СОДЕРЖАНИЕ

Глава XVII
О том, какие свойства должен иметь комплекс наказания

I.

Мы показали правила, которые должны быть соблюдаемы при определении пропорции между
наказанием и преступлением. Естественно, что свойства, которые должны быть даны комплексу
наказания, должны быть для каждого случая таковы, какие нужны для того, чтобы они были
способны применяться сообразно с этими правилами: качество будет определяться количеством.

II.

Припомним, что первое из этих правил было то, что количество наказания во всяком случае
должно быть не менее того, чем сколько достаточно, чтобы перевесить прибыль от преступления:
поэтому, как скоро количество его меньше этого, весь комплекс наказания (если только случай
недостаточности не пополняется какой-нибудь из других санкций) пропадает; оно —
недействительно. Пятое правило было то, что наказание ни в каком случае не должно быть больше,
чем требуется разными другими правилами: потому что иначе все, превышающее это количество, не
нужно. Четвертое правило было то, что наказание должно быть прилагаемо к каждому
индивидуальному преступлению таким образом, чтобы каждая часть вреда этого преступления могла
иметь свое взыскание: иначе та известная часть преступления, которая не имеет соответствующего
ей взыскания, как будто остается без наказания. Далее, известный комплекс наказания не может быть
согласован ни с одним из этих правил, если только этот комплекс наказания не будет допускать
вариаций, соответствующих каждой вариации в количестве того вреда от известного рода
преступлений, к которому это наказание прилагается. Чтобы доказать это, пусть прибыль от
преступления допускает множество степеней. Предположим затем эту прибыль на одной из этих
степеней: если наказание будет меньше, чем сколько следует для этой степени, оно будет
недействительно, оно пропадет даром; если оно будет больше, то на количество превышающей
разности оно будет не нужно; следовательно, оно пропадет и в этом случае.
Итак, первое качество, которое должно быть дано комплексу наказания, — то, чтобы этот
комплекс был способен иметь относительно своего количества вариации сообразно с каждой
вариацией, какая может иметь место в прибыли или вреде преступления. Это свойство, кажется,
может быть обозначено словом изменяемость.

III.

Второе свойство, тесно связанное с первым, может быть названо равномерностью. Мало будет
пользы в том, что законодатель установил способ наказания (удовлетворительный во всех других
отношениях), и притом способный быть увеличенным или уменьшенным до требуемой степени, —
если за всем тем, какая бы степень ни была выбрана, эта степень, смотря по обстоятельствам,
способна будет производить или слишком тяжелую степень страдания, или слишком легкую, или
даже совсем никакой. В этом случае, как и прежде, при одних обстоятельствах большая часть
произведенного страдания будет не нужна; при других обстоятельствах не будет страдания вовсе,
или же оно будет недействительно. Когда наказание подлежит такой неправильности, оно может
быть названо неравномерным; когда свободно от этой неправильности, то равномерным. Правда,
количество страдания, производимого наказанием, будет в значительной степени зависеть от
обстоятельств, отличных от характера самого наказания: от положения преступника относительно
обстоятельств, могущих оказывать влияние на чувствительность человека. Но влияние самих этих
обстоятельств во многих случаях будет взаимно подчиняться влиянию характера наказания: другими
словами, страдание, производимое каким-нибудь способом наказания, будет соединенным действием
того наказания, которое приложено к человеку, и тех обстоятельств, в которых он подвергается ему.
Но есть некоторые наказания, действие которых способно подвергаться большему изменению от
влияния таких посторонних обстоятельств, чем способно подвергаться ему действие других
наказаний. В таком случае равномерность или неравномерность могут считаться свойствами,
принадлежащими самому наказанию.
IV.

Примером способа наказания, способного быть неравномерным, служит наказание изгнанием,
когда locus a quo (или место, откуда человек изгоняется) есть какое-нибудь определенное место,
указанное законом, которое преступнику, быть может, безразлично. Сюда принадлежит также
денежное или квазиденежное наказание, когда оно относится к какому-нибудь частному виду
собственности, которым преступник мог владеть или не владеть, как случится. Все эти наказания
могут разделяться на части и измеряться с величайшей мелочной точностью: так как они могут
разделяться по времени, по крайней мере, — если уже не по чему-нибудь иному. Поэтому ни одно из
них не недостаточно относительно изменяемости: и, однако же, во многих случаях этот недостаток в
равномерности может сделать их столь же неудобными для употребления, как если бы они были
недостаточны и относительно изменяемости.

V.

Третье правило пропорции было то, что когда встречаются два преступления, то наказание за
большее преступление должно быть достаточно для того, чтобы побудить человека предпочитать
меньшее преступление. А для того, чтобы быть достаточным для этой цели, оно должно быть
очевидно и однообразно больше: больше не только в глазах некоторых людей, но всех людей,
которые способны быть в таком положении, что им придется выбирать между двумя
преступлениями, т.е. в глазах всего человечества. Другими словами, два наказания должны быть
совершенно соизмеримы. Отсюда возникает третье свойство, которое может быть названо
соизмеримостью (commensurability), т.е. относительно других наказаний.

VI.

Но наказания разных родов в очень немногих случаях бывают постоянно больше одни других;
в особенности, когда низшие степени наказания, которое бывает обыкновенно больше, сравниваются
с высшими степенями того, которое бывает обыкновенно меньше: другими словами, наказания
разных родов в немногих случаях бывают постоянно соизмеримы. Единственное верное и
универсальное средство сделать два комплекса наказания совершенно соизмеримыми состоит в том,
чтобы сделать меньшее наказание составной частью большего. Это может быть сделано двумя
способами: 1) прибавляя к меньшему наказанию другое количество наказания того же рода; 2)
прибавляя к нему другое количество другого рода. Последний способ не меньше верен, чем первый:
потому что хотя не всегда можно быть совершенно уверенным, что одно данное наказание покажется
одному и тому же лицу больше другого данного наказания, но можно быть всегда уверенным, что
всякое данное наказание, как только оно имеется в виду, покажется больше, чем вовсе никакого.

VII.

Далее. Наказание может действовать только в той степени, насколько уму человека
представляется идея этого наказания и его связи с преступлением. Если идея его не присутствует в
уме человека, оно не может действовать вовсе; и тогда само наказание должно быть
недействительно. А для того, чтобы присутствовать, оно должно быть вспоминаемо, а чтобы быть
вспоминаемо, оно должно быть узнано. Но из всех наказаний, какие можно вообразить, нет ни
одного, связь которого с преступлением было бы так легко узнать и так прочно запомнить, как то
наказание, идея которого отчасти уже соединена с какой-нибудь частью идеи преступления, — а это
бывает тогда, когда в том и другом есть какое-нибудь обстоятельство, общее им обоим. Когда это
общее бывает в наказании и в преступлении, то говорится, что наказание имеет аналогию с
преступлением или что оно характерно для него. Поэтому характерность есть четвертое свойство,
которое на этом основании должно быть дано комплексу наказания всякий раз, когда это может быть
удобно.

VIII.
Очевидно, что действие этой комбинации будет тем больше, чем теснее аналогия. Аналогия
будет тем теснее, чем важнее38 обстоятельство, которое им обще. А самое важное обстоятельство,
которое может быть обще преступлению и наказанию, есть тот вред или убыток, который они
производят. Поэтому самая тесная аналогия, которая может существовать между преступлением и
наказанием, к нему приложенным, есть та аналогия, которая существует между ними, когда вред или
убыток, производимый ими, бывает одного и того же свойства: другими словами, та аналогия,
которая образуется обстоятельством тождественности их вреда. Вследствие того самую тесную
аналогию с преступлением имеет тот способ наказания, который в настоящем и точном смысле слова
называется возмездием. Поэтому возмездие — в тех немногих случаях, где оно бывает исполнимо и
не слишком дорого, — будет иметь большое преимущество перед всяким другим способом
наказания.

IX.

Далее. На ум человека, собственно, действует только идея наказания (или, другими словами,
кажущееся, видимое наказание), а самое наказание (реальное наказание) действует только тем, что
порождает эту идею. Поэтому всю услугу совершает кажущееся (apparent) наказание — я разумею —
в смысле примера, который есть главная цель. Весь вред приносит реальное наказание.
Обыкновенный и верный способ увеличить объем кажущегося наказания есть увеличить объем
реального. Впрочем, кажущийся объем можно до известной степени увеличивать другими, менее
дорогими средствами: поэтому всегда, когда эти менее дорогие средства могут столь же
соответствовать цели и когда в то же время употребляется прибавочное реальное наказание, это
прибавочное реальное наказание не нужно. Что касается этих менее дорогих средств, то они состоят:
1) в выборе особенного способа наказания, наказания особенного качества, независимо от
количества; 2) в особенном роде церемоний, отдельных от самого наказания и сопровождающих его
исполнение.

Х.

Когда кажущийся вид наказания имеет большую пропорцию к реальному, то способ наказания
может быть назван более примерным (exemplary). Но что касается выбора самого наказания, то нет
другого средства сделать данное количество наказания более примерным, как выбрать наказание
такого рода, которое бы имело аналогию с преступлением. Отсюда — другой резон делать наказание
аналогичным преступлению или, другими словами, делать его характерным.

XI.

Надобно помнить, что наказание само по себе есть издержка (expense): само по себе оно есть
зло. Вследствие этого пятое правило о мере наказания — не делать его больше, чем сколько
требуется по другим правилам. Но это бывает всякий раз, когда производится какая-нибудь частица
страдания, нисколько не способствующая предположенному результату. И если какой-нибудь способ
наказания бывает более другого способен производить подобное излишнее и ненужное страдание, он
может быть назван неумеренным; если менее, то — умеренным. Поэтому умеренность есть шестое
свойство, которое желательно для способа наказания.

XII.

Умеренность в способе наказания достигает совершенства тогда, когда не только не
производится излишнего страдания на стороне наказываемого лица, но даже и сама операция,
посредством которой оно подвергается страданию, устроена так, чтобы соответствовать цели —
произвести удовольствие на стороне какого-нибудь другого лица. Мы разумеем прибыль или
количество удовольствия личного рода; потому что удовольствие необщественного рода, конечно,
почти произведено на стороне всех лиц, в сердце которых преступление возбудило чувство
неблагосклонности. Так бывает это с денежным наказанием и также с такими наказаниями
квазиденежного рода, которые состоят в отнятии такого владения, какое может переходить от одной

38
См. гл. VII (Действия), § 3.
стороны к другой. Правда, удовольствие, производимое такой операцией, вообще не равняется
страданию; но это может быть, однако, в особенных обстоятельствах, как, например, там, где
человек, у которого вещь взята, очень богат, а тот, кому ее отдают, очень беден; и, как бы то ни было,
оно всегда гораздо больше, чем можно произвести каким-нибудь другим способом наказания.

XIII.

Свойства примерности и умеренности стремятся, по-видимому, к той же непосредственной
цели, хотя различными путями. Оба стараются уменьшить отношение реальной тягости наказания к
кажущейся; но примерность стремится увеличить кажущуюся тягость, умеренность — уменьшить
реальную.

XIV.

Сказанное до сих пор относится к свойствам, которые должны быть даваемы наказаниям
вообще, к каким бы преступлениям они ни прилагались. Следующие далее свойства менее важны,
или относясь только к некоторым преступлениям в частности, или завися от влияния переходных и
местных обстоятельств.
Во-первых, четыре различные цели, на которые подразделяется главная и общая цель
наказания39, могут произвести столько же различных свойств, смотря по тому, насколько известный
способ наказания является более удобным для достижения той или другой из этих целей. К цели
примера как главной было уже применено особенное свойство. Остаются три низшие цели —
исправления, отнятия способности к преступлению и воздаяния.

XV.

Поэтому седьмое свойство, желательное в способе наказания, есть содействие исправлению
или исправляющая тенденция. А всякое наказание содействует исправлению пропорционально
своему количеству; потому что чем больше испытанное человеком наказание, тем больше оно
способно произвести в нем отвращение к преступлению, бывшему причиной наказания; и это
относится ко всем преступлениям одинаково. Но есть известные наказания, которые относительно
известных преступлений имеют особенное стремление производить этот результат своим качеством:
и там, где это бывает, такие наказания, прилагаемые к таким преступлениям, будут иметь
преимущество перед всеми другими. Это влияние будет зависеть от характера мотива, который был
причиной преступления: наказанием, наиболее содействующим исправлению, будет тот род
наказания, который лучше всего рассчитан на то, чтобы ослабить силу этого мотива.

XVI.

Таким образом, для преступлений, происходящих от мотива дурной воли, самую сильную
исправительную тенденцию будет иметь то наказание, которое всего лучше рассчитано для того,
чтобы ослабить силу гневных чувств; и особенно в том роде преступлений, который состоит в
упорном отказе преступника сделать что-нибудь, требуемое от него по закону, и где упорство в
большей мере увеличивается его досадой против тех, кто имеет интерес принуждать его к уступке и
исполнению, — в подобном случае наиболее действительным наказанием было бы, кажется,
заключение с умеренной диетой.

XVII.

Таким же образом для преступлений, происходящих от соединенного влияния лени и
денежного интереса, самую сильную исправительную тенденцию имеет, кажется, наказание, которое
всего лучше рассчитано на то, чтобы ослабить силу первого из этих расположений. И в особенности
в случаях воровства, обмана и всякого рода подлогов наилучший способ для этой цели в большей
части случаев есть, кажется, принудительный труд.


39
См. гл. XV, § 2, прим.
XVIII.

Восьмое свойство, желательное в известных случаях для комплекса наказания, есть
действенность наказания в отнятии способности к преступлению. Это свойство может быть в
совершенстве дано комплексу наказания, и притом дано гораздо вернее, чем свойство
исправительности. Неудобство состоит здесь в том, что это свойство способно вообще становиться в
противоречие со свойством умеренности: так как в большей части случаев нет верного средства
лишить человека возможности делать вред, не лишая его в то же время и в значительной степени
возможности делать добро — и себе, и другим. Поэтому вред преступления должен быть так велик,
чтобы он требовал весьма значительной доли наказания для цели примера, прежде чем он может
допустить применение наказания, равного тому, какое необходимо для цели отнятия способности к
преступлению.

XIX.

Наиболее действенное наказание в этом смысле есть, очевидно, смерть. В этом случае
действенность наказания несомненна. Вследствие того это наказание в особенности применяется к
тем случаям, где, пока преступник жив, имени его будет достаточно, чтобы привести в негодование
всю нацию. Так бывает от случая к случаю с претендентами на престол и предводителями партий в
гражданских войнах: хотя в применении к преступлениям такого проблематического свойства, где
вопрос о преступности вертится больше на успехе, чем на чем-нибудь ином, приложение такого рода
наказания может, кажется, пахнуть скорее враждой, чем наказанием. В то же время это наказание,
очевидно, в значительной степени неумеренно — что и составляет одно из многих возражений
против его употребления — кроме разве самых чрезвычайных случаев.

ХХ.

В обыкновенных случаях для этого отнятия способности к преступлению может достаточно
служить тот или другой из различных родов заключения и изгнания, из которых содержание в
тюрьме есть одно из самых строгих и действенных наказаний. Потому что, когда преступление
обставлено так, что может совершиться только в известном месте, как это бывает в большей части
преступлений против лица, все, что должен сделать закон для прекращения преступнику
возможности совершать его, есть предотвратить ему возможность быть в этом месте. Во всех
преступлениях, состоящих в нарушении или злоупотреблении какого-нибудь доверия, эта цель
может быть достигнута гораздо дешевле, простым отнятием этого доверия; и вообще во всех
преступлениях, могущих совершаться благодаря каким-нибудь отношениям, в которых преступник
стоит к другому лицу или разрядам лиц, — простым прекращением права извлекать принадлежащие
к ним выгоды. Так бывает, например, во всех преступлениях, состоящих в злоупотреблении
привилегией брака или в злоупотреблении свободой производства какого-нибудь выгодного или
иного занятия.

XXI.

Девятое свойство есть удобство для воздаяния (subserviency to compensation). Если имеется в
виду воздаяние с характером мщения, то это свойство с небольшими вариациями будет
пропорционально количеству; если имеется в виду выгодное (lucrative) воздаяние, то это бывает
особенным и характерным свойством денежного наказания.

XXII.

В довершение всех этих свойств может быть введено свойство популярности, весьма
изменчивый и неопределенный род свойства, который может принадлежать комплексу наказания в
один момент и может быть потерян в другой. Под популярностью разумеется то свойство, по
которому наказание кажется удобно или, лучше, не кажется неудобно для массы народа, среди
которого предполагается его ввести. Строго говоря, оно скорее должно бы быть названо
отсутствием непопулярности; потому что относительно такой вещи, как наказание, нельзя ожидать,
чтобы какой-нибудь вид или доля его показались положительно удобными и приятными для народа:
достаточно если, по большей части, в народе нет решительного отвращения к мысли о нем. А так как
упомянутое выше свойство характерности, кажется, больше, чем всякое другое, стремится
примирить одобрение народа со способом наказания, то популярность может считаться родом
второстепенного качества, зависящего от свойства характерности. Польза внесения этого свойства в
каталог главным образом состоит в том, чтобы служить напоминанием законодателю — не вводить
без настоятельной необходимости никакого способа или доли наказания, к которым бы он заметил
сильное отвращение в массе народа.

XXIII.

Действие непопулярности способа наказания аналогично с действием неумеренности на
стороне преступника. Очень легко произвести ненужное страдание, которое делает наказание
неумеренным. Точно так же производится излишняя часть страдания, когда наказание непопулярно:
но в этом случае оно производится на стороне лиц, совершенно невинных, народа вообще. Это есть
уже один вред; а другой вред — та слабость, которую это способно ввести в закон. Когда народ
доволен законом, он охотно содействует его исполнению; когда он недоволен законом, он
естественно не будет оказывать ему своего содействия; хорошо еще, если он не станет положительно
чинить препятствий его исполнению. Это значительно увеличивает сомнительность наказания; и
отсюда прежде всего умножается число преступлений. С течением времени этот недостаток, как
обычно, может повести к увеличению объема наказания: т.е. прибавления к нему известного
количества, которое было бы не нужно40.

XXIV.

Надобно заметить, что это свойство необходимо предполагает в народе тот или другой
предрассудок, исправление которого должно быть обязанностью законодателя. Потому что, если бы
отвращение к этому наказанию основывалось на принципе полезности, то наказание было бы такое,
какое бы не следовало употреблять по другим причинам: и в этом случае о его популярности или
непопулярности не стоило бы говорить. Поэтому это есть собственно свойство не столько наказания,
сколько свойство народа: расположение иметь нерезонное отвращение к предмету, который
заслуживает одобрения. Это есть также знак другого свойства, т.е. лени или слабости со стороны
законодателя, который допускает то, что народ вредит собственному своему интересу из-за
недостатка обучения, которое он был бы должен и мог бы иметь. Как бы то ни было, как скоро такое
неудовольствие существует, законодателю следует обратить на него внимание, как если бы оно было
совершенно основательно. Всякая нация может иметь свои предрассудки и капризы, которые
законодатель должен разыскать, изучить и излечивать41.

XXV.

Одиннадцатое и последнее из свойств, желательных для комплекса наказания, есть
отменяемость (remissibility). Вообще думают, что когда наказание применяется, то оно нужно, что
оно должно быть применено и потому нет надобности, чтобы оно могло быть отменено. Но в
особенных — и всегда весьма печальных случаях — дело может случаться иначе. Может случиться,
что наказание будет наложено там, где по намерению законодателя оно не должно бы было быть
применено, то есть где потерпевший его невинен в преступлении. Во время произнесения приговора
он казался виновным, но затем случайность обнаружила его невинность. В таком случае уже
невозможно исправить той части наказания, которую он уже понес. Дело теперь в том, чтобы
освободить его от той части, которая еще предстоит. Но будет ли еще что-нибудь предстоять? Есть
очень мало шансов на то, чтобы что-нибудь еще могло предстоять, если только наказание не состоит
в хроническом наказании: как, например, заключение в тюрьму, изгнание, принудительный труд и
тому подобное. Когда дело состоит в остром наказании, т.е. когда в настоящую минуту уголовный
процесс уже кончился и наказание может оставаться только в его последствиях, — дело может
считаться неотменимым, неисправимым. Так бывает, например, при телесном наказании, клеймении,
членовреждении и смертной казни. Самое неотменимое наказание есть смертная казнь. Потому что,

40
См. гл. XV (Случаи, не подлежащие наказанию, § V).
41
Там же, гл. IX, § 4.
хотя другие наказания, уже оконченные, и не могут быть отменены, они еще могут быть
вознаграждены; и хотя несчастная жертва не может быть возвращена в прежнее состояние, но, быть
может, еще нашлись бы средства поставить ее в такое хорошее состояние, что оно могло бы
заставить человека забыть свое страдание. Это может быть вообще сделано с большим успехом там,
где наказание было денежное.
Свойство отменяемости может оказать пользу и в другом случае: когда хотя преступник был
наказан справедливо, но по причине какого-нибудь хорошего поступка, сделанного им после того,
как началось наказание, может показаться полезным отменить часть назначенного ему наказания. Но
это едва ли может быть там, где пропорция наказания в других отношениях такова, какова и должна
быть. Цель примера более важна, чем цель исправления. Едва ли можно думать, что наказание
требуется меньше для первой цели, чем для последней. Потому что необыкновенным случаем будет
скорее то, если наказание, достаточное для устрашения человека, думавшего о нем только несколько
минут, не будет достаточно для устрашения человека, который все время его чувствует. Итак, все,
что требуется для цели примера, должно оставаться во всяком случае: никакое исправление
преступника не может дать права для отмены какой-нибудь его части; если бы можно, человеку
осталось бы только тотчас исправиться и таким образом освободиться от большей части наказания,
которое было сочтено нужным. Следовательно, для того, чтобы иметь право на отмену какой-нибудь
части наказания по этой причине, надо сначала предположить, что наказание, назначенное в первый
раз, было больше, чем необходимо для цели примера, и что, следовательно, одна часть его была
вообще не нужна. Это действительно легко может быть при господствующих теперь несовершенных
системах: и потому, пока эти системы еще продолжают свое существование, свойство отменяемости
должно считаться полезным, как по первому, так и по этому второму основанию. Но этого не было
бы в какой-нибудь новопостроенной системе, в которой бы были соблюдены изложенные выше
правила пропорции. Поэтому в такой системе польза этого свойства основывалась бы только на
первой причине.

XXVI.

Пересматривая различные возможные способы наказания, окажется очевидным, что ни один из
них не владеет всеми упомянутыми свойствами в совершенстве. Поэтому, чтобы сделать лучшее, что
может быть сделано в вопросе наказания, в большей части случаев необходимо будет складывать их
и составлять из них сложные комплексы, которые бы состояли каждый из нескольких различных
способов наказания, сложенных вместе: характер и пропорции составных частей каждого комплекса
были бы различны, сообразно с характером преступления, которому предположено
противодействовать.

XXVII.

Нелишним будет собрать и представить в общем обзоре одиннадцать выше определенных
свойств. Они следующие:
Два из них относятся к установлению должной пропорции между отдельным преступлением и
его наказанием, а именно:
1. Изменяемость.
2. Равномерность.
Третье — к установлению пропорции между несколькими преступлениями и несколькими
наказаниями, а именно:
3. Соразмеримость.
Четвертое содействует наказанию приобрести то положение, в котором одном оно может быть
действенно, и в то же время доставить ему два дальнейшие свойства примерности и популярности, а
именно:
4. Характерность.
Два следующие относятся к исключению всякого бесполезного наказания; одно — косвенно,
возвышая действенность того, которое полезно; другое — прямо, а именно:
5. Примерность.
6. Умеренность.
Три другие содействуют каждое трем низшим целям наказания, а именно:
7. Содействие исправлению.
8. Действенность в отнятии способности к преступлению.
9. Содействие к вознаграждению.
Другое свойство стремится исключать побочный вред, который может быть иногда произведен
каким-нибудь особенным способом наказания, а именно:
10. Популярность.
Последнее свойство стремится смягчить вред, который может произвести иногда всякое
наказание вообще, а именно:
11. Отменяемость.
Свойства соразмерности, характерности, примерности, содействия исправлению и
действенности в отнятии способности к преступлению в особенности рассчитаны на увеличение
прибыли, которая может быть получена от наказания; умеренность, содействие к вознаграждению,
популярность и изменяемость — на уменьшение издержек или стоимости наказания; изменяемость и
равномерность одинаково полезны для обеих этих целей.

XXVIII.
Мы переходим теперь к общему обзору системы преступлений: т.е. таких актов, к которым —
по причине тех вредных последствий, производить которые они имеют естественную тенденцию, и в
целях остановить такие последствия — может быть пригодно привязать известные искусственные
последствия, состоящие в наказании, которое постигает лица, совершившие эти акты, сообразно с
установленными сейчас принципами.



СОДЕРЖАНИЕ