стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

«Размер игры, которую может себе позволить природа, ещё
не измерен»
Эрвин Чаргафф
«Жизнь далеко не так проста, как Вы думаете. Она гораздо
проще»
Один из законов Мэрфи (в формулировке
Василия Дмитриевича Звягинцева)
«Мысль изреченная есть ложь…»
Федор Иванович Тютчев


Раздел 9. НЕКОТОРЫЕ СЛЕДСТВИЯ ПРЕДЛАГАЕМОЙ
КОНЦЕПЦИИ
9.1. Существует ли предел метаэволюции живого?
Ранее, в подразделе 7.11 рассматривались моменты наступления событий в истории развития живо-
го, теоретически предсказываемых на основе предлагаемой концепции. Сейчас, после её развернутого
изложения применительно к метаэволюции живого, особенно акцентирующего роль в этом процессе
системной памяти супрасистемы живого, появилась возможность рассмотреть с этой точки зрения та-
кие моменты в будущем. И, в частности, попытаться ответить на вопрос: существует ли предел метаэво-
люции живого?
В первом приближении ответ на подобный вопрос дан в подразделе 7.7. Там было констатировано,
что типичные времена оптимизационных процессов в супраконтурах супрасистемы природы, начиная с
ярусов выше яруса «Сферы планет земной группы», в своем прогрессивном нарастании (с ростом номе-
ра яруса) начинают превышать время существования наблюдаемой Вселенной. Тем самым величина
возможной системной памяти в супрасистеме живой природы – определяющей характеристики Жизни –
ограничена сверху этим временем ˜13,7-14 млрд. лет. То есть темп «изменений» системной памяти ста-
новится столь пренебрежимо малым, что они перестают оказывать реальное влияние на процессы в
супраконтурах формирующейся супрасистемы живого, вложенных в рассматриваемый.
Отсюда сделан вывод, что максимально возможный ареал метаэволюционирующей Жизни совпада-
ет с ярусом «Планетные сферы (земная группа)» и составляет, по расчетным оценкам, порядка 177 млн.
км (около 1,2 астрономической единицы), в диапазоне от 110 до 660 млн. км. На больший объем косми-
ческого пространства никакая система живого как компактное образование иррадиировать не может по
вышеуказанным причинам чисто временного характера. (В скобках отмечу, что этот факт не означает
невозможности спорадического перемещения, тем или иным естественным способом, отдельных био-
объектов за пределы зоны компактной Жизни на практически любое расстояние – но означает невоз-
можность их регулярного возвращения, с оказанием существенного влияния на дальнейшее её развитие).
В соответствии же с аргументацией подраздела 7.9, до момента завершения освоения «Сферы планет
земной группы» метаэволюционирующей супрасистемой живого остается около 1,45 млрд. лет (теоре-
тическая оценка, не учитывающая антропогенные воздействия на живое, которые влияют на него более
чем кардинально).
Итак, полученные в первом приближении оценки времени теоретически возможной будущей мета-
эволюции живого на Земле и возможного освоенного им при этом пространства составляют 1,45 млрд.
лет вперед и 110?660 млн. км соответственно. Но нельзя ли уточнить эти оценки? И нет ли иных факто-
ров, которые могут играть подобную же роль – «ограничителей» метаэволюции живого, но наклады-
вающих более сильные ограничения? На эти вопросы позволяет ответить более детальный анализ по-
следовательностей основных моментов (возникновения и модификации) формирования системной па-
мяти каждого из ярусов в метаэволюционирующей супрасистеме живого.
Результаты указанного анализа сведены в таблицу 9.1. Для удобства последующего рассмотрения
информация в ней представлена следующим образом: для каждого яруса в иерархии живого приведены
три основных метафазы его формирования, связанные с изменением его системной памяти. Первая
(нижняя подстрока) из них (обозначается прочерком) – метафаза с отсутствием межъярусной системной
памяти соответствующего яруса в иерархии (для его эвриметафазы) либо с отсутствием в данной мета-
фазе самого яруса в иерархии (для его квази- и псевдометафазы). Вторая (средняя подстрока) – метафаза
с «вырожденной» системной памятью соответствующего яруса (т.е. существенно меньшей, чем её «нор-
мальное» значение). Третья (верхняя подстрока) – метафаза с «нормальной» системной памятью соот-
ветствующего яруса в иерархии живого.

– 438 –
Таблица 9.1. Этапы формирования системной памяти в метаэволюции живого
Название уровня/ яруса Специ- Теоретически Признак Расчетное время Моменты начала
Ме
та в иерархии живого фика допустимая несоот- формирования уров- эонов
фа метафа- величина ветствия ня/яруса ( ) и настоящий
за зы системной памяти момент ( )
1 2 3 4 5 6 7
19 Эври >>> 4 млн. лет (ПНЗ)
Сфера больших 42 млрд. лет?
Квази >>> 62 млн. лет (ПНЗ)
планет 42 млрд. лет?
Псевдо 944 млн. лет (ПНЗ)

18 БЛИЖАЙШИЙ КОС- 2 >> 62 млн. лет (ПНЗ)
2,75 млрд. лет?
МОС (СФЕРА ПЛАНЕТ 1 >>> 944 млн. лет (ПНЗ)
42 млрд. лет?
ЗЕМНОЙ ГРУППЫ) Эври 4 млн. лет (НЗ) «пост-

17 1 944 млн. лет (ПНЗ) неозой» ?
Промежуточный 182 млн. лет
Эври > 4 млн. лет (НЗ)
Космос 12 млн. лет!
Квази 62 млн. лет (НЗ)

16 Эври > 4 млн. лет (НЗ)
Околопланетный 12 млн. лет!
Квази 62 млн. лет (НЗ)
Космос 12 млн. лет
Псевдо 944 млн. лет (НЗ)

15 2 62 млн. лет (НЗ)
БИОСФЕРЫ 790 тыс. лет
1 944 млн. лет (НЗ) «неозой»?
ПЛАНЕТ 12 млн. лет
Эври 4 млн. лет (Ф)

14 1 944 млн. лет (НЗ)
52 тыс. лет
Эври 4 млн. лет (Ф)
природные зоны 3,4 тыс. лет
Квази 62 млн. лет (Ф)

13 Эври 4 млн. лет (Ф)
3,4 тыс. лет
Квази 62 млн. лет (Ф) настоящий
Биомы 3,4 тыс. лет
Псевдо 944 млн. лет (Ф) момент

12 2 62 млн. лет (Ф)
230 лет
1 944 млн. лет (Ф)
БИОГЕОЦЕНОЗЫ 3,4 тыс. лет
Эври 4 млн. лет (В)

11 1 944 млн. лет (Ф)
15 лет
Эври 4 млн. лет (В) фанерозой
Парцеллы 1 год
Квази 62 млн. лет (В)

10 Эври 4 млн. лет (В)
1 год
Квази 62 млн. лет (В)
Популяции 1 год
Псевдо 944 млн. лет (В)

9 МНОГОКЛЕТОЧ- 2 62 млн. лет (В) верхний
24 сут.
НЫЕ ОРГАНИЗМЫ 1 944 млн. лет (В) протерозой
1 год
Эври 4 млн. лет (Н)

8 1 944 млн. лет (В)
1,6 сут.
Эври 4 млн. лет (Н)
Органы 2,5 час.
Квази 62 млн. лет (Н)

7 Эври 4 млн. лет (Н)
2,5 час.
Квази 62 млн. лет (Н)
Ткани 2,5 час.
Псевдо 944 млн. лет (Н)

6 СЛОЖНЫЕ КЛЕТКИ 2 62 млн. лет (Н) нижний
10 мин.
1 944 млн. лет (Н) протерозой
(эвкариотические) 2,5 час.
Эври 4 млн. лет (А)

5 1 944 млн. лет (Н)
Клеточные 40 сек.
Эври 4 млн. лет (А)
компартменты 2,6 сек.
Квази 62 млн. лет (А)

4 Эври 4 млн. лет (А)
Органоиды/ 2,6 сек.
Квази 62 млн. лет (А)
органеллы 2,6 сек.
Псевдо 944 млн. лет (А)

3 ЭЛЕМЕНТОНЫ 2 62 млн. лет (А)
0,2 сек.
(УВЭ, прокариотиче- 1 944 млн. лет (А) архей
2,6 сек.
ские ячейки) Эври 4 млн. лет (К)

2 1 944 млн. лет (А)
0,01 сек.
Эври 4 млн. лет (К)
Макромолекулы 0,7 миллисекунд
Квази 62 млн. лет (К)

1 Эври 4 млн. лет (К)
Органические 0,7 миллисекунд
Квази 62 млн. лет (К)
молекулы 0,7 миллисекунд
Псевдо 944 млн. лет (К) катархей

0 – – –
АТОМЫ
– 439 –
ПРИМЕЧАНИЯ: 1) в столбце 1 указываются метафазы, пронумерованные в хронологическом порядке
их возникновения в ходе метаэволюции живого;
2) в столбце 2 даны названия уровней/ярусов в иерархии живого, которые возникают на соответствую-
щей метафазе его метаэволюции;
3) в столбце 3 приведены приставки к названиям уровней/ярусов, определяющие специфику соответст-
вующих метафаз в метаэволюции живого; необходимо отметить, что низшие в триадах приставки необ-
ходимо относить не к единственному термину из столбца 2, как средние и высшие в триадах, а к его ком-
бинации с вышележащими двумя (для квази- ) или тремя (для псевдо- ) терминами, например: не
«псевдоткани», а «псевдоткане-органо-организмы», не «квазиорганы», а «квазиоргано-организмы»;
4) в столбце 4 для каждого из этапов метаэволюции живого указаны тройки теоретически рассчитанных
величин системной памяти их первых трех метафаз в метаэволюции, как раз и отличающихся этими
значениями (ее отсутствием, «вырожденностью», что отмечается в таблице курсивом, и «нормально-
стью»), и, соответственно, приставками к названию уровня/яруса, формирующегося на данном этапе;
следует иметь в виду, что в таблице указаны средние значения этих расчетных величин, диапазоны же
их возможного отклонения даны в табл. П1 Приложения;
5) в столбце 5 помещен признак несоответствия времен из столбцов 4 и 6;
6) в столбце 6 даны тройки расчетных времен формирования каждого из уровней/ярусов, соответствую-
щих тройкам метафаз из столбца 3; буквы в скобках, размещенные после значений времен, указывают
на соответствующий эон в метаэволюции живого: К – катархей, А – архей, Н – нижний протерозой, В –
верхний протерозой, Ф – фанерозой, НЗ – «неозой», ПНЗ – «постнеозой»;
7) в столбце 7 использовано графическое обозначение: соответствие позиций стрелок, отмечающих мо-
менты начал эонов, и стрелки, отмечающей настоящий момент в метаэволюции живого, позициям в таб-
лице цифр из столбца 6 (для эонов – всюду перед периодом «944 млн.(•)», для настоящего момента –
около 60% от начала периода «944 млн. (Ф)»); поскольку для демонстрации особенностей хода метаэво-
люции временные периоды в столбце 6 повторяются трижды (на разных её метафазах), то и стрелки, от-
мечающие указанные моменты, также утроены.
******************************************************************************************
Для метафаз №№ 1-12 значения величин системной памяти каждого яруса в иерархии живого при-
ведены в соответствующих подразделах раздела 8. Анализ тенденции их нарастания позволил экстрапо-
лировать её на метафазы с большими номерами, и в результате получить более точную оценку момента
возникновения «предельной» ситуации.
Уже к началу эвриметафазы формирования СФЕРЫ ПЛАНЕТ ЗЕМНОЙ ГРУППЫ (т.е. завершения
гипотетического «неозоя») продолжительностью 4 млн. лет должны существовать: а) системная память
яруса «Околопланетный Космос», и б) «вырожденная» системная память яруса «Промежуточный Кос-
мос» – обе с типичным временем изменения 12 млн. лет. Поскольку 4 млн. лет < 12 млн. лет, то про-
явить себя за время длительности эвриметафазы такая память успеть не может, а это эквивалентно тому,
что её и нет вообще. Таким образом, получается, что теоретически максимальный объем сферы жизни –
это находящийся в квазиметафазе «Промежуточный Космос». А, следовательно, начало следующей
псевдометафазы формирования СФЕРЫ ЗВЕЗДНОЙ СИСТЕМЫ, как минимум, задержится (быть мо-
жет, на несколько десятков миллионов лет).
И более того. К началу этой псевдометафазы (первой в гипотетическом «постнеозое») продолжи-
тельностью 944 млн. лет должна существовать – успеть сформироваться! – «вырожденная» системная
память яруса СФЕРА ПЛАНЕТ ЗЕМНОЙ ГРУППЫ с типичным временем изменения 42 млрд. лет (!!!).
Эта величина превосходит не только продолжительность собственно псевдометафазы в 944 млн. лет, но
и (как ранее отмечалось) – время существования наблюдаемой Вселенной. То есть, опять-таки, проявить
себя за любое возможное время (в частности, и время длительности псевдометафазы) такая память так-
же успеть не может, а это эквивалентно тому, что и её вообще нет.
Следовательно, уже начиная с эвриметафазы формирования СФЕРЫ ПЛАНЕТ ЗЕМНОЙ ГРУППЫ,
т.е. 1,45 млрд. лет – 4 млн. лет ? 1,45 млрд. лет, эффективный процесс формирования механизма сис-
темной памяти в супрасистеме живого прекращает свое реальное проявление: экспансия живого ос-
танавливается... И, следовательно, в метаэволюции живого (не обязательно на Земле!) всего реально
может реализоваться лишь 6 метаэтапов, и длиться она – экспансия живого! – может лишь около 6 млрд.
лет.
То есть приблизительно через ˜1,45 млрд. лет метаэволюция живого засбоила/забуксовала бы, если
бы одновременно не проходила социально-технологическая метаэволюция, или метаэволюция «разума»,
исследование которой, – и, тем более, исследование закономерностей взаимодействия которой с мета-
эволюцией живого – уже явно выходит за пределы тематики настоящей работы (некоторые подходы к её
анализу описаны в [Гринченко,2001з,2002в]).

– 440 –
9.2. Филогенез и время жизни биогеоценозов и Биогеосферы
Ранее в пункте 2.6.2 были рассмотрены вопросы интерпретации онтогенеза и оценок времени жизни
биообъектов от яруса организмов и ниже в терминах предлагаемой концепции. Рассмотрение подобного
же вопроса применительно к биообъектам яруса биогеоценозов имеет особенности, определяемые теку-
щим моментом метаэволюции живого на Земле: нахождения Биогеосферы в псевдометафазе своего раз-
вития. Это значит, что механизм реализации системной памяти Биогеосферы вырожден, и темп её нако-
пления примерно на порядок медленнее, чем это типично для идеальной супрасистемы (см. рис. 8.21 и
рис. 2.1). В частности, подобный расчет вроде бы дает следующую оценку этого характерного времени
для последней: ˜0,79 млн. лет, в диапазоне от ˜0,5 до ˜2,94 млн. лет – см. таблицу П1 Приложения.
Но, как было показано выше, в разделах 7 и 8, современное состояние Биогеосферы пока не достиг-
ло момента начала формирования у неё полноценного механизма её межъярусной системной памяти.
Более того, даже следующий, седьмой этап развития многоклеточного организма (продолжение описан-
ных ранее в пункте 2.6.2) ещё в самом начале, поскольку биомный уровень в иерархии живого – и его
системная память (с «идеальными» характерными темпами изменения ˜3.4 тыс. лет, в диапазоне от ˜2,2
до ˜12,7 тыс. лет: табл. П1 Приложения) – также пока не сформировались.
А что же успело сформироваться? Это показано на рис. 8.21. Сформировалась вырожденная внут-
риярусная системная память ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРЫ (элемента псевдояруса № «+4?+6»), которая оп-
ределяет именно её характерный период смены состояний, а не длительность существования биообъек-
тов, её составляющих (биогеоценозов, элементов яруса № «+3»). Сформировалась и вырожденная внут-
риярусная системная память БИОГЕОЦЕНОЗОВ-1 (элементов яруса № «+3»), которая определяет
именно их характерный период смены состояний: ˜3.4 тыс. лет, в диапазоне от ˜2,2 до ˜12,7 тыс. лет.
Поэтому факторы, ограничивающие возможность существования последних, пока могут варьировать в
слишком широком диапазоне своих возможных проявлений, и на данном этапе метаэволюции живого
принципиально не могут быть оценены точнее с предлагаемых позиций. А, следовательно, и непосред-
ственное применение выявленной в пункте 2.6.2 закономерности здесь не представляется оправданным.
Тем не менее, качественно результат функционирования ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРЫ должен как-то
проявляться в реальности. И действительно: обратимся к оценкам длительности различных «веков» не-
скольких геохронологических шкал, предложенных различными авторами и сведенными воедино
В.Ю.Дмитриевым – см. табл. 9.2 (из его работы [Дмитриев,2002]). Как легко видно, в интересующем
нас здесь периоде конца фанерозоя (т.е. когда она уже вышла на некоторый стационарный режим своего
функционирования) все эти длительности попадают в диапазон от одного до двенадцати с лишним мил-
лионов лет. То есть оценок меньше 1 млн. лет нет вообще, а наиболее часты оценки 5–7 млн. лет. Прав-
да, обращает на себя внимание чрезвычайно большой – двойной и даже тройной – разброс приведенных
цифр (коньяк – от 1,0 до 3,2 млн. лет; кампан – от 7,1 до 12,2 млн. лет; даний – от 2,8 до 6 млн. лет; лю-
теет – от 6,0 до 10,8 млн. лет; плиоцен – от 3,5 до 6,0 млн. лет), что не свидетельствует о солидарности
во мнениях соответствующих специалистов, и, естественно, затрудняет деятельность по формализации и
моделированию соответствующих явлений и процессов.
Исключим из рассмотрения текущий «век» (плейстоцен), который ещё продолжается. Тогда даже
без всякой математической обработки (типа расчета среднего арифметического этих цифр, что, по вы-
шеприведенным причинам, представляется не вполне целесообразным) ясно, что по порядку величины
эти цифры практически совпадают с расчетным диапазоном для вырожденной системной памяти
ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРЫ ˜12,0 млн. лет, в диапазоне от ˜7,6 до ˜44,6 млн. лет (см. таблицу П1 Прило-
жения), этапы деятельности которой они и должны отражать. По крайней мере, для нижней грани-
цы последнего диапазона это выполняется, а тот факт, что усредненная содержательная оценка про-
должительности «века» примерно вдвое меньше средней расчетной оценки указанной системной памя-
ти, может быть с большой пользой использован в будущем. А именно, при уточнении «привязки» всей
иерархии временных (а также, кстати, и пространственных!) характеристик супрасистемы природы: пе-
ресмотром несколько формального первичного их соотнесения с теоретическими фундаментальными
Планковскими длиной и временем, и «привязкой» обеих этих иерархий к значениям, наблюдаемым в
реальности. В силу того, что «двигать» каждую из двух этих иерархий можно только целиком, подобная
работа потребует – для многократной перекрестной перепроверки результатов – совместных усилий
многих и многих специалистов самого широкого спектра знания, и пока может только намечаться…
Сейчас же, по-видимому, следует лишь констатировать, что интерпретация характерного темпа из-
менения вырожденной системной памяти ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРЫ как темпа смены «веков» биологи-
ческой эволюции в фанерозое представляется вполне приемлемой. И, следовательно, терминология,
предлагаемая в рамках настоящей концепции, может существенно пополнить терминологию, обычно
привлекаемую биологами для описания процессов подобного уровня интеграции. Как-то:

– 441 –
Таблица 9.2. «Продолжительности веков позднего мела – кайнозоя в разных шкалах
Длительность в млн. лет
I II III IV
Сеноман 7,1 6,5 4,0 5,4
Турон 3,3 2,5 4,0 4,5
Коньяк 2,3 1,0 1,0 3,2
Сантон 3,3 3,5 4,0 2,3
Кампан 7,1 9,5 11,0 12,2
Маастрихт 6,0 8,1 7,0 6,3
Даний 3,3 2,8 6,0 4,0
Палеоцен 5,6 5,8 6,0 6,2
Ипр 7,5 5,8 7,0 5,8
Лютеет 10,8 8,4 6,0 7,7
Бартон+приабон 5,3 7,0 6,3 7,6
Рюпель 4,7 6,6 5,7 5,2
Хатт 4,0 6,3 5,0 4,7
Ранний миоцен 8,8 7,1 7,2 7,4
Средний миоцен 5,6 5,4 4,8 5,2
Поздний миоцен 5,8 5,9 5,7 5,9
Плиоцен 6,0 3,7 3,5 3,5
Плейстоцен 2,4 1,6 1,8 1,8
Примечания: I – палеонтологические данные; II – шкала Американского геологического общества [Geo-
logic Time Scale, Decade of North American Geology, 1980-1989. Geol. Soc. Amer., 1989]; III – Одэн [Odin G.-
S. Geological time scale // C. r. Acad. Sci. Paris, 1994, Ser. II. T. 318. P. 59-71.]; IV – Градштейн и Огг [Grad-
stein F. M., Ogg J. A Phanerozoic time scale // Episodes. 1996. Vol. 19. № 1-2. P. 3-5]» [Дмитриев,2002].
«Филогенез (…), филогения, историческое развитие организмов… Английский эволюционист
У.Гарстанг в 1922 сформулировал представление о Ф. как о последовательности онтогенезов в следую-
щих друг за другом поколениях, связанных соотношением: родители–дети–внуки. Эта идея была развита
И.И.Шмальгаузеном, который считал, что Ф. представляет собой “исторический ряд известных (ото-
бранных) онтогенезов”. Трактовка Ф. как исторической последовательности онтогенезов, прошедших
контроль естественного отбора, позволяет установить процесс развития любой систематической груп-
пы» [Северцов,БСЭ,1977].
«Сукцессия (от лат. successio – преемственность, наследование), последовательная смена одних
фитоценозов (биоценозов, биогеоценозов) другими на определённом участке среды» [Александро-
ва,БСЭ,1976]. «Сукцессия – детерминистический процесс, сходный с онтогенезом организма» [Жери-
хин,Раутиан,1997].
В частности, возможную «продолжительность жизни» биогеоценоза, – а точнее, период его относи-
тельно стабильного существования при отсутствии экстремальных на него воздействий, – процесс раз-
вития которых определяют как сукцессию, трактуя её как вырожденную системную память данного яру-
са в иерархии живого, можно оценить сверху величиной в диапазоне ˜(2,2–3.4–12,7) тыс. лет. Подобная
же оценка для Биогеосферы составляет ˜(7,6–12,0–44,6) млн. лет, что по порядку величины близко к
средней длительности «века» в геохронологии.
9.3. О реализации функции забывания системной памяти (старении
и умирании живого)
Вот что пишут В.Н.Крутько, А.А.Подколзин и В.И.Донцов, обсуждая проблему старения с
системной точки зрения: «Сверхсложные самообновляющиеся эволюционирующие и
взаимодействующие с внешней средой системы – современные живые организмы, по своей природе не
могут быть достаточно полно изучены только методами частных наук. Представляется достаточно
ясным, что единая естественная теория старения должна естественным образом вытекать из общих
принципов существования и развития природы вообще и живых существ в частности. Оптимальным
методом анализа данного вопроса является системный подход – междисциплинарный методологический
анализ высокого уровня. Фундаментальной причиной старения любых сложных систем является
дискретность форм существования современных организмов на Земле – отграниченность от внешней
среды, что ставит предел способности к внутренней эволюции организма с сохранением его качества как
отдельной системы. В общем виде это известно как второй закон термодинамики, указывающий на
неизбежность накопления хаоса в любой частично открытой ограниченной от внешней среды системе со
временем. Самообновляемость живой системы внутри себя не является достаточным фактором
противодействия старению в целом, так как противодействовать второму закону термодинамики можно
только за счет внешних влияний на систему и эти влияния принципиально ведут к эволюции, а не к

– 442 –
стабилизации любой системы со временем. Принципиальные типы старения являются конкретизацией
данной общей закономерности и могут проявляться бесконечным числом конкретных механизмов
старения как в одном организме, так и для организмов разных видов, однако, можно выделить
следующие общие типы старения:
- недостаточность проточности системы ("загрязнение" организма);
- недостаточность самокопирования элементов системы (гибель необновляющихся элементов
структур организма);
- недостаточность действия отбора (генерация разнообразия на уровне всех структур организма);
- изменение регуляторных систем (дисбаланс и снижение самообновления).
Общим глобальным направлением противодействия старению исходя из его глобальной причины
является повышение степени открытости системы – организма и обеспечение его дальнейшей эволюции
в целом и всех его подсистем в частности. Частные методы воздействуют на отдельные механизмы,
синдромы и типы старения и влияют на старение лишь частично» [Крутько и др.,1998].
Соглашаясь в целом с указанной точкой зрения, с позиций предлагаемой концепции считаю целесо-
образным уточнить, что не только старение, но и сам факт умирания конкретного биообъекта, т.е. уст-
ранения его из системы живого, представляют собой важнейшие проявления системного механизма ие-
рархической поисковой оптимизации живого.
Вспомним, что информацию некоторый биообъект может (и должен) не только воспринимать из-
вне, записывать (фиксировать), сохранять в неизменном виде (в течение определенного времени), воз-
можно – каким-то образом перерабатывать (модифицировать), а также считывать и передавать вовне
(см., напр., [Парин,Геллер,БСЭ,1973]). В необходимых случаях он должен её и забывать! На этот по-
следний аспект – определенность времени сохранения информации, т.е. необходимый атрибут двойки
<биообъект–информация> – обращают внимание далеко не всегда. В технике так и вообще – борются
только за обеспечение возможно лучшей реализации и увеличение значений перечисленных характери-
стик, а также помехоустойчивости, надежности и т.п., а ухудшение их обычно происходит само по себе,
как проявление роста энтропии Вселенной.
Иное дело сама Вселенная, точнее её подсистема живого. Если в процессе её формирования (в той
или иной зоне Вселенной) характеристика забывания системной памяти не возникнет (чисто умозри-
тельно представим себе эту невероятную ситуацию), то и процесс функционирования механизма иерар-
хической поисковой оптимизации живого будет непоправимо нарушен. Другими словами, «заботясь» о
собственной целостности и о собственном «благополучии», живое обязательно включает в свой меха-
низм иерархической поисковой оптимизации средства, ответственные за реализацию функции забыва-
ния системной памяти.
По-видимому, именно для этого и используется устранение из некоторого биообъекта соответст-
вующих (вложенных в него) иерархических составляющих. Это может быть реализовано любым спосо-
бом в диапазоне от полной физической деструкции биообъекта (распада его структур до низкомолеку-
лярного и атомарного уровней) до существенно менее фатальных исходов – «перерождений» различного
характера (например, деления клетки), сопровождающихся «стиранием» его системной памяти.
Первый вариант (и близкие к нему) необходимо должен сопровождаться процедурой относительно
плавного «подведения» биообъекта к состоянию, обеспечивающему – вопреки сопротивлению всех его
парирующих механизмов – своевременное наступление такой деструкции (т.е. «естественной» смерти).
Последним вариантам должна соответствовать процедура инициирования подобных перерождений че-
рез относительно регулярные промежутки (такты) времени.
Вопросы интерпретации оценок времени жизни биообъектов в терминах предлагаемой концепции
были рассмотрены ранее: в пункте 2.6.2 – от яруса организмов и ниже, в подразделе 9.2 – от яруса био-
геоценозов и выше. Было констатировано, что на современном этапе развития живого на Земле струк-
турные элементы псевдосупраконтура ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРА–БИОГЕОЦЕНОЗЫ-1 определяют
лишь завышенную, мажорирующую оценку продолжительности жизни организмов порядка нескольких
(2,2–3.4–12,7) тысяч лет.
Как же быть? По-видимому, здесь будет вполне целесообразным обратиться к рассмотрению эле-
ментов концепции, менее информативных, чем даже псевдоформы соответствующих биообъектов. А
именно, к рассмотрению невиртуальных спорадических поисковых структур псевдоформ: протосубком-
партментов, протокомпартментов и протосом, которые перманентно возникают и исчезают в рамках
псевдосупраконтура ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРА–БИОГЕОЦЕНОЗЫ-1. Как отмечалось выше, в разделе 8,
подобные невиртуальные поисковые структуры по степени своей стабильности занимают промежуточ-
ное положение между предельно нестабильными виртуальными их аналогами и относительно стабиль-
ными «нормальными» поисковыми структурами. Так что по сравнению с последними от невиртуальных
поисковых структур следует ожидать несколько более точного соответствия значений временных харак-
теристик их «идеальным» значениям в «идеальной» супрасистеме, но при существенно меньшей повто-
ряемости.
– 443 –
И действительно. «Элементарный» подконтур иерархической оптимизации псевдосупраконтура
ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРА–БИОГЕОЦЕНОЗЫ-1 (см. подраздел 8.13), т.е. композиция ГЕГЕМОН?–
ИНДИВИДЫ? (т.е. ПРОТОСУБКОМПАРТМЕНТ ПСЕВДОБИОГЕОСФЕРЫ (ПРОТОБИОМ)–БИОГЕО-
ЦЕНОЗЫ-1), формирует у своих ИНДИВИДОВ? (БИОГЕОЦЕНОЗОВ-1) спорадическую межъярусную
системную память с характерным расчетным временем ˜227 лет, в диапазоне от ˜144 до ˜845 лет (табл.
П1 Приложения). То есть именно то значение, которое и должно возникнуть в будущем (правда, отде-
ленном на весьма продолжительное время, порядка 374 млн. лет) у БИОГЕОЦЕНОЗА-2. Обязатель-
ность этого влияния спорадического подконтура на свои ИНДИВИДЫ?, как уже было сказано, выраже-
на существенно меньше, чем для соответствующих субконтуров в «полноценном» супраконтуре. Но
все-таки выражена!
По-видимому, именно эта оценка задает порядок величины верхней оценки продолжительности
жизни многоклеточного организма (ее верхнюю границу). Р.Флиндт приводит следующие максималь-
ные цифры: осетр атлантический – 152 года, черепаха сухопутная (Testudo) – 137 лет, черепаха болотная
(Emys) – 120 лет, человек, сип белоголовый и ворона – 118 лет, стервятник – 101 год, жемчужница пре-
сноводная, тридакна (двустворчатый моллюск), карп, гаттерия, какаду, лебедь, кит, осел – 100 лет, орел
– 80 лет, и т.д. ([Flindt,1988(1992)], стр. 13-17). Понятно, что вопрос, насколько смерть указанных био-
объектов была естественной (в смысле срабатывания «инстинкта естественной смерти» по
И.И.Мечникову [Мечников,1961]), остается открытым. Ведь всегда возможно, что её причиной были
иные внутренние и внешние причины. Но о тенденции судить можно: это не месяцы и не тысячелетия.
9.4. Конфликт между скоростью и точностью оптимизационного
поиска в процессах метаэволюции живого
Как отмечалось выше, в пункте 4.3.2, две базовые характеристики поисковых оптимизационных
систем – время t? перехода из произвольной точки в зону экстремума и точность ? его отслеживания –
находятся в противоречии друг с другом. Можно сказать, что они представляют собой пару,
подчиняющуюся обобщенному принципу дополнительности Нильса Бора: «две взаимосвязанные, но
различные материальные системы дополняют друг друга в своем единстве и противоположности» (см.
[Реймерс,1992], стр. 59) – в интерпретации, когда система-то одна, но значения (точнее, настройки) двух
её базовых характеристик как раз и «дополняют друг друга». В нашем случае: уменьшая указанное
время t? (что достигается увеличением поискового шага ?S на такт ? – характерное время – поиска),
мы ухудшаем точность ? определения точки экстремума, и, наоборот, для достижения высокой его
точности следует уменьшать поисковый шаг, что приводит к замедлению процесса выхода в зону
экстремума (увеличению числа потребных для этого тактов ? поиска). По аналогии с принципом
неопределенности это можно записать как неравенство произведения приращений указанных величин и
некоторой константы:
?t? • ?? ? const
Важно, что выбор того или иного соотношения этих двух взаимно дополнительных характеристик опре-
деляется единственным параметром – величиной поискового шага ?S на такт поиска ? .
Как также отмечалось в пункте 4.3.2, основным методом преодоления указанного противоречия,
имманентно присущего любым поисковым оптимизационным системам (независимо от материального
субстрата, их реализующего) в технической кибернетике является адаптация поискового алгоритма.
Естественно предположить, что и живая природа нашла в своем метаэволюционном развитии соответст-
вующие формы решения данной проблемы. Каковы же они могут быть? Анализ описанного выше, в
разделе 8, процесса метаэволюции живого позволяет выдвинуть некоторые гипотетические предполо-
жения по этому поводу.
Прежде всего, обращает на себя внимание повторяемость свойств метаэтапов, (или, если угодно –
циклов метаэволюции). В рамках каждого метаэтапа эффективность иерархического поискового алго-
ритма соответствующего супраконтура как целого – обеспечиваемая его усложняющейся в ходе мета-
этапа структурой – монотонно нарастает от некоего исходного минимума (в начале псевдометафазы) к
своему максимальному значению в момент завершения эвриметафазы. Отмечу, кстати, что именно
структурное воплощение перманентно усложняющейся супрасистемы: возникновение новых высших
ярусов в её иерархии ? новых носителей системной памяти, плюс новых входов системной памяти на
всех вложенных ярусах (вплоть до уровня органических молекул), ранее всегда акцентировалось при
изложении настоящей концепции. И если задать несколько «ненаучный» вопрос: «А зачем это нужно
супрасистеме?», то ответов на него, по большому счету, может быть два: тривиальный «это её имма-
нентное свойство…» либо казуальный «есть причина!» Эта причина, как представляется, – «стремление

– 444 –
супрасистемы к максимуму эффективности процесса её поисковой оптимизации, т.е. к оптимальному в
этом смысле соотношению времени t? и точности ? поиска на всех составляющих её в текущий момент
метаэволюции ярусах – как её имманентное свойство».
Но так ли это? Как это можно продемонстрировать? Для этого вновь обратимся к анализу особенно-
стей хода метаэволюции, обсуждавшихся выше, в разделах 7 и 8. Здесь обращает на себя внимание (в
данном контексте) изменение в её ходе соотношений размеров ГЕГЕМОНА (его верхней оценки) с раз-
мерами непосредственно «прилегающих» к нему в иерархии ярусов, вносящих «львиную долю» в его
суммарную поисковую активность, на трех последовательных метафазах усложнения супраконтура (т.е.
соответственно ИНДИВИДОВ, Триб, Каст). Так, для псевдометафазы это соотношение равно «в идеале»
?n = e3e ? 3500 , для квазиметафазы ?n = e 2 e ? 230 , для эвриметафазы ?n = ee ? 15 . Но именно в
псевдометафазе супраконтур обладает минимальной эффективностью поисковой оптимизации, а в эв-
риметафазе – максимальной!
Таким образом, предположение о тесной связи пространственных и функциональных характеристик
супраконтура не выглядит необоснованным. Действительно: исходя из корреляции размеров активного
ИНДИВИДА (и его активных объединений – Триб и Каст) и величины «шага» его поисковой активности
?Si (где i – номер метафазы в метаэтапе), приходим к:
1) чрезвычайной малости относительной величины такого «шага» в псевдометафазе (отношение раз-
меров ПСЕВДОИНДИВИД/ПСЕВДОГЕГЕМОН, условно говоря, или «в идеале», составляет при-
мерно 1/3500),
2) некоторому увеличению этой относительной величины в квазиметафазе (отношение размеров Ква-
зитриба/КВАЗИГЕГЕМОН, условно говоря, составляет примерно 1/230), и
3) выходу её на максимальный (оптимальный, «идеальный») уровень в эвриметафазе (отношение раз-
меров Эврикаста/ЭВРИГЕГЕМОН, условно говоря, составляет примерно 1/15).
Но увеличение поискового шага, как его ни исчисляй, – в абсолютном либо в относительном
выражении, – сокращает время t? поиска зоны экстремума. Неудивительно, что характеризующаяся
малой (относительной) величиной поискового шага псевдометафаза и длится долго, а с его повышением
длительность последующих в метаэтапе метафаз – квази- и эври- – резко падает.
А что при этом происходит с точностью ? отслеживания точки экстремума? Поскольку на
ГЕГЕМОН всегда поступает величина поисковой активности ИНДИВИДА ?S1 , а его объединения
(Трибы и Касты) лишь добавляют к ней свои собственные величины поисковой активности ?S2 и ?S3
соответственно, то получается, что именно величина ?S1 и задает указанную, причем всегда фиксиро-
ванную, точность ? .
Таким образом, живая природа решает конфликт между скоростью и точностью своего оптимиза-
ционного поиска следующим образом: точность определения точки экстремума фиксируется (посредст-
вом влияния ИНДИВИДА на ГЕГЕМОН) на относительном уровне поискового шага 1/3500. То есть она
не может быть дополнительно повышена в рамках данного супраконтура. Время же выхода в зону экс-
тремума адаптируется (за счет возникновения Триб и Каст), т.е. она минимальна в начале псевдомета-
фазы и максимальна в конце эвриметафазы, при относительном уровне поискового шага 1/15 для актив-
ности Эврикаст. Соответственно, в момент возникновения нового, высшего в иерархии супраконтура,
для него исходное значение поискового шага опять составляет 1/3500 (уже для новых ИНДИВИДОВ и
нового ГЕГЕМОНА).
Подобный характер адаптации соотношения ?t? • ?? ? const в живой природе представляет собой
интересное и a priori неочевидное явление. Его дальнейший анализ может состоять в выведении и ис-
следовании соответствующей формулы, связывающей, подобно соотношениям (7.9)–(7.10), величину
текущего времени T метаэтапа с величиной поискового шага ?S в её относительном выражении. Эта
формула будет задавать оценку «идеального» значения ?S для любого момента T на метаэтапе, а не
только для точек преобразования его метафаз одна в другую.
9.5. О разнообразии элементов в иерархии систем природы и жизни
В настоящей работе выше неоднократно обсуждались такие проявления идеальной иерархической
системы природы, как пространственная иерархия и иерархия времен. Было констатировано, что увели-
чение этих важнейших характеристик данной системы с ростом номера яруса в иерархии ведет себя как
геометрическая прогрессия со знаменателем ?n , близким к ee ? 15,15... (см. пункт 2.5.3). Но если таким
свойством обладают две наиболее фундаментальные характеристики (пространство и время!) системы,
то естественно возникает вопрос: не проявляется ли подобное свойство и в иных её характеристиках? И

– 445 –
в частности – в характеристиках разнообразия возможных типов Триб и Каст в супрасистеме? Деталь-
ный ответ на него составляет предмет отдельного кропотливого исследования, но выдвинуть в самом
первом приближении соответствующую гипотезу, а также указать на некоторые имеющиеся в литерату-
ре данные, которые можно интерпретировать в указанном смысле, можно и сейчас.
Итак, указанная первичная гипотеза состоит в том, что «любой ГЕГЕМОН любого супраконтура
супрасистемы природы в идеале содержит (или стремится содержать) в своем составе ?n ? 15 типов
Каст, ( ?n ) ? 230 типов Триб и ( ?n ) ? 3500 типов ИНДИВИДОВ». Как её можно обосновать?
2 3


Косвенно на это указывают, прежде всего, факты, относящиеся к самому «нижнему» в иерархии
системы природы супраконтуру СФЕРА ПРОТОЭЛЕМЕНТОНА–СФЕРЫ АТОМОВ, находящемуся в
состоянии «преджизни» (см. подраздел 7.8). Действительно, вот каким образом введены следующие,
базовые для кристаллических структур, понятия.
«Пространственная группа симметрии, федоровская группа, совокупность преобразований сим-
метрии, присущих атомной структуре кристаллов (кристаллической решётке). Вывод всех 230 П.г. был
осуществлен в 1890-91 русским кристаллографом Е.С.Федоровым и независимо от него немецким мате-
матиком А.Шёнфлисом. Преобразованиями (операциями) симметрии называются геометрические пре-
образования различных объектов (фигур, тел, функций), после которых объект совмещается сам с со-
бою. Поскольку кристаллическая решётка обладает трёхмерной периодичностью, то для пространствен-
ной симметрии кристаллов характерной является операция совмещения решётки с собой путём парал-
лельных переносов в 3 направлениях (трансляций) на периоды (векторы) а, b, с, определяющие разме-
ры элементарной ячейки. Другими возможными преобразованиями симметрии кристаллической струк-
туры являются повороты вокруг осей симметрии на 180°, 120°, 90° и 60°; отражения в плоскостях сим-
метрии; операция инверсии в центре симметрии, а также операции симметрии с переносами (винтовые
повороты, скользящие отражения и некоторые др.). Операции пространственной симметрии могут ком-
бинироваться по определённым правилам, устанавливаемым математической теорией групп, и сами со-
ставляют группу. П.г. не определяет конкретного расположения атомов в кристаллической решётке, но
она даёт один из возможных законов симметрии их взаимного расположения. Этим обусловлена особая
важность П.г. в изучении атомного строения кристаллов – любая из многих тысяч исследованных струк-
тур принадлежит к какой-либо одной из 230 П.г.» [Вайнштейн,Шаскольская,БСЭ,1975].
Здесь обращает на себя внимание не только подозрительно близкое совпадение числа (230) теоре-
тически возможных Федоровских групп и значения квадрата знаменателя ?n типичной для системы
природы прогрессии: ( ?n ) = ( ee ) = (15,15...) ? 229,651664... ? 230,0... . Важно и то, на основании каких
2
2 2


соображений и какими средствами вводится это понятие. В частности, как интуитивно представляется,
идея «возможных преобразований симметрии» с целью выявления устойчивых форм кристалла доста-
точно близка к идее «поискового оптимизационного процесса» выявления энергетически выгодных его
состояний – фундаментального понятия предлагаемой концепции. Но пойдем далее.
«Кристаллическая решётка, присущее веществу в кристаллическом состоянии правильное рас-
положение атомов (ионов, молекул), характеризующееся периодической повторяемостью в трёх изме-
рениях. Ввиду такой периодичности для описания К.р. достаточно знать размещение атомов в элемен-
тарной ячейке, повторением которой путём параллельных дискретных переносов (трансляций) образу-
ется вся структура кристалла. В соответствии с симметрией кристалла элементарная ячейка имеет
форму косоугольного или прямоугольного параллелепипеда, квадратной или шестиугольной призмы,
куба... Размеры рёбер элементарной ячейки а, b, с называются периодами идентичности. Математиче-
ской схемой К.р., в которой остаются лишь геометрические параметры переносов, но не указывается
конкретное размещение атомов в данной структуре, является пространственная решётка. В ней система
трансляций, присущих данной К.р., изображается в виде системы точек – узлов. Существует 14 разли-
чающихся по симметрии пространственных трансляционных решёток, называемых Браве решётками.
К.р. может иметь и дополнительные элементы симметрии – оси, плоскости, центр симметрии. Всего су-
ществует 230 пространственных групп симметрии, причём подгруппой, определяющей К.р., обязательно
является соответствующая группа переносов» [Вайнштейн,Гусев,БСЭ,1973].
И здесь обращает на себя внимание как довольно близкое совпадение числа (14 ) теоретически воз-
можных решеток Браве и значения знаменателя прогрессии ?n = ee ? 15,15... , типичной для системы
природы, так и интуитивно напрашивающаяся оправданность интерпретации модификаций пространст-
венной решетки кристалла как «поискового оптимизационного процесса», но в его более агрегирован-
ном виде. Но «преджизненный» супраконтур СФЕРА ПРОТОЭЛЕМЕНТОНА–СФЕРЫ АТОМОВ, как
это отмечалось выше, является вырожденным: в нем пока не представлены промежуточные уровни био-
логической интеграции молекулы и полимеры. В чем же тогда могут выражаться «возможные преобра-
зования симметрии» формирующихся кристаллов?
В рамках предлагаемой концепции на эту роль претендуют (если экстраполировать определения из
пункта 8.1.5):

– 446 –
o «?0(1)-протомолекулы» – простейшая, или двухъярусная, «протоколония» атомов,
o «?0(2)-протополимеры» – структурированная, или трехъярусная, «протоколония» атомов.
Здесь индекс 0 отражает экстраполяцию номера метафазы метаэволюции живого (начинающуюся, есте-
ственно, с единицы).
И если федоровские группы и решётки Браве вообще имеют отношение к данным процессам, то то-
гда именно они должны задавать максимально возможные числа разнообразных типов прото-
подконтуров в супраконтуре СФЕРА ПРОТОЭЛЕМЕНТОНА–СФЕРЫ АТОМОВ супрасистемы приро-
ды. Но это же должно быть справедливо и для супраконтура ЭЛЕМЕНТОН–СФЕРЫ АТОМОВ супраси-
стемы живого во всех его последовательно возникающих формах (псевдо-, квази-, эври-, 1, 2, 3,…). То
есть, комбинируя вышеуказанную гипотезу и последние две аналогии, приходим к предварительному
выводу о том, что разнообразие всех возможных вариантов структуры ?0(1)-протомолекул ограничено
числом 230, а ?0(2)-протополимеров – числами 15 либо 14.
А отсюда, исходя из принципиального для предлагаемой концепции подобия структуры супракон-
туров в супрасистеме живого, подобные же предварительные предположения можно по аналогии рас-
пространить и на иерархически «высшие» супраконтуры в супрасистеме живого. Тогда получится, что
разнообразие всех возможных вариантов структуры Триб ограничено числом 230, а Каст – числом 15.
Для супраконтура МНОГОКЛЕТОЧНЫЙ ОРГАНИЗМ–СЛОЖНЫЕ КЛЕТКИ это означает (в идеале!)
цепочку: «1 организм – до 15 типов органов/систем органов – до 230 типов тканей».
Есть ли этому соответствующие подтверждения? Надо сказать, что в литературных источниках (по
крайней мере, доступных через ИНТЕРНЕТ) их крайне мало. Возможно, это объясняется тем, что эта
проблема не выступает как важная. Ведь в качестве таковой её выдвигает предлагаемый в настоящей
работе подход, предсказывающий её решение на основе собственных соображений.
В частности, Р.Баландин пишет: «По свидетельству ботаника В.Циммермана, у простейших слоев-
цов растений число типов клеток всего 2–3, у псилофитов их уже 18–20, у папоротникообразных 46–52, у
высших покрытосеменных растений 74–76» [Баландин]. В данном контексте типы клеток вполне можно
поднимать как типы тканей (ведь здесь изучаются явно не одиночные автономные клетки, а их груп-
пы). А тенденция увеличения этого числа недостаточно проявлена, поскольку отражает лишь растения,
т.е. биообъекты, существенно менее развитые по сравнению с животными. Для последних
С.П.Курдюмов в своем докладе, касаясь рассматриваемого вопроса, приводит следующие цифры: «Бо-
лее или менее понятно, что создается такая структура, состоящая из структур разного возраста, приме-
ры в биологии есть. Есть червь, у него восемь типов клеток, соответствуют разным стадиям его преды-
дущей эволюции. Эволюция – это есть накопление предыдущих стадий. У него восемь типов клеток, а у
человека больше двухсот, двести тридцать типов клеток» [Курдюмов,2003]. Цифра 230 означает точное
совпадение с расчетной, жаль, что в докладах не принято делать ссылок на литературные источники со-
общаемых в них сведений... Выше уже приводилось и сходная оценка М.А.Федонкина («210 типов кле-
ток у современного человека») [Федонкин,2000].
Для сравнения приведу ещё мнения. Так, О.П.Иванов отмечает: «Под типом клетки понимается спе-
циализированное функциональное назначение целого ансамбля клеток. Например, печень имеет не-
сколько типов клеток, специализированных для нескольких функций, у почек – для других и т.д. Самые
первые организмы на Земле, прокариоты, появившиеся около 3,8 млрд. лет назад, имели один тип кле-
ток, последующие эукариоты – два и т.д. Венцом совершенства стал Человек, имеющий 254 типа спе-
циализированных групп клеток» [Иванов,2003]. Оставляя в стороне критику утверждения об «одном и
двух типах клеток», укажу, что он, к сожалению, также не приводит ссылки на работу, в которой обос-
новывается указанное число 254. Возможно, имеется в виду результат исследования теоретической аб-
страктной модели – NK-автомата С.Кауффмана, о котором В.Г.Редько пишет следующее: «если мы
сравним число различных аттракторов NK-автомата M (NK-автомат есть сеть из N булевых логических
элементов. Каждый логический элемент имеет K входов и один выход) при K = 2 (вычисленное для раз-
ных значений N), с числом различных типов клеток ncells (т.е. с числом различных программ жизни клетки
для фиксированного генома) биологических организмов разного эволюционного уровня, то мы получим
близкие цифры (…) Например, для человека мы имеем (N ˜ 105): M = 370, ncells = 254 [Кауффман С. Ан-
тихаос и приспособление // В мире науки, 1991, № 10. С.58]» ([Редько,2001], С.75 – см. также
http://www.keldysh.ru/pages/BioCyber/Lectures/Lecture9/Lecture9.html]). Понятно, что получаемые число-
вые оценки сильно зависят от предположений, положенных в основу модели. И если приведенная
О.П.Ивановым цифра действительно результат модельных исследований, то в данном случае близость
чисел 254 и 230 не может являться демонстрацией близости их и к реальности.
Что же касается существующих оценок возможного числа органов/систем органов, то, как указыва-
лось выше, в пункте 3.6.6, число систем органов (у высших животных, в том числе у человека) как раз
достигает 14 или 15.


– 447 –
В целом же следует признать, что естественнонаучных аргументов ни для подтверждения, ни для
опровержения сформулированной выше гипотезы пока недостаточно. Эта задача будущих исследова-
ний, причем исследований на самых различных ярусах в иерархии систем природы и Жизни.
9.6. Генезис средне- и малоразмерных протоорганизмов
Рассмотренная выше «идеальная» иерархическая схема описывает направление метаэволюции,
которое можно назвать магистральным. В целом магистральное направление метаэволюции живого,
отражающее строгие иерархические ряды его пространственных и – как следствие – временных харак-
теристик, подтверждается огромным экспериментальным материалом. Но в природе наблюдается и ряд
примеров значительного отклонения типичных размеров некоторых биообъектов от их рассчитываемых
значений: например, среднеразмерных и малоразмерных протоорганизмов, размеры которых соответст-
вуют уже иным (органному и тканевому соответственно) ярусу в иерархии (см. пункт 8.7.5 и подпункт
8.7.10.4). Последнее означает, что для интерпретации подобных отклонений уже недостаточно пред-
ставления о них как о сравнительно небольших вариациях.
Возникает вопрос: как можно было бы объяснить генезис указанных биообъектов, вводя опреде-
ленные модификации в настоящую концепцию?
Для этого, как представляется, можно провести следующую последовательность рассуждений:
1) в соответствии с идеальной иерархической схемой, ряд пространственных линейных размеров
биообъектов представляет собой геометрическую прогрессию со знаменателем ?n = ee ? 15,15... ;
2) следовательно, соответствующий ряд объемов, занимаемых биообъектами, опять-таки в идеале,
представляет собой геометрическую прогрессию с «кубическим» знаменателем
= ( ee ) = (15,15...) ? 3480... ;
3
( ?n )
3 3


3) связав собственно понятие о таком биообъекте с занимаемым им объемом пространства, полу-
чаем базис для расчета его идеальной численности (в рамках соответствующих структур высших ярусов
иерархии) – возможность воспользоваться последней «кубической» прогрессией.
То есть получаем среднюю расчетную оценку числа клеток в «идеальном» организме порядка 42,1
млрд., в «идеальном» органе – порядка 12,1 млн. и в «идеальной» ткани – порядка 3,5 тысяч (при том,
что в идеале организм содержит ˜ 15 различных типов органов, ˜ 230 различных типов тканей и ˜ 3500
различных типов клеток – см. предыдущий подраздел). Этот идеальный ряд оценок достаточно близок к
полноразмерным организмам, например, к человеку.
Но в третьем пункте вышеприведенного рассуждения по умолчанию поставлен знак равенства меж-
ду расчетным объемом, занимаемым некоторым биообъектом в пространстве, и им самим. А это верно
только в пределе, при строго кубической форме биообъекта (чего в природе не бывает вообще), и лишь
приблизительно верно при его строго шарообразной форме (что также встречается в природе крайне
редко). Кстати говоря, к последней формализации иногда прибегают и биологи, вводя понятие так назы-
ваемого приведенного размера организма, считая его при этом шаром (согласно [Еськов,1999], приве-
денный размер организма человека около 60 см).
Таким образом, от подобных слишком сильных упрощений следует отказаться и рассматривать ре-
альные биообъекты не только как объемные, или «геометрически трехмерные», но в некоторых случаях
и как «практически геометрически двумерные», т.е. плоские, со значительным превышением длины и
ширины над высотой. Или даже «практически геометрически одномерные», т.е. нитчатые, со значи-
тельным превышением длины над толщиной. И те, и другие встречаются в живой природе просто на ка-
ждом шагу. Но тогда необходимо следует вывод о том, что в тот же самый расчетный объем некоторого
биообъекта (например, организма) может вместиться значительно большее число его элементарных со-
ставляющих (например, клеток), чем дает вышеприведенный расчет. Или наоборот: то же самое число
элементарных составляющих биообъекта может вместиться в значительно меньший по сравнению с
расчетным реальный объем последнего.
Итак, можно сформулировать (в первом приближении) гипотезу, что, варьируя именно формой эле-
ментарных биообъектов, живая природа может в широких пределах изменять размеры образуемых
ими структурных образований.
Как можно оценить эти соотношения? По аналогии с расчетами для социально-технологической ме-
таэволюции Человечества (оценок ареала его распространения и численности), приведенными в [Грин-
ченко,2001з,2002в], можно попробовать поварьировать величиной знаменателя прогрессии. Так напри-
мер, в сугубо теоретическом варианте для геометрической прогрессии «плоских» клеток (т.е. с «квадра-
тичным» знаменателем ( ?n ) = ( ee ) = (15,15...) ? 230... ) получаем среднюю расчетную оценку числа их
2
2 2


в «плоском» организме порядка 12,1 млн., в органе – порядка 53 тыс. и в ткани – порядка 230. Но что
такое 12,1 миллионов клеток? Для «шарообразных» клеток – это их число в «шарообразном» органе
– 448 –
«шарообразного» организма. То есть по указанной аналогии можно сделать предположение, что
«уплощение» клеток приводит к снижению размера образуемого ими плоского организма до размера
органа «шарообразного» организма (характерного для идеальной иерархии)!
Конечно, этот прикидочный расчет весьма приблизителен: довольно трудно представить себе «пло-
ский» организм как таковой. Хотя, с другой стороны, если организм состоит из всех трех «размерност-
ных» вариантов клеток – «шарообразных», «плоских» и «нитчатых» (причем первые и последние – в
равных долях), а такой организм уже чуть более реален (довольно близкие к этому формы биологами
описаны, причем даже не только для существующей фауны, но и для ископаемой, в частности вендской)
– то в среднем последний расчет выглядит более обоснованным. Например, потому, что величины сред-
неразмерных организмов как раз и получаются близкими к величинам органов полноразмерных организ-
мов. Остается проанализировать, действительно ли в малоразмерных организмах количества «шарооб-
разных» и «нитчатых» клеток сбалансированы, чего достаточно для применимости указанных усреднен-
ных расчетов. Эта ещё одна задача для биологов, заинтересованных в обосновании адекватности пред-
лагаемой концепции, как в данном аспекте, так и в целом.
9.7. Прогресс и регресс в живой природе
Как оказывается, понятие «прогресс» (в биологии) понимают по-разному. Например, К.М.Завадский
в БСЭ формулирует его следующим образом: «Прогресс в живой природе, совершенствование орга-
низмов или надорганизменных систем в процессе эволюции. Ранее термином «П.» обозначали направ-
ление эволюции в сторону усложнения строения. Ч.Дарвин понимал П. как выражение растущей приспо-
собленности организмов к окружающим условиям и их победы в борьбе за существование, которая мо-
жет достигаться не только усложнением, но и упрощением строения, например у паразитических и сидя-
чих форм (…). Ясность в применение термина «П.» внёс А.Н.Северцов (1914, 1925, 1939), предложив-
ший различать биологический и морфофизиологический П., или ароморфоз. Биологическим П. он назы-
вал вызванное приобретением нового приспособления увеличение численности данной группы (вида,
рода и т.п.), её расселение за границы ареала и разделение на новые группы (увеличение числа попу-
ляций, рас и подвидов – в пределах вида, видов – в пределах рода, т.е. адаптивную радиацию). Биоло-
гический П. может достигаться как благодаря ароморфозам, т.е. коренным усовершенствованием орга-
низации, и идиоадаптациям, т.е. частным адаптивным изменениям строения, так и на путях упрощения
организации (…). Главная особенность морфо-физиологического П. заключается в накоплении и гармо-
ничном сочетании приспособлений, имеющих очень широкое, часто универсальное значение» [Завад-
ский,БСЭ,1975а].
Там же он дает определение и «регрессу»: «Регресс в живой природе, неотъемлемая сторона эво-
люционного процесса, а также его особое направление. В зависимости от уровня организации живой
системы, подвергающейся Р., этот процесс имеет различное значение для эволюции. Снижение числен-
ности особей в пределах вида или какой-либо др. группы, сокращение её ареала, количества занимае-
мых местообитаний и подгрупп А.Н.Северцов назвал биологическим Р. Такой Р. может завершиться вы-
миранием группы или превращением её в редко встречающуюся реликтовую форму (…) Р. морфо-
физиологический (РМФ) – процесс частичной или полной редукции отдельных органов и систем органов,
утративших приспособительное значение. Благодаря РМФ происходит освобождение организма от при-
знаков или органов, бывших полезными в прошлом, но в изменившихся условиях жизни ставших беспо-
лезными или даже вредными. Выделяют 3 направления РМФ: 1) утраченные образования заменяются
новыми, более совершенными (например, замещение хорды хрящевым, а затем и костным скелетом в
процессе эволюции позвоночных); 2) утрата одних признаков ведёт за собой возникновение новых, бо-
лее соответствующих новой среде обитания (замена жабер лёгкими при выходе позвоночных животных
на сушу; компенсационная замена глаз органами осязания у обитателей пещер); 3) утрата структур и
функций без замены новыми (наблюдается, например, при глубоком общем упрощении условий среды в
связи с переходом к сидячему образу жизни или ко внутреннему паразитизму). Первые 2 направления
РМФ приводят к усложнению организации или поддержанию её на прежнем уровне и являются необхо-
димым условием эволюционного прогресса. Третье направление ведёт к общему упрощению организа-
ции, т.к. Р. затрагивает не отдельные признаки или органы, а всю организацию индивида. Такое направ-
ление эволюции А.Н.Северцов назвал общей дегенерацией, а И.И.Шмальгаузен – катаморфозом» [За-
вадский,БСЭ,1975б].
Но одновременно А.В.Яблоков и А.Г.Юсуфов (в учебнике!) заявляют: «современная наука пока не
в состоянии дать общего определения понятию “прогресс” в биологии. Возможно, такого рода
определения не будет найдено и в будущем» ([Яблоков,Юсуфов,1976], стр. 268). Однако, отмечая
«постоянно растущую в процессе эволюции сложность Биосферы, связанное в ней усиление давления
жизни и разнообразие групп организмов», эти же авторы говорят о неизбежности «не только появления
все более сложных существ и органов, но и их энергетического совершенствования (курсив мой –
С.Г.)» ([там же], стр. 266). Тем не менее, судя по публикации в БЭС [Биология,1999], за последние
четверть века вышеуказанные определения существенных изменений не претерпели.

– 449 –
Как неоднократно упоминалось выше, наиболее общая тенденция изменения живого в ходе его ме-
таэволюции связана с возникновением системных биообъектов, относящихся ко все высшим и высшим
ярусам в иерархии – процесс, который вполне естественно называть, в частности, и «усложнением жи-
вого». Но это именно наиболее общая тенденция. Что же касается конкретных процессов «метаэволю-
ционной» модификации тех или иных биообъектов, то, в полном соответствии с идеологией настоящей
концепции, они вполне могут иметь поисковый характер, а значит – проявлять некие «рыскания» в ходе
своего эволюционного развития. Ничто не запрещает подобным «поисковым рысканиям» проявиться
даже в смене знака «усложнения» биообъекта, т.е. в переходе к его «упрощению» – лишь бы это было
ему энергетически выгодно, и не нарушало бы действующей на него системы ограничений. Для отдель-
ного многоклеточного организма это в принципе может быть выражено в самой различной степени: в
утрате тех или иных органов либо всех их полностью, аналогичной утрате тканей, даже – в пределе – в
возврате к одноклеточности.
Последнее может продемонстрировать следующая цитата. Вот что пишут о регрессе в эволюции
многоклеточных животных В.В.Алешин и Н.Б.Петров, опираясь на основополагающие работы
В.В.Малахова: «Какое место занимают простейшие существа на древе жизни, представляют ли они ос-
колки фаун далеких эпох или свидетельствуют о крайней редукции, вытекающей из паразитического об-
раза жизни? Много копий сломано в спорах о природе ортонектид и дициемид – простейших животных
без единого органа [Малахов В.В. Загадочные группы морских беспозвоночных. М., 1990]. До недавнего
времени мало кто вспоминал о них, хотя когда-то они были знамениты, так как считались переходными
группами от инфузорий к многоклеточным. Дело не в том, что виды из этих групп очень уж редкие, мел-
кие или хозяйственно неважные. Они стали неинтересны потому, что сравнительная анатомия и эм-
бриология исчерпали свои возможности для выяснения их природы. В сложных жизненных циклах орто-
нектид и дициемид в правильном порядке меняется несколько поколений различно устроенных организ-
мов, каждое со своей анатомией, развитием и размножением. Привычнее всего выглядит свободнопла-
вающее поколение ортонектид – маленькие (менее 1 мм длиной), покрытые ресничками червячки. Каж-
дая ортонектида обильно “начинена” совершенно гомогенным продуктом – яйцеклетками или спермато-
зоидами. Сквозь эту массу, как недавно обнаружил Г.С.Слюсарев, вдоль тела тянется четыре-шесть
мышечных волокон. Больше ничего у ортонектиды нет, по сути это не обычное животное, а самоходная
гонада. Рождаются такие создания из гигантской клетки – плазмодия с сотнями ядер. Плазмодий орто-
нектид неподвижный и прорастает в ткани различных беспозвоночных: офиур, мидий, полихет, морских
турбеллярий. В цитоплазме плазмодия, кроме вегетативных ядер, лежат зародыши половых особей, ко-
торые по мере созревания проходят через клеточную мембрану плазмодия и покровы хозяина и выходят
в морскую воду. Кое в чем на ортонектид похожи дициемиды, паразиты почечных придатков осьминогов
и каракатиц (ими заражены практически все крупные животные). Наиболее примечательно поколение
под названием нематогены, представляющие собой гигантскую осевую клетку (до 5 мм длиной) с одним
вегетативным ядром. Снаружи она одета чехлом из 20-30 ресничных клеток, число и расположение ко-
торых служит видовым признаком. В цитоплазме осевой клетки находятся многочисленные мелкие гене-
ративные клетки (агаметы) и развивающиеся из них эмбрионы на разных стадиях – зародыши нематоге-
нов следующего поколения или столь же малоклеточных (но по-другому устроенных) особей полового
поколения, которые произведут по нескольку яйцеклеток или сперматозоидов (…)
Трихоплакс (“волосатая пластинка”) – наиболее просто устроенное многоклеточное животное, и по-
этому многие хотели видеть в нем живого предка всех многоклеточных [Малахов В.В., Незлин Л.П. Три-
хоплакс – живая модель происхождения многоклеточных // Природа. 1983. №3. С. 32-41]. В лаборатор-
ных аквариумах, где его иногда находят, трихоплакс выглядит как налет грязи на стекле. У этого живот-
ного, размером в несколько миллиметров, нет ни переднего, ни заднего конца, ни правой, ни левой сто-
роны. Трихоплакс медленно ползает, напоминая крупную амебу. Когда на его пути встречается скопле-
ние водорослей или бактерий, он наползает на него, прижимается к поверхности стекла и в образовав-
шуюся временную щель изливает пищеварительные соки. Анатомически трихоплакс похож на сильно
сплюснутый пирожок, где между двумя слоями жгутиковых клеток заключена тоненькая “начинка” из от-
ростчатых клеток. У него нет ни одного органа, в том числе рта, кишечника, половых желез, органов
чувств; нет нервных, мышечных, рецепторных, железистых клеток (…)
Ортонектиды и дициемиды вплотную подошли к грани, отделяющей многоклеточных от одноклеточ-
ных. Казалось бы, редукция сильнее, чем у них, невозможна. Но в природе реализуются даже самые не-
мыслимые возможности, особенно когда дело касается регресса! Миксоспоридии перешли грань, перед
которой задержались ортонектиды и дициемиды [Smothers J.F., Dohlen C.D. van, Smith L.H. et al. //
Science. 1994. V.265. P.1719-1721]. У них исчезли не только всевозможные органы, но клетки всех типов,
известные у их предков (многоклеточных животных), а также всякие следы зародышевых листков, и нет
ничего похожего на дробление и эмбриональное развитие. Многие виды миксоспоридий наносят ущерб
рыбному хозяйству. В учебниках зоологии их рассматривают как протистов» [Алешин,Петров,2001].
А вот что пишет А.А.Любищев, критикуя отождествление прогресса организма с усовершенствова-
нием приспособления, отмечая, что низшие организмы совершенно нельзя назвать хуже приспособлен-
ными, чем высшие, и заключая, что с точки зрения приспособления термины "прогресс" и "регресс" не

– 450 –
имеют никакого смысла: «Совершенно иное, если мы встанем на точку зрения Бэра (известную, между
прочим, и Дарвину) и станем подразумевать под прогрессом степени дифференцировки частей данно-
го существа (курсив мой – С.Г.). Хотя в такой общей формулировке и этот критерий часто не дает од-
нозначного ответа в отношении групп, мало связанных друг с другом, но большей частью он дает вполне
определенный ответ: разноресничные инфузории выше равноресничных, вообще гетеромерные формы
выше гомомерных и т. д. Процесс повышения различий, дифференцировки и следует назвать эволюци-
ей; обратный процесс сглаживания различий, дедифференцировки следует назвать инволюцией; в этом
смысле термин "инволюция" употребляется и в биологической литературе; в неорганической области
принцип увеличения энтропии можно считать инволютивным, противоположное же ему понятие – эктро-
пизм (Ауэрбах) – соответствует эволюции. Противоположение собственно эманации и эволюции носит
иной характер; здесь также понимается различие в направлениях, и эманация также ведет к дедиффе-
ренцированному состоянию, но не путем обратного развития, а путем постепенного обеднения более
богатого содержания исходного состояния.
Понимая прогресс как нечто независимое от приспособления, мы вправе задать вопрос: каким яв-
ляется развитие организмов в самых общих чертах – регрессивным или прогрессивным, и если регресс
имеет место, то каким путем он осуществляется – инволюционным или эманационным? Ответ на этот
вопрос обычно давался такой: в общем развитие организмов прогрессивно, чему учит и палеонтология,
но наряду с этим мы имеем и несомненно регрессивные группы, причем в полном согласии с господ-
ствующим эпигенетическим пониманием филогенеза такой регресс мыслился как следствие внешних
условий (главным образом паразитизма), т.е. рассматривался как инволюция, эманационное же понима-
ние для биологов 19 в. было совершенно чуждо. Инволюция составила исключение, эволюция – прави-
ло, и хотя и была попытка создать чисто инволюционное понимание филогении (см.: Михайловский,
Теория Дарвина и общественные науки. М., 1870, с. 300), но эту попытку, несмотря на её серьезный
тон, можно рассматривать только как полемический прием приведения к абсурду. Однако, несмотря на
то что смена фаун в геологические эпохи в общем соответствует эволюции, т. е. усовершенствованию
организмов, мы во многих случаях наблюдаем обратное явление: в классе моллюсков наиболее древ-
ними являются представители высшего класса головоногих, древнейшие папоротники ближе к семенным
растениям, чем современные, и т. д. Получается, что инволюция, во-первых, распространена шире, чем
можно было ожидать, и, во-вторых, во многих случаях несводима к внешним условиям; кроме того, уче-
ние о предварительном приспособлении отрицает влияние внешних условий даже для тех случаев эво-
люции, где такое влияние казалось совершенно очевидным (например, паразитизм)» [Любищев,1925].
Ещё раз повторюсь, что предлагаю рассматривать и прогресс, и регресс как проявление «рысканий»
характеристик структуры и параметров соответствующих биообъектов – представителей живого – в их
развитии, измеряемое не только «степенью дифференцировки частей данного существа», но и уровнем
энергетической целевой оценки его оптимизационного поведения. И тогда мне остается только согла-
ситься с мнением В.А.Красилова о том, что «…направленность эволюции определяется системными
свойствами, задающими цель и объясняющими как прогресс, так и регресс» [Красилов,1997].

9.8. Об антиинтуитивном поведении систем «достаточно
высокой» сложности
Уже несколько десятилетий одной из «дежурных» тем публикаций, причем не только научных, но и
общественно-политических, является обсуждение проблемы непредсказуемости нежелательных (для
Человека) последствий воздействия Человека на природу (невольного либо специально
организованного). Отмечалось, что «природе чужды понятия “вредности” и “полезности”. Эволюционный
процесс за многие миллионы лет выработал удивительную взаимную приспособленность всех живущих
организмов друг к другу. Поэтому “борясь”, например, с вредными животными, мы нарушаем экологиче-
ские равновесие в системе и возбуждаем в ней переходный процесс, будущее установившееся равнове-
сие которого часто непредсказуемо» [Полуэктов,1983]. Указывалось, что «тезис Б.Коммонера
(«природа “знает” лучше») состоит в том, что пока мы не имеем абсолютно достоверной информации о
механизмах и функциях природы (...), мы легко вредим природным системам, пытаясь их “улучшить”. Он
призывает к предельной осторожности, тем более, что критерии “улучшения” природы недостаточны
ясны и антропоцентричны» ([Реймерс,1992], стр. 171). И т.д.
В частности, идея непредсказуемости последствий воздействия Человечества на системы, слож-
ность которых сравнима со сложностью живой природы, нашла свое отражение в феномене «антиин-
туитивного» поведения социальных систем, который был уже довольно давно подмечен и
сформулирован Дж.Форрестером [Forrester,1971(1977)]. Но до сих пор подходов к объяснению возмож-
ных причин его существования, насколько можно судить по литературе, пока ещё не предложено.
И это понятно. Ведь сам Дж.Форрестер предлагал её решать на основе следующего представления:
«Наши социальные системы относятся к так называемому классу нелинейных многосвязных систем с
обратными связями» ([там же], стр. 10), причем с помощью инструментария так называемой
«системной динамики». При этом он совершенно правильно отмечал, что «необходимо не модель

– 451 –
приспосабливать к вычислительной машине, а иметь такую модель, структура и взаимосвязи которой
хорошо представляют рассматриваемую систему. Я говорю о такой численной модели, которая весьма
отличается от общепринятых в социальных науках. Эта численная модель не является результатом
статистического анализа данных временных серий, которым обычно пользуются. Я говорю о такой
модели, которая является выражением структуры системы (курсив мой – С.Г.)» ([там же], стр. 13).
Но выбор соответствующих средств для моделирования (указанного выше представления и
инструментария) был сделан им крайне неудачно, видимо, просто потому, что он не имел
соответствующей информации об иных возможных их вариантах.
Но предлагаемая концепция, как представляется, объяснить его позволяет, причем даже в
расширенной трактовке, а именно как феномен «антиинтуитивного» поведения систем «достаточно
высокой» сложности. С её позиций предложенные Дж.Форрестером средства изучения этого феномена
совершенно недостаточны. Социальная (точнее, социально-технологическая) и иные системы
«достаточно высокой сложности», в частности – система живого, относятся к классу иерархических
оптимизационных систем, приспособительное поведение которых организовано существенно более
сложно, чем поведение «нелинейных многосвязных систем с обратными связями», исследуемое
адекватными именно им методами системной динамики.
Именно поэтому с предлагаемых позиций причина «антиинтуитивного» поведения систем
«достаточно высокой сложности» представляется очевидной. Она состоит в активном противодействии
любой такой системы любым воздействиям, «выталкивающим» её из экстремального – наиболее ком-
фортного с её «точки зрения» – состояния. В условиях отсутствия у исследователя моделей целевого
критерия такой системы и алгоритма его достижения предсказать её будущую траекторию весьма за-
труднительно. Кроме того, этот алгоритм, реализующий перестройки структуры и параметров указанной
системы, принципиально содержат случайную компоненту, что опосредованно влияет и на её поведение,
препятствуя точному предвидению последнего.
Если это объяснение адекватно, то сам факт понимания сущности этого феномена – повторяю, с по-
зиций предлагаемой концепции! – является важным результатом, позволяющим внести нужные коррек-
тивы в деятельность по изучению и прогнозированию возможных вариантов поведения конкретных сис-
тем «достаточно высокой сложности», актуальных для практики. Например, при оценках последствий
антропогенного воздействия как на Биосферу Земли в целом, так и на её отдельные участки в отдельно-
сти. Объясняющая этот феномен модельная гипотеза состоит в том, что все или значительная часть
свойств «Объекта» (см. рис. 3.2б), вызывающие столь значительные трудности при попытках либо
управления им, либо прогнозирования его будущего поведения, есть следствие именно активного поис-
кового поведения блока «Оптимизатор» (конкретная структура и материальный носитель которого опре-
деляются в каждом случае применительно к моделируемой системе), а «Объект1» вполне пассивен. И
получается, что поведение биообъекта, в частности – живого организма, всегда «представляет собой
борьбу с тем, что есть, для достижения того, что должно быть» [Граве,1981].
Судя по всему, именно этот феномен находит свое отражение в бессмертном афоризме: «Хотели как
лучше, а получилось как всегда...». А также объясняет, почему верно замечание Г.Г.Малинецкого:
«…видимо, как в сказке Льюиса Кэрролла, сложные системы оказываются в положении, где "для того,
чтобы оставаться на месте, надо очень быстро бежать"» [Малинецкий,2004].
В тех же случаях, когда подобное «антиинтуитивное» поведение всё же демонстрирует некоторую
общую тенденцию, говорят о выполнении принципа А.Ле-Шателье–К.Брауна. А.Ле-Шателье формули-
ровал его следующим образом: «Если внешняя сила действует на какую-либо систему, в последней
возникают процессы, которые, не будь внешнего воздействия, вызвали бы в ней изменения,
противоположные тем, которые проводятся внешней силой. Принцип этот, в сущности, содержит
определения понятия "системы"… Отыскивай такие объекты… и называй их системами» (цитир. по:
[Краснощеков,Розенберг,2001]).
А.М.Тарко поясняет: «При анализе глобальных процессов наряду с традиционно применяемым
анализом устойчивости по Ляпунову оказывается полезным исследование биосферы на основе
принципа Ле-Шателье. Принцип Ле-Шателье формулируется следующим образом: внешнее
воздействие, выводящее систему из равновесия, стимулирует в ней процессы, стремящиеся ослабить
результаты этого воздействия. В разных дисциплинах существуют различные трактовки этого принципа.
В статистической физике принцип рассматривается для термодинамически замкнутой системы,
находящейся в равновесии, в которой соблюдается правило максимума энтропии. Выполнение принципа
Ле-Шателье в данном случае является следствием указанных условий. Биосфера или любая её часть в
смысле статистической физики не является замкнутой системой. Поэтому не приходится говорить о
необходимости выполнении принципа Ле-Шателье в указанном выше смысле. Однако здесь его
применение может быть полезным в качестве не "правила", а свойства, выполнение или невыполнение
которого характеризует способность биосферы ослаблять воздействия на неё» [Тарко,2000].


– 452 –
В свою очередь, Э.Х.Лийв подходит к этой проблеме шире, отмечая, что «известен принцип Ле-
Шателье для химических систем. Согласно этому принципу в химической системе веществ реакции
протекают в направлении, уменьшающим воздействие внешнего фактора и сохраняющим прежнюю
стабильность системы. Этот принцип является частным случаем пока не полностью выясненного общего
закона. Сформулирован принцип экономии энтропии, правильнее было бы сказать: экономии
негэнтропии (…) Высказан принцип минимума потенциала рассеяния энергии. Общий единый смысл
всех этих принципов таков, что в любой системе инертностью обладает не только масса и энергия, но и
негэнтропия (внутренняя структура). Если у системы имеется возможность выбора между
равновозможными путями, как реагировать на влияние внешних воздействий, то выбирается всегда
такой процесс, который уменьшает (нейтрализует) отрицательное влияние внешней среды, т.е.
сопровождается минимальными затратами энергии и негэнтропии» [Лийв,1998].
Как представляется, указанные мнения не только не противоречат предлагаемому в настоящей ра-
боте, но и в той или иной степени корреспондируют с ним.
9.9. Следствия методологического и философского характера
9.9.1. Об уточнении принципа актуализма
СЭС дает следующую его формулировку: «актуализм – сравнительно-исторический метод в
геологии, согласно которому, изучая современные геологические процессы, можно судить об
аналогичных процессах далекого прошлого. Применяется с учетом хода развития Земли и
изменяющейся геологической обстановки. Как научный принцип А. выдвинут в 1-й пол. XIX в. английским
геологом Ч.Лайелем» ([СЭС,1985], С.33). Н.А.Козырев обращает внимание на его более раннюю
трактовку: «Ныне геология опирается на чрезвычайно плодотворный принцип актуализма, развитый и
обоснованный Ляйеллем в 1830 г. Ещё в 1802 г. этот принцип был сформулирован Ламарком: "Историю
Земли можно объяснить, исходя только из обычных сил природы, постоянно действующих в
настоящем"» (цитир. по [Козырев]). Сразу же обращает на себя внимание определенная
расплывчатость этих определений: что такое «далекое прошлое», как учитывается «ход развития
Земли», какие силы природы можно считать «обычными», и т.п. не вполне ясно.
Как следствие, выдвигаются все новые и новые формулировки принципа актуализма. В частности,
его более широкую интерпретацию, выходящую за рамки чисто геологической проблематики,
предлагает (причем в форме определенной презумпции) К.Ю.Еськов: «в процессе исторического
исследования мы должны исходить из того, что любые системы в прошлом функционировали так
же, как их современные аналоги, до тех пор, пока не доказано обратное» [Еськов, 1999]. Но и здесь
понятие «аналога» в каждом конкретном случае требует своего пояснения и уточнения: ведь
«одномерных» систем мало (или их, скорее всего, вообще нет!), а в «многомерных» системах одни
характеристики могут быть аналогичными, в то время, как другие – резко (или даже принципиально!)
отличающимися.
Критика существующих формулировок принципа актуализма находит свое отражение в литературе.
Вот, например, что пишет по этому поводу М.А.Федонкин: «Актуалистические подходы к реконструкции
докембрийских сред обитания зачастую приводят к неактуалистическим моделям биосферы – слишком
велик интервал времени, отделяющий нас от архея и протерозоя. Примером может служить сравнение
древних строматолитов и современных экосистем, контролируемых цианобактериями в себкхе или в
лагунах с повышенной соленостью аридных зон. Подобные экосистемы, занимающие ныне весьма
ограниченное пространство, периодически имели глобальное распространение на протяжении
докембрийской, то есть большей части истории Земли. Этот пример ярко демонстрирует
парадоксальность актуализма как метода познания геологического прошлого» [Федонкин,2000].
Указанную критику позволяет снять предлагаемая концепция. С её позиций можно естественным
образом переформулировать принцип актуализма в его общесистемном варианте примерно в
следующих выражениях: «в процессе исторического исследования мы должны исходить из того, что
метаэволюционирующая система живого, интерпретируемая как иерархическая
оптимизационная система, в прошлом представляла собой упрощенные вплоть до вырожденности
варианты её современного аналога, и её функционирование было в той же степени упрощенным, до
тех пор, пока не доказано обратное».
В частности, приведенные выше, в пункте 7.12.1, соображения об исторической последовательности
сменяющихся Биогеосфер (характерной для катархея «виртуальной ?-БИОГЕОСФЕРЫ», для архея –
«виртуальной ?-БИОГЕОСФЕРЫ», для нижнего протерозоя – «виртуальной ?-БИОГЕОСФЕРЫ», для
верхнего протерозоя – «виртуальной ?-БИОГЕОСФЕРЫ» и для фанерозоя – «истинной ?-
БИОГЕОСФЕРЫ») как раз и отражают те особенности модифицирования представления о находящейся
на различных метаэтапах метаэволюции живого Биогеосфере, на которые и обращает внимание
М.А.Федонкин. И дополнительно прилагают ряд модельных схем, описывающих конкретные структуры
и приспособительное поведение вышеперечисленных БИОГЕОСФЕР более детально.
– 453 –
9.9.2. Интерпретация понятия времени
В литературе довольно оживленно обсуждается проблема соотношения понятий так называемого
«линейного» времени и так называемого «циклического» времени (см., напр., [Библиотека…,1984-2003;
Ваннах,2003] и др.). Предлагаемая концепция позволяет выдвинуть собственную интерпретацию этой
проблемы, опираясь на представление об иерархии времен в супрасистеме природы (а также, естествен-
но, и в супрасистеме Общества). А именно: ответ на вопрос: «Применимо ли к времени определение
“линейное”, “циклическое” или какое-либо иное?» зависит от масштаба рассмотрения того или иного
процесса (т.е. соотношения между его темпом и темпом соответствующего измерителя, или тестового
процесса).
Для иллюстрации этого представим себе пять периодических (для простоты, синусоидальных) ко-
лебательных процессов с различными периодами колебаний t1 < t2 < t3 < t4 < t5 (и, соответственно, с
различными частотами). Если данные неравенства означают превышение одной из этих величин над
другой, по крайней мере, на порядок (т.е. в 10 раз), то можно записать, что t1 << t3 << t5 . Здесь такое
превышение будет составлять уже, по крайней мере, два порядка (т.е. в 100 раз). Будем далее для крат-
кости обозначать процессы с периодом ? как « t? -процессы». Тогда с позиции t3 -процесса t5 -процесс
будет слишком медленным. Как уже упоминалось выше, в пункте 3.6.5, при моделировании t3 -
процессов t5 -процессы обычно заменяют константами, отражающими здесь мгновенные значения по-
следних. Аналогичным образом с позиции t3 -процесса t1 -процесс будет слишком быстрым. И вот что
интересно: при моделировании t3 -процессов t1 -процессы также заменяют константами, но отражающи-
ми здесь уже не мгновенные, а средние значения t1 -процессов.
В результате напрашивается идея дополнить характеризующие время определения «циклическое» и
«линейное» определением «точечное». Действительно, с позиции t3 -процесса как t5 -процессы, так и t1 -
процессы «стягиваются» в точки (константы). Но для этого, как сказано выше, одинарный знак неравен-
ства должен быть эквивалентен различию темпов соответствующих процессов, по крайней мере, на по-
рядок, а двойной – на два порядка. Но на порядок ли? С позиций предлагаемой концепции более чем
естественно предположить, что нет, не на порядок, а в чуть большее число ?n = ee ? 15 раз. Соответст-
венно не на два порядка, а в ( ?n ) = ( ee ) = (15,15...) ? 230... раз.
2
2 2


Итак, получается, что трактовка характерного времени какого-либо колебательного процесса (не
обязательно синусоидального) как «циклического», «линейного» или «точечного» зависит только от
масштаба сравниваемого с ним измерительного (тестового) процесса.
Обозначим характерное время изменения рассматриваемого процесса t , а период цикла тестового –
T . Тогда трактовка t -процесса, измеренного в единицах характерного времени T -процесса, будет сле-
дующей:
Таблица 9.3.
Трактовка времени t , измеряемого в единицах T
Соотношение времен
t << T «точечное»
t <T «линейное»
t ?T «циклическое»
t >T «линейное»
t >> T «точечное»
А исходя из принятого соотношения характерных времен в иерархии живого ( ?n ˜ 15 ), подобные
пятерки можно «спроецировать» на любые «смежные» (во временном смысле) процессы в этой
иерархии. Интерпретируя их тем самым как процессы, проявляющие свойства характерного либо
«циклического», либо «линейного», либо «точечного» времени t относительно характерного времени
T , выбранного исследователем для данного случая измерительного (тестового) процесса – среднего в
такой пятерке. Все зависит от точки зрения!
9.9.3. О причинно-следственном подходе
Как уже упоминалось выше, предлагаемая концепция в определенном смысле выходит за рамки
общепринятых причинно-следственных закономерностей, поскольку биологические процессы обычно
изучают в парадигме выявления «причин» и их «следствий», а оптимизационное поведение носит по
самому своему определению циклический характер.

– 454 –
В частности, при описании эволюции предлагаемый подход позволяет вывести из употребления та-
кие термины, как её «причины» и «факторы». Первое понятно: не может быть ни «причин», ни «следст-
вий» у процессов, образующих замкнутые контуры. То есть у процессов, которые в некотором, описан-
ном выше, смысле являются «причинами» – и «следствиями»! – самих себя. Второе ещё более актуаль-
но: поскольку в литературе отсутствуют определения «фактора эволюции», каждый понимает его на
основе собственной интуиции, т.е. придает этому нестрогому термину самый разный смысл. А это необ-
ходимо приводит не к прояснению вопросов, возникающих в существующих эволюционных теориях, а,
напротив, к их «затемнению». Не есть ли это одна из причин трудностей в обосновании этих теорий?
9.9.4. Дилемма правильности и точности
В работе [Голубовский,2000а] М.Д.Голубовский уделяет значительное внимание обсуждению
проблемы диалектики соотношения правильности и точности в развитии науки вообще, и биологии – в
частности. По его мнению, в философском, эпистемологическом и историко-научном аспектах эта
проблема отражает две тенденции в познании: стремление к математизации знания и натурфилософское
стремление к целостности видения. Точность связана с верифицируемостью, а правильность – с
глубиной проникновения в суть явления. Обратное соотношение между правильностью и точностью той
или иной теории – «дилемма правильности и точности» – в истории науки наблюдалось неоднократно,
чему есть много примеров.
Как представляется, настоящая концепция, претендуя на высокую степень обобщения и интеграции
ранее относительно разнородных явлений и процессов, демонстрирует достаточно крайний вариант раз-
решения указанной дилеммы. А именно: претендуя на максимальную правильность (в указанном выше
смысле), она предлагает минимальную точность (опять-таки в указанном выше смысле).
И действительно: для любого поискового оптимизационного процесса, алгоритм которого содержит
случайность, предсказать точно его траекторию при поиске точки экстремума некоторой целевой
функции, невозможно по определению. Более или менее точно определяется лишь область расположе-
ния экстремума. С другой стороны, с максимальной уверенностью можно утверждать, что эта область
(при соответствующих настройках параметров алгоритма) вообще будет найдена.
9.9.5. Ещё раз о месте и роли идеальности в предлагаемой концепции
Важная роль понятия идеальности применительно к предлагаемой концепции уже отмечалась вы-
ше, в пункте 2.6.1. Более подробный анализ этого понятия несколько выходит за рамки тематики на-
стоящей работы, но некоторые комментарии сделать всё же хочется.
Так, в монографии А.И.Лисина “Идеальность”, посвященной широкому обобщению данных естест-
вознания и гуманитарных наук по проблеме идеальности, среди множества других анализируется и по-
нятие иерархии. А.И.Лисин пишет: «вопрос вовсе не в том, что существует градуированность, ступенча-
тость, соподчиненность одних дискретностей другим, и даже не в том, что иерархия обычно предполага-
ет разноуровневость, вектор “движения” от менее сложных к более сложным, от “низших” к “высшим” и
наоборот, а в том, почему универсум вообще “квантован”, то есть меняется скачкообразно, и что “раз-
решает” (или “запрещает”) именно эти, а не какие-либо другие классы (виды, формы) дискретностей,
именно эти, а не другие свойства (таков генезис и прекрасного)? Как будто существует некая мера, не-
кий эволюционный “шаг”, некий алгоритм (закон, иерархия) структурирования универсума (т.е. универ-
сальный код, квант процессуальности)? Но это и есть тайна идеальности» ([Лисин,1999], стр. 31).
Но ведь и в самом деле: эволюционный «шаг» налицо, причем как шаг по временным, так и шаг по
пространственным характеристикам механизма иерархической поисковой оптимизации соответствую-
щих энергетических целевых критериев приспособительного поведения живого. Их количественные
значения, точнее соотношения величин двух смежных «шагов» в таких последовательностях,
интерпретируются мною как параметр этого механизма. И оцениваются как величины, близкие к
значению ?n = 10 ? 20 , или, более точно, к ?n = ee ? 15,15... (которая была установлена ранее в
работах А.В.Жирмунского и В.И.Кузьмина применительно к описанию соотношения критических
уровней в процессах развития биологических систем [Жирмунский,Кузьмин,1982]).
Далее, рассматривая различные классификации уровней движения материи, А.И.Лисин отмечает,
что «иерархичность (вещное неравенство, асимметричность), или, иначе говоря, парциальность мира
очевидна (…) Выделяются по меньшей мере четыре основных момента взаимосвязи структурных
уровней живой материи, сущностно характеризующие эту последнюю. Это, во-первых, момент
относительной обособленности каждого уровня. Во-вторых, момент преформации, анадетерминации
(“снизу вверх”), т.е. детерминации вещественными, энергетическими и информационными компонентами
“низших” уровней материи характера формообразований “высших” структурных уровней. Момент
анадетерминации, в-третьих, имеет своим необходимым дополнением эпигенетическую связь
“нижележащих” уровней с “вышележащими” и наоборот (подобную связь на языке физики называют мо-
ментом близкодействия). Наконец, в-четвертых, момент катадетерминации (“сверху вниз”) “высших”
структурных уровней над “низшими” является проявлением своеобразного, так называемого
– 455 –
“структурного гегемонизма” (моментом дальнодействия)» ([Лисин,1999], стр. 217, 219). Как представ-
ляется, данный анализ достаточно адекватно характеризует не только эмпирическую ситуацию, но и
предлагаемую в настоящей работе модельную концепцию.
И всё же основная связь понятия идеальности и идеологии предлагаемой концепции состоит имен-
но в идеальности всех как количественных, так и даже качественных выводов последней. Почти к каж-
дому её утверждению в чрезвычайном разнообразии проявлений живого при желании можно найти не-
кий антитезис, то или иное несоответствие предсказываемой характеристики и её аналога, непосредст-
венно наблюдаемого в конкретном эксперименте. Особенно имея в виду, что наличие у исследователя
точных формальных определений биологических понятий, с которыми он оперирует – скорее не прави-
ло, а исключение из правил. Но все они вместе, тем не менее, образуют тот костяк, тот базис модельно-
го представления проблемы живого, который так необходим на современном этапе развития науки для
формирования адекватного представления о системе живого.
9.9.6. О сущности и «смысле» жизни
Если в понятие «система живого», – или просто «жизнь», – как утверждалось выше, необходимо
входит понятие «системная память», то «живыми во всех отношениях» следует считать только живую
клетку и живой многоклеточный организм. Уже современный биогеоценоз как бы «не вполне живой»,
поскольку одна из характеристик его системной памяти не соответствует требуемой величине (темп её
изменения ниже необходимого почти на порядок). А современная нам «Биосфера Земли» – как единая
целостная сущность – и вообще «чуть жива», ибо находится в псевдометафазе своего развития, в кото-
рой практически все приспособительные свойства и характеристики весьма далеки от оптимальных.
Что же касается биообъектов–представителей высших иерархических уровней в рамках супракон-
тура СИСТЕМА ПЛАНЕТ ЗЕМНОЙ ГРУППЫ–БИОСФЕРЫ ПЛАНЕТ, то их системная память вообще
не могла успеть сформироваться за те 13,7-14 млрд. лет существования нашей Вселенной (как принято
считать, после момента так называемого «Большого взрыва»). То есть они по определению не могут счи-
таться «живыми» как не обладающие определяющей характеристикой живого – системной памятью.
Можно отметить в этой связи и ещё одно следствие предлагаемой концепции: бессмысленность
конкретизации момента возникновения жизни на Земле (выяснения точной даты и причин которого не-
которые всё ещё требуют от науки) и связанных именно с этим моментом структурных и параметриче-
ских изменений в модели живого.
В действительности, если стараться говорить именно о первичном возникновения жизни, а не о
перманентном её развитии вплоть до наших дней, то в таком, более узком понимании этого процесса,
следует констатировать, что она возникала на протяжении около 1 миллиарда лет, в периоде с примерно
4,6 млрд. лет назад до примерно 3,6 млрд. лет назад, постепенно включая «в свою орбиту» все новые и
новые сущности и явления. Действительно: можно ли назвать «живой» молекулу АТФ? Очевидно, нет,
хотя жизнь без её возникновения (в определенный момент времени метаэволюции) невозможна. По
крайней мере, жизнь на Земле. Соответственно, нельзя назвать «живой» молекулу t-РНК, хотя она и за-
нимает (с определенного, достаточно удаленного в прошлое момента времени) центральное место в оп-
ределяющем для живого процессе взаимодействия белков с нуклеиновыми кислотами.
В свою очередь, рассмотрим возникновение многоклеточности. Конечно, и одноклеточные являют-
ся вполне «живыми», но именно многоклеточность определяет огромный скачок в разнообразии и ус-
ложнении живых объектов. Но за указанный миллиард лет накопилось уже столько важных элементов
живого, что вполне возможно говорить о его возникновении к этому моменту.
И всё же в более широком понимании, делая упор на все продолжающееся усложнение живого в
процессе его метаэволюции, лучше говорить о перманентном «возникновении/усложнении» жизни на
Земле на протяжении всех последних 4,6 миллиардов лет, чем о выделении в этом процессе каких-то
более кратких интервалов… То есть жизнь, как представляется, – это одно из наименований некоего,
достаточно сложного системного процесса (активного, поискового, оптимизирующего, адаптивного, об-
ладающего системной памятью, иерархического, отграниченного от внешней неспецифической среды,
самовоспроизводящегося, etc.). Ограниченные «субстратные» характеристики её типа «жизнь – это
форма существования белковых тел» (Ф.Энгельс) остались далеко в прошлом и сегодня могут пред-
ставлять лишь исторический интерес.
Более того, с позиций предлагаемой концепции можно утверждать, что «смысл Жизни (как тако-
вой, а не только жизни человека!) состоит в углублении возможностей познания ею самой себя»: ведь
величина системной памяти каждого нового, высшего в иерархии живого, яруса в процессе биологиче-
ской метаэволюции увеличивается – при сохранении всей иерархии величин системной памяти вложен-
ных в него ярусов (с характеристиками, изменяющимися с шагом ?n = ee ? 15,15... ).
И тогда выглядит вполне непротиворечивым и такое утверждение, как «смысл жизни Вселенной –
перманентное углубление (во времени) и расширение (в пространстве) возможностей отражения
– 456 –
ею самой себя». Когда этот процесс приближается к своему пределу (т.е. когда возможности увеличения
системной памяти живого близки к исчерпанию), она «меняет тактику»: возникает способ резкого
уменьшения соответствующих характерных времен (глубин системной памяти) – появление второй
природы как результата социально-технологической деятельности Человечества (точнее, любого подоб-
ного ему образования…), с новыми иерархиями системной памяти и новыми, существенно меньшими по
? (i )
величине значениями знаменателя ?n ) [Гринченко,2001з,2002в].
То есть из предложенного определения системной памяти, кроме того, получается, что смысл Жиз-
ни заключается не в результате, а в самом процессе стремления к результату. Не думаю, что этот те-
зис кого-либо сильно удивит: мировая литература, и не только научная, изобилует похожими мнениями.
Но в рамках предложенной концепции подобное заключение не постулат и не декларация, а формальное
следствие.
Поскольку развитие указанных тезисов, безусловно, требует углубленного исследования и специ-
альной публикации, на этом пока и остановлюсь.
9.10. О понятии «суперорганизма» (в живой природе и в обществе)
Проблема соотнесения адаптивных и эволюционных процессов, происходящих как в сложных
биологических, так и в социально-технологических системах, не нова. Первые идеи в данной области
междисциплинарного знания восходят ещё к Аристотелю. В частности, Ф.Хейлиген пишет: «Уже давно
существует мнение, что общество обладает рядом качеств, делающих его похожим на живой организм,
что это живое создание со своими клетками, обменом веществ и нервной системой. При таком сравне-
нии различные общественные институты играют роль органов, каждый из которых выполняет свою осо-
бую функцию в поддержании жизнедеятельности организма. Например, армия работает аналогично им-
мунной системе, защищая организм от вторжений извне, тогда как правительство функционирует подоб-
но мозгу, управляя всем и принимая решения. Эту метафору можно найти ещё у Аристотеля» [Hey-
lighen,2000]. В середине XIX века эту метафору активно эксплуатировали «отцы-основатели»
социологии (О.Конт, Э.Дюркгейм) и, конечно, автор «социал-дарвинизма» Г.Спенсер [Плахов,2000]. В
60-х г. XX века было предложено междисциплинарное направление «биополитики» (Л.Колдуэлл),
которое с тех пор достаточно интенсивно развивается [Олескин,2001].
В начале XX века в рамках данной проблемы возникло понятие «суперорганизма». Его ввел в
1911 г. У.Уилер, исследовавший социальных насекомых и нуждавшийся в концептуальном обосновании
феноменов кооперации и «взаимопомощи». «Концепция суперорганизма У.Уилера противостояла экто-
генетической селекционистской модели Дарвина, ориентированной на внешние факторы природной ре-
гуляции. Не получившая должного развития и преданная забвению (и даже, как утверждает С.Митчелл,
анафеме), идея суперорганизма получила второе рождение в начале 1980-х годов в работах исследова-
телей социальных насекомых, – в том числе Э.Уилсона, Ч.Ламсдена, Э.Собера и др.» [Шмерлина,2001].
Указанные подходы обычно трактуют как целостные "сверхорганизмы" группы распределенных
биологических объектов самой различной величины, например, улей/муравейник/термитник и даже
микробные колонии. Так, А.В.Олескин с соавторами указывают: «Подобно колониям многоклеточных
животных (кишечнополостных, мшанок) и семьям социальных насекомых и некоторых млекопитающих
(бесшерстных кротов), микробные колонии вполне заслуживают название "суперорганизмы"»
[Олескин,Ботвинко,Цавкелова,1999]. И далее развивают эту мысль: «Происходящая в настоящее время
постепенная смена микробиологической парадигмы – переход от представлений об одноклеточности
микроорганизмов к представлению о микробных колониях как целостных "сверхорганизмах" – находит
свое отражение в нарастающем интересе к форме, рисунку, макро- и микроструктуре бактериальных
колоний» [там же].
Е.Н.Панов пишет: «…практически все члены семьи (пчелиной, из улья с населением 25 тысяч
особей) на первый взгляд полностью независимые физиологически, в действительности связаны друг и
другом единым и непрерывным потоком пищи. Постоянно взаимодействуя между собой, пчелы обмени-
ваются также веществами гормональной природы, регулирующими развитие и поведение каждого члена
семьи. Без такого обмена жизненно важными продуктами семья общественных насекомых не смогла бы
существовать, так что значение круговорота пищи в общине без колебаний можно уподобить роли кро-
веносной системы в едином и неделимом организме высших животных. Неудивительно поэтому, что се-
мью пчел или муравьев нередко называют “суперорганизмом”» ([Панов,2001], стр. 116).
Но все чаще при этом возникают интерпретации как суперорганизма Биосферы Земли в целом. Это
и гипотеза «Геи» (Дж.Лавлок [Lovelock,1979], Л.Маргулис и др.), рассматривающая живой покров
планеты как единое целое, способное направленно менять температуру, альбедо и ряд других
характеристик, создавая оптимальные условия для собственного процветания. «Гея как своего рода
самоорганизующая система, суперорганизм (биологическая метафора) обладает саморегуляторными
“геофизиологическими” свойствами, т.е. поддерживает целый ряд параметров внутренней среды в
относительно стабильном, благоприятном для живых организмов уровне (гомеостаз в любом временном
– 457 –
срезе). Собственно гипотеза Геи и состоит в утверждении, что в планетарном масштабе жизнь активно
поддерживает относительно стабильные условия на Земле, комфортные для собственного
существования. Иначе говоря, биота организует глобальные параметры среды, непрерывно
подстраивая их “под себя”, в процессе собственного эволюционного развития (гомеорез)»
[Казанский,1999].
Это и гипотеза «мирового суперорганизма» (Ф.Хейлиген, В.М.Турчин и др.), постулирующая
представление о глубинном сходстве взглядов на общество и на организм. Как пишет Ф.Хейлиген,
«…организмы – это самоорганизующиеся, адаптивные системы (…) Суперорганизм – это живая система
высшего порядка, элементы которой (в нашем случае, отдельные индивидуумы) сами являются орга-
низмами» [Heylighen,2000]. Это и представления В.В.Налимова: «…несколько слов о биосфере. Биоло-
гический эволюционизм выглядит так же, как творчество человека. Появление одного резко выделяюще-
гося признака, наверное, было бы губительно для организма. Возникновение нового вида разумно опи-
сывать как появление нового фильтра на континууме морфофизиологических признаков. Естественный
отбор невозможно теперь (после 30-летнего опыта взаимодействия с кибернетикой) представить
себе без заранее заданной системы критериев оптимальности (курсив мой – С.Г.). Как возникают
такие критерии – это опять разговор об Универсальном наблюдателе-участнике происходящего. Сюда
же относится проблема эстетического в биосфере и, более того, в морфологии нашей планеты – Земли.
Мы снова должны вернуться к представлению древних греков о Земле как о живом организме – богине,
именуемой Гея» [Налимов,1996]. Это и предложенная В.Ф.Левченко «…панбиосферная парадигма, со-
гласно которой не существует биологических процессов вне биосферы, и, поэтому, биологическая эво-
люция должна рассматриваться в первую очередь как процесс, сопряженный с эволюцией всей биосфе-
ры» [Левченко,1998], и его представление о биосфере как о едином суперорганизме, что «позволяет го-
ворить о создании основ нового направления биологической науки – физиологии биосферы») [там же].
Однако, как указывает в своей статье Ф.Хейлиген, «все возникшие теории остаются на уровне ме-
тафор, указывающих на аналогии, но не анализирующих сами механизмы (курсив мой – С.Г.) (…) во-
прос не в том, является ли общество организмом, а в том, насколько полезна (курсив автора – С.Г.) по-
добная точка зрения» [Heylighen,2000].
Итак, проблема конкретизация внутреннего наполнения такого многозначного и в значительной
степени неопределенного понятия, как «суперорганизм» (или «сверхорганизм»), ввиду роста частоты
его использования может рассматриваться как вполне актуальная. И тогда естественно поставить во-
прос: а как она выглядит с позиций предлагаемой концепции? Соответствующий анализ показывает, что
идеологически последняя близка к взглядам Ф.Хейлигена, который также рассматривает организмы как
сложные адаптивные системы, но в своих кибернетических представлениях о них не продвигается далее
самых общих понятий, сформулированных ещё отцами-основателями кибернетики.
В противоположность этому, концепция иерархической поисковой оптимизации живого базируется
на достигнутых к настоящему времени результатах развития информатики и кибернетики (теории
управления), конкретнее – направления «техническая кибернетика» – «теория оптимизации» – «теория
поисковой оптимизации» – «теория случайного поиска». Это позволяет использовать для интерпретации
приспособительного поведения систем «достаточно высокой» сложности не только качественные ин-
форматико-кибернетические соображения. Становится возможным дать формализованные математиче-
ские представления происходящих там процессов (как итеративных и оптимизационных), количествен-
ные оценки их вероятного поведения, уйти, наконец, от сведения сложных адаптивных систем к модели
примитивного «гомеостата», объясняющей лишь их устойчивость, но не обеспечивающей развития, и
т.п.
Вообще говоря, структуры, рассматриваемые в рамках предлагаемой концепции, вполне могут на-
зываться и суперорганизмами, если это так уж необходимо. Хотя выделение при этом в качестве «тер-
минообразующего» названия именно понятия организма – образования, имеющего вполне определен-
ные пространственные размеры и занимающего свое место в иерархии живого (см. выше, пункт 3.6.6), –
не является «максимально» удачным. Для этой роли с чисто функциональной точки зрения более подо-
шла бы сложная клетка (эвкариотическая), но, конечно, её размеры и характерные времена процессов
слишком малы – с точки зрения нас, т.е. людей, также относящихся к ярусу многоклеточных организмов
в иерархии живого. Так что на практике для этой роли оказался (интуитивно верно) выбранным именно
тот объект, который наиболее нагляден для нас, являясь при этом функционально вторым по универса-
лизму и сложности (после сложной клетки) фрагментом в иерархии живого – см. схему рис. 8.21.
Вопрос скорее в том, какую роль в термине супер/сверх-организм выполняет приставка «супер»/
«сверх». Если она указывает на то, что определяемый объект, находящийся выше многоклеточного ор-
ганизма в иерархии живого, проявляет некоторые его свойства – это одно (но тогда в этих терминах
трудно говорить о микробных колониях). Если же она указывает на то, что определяемый объект в ка-
ких-то своих функциях «превосходит» организм как абстрактное общесистемное понятие – это совсем

– 458 –
иное. С позиции предлагаемой концепции естественнее выглядел бы второй вариант. Но похоже, что
чаще используется первый.
Как было показано выше, в разделах 7-8, прежде чем реализовать показанную на схеме рис. 8.21
свою наиболее развитую (и доминирующую на современном нам этапе) структуру, живая природа на
Земле сформировала, на 12-ти предшествующих этапах своей метаэволюции (за период от ˜4,6 до ˜0,57
млрд. лет назад), иные последовательные формы, являющиеся, тем не менее, механизмами иерархиче-
ской поисковой оптимизации различной степени эффективности и сложности.
Для наглядности эта последовательность (т.е. её упрощенные схемы) сведена вместе на рисунке 7.7.
Здесь хорошо видно, как в ходе метаэволюции живого несколько раз повторяются – на новых иерархи-
ческих уровнях – триады его последовательно сменяющихся оптимизационных структур (различной
степени эффективности). Если выбрать из них в качестве опорной именно организм (многоклеточный),
то в качестве «супер/сверхорганизмов» потенциально можно рассматривать сразу несколько схем из
данной последовательности. С другой стороны, если интерпретировать организм как чисто системное
целостное понятие, то в рамках данной последовательности никаких «супер/сверхорганизмов» нет во-
обще, а есть только организмы и «над»-организмы. То есть полезность введения термина «су-
пер/сверхорганизм» находится под большим сомнением.
Действительно, псевдо- и квази-структуры механизма иерархической поисковой оптимизации во-
обще не стоит называть не только организмами, но даже и условными организмами, подорганизмами и
т.п.: их адаптивное поведение слишком неэффективно либо недостаточно эффективно. Другое дело –
эвриструктуры, хотя и для них использование приставки «супер/сверх» явно излишне: ведь тогда при-
дется поставить знак равенства и между «собственно организмом» и «суперорганизмом»! Если, конечно,
не называть «супер/сверхорганизмом» структуры, возникающие на данном ярусе метаэволюции живого
после эвриметафазы, т.е. структуры-1, структуры-2, структуры-3 и т.д. (см. выше, раздел 8), – что экви-
валентно возникновению в пространстве вокруг автономного биообъекта некоторого его специфическо-
го окружения.
S' S'

Протород+
протоструктура-2
Стадо
(предструктура)
G
P
Протосемьи +
протоструктуры-1
g
Q
S S Q
Предгоминиды + "пред- Протолюди + "прото-
память" + "предорудия" память" + "протоорудия"
q q
а) базисная структура Проточеловечества-1 б) базисная структура Проточеловечества-2
(псевдо-супра-контур) (квази-супра-контур)

S'
Племенной союз+НАС-4

S' R' H'
НЕО-племе-
ПАЛЕО-племя + ПАС-3 на+НАС-3
h'
H
R R H
ПАЛЕО-роды + НЕО-роды+
ПАС-2 НАС-2
h h
G

стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>