<<

стр. 3
(всего 10)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

зости по духу й мыслям между двумя говорящими" и
моментом известного различия, «чужеродности» между
ними. «Чужеродность» и «родственность» — два взаимо­
связанных, хотя и противоположных, принципа, посред­
ством которых Шлеиермахер стремится обосновать как
возможность, так и необходимость понимания. Выдви­
жение этих принципов, с его точки зрения, устраняет
случайность и нерегулярность применения герменевти­
ческой процедуры, характерную для его предшественни­
к о в — теоретиков специальных герменевтик. Отношение
«чужеродное — родственное» (различное — тождествен-
ноёХ" универсальным образом определяет человеческое
общение "(и, следовательно, понимание). Оно лежит в
основе понимания не только классических литературных
и библейских, но и любых других письменных текстов
(не только художественных, но и всех прочих), а также
вообще — языка и речи (диалога, беседы, разговора).
Если отношения тождества и различия являются все­
общим (универсальным) условием понимания между
людьми, то его средой является язык. Понимание проис-
2
Fr. Schleiermacher's samtliche Werke, Abt. 3. Zur Philosophie, Bd 3.
Berlin, 1835, S. 349—350.

63
ходит в процессе языкового общения людей. Любой че­
ловек с самого начала двойственным образом связан с
языком. С одной стороны, как мыслящий человек он
своеобразным образом индивидуализирует данный ему
общий язык. С другой стороны, все его воззрения (пред­
ставления, мысли) во многом определены «властью
.языка». Шлейермахер отклоняет любое одностороннее
•.понимание как языка (общего), так и человека (индиви­
дуализирующего его), стремясь обосновать их взаимную
о б у с л о в л е н н о с т ь - Его общая герменевтика 'в сущности
ориентируется на такое состояние, когда оба противо­
положных момента (язык и человеческая индивидуаль­
ность) равным образом воздействуют друг на друга (не
подавляя друг друга). Поэтому в ее основе лежат два
противоположных, но равных по значению принципа.
Согласно одному из них, язык модифицируется и разви­
вается вследствие воздействия на него индивидуально­
сти человека (автора, инициатора речи); согласно дру­
гому— автор (инициатор речи) в своей литературной
(речевой) продукции зависит от языка.
Рассмотрим более подробно первый из них. В соот­
ветствии с этим принципом язык трактуется как истори­
чески развивающийся и совершенствующийся3. Различ­
ные модификации вносятся в язык отдельными людьми,
которые употребляют его общие формы и значения в
своеобразно (индивидуально) измененном виде. Соглас­
но Шлейермахеру, «любой свободно мыслящий, духовно
деятельный» человек воздействует на язык. Именно
благодаря этому воздействию, т. е. тому, что «живая
сила» отдельной личности «привносит» в материал язы­
ка новые формы, язык разбился от "^первоначального
грубого состояния» до теперешнего, более совершенного
состояния4. Отдельная личность, т. е. инициатор речи
или автор сочинения, чтобы выразить специфичность
своих воззрений (на какой-либо предмет или по какому-
либо поводу), стремится как-то иначе, по-своему свя­
зать члены предложения или употребить уже известное
слово в каком-то новом, необычном значении. Эта но­
вая связь и это новое значение, которые вначале были
3
,Язык, как пишет Шлейермахер в работе «О различных методах пе-
( ревода», есть «историческая вещь». Не может быть «правильного
" ^чувства языка» без «чувства его истории» (Fr. Schleiermacher's
samtliche Werke, Abt. 3. Zur Philosophie, Bd 2. Berlin, 1838, S. 232),
4
См. там же, с. 213.

64
использованы для выражения каких-то чисто индивиду­
альных, преходящих душевных состояний, могли быть
затем (в той или иной степени) восприняты другими
людьми и в результате повторных (неоднократных)
употреблений в конце концов осесть в системе языка.
Вследствие воздействия на язык' индивидуального при­
менения слов и построения предложений в «жизни язы­
ка» постоянно возникают и развиваются новые момен­
ты, а вся система языка является живой и подвижной
(а не окостенелой в каких-то определенных, раз и на­
всегда данных формах).
Исследуя второй принцип, т. е. зависимость человека
от языка, Шлейермахер прежде всего подчеркивает
связь с родным языком, в котором человек себя «пред-
находит» и с помощью которого учится говорить и мыс­
лить. Поэтому любое индивидуальное представление или
мысль определяются той языковой общностью, в кото­
рой человек живет и действует. В связи с этим фило-
соф˜пйшет о «власти языка», подчиняющей любую ин­
дивидуально выраженную мысль6.
Мышление человека, как и его речь, не представля­
ет собой нечто совершенно своеобразное (неповторимо
индивидуальное). Автор пользуется «преднаходимым»
им языком и поэтому в значительной степени «привя­
зан» к нему. Язык имеет «обязывающий» характер, ибо
каждый говорящий должен подчиниться его общим нор­
мам и правилам. Нормативность (тождественная ста­
бильность) языка ограничивает и определяет индивиду­
альное мышление человека. Последний же всегда сти­
хийно оказывает внутреннее сопротивление «власти язы­
ка». Поэтому между стремлением человека к чисто ин­
дивидуальному (неповторимо своеобразному) выраже­
нию мыслей и «всеобщностью» языка (подавляющей это
стремление) существует отношение «напряженности»..
Это «напряженное» единство двух противоположно­
стей— общего и отдельного, языка и индивидуального
мышления — Шлейермахер попытался охарактеризовать
диалектическим образом. Язык и индивидуальное мыш­
ление человека не только зависят друг от друга, но и
определяют, обусловливают друг друга. Их нельзя от­
делить друг от друга, как нельзя и превратить друг в
друга. Они попеременно играют как активную, так и
5
См. там же.
5-726 165
пассивную роль, являясь то определяющим, то опреде­
ляемым моментом по отношению друг к другу. Отноше­
ние языка (общего) и индивидуального мышления,
согласно Шлейермахеру, по сути дела выражает собой
то взаимодействие общего и отдельного (особенного),
которое опреДеляет""гТродукт творчества автора (его со­
чинение), а также любую речь. Сочинение создается в
процессе напряженной «борьбы» между общностью язы­
ковых форм (и норм) и творческой индивидуальностью
писателя, стремящегося прорвать ее нивелирующие гра­
ницы. В сочинении (как и в речи) язык и автор (ини­
циатор речи) взаимно определяют (и ограничивают)
друг друга, приходя к некоему единству (равновесию).
Поскольку в любом произведении (как и в любой
речи) может быть выявлено тесное взаимодействие об­
щего и индивидуального (языка и индивидуального
мышления автора), т. е. двух противоположных, но в
равной мере конституирующих моментов, постольку, по
мысли философа, выделяются и два различных способа
истолкования (или гТ6?ймания) произведения (речевого
акта). «Как любая речь, — пишет он, — имеет двойствен­
ное отношение — к совокупности языка и к совокупно­
му мышлению его инициатора, так и любое понимание
состоит из двух моментов: из понимания речи как из­
6
влеченной из языка и как факта в мыслящем» . Пер­
вый момент, называемый грамматическим, определяет
понимание исходя из «духа языка», как «связанное и
обусловленное этим духом». Второй момент, называе­
мый психологическим, определяет понимание исходя из
«души говорящего, как его дело, как именно из самой
его Сущности возникающее и объяснимое», как его
«своеобразный способ мышления и чувствования»7.
Искусство понимания заключается в проникновении, с
одной стороны, в «дух языка», а с другой — в «своеоб­
8
разие писателя» . Оба момента понимания —граммати­
ческий и психологический —• нераздельно соединены друг
с другом (как неотделимы общее и особенное, язык и
индивидуальность).
Таким образом, язык с одной стороны, и индивиду­
альное своеобразие личности автора произведения (или
6
Schleiermacher F. D. E. Hermeneutik. Heidelberg, 1974, S. 76.
7
Fr. Schleiermacher's samtliche Werke, Abt. 3. Zur Philosophie, Bd 2,
S. 214, 215.
8
См. там же.

66
говорящего)—с другой, представляют собой два крае­
угольных камня учения Шлеиермахер а об общей гер­
меневтике. На них возводится вся сложная (и не ли­
шенная противоречий) конструкция двух ее основных
(«всеобщих») методов — грамматического и психологи­
ческого. Только с помощью этих методов, считает фило­
соф, общая герменевтика в состоянии выполнить свою
задачу — поднять понимание на уровень искусства.
Рассматривая понимание в качестве универсального
феномена человеческой жизни, Шлеиермахер выделяет
три ступени понимания. На самой низшей из них (ха­
рактерной для повседневной жизни) понимание происхо­
дит бессознательно, т. е. механически; на второй, более
высокой ступени — в результате более или менее слу­
чайного обобщения опыта истолкования в специальных
герменевтиках; и лишь на высшей (третьей) ступени —
осуществляется как искусство.
Общая герменевтика определяется им как «учение
об искусстве понимания». В «Кратком изложении тео­
логического учения» он пишет, что «совершенное пони­
мание речи или сочинения есть достижение искусства
или техники, которую мы обозначаем выражением гер­
9
меневтика» . Герменевтика как «учение об искусстве
понимания» выдвигает систему общих правил, регуляр­
но применяемых во всех случаях понимания. В силу
всеобщности применения этих правил герменевтика при­
обретает статус учения. «Правила могут лишь в том
случае образовать учение об искусстве, — поясняет
Шлеиермахер, — если они выведены из всего процесса
10
и охватывают его целиком» . Пока герменевтика рас­
сматривается как «агрегат» отдельных наблюдений, она
не заслуживает названия «учение об искусстве». Послед­
нее наличествует лишь тогда, когда правила образуют
систему, «покоящуюся на ясных принципах, непосредст­
венно вытекающих из природы мышления и языка» 11 .
Шлеиермахер пишет о понимании как искусстве, ибо
полагает, что ему можно научиться (т. е. овладеть его
техникой) подобно, например, искусству логически мыс­
лить, писать" читать и т. д. Для этого необходимо изу-

9
Fr. Schleiermacher's samtliche Werke, Abt. 1. Zur Theologie, Bd 1.
Berlin, 1843, S. 56.
10
Там же.
11
Там же.
5* 6?
чить систему правил и сознательно (последовательно и
регулярно) ее применять.
Рассмотрим аргументацию, которую выдвигает фило­
соф в пользу понимания герменевтики как искусства12.
Оба вида истолкования (грамматическое и психологи­
ческое) рассматриваются им как реконструирование
«определенного конечного из неопределенного бесконеч­
ного»13. Дело в том, что язык, взятый сам по себе, и
человеческая индивидуальность представляют собой
нечто неопределенное, неисчерпаемое, открытое, т. е.
«бесконечное». Но в каждом конкретном речевом акте
йл? произведении они взаимно себя ограничивают и оп­
ределяют. Бесконечные возможности индивидуального
самовыражения автора в данном конкретном произве­
дении, являющемся продуктом его творчества, в какой-
то степени определены (ограничены) языком. В свою
очередь бесконечные возможности смысловых значений
какого-либо языкового элемента (их бесконечные ва­
риации) определены (очерчены) данным индивидуаль­
ным контекстом (т. е. воззрениями, представлениями,
наблюдениями, опытом и т. д. автора).
В основе понимания как речи, так и произведения,
по мысли Шлейермахера, лежит тот неоспоримый факт,
что оба бесконечно неопределенных элемента (язык и
индивидуальное мышление) в какой-то данный, конкрет­
ный момент взаимно определяют и ограничивают друг
друга. Вследствие этого возникает некая определенная
«конструкция» — данное конкретное произведение (или
речь). Поэтому Шлейермахер пишет, что предметом
истолкования является «конструкция определенного ко­
нечного из неопределенного бесконечного». Момент не­
определенности, заключающийся в такой «конструкции»
(т. е. в любом произведении или речевом акте), озна­
чает, что не может быть дано «ни полного знания язы­
ка», «ни полного знания человека» (его своеобразной
духовной жизни) 1 4 . Единственный выход из этого поло­
жения заключается в том, чтобы видеть в истолковании
12
Следует заметить, что у теоретиков герменевтики никогда не было
единого мнения в отношении того, является ли герменевтика нау­
кой или искусством понимания. Одни рассматривают герменевтику
как искусство (Т. Бирт), другие объявляют ее наукой (Э. Доб-
шютц), третьи считают научно ориентированным искусством
(Э. Кениг).
13
S Meier macher F. D. E. Hermeneutik, S. 78.
14
См. там же.

m
искусство. Герменевтическая процедура носит характер
искусства, а не «механической» деятельности, ибо пра­
вила не заключают в себе гарантию их применения15.
Поскольку истолкование (понимание) является ис­
кусством, рассуждает философ, его осуществление зави­
сит не только от знания правил, но и от способностей
герменевта творчески (а не механически) их применять.
В связи с этим Шлейермахер указывает на «языковой
талант» исследователя и на его талант «познавать от­
дельных людей». «Языковой талант» философ подразде­
ляет на экстенсивный и интенсивный. Первый выража- \
ется в способности сравнительно постигать различные
языки в их специфических особенностях; второй — в спо­
собности проникать во внутренний мир языка в его от­
ношении к мышлению. Соответственно различаются эк­
стенсивный и интенсивный таланты познания духовного
мира человека. Исследователь, обладающий первым из
них, способен легко реконструировать образ действия
человека, обладающий вторым — проникнуть в глубины
его личностного своеобразия, т. е. «понять собственное
значение человека» по отношению к «понятию чело­
века».
Отмечая всеобщий характер истолкования как ис­
кусства, его одинаковое отношение к текстам на чужом
языке и на родном, к письменной и к устной речи, фи­
лософ вместе с тем дает ряд разъяснений насчет того,
какая же именно речь является предметом искусства
истолкования. Одна речь имеет для него минимальную,
«нулевую ценность», другая — максимальную. В боль­
шинстве случаев речь находится между двумя этими
крайними точками гг ГНулевое (минимальное) значение
для истолкования имеют обыденные разговоры о пов­
седневных делах, о погоде и пр. Максимальное значение
с точки зрения грамматического истолкования, имеет
«классическая речь», а с точки зрения психологическо­
го—оригинальная, своеобразная речь. Абсолютное зна­
чение для истолкования имеет речь, в которой присут­
ствует «тождество обеих сторон» — классической и ори­
гинальной?" В качестве иллюстрации Шлейермахер
ссылается на Цицерона, который, по его мнению, обла­
дал классической, но не оригинальной речью, и на Га-

15
См. там же.
16
Schleiermacher Fr. D. E. Werke, Bd IV, S. 142.

69
мана, речь которого, наоборот, оригинальная, но не
классическая.
Поскольку в речи классическая и оригинальная сто­
роны часто разделены, при ее истолковании следует от­
давать предпочтение или грамматическому, или психо­
логическому методу. Если, к примеру, герменевт имеет
дело с классическим писателем, не обладающим ори­
гинальной речью, то психологическое истолкование ока­
зывается здесь излишним. В центре внимания исследо­
вателя в этом случае должно находиться лишь «языко­
вое своеобразие». Если же писатель, не являющийся
классиком, употребляет в своей речи «более или менее
смелые комбинации», то к ее пониманию следует подой­
ти не с языковой (грамматической), а с психологичес­
кой стороны.
Шлейермахер выдвигает следующую, как он подчер­
кивает, «позитивную формулу» искусства (т. е. техни­
ки, практического умения) понимания, из которой могут
быть выведены его отдельные правила: «историческое и
дивинационное (пророческое), объективное и субъектив­
ное реконструирование данной речи». Как видим, в
структуре понимания выделяется, с одной стороны,
субъективный, дивинационный, пророческий (т. е. непо­
средственный, интуитивный) момент, с другой стороны,
объективный, исторический, называемый им также
«сравнительным». Это два противоположных и вместе
с˜тем взаимосвязанных (и взаимодействующих) «полю­
са» понимания, которые, как указывает Шлейермахер
«не должны отделяться друг от друга» 17 . Если «диви­
национное» понимание носит спонтанный (логически
необъяснимый) характер и возникает в результате не­
посредственного постижения «•индивидуального», путем
«превращения» («вчувствования», «вживания») в дру­
гого (автора произведения), то •«'сравнительное»понима­
ние осуществляется аналитически. Последнее основы­
вается на тех или иных фактических (строго объектив­
ных), грамматических (литературных) и исторических
данных, приводимых в определенную связь путем ана­
логии и сравнения.
В качестве одного из основных принципов своей уни­
версальной герменевтики Шлейермахер формулирует
принцип «герменевтического круга»: понимание целого
17
См. там же.

70
исходя из части и части — исходя из целого. «Знание»
является научным, если оно «образовано» (получено)
ри использовании этого принципа. В «Кратком изложе­
п
нии теологического учения» философ следующим обра­
зом разъясняет принцип «герменевтического круга»:
«Ни одно сочинение не может быть полностью понято
иначе как во взаимосвязи со всем объемом представле­
ний, из которых оно произошло, и посредством знания
всех жизненных отношений как писателей, так и тех,
для кого они писали. Любое сочинение относится к со­
вокупной жиэни, частью которой оно является, так же
как отдельное предложение ко всей речи или сочине­
нию»18. Словарный запас (язык) и история эпохи, к ко­
торой принадлежит автор, выступают в качестве «цело­
го», на основе которого должно быть понято его сочи­
нение («частное»). И наоборот: из «частного», т. е. со­
чинения, должно быть понято «целое» — словарный за­
пас и эпоха. Противоположность целого и части имеет
для философа относительный характер, т. е. любая
часть в свою очередь может быть рассмотрена в каче­
стве целого, разделяемого на части, и т. д.
Хотя понимание, согласно Шлейермахеру, характе­
ризуется беспрерывным «бегом» мысли по замкнутому
кругу — от целого к части и наоборот, этот круг может
быть «разорван» (именно для того, чтобы начался сам
процесс понимания). Поэтому философ называет герме­
невтический круг «мнимым» кругом19. Процесс понима­
ния начинается с понимания целого. Во-первых, целое
имеет преимущество перед частным. Понимание целого
(даже если оно отнюдь не полное, скорее «предвари­
тельное») функционирует как необходимая предпосыл­
ка понимания частного. Во-вторых, определенное, пред­
варительное (неполное) знание целого может быть по­
лучено путем так называемого курсорного чтения
сочинения20. Для такого понимания целого вполне до­
статочно то знание частного, которое вытекает из обще­
го знания языка.
Существенную роль в получении предварительного
знания (понимания) целого играет «дивинационный»
метод понимания. Понимание технически (т. е. практи-
18
Fr. Schleiermacher's samtliche Werke, Abt. 1. Zur Theologie, Bd 1,
S. 58.
™ Schleiermacher Fr. D. E. Werke, Bd IV, S. 147.
См. там же, с. 148.
71
чески), согласно Шлейермахеру, осуществляется в един­
стве двух методов — «дивинационного» (интуитивного)
и «сравнительного» (объясняющего). Поскольку оба ме­
тода взаимодействуют, их осуществление образует гер­
меневтический круг, в котором «дивинация» и означает
некое «провидение» (предварительное понимание) це­
лого. Это предварительное понимание в процессе осу­
ществления герменевтической процедуры подкрепляется
и уточняется с помощью объективного (ориентирующе­
го исключительно «а фактические данные языка, компо­
зиции и др. черты сочинения) сравнительного мето­
да. Дивинациояное постижение целого (его «предпони-'
мание») является, согласно Шлейермахеру, необходимым j
условием, предпосылкой сравнительного истолкования]
частного. В свою очередь последнее становится основой]
для новых «дивинаций» (прозрений) в понимании цело­
го" и т. д. Вся процедура носит бесконечный характер,
т. е. в процессе движения мысли от целого к части, от
«дивинаций» к сравнению и наоборот понимание посто­
янно углубляется, но никогда не становится полным,
окончательным (абсолютным).
Введение в универсальную герменевтику принципа
герменевтического круга (т. е. взаимного понимания це­
лого и части, или генетического истолкования любого
данного содержания — слова, предложения, части про­
изведения и т.д.) весьма красноречиво свидетельствует
о существовании тесной идейной взаимосвязи герменев­
тического учения Шлейермахера, несмотря на все его
качественное своеобразие, с предшествующей герменев­
тической и литературно-критической традицией. Этот
принцип, в частности, занимал одно из центральных,
мест в филологической герменевтике (Фр. А. Вольф,
21
Фр. ACT, А. Бек) . Он широко использовался также в
литературной критике (истории литературы) немецки­
ми просветителями (Гердер, Лессинг), классиками
(Ф. Шиллер, В. Гулебольдт) и романтиками (Фр. Шле-
гель). Его продуктивное значение заключалось в том,
что он открывал возможность генетическому (диалекти­
ческому) пониманию взаимоотношения части и целого.
Следуя теоретическим завоеваниям своего времени,
Щлейермахер широко использовал принцип герменев-

21
Ast Fr. Grundlinien der Grammatik, Hermeneutik und Kritik. Lands
hut, 1808, S. 178—179.
72
тического круга в конкретной разработке основных
правил (технических приемов) грамматического и пси­
хологического истолкования.
Необходимым условием успешного осуществления
герменевтической процедуры является «уравнение» по­
зиций исследователя и автора. Исследователь и с объ­
ективной, и с субъективной стороны должен встать на
«уровень» автора, т. е. он должен «сравняться» с ним
и в знании языка (объективная сторона), и «в знании
его внутренней и внешней жизни» (субъективная сторо­
на). Полностью овладеть этим знанием исследователь
может только в процессе работы над текстом, т. е. его
истолкования. Исходя из самого сочинения, как под­
черкивает Шлейермахер, можно познакомиться со «сло­
варным запасом» автора, а также с «его характером и
его обстоятельствами»22.
Требование полного слияния, «уравнения» истолкова­
теля и автора произведения означает, что в качестве
необходимой предпосылки понимания философ рассмат­
ривал «уничтожение» (устранение) исторической ди­
станции между ними, забвение истолкователем своей
собственной личности и особенностей своей собственной
духовно-исторической ситуации. Герменевтика Шлей-
•ермахера (и в этом заключалась ее существенная огра­
ниченность) не имела каких-либо определенных, четко
фиксируемых выходов в историю, была по своим исход­
ным предпосылкам внеисторична. Мысль о внеисторич-
ности герменевтического метода содержится уже в ран­
них фрагментах философа по герменевтике. С его точ­
ки зрения, герменевтический метод ни в коем случае не
должен определяться историческими особенностями тек­
ста, ставшего объектом истолкования. Процесс пони­
мания, взятый в его наиболее общем виде (в его все­
общности), как бы «освобождается» от какой-либо ис­
торической обусловленности и зависимости.
Шлейермахер признавал, что герменевт должен об­
ладать определенными историческими познаниями.
В «Афоризмах 1805 г. и 1809—1810 гг.» читаем, что
«нужно стараться стать непосредственным читателем,
чтобы понимать намеки, чтобы чувствовать атмосферу
и особое пространство сравнений»23. Но это столь необ-

f 3 Schleiermacher Fr. D. E. Werke, Bd IV, S. 147.
Schleiermacher F. D. E. Hermeneutik, S. 32.

73
ходимое истолкователю историческое знание, согласно
Шлейермахеру, не играет особой роли в процессе пони­
мания. Оно остается второстепенной задачей исследо­
вателя, являясь само собой подразумевающейся пред­
посылкой герменевтики. Шлейермахер полагает, что по­
нимание представляет собой процесс, подлежащий дей­
ствию некоторых общих, т. е. внеисторических, законо­
мерностей. Поэтому он старается отделить процесс по­
нимания от усвоения исторического знания, чтобы рас­
смотреть его как бы в чистом виде, т. е. только в его
общих принципах. Для философа оказалось сокрытым
то обстоятельство, что знание исторических связей и
отношений непосредственным образом включается в
процесс понимания.
Главная и основная задача истолкования, как опре­
деляет ее Шлейермахер, заключается в том, чтобы
«соответствующую речь понять так же хорошо, а затем
лучше, чем ее инициатор»24. Лучшее понимание возни­
кает потому, что истолкователь, не обладая «непосред­
ственным знанием» замыслов и намерений «инициатора
речи», вынужден стремиться к осознанию многого из
оставшегося для него неосознанным (и до конца непо­
нятым). Задача герменевтики в данной формулировке
представляется философу бесконечной, ибо таким же
бесконечным (до конца неопределенным) по отноше­
нию к прошлому и будущему выступает произведение
(или речевой акт).
В исследовательской литературе (О. Больнов,
Г.-Г. Гадамер) установлено, что, хотя в формальном
отношении шлейермахеровский принцип — понимать ав­
тора лучше, чем он сам себя понимает,—восходит к
Канту, Фихте и Шеллингу, в содержательном смысле он
претерпел существенные изменения. Гадамер, в частно­
сти, отмечает (кстати, ссылаясь и на соответствующий
фрагмент Фр. Шлегеля), что в данном случае мы имеем
дело с «поворотом» от «общего, просветительского»
к .«новому, (романтическому значению» указанного по­
ложения, что «именно Шлейермахер превратил этот
принцип философской критики в принцип филологичес­
кого искусства истолкования»25.

24
Schleiermacher Fr. D. E. Werke, Bd IV, S. 146.
25
Gadamer H.-G. Wahrheit und Methode. Grundzflge einer philosophi-
schen Hermeneutik, 1960, S. 183—184.
74
i
В «Критике чистого разума» Кант упоминает прин­
цип лучшего понимания автора в связи с проблемой
установления точного смысла термина «идея» в фило­
26
софии Платона . Для Канта лучшее понимание автора
возможно благодаря соответствующей корректировке
понятий, используемых автором, т. е. внесения в них
большей четкости и ясности. Кант, как мы видим, ис­
ходит из некоторого превосходства интерпретатора над
автором. Из такого же превосходства интерпретатора
над автором исходили Шлейермахер и Шлегель, осво­
бождая библейскую экзегезу (Шлейермахер) и литера­
турную критику (Шлегель) от давления как теологиче­
ских, так и классических литературных традиций.
Если Кант, Фихте и Шеллинг оказали влияние на
Шлейермахера в формулировке герменевтического
принципа лучшего понимания с формальной стороны,
то Шлегель такое влияние оказал с содержательной.
Во фрагментах последнего этот принцип присутствует
в различных редакциях, в свою очередь выражая один
из основных принципов романтической литературной
критики (и герменевтики). Шлегель определяет прин­
цип лучшего понимания, исходя из методического требо­
вания разделения (в процессе литературной критики)
автора (его замыслов) 'и произведения (реализации этих
замыслов). Только тот, кто стремится проникнуть в со­
держание произведения (не имеющее границ и в этом
смысле бесконечное), — тот в состоянии его понять луч­
ше, чем сам автор. «Критика, — писал Шлегель, — есть
не что иное, как сравнение духа и буквы произведения,
которое рассматривается как бесконечное, как абсолют
и индивидуум. Критиковать •— значит понимать автора
лучше, чем он сам себя понял» 27 . Согласно Шлегелю,
именно потому, что произведение превосходит намере­
ния (замыслы) автора, оно может быть лучше понято,
чем его понимал автор. «Все классические сочинения
никогда полностью не понимаются, поэтому они вечно
критикуются и интерпретируются»28.
Критика классических литературных сочинений яв­
ляется задачей филологии, т. е. науки сугубо историчес­
кой. Поэтому шлегелевский принцип лучшего понима­
ния по своему содержанию существенно отличается от
26
См.: Кант. Критика чистого разума. Пг., 1915, с. 210.
27
Schlegel Fr. Literary Notebooks, 1797—1801. London, 1957, p. 107.
28
Там же, с. 80.

75
кантовского. Лучшее понимание возникает не в резуль­
(
тате уточнения понятий, а в процессе историко-филоло­
гической интерпретации. Любой автор может быть луч­
ше понят лишь в том случае, если уясняется его исто­
рическая (духовная) позиция, которая обусловила его
существование как автора и исходя из которой он и
создал свое .произведение.
К периоду тесного общения со Шлейермахером от­
носится следующий фрагмент Шлегеля: «Чтобы понять
кого-либо, нужно быть прежде всего умнее, чем он сам,
затем столь же умным и столь же глупым. Недостаточ­
но, чтобы подлинный смысл запутанного произведения
понимали лучше, чем понимал его сам автор. Нужно
также знать саму путаницу вплоть до принципов,
29
уметь ее характеризовать и конструировать» . С точки
зрения Шлегеля, для понимания какого-либо автора не­
обходимо прежде всего осуществить критическое рас­
смотрение содержания его произведения (т. е. быть
«умнее», чем автор); затем необходимо проявить конге­
ниальность и известную долю интуиции («дивинации»),
т. е. быть таким же «умным» и таким же «глупым».
Содержательная (философская) критика сочинения, по­
скольку она ставит своей целью понять «подлинный
смысл запутанного произведения» в соответствии с его
духом 30 , по мнению ТИлегеля, является недостаточной,
ибо вне внимания исследователя остается «путаница»
(непонятность) как таковая. Понимание же последней
является актом «дивинации» (который не может осу­
ществляться без исторического анализа). Напомним,
что Шлегель так же тесно увязывал исторический (объ­
ективный) и «дивинационный» моменты «реконструиро­
вания» (понимания), как и Шлейермахер. «Наиболее
внутренним принципом истории, — писал он, — является
Дивинация»31.
Таким образом, для Шлегеля принцип «понять авто­
ра лучше, чем он сам себя», означает превзойти его в
понимании содержательного аспекта его произведения,
понять последнее в соответствии с его духом, но вместе
с тем и со всеми его историческими предпосылками.
29
Kritische Friedrich-Schlegel-Ausgabe, Abt. 2, Bd 18. Munchen-— Zu­
rich, 1963, S. 63.
30
Именно как определяют задачу понимания Кант и Фихте (см.:
Фихте И. Г. Избранные сочинения, т. I. [Б. М.], 1916, с. 468).
31
Kritische Friedrich-Schlegel-Ausgabe, Abt. 2, Bd 18, S. 297.
76
Шлейермахер формирует принцип лучшего понима­
ния автора в качестве герменевтического принципа в
1809—1810 гг., т. е. гораздо позднее, чем его выдвинул
Шлегель (в 1797 г.). В «Первом наброске 1809—•
1810 гг.» он звучит явно по-шлегелевски: «Нужно пони­
мать так же хорошо и лучше, чем писатель» 32 . В «Ком-
пендиумном изложении 1819 г.»: «Задачу следует выра­
зить так: «понять речь так же хорошо и затем лучше,
чем ее инициатор»33. Требование «понять речь так же
хорошо» носит для Шлейермахера предварительный ха­
рактер. Это лишь преходящий момент на пути движения
мысли исследователя от непонимания к лучшему пони­
манию. «Уравнивание» истолкователя с автором лишь
необходимая предпосылка для приобретения лучшего
понимания. Само же оно достигается в процессе как
грамматического, так и психологического истолкования,
т. е. исходя из языка и личности автора. Когда истол­
кователь исторически ограничивает употребление авто­
ром какого-либо слова или когда он относит автора к ка­
кой-либо «школе», он уже превосходит его в понимании.
Лучшее понимание выступает результатом историко-
филологического анализа. По сути своей оно является
бесконечной задачей, выполняемой лишь относительно.

2. Грамматическое и психологическое
истолкование

Грамматическое истолкование является, как пишет фи­
лософ в «Первом наброске 1809—1810 гг.», «искусством
находить определенный смысл какой-либо речи, исходя
34
из языка и с помощью языка» . Цель грамматического
истолкования — понять какое-либо произведение (или
речь) на основе анализа языка, а точнее — его состав­
ных частей (единиц), каковыми выступают слова и
предложения. Говоря о языке как предмете общей гер­
меневтики, Шлейермахер имеет в виду язык конкретно­
го речевого акта или конкретного (литературного) про­
изведения, которые носят на себе отпечаток индивиду­
ального (личностного) своеобразия говорящего (или
пишущего). Грамматическое истолкование ориентиру-

32
Schleiermacher F. D. E. Hermeneutik, S. 56.
33
Там же, с. 83.
34
Там же, с. 57.

77
ется прежде всего на понимание индивидуальных язы­
ковых особенностей.ППоэтому предметом речи является
«язык не как общее понятие», а как «индивидуальная
природа» 35 .
В речи комбинирование языковых элементов явля­
ется не пассивным применением общих синтаксических
правил, а активным, творческим актом говорящего.
В ней (как"и в литературном произведении) всегда на­
личествует факт «сопротивления» индивида языковой
общности, т. е. стремление индивидуализировать язык
(в данном случае — само построение предложений). По­
скольку последнее хотя и совершается по правилам
синтаксиса, но вместе с тем включает и некий индиви­
дуальный момент, неизбежно возникает потребность в
герменевтике (т. е. грамматическом истолковании) для
понимания какой-либо данной речи (или языка произве­
дения). Грамматическое истолкование ориентируется
Шлейермахером на выполнение основной задачи — оп­
ределение индивидуального значения (смысла) слов и
предложений.
Отношение «существенного единства» словесного
значения к индивидуальному словоупотреблению есть
отношение общего к частному (особенному). Суть этого
отношения заключается в единстве (взаимопроникнове­
нии) общего и индивидуализированного значения
(смысла) слова. В живом (естественном) языке общее
(«единство словесного значения») никогда не обнаружи­
вается в чистом виде, свободном от'«примеси»"индиви-
дуальногоГ"иб6"сам'""язык никогда"'не" предстает перед
нами в своей «всеобщности», а всегда индивидуализиро­
ван субъектами речевого общения. Поэтому «единство
словесного''значения» всегда выражено в каком-то осо­
36
бенном, индивидуальном употреблении слова . Оно не
существует «само по себе», вне случайного (особенного,
частного] употребления слова. Но и конкретное упот­
ребление слова в свою очередь не происходит в отрыве
от «существенного единства» слова, на котором оно ос­
новано и которым в значительной степени определяется.
В силу единства (взаимопроникновения) общего
значения слова и специфически-индивидуального его
употребления процесс грамматического истолкования
35
Там же, с. 114.
36
См. там же, с. 61.
78
приобретает двойственный характер: с одной стороны,
«единство словесного значения» (общее) определяется
исходя из множества отдельных случаев употребления
слова; а с другой стороны, значение слова в частном
(отдельном, случайном) употреблении определяется ис­
ходя из единства этих значений в основном (общем)
значении слова. С внешней стороны эта герменевтичес­
кая процедура напоминает формально-логический метод
индукции и дедукции: от частного — к общему и от об­
щего— к частному. Однако Шлейермахер стремится
подчеркнуть специфичность герменевтической операции
по сравнению с логической. Логическому методу индук­
ции и дедукции он противопоставляет метод «герменев­
тического круга».
Понимание, как мы это уже отмечали, представляет
собой в сущности реконструирование «определенного
конечного из неопределенного бесконечного», т. е. в дан­
ном случае реконструирование определенного значения
слова исходя из двух неопределенных основ — общего
(языка как такового) и индивидуального (конкретной
речевой деятельности индивида). Это взаимное ограни­
чение (и вместе с тем определение) двух самих по себе
неопределенных сфер и выражает собой сущность мыс­
лительной операции «герменевтического круга». Ее от­
личие от формально-логических операций индукции и де­
дукции состоит в том, что в последних отсутствует мо­
мент неопределенности: в процессе индукции определен­
ные особенные (частные) значения обобщаются в такое
же определенное" общее значение; а в процессе дедук­
ции соответственно из определенного общего значения
выводятся не менее определенные частные значения.
По отношению к определению значения слова в рам­
ках грамматической интерпретации «герменевтический
круг» конкретизируется философом следующим обра­
зом: «исходя из данного употребления, определить зна­
чение» и, «исходя из значения, найти употребление, за­
данное в качестве неизвестного»37. Чтобы понять какое-
либо частное (особенное) словоупотребление, необхо­
димо вначале овладеть единством словесного значения.
Эта операция, как подчеркивает Шлейермахер, «самая
трудная», но она является «основой всех других» 38 . Для

37
Там же.
38
Там же.
79
выявления единства словесного значения он предлагает
пользоваться методом аналогии и сравнения всех от­
дельных употреблений слова. Путем такой сравнитель­
ной процедуры в конечном итоге приобретается общая
сфера значения слова, т. е. единство его значения. Од­
нако эта сравнительная процедура, как показывает
практика грамматичеокого истолкования, для своего
осуществления уже должна исходить из некоторого об­
щего значения слова, т. е. возникает «круг». Разреше­
ние «мнимой» апории герменевтического круга Шлейер-
махер, как уже отмечалось, видит в методе «дивина-
ции». Интуитивное понимание представляет собой, с его
точки зрения, проявление некой рационально необъяс­
нимой, внутренней силы постижения. Без интуитивного
(пророческого) акта, как заявил философ, вообще не­
возможен выход за рамки уже понятого.
С помощью «дивинации» герменевт определяет в са­
мом "общем (логически, рационально почти не фикси­
руемом) виде «исходный пункт» грамматического истол­
кования— единство словесного значения, т. е. общую
сферу значения слова. Интуитивно чувствуя (ощущая)
ее, он методом аналогии и сравнения отдельных случаев
употребления слова в конце концов приходит к точной
логической фиксации того, что вначале «провиделось»
ему лишь в самом неопределенном виде. Процесс пони­
мания совершается по кругу —от «дивинации» (интуи­
тивного акта) к сравнительной процедуре, от аналогии
и сравнения — снова к «дивинации». Оба метода — ин­
туитивный и сравнительный, утверждает Шлейер-
махер, в равной степени необходимы для успешного
осуществления любой конкретной герменевтической
операции в рамках грамматического истолкования —
для понимания особенного (индивидуального) значения
(смысла) слова и предложения.
Существенная особенность грамматического истолко­
вания заключается в том, что оно в основном носит
объективный характер, ибо здесь внимание направлено
на определение индивидуальных особенностей языка
автора, только исходя из языка самого произведения
без включения субъективных моментов творческого
процесса созидания этого произведения. В противопо­
ложность грамматическому истолкованию психологи­
ческое открывает возможность для герменевта перейти
от объективно данного языка произведения к субъек-
80
тивным моментам речи автора и «реконструировать»
своеобразие его личности. Только благодаря психоло­
гическому истолкованию становится возможным, со­
гласно Шлейермахеру, понять субъективную основу всех
языковых модификаций автора, раскрыть ход его мыс­
лей.
Психологическое истолкование Шлейермахер внача­
ле называл «техническим». Так, в «Первом наброске
1809—1810 гг.» он писал о «грамматическом и техниче­
ском понимании»39. Это же определение психологичес­
кого истолкования как технического сохранилось в
«Компендиумном изложении 1819 г.», в «Проекте вто­
рой части 1822 г.» и в «Отдельном изложении второй
части 1826—1827 гг.»40. Однако во вводной части к
«Компендиумному изложению 1819 г.», а также в Речах
о понятии герменевтики, произнесенных в 1829 г. в Бер­
линской Академии наук, философ называет антипод
грамматического истолкования психологическим41. Толь­
ко в последних лекциях по герменевтике он выделяет
в психологическом истолковании две стороны — чисто
психологическую и техническую42. Оба аспекта психоло­
гической интерпретации, взаимодействуя друг с другом,
находятся в относительной противоположности. Оба они
необходимы для понимания как речевого акта, так и
произведения, ибо каждый из них рассматривает инди­
видуальный творческий процесс созидания произведе­
ния (и речевого акта) со своей особой точки зрения.
Метод психологического истолкования впервые в ис­
тории герменевтики был введен Фр. А. Вольфом 43 . Пер­
вое (основное) правило истолкователя, согласно Воль­
фу, гласит: «Проникни в ситуацию и последовательность
идей того, кто писал». Поворот, который совершил
Вольф в сфере филологической герменевтики, не затро­
нул теологическую. Теологи (И. Я. Рамбах, Я- Баумгар-
тен и др.), занимавшиеся интерпретацией Священного
писания, не испытывали никакого интереса к психологи­
ческому истолкованию. Они продолжали рассматривать
Библию в качестве произведения, исключавшего какие-

39
См. там же, с. 56.
40
См. там же, с. 103, 106, 113.
41
См. там же, с. 76, 77, 137.
42
См. там же, с. 163.
43
Wach J. Das Verstehen. Grundziige einer Geschichte der hermeneu-
tischen Theorie im 19. Jahrhundert, Bd 1. Tubingen, 1926, S. 68.
6—726 81
либо индивидуальные различия между ее авторами.
Шлейермахер повернул теологическую герменевтику в
сторону психологического истолкования. Это стало воз­
можным после той критики канона Священного писа­
ния, которая была осуществлена в школе Землера.
Выступая восприемником Вольфа, Шлейермахер вместе
с тем, как подчеркивает И. Вах, «бесконечно расширил,
усовершенствовал и углубил» его исходные позиции.
Значительный интерес, проявленный Шлейермахе-
ром к психологической интерпретации, сближал его с
кружком йенских романтиков. Шлегель и Новалис так­
же разрабатывали вопрос о сущности и задачах психо­
логического истолкования. От романтиков и Шлейер-
махера линия психологической герменевтики тянется к
Шопенгауэру, связавшему психологию со своей мета­
физикой, к Дильтею, теоретически разрабатывавшему
всю проблему психологического истолкования, и к Ниц­
ше, также занимавшемуся проблемами «субъективного»
понимания.
Во второй части «Компендиумного изложения 1819 г.»
Шлейермахер формулирует (с некоторыми пояснения­
ми) семь правил психологического истолкования, назы­
ваемого им здесь «техническим». В первом правиле го­
ворится о том, что психологическое истолкование (как
и грамматическое) должно начинаться с «общего обзо­
ра», который дает возможность понять «единство про­
изведения и основные черты композиции»44. «Единство
произведения», т. е. его тема, рассматривается филосо­
фом в качестве «принципа», руководящего автором, а
«основные черты композиции» — в качестве его «своеоб­
разной природы», раскрывающейся в процессе следова­
ния этому принципу. С психологической точки зрения
единство произведения, его тема есть «предмет», кото­
рый побуждает автора к творению. Однако автор «рас­
поряжается» этим предметом по своему собственному
усмотрению («своеобразным образом»). Индивидуаль­
ное своеобразие разработки темы отражается в «основ­
ных чертах композиции» произведения (в его архитекто­
нике). По отношению к языку произведения индивиду­
альность автора проявляется в том, что он, с одной
стороны, выступает как тот, кто развивает язык, твор­
чески (по-новому) его формирует, а с другой стороны —

44
Schleiermacher F. D. E. Hermeneutik, S. 103.
82
как тот, кто пользуется им, кто сам является «его про­
дуктом» (находится под его «властью»).
Второе правило говорит о необходимости примене­
ния и в психологическом истолковании принципа «гер­
меневтического круга»: герменевт всегда должен иметь
в виду взаимосвязь целого и части (при анализе как
произведения в целом, так .и любой его части). «Относи­
тельная противоположность понимания части и понима­
ния целого, — подчеркивает Шлейермахер, — опосреду­
ется тем, что любая часть допускает то же самое рас­
смотрение, что и целое»45.
Третье правило истолкования требует «совершенного
понимания стиля». Шлейермахер выступает против «уз­
кого» понимания стиля только в плане «рассмотрения
языка» произведения. Мысль и язык, с его точки зре­
ния, постоянно «переходят друг в друга». Поэтому в
стиле всегда отражается своеобразный способ мышле­
ния автора о каком-либо предмете. «Совершенное по­
нимание стиля» может быть достигнуто, согласно
Шлейермахеру, лишь «приблизительно» (четвертое пра­
вило) .
Пятое правило определяет в качестве основной пред­
посылки психологического истолкования «уравнение»
позиций автора и истолкователя. Исследователь еще до
осуществления герменевтической процедуры должен
иметь представление о том, как задан «предмет и язык»
автору и каково «своеобразие» его манеры. В первом
случае имеется в виду знание состояния литературы ко
времени появления его произведения; во втором — под­
разумевается знакомство с творческой биографией авто­
ра, которое может дать предварительное понимание
того, в чем следует искать его оригинальность.
Шестое правило говорит о необходимости и в пси­
хологическом истолковании пользоваться двумя метода­
ми — «дивинационньш» и «сравнительным»46. «Дивина-
ция» (интуиция) предполагает проявление творческой
активности герменевта в процессе психологического ис­
толкования, ибо она предусматривает его непосредст­
венное (и в то же время" продуктивное) «вчувствова-
ние», «вживание» в некое постигаемое индивидуальное
содержание. В противоположность «дивинационному»
методу сравнительный полагает то, что должно быть
45
Там же, с. 104.
46
См. там же, с. 105.
S* '" . , . '.' . .. _ \\ *
, 83
г
понято, сначала как общее, в котором затем в резуль­
тате сравнения выделяется своеобразное. Философ оп­
ределяет интуитивный метод (метод непосредственного
«вчувствования») как чисто женскую способность «по­
знавать человека», а сравнительный (дискурсивный,
аналитический)—как чисто мужскую. Шлейермахер
подчеркивает неразрывную связь обоих методов психо­
логического истолкования, которые в процессе осуще­
ствления герменевтической операции «не должны отде­
ляться друг от друга», ибо «дивинация получает свою
уверенность только благодаря подтверждающему срав­
нению, без которого она всегда может быть фанатич­
ной». Сравнительный же метод в противоположность
«дивинационному» не гарантирует понимание «единст­
ва»: «общее и особенное должны проникать друг в дру­
га, а это происходит всегда только благодаря дивина-
ции» 47 .
Седьмое правило дает ориентацию в отношении по­
нимания идеи произведения. Последнюю следует опре­
делять только исходя из объединения двух моментов —
«материала» (т. е. содержания) и «круга действия»
(т. е. адресата произведения) 48 . Само содержание еще
не обусловливает собой «способ исполнения». Цель про­
изведения (его идея) лежит вне его и обычно опреде­
ляется «характером» тех людей (того «круга»), для ко­
торых оно пишется.
""""Семь правил «технического» истолкования, данных в
«Компендиумном изложении 1819 г.», позволяют полу­
чить самое общее представление о приемах Шлейер-
махера, касающихся понимания речи (произведения),
исходя из своеобразия личности автора. Теоретически
более углубленно (и развернуто) он освещает методику
психологического истолкования в своих последних лек­
циях по герменевтике 1832—1833 гг.
Здесь различаются два вида психологического истол­
кования— чисто психологическое и техническое. Это об­
стоятельство свидетельствует о том, что к 30-м годам
XIX в. произошли изменения в понимании философом
отношений между мышлением и языком.
В своих ранних набросках по герменевтике философ
исходил из тождества мышления и языка. Начиная с
47
Там же.
48
См. там же.
84
1819 г. он отходит от этой точки зрения. В «Диалекти­
ке» 1831 г. (а точнее, в записи лекции) мы читаем, что-
«мышление и внутренний язык нельзя рассматривать,
как совершенно тождественные. В основе любого мыш­
ления лежит внутренний импульс. Это есть чистое мыш­
ление для себя в его абсолютной внутренней сущности,,
но, поскольку оно приобретает большую определен­
ность и становится мышлением о чем-то, возникает
внутренний язык. Последний становится внешним, если'
мышление хочет стать мышлением для других» 49 . Как
видим, Шлейермахер различает, во-первых, внутренний
импульс мышления, не связанный с языком (речью) г
мышление на этом уровне еще не выступает как мыш­
ление о чем-то; во-вторых, внутренний язык, когда мыш­
ление выступает в единстве с языком, но остается мыш­
лением и речью «для себя», не для других; и, в-третьихг
внешний язык, когда мысль сообщается посредством ре­
чи (языка) другим, т. е. ориентируется вовне.
Эта концепция отношения мышления и языка нашла
свое отражение в позднем варианте шлейермахеровско-
го учения о герменевтике. Согласно Шлейермахеру, за­
дача понимания состоит в том, чтобы проникнуть за
рамки внешнего (языкового) выражения (сообщения)
мысли, т. е. выявить, какое внутреннее (индивидуальное)-
мышление легло в основу данной речи. Соответственно
и герменевтика определяется как «техника» постижения
внутренней сущности мышления исходя из его внешней,,
языковой формы. Предмет герменевтики, таким обра­
зом, наличествует для философа в двух отношениях —
как внутреннее мышление и как внешний язык. В цент­
ре внимания оказывается сам процесс проявления мыс­
ли в ее языковой (т. е. эмпирически воспринимаемой)
оболочке. Особый акцент делается на то, каким образом
в этом процессе обнаружения мысли можно уловить ин­
дивидуальное своеобразие говорящего (автора произ­
ведения).
Так, во вводной части «Компендиумного изложения?
1819 г.» Шлейермахер указывает, что «любой акт пони­
мания есть перевернутый акт говорения», что благода­
ря ему «должно осознаваться, какое мышление лежал»
в основе речи» 50 . Этой цели должны служить оба мето-
49
Fr. Schleiermacher's samtliche Werke, Abt. 3. Zur Philosophies
Bd 4. Berlin, 1839, S. 491.
60
Schleiermacher F. D. E. Hermeneutik, S. 76.

85
да истолкования, которые обусловливают и дополняют
друг друга, — грамматический и психологический. Их
задача заключается в том, чтобы установить, как ин­
дивидуальное мышление находит свое выражение в
языке, претерпевая при этом известные изменения. Для
этого необходимо, с одной стороны, знать объективно
преднаходимый данным автором язык в его историчес­
ком развитии, а с другой — субъективные предпосылки
его жизни и мышления.
Следует отметить, что вторую часть «Компендиумно-
го изложения 1819 г.», посвященную психологическому
истолкованию, Шлейермахер еще не разрабатывает в
•соответствии с новыми принципами, изложенными во
вводной части. Только в Академических речах 1829 г.
Шлейермахер дает развернутую разработку принципов
«психологического» истолкования. Цель герменевтики
теперь состоит в том, чтобы с помощью «дивинацион-
ной» и «сравнительной» процедуры «прояснить» процесс
«обнаружения» внутреннего мышления во внешнем
языке. Предметом герменевтики становится проявление
мысли в языке, отношение между «производством мыс­
лей» и их «формированием» в языке. Эти положения
Шлейермахер развивает и в своих последних лекциях
по герменевтике 1832—1833 гг. Здесь техническое ис­
толкование уже не трактуется исходя из языка как на­
правленное на понимание его индивидуального значе­
ния, а интерпретируется на основе «психологии» лично­
с т и автора. Задача заключается в том, чтобы понять
возникновение мыслей автора и их последующее языко­
вое выражение. Вторая часть герменевтики называется
теперь «психологическим истолкованием» и подразде­
ляется на «чисто психологическое» и «техническое».
Различие двух сторон в психологическом истолкова­
нии объяснялось Шлейермахером фактом наличия в
процессе языкового творчества (создания произведения)
двух моментов — индивидуального (своеобразного) и об­
щего (обязывающего, нормирующего). Это значит, что
индивид, с одной стороны, свободен в своем «производ­
стве мыслей» (чисто психологическое состояние), а с
другой — находится под давлением «всеобщей формы»
(языковой или литературной), которая, господствуя над
ним, принуждает его к определенным образом организо­
ванному (оформленному) и «связанному» высказыва­
нию (техническое состояние).
.86
Творческий процесс имеет свою целенаправленную»
сторону, когда неопределенные, несвязанные мысли об­
ретают определенность в замыслах и намерениях автора
произведения. Мыслительное творчество индивида в этом
случае уже оказывается «связанным» самим фактом
возникновения определенного замысла (решения), т. е.
формированием некой цели. Автор теперь вынужден
подчиняться как общим законам мышления и языка,
так и законам соответствующей (т. е. выбранной им)
литературной формы (художественного жанра). Эта,
техническая сторона творческого процесса и становится1
предметом технического истолкования. Последнее, со­
гласно Шлейермахеру, имеет дело с «законченным мыс­
лительным комплексом», чисто психологическое — с «не­
определенными, текучими» мыслями 51 . В качестве иллю­
страции «несвязной» речи Шлейермахер называет оби­
ходную речь, описание путешествий («путевые за­
метки»).
«Относительная противоположность» между чисто-
психологическим и техническим истолкованием, как под­
черкивает Шлейермахер, заключается в том, что первое
имеет дело в большей степени с «возникновением мыс­
лей из совокупного жизненного момента», а второе —
в большей степени «со сведением к определенному
52
мышлению или желанием изображения» .
В практическом осуществлении психологического ис­
толкования Шлейермахер предлагает соблюдать извест­
ную последовательность. Весь процесс психологического
истолкования, с его точки зрения, следует начинать с
исследования «решения» («замысла») автора; ибо имен­
но решение задает произведению «единство» (т. е. тему)
и направление его развития (т. е. постепенного развер­
тывания внутренней формы во внешнюю). В основе
любого произведения, согласно Шлейермахеру, т. е. еп>
внешней, развернутой художественной формы, лежит
некое «внутреннее ядро» (внутренняя форма). В нем
содержались (в свернутом виде) и из него были разви­
ты все мысли автора. «Внутреннее ядро» произведения
философ непосредственно соотносит с личностью автора.
Произведение в его внутренней сущности (замысле)
понимается исходя из индивидуального «жизненного мо-

51
Schlelermacher F. D. Е. Werke, Bd IV, S. 155.
Ъ2
Schlelermacher F. D. E. Hermeneutik, S. 163.

87"
мента». Оно выступает как развертывание в определен­
ной внешней форме внутреннего, сокровенного замысла
автора. В свою очередь этот замысел «укоренен» в са-
мой его личности.
Следующая ступень в развитии герменевтической
операции'—переход к техническому истолкованию. Сво­
бодное «производство мыслей» автора уже в своем воз­
никновении ограничивается как законами мышления (его
-формами), так и законами художественного изображе­
ния (т. е. литературного оформления замысла). «Пос­
кольку некто, — указывает Шлейермахер, — в свобод­
ном решении и свободном деянии хочет довести нечто
до сознания или изобразить осознанным, он вынужден
следовать методу»53. Это значит, что непосредственный
свободный творческий акт писателя, выступающий в
виде неопределенного импульса мысли (замысла), с
необходимостью в процессе творчества подвергается
методическому опосредованию, т. е. соответствующему
ограничению и вместе с тем — конкретизации.
Методическую конкретизацию (развертывание) за­
мысла Шлейермахер исследует в двух направлениях —
со стороны «медитации» и со стороны «композиции»
64
произведения . В первом случае в центре внимания
герменевта оказывается процесс становления замысла,
т. е. внутреннего оформления импульса в определен­
ную мыслительную форму; во втором — внимание гер­
меневта обращено уже на внешнюю (объективную) реа­
лизацию замысла, т. е. на его литературное оформле­
ние, на развернутое художественное выражение в
определенном литературном жанре.
Хотя Шлейермахер пишет о последовательном осу­
ществлении операций чисто психологического и техни­
ческого истолкования, это не означает, что такая после­
довательность наличествует в реальном процессе языко­
вого и литературного творчества. В последнем, наобо­
рот, оба момента — индивидуальный (свободный) и об­
щий (обязывающий, нормирующий) — функционируют
одновременно, тесно взаимодействуя друг с другом. Да­
же самый неясный мыслительный импульс уже стан­
дартизируется (нормируется) силой мыслительной фор­
мы. Точно так же усвоение автором той или иной формы
63
Fr. Schleiermacher's samtliche Werke, Abt. 1. Zur Theologie, Bd 7.
Berlin, 1838, S. 153.
64
Schleiermacher F. D. E. Hermeneutik, S. 164.
?8
во многом определяется спецификой внутреннего (неоп­
ределенного) мыслительного импульса. Импульс огра­
ничивает (определяет) форму (общее), а форма в своку
очередь ограничивает (определяет) импульс (индиви­
дуальное).
В основе шлейермахеровского учения о психологи­
ческом истолковании лежит определенная, а именно»
развивавшаяся в этот период немецкими романтиками1
теория художественного творчества. Суть психологичес­
кого истолкования философ видел в «реконструирова­
нии» субъективно-объективного творческого процесса
создания любого произведения. Шлейермахер исходил'
из того, что в процессе художественного творчества
наблюдается взаимодействие двух противоположных
тенденций. Одна из них объективна, проистекает от ма­
териала, т. е. содержания, облекаемого в определенную»
форму. Единство формы и материала противостоит ав­
тору как внешнее (объективное). Другая тенденция-
субъективна: она исходит от автора, представляя собой
его стремление к самовыражению («самоманифеста­
ции»). Под давлением формы исчезает самобытность
автора (в произведении). Все то, что остается «вне»
этого давления (т. е. «не определено изложением ма­
териала»), дает исследователю представление о своеоб­
разии его мышления. Там, где единство произведения1
(единство формы и содержания) выступает в четкой и
законченной форме, — там «самоманифестация» автора
менее определена, т. е. личность автора слабо выражена
в произведении. Авторская самобытность, оригиналь­
ность проявляется в самом замысле автора, в его «ре­
шении» создать определенное произведение. В процессе'
оформления этого решения происходит утрата самобыт­
ности. Автор подчиняется литературной форме, которую
избирает (письмо, диалог и пр.). Лишь по тому, чтб'
в произведении осталось не определенным изложением
материала, исследователь может судить об авторской;
самобытности.

3. «Универсальная» герменевтика Шлейермахера
и современная философская герменевтика

Герменевтическое учение Шлейермахера оказало огром­
нейшее воздействие на последующее развитие герменев­
тических изысканий не только в специальных' областях:
#0>
филологической (А. Бек, Ф. Бласс) и теологической
герменевтики, но и в сфере общей герменевтики. Без
преувеличения можно сказать, что все попытки, пред­
принимавшиеся буржуазными учеными с середины
XIX в. и вплоть до наших дней, теоретически осмыслить
процесс понимания так или иначе опираются на учение
Шлейермахера как на свою важнейшую идейную пред­
посылку. Хотя истоки всех современных герменевтичес­
ких теорий — Дильтея, Бультмана, Хайдеггера, Гадаме-
ра, Сцонди и др. лежат в универсальной герменевтике
Шлейермахера, каждая из них представляет собой (за­
частую весьма) значительную модификацию ее основ­
ных принципов.
Подробный анализ специфических особенностей сов­
ременной нам философской герменевтики не является
задачей данной статьи, укажем, однако, на некоторые
моменты восприятия ею и дальнейшего развития и
трансформации в ней учения Шлейермахера для более
ясного представления об особенностях этого учения.
Продуктивное воздействие герменевтика Шлейер­
махера оказала прежде всего на Дильтея, который об­
ратился к ней, пытаясь найти теоретическое обоснова­
ние для наук о духе. Дильтей впервые стал рассматри­
вать понимание как основополагающую функцию духов­
ной жизни вообще. «Понимание и толкование, — писал
он, — есть метод, который соответствует наукам о духе.
Все функции объединяются в нем. Оно содержит в себе
все истины наук о духе. В любом пункте понимание от­
крывает мир. На основе переживания и понимания са­
мого себя и в постоянном взаимодействии их обоих раз­
вивается понимание чуждых жизненных высказываний
и личностей»55. Только в процессе понимания осуще­
ствляется сама «жизнь» истории: «История повсюду
там, где жизнь проходит и понимается»56. Более тесно
связав понимание с историей, «исторической жизнью»
(чем это было в герменевтике Шлейермахера), Дильтей
тем самым значительно расширил задачу понимания.
В работе «Возникновение герменевтики» Дильтей
специально выделяет те положения учения Шлейер­
махера, которые, с его точки зрения, требуют дальней­
шей разработки. Речь идет, в частности, о возможно-
65
Diltey W. Gesammelte Schriften, Bd VII. Leipzig —Berlin, 1927,
S. 205.
66
Там же, с. 225.
90
сти достижения общезначимой, объективной интерпре­
тации. Такая возможность, по мнению Дильтея, лежит
в основе самого понимания. «В нем, — пишет философ, —
индивидуальность истолкователя и индивидуальность.
автора не противостоят как два несравнимых факта:
обе образовались на основе общей человеческой приро­
ды, и благодаря этому совместному бытию людей со­
здается возможность для речи и понимания»57. Диль-
тей, как видим, очень точно выразил принцип, на кото­
ром, собственно, покоится вся теория понимания Шлей-
ермахера. Из этой решающей предпосылки Дильтей по­
следовательно развивает шлеиермахеровское учение о^
личности (индивидуальности), приходя к следующему
результату (также сформулированному в духе Шлейер-
махера): «Все индивидуальные различия в конечном:
итоге обусловлены не качественным отличием личностей
друг от друга, а лишь различием степени их душевных:
процессов»58. Дильтей (как и Шлейермахер) полагал,,
что в основе любой индивидуальности лежит нечто об­
щее (общечеловеческое), которое и служит залогом по­
нимания. Сущность понимания он усматривал в непо­
средственном (интуитивном) «вчувствовании», «вжива­
нии» субъекта в предмет понимания.
Такая трактовка понимающей процедуры существен­
но отличалась от шлейермахеровского учения о понима­
нии. Как было показано выше, Шлейермахер рассмат­
ривал понимание в единстве двух противоположных мо­
ментов — субъективного и объективного, «дивинацион-
ного» (интуитивного) и сравнительного (историческо­
го). В последующем же развитии герменевтических:
учений относительная противоположность субъективно­
го и объективного (исторического) моментов понимания^
была превращена в абсолютную, причем сущность по­
нимания стала идентифицироваться исключительно с
интуицией (субъективной непосредственностью).
Переход к разделению «понимания» и «объяснения»
еще до Дильтея был подготовлен и частично осуще­
ствлен в «исторической школе». Уже в «Очерке истори­
ческой науки» (1868 г.) последнего проводится разли­
чие между тремя «возможными научными методами»:
«(философско- или теологическо-) спекулятивным, мате-

57
Diltey W. Gesammelte Schriften, Bd 5. Stuttgart, 1968, S. 329.
и
Там же.


матически-физическим и историческим», сущность кото­
рых заключается в том, чтобы «познавать, объяснять,
понимать»59. Согласно Ю. Дройзену, «метод историчес­
кого исследования», заключающийся в «понимании»,
определяется «морфологическим характером его мате­
риала»,, каковым являются «человеческие высказыва­
ния». Возможность понимания обусловлена одинаковой
«духовно-чувственной природой человека». Мы можем
-«понять», подчеркивает он, «животное, растение, вещи
неорганического мира» лишь отчасти, лишь в известных
пределах, т. е. «не в их индивидуальном бытии»; и толь­
ко по отношению к человеку, его «высказываниям», мы
ощущаем себя «как непосредственно одинаковые».
Именно в силу этой «одинаковости» любое вы­
сказывание, будучи воспринятым, возбуждает в вос­
принявшем его человеке те же самые внутренние
процессы. К примеру, услышав крик от страха, мы не­
посредственно ощущаем страх, испытываемый тем, кто
кричал. Поэтому «акт понимания» осуществляется как
«непосредственная интуиция», как «творческий акт» 60 .
Таким образом, сущность «понимания» как метода ис­
торической науки в отличие от «объяснения» как мето­
да физико-математических (естественных) наук Дрой-
зен усматривает в интуитивном постижении «историчес­
кого материала» в его неповторимо своеобразном зна­
чении (в его индивидуальности).
В стиле «исторической школы» Дильтей в «Введе­
нии в науки о духе» (1883 г.) также обосновывает
существенное различие между естественными и духовны­
ми науками, что делает необходимым использование в
них двух абсолютно противоположных методов — «объ­
ясняющего» («разделяющего») и «понимающего». Не­
сколько позднее, в 1894 г., в сочинении об идеях описа­
тельной и аналитической психологии Дильтей выдвигает
ставшую ныне широко известной формулу: «Природу
:мы объясняем, душевную жизнь понимаем».
Дройзен, Дильтей (а также Риккерт) в отличие от
Шлейермахера исходили из абсолютной противополож­

<<

стр. 3
(всего 10)

СОДЕРЖАНИЕ

>>