сущности, косвенное внушение того, что дыхание клиента (подстройка) поведет к все возрастающему расслаблению.
"...И по мере того, как надвигался вечер... (хорошо)... он медленно, но неуклонно опускался на них... моря уже не было видно, но плеск волн слышался по-прежнему... и больше не чувствуя этого слепящего солнечного света, раскинувшиеся в креслах на палубе пассажиры начали от всей души наслаждаться прохладным, восхитительным вечером... На некоторое время на палубе зажгли огни, но потом снова их погасили... и наступила темнота..."
Самопроизвольное закрывание глаз клиентом переводится путем подстройки в ощущение "наступления вечера"; потом это ощущение привязывается к продолжающемуся раппорту с голосом психотерапевта ("плеск волн"). Вслед за этим испытываемый клиентом легкий дискомфорт от непрекращающегося зрительного контакта с гипнотерапевтом используется для подстройки ("слепящее солнце"), а затем - ведения к дальнейшему расслаблению. Наконец, субъект на мгновение открывает глаза, это используется для подстройки и затем ведения в виде включения и выключения света.
"...И вскоре капитан сказал, что, пожалуй, пора отправляться внутрь... пассажиры начали медленно спускаться с палубы и вскоре погрузились в свои разнообразные дела... Это погружение на мгновение прервал неожиданный звук пароходного гудка... но голос капитана из динамиков заверил всех, что это всего лишь другой пароход мирно прошел мимо... и погружение в эти внутренние дела снова продолжалось и становилось все глубже..."
Теперь гипнотерапевт ("капитан") ведет субъекта, используя внушение транса ("отправляться внутрь"). Опускание субъектом головы используется для подстройки и ведения в более глубокий транс (спуск с палубы и погружение в свои дела). Субъект вздрогнул, услышав телефонный звонок в соседней комнате, и производится подстройка (пароходный гудок) и затем ведение (заверения капитана) в направлении дальнейшего погружения в транс.

Подводя итоги, можно сказать, что эти разнообразные примеры показывают, как словесная подстройка к внешним реальностям обычно включает в себя описание прошлого, настоящего и будущего поведения субъекта. Главная цель таких воздействий - вызвать у него сосредоточение внимания и признание текущих ощущений, тем самым создавая раппорт, допускающий терапевтическое самоисследование. Если речь гипнотерапевта спокойна, но значима, этого нередко удается достигнуть за относительно короткое время. Вводимые постепенно команды ведения могут быть явными ("раз уж вы сидите на этом стуле, то можете расслабиться") или неявными - например, когда наблюдаемое поведение описывается определенным образом ("приятное ощущение от сидения на этом стуле") или когда производится избирательная подстройка к тому или иному аспекту поведения клиента. Подстраивающие и ведущие высказывания могут быть прямыми или косвенными (т.е. метафорическими); они могут быть также общими или конкретными. В любом случае гипнотерапевт должен произносить их, как правило, недирективным тоном, но убедительно.

Невербальная подстройка и ведение
Гипнотерапевт также различными способами осуществляет невербальную подстройку под текущее поведение клиента и его ведение. Например, верхняя схема на рис. 4.1 показывает процесс прямого отражения, при котором гипнотерапевт уподобляет свое поведение - по частям или все в целом - проявлениям клиента так, чтобы оно полностью с ними совпадало. Это может означать ту же самую частоту дыхания, ту же самую позу или выражение лица и т.д. Прямое отражение может быть полным (копирование всех сигналов) или частичным (уподобление по одному или двум выбранным каналам).
Нижняя схема на рисунке иллюстрирует более косвенный процесс перекрестно-поведенческого отражения, когда гипнотерапевт воспроизводит некоторые стереотипы поведения клиента, но по другому каналу. Например, он может чуть заметно кивать головой каждый раз, когда клиент моргает, или постукивать пальцем каждый раз, когда клиент делает выдох. Поскольку перекрестно-поведенческое отражение более сложно, оно осуществляется избирательно (т.е. по одному или двум каналам за раз).

Рис. 4.1. Неполный перечень невербальных каналов,
участвующих в подстраивании и ведении, с примерами полного и прямого,
частичного и прямого, а также частичного и косвенного отражения

Схема А. Полное и прямое отражение

Параметры поведения гипнотизера Параметры поведения субъекта
Ритм дыхания (1) (1) Ритм дыхания
Темп речи (2) (2) Темп речи
Интонации (3) (3) Интонации
Громкость голоса (4) (4) Громкость голоса
Выражение лица (5) (5) Выражение лица
Движения тела (6) (6) Движения тела
Частота моргания (7) (7) Частота моргания

Прочие (n) (n) Прочие

Схема Б. Частичное и прямое отражение

Параметры поведения гипнотизера Параметры поведения субъекта
Ритм дыхания (1) (1) Ритм дыхания
Темп речи (2) (2) Темп речи
Интонации (3) (3) Интонации
Громкость голоса (4) (4) Громкость голоса
Выражение лица (5) (5) Выражение лица
Движения тела (6) (6) Движения тела
Частота моргания (7) (7) Частота моргания

Прочие (n) (n) Прочие

Схема В. Частичное и косвенное отражение

Параметры поведения гипнотизера Параметры поведения субъекта
Ритм дыхания (1) (1) Ритм дыхания
Темп речи (2) (2) Темп речи
Интонации (3) (3) Интонации
Громкость голоса (4) (4) Громкость голоса
Выражение лица (5) (5) Выражение лица
Движения тела (6) (6) Движения тела
Частота моргания (7) (7) Частота моргания

Прочие (n) (n) Прочие


Главная цель невербальной подстройки, как и вербальной, - установление раппорта. Повторим еще раз: эриксоновский гипнотерапевт использует свое тело как музыкальный инструмент, настраивая его и играя на нем синхронно с игрой клиента. Вообще говоря, такое уподобление - необходимое условие успеха терапии. Без него у клиента часто появляется нежелание или невозможность полного доверия и сотрудничества. Эта скованность часто оказывается вполне обоснованной, так как "не уподобившемуся" гипнотерапевту обычно трудно понимать текущие ощущения клиента, а тем более эффективно на них реагировать. Коротко говоря, невербальная подстройка позволяет как гипнотерапевту, так и клиенту более эффективно участвовать в гипнотическом взаимодействии.
Невербальное ведение может использоваться для того, чтобы постепенно смещать подстроенное поведение в направлении какого-то желаемого состояния. Например, гипнотерапевт может начать перегружать сознательные процессы клиента, говоря быстрее, громче или менее ритмично (см. главу 7). Или, чтобы успокоить возбужденного клиента, он может сначала подстроиться, говоря так же быстро и задыхаясь, а потом вести клиента, постепенно замедляя свою речь.
Как говорится в главе 7, метод перегрузки обычно не рекомендуется применять, если человек находится в крайнем возбуждении. Это не только вызовет неприятные ощущения у гипнотерапевта, но и может еще больше возбудить клиента, иногда вплоть до физического насилия. Поэтому в таких случаях лучше пользоваться косвенной (перекрестно-поведенческой) подстройкой.
Как часть процедуры наведения можно воспроизводить позу клиента и особенно ритм его дыхания, в то время как частота его моргания постепенно нарастает. Определенные эмоциональные состояния (например, расслабление, грусть, гнев, счастье) можно вызвать с помощью тона голоса и/или выражения лица, соответствующего этой эмоции.
В ходе такого взаимодействия, напоминающего танец, обычно нет необходимости постоянно следить за всеми поведенческими каналами. Важно почувствовать, когда ритмы гипнотерапевта и клиента начинают диссонировать, потому что именно в эти моменты необходимо подстраивание поведения. Подобные диссонансы ритма довольно обычны, поскольку реакции другого человека никогда нельзя предсказать в точности. Однако наблюдательный гипнотерапевт, сохраняющий настройку на клиента, может быстро обнаружить их по различным сенсорным каналам. Например, он может почувствовать, что настройка на клиента нарушилась, или ощутить, что клиент от него отдаляется, или увидеть, что клиент реагирует непредвиденным образом (например, напрягается), или, возможно, услышать эмоциональные изменения в голосе клиента. Большинство этих непредвиденных диссонансов несущественны, и их лучше всего рассматривать как полезные сигналы, указывающие на необходимость подстройки поведения.
Иногда, однако, подстройки ритмов оказывается недостаточно. Об этом обычно свидетельствует появляющееся у гипнотерапевта растущее чувство растерянности или волнения и/или подмеченное у клиента усиливающееся "сопротивление" либо иное проявление его нежелания сотрудничать. Как отмечалось выше, это обычно означает, что гипнотерапевту следует изменить общий подход. Можно назвать три компонента воздействия, часто требующие таких изменений (однако следует помнить, что конкретные изменения должны зависеть от конкретной ситуации).

1. Общая манера держаться. Применяя ту или иную технику, гипнотерапевт может выглядеть или крайне властным, или, наооборот, виноватым и извиняющимся. Эти, казалось бы, противоположные реакции во многом связаны между собой. Во-первых, в основе обеих лежит ошибочное убеждение, будто цель подстройки и ведения состоит в том, чтобы управлять другим человеком. Такое убеждение серьезно подрывает целостность гипнотерапевта и представляет угрозу для личности клиента, тем самым снижая вероятность успеха терапии.
Во-вторых, в обоих случаях гипнотерапевт при попытках подстройки и ведения, как правило, испытывает неловкость. Результатом этого обычно становится неровный, прерывистый ритм. Например, гипнотерапевт может сознательно попытаться припомнить "хорошую технику", неумело применить ее и нетерпеливо следить за тем, что из этого выйдет. Поскольку при этом он работает не вместе с клиентом, а над ним, последний будет чувствовать себя скорее объектом, чем уникальной личностью. Обычно весьма чувствительные к подобным вещам клиенты в таких случаях часто на мгновение теряются и смотрят на гипнотерапевта, ожидая разъяснений. В этот момент гипнотерапевт, обладающий достаточной гибкостью, может изменить ситуацию, остановившись, расслабившись и заново установив связь с клиентом. К сожалению, именно здесь неопытные гипнотерапевты часто совершают ошибку, пытаясь отрицать или преуменьшить очевидное. Что еще хуже, они обычно делают это в напряженной и неловкой манере. Независимо от их намерений это, мягко говоря, мешает клиенту полностью довериться гипнотерапевту.
Главный смысл здесь в том, что при использовании приемов подстройки и ведения гипнотерапевт должен быть расслаблен, но сосредоточен. Хотя терапия иногда требует косвенных способов воздействия, гипнотерапевт никогда не должен лгать клиенту. Цель состоит не в том, чтобы "одолеть" человека, а в том, чтобы полностью поддержать его.
Значение этой установки сотрудничества можно глубже оценить, если обратить внимание на широкое распространение невербальной подстройки и ведения в повседневных взаимодействиях. Примеров этого сколько угодно: два человека идут по улице в ногу; любовники сидят за столом, гармонично отражая друг друга; вопящая толпа начинает ритмично хлопать в ладоши, понемногу ускоряя темп; два танцора стоят друг перед другом, по очереди то следуя за партнером и повторяя его движения, то ведя его. Конечно, действующие лица во всех этих ситуациях не называют того, что они делают, невербальной подстройкой и ведением; больше того, они лишь редко осознают, что заняты именно этим. Однако именно такие принципы и процессы использует эриксоновский гипнотерапевт. Отличие только в том, что он применяет их с определенной целью (вызвать транс), сознательно и обычно с большей сосредоточенностью и интенсивностью. Понимая, что невербальная подстройка и ведение совершенно естественны, гипнотерапевт может использовать их весьма эффективно. Не обремененный ошибочным убеждением, будто ему надо делать что-то абсолютно новое, он способен целиком сосредоточиться на том, чтобы мягко направлять невербальные процессы, уже идущие в действительности.

2. Степень прямоты. Иногда гипнотерапевты действуют слишком прямо. Это может относиться, например, к чересчур явным и очевидным попыткам, скажем, отражать позу клиента, подражать его голосу или вести его в транс. Клиенты, осознавшие это, как правило, испытывают неловкость, о чем свидетельствует нарушение текущих поведенческих ритмов (дыхания, позы, тона голоса, взгляда и т.д.). Обычно гипнотерапевт справляется с этим без труда, если остается настроенным на клиента. Повторим еще раз: клиент обычно начинает испытывать настоящий гнев или беспокойство только тогда, когда гипнотерапевт реагирует на испытываемую им неловкость собственным волнением (например, теряется, сердится, приходит в замешательство). Поэтому гипнотерапевт должен сначала проверить и, если надо, изменить свое дыхание, позу, взгляд и т.д.
Если клиент полностью отдает себе отчет в применяемой технике и обеспокоен этим, гипнотерапевт обычно должен прямо прокомментировать свои намерения. Например, он может начать с одного из следующих вступлений:

1) "Вы хотите знать мои намерения? Я пытаюсь помочь вам погрузиться в транс... Насколько, по-вашему, вы этого хотите?.. Хорошо, тогда насколько вы, по-вашему, намерены мне помочь? Прекрасно, теперь..."
2) "Почему я это делаю? Потому что пытаюсь понять вас. И иногда это мне трудно... потому что я на самом деле не знаю в точности, что вам нужно, и заинтересован в том, чтобы это узнать. А один из способов понять реальность другого человека - это найти какой-нибудь такой путь установления связи, который будет удобен для нас обоих".

В большинстве случаев окажется достаточно подобных кратких замечаний, если гипнотерапевт сохраняет искренность и не занимает оборонительной позиции. Иногда лучше всего произносить их шутливым тоном, поскольку это снимает напряжение у клиента; в других - лучше реагировать мягко, но серьезно. Важно невербальным путем дать понять человеку, что вы полностью признаете уникальность его личности и относитесь к ней с уважением. После того, как это сделано, все неожиданно возникшие трудности легко поддаются утилизации.
Поскольку при гипнозе часто желательно обойти сознательные процессы, подходящим способом такой утилизации может стать менее очевидная невербальная подстройка и ведение. Это означает, что на первых порах их должно быть меньше; через некоторое время гипнотерапевт может снова к ним вернуться, но в более косвенной форме (например, в виде перекрестно-поведенческого отражения).
В других случаях гипнотерапевт может добиться более эффективной утилизации, действуя еще прямее. Обычный пример этого - когда в начале наведения он прибегает к полному отражению (схема А на рис. 4.1). Многие клиенты реагируют на это возрастающим чувством неловкости. Хотя некоторые пытаются отвлечь гипнотерапевта от непрерывного отражения, у большинства со временем происходит сосредоточение внимания. Это, как правило, создает еще большую неуверенность; обычно клиент или "ищет спасения" в трансе, или еще больше сосредоточивается на гипнотерапевте. В обоих случаях погрузить его в транс довольно легко (см. главу 7).
Подобный метод может привести к успеху опять-таки лишь тогда, когда применяется в контексте уважения и доверия. Гипнотерапевт не пытается подталкивать клиента или насильно заставлять его что-то сделать; он просто подстраивается к поведению клиента, тем самым депотенциализируя доминирующие у него сознательные процессы и создавая возможности для развертывания продуктивных процесов изменения.
Наконец, иногда гипнотерапевт может действовать слишком косвенно. Подстройка и ведение могут оказаться столь скрытыми, что клиент не замечает их ни сознательно, ни бессознательно. Например, гипнотерапевт, вероятно, не добьется большого успеха, если подстройка будет состоять лишь, скажем, в постукивании ногой на каждом шестом выдохе клиента, поскольку такая малозаметная схема окажется отодвинутой на задний план множеством других ритмов, действующих одновременно с ней. Поэтому гипнотерапевт, вообще говоря, должен убедиться в том, что: 1) внимание клиента сосредоточено и 2) невербальные приемы применяются синхронно с каким-то заметным (хотя и необязательно сознательным) ритмом в поведении клиента.

3. Недостаточная подстройка или неподходящее ведение. В большинстве практических случаев невербальная подстройка и ведение вызывают постепенное, ритмичное, но нелинейное продвижение к какому-то желаемому состоянию (например, трансу). Повторим еще раз: воздействия, осуществляющие ведение, должны: 1) следовать за достаточной подстройкой и перемежаться с ней и 2) соответствовать текущим переживаниям клиента, а также его представлениям о ценностях, убеждениям, способностям и т.д. Другими словами, гипнотерапевт не должен пытаться заставить клиента сделать что-то такое, что он не готов или не хочет делать. Например, клиент может пока еще не хотеть погружаться в транс - в этом случае гипнотерапевт может немного подождать; или, возможно, клиенту трудно расслабиться - тогда гипнотерапевт может сначала невербально вести его, создавая еще большее напряжение, и лишь потом - расслабление. Короче говоря, гипнотерапевт приспосабливает темп и поведенческие цели невербальной подстройки и ведения к чувственной реальности клиента.

Некоторые пояснения
До сих пор мы говорили о том, как можно подстраиваться к восприятию человеком внешнего мира и вести его с помощью вербальных и невербальных средств воздействия. Прежде чем закончить, следует пояснить несколько важных положений.

1. Вербальная и невербальная подстройка и ведение осуществляются обычно одновременно. Обычно словесные высказывания дополняются соответствующими невербальными воздействиями. Например, гипнотерапевт может словесно описывать постепенно возрастающее расслабление, в то же время демонстрируя его своими невербальными проявлениями; или говорить о возникновении определенной эмоции (например, счастья), одновременно передавая эту эмоцию тоном голоса и выражением лица; или, например, добиваясь левитации руки, внушать идею "подъема вверх" повышением голоса и синхронизировать такое внушение с вдохами клиента. Когда это делается в естественной (не преувеличенной) манере, общий процесс утилизации множественных поведенческих каналов для достижения желаемого состояния может оказаться весьма эффективным.
Вербальные и невербальные воздействия можно также сочетать с целью косвенной подстройки и ведения. Например, гипнотерапевт может отвлечь сознательные процессы клиента, беседуя с ним на какие-то близкие к делу темы, и в то же время получить доступ к его бессознательному через невербальные каналы. Как мы увидим ниже, это распространенная и высокоэффективная стратегия гипнотического воздействия.

2. Описанный выше тип поведенческой подстройки и ведения - постепенный, недирективный и адаптивный - не всегда оказывается подходящим. В главе 7 подробно говорится, например, о том, что иногда к большему эффекту приводит намеренное прерывание ритмов клиента или прямое оспаривание его установок. Эти методы - "метод шока" и "метод замешательства" - сбивают сознательные процессы у человека, тем самым создавая условия для выработки альтернативных, более продуктивных способов существования. Подобные методы приводят к успеху, потому что также представляют собой подстройку и ведение, но на более высоком уровне, т.е. поддерживают у человека желание выработать более широкий выбор жизненных возможностей.

3. Эти приемы могут быть весьма эффективными лишь в том случае, если будут применяться разумно и осмысленно. Гипнотерапевт прибегает к любому приему ради того, чтобы достигнуть терапевтических целей. Как неоднократно подчеркивалось, для этого он должен проявлять гибкость и адаптивность. Однако это не означает, что все действия гипнотерапевта сводятся к следованию за клиентом; на самом деле хороший гипнотизер в то же время сам систематически направляет поведение (например, в сторону транса или терапевтических изменений). К сожалению, многие практики, особенно новички, иногда забывают об этом и безнадежно теряют нить, гоняясь за клиентом по лабиринту его психических процессов. Это вполне можно понять: эриксоновский гипнотерапевт действует гибко, никогда не зная в точности, как эти процессы могут привести к желаемому состоянию. Вследствие этого вы время от времени будете, к своему большому огорчению, обнаруживать, что клиент водит вас кругами.
Гипнотерапевт может распознать это по возникающему у него ощущению разочарования или замешательства или почувствовав, что клиент доминирует во взаимодействии и направляет его. В такой момент полезно произвести "перегруппировку сил" - сделать краткую паузу, чтобы сориентироваться вовнутрь себя и сосредоточиться. Вы можете, расслабившись, задать себе вопрос: "Что этот человек делает снова и снова? (То есть на каких инвариантных стереотипах он зафиксирован?) Как мне подключиться к этим стереотипам и увидеть в них те процессы, которые приведут нас к желаемому состоянию?" Как только у вас появится ощущение понимания этого замкнутого круга в психике клиента, снова переориентируйтесь на клиента и начинайте сначала.
Важно, чтобы гипнотерапевт не слишком терялся (смущался, сердился, путался), осознав, что "заблудился" во внутренних процессах клиента, поскольку это лишь еще больше затруднит продвижение вперед. Относитесь к этому как к обычной случайности, которую легко должным образом трансформировать, если ее правильно истолковать. Больше того, нередко оказывается весьма полезно для клиента продемонстрировать ему на такой модели, как неудача или растерянность могут быть эффективно преодолены и трансформированы. В любом случае гипнотерапевту становится понятно, что поведенческая подстройка и ведение должны применяться без принуждения, но направленно, гибко, но систематично. Без такого понимания подобные процессы не столько расширяют, сколько ограничивают возможности гипнотерапевта и эффективность его работы; при наличии такого понимания они становятся замечательным инструментом, позволяющим получить бесконечное удовлетворение.

4. Содержание эффективной утилизации постоянно меняется. Подстройка и ведение - это принципы, определяющие взаимоотношения, это рецепты сотрудничества с текущими стереотипами. Поэтому представляет ли собой тот или иной прием подстройку или ведение, зависит исключительно от реакции клиента; никакой прием не может быть определен отдельно от взаимоотношений. Поэтому гипнотерапевт действует, выражаясь словами Т.С.Эллиота (T.S.Elliott, 1963), "намеками и догадками, намеками, за которыми следуют догадки" (р.213). Об успехе использования той или иной техники свидетельствует углубляющееся сосредоточение клиента на своих внутренних переживаниях. После этого, поскольку переживания клиента меняются, техника должна быть модифицирована. То, что в какой-то момент представляло собой эффективную подстройку, через некоторое время оказывается непригодным. Гипнотерапевт должен постоянно видоизменять свои воздействия в соответствии с меняющимися переживаниями клиента. Чтобы знать, что делать, он сохраняет постоянную сосредоточенность на клиенте; это значит, что стереотипы клиента для него - это контексты воздействия. И это еще раз говорит о необходимости межличностного транса.


Обнаружение и утилизация внутренних процессов

Поскольку эриксоновские стратегии основаны на текущих процессах, эриксоновский гипнотерапевт должен уметь точно определять, что именно на самом деле ощущает клиент. Особенно это касается уровня транса, общего эмоционального состояния и любых сознательных процессов, мешающих переживанию транса. В настоящем разделе говорится о том, как это можно сделать путем наблюдения за минимальными сигналами.

Минимальные сигналы
Повторим еще раз: минимальные сигналы - это слабые, обычно остающиеся незамеченными изменения в текущем поведении человека. Они представляют собой продукт идеодинамических процессов, которые автоматически переводят идеи в динамические проявления. Например, когда я думаю о каком-то счастливом событии, я начинаю выглядеть немного счастливее; когда я восстанавливаю в памяти тревожные переживания, у меня снова стесняется дыхание и расширяются зрачки. В состоянии транса идеодинамические реакции обычно усиливаются.
В табл. 4.1 приведены некоторые минимальные сигналы, обычно важные для работы гипнотизера. Чтобы оценить их значение, мы можем ненадолго погрузиться в восхитительный мир Шерлока Холмса. В нижеследующем отрывке - замечательной иллюстрации "дедуктивного искусства" сыщика - Холмс и д-р Ватсон наслаждаются покоем после обеда, читая газеты в своей лондонской квартире. Холмс прерывает грезы Ватсона словами, из которых явствует, что он "прочитал" ход мыслей доктора. Наш отрывок начинается с недоверчивого ответа Ватсона (Doyle, 1905):

"- Вы хотите сказать, что прочитали ход моих мыслей на моем лице?
- На вашем лице, и особенно в ваших глазах. Вероятно, вы не сможете сами припомнить, с чего начались ваши размышления?
- Нет, не смогу.
- Тогда я вам скажу. Отшвырнув газету - что и привлекло мое внимание, - вы с полминуты сидели с отсутствующим выражением лица. Потом ваш взгляд упал на портрет генерала Гордона, который вы недавно вставили в раму, и по изменившемуся выражению вашего лица я понял, что вы начали о чем-то размышлять. Но вскоре ход ваших мыслей оборвался. Вы взглянули на еще не вставленный в раму портрет Генри Уорда Бичера, что стоит на ваших книгах. Потом взглянули на стену, и было очевидно, о чем вы подумали. Вы подумали, что если бы вставить этот портрет в раму, он как раз занял бы вон то пустое место и составил бы прекрасную пару с тем портретом Гордона.

- Вы поразительно точно обо всем догадались! - воскликнул я.
- До сих пор мне трудно было ошибиться. Но теперь ваши мысли вернулись к Бичеру, и вы стали пристально вглядываться в портрет, словно хотели прочитать его характер по чертам его лица. Потом вы перестали на него щуриться, но все еще глядели в ту сторону, и лицо у вас стало задумчивым. Вы припоминали разные эпизоды из жизни Бичера. Я был убежден, что вы не могли не подумать о той миссии, которую он взял на себя, чтобы помочь Северу во время Гражданской войны, - ведь я помню, как вас возмутил прием, который ему оказала наиболее буйная часть нашей публики. На вас это произвело такое впечатление, что я знал - подумав о Бичере, вы обязательно подумаете и об этом. Когда секунду спустя я увидел, что вы отвели взгляд от картины, я предположил, что теперь ваши мысли обратились к Гражданской войне, а заметив, что зубы у вас стиснуты, кулаки сжаты и глаза блестят, я убедился, что вы действительно думаете о том мужестве, которое проявили обе стороны в этой отчаянной схватке. Но тут ваше лицо снова погрустнело, и вы покачали головой. Вы размышляли о грустной стороне войны, о ее ужасах, о бессмысленной гибели людей. Рука у вас потянулась к вашей старой ране, и на губах мелькнула улыбка, - я понял, что вы подумали о том, какой это нелепый способ улаживать международные проблемы. На этот счет я с вами согласен - это дикость, и я был рад заметить, что все мои дедукции оказались правильными.
- Абсолютно! - сказал я. - И теперь, когда вы все это объяснили, должен признаться, что я столь же поражен, как и до этого.
- Все это лежало на поверхности, мой дорогой Ватсон, уверяю вас. Я не стал бы отвлекать на это ваше внимание, если бы вы на-днях не проявили некоторого недоверия. Однако к вечеру потянуло свежим ветерком. Не пройтись ли нам по Лондону?" (p.423-424).

Таблица 4.1.
Список некоторых потенциально важных минимальных сигналов

Двигательные
сигналы

1. Глаза (напр., зрительный контакт или взгляд в сторону, частота моргания, дрожание век, расширение зрачков, сигналы доступа, фиксация или блуждание взгляда, слезы, "сверкание" глаз, подергивание мышц глаза, широко открытые или полузакрытые глаза, "жесткий" или "мягкий" взгляд)

2. Щеки (напр., втягивание щек, подергивания, стиснутые зубы, порозовение или появление бледности, симметричность или асимметричность обеих половин лица)


3. Губы (напр., изменение окраски, изменение размера, надутые губы, легкая улыбка)





4. Лоб (напр., напряженный или расслабленный, насупленные брови, нахмуривание, поднятие бровей)

5. Шея (напр., напряженность, видимая частота пульса, сглатывание слюны)

6. Движения головы (напр., "настороженные уши", малозаметные идеомоторные кивки или покачивание головой, очевидные намеренные кивки и покачивание головой, голова, свесившаяся на грудь во время транса, откидывание головы назад или наклонение вперед)

7. Плечи (напр., напряженные или расслабленные, ссутулившиеся, пожатие плечами)

8. Кисти рук (напр., сложенные, стиснутые или расслабленные, дрожащие - особенно во время процедуры левитации руки, спокойные или подвижные, нервно барабанящие пальцы)

9. Общий мышечный тонус (напр., напряженный или расслабленный)

10. Поза (напр., наклонение тела вперед или назад, устремленность к гипнотизеру или от него, скрещенные руки или ноги, откидывание на спинку стула или прямая посадка, потягивание)

11. Дыхание (напр., ровное или неровное, брюшное или грудное, частое или редкое, прерывистое, стесненное, вздохи)

12. Нижние конечности (напр., постукивание ногой, скрещенные ноги)
Параязыковые
сигналы

1. Тон голоса (напр., жесткий или мягкий, носовой или грудной, бесстрастный или возбужденный, повышенный или пониженный, жалостливый, визгливый или приятный, глубокий или сдавленный)

2. Темп речи (напр., колебания, паузы, ускорение или замедление, быстрая или медленная речь)


3. Интонации (напр., монотонность или разнообразие, ритмичность или аритмичность, ровность или неровность, повышение или понижение)

4. Громкость голоса (напр., громкий или тихий, усиливающийся или ослабевающий)

Языковые
сигналы

1. Предикаты (напр., визуальные, слуховые, кинестетические, общие, неопределенные)






2. Упоминание частей тела (напр., "не берите меня за горло", "он у меня в печенках сидит", "меня от этого с души воротит")

3. Концептуальные метафоры (напр., "жизнь - это война", "время - деньги")


Не волнуйтесь: для успешной работы совершенно необязательно обладать исключительной проницательностью и сообразительностью Шерлока Холмса. Однако будет полезно отметить несколько важных выводов, которые следуют из этого отрывка.
Самое важное здесь - то, что для чтения минимальных сигналов требуется пристальное наблюдение. Это опять-таки говорит о необходимости внешне ориентированного состояния. Говоря конкретно, гипнотерапевт должен быть полностью ориентирован на клиента, сохраняя расслабленность, некритичность, но внимательность, и подмечать малозаметные, но информативные изменения - "ту разницу, в которой заключается все дело" (Bateson, 1972, p.272). Например, гипнотерапевт может заметить, что при упоминании какой-то определенной темы у клиента появляется стесненное дыхание, или усиливается мышечное напряжение, или расширяются зрачки, и т.д.
Многие люди изначально с трудом подмечают минимальные сигналы. Это объясняется отчасти воспитанием. Ребенка, который внимательно разглядывает незнакомца, снова и снова ругают за то, что он "глазеет"; в большинстве случаев человек, полностью сосредоточивающий свое внимание на другом человеке, вызывает у того беспокойство, даже враждебность. Таким путем мы понемногу усваиваем, что следует воздерживаться от сколько-нибудь внимательного, пристального и длительного разглядывания других.
Гипнотерапевт должен пересмотреть эту установку. Для этого он может начать с каких-нибудь простейших упражнений по наблюдению. Довольно простой способ - ограничить наблюдение за поведением человека лишь одним-двумя сигналами (см.табл.4.1). Это можно делать в таких социальных ситуациях, в которых вы не являетесь активным участником и поэтому можете все свое внимание сосредоточить на нужных сигналах, - например, в гостях или в кафе можно осторожно наблюдать за находящимися поблизости людьми, занятыми разговором.
Вообще говоря, расслабленное, внешне ориентированое состояние повышает наблюдательность. С этой точки зрения обычно лучше отложить в сторону сознательные процессы (например, внутренний диалог). Иногда это нелегко, особенно если вас беспокоит, сможете ли вы вообще заметить минимальные сигналы или что будете делать, если их заметите. Эта боязнь неудачи неизбежно выливается в самореализующееся пророчество, поскольку мешает сосредоточить все внимание на минимальных сигналах. Чтобы преодолеть такую боязнь, можно прибегнуть к упражнениям на внимание, подобным описанным в главе 3.
По мере совершенствования способности обнаруживать минимальные сигналы можно расширять круг наблюдений. В частности, можно попытаться обнаружить связные сочетания сигналов. Для этого погрузитесь во внешне ориентированный транс, затем сфокусируйте взгляд в точке, находящейся примерно в 30 см впереди интересующего вас человека. Как отмечалось ранее, это создает возможность более целостного восприятия поведения человека. Например, вы сможете наблюдать, как руки человека движутся в такт его речи; напряжение мыщц шеи и стесненное дыхание могут сопровождаться покраснением лица; улыбка может совпадать со стискиванием кулаков. Наблюдать подобные сочетания сигналов будет намного легче, если вы не будете пытаться немедленно истолковать их! Для начала лучше всего ограничиться простым описанием; способность к точной интерпретации понемногу возникает позже. Требуется время, чтобы разбудить дремлющие навыки наблюдения, поэтому на время подобной тренировки наберитесь терпения.
Подметив минимальные сигналы, можно приступить к их интерпретации. Наблюдательный практик способен отлично освоить искусство по минимальным сигналам делать выводы о внутренних переживаниях. Некоторые такие выводы очевидны - в частности, когда проявляется общее эмоциональное состояние (например, счастье). Как показал Экман (Ekman, 1972, 1980), некоторые выражения лица, такие как "счастливая улыбка", во всех культурах означают одни и те же эмоции.
Тем не менее смысл сигнала в конечном счете зависит от контекста. У одного человека тот или иной сигнал может означать одно, у другого - другое. Когда об этом важном положении забывают, легко в результате прийти к ошибочному заключению. Интересно, что это чаще случается с ветеранами-практиками, чем с новичками, поскольку у первых иногда появляется чрезмерная самоуверенность.
Довольно занятный случай подобного рода произошел несколько лет назад, когда я руководил профессиональной учебной группой. Темой занятия были минимальные сигналы, и я пригласил добровольца для демонстрации. Я попросил его закрыть глаза, "уйти в себя" и вспомнить что-нибудь приятное. Когда он это сделал, я стал комментировать различные минимальные сигналы, которые начали у него появляться, такие как более глубокое дыхание, порозовевшее лицо и расслабление мышц щек. Особое внимание я обратил на то, что у него заметно припухли и покраснели губы. Зная, что у него роман с одной женщиной, я на основании предыдущего опыта решил, что он припоминает любовное свидание. Потом я снова сориентировал его на комнату, где происходило занятие, и, сделав драматическую паузу, самодовольно спросил: "Не хотите ли вы рассказать, какое огромное удовольствие доставил вам этот поцелуй?" Он вопросительно посмотрел на меня и сказал: "Поцелуй? Какой поцелуй? Я вспомнил, как ел с приятелями пиццу с острым перцем. Такую горячую, прямо с пылу с жару, так что губы жгло, но вкусно было необыкновенно!" Я попал впросак, но полученный урок того стоил.
Поэтому полезно привлекать дополнительные источники информации. Вышеприведенный отрывок из Шерлока Холмса показывает, что при интерпретации может помочь непосредственный контекст. Каждый вывод Холмса вытекает из предыдущего - например, когда он интерпретирует взгляд Ватсона, устремленный на стену, на основе предшествовавшего разглядывания им портрета генерала. Еще одно средство, помогающее делать правильные заключения, - знание гипнотерапевтом биографии клиента. Это тоже продемонстрировал Холмс, когда воспользовался тем, что знает о возникающей у Ватсона ассоциации между генералом, Бичером и Гражданской войной.
Однако даже самые лучшие из таких вспомогательных средств иногда могут ввести вас в заблуждение. Поэтому, полностью доверяя собственной способности свободно выдвигать гипотезы, вы должны всегда подвергать сомнению их истинность, прежде чем проверить их на клиенте. Это можно делать разными способами в зависимости от того, какие аспекты переживаний человека вы используете и для какой цели.
В остальной части настоящей главы рассматриваются три аспекта, имеющих первостепенное значение для применения гипноза: уровень транса, эмоциональное состояние и когнитивные стратегии.

Поведенческие индикаторы транса
Поскольку люди под гипнозом обычно малоподвижны и не слишком разговорчивы, за уровнем транса лучше всего следить, наблюдая минимальные сигналы. Наиболее обычные сигналы, указывающие на наличие транса, приведены ниже.

Хотя в состоянии внутренне-ориентированного транса у людей обычно проявляется большинство этих признаков, однако здесь бывают значительные индивидуальные вариации. Один человек в состоянии транса может выглядеть крайне расслабленным, другой - "оцепеневшим" и застывшим. Однако у каждого данного человека в трансе часто проявляются одни и те же сочетания минимальных сигналов. Поэтому гипнотерапевту обычно нетрудно научиться определять уровень транса у данного клиента. К тому же он необязательно должен полагаться только на минимальные сигналы. Существуют другие способы оценки глубины транса, основанные на идеомоторных сигналах и послетрансовых беседах.

Некоторые обычные поведенческие индикаторы транса

1. Если глаза открыты: ослабление или утрата рефлекса моргания; дрожание век; фиксация взгляда; расширение зрачков; ослабление способности следить взглядом за предметом; самопроизвольное закрывание глаз
2. Малая подвижность
3. Заторможенность речи
4. Расслабление мышц
5. Изменения дыхания: брюшное дыхание; уменьшение частоты и более правильный ритм
6. Замедление пульса
7. Замедление сердцебиения
8. Разглаживание лицевых мышц (особенно на щеках)
9. Снижение или утрата ориентировочной реакции (например, на шум в комнате)
10. Изменения цвета лица (или побледнение, указывающее на более диссоциативные состояния, или румянец, говорящий о большем кинестетическом расслаблении)
11. Задержка реакции (при разговоре или движениях)
12. Самопровозвольное идеомоторное поведение (например, подергивание пальцев, левитация руки, дрожание век)

Эти минимальные сигналы можно использовать и для столь же важного распознавания момента, когда человек выходит из транса. Например, возобновление таких поведенческих актов, как глотательная реакция, открывание глаз, самопроизвольная речь, движения тела, нахмуривание лба и ориентировочные реакции, обычно указывают на переход в более легкий транс. Эти вполне обычные явления не должны вызывать тревогу у гипнотерапевта, он должен заметить и использовать их. Например, часто лучше всего прервать всякую работу, требующую глубокого транса, поскольку клиент из него уже вышел, и вернуться к наведению. Об этом подробнее говорится в главах 5 и 6.

Эмоциональные переживания клиента
Гипнотерапевт должен также следить за общим эмоциональным состоянием клиента (стрессом, расслаблением, грустью и т.д.), особенно за его интенсивностью. Это особенно важно во время транса, когда значительная часть работы связана с получением доступа к эмоциональным состояниям и их утилизацией. При ориентации на эмоциональные состояния не всегда играют решающую роль конкретные подробности: часто достаточно определить данное состояние как неприятное, приятное или нейтральное. О неприятных эмоциях часто свидетельствуют прерывистое дыхание, покраснение лица, мышечное напряжение, появление слез на глазах, асимметрия левой и правой половин лица и т.д.; приятные эмоции часто сопровождаются более свободным и ровным дыханием, вздохами, улыбками, "удовлетворенным видом", право-левой симметрией лица, разглаживанием лицевых мышц и т.п.
Подобные сигналы обычно говорят об эмоциональной реакции клиента на ту или иную тему разговора. Например, один клиент будет весь напрягаться при всяком упоминании о его жене, что свидетельствует о наличии некоего конфликта в их отношениях; другой будет всем своим видом выражать безмятежность и спокойствие, слушая описание пешего туристского похода, что указывает на источник удовольствия для него. Гипнотерапевт может использовать такую информацию различными способами; в зависимости от ситуации он, возможно, захочет, чтобы клиент продолжал испытывать (усиливал) данную эмоцию или же перестал ее испытывать (отвлекся от нее). В качестве иллюстрации можно вкратце описать три возможных варианта.

1. Метод "блуждания в потемках". Это модификация опубликованного Эриксоном и Розеном (1954) метода с тем же названием, согласно которому гипнотерапевт, ничего не зная о конкретном бессознательном конфликте (конфликтах), имеющем место у клиента, убеждает его "почувствововать это, ПОЧУВСТВОВАТЬ", пока клиент не получит доступа к данному конфликту, после чего он может быть утилизирован в терапевтических целях. Этот метод напоминает игру в "20 вопросов". А именно: гипнотерапевт стремится получить доступ к какому-то состоянию клиента, начиная с последовательного упоминания нескольких весьма общих тем и постепенно сужая круг этих тем в соответствии с реакциями клиента, проявляющимися в минимальных сигналах. Это может иметь целью получение доступа к приятным ощущениям как средство вызвать транс, как в нижеследующем примере:

Пример
Комментарий
"Вот вы сидите здесь, и вам очень приятно знать, что транс - это естественное ощущение, которое может доставлять удовольствие, как многие из тех ощущений, которые вы испытывали до сих пор... И ваше бессознательное может воспользоваться этими приятными воспоминаниями, чтобы погрузиться в транс... Я не знаю, какие именно воспоминания выберет ваше бессознательное... это на самом деле неважно, какие именно... Может быть, вы вспомните приятный пикник с друзьями (пауза)... или ощущение глубокого раздумья и грез, похожих на сновидения (пауза)... или, возможно, воспоминание о веселой поездке на машине по сельской дороге (пауза)... или восхитительное чувство влюбленности в кого-то (пауза)... хорошо... это неважно, какое ощущение вы будете испытывать, потому что в трансе вы можете множеством разных способов научиться лучше себя понимать и выше оценивать..."
Здесь гипнотерапевт начинает с высказываний общей подстройки (внешнее поведение) и ведения (внутреннее самоощущение). Затем эти общие замечания сопоставляются (т.е. связываются) с самыми распространенными приятными переживаниями. Это не только позволяет воспринимать транс как естественный, но также имеет целью вызвать то или иное переживание. После упоминания каждого возможного варианта гипнотерапевт делает паузу и выжидательно смотрит на клиента в течение 3-5 секунд, тем самым способствуя получению доступа к этим ощущениям. Следует заметить, что эти действия эффективны лишь в том случае, когда внимание клиента полностью сосредоточено. В данном примере клиент не проявил почти никакого отклика на первые несколько тем, однако отреагировал на общее упоминание о влюбленности: он покраснел, улыбнулся, глаза у него подернулись поволокой, мышцы расслабились и т.д. В соответствии с этим гипнотерапевт продолжал говорить о трансе как о состоянии, в котором человек начинает лучше себя понимать и выше оценивать. Так сильная позитивная ассоциация, связанная у клиента с влюбленностью, была утилизирована как основа для наведения транса. Конечно, для другого клиента эта линия действия могла бы оказаться непригодной. Кроме того, всегда следует считаться с моделью мира, свойственной клиенту.


Та же простая стратегия может быть использована для решения важной с точки зрения гипнотерапии задачи доступа к диссоциированным ощущениям клиента:

Пример
Комментарий
"А есть такое переживание, которого вы уже долгое время избегаете... стараетесь о нем не думать... но это переживание создает для вас множество трудностей... и неважно, связано ли это переживание с вашими отношениями с женой (многозначительная пауза)... или с детьми (многозначительная пауза)... или с вашей работой (многозначительная пауза)... Важнее то, что ваше бессознательное способно получить доступ к этому переживанию, исследовать его и трансформировать... хорошо... и теперь, продолжая ровно дышать - вдох-выдох, вы можете продолжать испытывать это переживание..."
Здесь гипнотерапевт тоже начинает с самых общих вещей; однако звучат они очень связно и конкретно. Конечно, буквально у каждого человека есть какие-то переживания, которых он избегает; поэтому клиент, как правило, без труда получит доступ к какому-то определенному переживанию. В данном случае при упоминании о работе у клиента наблюдались мышечные подергивания и стесненное дыхание. Поэтому разговор на эту тему был продолжен, причем напряжение клиента возрастало. Это напряжение было утилизировано для наведения транса, в котором проблема была подвергнута терапевтическому исследованию. Как выяснилось, он отчаянно хотел уйти с работы, которая была ему крайне неприятна.


Этот переход от общего к частному представляет собой прекрасную стратегию утилизации наиболее сильных переживаний клиента как основы для гипнотического самоисследования. Гипнотерапевт перечисляет различные возможности; клиент невербальными сигналами указывает на то, насколько они применимы к данному случаю. Я часто видел, как Эриксон применял усложненные варианты этой стратегии. Интересно, что кое-кто объявлял его "ясновидцем" - с такой на первый взгляд сверхъестественной точностью он определял их ключевые переживания. На самом деле Эриксон, скорее всего, пользовался своей необыкновенной способностью, во-первых, говорить общие слова так, чтобы они звучали конкретно, и, во-вторых, пристально наблюдать за минимальными сигналами. К этому методу "блуждания в потемках" мы еще вернемся в главе 6.

2. Методы создания замешательства. Сознательные процессы у человека часто оказываются помехой для погружения в транс или для достижения терапевтических изменений. Поэтому для депотенциализации этих процессов эриксоновский гипнотерапевт часто применяет методы создания замешательства. Как подробно говорится в главе 7, для всех таких методов характерна одна и та же последовательность этапов, причем к каждому последующему из них переходят лишь после того, как подмечены определенные минимальные сигналы. А именно, первый этап - подстройка к сознательным процессам - заканчивается, как только человек начинает выглядеть спокойным и беззаботным. Следующий этап - создание замешательства путем прерывания или информационной перегрузки - завершается, когда клиент выглядит растерянным или потерявшим ориентировку. Следующий этап - усиление замешательства - служит для усиления состояния неуверенности и заканчивается тогда, когда человек выглядит совершенно сбитым с толку. Заключительный этап - утилизация замешательства - включает в себя воздействие, имеющее целью ослабить неприятное состояние неуверенности, предложив альтернативу ему (например, транс).
Коротко говоря, эта стратегия представляет собой последовательность воздействий, имеющих целью усилить либо приятное (первый и последний этапы), либо неприятное (промежуточные два этапа) эмоциональное состояние. На каждом этапе гипнотерапевт производит воздействия, основываясь на пристальном наблюдении за минимальными сигналами. Если тот или иной коммуникационный контекст или процесс вызывает желаемую эмоциональную реакцию, его продолжают; если нет - испробуются другие способы воздействия.

3. Гипнотерапевтические процедуры. Чтобы получить эффект от гипнотерапевтических процедур, гипнотерапевт пристально наблюдает за минимальными сигналами клиента, указывающими на его эмоции, и приноравливается к ним. Для многих таких процедур характерна общая двухэтапная стратегия. На первом этапе - получении доступа к проблемному состоянию - гипнотические воздействия имеют целью избирательную подстройку и ведение (усиление) минимальных сигналов, указывающих на неприятное эмоциональное состояние, как описано выше. Этот этап заканчивается только тогда, когда клиент выглядит полностью сосредоточенным на неприемлемых переживаниях, связанных с проблемным состоянием. Второй этап - руководство бессознательным клиента с целью трансформации этих переживаний - состоит в переходе к воздействиям, поощряющим и усиливающим приятные эмоциональные состояния. Очень важно, что этот этап заканчивается лишь тогда, когда минимальные сигналы клиента (например, глубокий вздох, право-левая симметрия лица, расслабление мышц) свидетельствуют о происшедшей интеграции.
Важная задача обнаружения и интерпретации эмоциональных сигналов не всегда оказывается легкой, даже в упрощенном случае подразделения реакций на приятные и неприятные. Сигналы нередко малозаметны, и их с трудом обнаруживает даже тренированный наблюдатель. Например, у одного из клиентов одним из немногих сигналов, указывающих на глубокий стресс, служило учащение пульса на сонной артерии. В других случаях сигналы могут носить сугубо индивидуальный характер. Например, одна очень робкая клиентка обычно сохраняла во время транса крайнюю неподвижность; когда же она испытывала потребность ненадолго выйти из транса, ее левая рука непроизвольно подавала сигналы об этом в виде идеомоторных подергиваний. Бывают также случаи, когда сигналы оказываются двусмысленными. Например, у одного клиента частое и поверхностное дыхание сигнализировало о возникновении ощущения утраты контроля над собой, что требовало применения успокаивающих терапевтических воздействий; а у другого клиента тот же сигнал, как правило, свидетельствовал о начале процесса интеграции, и здесь руководства со стороны гипнотерапевта почти не требовалось.
Поэтому эриксоновский гипнотерапевт должен изучить конкретные стереотипы, характерные для каждого клиента. Если у него уже выработана способность к пристальному наблюдению и гибкой адаптации, выявление ключевых стереотипов может эффективно осуществляться различными путями. Например, один простой способ проверки гипотез о возможном значении тех или иных минимальных сигналов состоит в том, чтобы продолжать гипнотические воздействия, имеющие целью подстройку и дальнейшее развитие тех внутренних переживаний, которые, по-видимому, испытывает клиент. Так, с находящимся в трансе человеком, который, по-видимому, положительно реагирует на упоминание, скажем, о радостях семейной жизни, можно продолжить дальнейшую разработку этой темы. Если он сохраняет раппорт и даже выглядит еще довольнее, эту догадку о его эмоциональном состоянии можно считать подтвердившейся; если же он остается безразличным или реагирует отрицательно, это дает основания думать, что догадка была неверной и требуется новая общая подстройка. (Имейте в виду, однако, что у субъектов в состоянии транса между внушением и реакцией на него часто проходит некоторое время; поэтому гипнотизер должен немного выждать, прежде чем делать вывод об отсутствии реакции.) В любом случае сделанные заключения можно в дальнейшем подвергнуть проверке в ходе послетрансовой беседы.
Однако иногда гипнотерапевт может почувствовать, что дело не терпит отлагательства. Например, многие практики начинают испытывать тревогу, не зная содержания тех или иных интенсивных эмоциональных ощущений, самопроизвольно возникающих у клиента. Хотя такая информация часто не нужна и может даже отвлекать гипнотерапевта, иногда она оказывается полезной. В таких случаях клиента можно попросить вкратце описать (но не оценивать и не объяснять) испытываемое им переживание. Если человек все еще находится в трансе и сохраняет прочный раппорт с гипнотерапевтом, можно немедленно перейти к гипнотерапевтическим процедурам утилизации этого эмоционального переживания. В других случаях можно вывести клиента из транса с восстановлением у него внешней ориентировки и обсудить с ним переживания, испытанные им во время транса, после чего применить другие гипнотерапевтические процедуры.

Использование репрезентативных систем
В каждый данный момент люди обычно не охватывают сознанием всего круга своих ощущений. Они отбирают определенные их аспекты, которые и оказываются представленными в сознании. Например, сейчас, когда вы читаете эти слова, вы, вероятно, ориентированы на свою зрительную систему. Однако если я упомяну о различных звуках, доносящихся извне, вы можете начать к ним прислушиваться. Или, возможно, начнете ощущать все возрастающее чувство покоя и расслабления, а может быть, пуститесь во внутренний диалог. Сосредоточившись на любом из этих ощущений, вы будете ориентированы на одну из модальностей - зрительную, слуховую или кинестетическую - в большей степени, чем на другие.
Гриндер и Бэндлер (Grinder & Bandler, 1975) назвали эти сознательные способы переработки информации репрезентативными системами. Они утверждают, что у большинства людей имеется одна наиболее развитая или наиболее предпочитаемая репрезентативная система. Другими словами, некоторые люди мыслят в первую очередь зрительными образами, другие больше оперируют слуховыми (например, внутренний диалог), третьи предпочитают кинестетические (т.е. ощущения своего тела). С нашей точки зрения, люди способны в той или иной ситуации пользоваться любой из репрезентативных систем (см., например, Richardson, 1969). Более того, в продуктивных состояниях интеграции внутренних переживаний (например, в состоянии транса) все системы функционируют одновременно как единое целое. Однако сознательные стратегии стремятся дифференцировать (диссоциировать) репрезентативные системы, так что одна из них оказывается в фокусе (фигура), а другие отодвигаются на периферию восприятия (фон, или бессознательное). Такая дифференциация не составляет проблемы, если человек сохраняет относительную гибкость и способен в соответствии с ситуацией переходить от одной доминирующей модальности к другой. Этот процесс был отмечен Альбертом Эйнштейном в письме Жаку Адамару (опубликовано в Ghiselin, 1955):

"Слова или язык, письменный или устный, по-видимому, не играют никакой роли в механизме моего мышления. Физические единицы, которые, по-видимому, служат элементами мыслей, - это определенные знаки и более или менее ясные образы, которые можно "произвольно" воспроизводить и комбинировать... В моем случае эти элементы носят визуальный и отчасти мышечный характер. Обычные слова и другие знаки приходится с трудом подыскивать только на втором этапе, когда вышеупомянутая игра ассоциаций уже достаточно установилась и может быть воспроизведена по моему желанию" (p.43).
Хроническое (т.е. инвариантное) предпочтение какой-то определенной модальности подавляет продуктивные реакции, потому что непременное условие жизненного успеха - сбалансированное использование всех систем. Поэтому если ученый будет слишком полагаться на слуховые образы, игнорируя другие системы, то он будет не только испытывать затруднения в межличностных взаимоотношениях (например, аффективных), - от этого, вероятно, будет страдать и его профессиональная деятельность. Привычное предпочтение какой-то одной репрезентативной системы особенно характерно для клиентов, нуждающихся в психотерапии; более того, я считаю, что иногда это один из главных недостатков, ответственных за их проблемы.
Возможно, самое важное здесь то, что из-за такого отсутствия гибкости человеку крайне трудно эффективно общаться с другим человеком, использующим иную репрезентативную систему. Поэтому гипнотерапевт, стремящийся установить раппорт с сознанием клиента, должен пользоваться доминирующей у клиента в данный момент репрезентативной системой. Это означает, что у него должны быть развиты все его репрезентативные системы, а также способность выявлять основную систему другого человека и приноравливаться к ней.

1. Предикаты. Гриндер и Бэндлер (Grinder & Bandler, 1975) высказали предположение о том, что основную репрезентативную систему можно опознать по типу предикатов (глаголов, прилагательных, наречий), которыми человек преимущественно пользуется. В частности, люди, склонные к визуализации, большей частью используют "визуальные" предикаты (например, "видеть", "сфокусировать взгляд", "прозрение"); тяготеющие к слуховым образам чаще прибегают к "слуховым" предикатам (например, "выговориться", "звучит неплохо", "в этом слышится что-то верное"); а предпочитающие кинестетическую модальность будут использовать в разговоре больше предикатов, связанных с тактильными ощущениями (например, "схватить", "тяжелый", "облегчение"). Далее Гриндер и Бэндлер предположили, что можно с успехом подстраиваться к сознательным процессам человека, пользуясь тем же типом предикатов. Нижеследующий пример вкратце иллюстрирует, как это может делаться в случае человека с ярко выраженной визуальной системой:

Гипнотерапевт: И чего бы вы хотели?
Клиент: Ну, видите ли, пожалуй, я должен кое-что прояснить. Но это нелегко. Мне все представляется так расплывчато... Я как будто никак не могу сфокусироваться на том, что выглядит каким-то настоящим слепым пятном в моих ощущениях.
Гипнотерапевт: Хорошо, давайте посмотрим, правильно ли я понимаю, что происходит. Я вижу такую картину: вы хотели бы пролить свет на какую-то темную область в ваших ощущениях, чтобы кое-что высветить и прояснить.
Клиент: Ну да, правильно. Вы как будто видите все верно. Это совсем не то, что последний психотерапевт, у которого я был. У нас с ним был какой-то разный взгляд на вещи. Он как будто не видел, что со мной происходит. Говорил только об одном - чтобы я рассказал, что чувствую. Я никак не мог понять, чего он от меня хочет.
Гипнотерапевт: Мне кажется, я вижу, в чем дело. А теперь, когда все ясно, давайте повнимательнее рассмотрим некоторые вещи, которые, как мне кажется, здесь будут важны. Мне кажется, прежде всего вам надо выработать общую систему координат, в которую укладывались бы ваши взгляды на кое-какие теневые стороны вашей жизни.

Аналогичные приемы подстройки могут применяться и в случае других репрезентативных систем. Однако не всегда все будет так легко и просто. Иногда, например, сказуемые окажутся двусмысленными (например, "ясный" может относиться как к слуховым, так и к визуальным ощущениям) или слишком общими (например, "понимаю", "испытываю", "знаю"). В таких случаях гипнотерапевт может попытаться прояснить дело, например спросив: "Что именно вы при этом испытываете? У вас появляются какие-то ощущения, или вы что-то видите, или говорите об этом сами с собой?" В других случаях высказывания человека будут содержать смесь разных типов предикатов. Например:
"Когда я начинаю прощупывать сам себя в этом отношении, я пытаюсь посмотреть в лицо реальности, но тут все становится совсем туманным и у меня опускаются руки".
Гипнотерапевт мог бы так подстроиться к этому стереотипу:
"Значит, когда вы говорите сами с собой о том, как бы найти контакт с миром, каким вы его видите, вас тяготит недостаток ясности".
Или, если это оказывается чересчур трудно, гипнотерапевт может пользоваться общими словами:
"Значит, вы осознаете, что для вас все становится слишком сложно, когда вы пытаетесь исследовать свою проблему".
Кроме этих простых примеров, предикаты репрезентативных систем можно использовать многими другими способами. Например, у Гриндера и Бэндлера (Grinder & Bandler, 1975) описано, как методы подстройки и ведения могут быть использованы для развития у человека иных репрезентативных систем. А именно, сначала производится подстройка и человеку даются указания вообразить какую-либо сцену (например, сидение на пляже), пользуясь только его основной репрезентативной системой. Затем его постепенно подводят к подключению других репрезентативных систем, начиная со следующей наиболее развитой у него и кончая наиболее недостаточной.
Например, человек относится, скажем, к ярко выраженному слуховому типу, может довольно неплохо вырабатывать кинестетические образы, но имеет обедненную зрительную сферу. Его можно попросить сначала представить себе звуки, характерные для пляжа (например, шум прибоя, крики чаек, детский смех). Когда этого удалось добиться, можно добавлять кинестетические образы (например, ощущение горячего солнца на спине и лице, песка между пальцами ног, прохладного ветерка, овевающего лицо). Если человек с трудом поддается такому ведению, вновь подключаются слуховые образы (т.е. возобновляется подстройка); если же кинестетические образы удалось вызвать, то это можно утилизировать путем подведения, скажем, к обонятельным образам (например, запаху моря, свежего морского воздуха). Через несколько минут человека снова спрашивают, способен ли он вызвать у себя такие образы. Если нет, его опять на некоторое время перестраивают на другие репрезентативные системы; если да, то теперь можно вводить визуальные образы (например: "Вот вы слышите эти звуки и испытываете эти приятные ощущения, а теперь представьте себе, как выглядят эти волны... возможно, этот образ сначала не будет осознаваться... но с каждым вдохом, который вы делаете, с каждым звуком, который слышите, он будет становиться чуть яснее, чуть нагляднее..."). Продолжая таким образом подстройку и ведение - "два шага вперед, шаг назад", - гипнотерапевт может помочь человеку постепенно развить у себя дефектную репрезентативную систему.
Предикаты репрезентативных систем можно использовать и при наведении гипноза. В главе 6 описывается, например, как клиенту кинестетического типа в качестве индуцирующего воздействия может быть предложено "возрастающее расслабление", а клиенту зрительного типа - "управляемые образы". В главе 7 говорится о том, как методы создания замешательства часто включают в себя прерывание или перегрузку основной репрезентативной системы клиента, приводящие к депотенциализации препятствующих трансу сознательных процессов.

2. Физическая дистанция - дыхание - тон голоса. Взаимозависимость этих трех минимальных сигналов дает основания рассматривать их вместе. Предпочтительная физическая дистанция характеризует точку, в которой одному человеку удобнее всего разговаривать с другим. Если сидеть на меньшем расстоянии, чем эта предпочтительная дистанция, то можно вызвать у клиента беспокойство; если сидеть слишком далеко, то можно ослабить ощущение "тесного контакта", способствующее гипнотическим реакциям. Предпочтительная физическая дистанция у разных людей различна; установить ее для каждого данного клиента гипнотерапевт может, незаметно подвигаясь вперед во время разговора на какую-нибудь нейтральную тему. В какой-то момент у клиента появится некоторая напряженность (например, в позе и дыхании), что указывает на нарушение предпочтительной для него физической дистанции. Тогда гипнотерапевт может восстановить ее, немного отодвинувшись назад. Как мы увидим в главе 7, иногда полезно остаться чуть ближе этой минимальнойдистанции, создавая тем самым у субъекта состояние возбуждения, которое можно утилизировать в терапевтических целях.
Такая изменчивость данного стереотипа, как и других двух упомянутых выше, в значительной мере может быть объяснена с точки зрения репрезентативных систем. Например, люди преимущественно кинестетического типа будут наиболее чувствительны к телесным ощущениям, несущим наиболее важную для них информацию. Поэтому для них обычно характерно глубокое брюшное дыхание, а значит, видимая расслабленность и спокойный мышечный тонус. Брюшное дыхание будет придавать их речи ритмичность. Наконец, люди такого типа, как правило, будут стремиться "чувствовать контакт" с другими людьми, и для них предпочтительная физическая дистанция будет составлять 60-90 см.
Для людей же визуального типа соматическая информация имеет меньшее значение; более того, иногда она им мешает. Например, процессы визуализации часто могут быть нарушены физическими движениями или прикосновениями. Поэтому, чтобы снизить такие потенциальные помехи, человек визуального типа часто сохраняет неподвижность, дыхание у него поверхностное, грудное. Вследствие этого голос его будет звучать более "жестко" и отрывисто, иногда пронзительно. Поскольку люди визуального типа стремятся "все как следует рассмотреть", они часто предпочитают общаться на расстоянии 90-120 см.
Человек слухового типа также почти не обращает внимания на соматическую информацию. Когда он "размышляет" (т.е. погружен во внутренний диалог), он мало двигается. Поскольку он сосредоточен на том, что происходит в него "в голове", дыхание его часто бывает поверхностным, неровным, грудным. От этого его голос звучит в нос и монотонно. Часто человек слухового типа, поглощенный языковыми тонкостями и концептуализацией, не слишком склонен к тесному межличностному контакту и поэтому предпочитает сидеть на расстоянии 90-150 см.
...Акaдемия Знакомств (Sоblaznenie.Ru) - это практические тренинги знакомства и соблазнения в реальных условиях - от первого взгляда до гармоничных отношений. Это спецоборудование для поднятия уверенности, инструктажа и коррекции в "горячем режиме". Yoi eiaeaeaoaeuiue iiaoia e ?aaioa ai iiei?eoaeuiiai ?acoeuoaoa!...

3. Сигналы доступа. Этот последний стереотип несколько сложнее остальных. Сигналы доступа - это движения глаз, которые появляются у людей, когда они "останавливаются, чтобы подумать". Например, все видели, как человек в ответ на вопрос обращает взгляд, скажем, вверх и влево, бормоча что-нибудь вроде: "Хм-м... посмотрим". Дей (Day, 1964, 1967) первым из многих исследователей предположил, что направление взгляда указывает на то, какая репрезентативная система используется в данный момент. Позже Гриндер, Делозье и Бэндлер (Grinder, Delosier & Bandler, 1977) рассматривали терапевтическое применение таких поведенческих стереотипов. В частности, они предположили, что гипнотерапевт может, задавая серию определенных вопросов, определить, на какую из репрезентативных систем ориентирован человек, путем наблюдения за сигналами доступа. Некоторые примеры таких вопросов приведены в табл.4.3; обратите внимание, что каждый вопрос предполагает пользование определенной репрезентативной системой (например, цвет предполагает визуализацию).

Таблица 4.3.
Примеры вопросов, имеющих целью установить корреляции
между сигналами доступа и репрезентативной системой

Модальность
доступа

Визуально-эйдетическая (Вэ)





Визуально-конструктивная (Вк)






Слуховая тональная (Ст)






Слуховая дискретная (Сд)






Кинестетическая (К)


Тип вопросов


Какого цвета глаза у вашей матери?
Что было на мне надето в последний раз, когда мы виделись?

Можете ли вы представить себе вашу мать с фиолетовыми волосами?
Можете ли вы увидеть две геометрические фигуры, которые одновременно приходят в движение?

Можете ли вы припомнить несколько нот из мелодии популярной песни?
Можете ли вы припомнить, как произносится нараспев алфавит?

Как вы узнаете, что у вас происходит внутренний диалог?
Уйдите в себя и поразмышляйте сами с собой о чем-нибудь важном.

Можете ли вы припомнить, когда вам было грустно?
Можете ли вы припомнить ощущения от утреннего холодного душа?
Обычный сигнал доступа
(направление взгляда)

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>