СОДЕРЖАНИЕ

Глава XVI
О пропорции между наказаниями и преступлениями
I.

Мы видели, что общая цель всех законов есть предотвращать вред, т.е. когда он этого стоит; но
что там, где нет других средств сделать это кроме наказания, есть четыре случая, где дело этого не
стоит.

II.

Когда вред стоит этого, то законодатель, руководящийся в своих взглядах принципом
полезности, при своем стремлении достигнуть сколько возможно этой общей цели естественно
предполагает себе следующие четыре второстепенные цели.

III.

1. Его первая, наиболее обширная и наиболее желательная цель есть предотвратить, насколько
только возможно, и все стоящие того роды преступлений, каких бы то ни было23; другими словами,
действовать так, чтобы не могло быть совершаемо вообще никаких преступлений.

IV.

2. Но если человек необходимо должен совершить преступление того или другого рода,
ближайшая цель законодателя есть скорее побудить его совершить менее вредное преступление, чем
более вредное; другими словами, побудить его выбирать всегда наименее вредное из двух
преступлений, которые будут соответствовать его цели.

V.

3. Когда человек решился на какое-нибудь частное преступление, ближайшая цель есть
расположить его делать не больше вреда, чем сколько необходимо для его намерения; другими
словами, сделать так мало вреда, как это сообразно с благом, какое он имеет в виду.

VI.

4. Последняя цель состоит в том, чтобы, каков бы ни был вред, который предполагается
предотвращать, предотвращать его сколько возможно дешевле.

VII.

С этими четырьмя целями должны быть сообразны правила, которыми должна быть
определяема пропорция между наказаниями и преступлениями.

VIII.

Правило 1. Первая цель, как видели, та, чтобы предотвращать все роды преступлений,
насколько это стоит делать; поэтому — ценность наказания должна быть во всяком случае не менее,
чем сколько достаточно для того, чтобы перевесить ценность прибыли24 от преступления25.



23
Под преступлением я разумею здесь акты, которые, как ему кажется, имеют стремление
произвести вред.
24
Под прибылью от преступления надо понимать не только денежную прибыль, но и какое бы то ни
было удовольствие или выгоду, которую человек получает или ожидает получить от удовлетворения
желания, которое приводит его к совершению преступления.
Если бы эта ценность была меньше, то преступление все-таки будет наверняка совершено
(если только не вмешаются какие-нибудь другие соображения, независимые от преступления, и если
эти соображения не подействуют успешно в качестве предохраняющих мотивов): вся совокупность
наказаний будет выброшена: она будет совершенно недействительна26.

IX.

Против вышеприведенного правила часто возражали на основании его кажущейся суровости:
но это может быть только по недостатку должного понимания его. Сила искушения, caeteris paribus,
равняется прибыли от преступления; количество наказания должно возрастать с прибылью от
преступления: поэтому, caeteris paribus, оно должно возрастать с силой искушения. Это не подлежит
спору. Правда, что чем сильнее искушение, тем менее решительно указание, которое акт
преступления дает об испорченности расположения преступника27. Итак, если только в разбираемом
случае не окажется какого-нибудь отягчения, происходящего из необыкновенной испорченности
расположения, или по большей мере, если в разбираемом случае окажется присутствие основания
для облегчения, происходящего из невинности или благотворности расположения преступника, —
сила искушения может действовать в смысле понижения требования наказания. Но действие ее
никогда не может простираться так далеко, чтобы она могла выказать свойство делать наказание
недействительным, что, конечно, будет, если понизится уровень видимой прибыли от преступления.
Частная благосклонность, которая была бы склонна к уменьшению наказания ниже этого
уровня, действовала бы как против тех целей, к которым, собственно, хотел бы стремиться этот
мотив, так и против тех, более обширных целей, к которым должна бы стремиться благосклонность:
это было бы жестокостью не только против публики, но и против тех самых лиц, в пользу которых
она говорит: я разумею, в последствиях, хотя она и желает противного в своих намерениях. Это была
бы жестокость против публики, потому что — при недостатке в должном охранении — публика
оказалась бы подверженной вреду преступления; жестокость даже против самого преступника,
потому что он был бы наказываем без всякой ясной мысли и без шанса достигнуть той благотворной
конечной цели, которая одна может оправдывать введение зла наказания.

Х.

Правило 2. Но будет ли данное преступление предотвращено в данной степени данным
количеством наказания — это всегда только шанс; и для приобретения этого шанса, каково бы ни
было применяемое наказание, многое применяется авансом. Впрочем, чтобы дать ему лучший шанс
перевесить прибыль от преступления, — чем больше вред преступления, тем больше должна быть
трата, какую стоит сделать путем наказания28.

XI.

Правило 3. Дальнейшая цель — та, чтобы побудить человека выбирать всегда наименее
вредное из двух преступлений; поэтому, — когда встречаются два преступления, то наказание за

Эта прибыль (т.е. ожидание прибыли) от преступления и составляет побуждающий мотив или,
где их несколько, сумму побуждающих мотивов, приводящих человека к совершению преступления.
С другой стороны, наказание (т.е. ожидание наказания) составляет удерживающий мотив, который
или сам по себе, или в соединении с другими может действовать на него в противоположном
направлении, побуждая его воздержаться от совершения преступления. Оставляя в стороне
случайные обстоятельства, сила искушения равняется силе соблазняющего или побуждающего
мотива или мотивов. Итак, сказать, как говорили это писатели с великими заслугами и великими
именами, что наказание не должно возрастать с силой искушения, значит то же, что сказать в
механике, что движущая сила или момент силы не должен возрастать с моментом тяжести.
25
Beccaria. Dei delitti, § 6, trad. par Morellet, § 23.
26
См. гл. XV (Случаи, не подлеж. наказанию), § 1.
27
См. гл. XI (Расположения), § 42.
28
К примеру, если когда-либо стоит идти на такую трату, как столь ужасное наказание, как сожжение
живьем, то это будет оправдано скорее, имея в виду предотвращение преступлений типа убийства
или поджигательства, чем для предотвращения выпуска фальшивых денег.
большее преступление должно быть достаточно для того, чтобы побудить человека
предпочитать меньшее29.



XII.

Правило 4. Когда человек решился на какое-то преступление, то дальнейшая цель — побудить
его делать не больше вреда, чем необходимо для его намерения: поэтому — наказание должно быть
приноровляемо к каждому преступлению таким образом, чтобы для каждой части вреда здесь мог
быть мотив, который бы удерживал преступника от произведения этого вреда30.
Надобно заметить, что прибыль, хотя часто, но не постоянно, бывает пропорциональна вреду:
например, когда вор вместе с теми вещами, какие он желал иметь, крадет и те, которые ему совсем не
нужны. Это может случиться по легкомыслию, лени, торопливости и проч.

XIII.

Правило 5. Последняя цель — та, чтобы, какого бы мы ни остерегались вреда, остерегаться от
него насколько можно дешевле: поэтому — наказание ни в каком случае не должно быть больше
того, чем сколько нужно для того, чтобы согласовать его с данными здесь правилами.

XIV.

Правило 6. Нужно заметить далее, что так как люди при различных обстоятельствах
различным образом и в разной степени принимают действие одной и той же возбуждающей
причины, то наказание, по имени одно и то же, не всегда произведет (или действительно, или даже
видимо для других) в двух разных лицах одну и ту же степень страдания: поэтому — для того, чтоб
количество наказания, действительно налагаемое на каждого индивидуального преступника,
соответствовало количеству, предполагаемому для подобных преступников вообще, всегда надобно
принимать в расчет различные обстоятельства, оказывающие влияние на чувствительность31.

XV.

Из приведенных правил пропорций четыре первые, как мы можем видеть, служат для
обозначения границ на стороне уменьшения или границ, ниже которых наказание не должно быть
уменьшаемо; пятое — для обозначения границ на стороне увеличения или границ, выше которых
наказание не должно быть увеличиваемо. Пять первых правил рассчитаны на то, чтобы служить
руководством законодателю; для той же цели в некоторой степени рассчитано, правда, и шестое, но
главным образом оно должно служить руководством для судьи в его старании сообразоваться, с
обеих сторон, с намерениями законодателя.

XVI.

Оглянемся немного назад. Первое правило, чтобы сделать его более удобным для применения
к практике, быть может, нуждается в несколько более подробном разъяснении. Надо заметить, что

29
Esprit des Lois, 1. VI, chap. 16.
30
Если бы кто усомнился в этом, пусть тот представит себе преступление разделенным на столько
отдельных частей, сколько можно различить частей в произведенном им вреде. Положим, например,
что преступление состоит в том, что какой-нибудь человек дал вам десять ударов или украл у вас
десять шиллингов. Если за данные вам десять ударов он наказывается не больше, чем за пять, то пять
ударов из десяти составят преступление, за которое нет никакого наказания; поняв это, человек,
дающий вам пять ударов, наверное даст их еще пять, потому что он может иметь удовольствие дать
вам их даром. Таким же образом, если за кражу десяти шиллингов человек наказывается не больше,
чем за кражу пяти, то кража других пяти шиллингов остается преступлением, за которое наказания
нет. Это правило нарушается почти на каждой странице всех кодексов, какие я только видел.
31
См. гл. VI (Чувствительность).
для большей точности нужно было вместо слова «количество« употреблять менее ясный термин
«ценность«. Потому что слово «количество», собственно, не заключает в себе обстоятельств
несомненности или близости, обстоятельств, которые всегда должны браться в расчет при
определении ценности известной доли страдания или удовольствия32. Далее, с одной стороны, доля
наказания есть доля страдания; с другой — прибыль от преступления есть доля удовольствия или
того, что ему равнозначно. Но прибыль от преступления обыкновенно бывает более несомненна, чем
наказание, или (что все равно) по крайней мере кажется такой преступнику. Во всяком случае эта
прибыль бывает обыкновенно более непосредственна. Отсюда следует поэтому, что для того, чтобы
сохранить превосходство наказания над прибылью от преступления, ценность наказания должна
быть поднята каким-нибудь другим путем пропорционально тому, чем оно уступает относительно
двух пунктов — несомненности и близости. Но оно не может получить прибавки к своей ценности
иначе, как получая прибавку в отношении объема (magnitude). Итак, везде, где ценность наказания
оказывается недостаточна или относительно несомненности, или относительно близости, в
сравнении с прибылью от преступления, — там оно должно получить прибавку относительно
объема33.


XVII.

Еще дальше. Чтобы увериться в том, что ценность наказания действительно становится выше
ценности преступления, в некоторых случаях может оказаться необходимым брать в расчет не
только прибыль от индивидуального преступления, к которому должно прилагаться наказание, но
также и прибыль от других подобных преступлений того же рода, которые преступник мог уже
совершить без улики. Как ни суров этот подсчет наугад, в некоторых случаях невозможно будет не
прибегнуть к нему; именно в таких случаях, где прибыль есть денежная прибыль, где шанс улики
очень мал и где вредный акт такого свойства, что указывает на привычку; например, в случаях
подделки монеты. Если не прибегать к упомянутому способу, то привычка к этому преступлению —
по балансу расчета — наверное будет прибыльной привычкой. В таком случае законодатель может
быть совершенно уверен, что он будет не способен прекратить это преступление и что все наказание,
за него налагаемое, останется без действия и без пользы. Одним словом (употребляя те же
выражения, которые мы уже выставили), все это количество наказания будет недействительно.


XVIII.

Правило 7. По рассмотрении этих вещей, в дополнение и объяснение к правилу 1-му, могут
быть введены следующие три правила:
Чтобы дать возможность ценности наказания перевесить ценность прибыли от преступления,
наказание должно быть увеличено относительно объема пропорционально тому, чего ему недостает
относительно несомненности.




32
См. гл. IV (Ценность).
33
Поэтому, например, простое вознаграждение никогда не считается достаточным наказанием за
воровство или грабеж.
XIX.

Правило 8. Далее, наказание должно быть увеличено относительно объема пропорционально
тому, чего недостает ему относительно близости.


ХХ.

Правило 9. Где акт положительно указывает на привычку, наказание должно быть увеличено
настолько, чтобы дать ему возможность перевесить не только прибыль от индивидуального
преступления, но и прибыль от других подобных преступлений, которые мог совершить тот же
преступник безнаказанно.

XXI.

На требование наказания могут — в некоторой небольшой степени — иметь влияние и
некоторые другие обстоятельства или соображения; но так как свойство их не столь удобно показать,
или оно не столь постоянно, или приложение их не так определенно, как в предыдущих, то можно
сомневаться, следует ли ставить эти обстоятельства на один уровень с другими.

XXII.

Правило 10. Когда наказание, которое по своему качеству особенно хорошо рассчитано для
удовлетворения его намерения, не может иметь меньше известного количества, то при употреблении
его иногда может быть полезно немного расширить его выше того количества, которое было бы
строго необходимо по другим основаниям.

XXIII.

Правило 11. В частности, это может иногда иметь место в таких случаях, когда
предположенное наказание такого свойства, что оно особенно хорошо рассчитано для того, чтобы
служить нравственным уроком34.


XXIV.

Правило 12. Вышеупомянутые соображения клонятся к тому, чтобы требовать увеличения
наказания; следующее правило действует для его уменьшения. Есть (как мы видели) известные
случаи35, где вследствие влияния случайных обстоятельств наказание может иметь шанс сделаться
бесполезным только в одной части. Поэтому — при определении количества наказания должно быть
обращаемо внимание на обстоятельства, которые могут сделать всякое наказание бесполезным.

XXV.



34
Можно сказать, что наказание рассчитывается таким образом, чтобы отвечать цели нравственного
урока, когда — вследствие печати позора, которую оно накладывает на правонарушение, — оно
рассчитано так, чтобы возбуждать у публики чувства отвращения к тем пагубным привычкам и
расположениям, с которыми связан данный проступок, и тем самым — внушить противоположные
благодатные привычки и расположения.
Это то, что должно оправдать применение столь сурового наказания, как бесчестье быть
выставленным на публичное осуждение, предусмотренное для того, кто поднял руку на женщину
или на своего отца...
Отчасти в силу этого принципа, как я полагаю, военные законодатели нашли оправдание
осуждению на смерть того солдата, кто поднял руку на старшего по званию.
35
См. гл. XV (Случаи, не подлежащие наказанию), § 4.
Правило 13. Должно заметить, что чем больше разнообразен и подробен какой-нибудь разряд
положений закона, тем больше шанс того, что какая-нибудь данная статья его будет забыта: и при
этом от нее не будет никакой пользы. Различения более сложные, чем сколько могут понять те, на
поведение которых они должны оказывать влияние, будут даже хуже, чем бесполезны. Вся система
получит смутный характер: и таким образом уничтожено будет не только действие
пропорциональности, установляемой этими статьями, но и действие всего, что с ними связано.
Начертить точную линию направления в подобном случае кажется невозможно. Впрочем, для памяти
может быть не лишним прибавить следующее правило: если между статьями закона,
предназначенными усовершенствовать отношение между наказаниями и преступлениями, встретятся
такие, которые своими особенно хорошими действиями не вознаградят неудобства, какое они
сделали бы в кодексе, увеличивая его запутанность, — эти статьи должны быть опущены36.

XXVI.

Надобно заметить, что политическая санкция, к которой относится род наказаний,
разбираемых в этой главе, есть только одна из четырех санкций, которые все могут внести свою
долю в произведение одних и тех же результатов. Поэтому можно сказать, что при назначении
количества политического наказания должно обращать внимание на содействие, которое оно может
встретить со стороны этих других управляющих сил. Правда, что от каждого из этих различных
источников может иногда проистекать весьма могущественное содействие. Но дело в том, что
(оставляя в стороне нравственную санкцию в случае, где сила ее положительно принимается и
видоизменяется политической санкцией) воздействие этих других сил никогда не бывает достаточно
определенно, чтобы на нем можно было основываться. Это воздействие никогда не может быть
рассчитано в точных долях, подобно политическому наказанию, и измерено в числе, количестве и
ценности. Поэтому законодатель обязан составить полный комплекс наказаний, как если бы он был
уверен, что не получит никакого содействия ни от одной из этих сил. Если он может это сделать —
тем лучше; если же нет — то он необходимо должен на всякий случай составить этот комплект
совершенно независимо (от всего остального).

XXVII.

Здесь нелишне будет перечислить еще раз те различные обстоятельства, которые надо иметь в
виду при установлении пропорции между наказаниями и преступлениями. Эти обстоятельства,
кажется, следующие:

I. Со стороны преступления:
1. Прибыль от преступления;
2. Вред преступления;
3. Прибыль и вред от других больших или меньших преступлений разного рода, которые
преступник мог предпочитать;
4. Прибыль и вред от других преступлений того же рода, в которых преступник, вероятно, был
уже виновен.

II. Со стороны наказания:
5. Объем наказания, состоящий из его интенсивности и продолжительности;
6. Недостаточность наказания относительно несомненности;
7. Недостаточность наказания относительно близости;
8. Количество наказания;
9. Случайная выгода относительно качества наказания, не строго необходимая относительно
количества;

36
Я опасаюсь, что, несмотря на это правило, могут подумать, что я довел свою заботу о
пропорциональности слишком далеко. Но до сих пор на нее почти не обращали никакого внимания.
Монтескье был чуть ли не первым, кто имел какое-нибудь представление о такой вещи. Поэтому в
таком предмете мне казался лучше скорее излишек, чем недостаток. Трудность была в том, чтобы
придумать образец подобной модели: когда она есть, то, если что покажется излишним, это легко
выбросить.
10. Употребление наказания особенного качества, в смысле нравственного урока.

III. Со стороны преступника:
11. Ответственность класса лиц, способного к преступлению;
12. Чувствительность каждого отдельного преступника;
13. Частные заслуги или полезные качества отдельного преступника — в том случае, когда
наказание может лишить общество блага от этих заслуг или качеств;
14. Большое число преступников по какому-нибудь особенному случаю.

IV. Со стороны публики, в каком-нибудь особом случае:
15. Наклонности народа в пользу или против какого-нибудь количества или способа наказания;
16. Наклонности иноземных держав.

V. Со стороны закона, т.е. публики, в течение известного времени:
17. Необходимость делать для простоты небольшие жертвы относительно
пропорциональности.

XXVIII.

Быть может, найдутся люди, которые с первого взгляда сочтут потерянным трудом ту
мелочную осмотрительность, какую мы употребили в установлении этих правил: потому что грубое
невежество, скажут они, никогда не ломает головы над законами, а страсть не рассчитывает их. Но
зло невежества допускает лечение; а что касается положения, что страсть не рассчитывает, то это
несправедливо, как большая часть таких слишком общих и решительных положений. Когда речь
идет о таких важных вещах, как страдание и удовольствие, и притом то и другое в самой высшей
степени (то есть о единственных вещах, которые могут иметь важность), то кто же не рассчитывает?
Правда, люди рассчитывают — одни с меньшей точностью, другие с большей; но все люди
рассчитывают. Я не сказал бы, что даже сумасшедший человек не рассчитывает. Страсть
рассчитывает — больше или меньше — в каждом человеке; в разных людях, смотря по пылкости или
холодности их расположения, по твердости или раздражительности их характера, по свойству
действующих на них мотивов. К счастью, из всех страстей наиболее поддается расчету та страсть,
излишеств которой общество всего больше может опасаться вследствие ее силы, постоянства и
всеобщности37: я разумею ту страсть, которая соответствует мотиву денежного интереса; так что эта
мелочная осмотрительность (если ее можно так назвать, когда идет дело об установлении правил
наказания) имеет наилучшие шансы быть действительным средством — там, где эта
действительность имеет величайшую важность.




37
См. гл. XII (Последствия), § 33.



СОДЕРЖАНИЕ