<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

Изобретательный (22)
Инициативный (21)
Искусный (19)
Крепкий (24)
Ленивый (21)
Логичный (22)
Мудрый (23)
Мужественный (25)
Напористый (20)
Недобрый (19)
Независимый (25)
Неорганизованный (21)
Неосторожный (20)
Неотесанный (21)
Несносный (19)
Неумолимый (24)
Неэмоциональный (23)
Оппортунистический (20)
Прогрессивный (20)
Рациональный (20)
Реалистичный (20)
Самоуверенный (21)
Серьезный (20)
Сильный (25)
Склонный к риску (25)
Суровый (23)
Трезвомыслящий (21)
Тупоголовый (21)
Убедительный (25)
Уверенный (19)
Хвастливый (19)
Храбрый (23)
Целеустремленный (21)
Шутливый (19)
Эгоцентричный (21)
Энергичный (22)
Качества, ассоциируемые с женщинами (n = 25)
Боязливая (23)
Добрая (19)
Жеманная (20)
Женственная (24)
Зависимая (23)
Застенчивая (19)
Кроткая (19)
Любопытная (21)
Мечтательная (24)
Мягкая (21)
Мягкосердечная (23)
Нежная (24)
Очаровательная (20)
Покорная (25)
Привлекательная (23)
Приятная (19)
Разговорчивая (20)
Сексуальная (22)
Сентиментальная (25)
Слабая (23)
Спокойная (21)
Суеверная (25)
Тревожная (19)
Чувствительная (24)
Эмоциональная (23)

25 стран включали: Австралию, Англию, Боливию, Бразилию, Венесуэлу, Германию, Голландию, Израиль, Индию, Ирландию, Италию, Канаду, Малайзию, Нигерию, Новую Зеландию, Норвегию, Пакистан, Перу, США, Тринидад, Финляндию, Францию, Шотландию, ЮАР и Японию.
Источник: J. E. Williams & D. L. Best, Measuring Stereotypes: A Multination Study. Copyright 1990 by Sage Publications, Inc.

Напротив, о женщинах говорят как о зависимых, кротких, боязливых, слабых, эмоциональных, чувствительных, нежных, мечтательных и суеверных. Тем не менее Вильямс и Бест отметили, что было несколько исключений из этих «правил». Например, такие слова, как заносчивый, ленивый, шумный и грубый, в большинстве стран ассоциировались с мужчинами, но в Нигерии их связывали с женщинами. В Малайзии прилагательные «напористый» и «шутливый» ассоциируются с женщинами. В Японии женщин, а не мужчин, воспринимали как хвастливых, неорганизованных и несносных. Вильямс и Бест также обнаружили, что страны различаются по степени дифференциации полов по приписываемым им чертам. В одних странах, например в Германии и Малайзии дифференциация полов была резко выраженной, а в других, таких, как Индия и Шотландия, нет.
Как в разных странах слова, ассоциируемые соответственно с мужчинами и женщинами, отличаются по своей относительной предпочтительности? Вильямс и Бест (1990 а) ответили на этот вопрос с помощью группы из 100 американских студентов, которые оценили каждое из 300 прилагательных по пятибалльной шкале предпочтительности.
Для каждой страны был вычислен средний балл предпочтительности для мужского и женского наборов прилагательных. Страны значительно различались по предпочтительности, ассоциируемой и с мужскими, и с женскими стереотипами. Например, в Австралии, Бразилии, Перу и Италии мужские стереотипы были довольно неблагоприятными, в то время как в Японии, Нигерии, Южной Африке и Малайзии они были скорее благоприятными. В Италии, Перу и Шотландии придерживались довольно положительных стереотипов, связанных с женщинами, а в Южной Африке, Нигерии, Японии и Малайзии они были отрицательными. Из двадцати пяти стран явного различия в предпочтительности мужских и женских стереотипов не было отмечено только в Финляндии и на Тринидаде. Из оставшихся двадцати трех стран в одиннадцати мужские стереотипы были до какой-то степени более предпочтительными и в двенадцати предпочтение отдавалось женским стереотипам. (Внимание! Необходимо помнить, что предпочтительность оценивалась американскими студентами, тогда как в реальности предпочтительность может зависеть от культуры, т. е. одна и та же черта может восприниматься как отрицательная в одной культуре и как положительная в другой.)
Пытаясь объяснить существующие между странами различия в предпочтении гендерных стереотипов, Вильямс и Бест (1990 а) обратились к показателям экономического и социального развития, а также к основным вероисповеданиям. Единственным значимым фактором оказалась религия. Женские стереотипы были более благоприятными в тех странах, чьи традиции включают поклонение божествам и святым женского пола и где женщинам позволено участвовать в религиозных церемониях. Например, в католических странах стереотипы, связанные с женщинами, были в целом более положительными, чем в протестантских (в католицизме есть и культ Девы Марии, и монахини). В Пакистане женские стереотипы гораздо более негативны, чем в Индии. В исламской теологии Пакистана все значимые религиозные фигуры — мужчины и отправление религиозных обрядов осуществляется только мужчинами. Напротив, индийцы — последователи индуизма, которых исследовали Вильямс и Бест, следуют религиозной традиции, которая включает поклонение божествам женского пола. И мужчины и женщины служат в индуистских храмах и несут ответственность за выполнение религиозных обрядов.
Вильямс и Бест (Williams & Best, 1990 а) признали, что полученные ими данные о том, насколько близки по степени предпочтительности женские и мужские стереотипы, являются неожиданными в свете распространенного, мнения, что мужские черты социально более привлекательны. Они предположили, что большая привлекательность мужских стереотипов имеет место не столько в силу их «положительности», сколько в результате ассоциируемых с ними силы и активности. Чтобы проверить эту гипотезу, они попросили одну группу, состоящую из 100 американских студентов, оценить 300 прилагательных по пятибалльной шкале «сильный/слабый», а другую группу из 100 студентов — оценить те же прилагательные по пятибалльной шкале «активный/пассивный». Затем по каждой стране были рассчитаны средние баллы активности для женских стереотипов, активности для мужских стереотипов, силы для женских стереотипов и, наконец, силы для мужских стереотипов. Результаты? Во всех странах женские стереотипы оценивались как более пассивные и слабые по сравнению с мужскими.
Ранее в этой книге отмечалось, что мужественность обычно связывается с состязательностью, автономностью, стремлением обладать контролем, в то время как женственность ассоциируется с межличностным взаимодействием, общительностью, а также с осознанием и активным выражением собственных чувств (Ickes & Barnes, 1978). Такие исследователи, как Бакан (Bakan, 1966), разделили эти понятия на две большие категории: действие и взаимодействие, первая из которых ассоциируется с мужским началом, а вторая — с женским. Вильямс и Бест (Williams & Best, 1990 а) обнаружили, что параметры действия чаще ассоциируются с мужскими стереотипами, а параметры взаимодействия — с женскими.
Несмотря на то что Вильямс и Бест (Williams & Best, 1990 а) установили существование разницы в степени расхождения между мужскими и женскими стереотипами в разных странах, а также некоторые отличия в содержании самих стереотипов, общий характер полученных ими результатов указывал на удивительное панкультурное сходство гендерных стереотипов. Является ли это панкультурное сходство свидетельством фундаментального биологического различия между мужчинами и женщинами? Вильямс и Бест так не думали. Они предположили, что гендерные стереотипы возникли в древности и происходят от такого разделения труда, при котором женщины отвечают в основном за домашний труд, а мужчины работают за пределами дома. Они утверждали, что поскольку подобное разделение труда сегодня еще имеет место, то продолжают существовать и мужские стереотипы действия, и женские стереотипы взаимодействия. Вильямс и Бест предсказывают, что, по мере того как эти роли меняются, гендерные стереотипы также должны поменяться. В подтверждение этого они обнаружили, что в странах, где экономика развивается и все больше женщин работают за пределами дома, гендерно-ролевая идеология (убеждения относительно того, какие роли являются правильными для мужчин и для женщин) стала более либеральной (Williams & Best, 1990 b). Сегинер и его коллеги (Seginer et al., 1990) также обнаружили различия в гендерно-ролевой идеологии между израильскими евреями и арабами, отражающие гендерно-ролевые различия в двух культурах.

Дифференциальная гендерная социализация

Вильямс и Бест (Williams & Best, 1990 а), Хоффман и Херст (Hoffman & Hurst, 1990), Игли (Eagly, 1987) утверждают, что гендерные стереотипы возникают на основе гендерных ролей. Установившиеся стереотипы выступают как нормы для женщин и мужчин и являются моделями для гендерно-ролевой социализации (Eagly, 1987; Williams & Best, 1990 а). Условия, порождающие гендерную социализацию в США, не являются уникальными. Существует панкультурная тенденция обучать и обучаться поведению, соответствующему гендеру, хотя в зависимости от культуры есть некоторые различия в том, чему именно учат. К сожалению, по этой теме нет высококачественных исследований, а те, что опубликованы, основываются на наблюдениях, сделанных антропологами еще в 50—70-е гг. Их данные часто были очень субъективными, и более того, во многих культурах социальные нормы, связанные с гендером, претерпели изменения, а значит, эти исследования не могут точно отражать современное социальное положение.
На протяжении всей книги обсуждалось то, как дети в США усваивают гендерные роли, и то, какая динамика стоит за конформностью по отношению к этим ролям и их усвоением. Нет причин предполагать, что эти процессы не являются кросс-культурными. Так, например, мозг каждого человека осуществляет категоризацию на основе наиболее ярких черт окружающей среды. Категоризация на основе гендера может иметь место в любой культуре, так как в любой культуре мужчины и женщины выглядят по-разному и играют разные роли. Любая культура поощряет разделение на основе гендера. Монро и его коллеги (Munroe et al., 1984) обнаружили, что дети из Белиза, Кении, Непала демонстрируют те же паттерны когнитивного гендерного развития, что и дети из Соединенных Штатов. Во всем мире люди полагаются друг на друга для удовлетворения физических и социальных потребностей, а также для того, чтобы получать информацию, необходимую для понимания социума. А значит, неудивительно, что как только дети понимают важность гендера в их культуре, то соответственно моделируют свое поведение. Например, Вайтинг и Эдвардз (Whiting & Edwards, 1988) отметили, что кросс-культурное отношение к гендерной идентичности и надлежащему поло-ролевому поведению объясняет кросс-культурную тенденцию, в соответствии с которой дети стремятся к общению со сверстниками своего пола. Вайтинг и Эдвардз (Whiting & Edwards, 1988) обнаружили, что в шести культурах, которые они изучали, матери давали мальчикам и девочкам разные поручения. Во многих культурах существуют церемонии инициации детей и подростков, которые еще больше подчеркивают значение гендера. Гендер имеет значение для общества независимо от того, что это за общество и где оно находится, а следовательно, гендер важен для каждого человека.
Общества еще больше увеличивают значимость гендера, направляя поведение ребенка к соответствующим полу занятиям и подкрепляя соответствующее гендеру поведение. Так, Рогофф (Rogoff, 1981) обнаружил, что в Гватемале старшие ребята дразнили пяти-шестилетних детей, если они не соответствовали гендерной роли, и вследствие этого те выбирали более типичные для своего пола занятия. В 1994 г. Кейт О'Нил и я задавали жителям Аргентины, Перу, Эквадора, Сальвадора, Мексики, Южной Африки и Пакистана вопрос: «Что происходит в вашей стране, если ребенок не делает того, что ожидается от его пола?» Все респонденты ответили, что таких детей наказывают, а именно дразнят, высмеивают, укоряют, иногда применяют и физическое наказание. Все респонденты смогли назвать унизительные клички, которыми называют детей, не соответствующих гендерной роли.
Помните, что цель поло-ролевой социализации — обучить наших детей тому, что является социально приемлемым для их пола, и подготовить их к взрослым ролям. Можно предположить, что поло-ролевая социализация в разных культурах является схожей до той же степени, до какой схоже разделение труда по половому признаку. В одном раннем исследовании, включавшем изучение 110 культур (Barry et al., 1957), было обнаружено явное панкультурное сходство в дифференцированной социализации мальчиков и девочек. В частности, Барри обнаружил, что для девочек акцент делался на послушании и ответственности, а для мальчиков — на стремлении к достижениям и опоре на собственные силы.
При пересмотре Вэлчем и Пейджем (Welch & Page) в 1981 г. данных, полученных Барри, было проведено сравнение паттернов гендерной социализации в африканских странах и странах других континентов, представленных в выборке. Они обнаружили, что африканские общества в этом аспекте подобны неафриканским (хотя африканские мальчики испытывали большее нормативное давление по сравнению с представителями других культур). В ходе анализа данных, полученных Барри, Лоу (Low, 1989) обнаружила, что в девочках чаще поощряли трудолюбие, ответственность и послушание по сравнению с мальчиками, в которых поддерживали агрессивность, желание полагаться на свои силы, стремление соревноваться и стойкость. И все же Лоу (1989) отмечала наличие значительных культурных различий в степени выраженности этого явления. Проведенный ею анализ указал на то, что в полигамных обществах мужчин поощряли быть более ориентированными на достижение (успех дает возможность иметь большее количество жен и детей). Кроме того, в обществах, где женщины менее зависимы экономически, соответственно, менее выражена тенденция воспитывать девочек в покорности и послушании мужчинам.
С целью исследовать кросс-культурную роль гендера в социализации Вайтинг и Эдвардз (Whiting & Edwards, 1988) изучили антропологические данные по Кении, Либерии, Индии, Мексике, Филиппинам, Окинаве, Гватемале, Перу и двум маленьким сообществам в Соединенных Штатах (данные собирались разными исследователями с 1954 по 1975 г.). Вайтинг и Эдвардз предположили, что основной путь гендерной социализации — помещение мальчиков и девочек в разное окружение, где они взаимодействуют с разными категориями людей и, следовательно, усваивают разные вещи. Во всех изучавшихся культурах мальчики имели более свободный доступ к жизни общества, чем девочки, им чаще давали поручения, позволяющие удаляться от дома, они больше играли и у них было больше свободного времени. Девочки чаще, чем мальчики, находились со своими матерями, а мальчики чаще, чем девочки, общались с отцами. Это гендерное различие было наименее выражено на Филиппинах и на Окинаве. Здесь и отношения между мужьями и женами были наиболее равноправными. Разница оказалась самой заметной в двух сообществах, где на гендерном различии акцент делался с раннего детства (в Мексике и в Индии). Исследователи также отметили раннее разделение труда по половому признаку. Родители давали детям разные поручения в зависимости от пола, и девочки, как правило, выполняли больше работы, чем мальчики. Вайтинг и Эдвардз предположили, что это явление имело место потому, что отцы работали вне дома, а та работа, которая оставалась дома, считалась женской. Следовательно, пишут они, матери обычно просили девочек помочь им. В большинстве культур, исследованных Вайтингом и Эдвардзом (1988), девочки раньше начинали подвергаться социальному давлению. Кериг и его коллеги (Kerig et al., 1993) отмечали, что в России практически не существует таких работ по дому, которые считались бы приемлемыми для мальчиков.

Примечание редактора
В своем кратком обзоре автор, к сожалению, не отметила один из интереснейших случаев гендерного стереотипизирования, впрочем, может быть из-за того, что этот факт противоречит ее теоретическим воззрениям.
Франко-канадский ученый Саладин Д'Англюр, исследуя эскимосов-иннуитов, живущих в центральной арктической Канаде, установил, что до 20% детей воспитывается своими родителями в духе противоположного пола, то есть мальчиков воспитывают как девочек, и наоборот.
Таким образом, к «третьему полу», как назвал это явление Д'Англюр, принадлежит едва ли не каждый пятый иннуит. Не в столь, правда, широких масштабах такое кросс-гендерное воспитание распространено и среди эскимосов Гренландии. Люди «третьего пола» никак не ограничены в своих социальных правах, в том числе и во вступлении в брак. Просто женщина, воспитанная как мальчик, успешно помогает своему мужу на охоте, оставив детей на попечение родственников, а мужчина, получивший в детстве женские навыки, может хорошо выполнять обязанности по дому, например ухаживать за престарелыми родителями. Сами эскимосы чаще всего описывают причину такого воспитания желанием духа умершего предка, чтобы ребенок был назван в его честь, вне зависимости от биологического пола младенца, или несоответствием пола ребенка чаяниям родителей. В любом случае, подобная практика оказывается очень полезна для выживания социума в условиях крайне сурового арктического климата и низкой плотности населения.
См.: Saladin D'Anglure В. «Du foetus an chaman la construction d'un "troisieme sexe" inuite» in: «Etudes/Inuit/Studies», 1986, 10 (1—2), p. 25-113, а также: Birgitte Sonne «Escimoes' Mythology»: in Larrington C. (Ed.) «The woman's companion to mythology», 1992.

Более низкий статус и меньшая власть женщин

Другим панкультурным гендерным сходством является то, что в любом обществе статус женщин ниже, а власть у них меньше, чем у мужчин. Согласно отчету ООН (1985), озаглавленному «Положение женщин в мире»:
1. Женщины выполняют основной объем домашней работы.
2. Женщины выращивают половину пищевых запасов мира, но почти никогда не владеют землей.
3. Женщины составляют одну треть мировой рабочей силы, но заняты в основном на низкооплачиваемых работах.
4. Женщины получают меньше трех четвертей зарплаты, получаемой мужчинами за выполнение такой же работы.
5. В 90% стран существуют организации, поощряющие продвижение женщин, но женщины все еще слабо представлены во властных органах.
В главе 3 обсуждалось существование в США «стеклянного потолка» для женщин. Эта закономерность наблюдается во всем мире, хотя и со значительными вариациями. Например, в Бангладеш и Индонезии только 1% женщин занимают руководящие посты, в то время как в Норвегии и Австралии эта цифра составляет 33% (French, 1992). В России женщины получают меньшую зарплату, чем мужчины за аналогичный труд, а работы, на которых заняты в основном женщины, являются непрестижными и низкооплачиваемыми (Kerig et al., 1993). Согласно данным ООН, во всем мире женщины почти всегда находятся на менее престижных и менее доходных местах, чем мужчины. По мере того как уровень, престиж и оплата какого-то вида труда вырастают, увеличивается и число мужчин, выполняющих эту работу (ООН, 1991). Повсеместно женщинам платят меньше, чем мужчинам (в среднем на 30—40% меньше), хотя цифры существенно варьируются в зависимости от региона (см. табл. 6.2).

Таблица 6.2. Средняя зарплата женщин в процентах от мужской зарплаты
Развитые страны
Африка
Азия и Океания
Исландия (90)
Франция (89)
Австралия (87)
Дания (82)
Новая Зеландия (79)
Голландия (77)
Бельгия (74)
Германия (73)
Великобритания (70)
Чехословакия (68)
Швейцария (67)
Люксембург (65)
Япония (52)
Танзания (92)
Кения (76)
Свазиленд (73)
Египет (64)

Иордан (79)
Шри-Ланка (75)
Гонконг (74)
Сингапур (69)
Кипр (59)
Корея (50)


О Латинской Америке и Карибском бассейне доступной информации не было. Данные по США не включены в таблицу, в главе 3 указывалось среднее значение около 70%.

Также согласно данным ООН (1991), женщины составляют меньше 5% глав государств, глав крупных корпораций и специалистов, занятых на ведущих постах в международных организациях. Только шесть из 159 стран — членов ООН на 1990 г. возглавлялись женщинами: Исландия, Ирландия, Никарагуа, Норвегия, Доминиканская Республика и Филиппины (ООН, 1991). На 1987 г. только 10% парламентских мест в мире было занято женщинами (ООН, 1991). В неиндустриальных и развивающихся странах женщины занимают около 6% государственных должностей по сравнению с 5—11% процентами в европейских странах (French, 1992). Тем не менее с давнего времени женщины были лидерами в своих сообществах и на бытовом уровне. Женщины также являются лидерами многих важных организаций по защите окружающей среды и борьбе за мир (ООН, 1991). Участие в подобных организациях может в большей степени соответствовать женской роли, для которой свойственна забота о благополучии и здоровье семьи. Кроме того, подобные организации часто основываются женщинами и соответственно они занимают там ведущие посты.
Во всем мире одним из основных барьеров, препятствующих достижению женщинами равного с мужчинами статуса, является образование. Низкий уровень образования и слабая подготовка привязывают большое число женщин к низкооплачиваемой черной работе, которой становится все меньше в силу механизации. Механизация предоставила более широкие возможности для тех, кто владеет административными и техническими навыками — навыками, которыми с гораздо большей вероятностью могут овладеть мужчины, имеющие преимущество при получении образования (ООН, 1991). Неграмотных женщин в мире больше, чем мужчин: примерно 597 миллионов женщин по сравнению с 352 миллионами мужчин (на 1985 г.) (ООН, 1991). Многое было достигнуто в области образования, и в большинстве развитых стран практически все молодые люди являются грамотными. Но в сельских районах и в большинстве развивающихся стран дела обстоят по-другому. Например, в Африке примерно 55% женщин и 35% мужчин неграмотны. В Южной Азии неграмотны почти 60% женщин и 35% мужчин. Во многих странах сложилась обнадеживающая ситуация с высшим образованием. В большинстве развитых стран число женщин, обучающихся в вузах, по крайней мере равно числу мужчин, а в некоторых случаях и больше (ООН, 1991). И тем не менее для изменения статуса и власти женщины необходимо нечто помимо образования. Даже получив образование, женщины во всем мире сталкиваются с предвзятостью при приеме на работу, «стеклянным потолком» и различием в оплате труда.
Некоторые специалисты в области социальных наук ставили под вопрос предположение о том, что женщины ниже мужчин по статусу и власти. Например, Роджерс (Rogers, 1985) утверждал, что доминирование мужчин в деревенских общинах — это миф, который поддерживают и мужчины и женщины. Мужчины — потому, что хотят казаться наделенными властью, а женщины — потому, что этот миф так устраивает мужчин, что они оставляют женщинам сферу домашнего хозяйства, которая в деревенских общинах является истинным источником власти. Триандис (Triandis, 1994) интересовался, не привели ли наши определения власти и статуса к тому, что мы упустили из виду власть и статус женщины в доме, а также тот факт, что в некоторых культурах к женщинам относятся «раздельно, но равно». Он много говорил о современной Японии, где женщины управляют семейным бюджетом, а также могут работать, учиться, писать стихи, в то время как их мужья являются «рабами корпорации». Подобным образом можно воспринимать и американских женщин, принадлежащих к высшему среднему классу. Однако большинство женщин в мире ведут совсем не такую жизнь, даже в США и Японии. Например, женщины составляют половину рабочей силы в Японии, но занимаются непрестижным трудом, зарабатывают меньше, чем мужчины, и при этом ожидается также, что даже при полной занятости они будут выполнять все традиционные домашние обязанности (Lebra, 1984).
Несмотря на то что могут иметь место случаи, когда отсутствие женщин в политике или на ведущих позициях в трудовой деятельности дает неверное представление о власти, которой они располагают в быту, исследования (Lips, 1991; Stroh et al., 1992; Weller, 1968) показали, что чем больше денежный вклад женщины в семейный бюджет, тем больше ее власть в принятии решений. Другими словами, мужчины пользуются значительной властью даже в областях, которые мы считаем традиционно женскими. Так, Энгл (Engle, 1993) обнаружил, что в гватемальских семьях чем выше доход женщины по отношению к общему доходу семьи, тем больше ее роль в принятии семейных решений (единственным исключением является покупка еды — это решение в любом случае остается за женщиной). Триандис (Triandis, 1994) отмечал, что насилие по отношению к женам распространено примерно в 84% стран, что взрослые женщины с наибольшей вероятностью становятся жертвами насилия, а взрослые мужчины — виновными в его совершении, и что избиение жен случается чаще всего в тех сообществах, где муж пользуется большей экономической властью и свободой в принятии решений, чем жена.
Почему на всем земном шаре женщины ниже по статусу и пользуются меньшей властью, чем мужчины? Как и разделение труда по половому признаку, это явление также может иметь корни в физических различиях между полами. Одно время женщины зависели от мужчин в том, что касалось физической защиты и экономической поддержки, так как вынашивали и растили детей.
Меньшие физические размеры женщин также, несомненно, способствовали тому, чтобы мужчины над ними доминировали. Триандис (Triandis, 1994) предположил, что такие опасные занятия, как охота и война, были неуместными для женщин и в то же время превозносились, с тем чтобы обязать мужчин ими заниматься. С его точки зрения, продолжающаяся традиция восхваления мужских занятий является пережитком того, что раньше было функциональным убеждением. Бем (Bem, 1993) предположила, что женщины могли быть так поглощены вскармливанием младенцев, воспитанием детей и другими обязанностями, что у них оказалось меньше возможности оформить и легализовать собственную власть. Во всем мире женщины продолжают нести основную ответственность за домашнее хозяйство и детей, а это ограничивает их экономическую и политическую власть.


Кросс-культурные гендерно-ролевые идеологии

Хотя можно найти много общего в общекультурных гендерных стереотипах, разделении труда по половому признаку и статусе женщин, культуры все-таки различаются по свойственным им представлениям о том, какими должны быть ролевые отношения между мужчинами и женщинами, то есть по гендерно- или поло-ролевой идеологии. Некоторые общества являются более традиционными, полагая, что мужчины более значимы, чем женщины, и имеют право повелевать ими, тогда как другие являются более современными и эгалитарными, считая, что мужчины и женщины в равной степени важны и что мужчины не должны господствовать над женщинами (Williams & Best, 1990 b).
Раз за разом выясняется, что в сфере гендерно-ролевой идеологии женщины придерживаются более эгалитаристских взглядов, чем мужчины. Эти данные были получены при исследованиях американцев (Spence & Helmrich, 1978), ливанцев (Spence & Helmrich, 1978), израильских евреев и арабов (Seginer et al., 1990), североирландцев (Kremer & Curry, 1987), британцев, ирландцев и канадцев (Kalin et al., 1982), жителей Фиджи (Basow, 1986 а), бразильцев (Spence & Helmrich, 1978); в восьми из четырнадцати культур, исследованных Уильямсом и Бестом (Williams & Best, 1990 b); а также в исследовании студентов, представлявших 46 стран (Gibbons et al., 1991). Вероятно, это различие существует, поскольку выгоды гендерного равенства очевиднее для женщин, которые, как мы уже замечали, обладают более низким статусом в силу своей половой принадлежности.
Уильямс и Бест (1990 b) изучили гендерно-ролевую идеологию в четырнадцати странах (Нидерландах, Германии, Финляндии, Англии, Италии, Венесуэле, Соединенных Штатах, Канаде, Сингапуре, Малайзии, Японии, Индии, Пакистане, Нигерии), используя SRI («Шкалу поло-ролевой идеологии» Sex-Role Ideology Scale), разработанную Калином и Тилби (Kalin & Tilby, 1978). SRI требует, чтобы респонденты указали степень, в которой они согласны с каждым из тридцати утверждений, таких, как: «Первая забота женщины, имеющей маленьких детей,— дом и семья», «Ради блага семьи жена должна вступать в половые сношения со своим мужем, хочет она этого или нет» и «Женская и мужская работа не должны сильно отличаться по своему характеру». Уильямс и Бест (1990 b) обнаружили значительные межкультурные различия в том, в какой степени респонденты придерживались традиционной или современной идеологии. Порядок расположения четырнадцати стран в первом предложении этого абзаца отражает полученные исследователями данные. Первая из этих стран, Нидерланды, отличалась наиболее эгалитаристской гендерно-ролевой идеологией, а в последней, Нигерии, были отмечены наиболее традиционные и наименее эгалитаристские взгляды.
Затем Уильямс и Бест (1990 b) соотнесли данные SRI с экономическим развитием, религией, процентом женщин, занятых вне дома, и процентом женщин, посещающих университеты, в каждой стране. Результаты этого анализа показали, что гендерно-ролевая идеология меняется в сторону более эгалитарной по мере экономического развития, что мусульманские страны отличаются более традиционной идеологией, чем христианские, и что более высокое число работающих женщин и женщин, обучающихся в университетах, связано с более эгалитаристской гендерно-ролевой идеологией. Внутри отдельной культуры могли также иметь место значительные вариации в гендерно-ролевой идеологии, обусловленные образованием, принадлежностью к определенному поколению и влиянием культуры других обществ. Эту особенность хорошо иллюстрирует обзор исследовательской литературы по гендерно-ролевой идеологии у испано-американских женщин, проведенный Васкес-Натталл (Vazques-Nuttall et al., 1987). Этот обзор показал, что испано-американские женщины, имеющие более тесные контакты с англо-американским обществом, придерживались более эгалитаристских концепций в отношении гендерных ролей (Canino, 1982; Espin & Warner, 1982; Kranau et al., 1982; Torres-Matrullo, 1980), лучше образованные испано-американки имели более либеральные взгляды (Pacheco, 1981; Soto & Shaver, 1982), а представители старшего поколения придерживались более консервативной идеологии, чем люди младшего возраста (Rosario, 1982; Soto & Shaver, 1982).


Заключительные замечания

Эта глава была в основном посвящена гендерным «этикам» (культурным универсалиям), но гендерные «эмики» (культурная специфика) также важны, особенно при рассмотрении процесса изменения гендерных ролей. Здесь имеется несколько аспектов. Один состоит в следующем: культура влияет на то, в какой степени человек готов оставаться самим собой, не становясь конформистом. Социальные изменения могут быстрее происходить в тех странах, где не столь велика покорность властям и верность групповым нормам. Западные культуры, подобные той, которая сложилась в США, характеризуются психологами как индивидуалистические общества. В индивидуалистических обществах люди больше интересуются собственной карьерой, личными правами и независимостью (Hofstede, 1984; Hui & Triandis, 1986), и это обстоятельство облегчает отступление от превалирующих социальных норм. Коллективистские общества, подобные японскому, придают повышенное значение подчинению индивидуальных целей коллективным, что проявляется в повышенной заботе о потребностях окружающих и взаимозависимости (Hui & Triandis, 1986). Конформизм и покорность в таких обществах социально поощряются и ценятся в большей степени, чем в США. Могаддам и его коллеги (Moghaddam et al., 1993) также предположили, что культуры, в которых поощряется покорность старшим, могут отличаться большей резистентностью к социальным изменениям, поскольку люди с возрастом менее охотно принимают изменения.
Другой аспект, влияющий на гендерно-ролевые изменения, касается свойственных культуре представлений о равенстве. Гоффман (Goffman, 1977) предположил, что гендерные роли изменятся, когда общество откажется от представления, что эти роли основаны на биологических различиях, и признает необходимость всеобщего социального равенства. Однако во многих культурах социальное равенство не является доминирующей ценностью. Например, в Индии следствием системы каст является различное отношение к людям, обусловленное принадлежностью человека к социальной группе, в которой он родился. В основе этой системы лежат индуистские религиозные представления, согласно которым рождение человека внутри определенной касты обусловлено его деяниями в прошлых жизнях. Хотя в Соединенных Штатах имеет место гораздо большее социальное расслоение, чем многие американцы готовы признать, но эта культура основана на воззрении, что расслоение нежелательно (например: «Все люди рождены равными»). Поэтому неудивительно, что феминистское движение возникло именно в США и приобрело там и в других индивидуалистически-ориентированных странах большее влияние, чем где бы то ни было еще. Страны, отличающиеся более явным расслоением и принимающие классовые различия как должное, могут более охотно мириться с неравенством. Чтобы добиться поддержки, женским движениям в этих странах, возможно, придется воспользоваться иными мотивировками, чем те, к которым прибегают в странах Запада.
Эти факторы предполагают, что путь к гендерному равенству в разных странах может быть различным. Мы много говорили в этой главе об общекультурных гендерных сходствах, но потребные специфические изменения и способы их осуществления разнятся в зависимости от культуры. К примеру, в США, стране, где выше всего ценится индивидуальность и личная свобода, имеет смысл обосновать необходимость изменений, делая упор на то, как традиционные гендерные роли препятствуют личной свободе и равенству. Однако в Японии, обществе, в котором придают большое значение обязанностям человека перед социальной группой, такой аргумент едва ли будет эффективным.
Марголис (Margolis, 1993) подметила, что конкретные факторы нередко имеют свои нюансы в зависимости от культуры и что фактор, который стимулирует какое-то движение в одной стране, может повредить ему в другой. Она приводит пример планирования семьи. На Западе планирование семьи и проблема абортов послужили основными мобилизующими факторами для женских движений, но такие программы часто вызывают подозрения и протесты со стороны женщин из стран третьего мира, которые могут принять их за попытки ограничить рождаемость в их этнических группах. Этот подход может также не оказать воздействия на женщин в странах, где высок социальный статус матерей, имеющих много детей, или где женщины нуждаются в большом количестве детей, помогающих им на сельскохозяйственных работах. Сходные мысли высказала Со (Soh, 1993) обсуждая, почему гендерное равенство несовместимо с широко распространенным в Корее конфуцианским мировоззрением, в основе которого лежит взаимодополняемость инь и ян (женского и мужского начала). Она указывает, что в Корее законодатели-женщины обязаны своим избранием именно полу, так как они почти всегда выбираются или назначаются в качестве представителей интересов женщин и детей и пользуются поддержкой до тех пор, пока продолжают действовать в традиционной манере в социальных ситуациях и по отношению к своим семьям. Другими словами, процесс, посредством которого в Корее достигается гендерное равенство, зависит от корейской культуры.
Марголис провела исследование женских движений за равноправие, существующих в разных странах. Она сосредоточила свое внимание на том, как эти движения принимают различные формы и ставят во главу угла различные вопросы в зависимости от политических, экономических и культурных различий. Она советует нам относиться с опаской к «этноцентрическому предположению, что женские движения следуют по эволюционному пути и со временем превратятся в движение, подобное тому, которое существует в Соединенных Штатах» (Margolis, 1993, р. 386). Бушир (Bouchier, 1984) предположил, что эгалитарные и либеральные социальные движения добиваются наибольших успехов там, где политическая культура более либеральна и эгалитарна. Он пишет, что именно поэтому Скандинавские страны и Голландия имеют наиболее представительные и сплоченные феминистские организации. Семенска (Siemienska, 1986) замечает, что гендерная реформа более вероятна в политических системах, основанных на плюрализме (формальное представительство интересов различных групп в противовес правлению одной партии или одного класса). Марголис (1993) говорит о том, что достижению гендерного равенства могут мешать не только консервативные правительства, рассматривающие подчиненное положение женщин в качестве основного пункта своей платформы, но и левые, отводящие женским проблемам второстепенную роль по сравнению с более общими вопросами эксплуатации рабочих.
Борьба за гендерное равенство может быть также подчинена другим политическим вопросам, в частности связанным с экономическим или этническим выживанием (Margolis, 1993). Эта ситуация особенно вероятна в странах третьего мира и развивающихся государствах, где на повестке дня стоит вопрос элементарного выживания или происходит этнический конфликт. Например, канадский психолог Патриция Кериг (Kerig) и русские психологи Юлия Алешина и Алла Волович высказали в 1993 г. следующую мысль: в современной России феминизм считается чем-то вроде утопии и менее важен, чем насущные экономические проблемы. Вероятно, неслучайно, что женское движение в Соединенных Штатах взяло старт в период относительного экономического процветания и социального спокойствия, после появления движения за защиту гражданских прав и окончания вьетнамской войны, и было создано в основном благодаря усилиям белых представительниц среднего класса. Для цветных женщин в США и женщин в странах третьего мира наиболее неотложными вопросами могут быть избавление от голода и этнической дискриминации (Bulbeck, 1988). Ла Фромбуазе и его коллеги (LaFromboise et al., 1990) подметили, что для американок индейского происхождения вопрос сохранения своей расы и культуры не менее, если не более, важен, чем вопрос равноправия полов. Кроме того, они предположили, что движения за гендерное равенство среди американских индейцев будут отличаться от других феминистских движений, поскольку индейские женщины стремятся к феминизму, который действенен в контексте индейской семьи, их племени и представлений о Священной матери-земле.
Растет понимание культурных вопросов, обсужденных выше, и того, что западный феминизм часто не подходит для незападных культур. Некоторым кажется, что культурное разнообразие столь велико, что оно делает невозможным движение за общемировое гендерное равенство. Несмотря на эти тревоги, человеческие права все чаще рассматриваются в качестве вопроса международного значения и все большую поддержку получает нынешняя тенденция признания законности международного права; это может помочь проложить дорогу к большему гендерному равенству во всем мире. В 1979 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла конвенцию, в которой заявлено, что «дискриминация женщин несовместима с человеческим достоинством и благоденствием общества» и что «необходимо добиться всеобщего признания, в правовых актах и фактически, принципиального равенства мужчин и женщин» (подробно см. в: Defeis, 1991). Государства, ратифицировавшие эту конвенцию, обязаны покончить с дискриминацией женщин в сфере занятости, образования и политики. Конвенцию ратифицировали 104 государства, являющиеся членами ООН. К сожалению, среди них нет Соединенных Штатов, где ратификация пока не проведена в связи с различными конституционными проблемами (подробности см. в: Defeis, 1991). ООН также объявила годы с 1975-го по 1985-й «Десятилетием женщины» и провела в 1975, 1980 и 1985 гг. три международные конференции по женским вопросам; краткая история этих трех конференций дана у Бернарда (Bernard, 1987). Четвертая международная конференция ООН, посвященная женщинам, была проведена в 1995 г. в Пекине. Деятельность ООН способствовала тому, что во многих странах появились программы по повышению роли женщин в обществе, а также стимулировала сбор статистической информации об относительном статусе мужчин и женщин.
Дискуссия о гендере в различных культурах поднимает еще один вопрос — сохранение культурного разнообразия. Однажды после обсуждения в аудитории гендерных ролей ко мне подошла американская студентка мексиканского происхождения по имени Лусилла. Она сказала, что ее раздирают противоречия, поскольку, с одной стороны, она является защитницей своей культуры и хочет, чтобы последнюю оценили в США, а с другой стороны, ей трудно мириться с тем, как обращаются с женщинами в ее среде. Можем ли мы дорожить культурным разнообразием и при этом добиваться, чтобы неамериканские культуры поставили своей целью гендерное равенство? Этот вопрос очень важен.
Катценштейн (Katzenstein, 1989) заметил, что феминистские ценности могут конфликтовать с существующими обычаями и законным будет вопрос, чему отдать преимущество. Эл-Бакри и Камейр (El-Bakri & Kameir, 1983) возражают против приведения роли женщин на Ближнем Востоке и в странах третьего мира к стандартам западных демократий. Разумеется, мы не должны быть слишком самонадеянными и навязывать другим наше западное мировоззрение. Если какая-то культура отличается от нашей, это вовсе не означает, что она плоха.
С другой стороны, как указала Нуссбаум (Nussbaum, 1992), мы можем зайти чересчур далеко в преклонении перед культурными различиями. Она привела ряд случаев, когда ученые из уважения к какой-то культуре выступали в защиту вызывающих тревогу культурных обычаев. Подобные действия представляют собой опасное приближение к тому, что философы называют «культурным релятивизмом»,— к идее, что нечто правильно (или ошибочно) с моральной точки зрения, если культура говорит, что это правильно или ошибочно. Как указал философ Дж. Рейчелз (J. Rachels, 1993), не выдерживает критики следующее утверждение: поскольку культуры различаются, то можно спорить, что правильно, а что неправильно. Если мы примем культурный релятивизм без оговорок, то придется согласиться, что никакие модели поведения не являются аморальными, поскольку есть страны, где их не считают таковыми. Следует ли бить жену лишь потому, что в Кувейте такие действия являются допустимым культурным обычаем? А как быть с ритуальным повреждением женских гениталий в некоторых африканских странах? Естественно, что мы не должны отвергать культурные обычаи лишь потому, что они — не наши собственные, и что мы не должны рассчитывать на то, что сумеем до конца понять людей из других стран. Верно также, что многие культурные обычаи — это не более чем «социальные договоренности», которые, объективно говоря, не являются ни правильными, ни ошибочными и к которым мы должны относиться без предубеждений (Rachels, 1986). Но должны ли мы из уважения к существующей культуре принимать культурные обычаи, очевидным следствием которых становится нанесение серьезного ущерба большим сегментам общества? Если бы мы поступили подобным образом в США, то не отменили бы рабство, не позволили женщинам голосовать и не приняли законы о гражданских правах. Как заметил Рейчелз (1986), мы не сможем добиться морального прогресса, если зайдем в культурном релятивизме слишком далеко. Заявление, что культурные обычаи являются правильными, поскольку культура говорит, что они таковы, не позволяет нам подвергать их сомнению и изменять, когда перемены назрели.
Я согласна с Рейчелзом, когда он утверждает, что некоторые ценности выходят за рамки культуры, т. е. что они желательны независимо от культуры. Немного поразмышляв, вы придете к такому же заключению. Например, вы наверняка согласитесь, что запрещения рабства желают во всем мире. Рейчелз (1986) замечает, что другой такой ценностью должно быть безоговорочное соблюдение интересов каждого человека, если только люди не заслуживают особого к себе отношения вследствие их прошлых поступков. Такой принцип не оставляет места расизму и сексизму. Нельзя относиться к людям по-разному лишь в силу их половой или расовой принадлежности.
Этот принцип является универсальной ценностью не потому, что об этом говорю я, и не потому, что в настоящей момент он высоко ценится западными людьми. Он должен быть универсальной моральной ценностью потому, что, как заявляет Рейчелз (1986), он остается действенным даже после самого тщательного изучения. Основная идея заключается здесь в том, что гендерное равенство и культурное разнообразие могут иногда приходить в противоречие друг с другом, но уважение культурного разнообразия не требует безусловного принятия всех культурных обычаев. Существуют несколько универсальных ценностей, таких, как гендерное и расовое равенство, которые должны заставлять нас придирчиво относиться к некоторым культурным обычаям и добиваться их изменения.


Резюме

Часто полагают, что культурные универсалии (этики) — обычаи, встречающиеся во многих обществах по всему миру,— указывают на то, что гендерные различия имеют биологическую основу. Однако трудно сказать, вызваны ли эти подобия эволюционными факторами, или же они являются распространенным решением проблем, с которыми сталкивается все человечество.

Разделение труда на основе половой принадлежности присуще всем культурам, как присущи им гендерные стереотипы, дифференцированная социализация мальчиков и девочек и более низкий статус и меньшие властные возможности женщин по сравнению с мужчинами.

Разделение труда по половому признаку начинается в детстве. В целом отцы проводят с детьми примерно треть того времени, которое им посвящают матери. Женщины во всем мире выполняют большую часть домашних обязанностей, даже когда они работают вне дома.

Данные свидетельствуют об общекультурном подобии гендерных стереотипов. Исследование, проведенное в 25 странах, показало, что мужчин, как правило, считают более предприимчивыми, а женщин — более хозяйственными, хотя были выявлены культурные различия в том, в какой степени жители разных стран производят дифференцирование между полами по этим характеристикам. Во всех странах стереотипным являлось изображение женщин более слабыми и пассивными, чем мужчины. Страны с религиями, в которых женщины играют видную роль, отличались более положительными стереотипами женщин, чем страны, где все значимые религиозные фигуры — мужчины и религиозные обряды отправляются мужчинами.

Имеются значительные межкультурные отклонения в том, насколько решительно различные общества поддерживают традиционные гендерные роли. Однако в мире в целом женщины придерживаются более эгалитарных взглядов, чем мужчины, когда дело касается гендерно-ролевой идеологии.

Эмики (культурная специфика) особенно важны в связи с изменением гендерных ролей. Изменения могут происходить более быстрыми темпами в индивидуалистических культурах по сравнению с коллективистскими, а также в обществах, где политическая и культурная идеология ориентирована на равенство и минимальное социальное расслоение. Кроме того, путь к достижению гендерного равенства имеет свои особенности, зависящие от конкретной культуры, и факторы, которые привели к переменам в США, могут отличаться от тех, которые ведут к изменениям в других странах.

Мы не должны полагать, что какой-то культурный обычай плох лишь потому, что он отличается от наших. Однако мы не должны заходить в поддержании культурного разнообразия слишком далеко и одобрять культурные обычаи, связанные с этнической или гендерной дискриминацией.


Глава 7. Изменение гендерных ролей

Изменение установок. Изменения на производстве. Повышение совместимости работы и семьи. Производственная политика поддержки семьи. Увеличение гендерного многообразия в организациях. Перемены в доме. Почему должно измениться распределение домашних обязанностей. Домашние обязанности как случай несоответствия между установками и поведением. Справедливость и дифференциация домашних обязанностей. Изменение поведения родителей и педагогов. Изменение ложных представлений о гендере. Ложные представления о гендере. Как можно изменить эти ложные представления? Заключительные замечания. Резюме

Времена меняются. Возможно, для кого-то перемены происходят слишком стремительно, но они наступают недостаточно быстро для многих юношей и девушек, которых гендерные роли лишают возможности вести полноценный образ жизни.

Кэрол Нейджи Джеклин (Carol Nagy Jacklin), 1989

Эта завершающая глава посвящена тому, как изменились гендерные роли, какие изменения по-прежнему необходимы и как их вызвать. Главы 3 и 4 должны были показать, что традиционные гендерные роли необходимо менять.
Проблемы, связанные с женской ролью, включают в себя: низкую зарплату, низкий статус и небольшие властные возможности, а также загруженность домашними обязанностями. К ограничениям мужской роли можно отнести: лишенные содержательности отношения, недостаточную социальную поддержку и физические проблемы, вызванные переутомлением на работе и рискованным поведением. Эти ограничения указывают на то, что роли должны измениться. В этой главе мы также рассмотрим дополнительные причины необходимости изменения традиционных гендерных ролей.


Изменение установок

Один из моих любимых романов — «Женщина в конце времен» (Woman on the Edge of Time) Мардж Пирси (Marge Piercy, 1976). В нем Пирси описывает лишенное гендерных различий общество, которое будет существовать в 2137 г. В этом отдаленном будущем порою трудно определить, мужчинами или женщинами являются индивиды. Их речь гендерно нейтральна: слова «она» и «он» вышли из употребления. Царит полная индивидуальная свобода: люди выбирают работу и увлечения исходя из собственных талантов, независимо от своей половой принадлежности. Женщины и мужчины воспитывают детей на равных основах, причем «матерями» именуют и тех и других. Доминирующими ценностями футуристического общества Пирси являются любовь, нежность, независимость, сила и общность, которые считаются не мужскими или женскими, а общечеловеческими ценностями.
Мы очень далеки от такого будущего, но многое свидетельствует о том, что ситуация меняется в сторону гендерного равенства. Вы можете легко это почувствовать, поговорив со своими родителями или их родителями. В исследовании Оскамп (Oskamp, 1991) были прослежены тенденции в гендерно-ролевых установках, имевшие место на протяжении 50-летнего периода. По данным опросов Гэллапа, проведенных с 1937 по 1987 г., выяснилось, что только 33% людей, опрошенных в 1937 г., согласились с утверждением, что, если бы их партия выдвинула кандидатом в президенты женщину, они бы за нее проголосовали на выборах. В 1987 г. согласие с этим утверждением выразили 82%. В 1988 г. общественная поддержка Поправки о равных правах, гласящей, что «ни Соединенные Штаты, ни один штат не могут отрицать или ограничивать в законе равенство прав по признаку пола», возросла до рекордных 73% по сравнению с 57% в 1976 г. В исследовании Оскамп (1991) также замечено, что за последние 20 лет появились свидетельства об увеличении поддержки женского движения. В 1985 г. 73% женщин и 69% мужчин сказали, что они поддерживают «усилия по упрочению и изменению статуса женщин в обществе», в сравнении с 40% женщин и 44% мужчин в 1970 г. Опрос Гэллапа, проведенный в 1993 г. и опубликованный в «Ежемесячнике опроса Гэллапа» (The Gallup Poll Monthly), также показал, насколько большие изменения произошли в установках, на основании чего был сделан вывод, что многие американцы являются сторонниками изменений в гендерных ролях. В 1975 г. 48% опрошенных заявили, что женщины не имеют равных с мужчинами трудовых возможностей; в 1993 г. это количество возросло до 60%. В 1975 г. 68% опрошенных одобрили то, что женщины работают, даже когда у них есть мужья, способные их экономически поддерживать; в 1993 г. эта цифра выросла до 86%. 99% опрошенных в 1993 г. согласились, что женщинам должны платить ту же зарплату, что и мужчинам, когда они выполняют аналогичную работу.
Все это свидетельствует об изменениях в установках, но мы знаем, что установки являются несовершенными предсказателями поведения. А изменилось ли поведение? В какой-то степени да. Все большее число женщин занимаются управленческой деятельностью и выполняют другие виды работ, в которых доминируют мужчины, а разрыв в зарплате между мужчинами и женщинами за последние 10 лет несколько сократился. В США большее, чем когда-либо ранее, количество женщин занимают выборные политические должности. Мужчины стали выполнять чуть больший объем работ по дому, и многие проводят больше времени со своими детьми, чем это делали их отцы. Однако из информации, представленной в предыдущих главах, видно, что нам предстоит еще очень долгий путь. В следующем разделе будут обсуждаться конкретные области, в которых необходимы изменения, и то, как можно им способствовать.


Изменения на производстве

Повышение совместимости работы и семьи

На поведение людей влияет структура и нормы среды, которая их окружает, а также их личные установки. Например, в главе 3 мы упомянули, что женщины могут стремиться зарабатывать, а мужчины — оставаться дома с детьми, но из-за низкой оплаты труда женщин этот вариант может быть экономически неосуществимым. В настоящее время структура производства препятствует изменению гендерных ролей. Производственные организации по-прежнему структурированы так, как если бы работники имели дома жену, несущую полную ответственность за семейную жизнь (Biernat & Wortman, 1991). Пауэлл (Powell, 1990) пишет, что нам необходимо отказаться от модели успешной профессиональной карьеры, предполагающей непрерывное продвижение вверх по служебной лестнице, и перестать рассматривать любую просьбу о предоставлении отпуска по семейным обстоятельствам, будь то со стороны женщины или мужчины, как свидетельство отсутствия преданности своей работе. И мужчины и женщины должны иметь возможность оставлять на время «беговую дорожку» в организации, чтобы вернуться на нее позже.

Производственная политика поддержки семьи

Согласно Плеку (Pleck, 1993), тремя наиболее значимыми направлениями производственной политики поддержки семьи являются: поддержка мероприятий по присмотру за детьми, гибкие графики работы и отпуск по уходу за ребенком. Поддержка мероприятий по присмотру за детьми включает в себя: организацию яслей и детских садов на производстве, приобретение или субсидирование яслей и детских садов, предоставление информации и создание справочных служб и программ, которые позволяют работникам оплачивать уход за детьми из дохода до вычета из него налогов. Было установлено, что гибкие рабочие графики, которые позволяют работникам начинать и заканчивать трудовой день в удобное для них время, при условии отработки требуемого количества часов, увеличивают время, которое родители могут потратить на своих детей (Pleck, 1993). Окин (Okin, 1989) предполагает, что оба родителя должны иметь право на более гибкие рабочие часы («гибкое время») без того, чтобы страдала их профессиональная карьера, в течение первых 7 лет жизни ребенка. Наконец, отпуск по уходу за ребенком позволяет родителям прервать работу в период рождения ребенка. Политика предоставления отпусков по уходу за ребенком варьирует в широких пределах как в отношении продолжительности времени, которое родителям позволяют отсутствовать на работе, так и того, оплачивается или нет это время. К сожалению, политика поддержки семьи, в частности поддержка мероприятий по присмотру за детьми и гибких рабочих графиков, в большинстве организаций в настоящий момент является скорее исключением, чем правилом.
Потребность в присмотре за детьми является реальностью для двух третей американских семей, и такой присмотр должен принять форму эффективного социального института, помогающего семьям исполнять свои обязанности и служащего потребностям детей, связанным с их развитием (Zigler & Lang, 1990). Работающим родителям крайне необходимо, чтобы был обеспечен недорогой, но качественный присмотр за их детьми (Pleck, 1993). Считается, что работающая мать поступает неразумно в отношении воспитания детей. Однако большинство матерей не имеют иного выбора, как только работать за деньги, и кроме того, общество, стремящееся быть демократичным, не может требовать, чтобы матери оставались дома со своими детьми (Zigler & Lang, 1990). Обнадеживает следующий факт: исследования показывают, что успеваемость в школе, результаты тестов IQ, а также эмоциональное и социальное развитие детей работающих матерей сравнимы с теми данными, которые обнаруживают у детей, чьи матери не работают (например, Clarke-Steward, 1989; Scarr, 1984; Scarr et al., 1989). После изучения результатов исследований влияния материнской занятости на детей Скарр с коллегами (Scarr et al., 1989) пришли к выводу, что наши опасения в отношении влияния материнской занятости на развитие детей больше связаны с социально детерминированными теориями, касающимися того, что является оптимальным для детей, чем с научными фактами. Исследователи также указывают, что работающие родители находятся с детьми половину времени бодрствования последних и проводят такое же количество времени в непосредственном общении с ними, что и родители в семьях, где работает только отец. Кросби (Crosby, 1991) перечисляет ряд преимуществ, которые дети извлекают из того обстоятельства, что их мать работает, включая: увеличение контактов со сферой производства, гибкость и уверенность в отношениях с людьми, менее сексистские взгляды на гендер, более высокий уровень жизни, а также позитивную самооценку и инициативность.
Очевидно, что влияние на детей яслей и детских садов зависит от качества последних, причем исследования выявили такие характеристики ухода за детьми, которые способствуют их развитию (National Research Council, 1990; Zigler & Lang, 1990).
К сожалению, в Америке иметь адекватную среду для своих детей могут позволить себе лишь состоятельные семьи, бедные же семьи и принадлежащие к среднему классу часто бывают лишены этой возможности (Zigler & Lang, 1990). Кроме того, поскольку имеется большой резерв потенциальных работников, способных заменить тех, кто оставил свою работу, в настоящее время организации проявляют незначительную инициативу по обеспечению присмотра за детьми на местах, предоставлению оплачиваемого отпуска для родителей или введения гибкого графика работы. Большинство работодателей не считают, что им необходимы новые, требующие крупных вложений козыри, способные привлечь и удержать работников, а многие организации вообще не могут позволить себе иметь таких козырей (Zigler & Lang, 1990). Это означает, что важную роль здесь должно играть государство. Например, можно было бы предоставить субсидии или налоговые льготы компаниям, которые внедряют у себя программы по присмотру за детьми. Циглер и Лэнг (Zigler & Lang, 1990) предложили множество оригинальных и надежных способов обеспечения качественного (приемлемого в плане воспитания) присмотра для «детей нации». В рамках программы Национального исследовательского совета под названием «Кто заботится об американских детях: политика присмотра за детьми на 90-е гг.» (Who Cares for America's Children: Child Care Policy for the 1990's, 1990) также проводится дискуссия о национальных задачах и альтернативной политике присмотра за детьми.
Политика поддержки детей, чьи родители работают, не являлась для нашего государства приоритетом. Тому был ряд причин. Одна состоит в том, что с подобными трудностями большинству высших государственных руководителей не приходилось сталкиваться лично. Кроме того, по-прежнему существует мнение, что женщины принадлежат дому и детям, и потому многие противятся попыткам изменить этот заведенный порядок (Zigler & Lang, 1990). Наконец, законодатели уделяют наибольшее внимание организованным политическим группам, а в настоящий момент отсутствует организованное «родительское лобби». Кросби (Crosby, 1991) замечает, что работающие родители не борются по-настоящему за реформу, так как в глубине души они считают, что делиться ответственностью за воспитание детей с другими — значит уходить от собственных обязанностей. Родители также не желают привлекать внимание работодателей к своим обязанностям по дому и семье из-за опасения, что те посчитают, что они не столь преданы работе. Вдобавок у работающих родителей имеется мало времени на организацию политических движений и участие в них.

Увеличение гендерного многообразия в организациях

В главе 3 обсуждался ряд организационных факторов, которые ведут к более низкой зарплате и статусу женщин. Из этого обсуждения видно, что необходимы программы обеспечения равной оплаты труда и кадровая политика, которая изменила бы существующее положение вещей. Пауэлл (Powell, 1990) в обзоре исследований гендерных различий в менеджменте заключает, что не существует больших расхождений между потребностями, ценностями и стилем руководства управленцев мужчин и женщин. Пауэлл предлагает, чтобы факты, касающиеся гендерных различий в менеджменте, были доведены до сведения тех лиц в организациях, которые принимают ключевые решения. По его мысли, выводы из исследований для организаций очевидны: если отсутствуют какие бы то ни было различия между управленцами — женщинами и мужчинами, компании не должны действовать так, как будто такие различия существуют. Они должны стать «гендерно беспристрастными» в своих решениях и попытаться свести к минимуму различия в труде своих управленцев — мужчин и женщин, с тем чтобы искусственно создаваемые гендерные барьеры не мешали профессиональной карьере.
Программы поддерживающих действий (affirmative action programs, AAPs) [в другом переводе - "программы позитивных действий"; политические программы, направленные на ликвидацию дискриминации в обществе меньшинств: расовой, половой, и др.] являются одним из способов увеличения в организациях числа лиц из традиционно мало представленных групп. Эти программы призваны увеличить число женщин и представителей других недостаточно представленных групп, например афроамериканцев, на должностях, обычно занимаемых мужчинами евроамериканцами. Как замечает Гейс (Geis, 1993), поддерживающие действия — это способ обеспечения множественных, социально поддерживаемых моделей повышения авторитета женщин, с тем чтобы люди увидели, что для женщин приемлем и возможен высокий статус. Хотя программы поддерживающих действий и могут включать в себя какую-то целевую кадровую политику, предпочтительный подбор сотрудников на основе расовой или половой принадлежности, специальные программы обучения или учет расы и пола в качестве дополнительного фактора при приеме на работу и продвижении по службе, они вместе с тем запрещают (решениями Верховного суда, такими, как «Джонсон против округа Санта-Клара», 1987) использовать строгие «квоты» или игнорировать квалификацию претендентов. Как было упомянуто в главе 4, такие программы являются одним из путей уменьшения гендерной дискриминации на рабочих местах. Они побуждают работодателей расширять круг кандидатов, включая в их число женщин и представителей других недостаточно представленных групп. Поскольку распространенные стереотипы в отношении женщин и меньшинств заставляют работодателей воспринимать последних как несоответствующих должностям, обычно занимаемым белыми мужчинами, квалифицированных кандидатов из числа женщин и меньшинств могут не рассматривать в качестве серьезных претендентов на место, если на производстве не проводится политика поддерживающих действий. Однако существует ряд барьеров, мешающих эффективному осуществлению такой политики, к которым мы сейчас и обратимся.
Одной из главных проблем, препятствующих программе поддерживающих действий, является предположение, что реципиенты поддерживающих действий не обладают нужной квалификацией. Хейлман с коллегами (Heilman et al., 1992) обнаружили, что существует своего рода «клеймо (стигмат) некомпетентности», связанное с поддерживающими действиями. Когда считается, что женщину наняли в рамках программы поддерживающих действий, и мужчины и женщины расценивают ее как менее компетентную по сравнению с женщиной, не имеющей отношения к этой программе. Видимо, люди полагают, что квалификация человека, нанятого в рамках программы, не учитывается и что принятые на работу не обладают высокой квалификацией. По-видимому, люди также считают, что, если бы принятая на работу в рамках программы поддерживающих действий была по-настоящему квалифицированной работницей, ей бы не требовалась помощь в виде данной программы (Heilman et al., 1992; Pettigrew & Martin, 1987). Такие рассуждения могут иметь место, поскольку традиционно более низкий статус женщин и представителей меньшинств ведет к появлению стереотипов, оправдывающих их низкий статус. Когда добиваются успеха индивиды из традиционно влиятельных групп, считается, что их достижения обусловлены их достоинствами, тогда как успехи представителей менее влиятельных групп принижаются (Eberhardt & Fiske, 1994). Программа поддерживающих действий может в такой степени способствовать стереотипному взгляду на женщин и представителей меньшинств, что и тех и других будут рассматривать в качестве нуждающихся в посторонней помощи в силу их недостатков. Как указали Эберхардт и Фиске (Eberhardt & Fiske, 1994), некоторые люди полагают, что чернокожим или женщинам требуется помощь в продвижении вверх по служебной лестнице потому, что, согласно их стереотипным взглядам, все чернокожие ленивы, а женщины зависимы.
Если другие сочтут, что вы неквалифицированны, ваши предложения останутся без внимания, на вашу работу будут смотреть критическим взглядом и вокруг вас может создаться недружественная рабочая атмосфера. Например, при исследовании женщин-пожарных афроамериканского происхождения 82% опрошенных согласились, что «зачастую идея, предложенная женщиной, остается без ответа, тогда как мужчина, предлагающий ту же идею, удостаивается похвалы», и 82% считали, что их ошибки замечают чаще, чем оплошности других (Yoder & Aniakudo, 1994). Обнадеживает следующее обстоятельство: исследования показывают, что, когда наблюдателей снабжают информацией, в которой отражена квалификация реципиента программы поддерживающих действий, они проявляют меньше сопротивления и враждебности факту найма (Major et al., 1994; Murrell et al., 1994). Эберхардт и Фиске (Eberhardt & Fiske, 1994) рекомендуют, чтобы работодатели предоставляли объективную информацию, касающуюся квалификации только что нанятых или переводимых на вышестоящую должность женщин и представителей меньшинств, другим работникам, дабы уменьшить их опасения и подозрения.
Аналитиков и исследователей политики организаций интересует и то, не отражается ли стигматизация поддерживающих действий на отношении реципиента к собственной компетентности. И действительно, ряд критиков программы поддерживающих действий утверждают, что она заставляет льготников сомневаться в своих навыках и способностях и тем самым причиняет им вред (Nacoste, 1990). Экспериментальные исследования, как правило, показывают, что исследуемые женщины, полагающие, что их взяли на работу только благодаря их полу, преуменьшают значимость результатов своей работы (Heilman et al., 1987; Turner & Pratkanis, 1994; Turner et al., 1991). Однако, как указывалось ранее, поддерживающие действия редко предполагают непринятие во внимание квалификации, и реципиенты это знают. Кроме того, большинство реципиентов, вероятно, не считают себя неквалифицированными. Например, 77% афроамериканских женщин-пожарных, которых опрашивали Йодер и Анякудо (Yoder & Aniakudo, 1994), сообщили, что их наняли в рамках программы поддерживающих действий, но ни одна из них не считала, что этот факт влияет на оценку ими своей компетентности. Хейлман с коллегами (Heilman et al., 1990) установили, что льготный прием на работу на основе половой принадлежности способствует негативному восприятию своей компетентности только в том случае, когда люди уже испытывают недостаток уверенности в своих способностях. Более того, есть данные, что надежная позитивная обратная связь, касающаяся выполнения работы, и доведение до сведения реципиентов позитивных действий того, что их считают квалифицированными, способны избавить их от сомнений и умаления собственных достоинств, которые могут иметь место в случае найма с учетом лишь половой принадлежности (Heilman et al., 1991; Turner & Pratkanis, 1994; Turner et al., 1991).
Еще одна проблема, связанная с ААР, заключается в том, что число реципиентов в организациях, как правило, остается по-прежнему очень небольшим с точки зрения статистики, в результате чего отношение к ним, основывающееся на гендерной или расовой принадлежности, продолжает сохраняться.
Примечательно, что, хотя программы поддерживающих действий и призваны уменьшить гендерную или расовую дискриминацию на производстве, они могут способствовать гендерно-стереотипному отношению к реципиентам поддерживающих действий. Это происходит из-за того, что женщины или представители меньшинств обычно остаются на предприятиях в меньшинстве, поскольку программы поддерживающих действий часто приводят к найму лишь нескольких лиц из традиционно мало представленных групп. Количественный недостаток представителей стереотипизируемой группы в организации приводит к тому, что женщина или принадлежность человека к какой-либо группе меньшинств бросается в глаза, тем самым способствуя такому отношению к ним, которое обусловлено гендерными или расовыми стереотипами. Эта приметность также способствует значительному напряжению, связанному с выполнением работы данным индивидом, которому может казаться, что за ним или за ней постоянно «наблюдают» (Powell, 1987). Вдобавок стереотипы имеют свойство сохраняться вопреки фактам, свидетельствующим об обратном, поэтому должны иметь место многочисленные контакты между людьми, придерживающимися какого-то стереотипа, и лицами, отклоняющимися от этого стереотипа, прежде чем первые пересмотрят свои взгляды (Mackie et al., 1992 а, 1992 b). Найма только нескольких индивидов из традиционно мало представленных групп часто оказывается недостаточно, чтобы преодолеть мышление по принципу «это исключение из правил» (создание субкатегории для лиц, которые делают стереотип недействительным). Число женщин и представителей меньшинств во всех профессиях должно увеличиваться, так чтобы индивидуальные вариации внутри каждой группы были заметны и стало ясно, что индивиды, отклоняющиеся от стереотипа, не являются лишь исключением из общего правила.
Отсутствие поддержки — еще одна помеха эффективному осуществлению программы поддерживающих действий. Кравиц и Платаниа (Kravitz & Platania, 1993) обнаружили, что неприятие многими людьми поддерживающих действий основано на непонимании того, что они за собой влекут. К примеру, их респонденты полагали, что программы поддерживающих действий должны включать в себя использование квот и обязательный найм неквалифицированных кандидатов. Исследователи предположили, что поддержка была бы большей, если бы люди были лучше информированы. Например, людям надо сказать, что поддерживающие действия предполагают принятие во внимание демографической принадлежности кандидатов только после того, как будет проверена их компетентность. Внимание, уделяемое средствами массовой информации (СМИ) белым мужчинам, которые могли бы быть приняты на работу или повышены в должности, если бы не ААР, также может способствовать тому, что белые мужчины считают поддерживающие действия несправедливыми, связанными главным образом с квотами и обратной дискриминацией. Я подозреваю, что случаи, которые кажутся белым особенно несправедливыми, в первую очередь привлекают внимание СМИ и тем самым лучше запоминаются в качестве примеров поддерживающих действий. Согласно эвристике доступности (availability heuristic) (Kahneman et al., 1982), чем доступнее для памяти что-то, тем чаще, на наш взгляд, это имеет место. Примеры поддерживающих действий, которые доступны большинству людей, не являются репрезентативными для ААР и могут привести к тому, что люди станут переоценивать частоту случаев сомнительной практики ААР.

Эвристика доступности (Availability heuristic). Психологический эффект, состоящий в том, что чем доступнее для нашей памяти какое-то явление, то тем чаще, на наш взгляд, оно имеет место.

Отсутствие поддержки поддерживающих действий вызвано также мышлением по принципу «все или ничего» (zero-sum), которое имеет место из-за недостатка рабочих мест и должностей. Конфликт типа «все или ничего» происходит тогда, когда считается, что для того, чтобы кто-то победил, другой человек должен проиграть. Социальные психологи полагают, что мышление по принципу «все или ничего» способствует межгрупповому конфликту (Rubin et al., 1994). Белые мужчины имеют наиболее негативные установки в отношении поддерживающих действий (Kravitz & Platania, 1993) и часто считают, что поддерживающие действия являются несправедливой обратной дискриминацией. Им кажется, что их лишили чего-то, что они заслуживают, и они ощущают себя жертвами несправедливой процедуры найма на работу (Heilman, 1994; Nacoste, 1990). Верно, что в сегодняшних условиях недостатка рабочих мест работодатели иногда пытаются видоизменить прежнюю дискриминационную политику, предоставляя имеющиеся немногочисленные вакансии лицам из традиционно дискриминируемых групп.
Возможно, с наступлением более благоприятных экономических времен восприятие поддерживающих действий как ситуации «все или ничего» канет в небытие. Однако я опасаюсь, что белые мужчины придают слишком большое значение поддерживающим действиям как причине своей незанятости или отсутствия продвижения по службе (как было продемонстрировано в главе 3, у белых мужчин по-прежнему имеются значительные преимущества в области занятости). Они поступают так, поскольку эта позиция срабатывает на многих уровнях: она оберегает имидж белого мужчины (ее можно использовать для убеждения других в том, что причиной неудачи являются внешние обстоятельства, а не сам человек), она защищает его эго (человеку не приходится объяснять неудачу отсутствием у себя способностей) и она получает социальное подкрепление (другие члены социальной группы соглашаются с ней и поддерживают ее).
Установки руководства организации также важны, и верность поддерживающим действиям со стороны администрации является, очевидно, одним из наиболее значимых факторов, влияющих на эффективность ААР (Hitt & Keats, 1984). Конрад и Линнехан (Konrad & Linnehan, 1993) установили, что чем более положительными являются установки руководства по отношению к поддерживающим действиям, тем более масштабный характер имеет политика поддерживающих действий и тем большее число женщин и цветных становятся руководителями. В отдельных случаях от работодателей требуют демонстрации адекватного представительства женщин и меньшинств для получения государственного заказа. Конрад и Линнехан (1993) обнаружили, что ААР чаще осуществляется именно в этой ситуации. Однако даже когда имеют место такие требования, работодатели и менеджеры могут внедрять ААР лишь в минимальном объеме и негативно реагировать на реципиентов поддерживающих действий из-за психологического реактивного сопротивления (psychological reactance). Психологическое реактивное сопротивление имеет место тогда, когда мы реагируем на попытки контролировать наше поведение потому, что нам не хочется быть лишенными возможности самим его контролировать (Brehm, 1966).
Когда же срабатывает программа поддерживающих действий? Очевидно, что позитивные действия не являются панацеей от всех бед и нельзя ожидать, что они сами по себе изменят гендерные роли или устранят гендерное неравенство. Однако, если выполняются определенные условия, поддерживающие действия могут стать важной частью движения в сторону гендерного равенства. Без него гендерные и этнические стереотипы могут лишать квалифицированных женщин и представителей традиционно мало представленных групп возможности быть рассмотренными в качестве серьезных кандидатов на должности, обычно занимаемые белыми мужчинами. Конрад и Линнехан (1993) определили, что ААР ведет к повышению числа женщин и цветных на управленческих должностях.
Обсуждая выше поддерживающие действия, мы сделали несколько предположений в отношении повышения вероятности успеха таких программ. По-видимому, работодатели должны предоставлять другим работникам объективную информацию, касающуюся квалификации только что нанятых или повышенных в должности женщин и представителей меньшинств, с тем чтобы умерить их опасения и подозрения. Люди должны также быть лучше информированы в отношении того, что влекут за собой поддерживающие действия. В частности, им следует понять, что, согласно закону, сначала должна быть проверена компетентность кандидатов. Указания Комиссии по соблюдению равноправия при трудоустройстве (ЕЕОС) строго гласят, что подбор работников согласно плану поддерживающих действий должен быть основан на способности кандидата выполнять работу и что такие планы не должны требовать найма неквалифицированных лиц. Как было упомянуто ранее, в нескольких решениях Верховного суда также подчеркивалось, что недопустимы строгие квоты и игнорирование квалификации кандидата. Тернер и Пратканис (Turner & Pratkanis, 1994) также указали на важность информирования работников о том, что поддерживающие действия могут привести к многообразию навыков и взглядов, полезных для организации. Должно быть нанято достаточное количество женщин и представителей меньшинств, с тем чтобы были очевидны индивидуальные вариации внутри каждой группы и стало ясно, что отличающиеся от стереотипа индивиды не являются всего лишь исключением из правила.
Я вспоминаю, как мой свекор рассказывал о случае, когда ему пришлось трудиться на одном из государственных предприятий с работниками, которые, в том числе и его начальник, были исключительно женщинами афроамериканского происхождения. Он сказал, что сначала не поверил, что они могут быть компетентными работниками, а мысль о начальнике-женщине вызвала у него усмешку. Теперь он считает, что опыт работы с этими женщинами изменил его мышление. Кук (Cook, 1985) при обсуждении расовой десегрегации указывает условия, при которых контакты между людьми должны привести к желательным изменениям установок. Во-первых, должен быть одинаковым статус лиц, контактирующих друг с другом. Во-вторых, контакты должны быть такими, чтобы стало ясно, что негативные стереотипы некорректны. В-третьих, должна быть общая цель, к которой стремятся, сотрудничая между собой, люди из традиционно притесняемой и традиционно доминирующей группы. В-четвертых, контакты должны быть такими, чтобы имелись возможности для близкого знакомства, т. е. чтобы лица из традиционно притесняемой группы могли рассматриваться как индивидуальности, а не просто как члены стереотипной группы. И в-пятых, социальные нормы должны способствовать концепции равенства и межгруппового контакта. Как показывает опыт моего свекра, программы поддерживающих действий, подобные десегрегации в школе, вероятно, срабатывают лучше всего именно в этих условиях. Организации с ААР должны максимально учитывать эти условия с целью увеличения эффективности данных программ.


Перемены в доме

Почему должно измениться распределение домашних обязанностей

Маловероятно, что гендерные роли изменятся раньше, чем изменится распределение обязанностей в семье. В настоящее время распределение домашних обязанностей на гендерной основе является симптомом продолжающегося гендерного неравенства и гендерно-ролевой социализации (Blair & Lichter, 1991).

«...Распределение работ по дому и присмотру за детьми отражает в микрокосме ту несправедливость во властных отношениях между мужчинами и женщинами, которая характерна для общества в целом» (Braverman, 1991, р. 26).

Традиционное распределение работ по дому может также способствовать поддержанию низкого статуса женщин. Ребенку очевидно, что человек, работающий весь день и обязанный, вернувшись домой, готовить и делать уборку, имеет более низкий статус, чем тот, кто работает весь день, но кому не приходится выполнять эти обязанности по возвращении домой. Дети могут тогда сделать вывод, что женщины действительно должны находиться в подчиненном положении, иначе они бы не имели этот более низкий статус.
Традиционное распределение домашних обязанностей приводит к тому, что у детей появляются гендерные стереотипы и они овладевают разными навыками, основанными на их гендерной принадлежности. Когда дети видят женщин и мужчин исполняющими разные роли, они начинают думать, что мужчины и женщины обладают разными качествами, которые позволяют им лучше приспосабливаться к этим разным ролям. Затем эти гендерные стереотипы действуют в качестве социальных норм, или предписаний, поведения. Другими словами, дети начинают считать, что мужчины и женщины должны исполнять различные роли и обладать различными психологическими качествами. В результате они стремятся овладеть различными навыками, зависящими от их гендера, и, как следствие, могут оказаться плохо подготовленными к многообразным ролям, которые им, вероятно, придется исполнять в дальнейшем. Мои студентки, живущие в общежитии, часто рассказывают мне о том, как они учат студентов-юношей гладить или стирать белье. Или же, как замечает Джеклин, гендерные роли и основанное на половой принадлежности разделение труда способствует развитию навыков воспитания детей у женщин, но не у мужчин. «Почему, — спрашивает она,— навыки воспитания детей следует развивать только у одного пола? Ведь такие навыки могут стать противоядием жестокости» (Jacklin, 1989, р. 132).
Возложение бремени ухода за детьми и домашней работы на женщин также мешает им реализовать свои организационные и политические возможности. Вы можете вспомнить из главы 3, что женщины-управленцы реже выходят замуж и заводят детей, чем женщины, не занимающие руководящих постов. Причиной этого может быть то, что работающие женщины оказываются неспособными задерживаться на производстве, работать по выходным или отправляться в командировки и чаще отсутствуют на работе в связи с необходимостью ухода за детьми или их болезнью. Кроме того, производственные руководители часто не желают продвигать женщин по службе, предполагая, что их семейные обязанности делают их менее преданными организации (даже когда для такого предположения нет никаких оснований). Короче говоря, хорошо известно, что женщины несут большую часть ответственности за домашнюю сферу, и если изменить это условие, тогда его не станут использовать против них на производстве. Если перефразировать Таврис и Уэйд (Tavris & Wade, 1984), то в отношении политической власти можно сказать следующее: рука, которая качает колыбель и работает вне дома, может оказаться слишком усталой для того, чтобы управлять миром, и слишком занятой другими обязанностями для того, чтобы превратить свою власть в институт.
Еще одна причина необходимости изменения традиционного разделения домашнего труда состоит в том, что конфликты по поводу выполнения домашних обязанностей и ухода за детьми являются основным источником напряжения в отношениях между супругами. В исследовании 600 пар, подавших заявление на развод, Джордж Левинджер (Levinger) (см.: Hochscild, 1989) указывает, что второй наиболее распространенной причиной развода, по словам женщин, является то, что их мужья пренебрегают своими обязанностями по дому и присмотру за детьми. В исследовании, которое провели Бут и коллеги (Booth et al., 1984), выявлено, что с увеличением числа размолвок из-за домашних обязанностей понижается удовлетворенность браком и его стабильность. В своем исследовании семей, где работают оба супруга, Стейл и Турецки (Steil & Turetsky, 1987) обнаружили, что чем больше ответственности берет на себя муж по части ухода за детьми и домашних работ, тем в большей степени жена бывает удовлетворена браком. Плек (Pleck, 1985) изучил результаты исследований участия мужей в уходе за детьми и выполнении домашних обязанностей и заключил, что участие мужей оказывает положительное влияние на оценку мужьями и женами удовлетворенности их семейной жизнью. Он предполагает, что это происходит потому, что: жены испытывают меньше негативных чувств, активное участие в домашней жизни может повысить у мужа чувство контроля за происходящим, а некоторые задачи, например уход за детьми, могут доставлять удовольствие и мужьям и женам. Партнеры-мужчины, участвующие на равной основе в выполнении домашних работ, могут также получать определенную психологическую пользу, испытывая меньшее чувство вины.

Домашние обязанности как случай несоответствия между установками и поведением

Хотя мужчины и женщины часто соглашаются, что, когда работают оба партнера, должно иметь место более равноправное распределение обязанностей дома, исследования обнаружили относительно немного примеров поведенческих изменений в этом направлении (Demo & Acock, 1993; Hardesty & Bokemeier, 1989; Hilton & Haldeman, 1991; Lawrence et al., 1987). Плек (Pleck, 1985) приходит к следующему выводу: имеющиеся в наличии данные показывают, что мужчины более психологически вовлечены в семейную, чем в производственную жизнь, и предполагает, что эта вовлеченность образует основу для расширения участия мужчин в выполнении домашних обязанностей и присмотре за детьми. Однако он признает, что мужчины принимают относительно небольшое участие в этих видах деятельности.
Как же люди могут быть столь непоследовательными? Обычно мы считаем, что установки и поведение людей согласуются друг с другом. И действительно: одна теория, очень популярная в социальной психологии 60-х — начала 70-х гг. и носящая название теории когнитивного диссонанса (cognitive dissonance theory) (Festinger & Carlsmith, 1959), основана на идее, что любое несоответствие столь психологически неприятно, что, как только мы его сознаем, у нас появляется сильная мотивация избавиться от него, изменив свое поведение или рационализировав это несоответствие. Один из способов рационализации большего вклада женщины в семейную жизнь — это привлечение внимания к ее меньшему экономическому вкладу в домашнее хозяйство. Росс с коллегами (Ross et al., 1983) установили, что чем выше заработок мужа, тем менее вероятно, что он принимает участие в домашней работе и уходе за детьми, а чем выше заработок женщины, тем скорее он будет выполнять эти обязанности. Стейл и Турецки (1987) в исследовании 815 семей, в которых работают оба супруга, обнаружили, что чем больше зарабатывает жена по сравнению с мужем, тем больше ее участие в принятии важных решений и тем меньшую ответственность она несет за выполнение домашних обязанностей (кроме ухода за детьми, на который эта переменная не влияет). Разумеется, как мы заметили ранее, женщины обычно заняты на низкооплачиваемых, непрестижных работах, а это означает, что большинство женщин зарабатывают меньше, чем их мужья. Любопытно, что большее участие женщин в домашней жизни иногда используется для оправдания их более низкого статуса и зарплаты на производстве, а их более низкий статус и зарплата на работе используются для оправдания того, что они должны выполнять большую часть работ по дому.

Теория когнитивного диссонанса (Cognitive dissonance theory). Положение, гласящее что любое несоответствие столь психологически неприятно для человека, что, как только мы его сознаем, у нас появляется сильная мотивация избавиться от него, изменив свое поведение или рационализировав это несоответствие. Один из способов рационализации большего вклада женщины в семейную жизнь — это привлечение внимания к ее меньшему экономическому вкладу в домашнее хозяйство.

Дифференциация домашней работы, основанная на половой принадлежности, распространена даже в тех случаях, когда ей трудно найти оправдание. Одна женщина рассказала мне о том, что ее муж сначала утверждал, что его меньший вклад в домашние обязанности и уход за детьми оправдан его более высоким доходом. Тогда она указала ему, что, учитывая предоставляемые ей льготы (по страховке и т. д.), ее финансовый вклад равняется его вкладу. Здесь мы могли бы ожидать, что он согласится оказывать большую помощь в работах по дому, поскольку рационализация, что ее финансовый вклад в домашнее хозяйство меньше, чем его, более не могла служить в качестве оправдания недостаточной помощи по дому с его стороны (имело место то, что социальные психологи называют «недостаточным внешним оправданием» несоответствия). Однако этого не произошло: он по-прежнему не желал помогать. Фишбейн и Айзен (Fishbein & Ajzen, 1975), а также Уикер (Wicker, 1969) выявили ряд ситуаций, в которых люди демонстрируют несоответствие между установкой и поведением, не испытывая, по-видимому, побуждения к изменению данной ситуации. Можно предложить множество объяснений, почему мужчины и женщины на словах выступают за более равноправное разделение труда, однако придерживаются традиционного распределения обязанностей в своей жизни.
Одной из причин несоответствия между установками и поведением является то, что человек может не знать, как выполнять соответствующие действия. Некоторые люди утверждают, что дело не столько в том, что мужчины пытаются избавиться от выполнения на равных началах работы во «второй смене», сколько в том, что из-за особенностей социализации они просто не знают, как нужно делать уборку, готовить или обращаться с детьми. Ранний опыт социализации мог не позволить мужчинам овладеть навыками, необходимыми для выполнения домашних работ. Соответственно изменения в поведении могут отставать от изменений установок. Этоу и Лисс (Etaugh & Liss, 1992) установили, что девочек просят делать больше работ по дому, чем мальчиков, и они значительно чаще занимаются приготовлением пищи, стиркой и уборкой. Кроме того, поскольку дети обращают больше внимания на модели, имеющие отношение к их полу, мальчики не придают большого значения тому, что делает их мать, и не моделируют ее поведение. В результате они не усваивают более детализированные схемы домашних работ, которыми овладевают представительницы женского пола. Браверман (Braverman, 1991) говорит, что, если ранний опыт мужчин не позволил им овладеть навыками работы по дому, они должны учиться им у женщин. Юморист Дейв Барри (Barry, 1987) предположил, что женщины проводят многие часы за терпеливым изучением основополагающих понятий, связанных с уборкой в доме (например, откуда появляется чистая посуда), которые остаются непостижимой тайной для «неполноценных в этом отношении» людей (которыми, как он говорит, являются примерно 85% мужчин).
Другая причина, объясняющая несоответствие между установками и поведением, состоит в том, что общие установки часто не предсказывают конкретное поведение. Другими словами, общие вопросы в отношении того, должна ли домашняя работа выполняться мужчинами на более равноправной основе, могут не указывать, какой именно объем работ следует выполнять конкретному мужчине. Если вы действительно хотите знать, желает ли мужчина помогать по дому, узнайте его установку в отношении выполнения конкретных домашних работ.
Третья причина несоответствия между установками и поведением заключается в том, что другие установки могут формировать конкурирующие модели поведения. Например, в семьях, где трудятся оба супруга, часто бывает необходимо, чтобы мужчины отказывались в какой-то мере от своего досуга, с тем чтобы сделать больше работ по дому. Установки мужчин в пользу досуга и соответствующие модели поведения могут вступать в противоречие с их моделями поведения, согласующимися с установкой на справедливость.
Неприятие мужчинами скучных домашних работ может брать верх над их установками в пользу справедливости. Один мой знакомый мужчина как-то сказал: «Я целиком и полностью за права женщин. Я не жду, что они будут выполнять домашнюю работу, и не считаю, что это их обязанность. Но я просто не хочу ее выполнять». Установки мужчин, направленные на продвижение по службе, могут также быть более значимыми, чем их установки в пользу справедливости, поскольку больший объем заданий по дому может означать меньшее время, посвященное работе.
Подобно мужчинам, женщины могут иметь установку, которая предполагает, что мужчины должны делать больше работ по дому, но иметь конкурирующие представления, что «добропорядочным» женщинам следует присматривать за домом. Поэтому они могут быть не слишком требовательными в отношении оказания им большей помощи. Бирнат и Вортман (Biernat & Wortman, 1991) обнаружили, что работающие женщины критически относятся к выполнению своих обязанностей жен и матерей и, когда оценивают себя, по-видимому, используют в качестве эталона сравнения неработающих жен и матерей. Многие женщины испытывают сильные внутренние конфликты: с одной стороны, их приучили считать, что «добропорядочные» женщины делают все эти вещи ради семьи, выражая тем самым свою любовь, тогда как, с другой стороны, они по-настоящему загружены и нуждаются в помощи (особенно те, у кого есть дети и у кого отнимает много времени работа). Они сердятся, когда мужчины им не помогают, но им кажется, что они поступают «дурно», когда просят своих партнеров-мужчин об этой помощи. Этот случай может быть менее характерен для афроамериканских женщин. В силу долгой истории участия в трудовой жизни черные женщины не рассматривают занятость на производстве и выполнение семейных обязанностей в качестве взаимоисключающих элементов (Dugger, 1988). Одно исследование показало, что черные женщины смотрят на занятость на производстве как на совместимую с материнством в большей степени, чем белые женщины (Murrell et al., 1991).
Согласованность между установками и поведением также частично зависит от социальных норм, а социальные нормы могут требовать моделей поведения, которые несовместимы с установкой человека. Например, может оказаться, что мужчины воспринимают социальные нормы как гласящие, что их мужественность базируется в определенной мере на избегании выполнения женских обязанностей, таких, как домашняя работа и присмотр за детьми, и опасаются, что их родственники или приятели станут укорять их за участие в такой деятельности. Они могут ожидать, что услышат от окружающих презрительные замечания подобного рода: «Мужик, похоже, тебя взнуздали», «Я могу тебе сказать, кто у вас в семье носит брюки: определенно не ты» и «Какие же мы женственные!» Такая реакция со стороны окружающих показывает мужчинам, что выполнение домашних обязанностей для них социально неприемлемо. Гюнтер и Гюнтер (Gunter & Gunter, 1990) установили, что в семьях, где мужья отличались традиционной мужественностью (как она оценивается с помощью Опросника Бем — Bem Sex Role Inventory), жены выполняли наибольший объем домашних работ, а мужья — наименьший. Фаулкс (Fowlkes, 1987) указывает, что в то время как статус женщины часто повышается за счет добавления к ее домашним обязанностям факта занятости на оплачиваемой работе, статус мужчины нередко понижается, если он выполняет «женскую» работу. Социальные нормы, связанные с домашней работой, становятся для нас очевидны в период детства (мы уже упомянули, как родители заставляют мальчиков и девочек выполнять различные задания и как это отражается на традиционном распределении обязанностей по дому).
Женщины могут также полагать, что социальные нормы поддерживают более традиционное разделение домашних обязанностей. Большая часть нас воспитывалась в семьях, где труд определялся половой принадлежностью, и если оглянуться вокруг, то видно, что эти нормы продолжают иметь место. Переступить через социальные нормы очень трудно, и многие женщины испытывают меньшую вину и дискомфорт в отношении своей оплачиваемой работы, если они выполняют большую часть домашней работы и ухода за детьми. Конечно, как мы указывали ранее, социальные нормы не универсальны даже внутри одного и того же общества. В отдельных социальных группах женщину не воспринимают негативно, когда она не удовлетворяет своей роли хозяйки дома или если ее супруг вносит равный вклад в работы по дому.

Справедливость и дифференциация домашних обязанностей

Как же женщины относятся к несправедливому распределению домашних обязанностей? Здесь можно воспользоваться теорией справедливости (equity theory), обсуждавшейся в главе 3. Мы помним, что, согласно этой теории, человек, сталкивающийся с ситуацией, когда он получает несправедливо низкую заработную плату, обычно стремится восстановить справедливость. При выполнении домашней работы женщины, как правило, пытаются добиться подобного за счет уменьшения собственного вклада, что подразумевает снижение требований к себе (например, перестают ежедневно заправлять постель, оставляют кухонный пол неподметенным дольше обычного), попытки заставить супруга увеличить свой вклад (например, взять на себя часть домашних обязанностей) или, что бывает чаще, и то и другое. Согласно исследованию Хохшильда (Hochschild, 1989), большинство женщин проигрывают сражение за большее участие их мужей в работе по дому. Теория справедливости предполагает, что, как только человек проигрывает это сражение, перед ним открываются две возможности разрешения несправедливой ситуации: разорвать отношения или изменить свое отношение к происходящему. Хотя некоторые женщины и решаются разорвать свои отношения с партнерами по этим причинам, когнитивное приспособление является, вероятно, более типичным. Оно может подразумевать привлечение внимания к тому факту, что супруг делает больше, чем большинство мужчин, или что он «добр с детьми» (если это действительно имеет место), или же получение удовлетворения от своего статуса «сверхженщины».
Стремление увеличить вклад мужа в работу по дому иногда приводит к новому конфликту, когда мужчина делает то, что женщина расценивает как вялые попытки равного распределения домашних обязанностей. Когда моя подруга однажды оставила на время своих детей с мужем, он забыл их накормить, переодеть и причесать. Его ответ на ее беспокойство по поводу такого ухода за детьми был следующим: «Но они же не умерли из-за этого?» Конфликт также имеет место тогда, когда женщины вынуждены просить о помощи не один раз и в итоге ощущают себя настоящей «пилой» (Crosby, 1991). Зачастую женщины просто перестают обращаться с просьбами и выполняют всю домашнюю работу сами, испытывая при этом чувство негодования.
Мужчины часто утверждают, что их попытки вполне адекватны, просто они не соответствуют необоснованно высоким стандартам женщин. Им кажется, что их партнерши сами отваживают их от участия в работах по дому, требуя, чтобы задания выполнялись определенным образом, в определенное время и согласно тем или иным стандартам (Hawkins & Roberts, 1992). Одна из проблем здесь в том, что работающие женщины нередко перенимают свои стандарты у женщин, которые не трудились вне дома, например у своих матерей или бабушек или даже у героинь телевизионных передач. Бирнат и Вортман (Biernat & Wortman, 1991) установили, что работающие жены обеспокоены грязью в доме, невкусной едой и невыполнением плановых домашних работ значительно в большей степени, чем их мужья. Исследователи предположили, что относительно строгие стандарты жен при оценке домашней обстановки имеют место потому, что женщин учат определять свою значимость исходя из того, как ведется домашнее хозяйство. Аналогичным образом другие специалисты (Hochschild, 1989; Pleck, 1983) допускают, что женщины не желают отказываться от контролирования домашних обязанностей из-за того, что сфера семейной жизни остается для жен основным источником идентификации. Также представляется вероятным, что женщины могут не желать отказываться от контроля за той единственной областью, в которой их признают более компетентными по сравнению с мужчинами. В экспериментальном исследовании, в котором участвовали смешанные пары, обсуждавшие женские, мужские и гендерно-нейтральные обязанности, Довидио с коллегами (Dovidio et al., 1988) обнаружили, что единственный случай, при котором испытуемые женщины демонстрировали более властные вербальные и невербальные модели поведения, имел место тогда, когда обсуждалась какая-то женская обязанность, с которой мужчины не были знакомы (например, шитье). Мужчины демонстрировали более властные модели поведения, чем женщины, в случае обсуждения как мужских обязанностей (замена масла в автомобиле), так и работ, не связанных с гендерной принадлежностью (садоводство).
Что же можно сделать, чтобы уменьшить несправедливость в разделении домашних обязанностей? У меня есть ряд предложений. Первое состоит в том, что уменьшение разницы в заработной плате мужчин и женщин может способствовать большему участию мужчин в домашней жизни. Это помогло бы избавиться от рационализации, что женщины должны выполнять большую часть домашних работ, с тем чтобы компенсировать свой меньший финансовый вклад в домашнее хозяйство. Другое предложение сводится к тому, что в отдельных случаях женщины должны снизить свои стандарты. Третье предложение заключается в следующем: родителям следует учить своих маленьких сыновей выполнению домашних обязанностей. Аналогичным образом мужчины должны позволять женщинам наставлять их в том, как эти обязанности выполнять.
Наконец, женщины должны вносить ясность в свои требования, касающиеся участия мужчин в домашней жизни. Поскольку женщины часто проявляют амбивалентность в отношении требований о большем вкладе мужчин в работы по дому, они не всегда прямы в своих просьбах о помощи. К примеру, они могут произнести такие слова: «Дорогой, эта куча белья растет прямо на глазах. Я чертовски устала с ней бороться», тогда как на самом деле они хотят сказать следующее: «Пожалуйста, постирай кое-что на этой неделе». Подобная нерешительность усугубляется еще и тем, что им не хочется просить о помощи. Тому существует две причины. Во-первых, они не хотят выглядеть сварливыми. Это неприемлемо. Во-вторых, они трактуют добровольное участие своего партнера как знак его любви к ним. Иными словами, женщинам часто кажется: «Если бы он действительно меня любил, то захотел бы оказать мне помощь и облегчить мою ношу». В результате они продолжают ждать в надежде увидеть этот знак его любви. Когда же этого не происходит, они сердятся, негодуют и чувствуют себя оскорбленными. Их негодование еще больше усиливается, когда они начинают рассматривать нежелание мужчин помогать как признак того, что последние считают свой статус и авторитет более высокими. Другими словами, им кажется, что нежелание мужчин помогать по дому — это еще один способ заявить: «Я заслуживаю больших привилегий, чем ты. Я не должен по возвращении домой выполнять дополнительную работу, ты же, будучи женщиной, не обладаешь подобными привилегиями». Неудивительно, что все это расстраивает женщин, стремящихся быть равноправными партнерами. Мне представляется, что многие мужчины не догадываются об этой часто невыраженной динамике и что они стремились бы принять большее участие в работе по дому, если бы поняли, какой ущерб их отношениям с женщинами наносит их неучастие в выполнении домашних обязанностей.


Изменение поведения родителей и педагогов

Родителям и педагогам необходимо научиться подходить к детям исходя из индивидуальных особенностей последних, а не из предполагаемых гендерных различий. Из содержания глав 1, 2, 5 и 6 видно, что гендер детей может влиять на то, чего родители и учителя от них ждут, а это может повлечь за собой различное отношение к детям, основанное на их гендерной принадлежности. В результате у детей могут выработаться гендерно дифференцированные навыки и представления о себе, которые станут затем ограничивать их возможности.
Учителей можно направлять на курсы, на которых будет говориться о гендерной тенденциозности в педагогике и о том, как с ней бороться. Бем (Bem, 1981) предполагает, что безобидные на первый взгляд гендерные различия в учебной обстановке тем не менее играют весьма важную роль. Так, Бем заметила, что мальчиков и девочек часто просят построиться по отдельности; они разучивают песни, в которых большие пальцы рук — это «мужчины», а остальные пальцы — «дамы»; они видят, что изображения девочек и мальчиков в расписаниях уроков чередуются. В классе моего сына в 1993 г. в расписании уроков можно было увидеть девочек-медведиц и мальчиков-медвежат, а также слышать песни с такими словами: «Маленькие девочки сделаны из сладостей, пряностей и всяческих любезностей... мальчики сделаны из улиток, ракушек и зеленых лягушек». Мне кажется, что даже такие гендерные различия, как только что названные, которые выглядят совершенно безобидными, не должны иметь место в классе, поскольку они заставляют детей проводить гендерные разграничения в отношении вещей, которые играют определенную роль, например того, должны ли представители их гендера демонстрировать превосходство в какой-то дисциплине. Гендерные различия также способствуют гендерной сегрегации в отношениях между детьми, предполагая, что между мальчиками и девочками существует и должен оставаться определенный барьер. Родители и педагоги часто способствуют гендерной сегрегации в школах и дома, а это ведет к дальнейшему разделению на категории на основе гендера. Маккоби и Джеклин (Maccoby & Jacklin, 1987) рекомендуют, чтобы учителя и родители сознательно создавали для детей среду, свободную от гендерных различий, в которой поощрялась бы совместная игра, равноправные отношения между мальчиками и девочками и участие в играх, обычно предпочитаемых каким-то одним гендером (например, девочки могут играть в футбол, а мальчики — в «классики»). Поскольку пространственные и математические навыки, а также эмпатия являются желательными для обладания качествами, не зависящими от гендера, родители и педагоги должны побуждать всех детей играть в различные игры и с игрушками, которые способствуют развитию этих навыков.
Джеклин (Jacklin, 1989) предлагает, чтобы государственные организации, такие, как Ассоциация родителей и учителей (РТА), объясняли родителям ту роль, которую играют в изучении математики ожидания, основанные на половой принадлежности. В книгах по развитию ребенка, которые читают родители, может обсуждаться дифференцированная социализация и то, как она способна ограничить развитие уникального потенциала их ребенка. К сожалению, как подметила Джеклин (Jacklin, 1989), СМИ часто неправильно информируют общественность в отношении исследований гендерных различий, указывая родителям, что различия между их сыновьями и дочерьми носят естественный характер и вполне ожидаемы.
В главе 1 мы заметили, что один из путей, с помощью которого дети узнают о гендерных ролях,— это наблюдение. В главе 4 мы обратили внимание на то, что когнитивное разграничение гендеров начинается в детстве, когда мы видим мужчин и женщин, исполняющих различные социальные роли, и обнаруживаем, что гендер является важной категорией, направляющей наше поведение. Отсюда следует, что равноправное распределение обязанностей у нас в доме и отказ от представления, что мужчинам и женщинам следует выполнять определенные задания, могли бы снизить для детей значимость гендерных различий. В обсуждении половой типизации, имеющей место в детстве, Сербин с коллегами (Serbin et al., 1993) предположили, что стереотипы естественны, но не являются неизбежными: «факторы среды оказывают большое влияние на то, как дети узнают о стереотипах, присутствующих в их обществе, и перенимают их» (р. 55). Мартин (Martin, 1993) говорит, что при избытке в нашем обществе связанных с гендером факторов дети будут обязательно впитывать соответствующие стереотипы. Однако она замечает, что использование и принятие таких стереотипов не является неизбежным, особенно если детей знакомят с ролевыми моделями, не обусловленными половой принадлежностью. Когда родители выходят за рамки традиционных гендерно-ролевых схем, это может привести к тому, что установки их детей в отношении гендерных ролей изменятся. Например, в одном долговременном исследовании, продолжавшемся 11 лет, активное участие родителей в жизни их детей-дошкольников предопределяло поддержку подростками нетрадиционных видов занятости, а участие родителей в жизни 7—9-летних предопределяло поддержку нетрадиционных схем воспитания детей (Williams et al., 1992).
Однако родители не являются единственными агентами гендерной социализации. Гендерно-нейтральный язык в детской литературе и изображение в детских передачах женщин и мужчин, исполняющих домашние и деловые роли, должны пройти долгий путь, с тем чтобы дети перестали злоупотреблять гендерным разграничением. Некоторые исследования показывают, что средства массовой информации могут изменить восприятия, связанные с половыми стереотипами (Johnson & Ettema, 1982; Roberts & Bachen, 1981), и мы процитировали в главе 1 ряд свидетельств, говорящих о том, что в гендерных образах в средствах массовой информации наметились определенные улучшения. К сожалению, традиционные гендерные образы будут доминировать до тех пор, пока будет считаться, что они помогают продавать товары и привлекать зрителей или читателей. Потребители могут иногда влиять на образы, фигурирующие в средствах массовой информации, посылая письма и отказываясь покупать товары компаний, которые используют стереотипные гендерные образы. Кроме того, родители должны критически оценивать книги, фильмы и телепередачи, которые смотрят их дети, с тем чтобы у детей было меньше шансов столкнуться с поло-стереотипными образами. К примеру, Джунн с коллегами (Junn et al., 1994) обнаружили, что детские фильмы Диснея, имеющиеся в продаже или видеопрокате, изображают представителей обоих гендеров в манере, которая является откровенно поло-стереотипной. Более того, поскольку эти фильмы зачастую просматривают неоднократно (дети будут с удовольствием смотреть одну и ту же картину по много раз), они могут особенно способствовать привитию подобных взглядов.


Изменение ложных представлений о гендере

Философ Джеймс Рейчелз (Rachels, 1986) говорит, что, когда мы испытываем в отношении чего-то сильные чувства, заманчиво поверить, что мы знаем истинное положение вещей, не давая себе труда оценить свои представления с точки зрения логики. Проблема заключается в том, замечает Реичелз, что, если мы хотим докопаться до истины, нам следует руководствоваться логикой. Именно такова ситуация с гендерными различиями. Мы окружены культурной средой, которая провозглашает, что мужчины и женщины не похожи друг на друга и должны исполнять различные социальные роли. Мы привыкли к мысли, что мужчины и женщины — это две противоположности, и довольствуемся ею. Подобные идеи настолько распространены в нашем обществе, что они считаются истиной в последней инстанции и препятствуют каким бы то ни было изменениям. Логика и исследования, однако, показывают, что многие расхожие представления, касающиеся гендера, ошибочны.

Ложные представления о гендере

Ложное представление 1: гендерные различия огромны
Часто употребляемое выражение «противоположный пол» является всего лишь одним из примеров широко распространенного представления, что один гендер значительно отличается от другого. В опросе Гэллапа, проведенном в 1993 г., 65% опрошенных заявили, что, даже не принимая в расчет чисто физические различия, мужчины и женщины коренным образом отличаются друг от друга (Newport, 1993). Однако в настоящей книге показано, что гендерные различия далеко не столь велики, как наше общество заставляет нас думать. Они не обнаруживаются в таких важных областях, как память, интеллект, творчество, аналитические способности, способность руководить и личностные качества. Небольшие различия находят в отдельных вербальных, математических способностях и пространственном мышлении, но даже когда гендерные различия, связанные с когнитивными способностями, все-таки обнаруживают, они весьма незначительны, составляя в среднем примерно 5—10%.
Исследования гендерных различий в эмоциях, эмпатии, агрессии, альтруизме и способности влиять на других показали, что различия не только малы, но и во многом зависят от гендерных норм, характерных для изучаемой ситуации.
Существует три взаимосвязанных причины, обусловливающих то, почему мы считаем, что гендерные различия более значительны, чем они есть на самом деле. Во-первых, наше общество постоянно обращает наше внимание на гендер и провозглашает тысячью различных способов, что мужчины и женщины не похожи друг на друга. Во-вторых, подчеркивание нашим обществом гендерных особенностей способствует развитию гендерных схем. Подобное когнитивное разделение на категории влияет на информационные процессы, в результате чего мы чаще замечаем, запоминаем и перерабатываем ту информацию, которая согласуется с нашими гендерными ожиданиями. Тем самым мы склонны замечать и объяснять поведение таким образом, который подкрепляет наши представления о гендерных различиях. В-третьих, большинство социальных ролей исполняется главным образом либо одним, либо другим полом. Женские роли, как правило, требуют иных моделей поведения и навыков, нежели мужские роли. В результате создается впечатление, что оба гендера очень сильно разнятся между собой.

Ложное представление 2: гендерные различия вызваны фундаментальными биологическими различиями между полами
В конце главы 2 мы назвали это представление фундаментальной ошибкой гендерной атрибуции (fundamental gender attribution error). Представление, что гендерные различия обусловлены фундаментальными биологическими различиями, не вызывает удивления, если учитывать те сигналы, которые мы получаем из окружающей нас культурной среды. Это фактор, дополняемый озабоченностью сексуальными отношениями, которая привлекает наше внимание к анатомическим/биологическим различиям между гендерами, делает биологическую атрибуцию гендерных различий более когнитивно доступной и вероятной. Социальные данные о гендерных различиях являются для большинства людей менее когнитивно доступными. Одной из важных задач этой книги является демонстрация того, что различия между полами часто обусловлены сексуально сегрегированными социальными ролями и дифференцированной социализацией, а не биологическими причинами. Мы начинаем социализировать наших детей по-разному с раннего возраста в зависимости от их пола и прививаем мужчинам и женщинам различные ожидания на протяжении всей их жизни. Тот факт, что гендерные различия в таких областях, как агрессия, альтруизм, эмоции и эмпатия, зависят от гендерных норм социальной ситуации и что гендерные различия уменьшаются по мере того, как изменяются социальные институты, также указывает на ту большую роль, которую социальные факторы играют в формировании гендерных различий.

Ложное представление 3: биологические гендерные различия обусловливают лучшую приспособляемость мужчин и женщин к различным социальным ролям
Хотя и верно, что гендерные роли могут изначально возникать в силу половых различий в физических возможностях и способности женщин кормить младенцев, эти различия не оправдывают то дифференцированное отношение к мужчинам и женщинам, которое имеет место в современном обществе. К примеру, в отличие от мужчин, женщины редко занимают властные должности в нашем обществе, однако нет свидетельств, что мужчины лучше исполняют роль лидеров, чем женщины. Гендерные различия в когнитивных способностях также не столь значительны, чтобы оправдывать подготовку мужчин и женщин к различной профессиональной деятельности. Перефразируя Хаббарда (Hubbard, 1990), можно сказать, что способности людей выполнять социально полезные задачи, воспитывать детей и устанавливать лишенные эксплуатации, взаимно приемлемые отношения ограничиваются не биологическими факторами, а дискриминационной экономической и социальной практикой.
Бем (Bem, 1993) пишет, что, даже если женщины и мужчины и различаются биологически в плане своих способностей и склонностей, эти отличия неспособны оправдать те различные роли, которые они исполняют в обществе. Например, замечает она, если выясняется, что женщины обладают лучшими воспитательными качествами, чем мужчины, тогда им следовало бы быть психиатрами, а не секретаршами. И даже если мужчины наделены большими математическими способностями, чем женщины, это, указывает она, не объясняет, почему огромное количество женщин, имеющих явную склонность к математике, не делают профессиональную карьеру, отражающую данную склонность. Даже те, кто считает, что отдельные гендерные различия вызваны биологическими отличиями между полами, признают, что неверно на основании этого заключать, будто различия неизбежны. Так, Холперн (Halpern, 1992) замечает, что приписывание половых различий биологическим факторам часто наводит людей на мысль, что различия неизбежны, тогда как в действительности это не означает, что данные различия велики, что их нельзя устранить с помощью обучения или что психосоциальные переменные также не играют определенной роли.
Вопрос воспитания детей более сложен, поскольку факт вынашивания женщиной ребенка и кормления его грудью наводит на мысль, что, в отличие от мужчины, ей самой природой уготовано осуществлять уход за ребенком. Однако, хотя наличие молочных желез и делает женщину способной кормить ребенка, это не наделяет ее сокровенным знанием того, как следует заботиться о младенце или воспитывать его (все мы знаем немало людей, которые могут служить тому подтверждением).
Моделям поведения, связанным с уходом за детьми, можно научиться, и мужчины способны овладевать ими наравне с женщинами. Хотя рождение младенца и кормление его грудью способствует возникновению привязанности между ним и матерью, младенцы могут и будут привязываться к отцам, которые принимают участие в уходе за ними, и отцы, ухаживающие за своими маленькими детьми, также испытывают более сильную привязанность к ним.
Философ Рейчелз (1993) отстаивает простой и представляющийся вероятным принцип равенства или равного отношения: к людям следует относиться одинаково, если между ними нет каких-либо различий, которые оправдывали бы разницу в отношении к ним. Идеи Рейчелза очень хорошо согласуются с одним из основных положений этой книги. Это положение состоит в том, что наше дифференцированное отношение к гендерам не имеет оправдания и гендерные стереотипы, которые мы используем для оправдания таких своих действий, не выдерживают критики, если подвергнуть их внимательному изучению. Рейчелз (1986) утверждает, однако, что морально оправданно относиться к людям по-разному, когда имеют место реальные различия между ними, и я признаю, что определенные незначительные различия в отношении могут найти себе оправдание, если они базируются на реальных различиях между полами. Например, я считаю, что может быть оправданным оборудование раздельных комнат отдыха в общественных местах и предоставление женщинам отпуска по беременности. Но мы не можем оправдать множество иных ситуаций, когда к мужчинам и женщинам относятся по-разному.
В конце главы 1 я указала: тот факт, что разделение обязанностей между мужчинами и женщинами некогда способствовало выживанию семьи, не означает ни то, что это разделение каким-то образом генетически обусловлено, ни то, что эти схемы играют в современном мире какую-то роль с точки зрения выживаемости. Я также показала, что даже если существует некий биологический базис человеческого поведения, мы не должны позволять ему определять наши ценности. Это очень важные положения, поскольку они предполагают, что гендерное неравенство, гендерные различия и связанные с полом социальные роли не являются неизбежными биологическими данностями и могут быть изменены за счет преобразования социального контекста.

Ложное положение 4: гендеры разделены, но равны между собой
В главах 3 и 6 было высвечено то, в чем гендеры разделены, но не равны между собой. Раздельность гендеров проистекает из: связанного с полом разделения обязанностей; представлений, что гендерные различия способствуют лучшему приспособлению женщин и мужчин к различной деятельности; различного образа жизни мужчин и женщин, обусловленного гендерными ролями. Гендерное неравенство проявляется в более низкой оплате труда женщин, их более низком статусе, а также непропорциональном распределении обязанностей по дому и уходу за детьми даже в том случае, когда работают оба супруга. Гендерно-справедливое общество требует, чтобы мы отказались от представления, что традиционное разделение обязанностей между полами является естественным и неизменным (Okin, 1989).

Ложное представление 5: традиционные гендерные роли служат цели наиболее полного удовлетворения потребностей общества
Когда в 1993 г. в ходе опроса Гэллапа американцев спрашивали, согласны ли они с тем, что «для общества, как правило, лучше, если мужчина работает вне дома, а женщина заботится о доме и семье», 43% ответили «да», а 56% — «нет» (Newport, 1993). Хотя люди часто полагают, что многие социальные проблемы, такие, как подростковая беременность и молодежные преступные группировки, вызваны изменениями в традиционных гендерных ролях, например тем, что женщины стали работать вне дома, нереально ожидать, что произойдет возврат к традиционным ролям. Хотя некоторые люди будут ратовать за сохранение этих ролей, указывая на их полезность («Так было всегда, а значит, это оправданно»), такие доводы ошибочны. Традиция сама по себе не является хорошим оправданием сохранения чего-то, а внимательное изучение традиционных ролей показывает, что они больше не удовлетворяют нашим запросам. Вдобавок то, что многие люди в США считают традиционным разделением обязанностей (например, мужчина является кормильцем, а женщина — матерью-домохозяйкой и помощницей), на самом деле относительно недавняя тенденция (Lips, 1991).
Как мы уже выяснили, экономические реалии, наряду с желанием многих женщин трудиться вне дома, предполагают, что большинство женщин с детьми заняты на производстве полный рабочий день. В 1987г. только 34% женщин сообщили, что их идеальным образом жизни является ситуация, когда они замужем и им не приходится трудиться полный рабочий день (Gallup Report, 1987). Действительно, несмотря на напряжение, которое может быть связано с исполнением множества социальных ролей (работница, жена, мать), женщины, скорее всего, будут продолжать работать вне дома, поскольку они нуждаются в деньгах, социальных контактах и/или чувстве самореализации, которое дает работа вне дома. В настоящий момент женская занятость — это скорее данность, чем какое-то необычное явление (Crosby, 1987, 1991; Zigler & Lang, 1990). Как указывалось ранее в этой главе, сохранение традиционных ролей в доме порождает проблемы в отношениях между мужчинами и женщинами, уменьшает участие родителей в домашней жизни и общении с детьми и может способствовать появлению «стеклянного потолка». В главе 4 обсуждались проблемы, порождаемые традиционной мужской ролью. Они включают в себя: обеднение отношений между супругами, уменьшение социальной поддержки, физические проблемы, вызванные переутомлением на работе, насилие в семье и рискованное поведение. Рост населения, механизация производства и экономические кризисы приводят к тому, что мужчинам становится все более опасно определять свою ценность с точки зрения своих финансовых возможностей. Настаивать на этом определении мужских качеств — значит обрекать большинство мужчин на неудачу, а общество — на необходимость испытывать на себе компенсаторные реакции со стороны мужчин. Короче говоря, в современном обществе традиционные роли, по-видимому, перестали работать должным образом.
Еще одним проявлением устарелости традиционных ролей являются разводы. Примерно 40% детей в возрасте до 10 лет живут с родителем, находящимся в разводе. Как мы заметили ранее, большинство детей вообще не видят своих отцов в течение первых трех лет после развода. После развода уровень жизни детей и их матерей серьезно понижается (на 73%), в то время как уровень жизни разведенных мужчин, как правило, возрастает (на 42%) (Clarke-Stewart & Bailey, 1990). Это происходит потому, что законодательная система не требует, чтобы помощь ребенку была достаточно весомой и позволяла детям или их матерям иметь уровень жизни, равный уровню жизни родителя, которому не приходится опекать ребенка. Женщины обычно не могут восполнить эту разницу, поскольку получают меньшую заработную плату, и так как они часто отказываются от работы и получения образования ради воспитания ребенка, то не могут получить после развода хорошо оплачиваемую работу.
Еще одной проблемой является отсутствие недорогого качественного присмотра за детьми. Окин (Okin, 1989) указывает на несправедливость ситуации, когда женщины и дети страдают в экономическом отношении намного больше, чем мужчины, из-за сложившейся практики распределения обязанностей, принятой по взаимному согласию обоими родителями (женщина остается все время дома, а мужчина зарабатывает деньги). Она говорит, что одним из преимуществ общества с более равноправными отношениями между гендерами может быть то, что разведенные отцы, которые принимали равное участие в воспитании своих детей, станут чаще видеться с ними и оказывать им большую финансовую поддержку. Кроме того, если женщины не отказались от получения образования и профессиональной карьеры лишь в силу того, что они вышли замуж или завели детей, они окажутся в более благоприятных экономических условиях в случае развода. Негативные последствия развода могут быть сведены к минимуму, так как мужья и жены будут решать больше общих вопросов и в результате сохранят более прочные и содержательные отношения.
Воспитывая своих дочерей и сыновей по-разному, мы также оказываем им дурную услугу, не готовя их к тем различным ролям, которые им, скорее всего, придется исполнять, и ограничивая их профессиональный выбор. Мне приходит на память один комик, который сказал, что игрушки и игры девочек учат нас хоть чему-то полезному: став взрослым, он никогда особо не жалел о том, что не умеет бить по бейсбольному мячу. Мир также стал бы более гармоничным, если бы мужчины и женщины обладали как традиционно женскими качествами эмпатии и внимания к окружающим, так и традиционно мужскими качествами уверенности и независимости — другими словами, если бы социализация людей была направлена на их большую андрогинность. Об андрогинности мы говорили в главе 1. Вспомним, что Бем (Bem, 1975) предположила, что человек с андрогинными характеристиками мог бы функционировать более эффективно и в более разнообразных условиях, чем человек, обладающий более традиционными мужскими или женскими качествами. В своих более поздних работах Бем (Bem, 1981) предупреждает, что концепция андрогинности по-прежнему предполагает, что некоторые желательные качества являются «мужскими», а некоторые — «женскими» и что именно это разграничение порождает гендерные схемы и проецирует гендерную принадлежность на ситуации, которые не имеют с ней ничего общего. Идеальной же является такая ситуация, когда эмпатия, внимание к окружающим, уверенность и независимость рассматриваются как ценные черты личности, но связываются при этом не с женственностью или мужественностью, а с общечеловеческими качествами.

Как можно изменить эти ложные представления?

Мы начали главу 1 с исследования идеи, что основными источниками гендерных различий являются социальные нормы и стереотипы, прививаемые нам обществом. Эти нормы и стереотипы укоренены в нашей культурной среде, и их можно легко обнаружить в литературных произведениях, фильмах, телепередачах, анекдотах и в различных видах деятельности, осуществляемой женщинами и мужчинами. Из-за желания быть социально корректными и нравиться окружающим люди принимают гендерные нормы почти автоматически. Кроме того, как утверждают Басси и Бандура (Bussey & Bandura, 1992, p. 1249):

"Маловероятно, что детям удастся привить эгалитарные (уравнительские) стандарты и модели поведения за счет одного лишь воздействия со стороны родителей, если эти стандарты и модели не будут одобрять группы сверстников и другие значимые элементы в обществе (Weisner & Wilson-Mitchell, 1990). В силу избыточной половой сегрегации и сильного давления со стороны сверстников, требующего приспособления, стереотипные гендерные стандарты могут быть очень устойчивыми и не поддаваться изменениям, если отсутствуют радикальные социальные перемены."

Радикальные социальные перемены, как же их можно вызвать? Как можем мы внести в социальные нормы изменения, необходимые для движения в сторону гендерно равноправного общества? Какую роль могут сыграть люди в изменении социальных ролей? Тойтс (Thoits, 1987) замечает, что человеческие существа — это вовсе не роботы, запрограммированные обществом; скорее они — несговорчивые актеры, способные стать бунтарями и изменить социальную структуру, если они того пожелают. Социальные психологи установили, что меньшинство может влиять на большинство и добиваться перемен, когда это меньшинство едино и уверено в себе (Forsyth, 1990).
Вспомним: когда мы смотрим на людей, стараясь понять, что является социально приемлемым, люди смотрят на нас. И если считать опросы общественного мнения показательными, тогда выясняется, что большинство людей симпатизируют гендерному равенству. А это наводит на мысль, что конформизм в отношении гендерных норм носит в значительной степени согласительный характер (являясь скорее общественным, чем индивидуальным конформизмом). Это означает, что вы можете влиять на перемены в большей степени, чем вам кажется. Если вы бросите нормам вызов своими словами или поступками, это может повлиять на других людей, которые про себя соглашаются с вами и готовы сделать то же. Как подтвердят вам социальные психолога, несколько бунтарей могут бросить большинству решительный вызов и изменить эти нормы (Latane, 1981; Moscovici, 1985). Следовательно, если вы верите в гендерное равенство, то должны быть готовы говорить о нем окружающим и демонстрировать его собственным поведением. Вы должны также поддерживать организации и политиков, которые ратуют за принятие законов, способствующих гендерному равенству, за участие государства в воспитании детей и за оказание помощи работающим родителям.


Заключительные замечания

В заключение можно сказать, что социальная психология гендера подчеркивает: гендер — это социальная норма, к которой мы приспосабливаемся в силу нормативного давления (желания социального одобрения) и информационного давления (использования социальной информации, помогающей нам определять реальность).
Хотя исследования и не обнаруживают, что между мужчинами и женщинами существуют значительные расхождения по большинству качеств, мы считаем, что они очень не похожи друг на друга. Частично это происходит по той причине, что женщины и мужчины исполняют различные социальные роли, и, как следствие, мы полагаем, что между ними имеют место различия, которые оправдывают эти роли. Наше общество также указывает нам, что мужчины и женщины отличаются и должны отличаться друг от друга. Кроме того, наша врожденная когнитивная привычка разделять все на категории и действовать на основе такого разделения также способствует сохранению представления, что гендерные различия велики и актуальны. Мы еще больше склоняемся к тому, чтобы проводить грань между гендерами, и начинаем частично определять свою идентичность исходя из нашей гендерной принадлежности. Социальная гендерная психология переключает наше внимание с биологии на ситуативные и социальные силы, лежащие в основе разделения на мужчин и женщин, и тем самым снабжает нас указаниями в отношении того, как можно добиться гендерного равенства. В то же время социальная психология объясняет, почему изменения в гендерных ролях и стереотипах будут протекать медленно и иметь неопределенный характер в отсутствии согласованных усилий. Эти усилия обычно исходят от женщин, но изменения могут происходить более быстрыми темпами, если мы признаем, что традиционные роли несправедливы, не подходят для современного общества и ограничивают не только женщин, но и мужчин.


Резюме

Опросы общественного мнения показывают, что ситуация меняется в направлении гендерного равенства, но исследования различий в заработной плате, участия женщин в управлении, распределения домашних обязанностей, изображения мужчин и женщин в СМИ и т. д. свидетельствуют, что изменения должны быть еще большими.

Гибкий график работы, оплачиваемые отпуска по уходу за ребенком для матерей и отцов, субсидируемый качественный присмотр за детьми на производстве, программы по выравниванию заработной платы и программы поддерживающих действий — все это рекомендуется в качестве способов реструктуризации производства с целью устранения половой дискриминации и увеличения совместимости трудовой и семейной жизни.

Для достижения гендерного равенства необходима организация качественного и недорогого присмотра за детьми. Большинство исследований показывают, что интеллектуальное, социальное и эмоциональное развитие детей, чьи матери работают вне дома, сравнимо с развитием детей, чьи матери не заняты на производстве.

Эффективному осуществлению программ поддерживающих действий мешают предположения, что их реципиенты не обладают квалификацией, необходимой для выполнения своей работы, а также отсутствие социальной поддержки. Вдобавок количество женщин и представителей меньшинств в организациях часто бывает недостаточно большим, чтобы противостоять мышлению по принципу «это исключение из правил». Имеются способы увеличения эффективности ААР, такие, как разъяснение возможных последствий поддерживающих действий; предоставление работникам информации, касающейся квалификации лиц, нанятых по программе поддерживающих действий; создание возможностей для осуществляемого на равной основе личного контакта между такими сотрудниками и другими работниками.

Традиционное разделение обязанностей в доме является одним из симптомов гендерного неравенства, способствуя гендерно-стереотипному мышлению у детей и конфликтным отношениям. Люди приветствуют более справедливое распределение обязанностей, но по ряду причин (например, из-за социальных норм, конкурирующих установок, неумения выполнять домашнюю работу) несоответствие между установками и поведением продолжает сохраняться.

Педагоги и родители должны создавать вокруг детей среду, в которой царит гендерная свобода, моделировать равноправные гендерно-ролевые отношения и следить за тем, чтобы дети не перенимали гендерные стереотипы, изображаемые в СМИ.

Переменам препятствуют пять ложных представлений о гендерах. К ним относятся следующие взгляды: 1) гендерные различия велики; 2) гендерные различия являются фундаментальными биологическими различиями; 3) биологические роли способствуют лучшему приспособлению женщин и мужчин к выполнению различных ролей; 4) гендеры обособлены друг от друга, но равны; 5) традиционные гендерные роли наиболее полно удовлетворяют потребности общества.


Библиография

Adams, J. S. (1965). Inequity in social exchange. In L. Berkowitz (Ed), Advances in experimental social psychology (Vol. 2, pp. 267-299). New York Academic Press.
Aiello, J. R. (1987). Human spatial behavior. In D. Stokols & I. Altman (Eds.), The handbook of environmental psychology (Vol. 1, pp. 389-504). New York: John Wiley.
Allport, G. (1954). The nature of prejudice. Cambridge, MA: Addison-Wesley.
American Psychiatric Association. (1994). Diagnostic and statistical manual of mental disorders (4th ed.). Washington, DC: American Psychiatric Press.
Aneshensel, C. S. (1986). Marital and employment role-strain, social support, and depression among adult women. In S. E. Hobfoll (Ed.), Stress, social support, and women (pp. 99-114). New York: Hemisphere.
Anson, 0., Levenson, A., & Bonneh, D. Y. (1990). Gender and health on the kibbutz. Sex Roles, 22,213-236.
Aries, E. J., & Johnson, E. L. (1983). Close friendship in adulthood: Conversational content between same-sex friends. Sex Roles, 9,1183-1196.
Aronson, E. (1992). The social animal (6th ed.). San Francisco, CA: Freeman.
Asch, S. E. (1956). Studies of independence and conformity: A minority of one against a unanimous majority. Psychological Monographs, 70 (9. Whole No. 416).
Ashmore, R. D. (1990). Sex, gender, and the individual. In L. A. Pervin (Ed), Handbook of personality theory and research. New York: Guilford Press.
Ashmore, R. D., & Del Boca, F. K. (1979). Sex stereotypes and implicit personality theory: Toward a cognitive-social psychological conceptualization. Sex Roles, 5, 219-248.
Ashton, E. (1983). Measures of play behavior. The influence of sex-role stereotyped children's books. Sex Roles, 9, 43-47.
Atkin, 0. J., Moorman, J., & Linn, C. A. (1991). Ready for prime-time: Network series devoted to working women in the 1980's. Sex Roles, 25, 677-685.
Auckett, R., Ritchie, J., & Mill, K. (1988). Gender differences in friendship patterns. Sex Roles, 19,57-66.
Averill, J. R. (1982). Anger and aggression. New York: Springer-Verlag.
Bailey, B. L. (1988). From front porch to back seat: Courtship in twentieth century America. Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press.
Bakan, D. (1966). The duality of human existence. Chicago: Rand McNally.
Baker, D. P., & Jones, D. P. (1993). Creating gender equality: Cross-national gender stratification and mathematical performance. Sociology of Education, 66,91-103.
Bandura, A. (1969). Social learning theory of identificatory process. In D. A. Goslin (Ed.), Handbook of socialization theory and research. Chicago: Rand McNally.
Bandura, A. (1977). Social learning theory. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall.
Baron, J. N., & Bielby, W. T. (1984). The organization of work in a segmented economy. American Sociological Review, 49,454-473.
Baron, J. N., Davis-Blake, A., & Bielby, W. T. (1986). The structure of opportunity: How promotion ladders vary within and among organizations. Administrative Science Quarterly, 31,248-273.
Barry, D. (1987). Dave Barry's guide to love and/or sex. Emmaus, PA: Rodale Press.
Barry, D. (1991). Dave Barry talks back. New York: Crown.
Barry, H., Bacon, M. K., & Child, I. L. (1967). Definitions, ratings, and bibliographic sources for child training practices of 110 cultures. In C. Ford (Ed.), Cross-cultural approaches (pp. 293-331). New Haven, CT: Human Relations Areas Files Press.
Barry, H., Josephson, L, Lauer, E., & Marshall, C. (1976). Traits inculcated in childhood: Five cross-cultural codes. Ethnology, /5,83-114.
Barth, R. J., & Kinder, B. N. (1988). A theoretical analysis of sex differences in same-sex friendships. Sex Roles, 19, 349-363.
Baruch, G. K., & Bamett, R, C. (1987). Role quality and psychological well-being. In F. J. Crosby (Ed.), Spouse, parent, and worker: On gender and multiple gender roles (pp. 63-73). New Haven, CT: Yale University Press.
Basow, S. A. (19S6a). Correlates of sex-typing in Fiji. Psychology Women Quarterly, 10,429-442.
Basow, S. A. (1986b). Gender stereotypes (2nd ed.). Monterey, CA: Basic Books.
Bass, В. М. (1981). Stogdill's handbook of leadership. New York: Free Press.
Baumrind, D. (1982). Are androgynous individuals more effective persons and parents? Child Development, 53, 44-75.
Beauvais, C., & Spence, J. (1987). Gender, prejudice, and categorization. Sex Roles, 16, 89-100.
Beckman, L. J., & Houser, В. В. (1979). The more you have, the more you do: The relationship between wife's employment, sex-role attitudes, and household behavior. Psychology of Women Quarterly, 4,160-174.
Bell, E. L., Denton, T. C., & Nkomo, S. (1993). Women of color in management: Toward an inclusive analysis. In E. A. Fagenson (Ed.), Women in management: Trends, issues, and challenges in managerial diversity (pp. 105-130). Newbury Park, CA: Sage.
Bell, N. J., & Carver, W. A. (1980). A reevaluation of gender label effects: Expectant mothers' responses to infants. Child Development, 51,925-927.
Belle, D. (1987). Gender differences in the social moderators of stress. In R. C. Barnett, L. Biener, & G. K. Baruch (Eds.), Gender and stress (pp. 257-277). New York: Free Press.
Bem, S. L. (1981). Gender schema theory: A cognitive account of sex typing. Psychological Review, 88, 354-364.
Bem, S. L. (1989). Genital knowledge and gender constancy in preschool children. Child Development, 60,649-662.
Bem, S. L. (1993). The lenses of gender: Transforming the debate on sexual inequality. New Haven, CT: Yale University Press.
Benbow, С. P., & Stanley, J. С. (1980). Sex differences in mathematical ability: Fact or artifact? Science, 210,1262-1264.
Bergen, D. J., & Williams, J. E. (1991). Sex stereotypes in the United States revisited: 1972-1988. Sex Roles, 24, 413-423.
Bernard, J. (1987). The female world from a global perspective. Bloomington, IN: Indiana University Press.
Berry, J. W. (1980). Introduction to methodology. In H. C. Triandis & J. W. Berry (Eds.), Handbook of cross-cultural psychology: Methodology (Vol. 2, pp. 1-14). Boston: Allyn & Bacon.
Best, B. J., & Specter, P. E. (1984, March). The effects of applicant attractiveness, managerial attributes and gender on executive employment decisions. Paper presented at the 30th annual meeting of the Southeastern Psychological Association, New Orleans.
Betz, N. (1993). Women's career development In F. L. Denmark & M. A. Paludi (Eds.), Psychology of women: A handbook of issues and theories (pp. 627-684). Westport, CT: Greenwood Press.
Bhatnagar, D. (1988). Professional women in organizations: New paradigms for research and action. Sex Roles, 18, 343-355.
Bielby, W. Т., & Bielby, D. D. (1989). Family ties: Balancing commitments to work and family in dual earner households. American Sociological Review, 54,776-789.
Binlon, V. J. (1990). Psychological androgyny: A black female perspective. Sex Roles, 22,487-506.
Bimbaum, D. W., Nosanchuk, T. A., & Croll, W. L (1980). Children's stereotypes about sex differences in emotionality. Sex Roles, 6,435-443.
Bjorkqvist, K. (1994). Sex differences in physical, verbal, and indirect aggression: A review of recent research. Sex Roles, 30,177-188.
Bjorkqvist, K., Lagerspetz, K. M. J, & Kaukianen, A. (1992). Do girls manipulate and boys fight? Developmental trends regarding direct and indirect aggression. Aggressive Behavior, 18,117-127.
Bjorkqvist, K., & Niemela, P. (1992). New trends in the study of female aggression. In K. Bjorkqvist & P. Niemela (Eds.), Of mice and women: Aspects of female aggression. San Diego, CA: Academic Press.
Bjorkqvist, K., Osterman, K., & Lagerspetz, K. M. J. (1994). Sex differences in covert aggression among adults. Aggressive Behavior, 20,27-33.
Blau, F. D., & Ferber, M. A. (1987). Occupations and earnings of women workers. In K. S. Koziara, M. H. Moskow, & L D. Tanner (Eds.), Working women: Past, present, future (pp. 37-68). Washington, DC: BNA Books.
Blea, I.I. (1992). La chicana and the intersection of race, class, and gender. New York: Praeger.
Blier, M. J., & Blier-Wilson, L A. (1989). Gender differences in self-rated emotional expressiveness. Sex Roles, 21, 287-295.
Block, J. H. (1973). Conceptions of sex-role: Some cross-cultural and lonojtudnal perspectives. American Psychologist, 28,512-626.
Block, J. H. (1979, September). Personality development in males and females: The influence of differential socialization. Paper presented as part of the master Lecture Series at the meeting of the American Psychological Association, New York.
Bloom-Feshbach, J. (1981). Historical perspectives on the father's role. In M. E. Lamb (Ed.), The role of the fatlier in child development (pp. 71-112). New York: Wiley.
Blumstein, P., & Schwartz, P. (1983). American couples. New York: William Morrow.
Bly, R. (1990). Iron John: A book about men. Reading, MA: Addison-Wesley.
Bouchier, D. (1984). The feminist challenge. New York: Schocken.
Bradbard, M. R. (1985). Sex differences in adults' gifts and children's toy requests at Christmas. Psychological Reports, 56,969-970.
Brehm, J. W. (1966). A theory of psychological reactance. New York: Academic Press.
Brehm, S. S., & Kassin, S. M. (1992). Social psychology (2nd ed.). Boston, MA: Houghton-Mifflin.
Bretl, D. J., & Cantor, J. (1988). The portrayal of men and women in U. S. television commercials: A recent content analysis and trends over 15 years. Sex Roles, 18,595-609.
Briere, J., & Lanktree, C. (1983). Sex-role related effects of bias in language. Sex Roles, 9,625-632.
Brody, L. R. (1984). Sex and age variations in the quality and intensity of children's emotional attributions to hypothetical situations. Sex Roles, 11, 51-59.
Bronstein, P. (1984). Differences in mothers' and fathers' behaviors toward children: A cross-cultural comparison. Developmental Psychology, 6,995-1003.
Brophy, J. (1985). Interactions of male and female students with male and female teachers. In L. C. Wilkenson & С. В. Marrett (Eds.), Gender influences in classroom interaction. Hillsdale, NJ:Erlbaum.
Bulbeck, C. (1988). One world women's movement. London: Pluto Press.
Burbank, V. K. (1994). Cross-cultural perspectives on aggression in women and girls: An introduction. Sex Roles, 30,169-176.
Burn, S. M. (1993). The social identity paradox and the effects of male-bashing on collective self-esteem. Paper submitted for publication.
Burn, S. M., & Laver, G. D. (1994). Normative and informational pressure in conformity to the male role: Males', females', and friends'masculinity ideologies. Paper submitted for publication.
Burn, S. M., Nederend, S., & O'Neil, A. K. (1994, August). Childhood tomboyism and adult androgyny. Paper presented at the 102nd Annual Convention of the American Psychological Association, Los Angeles.
Buss, D. M. (1989). Sex differences in human mate preferences: Evolutionary hypothesis tested in 37 cultures. Behavioral and Brain Sciences, 72,1-49.
Bussey, K., & Bandura, A. (1992). Self-regulatory mechanisms governing gender development. Child Development, 63,1236-1250.
Bylsma, W. H., & Major, B. (1992). Two routes to eliminating gender differences in personal entitlement. Psychology of Women Quarterly, 16,193-200.
Caddick, B. (1982). Perceived illegitimacy and intergroup relations. In H. Tajfel (Ed.), Social identity and intergroup relations (pp. 137-154). Cambridge, England: Cambridge University Press.
Cain, R. (1991). Stigma management and gay identity development. Social Work, 36,67-73.
Caldera, Y. M., Huston, A. C., & O'Brien, M. (1989). Social interactions and play patterns of parents and toddlers with feminine, masculine, and neutral toys. Child Development, 60,70-76.
Caldwell, M. A., & Peplau, L. A. (1982). Sex differences in same-sex friendship. Sex Roles, 8,721-731.
Campbell, A., Muncer, S., & Coyle, E. (1992). Social representation of aggression as an explanation for gender differences: A preliminary study. Aggressive Behavior, 18, 95-108.
Canino, G. (1982). Transactional family patterns: A preliminary exploration of Puerto Rican female adolescents. In R. E. Zambrana (Ed.), Work, family, and health: Latina women in transition (pp. 27-36). New York: Hispanic Research Center.
Cann, A., & Gamett, A. K. (1984). Sex stereotype impact on competence ratings by children. Sex Roles, 11,333-343.
Cann, A., & Siegfried, W. D. (1990). Gender stereotypes and dimensions of effective leader behavior. Sex Roles, 23, 413-419.
Caplan, P. J. (1991). Delusional dominating personality disorder (DDPD). Feminism and Psychology, 1,171-174.
Carter, D. В., & McCloskey, L. A. (1984). Peers and the maintenance of sex-typed behavior: The development of children's conceptions of cross-gender behavior in their peers. Social Cognition, 2,294-314.
Catalyst. (1990). Catalyst's study of women in corporate management. New York: Catalyst.
Chessler, P., & Goodman, E. J. (1976). Women, money, and power. New York: Morrow.
Cialdini, R. B. (1993). Influence: Science and practice (3rd ed.). New York: Harper-Collins.
Clarke-Stewart, K. A. (1989). Infant day care: Maligned or malignant? American Psychologist, 44,266-273.
Cobb, N. J., Stevens-Long, J., & Goldstein, S. (1982). The influence of televised models on toy preference in children. Sex Roles, 8,1075-1080.
Cohen, J. (1969). Statistical power analysis for the behavioral sciences. New York: Academic Press.
Condry, J., & Condry, S. (1976). Sex differences: A study of the eye of the beholder. Child Development, 47,812-819.
Condry, J. C., & Ross, D. F. (1985). Sex and aggression: The influence of gender label on the perception of aggression in children. Child Development, 56,225-233.
Connor, J. M., Schackman, M., & Serbin, L A. (1978). Sex-related differences in response to practice on a visual-spatial test and generalization to a related test. Child Development, 49,24-29.
Connor, J. M., & Serbin, L.A. (1985). Visual-spatial skill: Is it important for mathematics? Can it be taught? In S. F. Chipman, L. R. Brush, & D. M. Wilson (Eds.), Women and mathematics: Balancing the equation (pp. 151-174). Hillsdale, NJ:Erlbaum.
Cook, S. W. (1985). Experimenting on social issues: The case of school desegregation. American Psychologist, 40,452-460.
Crabb, P.В., & Bielawski, D. (1994). The social representation of material culture and gender in children's books. Sex Roles, 30,69-79.
Cramer, R. E., Dragna, M., Cupp, R. G., & Stewart, P. (1991). Contrast effects in the evaluation of the male sex role. Sex Roles, 24,181-193.
Crocker, J., & Major, B. (1989). Social stigma-and self-esteem: The self-protective properties of stigma. Psychological Review, 96,608-630.
Crosby, F. J. (1982). Relative deprivation and working women. New York: Oxford University Press.
Crosby, F. J. (1987). Job satisfaction and domestic life. In M. D. Lee and R. N. Kunango (Eds.), Management of work and personal life. New York: Praeger.
Crosby, F. J. (1991). Juggling: The unexpected advantages of balancing career and home for women and their families. New York: Free Press.
Cross, S. E., & Markus, H. R. (1993). Gender in thought, belief, and action: A cognitive approach. In A. E. Beall & R. J. Sternberg (Eds.), The psychology of gender (pp. 55-88). New York: Guilford Press.
Crow Dog, M. (1993). Ohitika woman. New York: Grove Press.
Culp, R. E., Cook, A. S., & Housely, P. C. (1983). A comparison of observed and reported adult-infant interactions: Effects of perceived sex. Sex Roles, 9,475-479.
Davidson, A. R., & Thomson, E. (1980). Cross-cultural studies of attitudes and beliefs. In H. C. Triandis & W. W. Lambert (Eds.), Handbook of cross-cultural psychology (Vol. 5, pp. 25-72). Boston: Allyn & Bacon.
Davis, D. M. (1991). Portrayals of women in prime-time network television: Some demographic characteristics. Sex Roles, 23,325-332.
Davis, S. (1990). Men as success objects and women as sex objects: A study of personal advertisements. Sex Roles, 23, 43-51.
Deaux, K. (1985). Sex and gender. Annual Review of Psychology, 36,49-81.
Deaux, K. (1993). Sorry, wrong number — A reply to Gentile's call. Psychological Science, 4,125-126.
Deaux, K., Winton, W., Crowley, M., & Lewis, L.L. (1985). Level of categorization and content of sex stereotypes. Social Cognition, 3,145-167.
Degler, C. N. (1990). Darwinians confront gender; or, There is more to it than history. In D. L. Rhode (Ed.), Theoretical perspectives on sexual difference (pp. 33-46). New Haven, CT: Yale University Press.
Demo, D. H., & Acock, A. C. (1993). Family diversity and the division of domestic labor. Family Relations, 42,323-331.
Denmark, F. L, & Fernandez, L. C. (1993). Historical development of the psychology of women. In F. L Denmark & M. A. Paludi (Eds.), Psychology of women: A handbook of issues and theories (pp. 3-22). Westport, CT: Greenwood Press.
Derlega, V. J., & Berg, J. H. (1987). Self-disclosure: Theory, research, and therapy. New York: Plenum Press.
Dew, M. A. (1985). The effect of attitudes on inferences of homosexuality and perceived physical attractiveness in women. Sex Roles, 12,143-155.
Dion, K. L. (1986). Responses to perceived discrimination and relative deprivation. In J. M. Olson, C. P. Herman, & M. P. Zanna (Eds.), Relative deprivation and social comparison: The Ontario Symposium (Vol. 4, pp. 159-179). Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Dion, K. L, & Schuller, R. A. (1990). Ms. and the manager: A tale of two stereotypes. Sex Roles, 22,569-577.
Dolgin, K. G., Meyer, L, & Schwartz, J. (1991). Effects of gender, target's gender, topic, and self-esteem on disclosure to best and middling friends. Sex Roles, 25,311-329.
Donnell, S. M., & Hall, J. (1980). Men and women as managers: A significant case of no significant difference. Organizational Dynamics, 8,60-76.
Dossey, J. A., Mullis, I. V. S., Lindquist, M. M., & Chambers, D. L. (1988). The mathematics report card: Are we measuring up? Trends and achievement based on the 1986 National Assessment. Princeton, NJ: Educational Testing Service.
Doyle, J. A. (1983). The male experience. Dubuque, IA: Wm. C. Brown.
Duane, M. J. (1989). Sex differences in styles of conflict management. Psychological Reports, 65,1033-1034.
Dubisch, J. (1993). Foreign chickens' and other outsiders: Gender and community in Greece. American Ethnologist, 20,272-287.
Dugger, K. (1988). Social location and gender role attitudes: A comparison of black and white women. Gender and Society, 2,425-448.
Dweck, C. S., & Bush, E. S. (1978). Sex differences in learned helplessness: I. Differential debilitation with peer and adult evaluators. Developmental Psychology, 11,147-156.
Dweck, C. S., Davidspn, W., Nelson, S., & Enna, B. (1978). Sex differences in learned helplessness: II. The contingencies of evaluative feedback in the classroom and III. An experimental analysis. Developmental Psychology, 14, 268-276.
Eagly, A. H. (1983). Gender and social influence: A social psychological analysis. American Psychologist, 38,971-995.
Eagly, A. H. (1987). Sex differences in social behavior: A social-role interpretation. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Eagly, A. H., & Wood, W. (1985). Gender and influenceability: Stereotype versus behavior. In V. E. O'Leary, R. K. Unger, & B. S. Wallston (Eds.), Women, gender, and social psychology (pp. 225-256). Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Eberhardt, J. L, & Fiske, S. T. (1994). Affirmative action in theory and implementation: Issues of power, ambiguity, and gender versus race. Basic and Applied Social Psychology, 15,201-220.
Eccles, J. S. (1984a). Sex differences in achievement patterns. In T. Sonderegger (Ed.), Nebraska Symposium on Motivation, 32. Lincoln, NE: University of Nebraska Press.
Eccles (Parsons) J. S. (1984b). Sex differences in mathematics participation, in M. L Maehr & M. W. Steinkamp (Eds.), Women in science: Advances in motivation and achievement (Vol. 2). Greenwich, CT: JAI Press.
Eccles, J. S. (1989). Bringing young women to math and science. In M. Crawford & M. Gentry (Eds.), Gender and thought Psychological perspectives (pp. 36-68). New York: Springer-Verlag.
Eccles (Parsons), J. S. (1990). Gender-role socialization. In R. M. Baron & W. G. Graziano (Eds.), Social psychology (pp. 160-191). Fort Worth, TX: Holt Rinehart and Winston.
Eccles, J. S., & Blumenfeld, P. (1985). Classroom experiences and student gender: Are there differences and do they matter? In L. C. Wilkenson & C. Marrett (Eds.), Gender influences in classroom interaction. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Eccles, J. S., & Jacobs, J. (1986). Social forces shape math attitudes and performance. Signs, 11,367-380.
Eccles-Parsons, J., Adler, Т., & Kaczala, C. (1982). Socialization of achievement attitudes and beliefs: Parental influences. Child Development, 53,310-321.
Edwards, G. H. (1992). The structure and content of the male gender role stereotype: An exploration of subtypes. Sex Roles, 27, 533-551.
Eisenberg, N., Fabes, R. A., Schaller, M., & Miller, P. A. (1989). Sympathy and personal distress: Development, gender differences, and interrelations of indexes. In N. Eisenberg (Ed.), Empathy and Related Emotional Responses: New Directions lor Child Development, 44, 107-127.
Emmerich, W., Goldman, K. S., Kirsh, В., & Sharbany, R. (1977). Evidence for a transitional phase in the development of gender constancy. Child Development, 48, 930-936.
Engle, P. L. (1993). Influences of mothers' and fathers' income on children's nutritional status in Guatemala. Social Science & Medicine, 37,1303-1312.
Engle, P. L, & Breaux, C. (1994). Is there a father instinct? Fathers' responsibility lor children. Report for The Population Council (New York) and the International Center for Research on Women (Washington, DC).
Erickson, R. J., & Gecas, V. (1991). Social class and fatherhood. In F. W. Bozett & S. M. H. Hanson (Eds.), Fatherhood and familles in cultural context (pp. 114-137). New York: Springer-Verlage.
Erlich, H. J. (1973). The social psychology of prejudice: A systematic theoretical review and prepositional inventory of the American social psychological study of prejudice. New York: Wiley.
Estes, C. P. (1992). Women who run with the wolves. New York: Ballantine.
Etaugh, C., & Liss, M. B. (1992). Home, school, and playroom: Training grounds for adult gender roles. Sex Roles, 26,129-147.
Etaugh, C., & Poertner, P. (1992). Perceptions of women: Influence of performance, marital and parental variables. Sex Roles, 26,311-321.
Fagot, B. I. (1973). The influence of sex of child on parental reactions to toddler children. Child Development, 49,459-465.
Fagot, B. I., & Leinbach, M. D. (1989). The young child's gender schema: Environmental input, internal organization. Child Development. 60,663-672.
Fairchild, В., & Hayward, N. (1989). Now that you know: What every parent should know about homosexuality. New York: Harcourt Brace Jovanovich.
Farr, K. (1988). Dominance bonding through the good old boys sociability group. Sex Roles, 18, 259-277.
Fausto-Sterling, A. (1985). Myths of gender. New York: Basic Books.
Feingold, A. (1988). Cognitive gender differences are disappearing. American Psychologist, 43,95-103.
Feinman, S. (1981). Why is cross-sex-role behavior more approved for girls than for boys? A status characteristic approach. Sex Roles, 7, 289-299.
Ferree, M. M. (1980). Satisfaction with housework. In S. F. Berk (Ed.), Women and household labor (pp. 89-112). Beverly Hills: Sage.
Ferree, M. M. (1987). Family and job for working-class women: Gender and class systems seen from below. In N. Gerstel & H. E. Gross (Eds.), Families and work (pp. 289-301). Philadelphia: Templo University Press.
Fierman, J. (1990, July 30). Why women still don't hit the top. Fortune, p. 42.
Filer, R. (1985). Male-female wage differences: The importance of compensating differentials. Industrial and Labor Relations Review, 38, 426-437.
Filer, R. (1989). Occupational segregation, compensating differentials, and comparable worth. In R. Michael, H. Hartmann, & B. O'Farrell (Eds.), Pay equity: Empirical inquiries (pp. 153-170). Washington, DC: National Academy.
Fishbein, M., & Ajzen, I. (1975). Belief, attitude, intention, and behavior: An introduction to theory and research. Reading, MA:Addison-Wesley.
Fiske, S. Т., Bersoff, D. N., Borgida, E., Deaux, K., & Heilman, M. E. (1991). Social science research on trial: Use of sex stereotyping research in Price Waterhouse v. Hopkins. American Psychologist, 46,1049-1060.
Fiske, S. Т., & Stevens, L. E. (1993). What's so special about sex? Gender stereotyping and discrimination. In S. Oskamp & M. Costanzo (Eds.), Gender issues in contemporary society (pp. 173-196) Newbury Park, CA: Sage.
Fiske, S. Т., & Taylor, S. E. (1984). Social cognition. New York: Random House.
Folger, R. (1987). Reformulating the preconditions of resentment. A referent congitions model. In J. C. Masters & W. P. Smith (Eds.), Social comparison, social justice, and relative deprivation (pp. 183-215). Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Forsyth, D. R. (1990). Group dynamics (2nd ed.). Monterey, CA: Brooks-Cole.
Fowlkes, M. R. (1987). Role combinations and role conflict: Introductory perspective. In F. J. Crosby (Ed.), Spouse, parent, worker: On gender and multiple social roles (pp. 3-10). New Haven. CT: Yale University Press.
Frank, E. (1988). Business students' perceptions of women in management. Sex Roles, 19,107-118.
French, M. (1992). The war against women. New York: Summit Books.
Friedan, B. (1963). The feminine mystique. New York: Norton.
Friedman, L (1989). Mathematics and the gender gap: A meta-analysis of recent studies on sex differences in mathematical tasks. Review of Educational Research, 59, 185-213.
Fumham, A., & Singh, A. (1986). Memory for information about sex differences. Sex Roles, 15,479-486.
Furstenberg, F. F., Jr. (1988). Child care after divorce and remarriage. In E. M. Hetherington & J. D. Arasteh (Eds.), Impact of divorce, singleparenting, and stepparenting on children (рр. 245-561). Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Gallup Report (1987, December). U. S. women endorse jobs, marriage, and children. (Rep. No. 267, pp. 24-25).
Garlen, H. (1982). Attributions for the success and failure of female managers: A replication and extension. Psychology of Women Quarterly, 7,155-162.
Gastil, J. (1990). Generic pronouns and sexist language: The oxymoronic character of masculine generics. Sex Roles, 23,629-643.
Geary, D. C. (1989). A model for representing gender differences in the pattern of cognitive abilities. American Psychologist, 102,1155-1157.
Geis, F. L (1993). Self-fulfilling prophecies: A social psychological view of gender. In A. E. Beall & R. J. Sternberg (Eds.), The psychology of gender (pp. 9-54). New York: Guilford Press.
Geis, F. L, Brown, V., Jennings, J., & Porter, N. (1984). TV commercials as achievement scripts for women. Sex Roles, 10,513-525.
Gentile, D. A. (1993). Just what are sex and gender, anyway? A call for a new terminological standard. Psychological Science, 4,120-122.
Gibbons, J. L, Stiles, D. A., & Shkodriani, G. M. (1991). Adolescents' attitudes toward family and gender roles: An international comparison. Sex Roles, 25,625-643.
Gilligan, C. (1982). In a different voice: Psychological theory and women's development. Cambridge, MA: Harvard University Press.
Glass, G. V., McGaw, В., & Smith, M. L (1981). Metaanalysis in social research. Newbury Park, CA: Sage.
Click, P. (1991). Trait-based and sex-based discrimination in occupational prestige, occupational salary, and hiring. Sex Roles, 25,351-378.
Goffman, I. (1977). The arrangement between the sexes. Theory and Society, 4,301-332.
Gondolf, E. W. (1988). Who are those guys? Toward a behavioral typology of batterers. Violence and Victims, 3, 187-203.
Gottleib, B. H., & Wagner, F. (1991). Stress and support processes in close relationships. In J. Eckenrode (Ed.), The social context of coping (pp. 165-188). New York: Plenum Press.
Gove, W. (1972). The relationship between sex roles, marital status, and mental illness. Social Forces, 51,34-44.
Gove, W., & Tudor, J. (1973). Adult sex roles and mental illness. In J. Huber (Ed.), Changing women in a changing society. Chicago: University of Chicago Press.
Grady, K. (1979). Androgyny reconsidered. In J. H. Williams (Ed.), Psychology of women: Selected Readings (pp. 172-177). New York: Norton.
Greenhaus, J. H., & Parasuraman, S. (1993). Job performance attributions and career advancement prospects: An examination of gender and race effects. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 55, 273-297.
Gunter, N. C., & Gunter, B. G. (1990). Domestic division of labor among working couples: Does androgyny make a difference? Psychology of Women Quarterly, 14,355-370.
Gutek, B. A., & Cohen, A. G. (1987). Sex ratios, sex role spillover, and sex at work: A comparison of men's and women's experience. Human Relations, 40, 97-115.
Hall, D. T. (1990, Winter). Promoting the work/family balance: An organizational change approach: Organizational Dynamics, pp. 5-18.
Hall, J. A. (1984). Nonverbal sex differences: Communication accuracy and expressive style. Baltimore: Johns Hopkins University Press.
Halpern, D. F. (1992). Sex differences in cognitive abilities (2nd ed). Hillsdale, NJ: Eribaum.
Hamilton, D. L. (1981). Illusory correlation as a basis for stereotyping. In D. L. Hamilton (Ed.), Cognitive processes in stereotyping and intergroup behavior. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Hampson, E., & Kimura, D. (1988). Reciprocal effects of hormonal fluctuations on human motor and perceptual-spatial skills. Behavioral Neuroscience, 102,456-495.
Harding, S. (1986). The science question in feminism. Ithaca, NY: Cornell University Press.
Hargreaves, D. (1987). The psychology of sex roles. New York: Cambridge University Press.
Hastie, R. (1981). Schematic principles in human memory. In E.T. Higgins, C. P. Herman, & M. P. Zanna (Eds.), Social cognition: The Ontario Symposium (Vol. 1, pp. 39-70). Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Hawkins, A. J., & Roberts, T. A. (1992). Designing a primary intervention to help dual-earner couples share housework and childcare. Family Relations, 41,169-177.
Hays, R. B. (1988). Friendship. In S. Duck (Ed.), Handbook of personal relationships: Theory, research, and interventions (pp. 391-408). New York: Wiley.
Heilman, M. E. (1983). Sex bias in work settings: The lack of fit model. In L. L. Cummings & В. М. Staw (Eds.), Research in organizational behavior (Vol. 5, pp. 269-298). Greenwich, CT: JAI Press.
Heilman, M. E. (1994). Affirmative action: Some unintended consequences for working women. Research in Organizational Behavior, 16, 125-169.
Heilman, M. E., Block, C. J., & Lucas, J. A. (1992). Presumed incompetent? Stigmatization and affirmative action efforts. Journal of Applied Psychology, 77, 536-644.
Heilman, M. E., Lucas, J., & Kaplow, S. (1990). Self-derogating consequences of sex-based preferential selection: The moderating role of initial self-confidence. Organizational Behavior and Human Decision Processes, 46,202-216.
Heilman, M. E., & Martell, R. F. (1986). Exposure to successful women: Antidote to sex discrimination in applicant screening decisions? Organizational Behavior and Human Decision Processes, 37,376-390.
Heister. G, Landis, Т., Regard, M., & Schroeder-Heister, P. (1989). Shift of functional cerebral asymmetry during the menstrual cycle. Neuropsychologia, 27,871-880.
Helgeson, V. S. (1990). The role of masculinity in a prognostic predictor of heart attack severity. Sex Roles, 22,755-774.
Hellwege, D. R., Perry, K., & Dobson, J. (1988). Perceptual differences in gender ideas among heterosexual and homosexual males and females. Sex Roles, 19,735-746.
Henley, N. M. (1989). Molehill or mountain? What we know and don't know about sex bias in language. In M. Crawford & M. Gentry (Eds.), Gender and thought: Psychological perspectives (pp. 59-78). New York: Springer-Verlag.
Hepbum, C. (1985). Memory for the frequency of sex-typed versus neutral behaviors: Implications for the maintenance of sex stereotypes. Sex Roles, 12,771-776.
Hewlett, B. S. (1992). Husband-wife reciprocity and the father-infant relationship among Aka pygmies. In B. S. Hewlett (Ed.), Father-child relations: Cultural and biosocial contexts (pp. 153-176). New York: Aldine de Gruyter.
Hochschild, A. (1989). The second shift. New York: Viking Press.
Hofstede, G. (1984). Culture's consequences: International ditferences in work-related values. Newbury Park, CA: Sage.
Hollander, E. P. (1983). Women and leadership. In H. H. Blumenfield, A. P. Hare, V. Kent, & M. Davies (Eds.), Small groups and social interaction (Vol. 1, pp. 423-429). New York: Wiley.
Horner, M. S. (1969, June). Fail: Bright women. Psychology Today, p. 36.
Hort, B. E., Leinbach, M. D., & Fagot, B. I. (1991). Is there coherence among the cognitive components of gender acquisition? Sex Roles, 24,195-207.
Hubbard, R. (1990). The political nature of 'human nature.' In D. L. Rhode (Ed), Theoretical perspectives on sexual difference (pp. 63-73). New Haven, CT: Yale University Press.
Hudak, M. A. (1993). Gender schema theory revisited: Men's stereotypes of American women. Sex Roles, 28,279-293.
Huston, A. C. (1983). Sex-typing. In P. H. Mussen & E. M. Hetherington (Eds.), Handbook of child psychology (Vol. 4, pp. 387-467). New York: Wiley.
Hyde, J. S. (1984a). Children's understanding of sexist language. Developmental Psychology, 20,697-706.
Hyde, J. S. (1984b). How large are gender differences in aggression: A developmental meta-analysis. Developmental Psychology, 20,722-736.
Hyde, J. S. (1986). Gender differences in aggression. In J. A. Hyde & M. C. Linn (Eds.), The psychology of gender: Advances through meta-analysis. Baltimore: Johns Hopkins University Press.
Hyde, J. S. (1991). Half the human experience: The psychology of women (4th ed.). Lexington, MA: D. C. Heath and Company.
Hyde, J. S. (1992). Gender and sex: So what has meta-analysis done for me? The Psychology Teacher Network Newsletter, 2,2-6.
Hyde, J. S., Fennema, E., & Lamon, S. J. (1990b). Gender comparisons of mathematics attitudes and affect: A meta-analysis. Psychology of Women Quarterly, 14,299-324.
Hyde, J. S., & Frost, L. A. (1993). Meta-analysis in the psychology of women. In F. L. Denmark & M. A. Paludi (Eds.), Psychology of women: A handbook of issues and theories (pp. 67-104). Westport, CT: Greenwood Press.
Hyde, J. S., & Linn, M. C. (1986). The psychology of gender: Advances through meta-analysis. Baltimore: Johns Hopkins University Press.
Hyde, J. S., Rosenberg, B. G., & Behrman, J. (1977). Tomboyism. Psychology of Women Quarterly, 2,73-75.
Ickovics, J. R. (1989). Is any job better than no job at all? The social psychological consequences of underemployment for women. Dissertation Abstracts International, 50,5926B. (University Microfilms No. 90-09,214).
Ilgen, D. R., & Youtz, M. A. (1986). Factors affecting the evaluation and development of minorities in organizations. Personnel and Human Resources Management, 4,307-337.
llyas, Q. S. M. (1990). Determinants of perceived role conflict among women in Bangladesh. Sex Roles, 22,237-248.
Ishii-Kuntz, M. (1993). Japanese fathers: Work demands and family roles. In J. C. Hood (Ed.), Men, work, and family (pp. 45-67). Newbury Park, CA: Sage.
Jacklin, C. N. (1989). Female and mate: Issues of gender. American Psychologist, 44,127-133.
Jacobs, J. A. (1992). Women's entry into management: Trends in earnings, authority, and values among salaried managers. Administrative Science Quarterly, 37,282-301.
Jacobs, J. A., & Steinberg, R. (1990). Compensating differentials and the male-female wage gap: Evidence from the New York State Comparable Worth Study. Social Forces, 69,439-468.
Jankowiak, W. (1992). Father-child relations in urban China. In B. S. Hewlett (Ed.), Father-child relations: Cultural and biosocial contexts (pp. 345-363). New York: Aldine de Gruyter.
Johnson, J., & Ettema, J. S. (1962). Positive images: Breaking stereotypes with children's television. Beverly Hills: Sage.
Johnson, J. Т., & Shulman, G. A. (1983). More alike than meets the eye: Perceived gender differences in subjective experience and its display. Sex Roles, 19,67-79.
Jones, В. Н., & McNamara, K. (1991). Attitudes toward women and their work roles: Effects of intrinsic and extrinsic religious orientations. Sex Roles, 24,21-29.
Jones, G. P., & Dembo, M. H. (1989). Age and sex role differences in intimate friendships during childhood and adolescence. Merrill-Palmer Quarterly, 35,445-462.
Junn, E. N., Beason, K., Endo, E., Von Rotz, D., & Lacayo, A. (1994, August). Portrayals of love, marriage, and sexuality in Walt Disney's animated films. Paper presented at the American Psychological Association meeting, Los Angeles.
Kagan, J. (1964). Acquisition and significance of sex-typing and sex-role concepts and attitudes. In M. L. Hoffman & L. W. Hoffman (Eds.), Review of child development research. New York: Sage.
Kahneman, D., Slovic, P., & Tversky, A. (1982). Judgment under uncertainty: Heuristics and biases. New York: Cambridge University Press.
Kalin, R., & Tilby, R. (1978). Development and validation of a sex-role ideology scale. Psychological Report, 42, 731-738.
Kanter, R. M. (1976). The impact of hierarchical structures on the work behavior of women and men. Social Problems, 23, 415-430.
Kanter, R. M. (1977). Men and women of the corporation. New York: Basic Books.
Kapian, A., Brooks, В., McComb, A, L, Shapiro, E. R., & Sodano, A. (1983). Women and anger in psychotherapy. Women and Therapy, 2,29-40.
Katzenstein, M. F. (1989). Organizing against violence: Strategies of the Indian women's movement. Pacific Affairs, 62,53-71.
Kenrick, O. T. (1987). Gender, genes, and the social environment: A biosocial interactionist perspective. In P. Shaver & C. Hendrick (Eds.), Sex and gender: Review of personality and social psychology (Vol. 7, pp. 14-43). Beverly Hills, Sage.
Kenrick, D. T. (1988). Biology: Si! Hard-wired ability: Maybe no. Behavioral and Brain Sciences, 11, 199-200.
Kerig, P. K., Alyoshina, Y. Y., & Volovich, A. S. (1993). Gender-role socialization in contemporary Russia. Psychology of Women Quarterly, 17, 389-408.
Kibria, N., Barnett, R. C., Baruch, G. K., & Marshall, N. L. (1990). Homemaking-role quality and the psychological well-being and distress of employed women. Sex Roles, 22, 327-347.
Kilmartin, C. T. (1994). The masculine self. New York: Macmillan.
Kimball, M. M. (1986). Television and sex role attitudes. In T. Williams (Ed), The impact of television: A natural experiment in three communities. Orlando, FL: Academic Press.
Kimmel, M. S. (1987). The contemporary 'crisis' of masculinity in historical perspective. In H. Brod (Ed.), The making of masculinities (pp. 121-154). Boston, MA: Alien & Unwin.
Kimmel, M. S. (1992). Issues for men in the 1990's. University of Miami Law Review, 48,671-683.
Kimmel, M. S. (1994). Masculinity as homophobia: Fear, shame, and silence in the construction of gender identity. In H. Brod and M. Kaufman (Eds.), Theorizing masculinities (pp. 119-141). Thousand Oaks, CA: Sage.
Kimmel, M. S., & Kaufman, M. (1994). Weekend warriors: The new men's movement. In H. Brod and M. Kaufman (Eds.), Theorizing masculinities (pp. 274-288). Thousand Oaks, CA: Sage.
King, W. C., Jr., Miles, E. W., & Kniska, J. (1991). Boys will be boys (and girls will be girls): The attribution of gender role stereotypes in a gaming situation. Sex Roles, 25,607-623.
Kite, M. E., & Deaux, K. (1987). Gender belief systems: Homosexuality and the implicit inversion theory. Psychology of Women Quarterly, 11,83-96.
Kohlberg, L. A. (1966). A cognitive-development analysis of children's sex-role concepts and attitudes. In E. E. Maccoby (Ed.), The development of sex differences (pp. 82-172). Stanford, CA: Stanford University Press.
Konrad, A. M., & Cannings, K. (1993, May). Climbing the management hierarchy: Does family really have more impact on women ? Paper presented at the annual meeting of the Eastern Academy of Management, Providence, Rl.
Konrad, A. M., & Cannings, K. (1994). Of mommy tracks and glass ceilings: A case study of men's and women's careers in management. Relations industrielles, 49,303-334.
Konrad, A. M., & Pfeffer, J. (1991). Understanding the hiring of women and minorities in educational institutions. Sociology of Education, 64,141-157.
Kopper, B. A., & Epperson, D. L. (1991). Women and anger: Sex and sex-role comparisons in the expression of anger. Psychology of Women Quarterly, 15, 7-14.
Kottke, J. L. (1988). Can androgyny be assessed with a single scale? Psychological Reports, 63,987-991.
Krause, N. (1983). Conflicting sex-role expectations, housework dissatisfaction, and depressive symptoms among full-time housewives. Sex Roles, 9,1115-1125.
Kuhn, D., Nash, S., & Brucken, L. (1978). Sex role concepts of two- and three-year-olds. Child Development, 49,445-451.
Kupers, T. A. (1993). Revisioning men's lives: Gender, intimacy, and power. New York: Guilford Press.
Kushell, E., & Newton, R. (1986). Gender, leadership style, and subordinate satisfaction: An experiment. Sex Roles, 14,203-209.
LaCroix, A. Z., & Haynes, S. G. (1987). Gender differences in the health effects of workplace roles. In R. C. Bamett, L. Biener, & G. K. Baruch (Eds.), Gender and stress (pp. 96-121).
LaFromboise, T. D., Heyle, A. M., & Ozer, E. J. (1990). Changing and diverse roles of women in American Indian cultures. Sex Roles, 22,455-486.
Lagerspetz, K. M. J., Bjorkqvist, K., & Peltonen, T. (1988). Is indirect aggression typical of females? Gender differences in aggressiveness in 11- to 12-year-old children. Aggressive Behavior, 14, 403-414.
Lamb, M. E. (1981). Father and child development: An integrative overview. In M. E. Lamb (Ed.), The role of the father in child development (pp. 1-70). New York: Wiley.
Lamb, M. E., Frodi, A. M., Hwang, C. P., Frodi, M., & Steinberg, J. (1982). Mother-and father-infant interaction involving play and holding in traditional and nontraditional Swedish families. Developmental Psychology, 18, 215-221.
Langlois, J. H., & Downs, А. С. (1980). Mothers, fathers, and peers and socialization agents of sex-typed play behaviors in young children. Child Development, 51,1237-1247.
Lapiere, R. T. (1934). Attitudes vs. action. Social Forces, 13, 230-237.
Larwood, L, Szwajkowski, E., & Rose, S. (1988). Sex and race discrimination resulting from manager-client relationships: Applying the rational bias theory of managerial discrimination. Sex Roles, 18,9-29.
Latane, B. (1981). The psychology of social impact. American Psychologist, 36,343-356.
Lavine, L. O., & Lombardo, J. P. (1984). Self-disclosure: Intimate arid nonintimate disclosures to parents and best friends as a function of Bem sex-role category. Sex Roles, 11,760-768.
Lawrence, F., Draughn, P., Tasker, G., & Wozniak, P. (1987). Sex differences in household labor time: A comparison of rural and urban couples. Sex Roles, 17, 489-601.
Lebra, T. S. (1984). Japanese women: Constraint and fulfillment. Honolulu: University of Hawaii.
Leinbach, M. D., & Fagot, B. I. (1986). Acquisition of gender labels: A test for toddlers. Sex Roles, 15, 655-666.
Lemkau, J. P., & Landau, C. (1986). The 'selfless syndrome': Assessment and treatment considerations. Psychotherapy, 23,227-233.
Lerner, M. J. (1980). The belief in a just world: A fundamental delusion. New York: Plenum Press.
Liben, L. S., & Signorella, M. L. (1980). Gender-related schemata and constructive memory in children. Child Development, 51,563-574.
Linn, M. C. (1985). Gender equity in computer learning environments. Computers and the Social Sciences, 1,19-27.
Linn, M. C. (1986). Meta-analysis of studies of gender differences: Implications and future directions. In J. S. Hyde & M. C. Linn (Eds.), The psychology of gender: Advances through meta-analysis (pp. 210-232). Baltimore: Johns Hopkins University Press.
Linn, M. C., & Peterson, A. C. (1986). A meta-analysis of gender differences in spatial ability: Implications for math and science achievement. In J. S. Hyde & M. C. Linn (Eds.), The psychology of gender: Advances through meta-analysis (pp. 67-101). Baltimore: Johns Hopkins University Press.
Lips, H. M. (1991). Women, men, and power. Mountain View, CA:Mayfield.
Lipsey, M. W., & Wilson, D. B. (1993). The efficacy of psychological, educational, and behavioral treatment. American Psychologist, 48,1181-1209.
Lott, B. (1991). Social psychology: Humanist roots and feminist future. Psychology of Women Quarterly, 15,505-519.
Lott, В., & Maluso, D. (1993). The social learning of gender. In A. E. Beall & R. J. Sternberg (Eds.), The psychology of gender (pp. 99-126). New York: Guilford Press.
Lovdal, L. T. (1989). Sex role messages in television commercials: An update. Sex Roles, 21, 715-724.
Maccoby, E. E. (1990). Gender and relationships: A developmental account. American Psychologist, 45, 513-520.
Maccoby, E. E., & Jacklin, C. N. (1974). The psychology of sex differences. Stanford, CA: Stanford University Press.
Maccoby, E. E., & Jacklin, C. N. (1987). Gender segregation in childhood. Advances in Child Development and Behavior, 20, 239-287.
MacKay, D. (1980). Prescriptive grammar and the pronoun problem. American Psychologist, 35, 444-449.
Major, В., Feinstein, J., & Crocker, J. (1994). Attributional ambiguity of affirmative action. Basic and Applied Social Psychology, 15,113-142.
Majors, R. (1990). Cool pose: Black masculinity and sports. In M. A. Messner & D. F. Sabo (Eds.), Sport, men, and the gender order: Critical feminist perspective (p. 109-113). Champaign, IL: Human Kinetics Books.
Majors, R., & Billson, J. M. (1992). Cool pose. New York: Lexington.
Mansfield, P. K., Koch, P. В., Henderson, J., Vicary, J. R., Cohn, M., & Young, E. W. (1991). The job climate for women in traditionally male blue-collar occupations. Sex Roles, 25,63-79.
Margolis, D. R. (1993). Women's movements around the world: Cross-cultural comparisons. Gender and Society, 7, 379-399.
Markus, H., & Zajonc, R. B. (1985). The cognitive perspective in social psychology. In G. Lindzey & E. Aronson (Eds.), Handbook of social psychology (3rd ed., Vоl. I). New York: Random House.
Martin, B. A. (1989). Gender differences in salary expectations when current salary information is provided. Psychology of Women Quarterly, 13, 87-96.
Martin, C. L. (1989). Children's use of gender-related information in making social judgments. Developmental Psychology, 35, 80-88.
Martin, C. L (1990). Attitudes and expectations about children with nontraditional and traditional gender roles. Sex Roles, 22,151-165.
Martin, C. L. (1993). Theories of sex typing: Moving toward multiple perspectives. Monographs of the Society for Research in Child Development, 58,75-85.
Martin, C. L, & Halverson, C. F., Jr. (1981). A schematic processing model of sex typing and stereotyping in children. Child Development, 52, 1119-1134.
Martin, C. L, & Halverson, C. F., Jr. (1983 a). The effects of sex-typing schemas on young children's memory. Child Development, 54, 563-574.
Martin, C. L., & Halverson, C. F., Jr. (1983 b). Gender constancy: A methodological and theoretical analysis. Sex Roles, 9, 775-790.
Martinko, M. J., & Gardner, J. (1983). A methodological review of sex-related access discrimination problems. Sex Roles, 9, 825-839.
Massengill, D., & DiMarco, N. (1979). Sex-role stereotypes and requisite management characteristics: A current replication. Sex Roles, 5, 561-569.
Matsumoto, D. (1994). People: Psychology from a cross-cultural perspective. Belmont, CA: Brooks-Cole.
Matyas, M. L. (1987). Keeping undergraduate women in science and engineering: Contributing factors and recommendations for action. In J. Z. Daniels & J. B. Kahle (Eds.), Contributions to the fourth GASAT conference (Vol. 3, pp. 112-122). Washington, DC: National Science Foundation.
Maupin, R. J. (1993). How can women's lack of upward mobility in accounting firms be explained? Group and Organization Management, 18,132-152.
McAdoo, H. Р. (1983). Societal stress: The black family. In H. C. McCubbin & C. R. Figley (Eds.), Stress and the family (pp. 178-187). New York: Brunner/Mazel.
McAninch, С. В., Manolis, M. В., Milich, R., & Harris, M.J. (1993). Impression formation in children: Influence of gender and expectancy. Child Development, 64,1492-1506.
McGhee, P. E., & Frueh, T. (1980). Television viewing and the learning of sex role stereotypes. Sex Roles, 6, 179-188.
McHugh, M. C., Koeske, R. D., & Frieze, I. H. (1986). Issues to consider in conducting nonsexist psychological research: A guide for researchers. American Psychologist, 41, 879-890.
Meehan, A. M., & Janik, L. M. (1990). Illusory correlation and the maintenance of sex role stereotypes in children. Sex Roles, 22, 83-95.
Messner, M. (1987). The meaning of success: The athletic experience and the development of male identity. In H. Brod (Ed.), The making of masculinities: The new men's studies (pp. 193-210). Boston: Alien & Unwin.
Miller, C. L. (1987). Qualitative differences among gender-stereotyped toys: Implications for cognitive and social development in girls and boys. Sex Roles, 16,473-487.
Mischel, W. (1970). Sex typing and socialization. In P. H. Mussen (Ed.), Carmichael's manual of child psychology (Vol.2). New York: Wiley.
Model, S. (1982). Housework by husbands: Determinants and implications. In J. Aldous (Ed.), Two paychecks: Life in dual-earning families (pp. 193-206). Beverly Hills: Sage.
Moghaddam, F. M., Taylor, D. M., & Wright, S. C. (1993). Social psychology in cross-cultural perspective. New York: Freeman.
Moore, M. L. (1992). The family as portrayed on prime-time television, 1947-1990: Structure and characteristics. Sex Roles, 26, 41-61.
Morrison, A. M., White, R. P., & Van Velsor, E. (1987). Breaking the glass ceiling: Can women reach the top of America's largest corporations? New York: Addison-Wesley.
Moscovici, S. (1985). Social influence and conformity. In G. Lindgey & E. Aronson (Eds.), The handbook of social psychology (3rd ed., Vol. 2), pp. 347-412. New York: Random House.
Munroe, R. H., Shimmin, H. S., & Munroe, R. L. (1984). Gender understanding and sex role preference in four cultures. Developmental Psychology, 20,673-682.
Munroe, R. L, & Munroe, R. H. (1975). Cross-cultural human development. Monterey, CA: Brooks/Cole.
Munroe, R. L., & Munroe, R. H. (1992). Fathers in children's environments: A four culture study. In B. S. Hewlett (Ed.), Father-child relations: Cultural and biosocial contexts (pp. 213-230). New York: Aldine de Gruyter.
Murrell, A. J.. Dietz-Uhler, B. L, & Aovidio, J. F. (1994). Aversive racism and resistance to affirmative action. Basic and Applied Social Psychology, 15, 71-86.
Myers, D. G. (1990). Social psychology (3rd ed.). New York: McGraw-Hill.
Nacoste, R. B. (1990). Sources of stigma: Analyzing the psychology or affirmative action. Law and Policy, 12,175-195.
National Research Council. (1990). Who cares for America's children: Child care policy for the 1990's. Washington, DC: National Academy Press.
Nelson, D. L, Quick, J. C., Hitt, M. A., & Moesel, D. (1990). Politics, lack of career progress, and work/home conflict: Stress and strain for working women. Sex Roles, 23, 169-184.
Newport, F. (1993, October). Americans now more likely to say: Women have it harder than men. The Gallup Poll Monthly.
Nieva, V. G., & Gutek, B. A. (1981). Women and work: A psychological perspective. New York: Praeger.
Nisbett, R. E, & Ross, L. (1980). Human inference: Strategies and shortcomings. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall.
Nkomo, S. M., & Сох, Т., Jr. (1989). Gender differences in the upward mobility of black managers: Double whammy or double advantage? Sex Roles, 21, 825-839.
Nsamenang, B. A. (1992). Perceptions of parenting among the Nso of Cameroon. In B. S. Hewlett (Ed.), Father-child relations: Cultural and biosocial contexts (pp 321-344). New York: Aldine de Gruyter.
Nussbaum, M. (1992). Human functioning and social justice: In defense of Aristotelian essentialism. Political Theory, 20, 202-246.
Okin, S. M. (1989). Justice, gender, and the family. New York: Basic Books.
O'Leary, V. E., Unger, R. K., & Wallston, B. S. (Eds.). (1985). Women, gender and social psychology. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Olson, J. E., & Frieze, I. H. (1987). Income determinants for women in business. In A. H. Stromberg, L. Larwood, & B. A. Gutek (Eds.), Women and work: An annual review (Vol. 2, pp. 173-206). Newbury Park, CA: Sage.
O'Neil, J. M. (1990). Assessing men's gender role conflict. In D. Moore & F. Leafgren (Eds.), Problem solving strategies and interventions for men in conflict (pp. 23-38). Alexandria, VA: American Association for Counseling and Development.
O'Neil, J. M., & Egan, J. (1992). Men's and women's gender role journeys: A metaphor for healing, transition, and transformation. In B. R. Wainrib (Ed), Gender issues across the life cycle (pp. 107-123). New York: Springer-Verlag.
O'Neil, J. M., Good, G. E., & Holmes, S. (1995). Fifteen years of theory and research on men's gender role conflict: New paradigms for empirical research. In R. Levant and W. Pollack (Eds.), Foundations for anew psychology of men. New York: Basic Books.
O'Neil, J. M., Helms, B. J., Gable, R. K., David, L, & Wrightsman, L. S. (1986). Gender-role conflict scale: College men's fear of femininity. Sex Roles. 14, 335-350.
O'Neil, J. M., & Roberts Carroll, M. (1987). A six day workshop on gender conflict and strain: Helping men and women take the gender role journey. Storrs, CT: University of Connecticut, Department of Educational Psychology, Counseling Psychology Program. (ERIC Document Reproduction Service No. ED 275 963).
O'Neil, J. M., & Roberts Carroll, M. (1988a). Evaluation of gender role workshop: Three years of follow up data. Storrs, CT: University of Connecticut, Department of Educational Psychology, Counseling Psychology Program. (ERIC Document Reproduction Service No. ED 287121).
Orlofsky, J. L. (1977). Sex-role orientation, identity formation, and self-esteem in college men and women. Sex Roles, 3, 561-575.
Oskamp, S. (1991). Attitudes and opinions. Englewood Cliffs, NJ: Prentice-Hall.
Padavic, I., & Reskin, B. F. (1990). Men's behavior and women's interest in blue-collar jobs. Social Problems, 37, 613-627.
Parke, R. D., & Neville, B. (1987). Teenage fatherhood. In S. L Hofferth & C. D. Hayes (Eds.), Risking the future: Adolescent sexuality, pregnancy, and childbearing (pp. 145-173). Washington, DC: National Academy Press.
Parke, R. D., & Tinsley, B. R. (1981). The father's role in infancy: Determinants of involvement in caregiving and play. In M. E. Lamb (Ed.), The role of the father in child development (pp. 429-457). New York: Wiley.
Parsons, J. E, Kaczala, C. M., & Meece, J. L. (1982). Socialization of achievement attitudes and beliefs: Classroom influences. Child Development, 53,322-339.
Pedersen, F. A., Andersen, B. J., & Cain, R. L. (1980). Parent-infant and husband-wife interactions observed at age 5 months. In F. A. Pedersen (Ed.), The father-infant relationship: Observational studies in the family setting (pp. 71-86). New York: Praeger.
Pena, М. (1991). Class, gender, and machismo: The 'treacherous women' folklore of Mexican male workers. Gender and Society, 5,30-46.
Peplau, L A., & Gordon, S. L. (1983). The intimate relationships of lesbians and gay men. In E. R. Allgeier & N. B. McCormick (Eds.), Changing boundaries: Gender roles and sexual behavior (pp. 226-244). Palo Alto, CA: Mayfield.
Peretti, P. O., & Sydney, Т. М. (1985). Parental toy choice stereotyping and its effects on child toy preference and sex-role typing. Social Behavior and Personality, 12,213-216.
Perry, D. G., Perry, L. C., & Weiss, R. J. (1989). Sex differences in the consequences that children anticipate for aggression. Developmental Psychology, 25,312-319.
Pfost, K. S., & Fiore, M. (1990). Pursuit of nontraditional occupations: Fear of success or fear of not being chosen. Sex Roles, 23,15-24.
Phares, V. (1992). Where's poppa? The relative lack of attention to the role of fathers in child and adolescent psychopathology. American Psychologist, 47,656-664.
Phelan, S. (1993). (Be) Coming out: Lesbian identity and politics. Signs, 18, 765-790.
Piercy, M. (1976). Woman on the edge of time. New York: Fawcett Crest.
Pike, R. (1954). Language in relation to a united theory of human behavior. Glendale, CA: Summer Institute of Linguistics.
Piliavin, J. A., Dovidio, J. F., Gaertner, S. L, & Clark, R. D., Ill (1981). Emergency intervention. New York: Academic Press.
Piliavin, J. A., & Unger, R. K. (1985). The helpful but helpless female: A myth or reality? In V. E. O'Leary, R. K. Unger, & B. S. Wallston (Eds.), Women, gender and social psychology (pp. 149-189). Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Pitcher, E, & Schultz, L (1983). Boys and girls at play: The development of sex roles. New York: Bergin & Garvey.
Pleck, J. H. (1977). The work-family role system. Social Problems, 24,417-428.
Pleck, J. H. (1978). Males' traditional attitudes toward women: Contemporary issues in research. In J. Sherman and F. Denmark (Eds.), The psychology of women: New directions in research (pp. 617-644). New York: Psychological Dimensions.
Pleck, J. H. (1981, September). Prisoners of manliness. Psychology Today, pp. 69-80.
Pleck, J. H. (1983). Husbands' paid work and family roles: Current research issues. In H. Z. Lopata & J. H. Pleck (Eds.), Research in the interweave of social roles: Families and jobs (Vol. 3, pp. 251-333). Greenwich, CT: JAI Press.
Pleck, J. H. (1985). Working wives/Working husbands. Beverly Hills: Sage.
Pleck, J. H. (1987). The theory of male sex-role identity: Its rise and fall, 1936 to the present. In H. Brod (Ed.), The making of masculinities (pp. 21-38). Boston: Alien & Unwin.
Pleck, J. H. (1993). Are 'family-supportive' employer policies relevant to men? In J. C. Hood (Ed.), Men, work, and family (pp. 217-237). Newbury Park, CA: Sage.
Pleck, J. H., Sonenstein, F. L, & Ku, L. C. (1993a). Masculinity ideology and its correlates. In S. Oskamp & M. Costanzo (Eds.), Gender issues in contemporary society (pp. 85-110). Newbury Park, CA: Sage.
Plumb, P., & Cowan, G. (1984). A developmental study of de-stereotyping and androgynous activity preferences of tomboys, nontomboys, and males. Sex Roles, 10, 703-712.
Pomerleau, A., Bolduc, G. M, & Cossette, L. (1990). Pink or blue: Environmental gender stereotypes in the first two years of life. Sex Roles, 22,359-367.
Powell, G. N. (1987). Women and men in organizations. Newbury Park, CA: Sage.
Powell, G. N. (1990). One more time: Do female and male managers differ? Academy of Management Executive, 4, 68-75.
Powell, G. N., & Butterfield, D. A. (1984), If 'good managers' are masculine, what are 'bad managers?' Sex Roles, 10, 477-484.
Powlishta, K. K. (1990, April). Children's biased views of male and female traits. Paper presented at the second annual convention of the American Psychological Society, Dallas.
Purcell, P., & Stewart, L. (1990). Dick and Jane in 1989. Sex Roles, 22,177-185.
Putnam, L. L, & McCallister, L. (1980). Situational effects of task and gender on nonverbal display. In D. Nimno (Ed.), Communication yearbook, 4. New Brunswick, NJ: Transaction.
Quattrone, G. A. (1986). On the perception of a group's variability. In S. Worchel & W. G. Austin (Eds.), Psychology of intergroup relations (2nd ed., pp. 25-48). Chicago: Nelson-Hall.
Rachels, J. (1993). The elements of moral philosophy (2nd ed.). New York: McGraw-Hill.
Raymond, C. L, & Benbow, C. (1986). Gender differences in mathematics: A function of parental support and student sex typing? Developmental Psychology, 22,808-819.
Reid, H. M., & Fine, G. A. (1992). Self-disclosure in men's friendships: Variations associated with intimate relations. In P. M. Nardi (Ed.), Men's friendships (pp. 132-152). Newbury Park, CA: Sage.
Repetti, R. L, Matthews, K. A., & Waldron, I. (1989). Employment and women's health: Effects of paid employment on women's mental and physical health. American Psychologist, 44,1394-1401.
Riggio, R. E., & Zimmerman, J. (1991). Social skills and interpersonal relationships: Influences on social support seeking. In W. H. Jones & D. Perlman (Eds.), Advances in personal relationships (Vol. 2, pp. 133-155). London: Jessica Kingsley.
Roberts, D., & Bachen, С. (1981). Mass communication effects. Annual Review of Psychology, 32, 307-356.
Rogers, S. C. (1985). Gender in Southwestern France: The myth of male dominance revisited. Anthropology, 9,65-86.
Rogoff, B. (1981). The relation of age and sex to experiences during childhood in a highland community. Anthropology UCLA, 11, 25-41.
Rosario, L (1982). The self-perception of Puerto Rican women toward their societal roles. In R. E. Zambrana (Ed.), Work, family, and health: Latina women in transition (pp. 95-107). New York: Hispanic Research Center.
Rosenthal, R. (1991). Meta-analytic procedures for social research (rev. ed.). Newbury Park, CA: Sage.
Rose, L. D. (1977). The intuitive psychologist and his shortcomings: Distortions in the attribution process. In L. Berkowitz (Ed.), Advances in experimental social psychology (Vol. 10, pp. 174-214). New York: Academic Press.
Rubin, J. Z, Pruitt, D. G., & Kim, S. H. (1994). Social conflict: Escalation, stalemate, and settlement (2nd ed.). New York: McGraw-Hill.
Ruble, D. N., Balaban, Т., & Cooper, J. (1981). Gender constancy and the effects of sex-typed televised toy commercials. Child Development, 52, 667-673.
Ruble, D. N., & Ruble, T. L. (1982). Sex stereotypes. In A. G. Miller (Ed.), In the eye of the beholder: Contemporary issues in stereotyping (pp. 188-252). New York: Praeger.
Ruble, D. N., & Stangor, C. (1986). Stalking the elusive schema: Insights from developmental and social-psychological analyses of gender schemas. Social Cognition, 4,227-261.
Ruble, T. L., Cohen, R., & Ruble, D. N. (1984). Sex stereotypes: Occupational barriers for women. American Behavioral Scientist, 27,339-356.
Russell, G. (1978). The father role and its relation to masculinity, femininity, and androgyny. Child Development, 49,1174-1181.
Russell, G. (1986). Primary caretaking and role-sharing fathers. In M. E. Lamb (Ed.), The father's role: Applied perspectives, (pp. 29-57). New York: Wiley.
Russell, G., & Radin, N. (1983). Increased paternal participation: The father's perspective. In M. E. Lamb & A. Sagi (Eds.), Fatherhood and family policy (pp. 139-166). Hillsdale,NJ:Eribaum.
Rytina, N. (1983). Tenure as a factor in the male-female earnings gap. Monthly Labor Review, 107, 32-34.
Sabo, D., & Jansen, S. C. (1992). Images of men in sport media: The social reproduction of gender order. In S. Craig (Ed.), Men, masculinity, and the media (pp. 169-186). Beverly Hills, CA: Sage.
Sadker, M., & Sadker, D. (1982). Sex equity handbook for schools. New York: Longman.
Saurer, M. K., & Eisler, R. M. (1990). The role of masculine gender role stress in expressivity and social support network factors. Sex Roles, 23,261-271.
Scarr, S. (1984). Mother care, other care. New York: Basic Books.
Scarr, S., & McCartney, K. (1983). How people make their own environments: A theory of genotype-environment effects. Child Development, 54,424-435.
Schein, V. E., Mueller, R., & Jacobson, C. (1989). The relationship between sex role stereotypes and requisite management characteristics among college students. Sex Roles, 20, 103-111.
Seavey, C., Katz, P., & Zalk, S. (1975). Baby X: The effect of gender labels on adult responses to infants. Sex Roles, 1, 103-109.
Sedney, M. A. (1989). Conceptual and methodological sources of controversies about androgyny. In R. K. Linger (Ed), Social constructions of gender. Amityville, NY: Baywood Press.
Seginer, R., Karayanni, M., & Mar'i, M. (1990). Adolescents' attitudes toward women's role: A comparison between Israeli Jews and Arabs. Psychology Women Quarterly, 14, 119-133.
Serbin, L A., Powlishta, K. K., & Gulko, J. (1993). The development of sex typing in middle childhood. Monographs of the Society for Research in Child Development, 58,1-74.
Shaffer, D. R., Pegalis, L, & Cornell, D. P. (1991). Interactive effects of social context and sex role identity on female self-disclosure during the acquaintance process. Sex Roles. 24, 1-19.
Shakin, M., Shakin, D., & Stemglanz, S. H. (1985). Infant clothing: Sex labeling for strangers. Sex Roles, 12, 955-964.
Shaver, P., & Freedman, J. (1976, October). Your pursuit of happiness. Psychology Today, pp. 26-29, 31-32, 75.
Shehan, C. L. (1984). Wives' work and psychological well-being: An extension of Gove's social role theory of depression. Sex Roles, 17, 881-888.
Shelton, B. A., & John, D. (1993). Ethnicity, race, and difference: A comparison of white, black, and hispanic men's household labor time. In J. C. Hood (Ed.), Men, work, and family (pp. 131-150). Newbury Park, CA: Sage.
Sherif, M. (1937). An experimental approach to the study of attitudes. Sociometry, 1, 90-98.
Sherrod, D. (1989). The influence of gender on same-sex friendships. In C. Hendrick (Ed.), Review of personality and social psychology: Vol. 10. Close relationships (pp. 164-186). Newbury Park, CA: Sage.
Shirakawa, Y., Shiralshi, Т., & Sukemune, S. (1992). Current research on gender roles in Japan. Psychology, 35,193-200.
Shumaker, S. A., & Hill, D. R. (1991). Gender differences in social support and physical health. Health Psychology, 10, 102-111.
Siavelis, R. L, & Lamke, L. K. (1992). Instrumentalness and expressiveness: Predictors of heterosexual relationship satisfaction. Sex Roles, 26,149-159.
Sidorowicz, L S., & Lunney, G. S. (1980). Baby X revisited. Sex Roles, 6, 67-73.
Siemienska, R. (1986). Women and social movements in Poland. Women & Politics, 6, 5-35.
Signorielli N. (1989). Television and conceptions about sex roles: Maintaining conventionality and the status quo. Sex Roles, 21, 341-360.
Singleton, C. H. (1987). Biological and social explanations of sex-role stereotyping. In D. J. Hargreaves & A. M. Cooley (Eds.), The psychology of sex roles (pp. 3-26). New York: Harper & Row.
Smetana, J. G., & Letoumeau, K. J. (1984). Development of gender constancy and children's sex-typed free play behavior. Developmental Psychology, 20, 691-696.
Smith, M. J. (1982). Persuasion and human action. Belmont, CA:Wadsworth.
Snell, W. E., Jr. (1989). Development and validation of the Masculine Behavior Scale: A measure of behaviors stereotypically attributed to males vs. females: Sex Roles, 21, 749-767.
Snow, M. E., Jacklin, C. N., & Maccoby, E. E. (1983). Sex-of-child differences in father-child interaction at one year of age. Child Development, 54,227-232.
Snyder, M. (1981). On the self-perpetuating nature of social stereotypes. In D. L. Hamilton (Ed.), Cognitive processes in stereotyping and intergroup behavior. Hillsdate, NJ: Erlbaum.
Snyder, R, Verderber, K. S., Langmeyer, L, & Myers, M. (1992). A reconsideration of self and organizafon-referent attitudes as 'causes' of the glass ceiling effect. Group & Organization Management, 17,260-278.
Soh, C. S. (1993). Sexual equality, male superiority, and Korean women in politics: Changing gender relations in a 'patriarchal democracy.' Sex Roles, 28,73-90.
Spence, J., & Helmrich, R. (1981). Androgyny vs. gender schema: A comment on Bem's gender schema theory. Psychological Review, 88, 365-368.
Spence, J., Helmrich, R., & Stapp, J. (1974). The personal attributes questionnaire: A measure of sex role stereotypes and masculinity-femininity. JSAS Catalog of Selected Documents in Psychology, 4,43.
Spence, J. Т., & Helmrich, R. (1978). Masculinity and femininity: Their psychological dimensions, correlates, and antecedents. Austin: University of Texas Press.
Sprafkin, C., Serbia, L. A., Denier, C., & Connor, J. M. (1983). Sex-differentiated play: Cognitive consequences and early interventions. In M. B. Liss (Ed.), Social and cognitive skills: Sex roles and children's play. New York: Academic Press.
Stangor, C., & Ruble, D. N. (1987). Development of gender role knowledge and gender constancy. In L. Liben & M. Signorella (Eds.), Children's gender schemata (pp. 5-22). San Francisco: Jossey-Bass.
Stangor, C., & Ruble, D. N. (1989). Differential influences of gender schemata and gender constancy on children's information processing and behavior. Social Cognition, 7, 353-372.
Stapley, J. C., & Haviland, J. M. (1989). Beyond depression: Gender differences in normal adolescents' emotional experiences. Sex Roles, 20, 295-308.
Steeves, H. L. (1987). Feminist theories and media studies. Critical studies in mass Communication, 4,95-135.
Steil, J. M., & Turetsky, B. A. (1987). Marital influence levels and symptomatology among wives. In F. J. Crosby (Ed.), Spouse, parent, worker: On gender and multiple roles (pp. 74-90). New Haven, CT: Yale University Press.
Steriker, А. В., & Kurdek, L. A. (1982). Dimensions and correlates of third through eighth graders' sex-role self-concepts. Sex Roles, 8, 915-929.
Storms, M. D., Stivers, M. L., Lambers, S. M., & Hill, C. A. (1981). Sexual scripts for women. Sex Roles, 7,699-707.
Strate, L. (1992). Beer commercials: A manual on masculinity. In S. Craig (Ed.), Men, masculinity, and the media (pp. 78-92). Beverly Hills: Sage.
Sugisaki, K. (1986). From the moon to the sun: Women's liberation in Japan. In L. B. Iglitzin & R. Ross (Eds.), Women in the world: 1975-1985, the women's decade. Santa Barbara, CA: ABC-Clio.
Switzer, J. Y. (1990). The impact of generic word choices: An empirical investigation of age-and-sex-related differences. Sex Roles, 22, 69-82.
Symons, D. (1985). Darwinism and contemporary marriage. In K. Davis (Ed.), Contemporary marriage: Comparative perspectives on a changing institution. New York: Russell Sage.
Tajfel, H. (1981). Human groups and social categories: Studies in social psychology. Cambridge, England: Cambridge University Press.
Tajfel, H., & Turner, J. C. (1979). An integrate theory of social conflict. In W. Austin & S. Worschel (Eds.), The social psychology of intergroup relations (pp. 33-47). Monterey, CA: Brooks-Cole.
Tavris, C. (1992). The mismeasure of woman. New York: Simon & Schuster.
Tavris, C., & Offir, C. (1977). The longest war: Sex differences in perspective. New York: Harcourt Brace Jovanovich.
Tavris, C., & Wade, C. (1984). The longest war: Sex differences in perspective. New York: Harcourt Brace Jovanovich.
Taylor, S. E. (1981). A categorization approach to stereotyping. In D. L Hamilton (Ed.), Cognitive processes in stereotyping and intergroup behavior. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Thoits, P. A. (1987). Negotiating roles. In F. J. Crosby (Ed.), Spouse, parent, worker: On gender and multiple roles (pp. 11-52). New Haven, CT: Yale University Press.
Thompson, C. A. (1992). Lesbian grief and loss issues in the coming out process. Women and Therapy, 12,175-185.
Thompson, D. F., Molison, L, & Elliot, M. (1988). Adult selection of children's toys. Paper presented at the annual meeting of the Eastern Psychology Association, Buffalo, NY.
Thompson, E. H., Jr., & Pleck, J. H. (1986). The structure of male role norms. American Behavioral Scientist, 29,531-543.
Tnorne, В., & Luria, Z. (1986). Sexuality and gender in children's daily worlds. Social Problems, 33,176-190.
Tiger, L, & Shepher, J. (1975). Women in the kibbutz. New York: Harcourt Brace.
Tilby, P. J., & Kalin, R. (1980). Effects of sex-role deviant lifestyles in otherwise normal persons on the perception of maladjustment. Sex Roles, 6,581-592.
Toch, H. (1992). Violent men: An inquiry into the psychology of violence. Washington, DC: American Psychological Association.
Torres-Matrullo, C. (1980). Acculturation, sex-role values and mental health among mainland Puerto Ricans. In A. M. Padilla (Ed.), Acculturation theory, modes and some new findings (pp. 111-137). Boulder, CO: Westview Press.
Triandis, H.C. (1994). Culture and social behavior. New York: McGraw-Hill.
Tulananda, O., Young, D. M., & Roopnarine, J. L. (1994). Thai and American fathers' involvement with preschool-aged children. Early Child Development and Care, 97,123-133.
Turner, J. C. (1987). Rediscovering the social group: A self-categorization theory. Oxford, England: Basil Blackwell.
Turner, J. C., & Brown, R. (1978). Rediscovering the social group: A sell-categorization theory. Oxford, England: Basil Blackwell.
Turner, М. Е, & Pratkanis, A. R. (1994). Affirmative action as help: A review of recipient reactions to preferential selection and affirmative action. Basic and Applied Social Psychology, 15,43-70.
Tversky, A., & Kahneman, D. (1974). Judgment under uncertainty. Science, 185, 1124-1131.
Unger, R. K. (1988). Imperfect reflections of reality: Psychology constructs gender. In R. T. Hare-Mustin & J. Maracek (Eds.), Making a difference: Psychology and the construction of gender (pp. 102-149). New Haven, CT: Yale University Press.
Unger, R. K., & Crawford, M. (1932). Women & Gender: A feminist psychology. New York: McGraw-Hill.
Unger, R. K., & Crawford, M. (1993). Sex and gender. The troubled relationship between sex and gender. Psychological Science, 4,122-124.
United Nations. (1985). The state of the world's women. Oxford, England: New Internationalist Publications.
United Nations. (1991). The world's women: Trends and statistics, 1970-1990. New York: United Nations.
U.S. Department of Commerce. (1991). Statistical abstracts of the United States. Washington, DC: U.S. Department of Commerce.
U. S. Department of Commerce. (1993). Statistical abstracts of the United States. Washington, DC: U. S. Department of Commerce.
U. S. Department of Labor. (1990, October). Facts on working women: Earnings differences between men and women. Washington, DC: U. S. Department of Labor.
U. S. Department of Labor. (1991 a, January). Facts on working women: Women in skilled trades and in other manual labor occupations. Washington, DC: U. S. Department of Labor.
U. S. Department of Labor. (1991 b). A report on the Glass Ceiling Initiative. Washington, DC: U. S. Department of Labor.
U. S. Department of Labor. (1993). Pacts on working women: 20 facts on women workers. Washington, DC: U. S. Department of Labor.
Valdez, R. L, & Gutek, B. A. (1987). Family roles: A help or hindrance for working women? In B. A. Gutek and L. Larwood (Eds.), Women's career development (pp. 157-169). Beverly Hills: Sage.
Vredenburg, K., Krames, L, & Flett, G. L (1986). Sex differences in the clinical expression of depression. Sex Roles, 14,37-49.
Wainrib, B. R. (1992). Successful women and househusbands: The old messages die hard. Psychotherapy in Private Practice, 11, 11-19.
Weisner, T. S., & Wilson-Mitchell, J. E. (1990). Non-conventional family life-styles and sex typing in sex-year-olds. Child Development, 61,1915-1933.
Welch, M. R., & Page, В. М. (1981). Sex differences in childhood socialization patterns in African societies. Sex Roles, 7,1163-1173.
Wentzel, K. R. (1988). Gender differences in math and english achievement: A longitudinal study. Sex Roles, 18,691-699.
Whiting, В. В., & Edwards, C. P. (1988). Children of different worlds: The formation of social behavior. Cambridge, MA: Harvard University Press.
Wilder, D. A. (1981). Perceiving persons as a group: Categorization and intergroup relations. In D. L. Hamilton (Ed.), Cognitive processes in stereotyping and intergroup behavior. Hillsdale, NJ: Erlbaum.
Wiley, M. G., & Eskilson, A. (1988). Gender arid family/career conflict: Reactions of bosses. Sex Roles, 19, 445-465.
Williams, E., Radin, N., & Allegro, T. (1992). Sex role attitudes of adolescents reared primarily by their fathers: An 11-year follow-up. Merrill-Palmer Quarterly, 38,457-476.
Williams, J. E., & Best, D. L. (1986). Sex stereotypes and intergroup relations. In S. Worshel & W. G. Austin (Eds.), Psychology of intergroup relations (pp. 244-259). Chicago: Nelson-Hall.
Williams, J. E., & Best, D. L. (1990a). Measuring sex stereotypes: A thirty-nation study (rev. ed.). Beverly Hills: Sage.
Williams, J. E., & Best, D. L. (1990b). Sex and psyche: Gender and self viewed cross-culturally. Beverly Hills: Sage.
Wilson, E. O. (1978). On human nature. Cambridge, MA: Harvard University Press.
Wise, E., & Rafferty, J. (1982). Sex bias and language. Sex Roles, 8,1189-1196.
Wright, P. H. (1982). Men's friendships, women's friendships and the alleged inferiority of the latter. Sex Roles, 8,1-20.
Yee D., & Ecdes, J. S. (1988). Parent perceptions and attributions for children's math achievement. Sex Roles, 19, 317-333.
Zanna, M., Crosby, F, & Loewenstein, G. (1987). Male reference groups and discontent among female professionals. In B. A. Gutek and L. Larwood (Eds.), Woman's career development (pp. 28-41). Beverly Hills: Sage.
Zick, C. D., & McCullough, J. L. (1991). Trends in married couples' time use: Evidence from 1977-78 and 1987-88. Sex Roles, 24, 459-487.
Zigter, E. F., & Lang, M. E. (1990). Child care choices: Balancing the needs of children, families, and society. New York: Free Press.

<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ