<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

255
- См.: Стручков Н.А. Уголовная ответственность и ее реализация в борьбе с
преступностью. Саратов, 1978. С. 162–163.
256
- В настоящее время соответственно ведомственными актами Министерства юстиции.
органа, ведающего исполнением наказания, 45% – без указания даты его
составления. Лишь в 49% дел в представлениях содержатся данные, имеющие
доказательственное значение. Во всех делах имелись характеристики, но чаще
всего они носили стандартный характер и повторяли сведения, содержащиеся в
представлении257. По всем делам о досрочном освобождении имелись справки о
поощрениях и взысканиях. Однако в них (равно как и в других материалах,
когда они были) не содержалось развернутых сведений о самих поступках, по-
служивших основанием для поощрения или наказания. Во многих материалах,
кроме представлений, характеристик и справок о поощрениях и взысканиях, не
было больше никаких документов, на основании которых можно было бы
сделать выводы о степени испорченности или исправления осужденного. С
другой стороны, многие представляемые в суд материалы перенасыщены
документами, не имеющими доказательственного значения.
2. В досудебном производстве осужденные, по существу, лишены каких-
либо прав. От них не зависит решение вопроса о возбуждении досудебного
производства. Каждый пятый (21,1%) осужденный не присутствовал на
заседании административной комиссии258.
Отказывая осужденному в просьбе о представлении материалов в суд,
администрация не составляет никакого процессуального документа и
осужденный не имеет возможности обжаловать это решение администрации.
3. Инициатором возбуждения досудебного производства чаще всего
является начальник отряда259. Он же осуществляет и подготовку материалов.
По мнению 67% опрошенных осужденных, именно от начальника отряда
зависит решение вопроса о направлении материалов в суд. Учитывая также
фактически бесправное положение осужденных в постановке и решении этих
вопросов, нельзя гарантировать объективное их разрешение. Начальник отряда
не может быть объективным и беспристрастным, поскольку он осуществляет
производство в отношении осужденного, находящегося в его отряде. И мнение
у него складывается не на основе собранных материалов, а, скорее, материалы
подбираются так, чтобы подтверждать уже сложившееся мнение. И если

257
- На это обстоятельство указывают многие авторы. См., например: Литвинов В.В.
Рассмотрение судом вопросов исполнения приговора. Воронеж, 1964. С. 67; Швецов В.В.
Развитие законодательства о стадии исполнения приговора // Советская юстиция. 1988. № 22.
С. 28–30 и др.
258
- По результатам анкетирования осужденных.
259
- Так считают 43% из числа опрошенных осужденных и 55% из числа начальников
отрядов.
осужденный конфликтует или конфликтовал с начальником отряда, имеется
большая вероятность того, что его положение не улучшится, если даже и
имеются для этого законные основания. Могут иметь место и иные причины, по
которым начальник отряда не хотел бы, чтобы осужденный был досрочно ос-
вобожден или переведен в другое ИУ. К этому следует добавить, что в суде
начальник отряда, осуществляющий досудебное производство, по существу,
выполняет функцию свидетеля.
4. На решение рассматриваемых вопросов в отношении конкретных
осужденных влияет и судебная политика – фактическая наполняемость ИУ,
наличие или отсутствие достаточного количества мест в различных видах
исправительных учреждений.
Рассмотренные выше обстоятельства в их совокупности приводят к
выводу о том, что существующий ныне порядок досудебной подготовки в
дополнительных производствах не способствует и объективно не может
способствовать решению задач, стоящих перед этими производствами.
Отдельные недостатки из числа рассмотренных выше могут быть устранены, но
не все в совокупности. Нейтрализовать действие этих обстоятельств возможно
лишь в том случае, если в досудебном производстве будет использована
уголовно-процессуальная форма со всеми ее преимуществами и
административно-процессуальная деятельность сменится на уголовно-
процессуальную, протекающую в четких, достаточно определенных формах260,
с тем, чтобы производство осуществлял субъект, не имеющий личного или ве-
домственного интереса в его исходе, а осужденный, в отношении которого оно
ведется, был наделен достаточной совокупностью прав. При этом нет
необходимости «изобретать» какие-то новые виды досудебных производств.
Вполне можно использовать предусмотренные законом разновидности
досудебных основных производств: протокольную форму досудебной подго-
товки материалов, дознание и предварительное следствие, учитывая при этом,
разумеется, специфику дополнительных производств.
Предварительное следствие, осуществляемое следователем
специализированной прокуратуры по надзору за соблюдением законов в

260
- Абсолютно права В.Н. Глазкова, когда пишет о том, что «...отсутствие процессуальной
формы является одной из причин необоснованного представления к условно-досрочному
освобождению от наказания либо в отказе о таковом представлении, неполноты собранных и
представленных в суд материалов (Глазкова В.Н. О необходимости правового регулирования
установления исправления органами, реализующими наказание // Предупреждение
рецидивной преступности в Сибири. Томск, 1981. С. 124).
исправительных учреждениях, необходимо во всех случаях досрочного
освобождения из мест лишения свободы, в том числе и при замене лишения
свободы другим наказанием, а также при изменении условий содержания
посредством перевода в другие ИУ. При этом можно сократить сроки
предварительного следствия до 15–30 дней. Введение предварительного след-
ствия, во-первых, позволит достичь большей объективности как при
возбуждении производства, так и в процессе подготовки материалов для суда и,
во-вторых, позволит применять необходимые процессуальные способы
собирания доказательств: допросы, обыски, в случае необходимости
проведения экспертизы и т. д.
При решении иных вопросов, относящихся к предмету дополнительных
производств (кроме тех случаев, конечно, когда вообще нет необходимости в
досудебном производстве), возможно досудебное производство в форме
дознания или в протокольной форме.
Следует отметить также, что в досудебном дополнительном
производстве, равно как и в судебном, в полной мере действуют все ранее
рассмотренные основания перехода от одной процедуры к другой (с учетом уже
оговоренных выше особенностей таких производств).
Возбуждение дополнительного досудебного производства (включая
дознание и следствие) может быть сведено к составлению отдельного
процессуального акта: постановлению о его возбуждении. В данном случае нет
необходимости в наличии специальной стадии. Основаниями к возбуждению
производства должно служить наличие (появление) формальных оснований для
изменения или прекращения уголовно-правового отношения (отбытие
определенной части срока, наличие злостных нарушений режима содержания и
т.д.). Поводами могут служить: заявление осужденного, собственное
усмотрение органа, ведающего исполнением наказания (в пределах его
компетенции), органа дознания, следователя и прокурора специализированной
прокуратуры по надзору за соблюдением законов в ИУ, а также суда.
2.7. Досудебное производство по делам о применении принудительных мер
медицинского характера261


2.7.1. Сущность производства по применению принудительных мер
медицинского характера
Принудительные меры медицинского характера, хотя и предусмотрены
уголовным законодательством, по своей природе уголовно-правовыми не
являются. Их применение не направлено на достижение целей уголовного за-
кона. В данном случае в уголовный процесс обусловливает применение норм,
не носящих уголовно-правового характера, т.е. выполняет функцию, которая
обычно считается ему несвойственной. Причина такого положения
заключается, во-первых, в серьезном характере государственного принуждения,
осуществляемого при применении принудительных мер медицинского
характера. Во-вторых, дело еще и в том, что в определении суда устанав-
ливается факт совершения общественно опасного деяния, предусмотренного
уголовным законом лицом, в отношении которого применяются
принудительные меры медицинского характера. И хотя эти действия в опреде-
лении суда не должны называться преступлением, необоснованное признание
конкретного лица их совершившим может причинить не меньший вред, чем
необоснованное признание его виновным в совершении преступления. И,
наконец, в-третьих, производство по применению принудительных мер меди-
цинского характера необходимо самому уголовному процессу. Производство
по применению принудительных мер медицинского характера появляется, как
правило, «не на голом месте». Оно является обычно как бы продолжением
основного производства. При наличии повода и оснований к возбуждению
уголовного дела начинается основное производство Если же затем
устанавливается факт душевного заболевания лица, в отношении которого
основное производство ведется, дальнейшее движение основного производства
становится невозможным в силу объективных причин. В случае, когда об-
щественно опасное деяние совершено в состоянии невменяемости, основное
производство прекращается, поскольку установлено отсутствие уголовно-
правового отношения, и значит, задачи основного производства выполнены.


- Авторы не рассматривают досудебную часть других особых уголовно-процессуальных
261

производств, поскольку она не урегулирована нормами УПК РСФСР. Данные производства
возбуждаются заинтересованными лицами путем подачи в суд соответствующих жалоб.
Когда же у лица возникло душевное заболевание после совершения им
общественно опасного деяния, следует констатировать, что задачи основного
производства еще не решены, но возникли обстоятельства, препятствующие его
дальнейшему развитию. Основное производство в таком случае
приостанавливается до тех пор, пока эти обстоятельства не отпадут. При этом
возможны два варианта: 1) уголовно-процессуальная деятельность
прекращается вообще – производство по делу приостанавливается (ч. 2 ст. 195
УПК РСФСР); 2) основное производство приостанавливается, но уголовно-
процессуальная деятельность продолжается, поскольку необходимо решить
вопрос о судьбе лица, в отношении которого велось основное производство. В
последнем случае также предположительно неизвестно, когда именно исчезнут
и исчезнут ли вообще те препятствия, которые повлекли невозможность
дальнейшего движения основного производства. Но как только эти препятствия
отпадут (наступит выздоровление больного), вновь возобновится основное
производство: суд, отменяя принудительную меру медицинского характера,
одновременно решает вопрос о направлении дела для производства дознания
или предварительного следствия, привлечения данного лица в качестве
обвиняемого и передачи дела в суд в общем порядке (ст. 413 УПК РСФСР).
Таким образом, происходит приостановление, а затем возобновление основного
производства. А это уже уголовно-процессуальные вопросы, и разрешать их
необходимо в уголовно-процессуальной форме. Одновременно разрешается и
вопрос о судьбе заболевшего до его выздоровления.
Указанные выше причины в их совокупности и обусловливают
необходимость уголовно-процессуальной формы при разрешении вопросов о
применении принудительных мер медицинского характера.


2.7.2. Возбуждение производства по применению принудительных мер
медицинского характера
Производство по применению принудительных мер медицинского
характера – самостоятельное полистадийное особое производство262.
262
- Заметим, что один из авторов (А.В. Ленский) ранее считал, что «в современном
уголовном процессе нет самостоятельных производств кроме как производств по уголовным
делам. А значит, не является достаточно обоснованным разделение всех производств на
производства по уголовным делам и еще какие-то иные самостоятельные производства. Все
уголовно-процессуальные производства, считал он, являются производствами именно
уголовно-процессуальными, то есть производствами по уголовным делам. Все они носят
полистадийный характер, проходят в своем развитии как судебные, так и, по общему
Действующее законодательство не знает различий при возбуждении
производства по применению принудительных мер медицинского характера.
Между тем, необходимо не только видеть эти различия (так как они порождают
разные правовые последствия), но и законодательно их закрепить.
В каждом четвертом деле из числа изученных нами о заболевании лица,
совершившего общественно опасное деяние, стало известно еще до
возбуждения уголовного дела. Возможно ли в таких случаях не возбуждать
уголовного дела? По мнению Т.А. Михайловой, «душевная болезнь лица,
совершившего общественно опасное деяние, не может служить основанием для
отказа в возбуждении уголовного дела»263. Ее позицию разделяет А.И.
Галаган264.
Напротив, М.А. Чельцов и Р.Д. Рахунов рассматривали психическое
заболевание как обстоятельство, исключающее возможность возбуждения
уголовное дела265. Менее категорично к решению этого вопроса подходила П.С.
Элькинд. Она писала: «В некоторых случаях данные о душевном заболевании
лица, совершившего общественно опасное деяние, определяют не-
целесообразность возбуждения уголовного дела. Однако наличие у судебно-
следственных органов таких данных, как правило, не исключает не только
возможность, но и необходимость возбудить уголовное дело, так как трудно
бывает определить вменяемо это лицо или нет»266. Не исключают, в принципе,
принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела в подобных
случаях В.В. Николюк и В.В. Кальницкий. Они пишут: «На практике
встречаются ситуации, когда без проведения расследования вполне очевидно,

правилу, досудебные стадии, на основе общепринятого критерия подразделяются в
зависимости от степени сложности процессуальных форм на упрощенные и более сложные»
(Ленский А.В. Досудебное (предварительное) производство в системе уголовного процесса
России. Томск, 1997. С. 13). Вместе с тем и тогда авторы были едины в главном –
производство по применению принудительных мер медицинского характера является
уголовно-процессуальным, должно регулироваться уголовно-процессуальным законом и ему
должно на практике уделяться ничуть не меньше внимания, чем и другим делам (См.:
Ленский А.В., Якимович Ю.К. Производство по применению принудительных мер
медицинского характера. М.: Юрист, 1999). В настоящее время А.В. Ленский согласен с
позицией других авторов этой работы.
263
- Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского
характера. С. 32.
264
- Галаган А.И. Особенности расследования органами внутренних дел общественно
опасных деяний лиц, признаваемых невменяемыми. Киев, 1986. С. 25.
265
- См.: Чельцов М.Л. Советский уголовный процесс. М., 1951. С. 222; Рахунов Р.Д.
Возбуждение уголовного дела в советском уголовном процессе. М., 1954. С. 55.
266
- Элькинд П.С. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых. М., 1959. С. 8
и след.
что деяние совершено лицом, не отдающим себе отчет и своих действиях из-за
душенной болезни, и что это лицо не представляет опасности для общества.
При этих условиях теряется смысл возбуждения уголовного дела и проведения
расследования»267. Нам также встретились подобные случаи при изучении
практики268, подтверждающие выводы В.В. Николюка и В.В. Кальницкого.
Поэтому мы также считаем, что если совершено деяние, не представляющее
большой общественной опасности, и есть разумные и достаточные основания
полагать, что совершено оно лицом в состоянии невменяемости, то и незачем
возбуждать производство по делу и проводить по нему расследование.
Примером в указанном случае могут служить действия К.,
вооружившегося цепью от бензопилы и пытавшегося зайти в магазин «Янтарь»
г. Томска после его закрытия. В милиции К. пояснил, что хотел узнать,
понравилась ли его запись в книге жалоб и предложений о том, что
драгоценности должны принадлежать всем. По данному факту было
возбуждено уголовное дело, хотя в этом не было необходимости (деяние,
совершенное К., не было значимым по своей общественной опасности).
Если же совершено деяние по степени общественной опасности
значимое и также есть разумные основания полагать, что совершено оно в
состоянии невменяемости, то следует возбудить не уголовное дело, а
непосредственно производство по применению принудительных мер
медицинского характера.
Например, в отношении П. было возбуждено уголовное дело по
признакам состава преступления, предусмотренного ст.ст. 108 ч. 2, 206 ч. 3 УК
РСФСР, хотя уже в первичных материалах имелись данные, указывающие на
странности в его поведении и безмотивность совершенных действий. Здесь
необходимо было возбуждать производство по применению принудительных
мер медицинского характера.
Наконец, если совершено деяние с достаточно высокой степенью
общественной опасности, но данные, имеющиеся в первичных материалах, не
позволяют предположить, что оно совершено лицом, страдающим психическим
заболеванием, то следует возбудить уголовное дело и приступить к
производству предварительного расследования. Например, в отношении С.
было возбуждено уголовное дело по признакам состава преступления,

267
- Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная деятельность по
применению принудительных мер медицинского характера. Омск, 1990. С. 7.
268
- Архив Советского народного суда г. Томска. Дело № 1–185.
предусмотренного ст. 161 ч. 2 УК РФ. И только в ходе предварительного
следствия возникли сомнения в его психической полноценности и по
заключению судебно-психиатрической экспертизы он был признан
невменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния.
Таким образом, производство по применению принудительных мер
медицинского характера не всегда должно появляться исключительно «на
базе», «в продолжение» основного производства (производства по уголовному
делу), оно может возникнуть как первоначальное производство, что еще раз
свидетельствует о его самостоятельном характере.
Следует предусмотреть в законе возможность проведения особого
процессуального действия – освидетельствования психического состояния
лица, в том числе и до возбуждения уголовного дела или производства по
применению принудительных мер медицинского характера.269 На основании
результатов освидетельствования, иных имеющихся материалов лицо, ведущее
процесс, должно иметь право принять одно из следующих решений: 1) отказать
в возбуждении уголовного дела и производства по применению
принудительных мер медицинского характера; 2) возбудить уголовное дело; 3)
возбудить производство по применению принудительных мер медицинского
характера.
Дело о применении принудительных мер медицинского характера не
должно возбуждаться, а возбужденное подлежит прекращению на любом этапе
производства в том случае, когда душевнобольным совершено деяние,
подпадающее под амнистию. «Принудительные меры медицинского характера
в отношении лица, совершившего общественно опасное деяние, не подлежат
применению, если оно может быть освобождено от наказания по амнистии», -
считает Верховный Суд РФ270.
Многие авторы разделяют позицию Верховного Суда. Так. Б.А.
Протченко обоснованно пишет: «... с точки зрения гуманизма недопустимо,
чтобы амнистия облегчала положение лишь тех лиц, которые совершили
преступление будучи здоровыми в психическом отношении и не
распространялась на лиц, совершивших общественно опасное деяние в
болезненном состоянии, не давшем им возможности отдавать себе отчет в


269
- Подобное действие предусматривалось законодательством Российской Империи.
270
- Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1974. № 2. См. также: Определение Судебной
Коллегии Верховного Суда РСФСР от 21 июня 1978 года. Бюллетень Верховного Суда
РСФСР. 1978. № 10. С. 9.
своих действиях или руководить ими»271.
Вместе с тем имеются и противники подобного подхода в решении
данного вопроса. Так, Т.А. Михайлова считает, что акт амнистии
распространяется на деяние, но не на лицо, его совершившее: эти лица пред-
ставляют опасность для общества и актом амнистии она не устраняется272.
Первая точка зрения представляется нам более верной. Думается, что
акт амнистии производит как бы декриминализацию определенных категорий
общественно опасных деяний на определенное время. Принудительные же
меры медицинского характера могут применяться только к лицам,
совершившим общественно опасные деяния, предусмотренные уголовным
законом. Опасения Т.А. Михайловой, что душевнобольные, к которым будет
применена амнистия, вновь могут совершить общественно опасные деяния,
поскольку они не изолированы от общества и подвергнуты лечению,
небезосновательны. Но столь же обоснованны и опасения, что освобожденные
от ответственности по амнистии преступники вновь совершат преступления.
Кроме того, амнистия распространяется, как правило, на деяния, не
представляющие большой общественной опасности, и при совершении их
невменяемыми вообще сомнительна необходимость применения
принудительных мер медицинского характера в принципе, о чем уже
говорилось выше.
В практике встречаются случаи, когда в состоянии невменяемости
совершаются общественно опасные деяния, преследуемые в порядке частного
обвинения. Представляется, что при обращении потерпевшего с жалобой в суд
последний и должен решать вопрос о том, необходимо ли в каждом конкретном
случае проведение предварительного следствия. И если суду представляется
возможным рассмотреть дело и разрешить его по существу без досудебного
производства, то нет и необходимости направлять дело для производства
предварительного следствия. Кроме того, производство предварительного
следствия по делам частного обвинения (за исключением тех случаев, когда
дело возбуждено прокурором в порядке ст. 27 УПК РСФСР) в отношении
душевнобольного не является основанием преобразования его в дело
публичного обвинения. А это означает, что оно может быть прекращено за


271
- Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. М., 1976. С. 29.
272
- Михайлова Т.Л. Расследование и судебное рассмотрение дел о невменяемых // Советское
государство и право. 1986. № 2. С. 81. См. также: Улицкий С. Я. Проблемы применения
принудительных мер медицинского характера. Владивосток, 1973. С 4.
примирением сторон (если это позволяет состояние здоровья обидчика), а
также в связи с отказом потерпевшего от жалобы.
Действующее уголовное и уголовно-процессуальное законодательство
не знает ограничений в применении принудительных мер медицинского
характера в зависимости от того, какой статьей уголовного кодекса
предусмотрено то или иное деяние. В законе (ст. 403 УПК РСФСР) лишь
указано, что принудительные меры медицинского характера применяются к
душевнобольным, если они по характеру совершенного ими деяния и своему
болезненному состоянию представляют опасность для общества. Таким
образом, в принципе, принудительные меры медицинского характера могут
быть применены в связи с совершением любого деяния, предусмотренного уго-
ловным законом273. Определенные ограничения устанавливались Верховным
Судом СССР. В п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 26
апреля 1984 г. было определено, что «принудительные меры медицинского
характера не могут применяться к лицу, признанному невменяемым в
отношении совершенного им деяния, уголовная ответственность за которое
наступает при условии, если ранее это лицо предупреждалось или
предостерегалось о недопустимости противоправного поведения либо
подвергалось административному взысканию или общественному воздействию.
Такие дела подлежат прекращению за отсутствием состава преступлений»274.
Ранее Верховный Суд СССР принимал такое же решение применительно к
конкретным составам, таким как: злостное нарушения правил паспортной
системы; занятие бродяжничеством или попрошайничеством либо ведение
иного паразитического образа жизни (ст. ст. 189 и 209 УК РСФСР)275.
Обоснованность этих решений Верховного Суда СССР не вызывала сомнений.
Однако, по нашему мнению, следует пойти дальше и в самом уголовном законе
273
- В практике встречаются случаи применения принудительных мер медицинского
характера в связи с совершением самых разнообразных деяний, вплоть до нарушения правил
движения и эксплуатации транспортных средств (ч. 1, ст. 211 УК РСФСР). См.: Архив
Ленинского народного суда г. Томска, дело № 1–188/85.
274
- О судебной практике по применению, изменению и отмене принудительных мер
медицинского характера // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 3.
275
- См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 28 июня 1973 г. «О судебной
практике по делам о нарушениях правил паспортной системы, занятии бродяжничеством или
попрошайничеством либо ведение иного паразитического образа жизни» // Бюллетень
Верховного Суда СССР. 1973. № 4. Между тем в практике нам встретились дела, по которым
в нарушение указанных Постановлений Пленума Верховного Суда СССР принудительные
меры применялись к лицам, совершившим деяния, предусмотренные ст.ст. 198, 209 УК
РСФСР. См.: Архив Советского народного суда Томской области, дело 1–1/86; Архив
Ленинского народного суда г. Томска, дело № 1–314/86.
установить перечень деяний, при совершении которых только и возможно
применение принудительных мер медицинского характера. Следует отметить,
что по Российскому дореволюционному законодательству могли заключаться в
дома умалишенных лишь «учинившие смертоубийство или же посягнувшие на
жизнь другого или свою собственную, или же на зажигательство» (ст. 95, 96
Уложения о наказаниях уголовных и исправительных) 276.
Конечно, должна быть предусмотрена возможность принудительного
лечения и при совершении других общественно опасных деяний, но не любых,
только представляющих значительную опасность для общества. По этому
поводу М.С. Строгович писал еще в 1928 году: «...принудительное помещение в
лечебное заведение сумасшедшего имеет место в тех случаях, когда им
совершены действия, свидетельствующие об опасности пребывания его на
свободе. Другими словами, вопрос идет о случаях совершения сумасшедшим
тяжких преступлений или о тех случаях, когда лицо, совершившее тяжкое (в
обоих случаях выделение наше) преступление, после его совершения заболело
душевной болезнью»277. О необходимости определенного рода ограничений в
применении принудительных мер медицинского характера при совершении
нетяжких деяний пишут и современные авторы278.
Однако в настоящее время на практике такое требование явно не
соблюдается. Так, из всех дел, направленных для принятия принудительных
мер медицинского характера в суды Томской и Новосибирской областей в
1985–1996 гг., деяния 2% лиц квалифицировались по ст. 112 УК РСФСР, 1% –
по ст.113 УК, 1% – по ст.130 УК, 13% – по ст.ст 144 и 89 УК, 2% – по ст.207 УК
РСФСР.
В данном случае мы сталкиваемся вновь с проблемами не столько
уголовно- процессуальными, сколько вопросами материального уголовно-
правового характера. В уголовном законе должен быть определен перечень
составов, только при совершении которых к душевнобольным могли бы
применяться принудительные меры медицинского характера. А следовательно,
при совершении душевнобольными иных общественно опасных деяний
производство по применению принудительных мер медицинского характера не
должно было бы возбуждаться. Если же ранее было возбуждено уголовное


276
- Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб, 1914. С. 59.
277
- Строгович М.С. Уголовно-процессуальный кодекс. М., 1928. С. 211.
278
- См., например: Михайлова Т.А. Расследование и судебное рассмотрение дел о
невменяемых // Советское государство и право. 1986. № 2. С. 81–82.
дело, то оно в этом случае прекращалось бы сразу же, как только стало
известно, что совершило общественно опасное деяние лицо, которое в тот
момент не отдавало отчета своим действиям или не могло руководить ими.


2.7.3. Предварительное следствие по делам о применении принудительных
мер медицинского характера
Порядок судопроизводства по применению принудительных мер
медицинского характера определяется как общими правилами, так и
правилами, установленными главой тридцатой УПК РСФСР специально для
этого производства. Особенности производства по применению
принудительных мер медицинского характера предопределены его особым
характером. Следовательно, необходимо точно определить момент, с которого
обычное производство по уголовному делу переходит в особое производство по
применению принудительных мер медицинского характера. Точное
определение этого момента имеет важное значение, в первую очередь, с точки
зрения защиты прав и законных интересов лица, в отношении которого ведется
производство: с этого момента обязательно участие защитника, досудебное
производство должно производиться только в форме предварительного
следствия и т. д. В УПК РСФСР об этом моменте говорится только однажды
применительно к участию защитника: « ...защитник допускается к участию в
деле с момента установления факта душевного заболевания лица,
совершившего общественно опасное деяние» (ст. 405 УПК). На практике эта
формулировка закона толкуется в том смысле, что факт душевного заболевания
должен устанавливаться с помощью заключения экспертизы. Заключение же
экспертизы, за редким исключением, поступает к следователю тогда, когда все
следственные действия уже выполнены и для того, чтобы окончить следствие,
как раз и не хватает заключения судебно-психиатрической экспертизы. В этих
условиях участие защитника сводится лишь к ознакомлению с материалами
дела. И, таким образом, извращается смысл ст. 405 УПК РСФСР – допустить
защитника к участию в производстве на более раннем его этапе, поскольку по
этим делам защитник не просто помогает, а, по существу, заменяет лицо, в
отношении которого ведется производство. Подобное положение дел на
практике находит свое обоснование и в уголовно-процессуальной литературе.
Так, авторы Комментария к УПК утверждают, что «факт душевного
заболевания лица ... устанавливается судебно-психиатрической экспертизой»279.
Такого же мнения придерживался М.С. Строгович280. Разделяют его и
некоторые другие авторы281.
По смыслу закона для определения психического состояния проведение
экспертизы обязательно в тех случаях, когда, во-первых, возникает сомнение по
поводу вменяемости обвиняемого или подозреваемого или их способности к
моменту производства отдавать себе отчет в своих действиях или руководить
ими (ст. 79 УПК), а также, во-вторых, в тех случаях, когда возникает сомнение
в способности свидетелей правильно воспринимать обстоятельства, имеющие
значение для дела и давать о них правильные показания (ст. 79 УПК РСФСР).
Других случаев обязательного установления психического состояния участника
процесса путем проведения экспертизы уголовно- процессуальное
законодательство не предусматривает. Поэтому совсем не обязательно
устанавливать факт душевного заболевания при решении вопроса о допуске
защитника только с помощью экспертизы. Факт душевного заболевания с
достаточной достоверностью может быть установлен с помощью документов,
затребованных из лечебных учреждений, свидетельских показаний,
доказательств, полученных из иных источников. Кроме того, следует
предусмотреть такое следственное действие, как освидетельствование
психического состояния лица, в отношении которого ведется производство,
осуществляемое врачом-психиатром в присутствии следователя282.
Именно установление факта душевного заболевания лица, в отношении
которого ведется производство, должно служить основанием для принятия
решения о том, что дальнейшее производство по делу осуществляется по
правилам раздела восьмого УПК РСФСР. Представляется, что для того, чтобы
четче определить момент, с которого производство по конкретному делу
приобретает предусмотренные статьями 403–410 УПК особенности, следовало
бы предусмотреть обязанность следователя вынести постановление о
приостановлении уголовного дела и возбуждении производства по применению
принудительных мер медицинского характера.

279
- Комментарий к УПК РСФСР. С. 642.
280
- См.: Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. М., 1970. Т. 2. С. 488.
281
- См., например: Колмаков П.Л. О совершенствовании законодательства по применению
принудительных мер медицинского характера // Вестник ЛГУ. 1985. № 6. С. 79–85.
282
- О возможности подобного следственного действия писали П.И. Тарасов-Родионов
(Предварительное следствие. М., 1948. С. 148) и М.И. Чельцов (Советский уголовный
процесс. М., 1951. С 267).
Таким образом, как только у лица, проводящего дознание, следователя,
прокурора, возникают сомнения в психическом состоянии лица, в отношении
которого ведется производство, должны быть приняты меры к установлению
факта его душевного заболевания. В случае установления этого факта
необходимо вынести постановление о возбуждении производства по
применению принудительных мер медицинского характера. С момента
вынесения этого постановления иные формы досудебного производства
(дознание, протокольное досудебное производство) должны быть заменены
предварительным следствием, а к участию в деле допущен защитник. Не
исключается возможность и обратного перевода производства по применению
принудительных мер медицинского характера в производство по уголовному
делу. Это может произойти в том случае, когда заключением экспертизы будет
установлено, что как в момент совершения общественно опасного деяния, так и
впоследствии (в том числе и на момент проведения экспертизы) лицо, в
отношении которого экспертиза проводилась, отдавало отчет в своих действиях
или могло руководить ими. При этом никаких особых трудностей не будет, так
как по делам о преступлениях лиц, страдающих психическими недостатками,
также обязательно предварительное следствие и участие в производстве
защитника.
Как уже отмечалось, для решения вопроса о возбуждении производства
по применению принудительных мер медицинского характера проведение
психиатрической экспертизы не обязательно. Однако экспертиза обязательно
должна быть проведена для определения психического состояния лица в
момент совершения общественно опасного деяния (для решения вопроса о вме-
няемости) либо после его совершения (для решения вопроса о том, лишает ли
психическое заболевание возможности отдавать отчет в своих действиях или
руководить ими). Экспертиза должна быть назначена сразу же, как только
появились сомнения в психическом состоянии лица, в отношении которого
ведется производство. При этом, однако, необходимо, чтобы имелись
достаточные данные, указывающие на то, что именно это лицо совершило
общественно опасное деяние, по поводу которого возбуждено уголовное дело и
ведется расследование (ст. 404 УПК РСФСР).
Изучение практики свидетельствует о том, что следователи не всегда
своевременно назначают судебно-психиатрическую экспертизу. Примерно по
каждому третьему делу с момента получения данных о душевном заболевании
и до назначения экспертизы прошло более десяти дней, а по каждому девятому
делу – более двадцати дней. По двадцати четырем делам из числа изученных
экспертиза была назначена судом, хотя по трем из них данные, послужившие
основанием для назначения экспертизы, имелись уже на предварительном
следствии.
Несвоевременное назначение судебно- психиатрической экспертизы
приводит к затягиванию сроков предварительного расследования. По каждому
четвертому делу из числа изученных продлялись сроки предварительного
расследования в связи с тем, что не получено заключение судебно-
психиатрической экспертизы. Заключение же не было получено прежде всего
потому, что экспертиза своевременно не была назначена.
Существенным недостатком в деятельности как органов
предварительного следствия и прокурора, так и суда является некритичное их
отношение к заключению экспертов о невменяемости лица, в отношении кото-
рого экспертиза проводилась. Практически во всех заключениях вопрос о
вменяемости разрешается абстрактно, вообще, а не применительно к моменту
совершения общественно опасного деяния. Врачи- психиатры, проводящие
экспертизу, ставят перед собой задачу – выявить и обосновать расстройство
психической деятельности, в силу которого данное лицо, в принципе, не может
отдавать отчет своим действиям или руководить ими. В лучшем случае вопрос
о невменяемости разрешается именно применительно к моменту проведения
экспертизы, по не к моменту совершения общественно опасного деяния.
Нередки случаи, когда заключение судебно-психиатрической экспертизы о
невменяемости лица, в отношении которого она проводилась, очевидно
сомнительно. Так, в отношении К. было возбуждено дело по ст. 211 ч. 1 УК
РСФСР. Работая водителем троллейбуса, однажды он начал движение от
остановки, не закрыв входную дверь. В результате из салона выпала
пассажирка, которая получила легкие телесные повреждения. По делу
проведено предварительное расследование и оно с обвинительным
заключением было направлено в суд. При подготовке к судебному
разбирательству стало известно, что К. находится в данный момент на лечении
в психиатрической больнице. Была назначена судебно-психиатрическая
экспертиза. В экспертном заключении указывалось, что К. страдает
хронической душевной болезнью и его следует признать невменяемым в
отношении совершенного деяния нарушения правил дорожного движения. Суд
согласился с выводами экспертизы, освободил К. от уголовной ответственности
и применил к нему принудительные меры медицинского характера. Собранные
по делу доказательства прямо противоречили указанному выше выводу
экспертов. Однако суд это противоречие между выводами судебно-
психиатрической экспертизы и иными доказательствами проигнорировал.
Органам предварительного расследования и судам в указанных выше и
подобных случаях следует исходить из того, что сам по себе факт хронического
душевного заболевания не служит еще основанием (как нередко считают
эксперты-психиатры) для признания невменяемым в совершении конкретного
общественно опасного деяния.
По действующему уголовно-процессуальному законодательству
поместить в любое психиатрическое учреждение для производства
стационарной экспертизы можно только подозреваемого или обвиняемого.
Несомненно, что лицо, в отношении которого ведется производство по
применению принудительных мер медицинского характера, не может считаться
подозреваемым и тем более обвиняемым в совершении преступления,
поскольку имеются сомнения в его вменяемости, в связи с чем и назначается
экспертиза. Вряд ли правильно поступают те следователи, которые выносят по-
становления о привлечении этих лиц в качестве обвиняемых283. Но их
оправдывает то обстоятельство, что иначе не будет законных оснований для
содержания указанных выше лиц в психиатрическом учреждении.
Законодателем не решен вопрос о том, где должны находиться лица, по своему
психическому состоянию нуждающиеся в изоляции, после проведения экс-
пертизы. Ничем не оправдан и небезопасен перевод их из психиатрической
больницы в следственный изолятор. Решить эти проблемы можно следующим
образом: необходимо в законе предусмотреть возможность избрания меры
пресечения к лицам, страдающим психическими заболеваниями. Мера
пресечения в этом случае могла бы избираться только при наличии
достаточных данных, указывающих на то, что именно это лицо совершило
общественно опасное деяние, по поводу которого ведется производство. В
качестве мер пресечения в отношении этих лиц следовало бы предусмотреть:
помещение в психиатрическое лечебное учреждение (с санкции прокурора и в
пределах сроков, установленных для предварительного заключения под

283
- По изученным делам к 30% лиц, впоследствии признанных невменяемыми, применялось
задержание; в отношении 70% было вынесено постановление о привлечении в качестве
обвиняемых, хотя обвинение не предъявлялось. Постановление о привлечении в качестве
обвиняемых в отношении лиц, страдающих психическими заболеваниями, в этих случаях
выносилось с единственной целью – продлить срок их содержания в психиатрической
больнице для проведения судебно-психиатрической экспертизы.
стражу), отдача под наблюдение родственников и участкового психиатра.
Непонимание специфики производства по применению принудительных
мер медицинского характера работниками правоохранительных органов и
судьями, отношение к этим делам как к простым, несложным и даже
второстепенным приводит к существенным нарушениям уголовно-
процессуального закона и даже к судебным ошибкам.
Так, при изучении практики встретилось 4 случая, когда досудебное
производство по применению принудительных мер медицинского характера
производилось в форме дознания. Два из них были возвращены прокурором для
производства предварительного следствия, а два других дела были направлены
в суд и по ним были вынесены определения о применении принудительных мер
медицинского характера284.
Следователи игнорируют данные, вызывающие сомнения в психической
полноценности лица, в отношении которого ведется производство. Примером
может служить дело С., возбужденное по ч. 2 ст. 206 УК РСФСР. Из
материалов дела следует, что С., будучи в состоянии алкогольного опьянения,
учинил хулиганские действия в магазине: вырвал дверной запор, перевернул
лоток с рыбой, бросил счеты в продавца, стоящую возле двери урну бросил в
окно, на замечания граждан не реагировал. Еще до возбуждения уголовного
дела и в начале расследования из объяснений и допросов как самого С., так и
его матери стало известно о том, что он находился на учете в психодиспансере,
что неоднократно лечился в психиатрической больнице с диагнозом эпилепсия.
Несмотря на это, С. не был подвергнут своевременно судебно-психиатрической
экспертизе, был привлечен в качестве обвиняемого и заключен под стражу.
Только месяц спустя обвиняемый был направлен в психиатрическую больницу
для производства экспертизы и в конечном счете признан невменяемым и
подвергнут принудительному лечению285.
70% лиц, впоследствии признанных невменяемыми, по изученным нами
делам были привлечены в качестве обвиняемых, несмотря на имеющиеся у
следователя данные о душевном их заболевании.

284
- Об этом же см.: Протченко Б. Подготовительные действия к судебному заседанию по
делам о применении принудительных мер медицинского характера // Советская юстиция.
1976. № 12. С. 13–14.
285
- Архив Ленинского народного суда г. Томска, дело № 1–501/81. Уже отмечалось, что по
каждому четвертому делу о психическом заболевании лица, в отношении которого дело
возбуждалось, было известно с самого начала, еще до решения вопроса о возбуждении
уголовного дела.
Изучение дел позволяет сделать вывод о том, что лица, в отношении
которых ведется производство по применению принудительных мер
медицинского характера, не только не пользуются правами, предусмотренными
ст. 185 УПК РСФСР (хотя в отношении большинства из них вынесены
постановления о привлечении в качестве обвиняемого), но не знакомятся даже
с постановлением о назначении экспертизы286. Протоколы о невозможности
участия подследственного в данном следственном действии, равно, как и в
других, как правило, отсутствуют287. Не участвует в данном следственном
действии, а также и в иных следственных действиях, защитник. В
подавляющем большинстве случаев (90%) последний допускается к участию в
деле лишь для ознакомления с материалами оконченного предварительного
расследования, а по шести делам защитник на предварительном следствии
вообще не участвовал, что является существенным нарушением уголовно-
процессуального закона. Суды же вынесли по этим делам определение о
применении принудительных мер медицинского характера.
Встречались дела, когда следователи избирали меру пресечения –
подписку о невыезде, в то время как подследственный находился в
психиатрической больнице для проведения судебно-психиатрической
экспертизы.
«Вопрос о процессуальном положении лица, о котором рассматривается
дело, есть и вопрос о процессуальных гарантиях его прав и интересов»288.
Между тем процессуальный статус лиц, в отношении которых ведется
производство по применению принудительных мер медицинского характера, в
законе не определен: нет в УПК специальной статьи, в которой бы закрепились
процессуальные права именно этих лиц. Конечно, можно руководствоваться
положением, закрепленным в ст. 403 УПК РСФСР (порядок судопроизводства

286
- Только по трем делам лицо, в отношении которого осуществлялось производство (он
признан обвиняемым), знакомились с постановлением о назначении экспертизы.
287
- Так, по делу Р., возбужденному по ст. 120 УК, опознание его малолетними
потерпевшими производилось по фотографиям. Данных о невозможности участия Р. в
данном следственном действии не имеется. Напротив, Р. продолжал работать, вел себя
упорядоченно. Не участвовал в производстве данного следственного действия и защитник
(Архив Ленинского суда г. Томска). По томским делам не было ни одного протокола. По
делам, изученным в Новосибирске, такие протоколы были в одном деле из 10.
288
- См. по этому вопросу также: Михайлова Т.А. Производство по применению
принудительных мер медицинского характера. М., 1987. С. 33; Галаган Л.И. Особенности
расследования органами внутренних дел общественно опасных деяний лиц, признаваемых
невменяемыми. Киев, 1986. С. 45; Николюк В.В., Кальницкий В.В. Уголовно-процессуальная
деятельность по применению принудительных мер медицинского характера.
по применению принудительных мер медицинского характера определяется
общими правилами настоящего Кодекса), и распространять на этих лиц
процессуальный статус подозреваемого, обвиняемого, подсудимого289. Однако
полная аналогия в данном случае неуместна (об этом ниже). Равно как
отсутствие ранее четко определенного общего правового статуса
душевнобольных, содержащихся в лечебных учреждениях, приводило к
положению290,
фактически бесправному их неурегулированность
процессуального положения также приводит к процессуальному бесправию. Об
этом неоднократно писалось в литературе291. Подтверждением этому служат
результаты проведенного нами исследования.
В соответствии с законом, «если в силу психического состояния
производство следственных действий с участием лица, совершившего
общественно опасное деяние, является невозможным, следователь составляет
об этом протокол» (ч. 4 ст. 404 УПК). Из смысла этой нормы следует, что
следователь должен установить возможность (или невозможность) проведения
следственного действия с участием лица, совершившего общественно опасное
деяние. И только в том случае, если его психическое состояние этого не
позволяет, конкретное следственное действие может производиться без участия
душевнобольного. Между тем по каждому четвертому делу из числа изученных
лица, совершившие общественно опасные деяния, не допрашивались вообще.
Только трое из подследственных были ознакомлены с постановлением и
назначением судебно-психиатрической экспертизы и с заключением экспертов.
Не знакомились они и с материалами оконченного предварительного
расследования. И только в 8% дел был составлен протокол о невозможности
участия лица, в отношении которого ведется производство, в проведении
следственного действия. Если учесть при этом, что защитник по подавляющему
большинству дел допускался лишь в момент ознакомления с материалами уже
оконченного предварительного расследования, нетрудно сделать вывод о том,
что подследственные по делам о применении принудительных мер
медицинского характера находятся в худших условиях, чем обвиняемые по

289
- Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского
характера. М., 1977. С. 27.
290
- См., например: Онищенко Л. Записки из мертвого дома. Литературная газета. 1990. 3
октября; Психиатрия в СССР: что изменилось // Литературная газета. 1990. 21 ноября.
291
- См., например: Колмаков П.А. Права и обязанности лица, нуждающегося в применении
принудительных мер медицинского характера // Правоведение. 1985. № 3; Михайлова Т.А.
Производство по применению принудительных мер медицинского характера. М., 1987 и др.
обычным уголовным делам.
Фактически не принимают участия указанные выше лица и в судебном
разбирательстве дел. Последнему способствует и формулировка ч. 2 ст. 407
УПК, где сказано, что суд в п р а в е (разрядка наша) сделать распоряжение о
вызове в судебное заседание лица, о котором рассматривается дело. Судьи
рассматривают содержание данной нормы не как обязанность рассмотреть
вопрос о возможности вызова в судебное заседание лица, о котором будет
рассматриваться дело, а как свое право не вызывать его.
Таким образом, практика идет по пути лишения лиц, совершивших
общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, тех прав, которыми
обладает обвиняемый (подсудимый), ничем это не восполняя: ни участием
защитника, ни участием законного представителя, никакими другими мерами.
К этому следует добавить, что указанные выше лица лишены права на
кассационное обжалование определения суда о применении к ним
принудительных мер медицинского характера.
Такому фактически бесправному положению лиц, в отношении которых
ведется производство по применению принудительных мер медицинского
характера, на предварительном следствии и в суде способствует (как уже
отмечалось выше) и отсутствие в законе определения процессуального статуса
этих лиц. В практической деятельности (в большей степени и в законе) как бы
заранее устанавливается, презюмируется, что указанные выше лица настолько
психически больны, что в течение всего времени производства не могут пра-
вильно воспринимать обстоятельства, связанные с производством по делу.
Проще говоря, «процессуальное обращение» с ними чаще всего «хуже», чем с
обвиняемыми и подсудимыми. Фактически лицо, в отношении которого
ведется производство по применению принудительных мер медицинского
характера, является скорее не участником процесса, не субъектом уголовно-
процессуальной деятельности, а объектом этой деятельности.
Вот почему безусловно необходимо определить и закрепить в законе
процессуальное положение лиц, в отношении которых ведется производство по
применению принудительных мер медицинского характера. О том, каким оно
должно быть, в литературе нет единого мнения.
Так, А.А. Хомовский предлагает наделить такое лицо правами
подсудимого292. Напротив, Т.А. Михайлова считает, что поскольку обвиняемый

292
- Хомовский Л.А. Производство по применению принудительных мер медицинского
характера: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1967. С. 14.
не является субъектом преступления, то на него не могут быть распространены
права, которыми пользуется в уголовном процессе субъект преступления,
именуемый на предварительном следствии обвиняемым, а в суде – подсуди-
мым, осужденным293. Представляет интерес позиция А.П. Овчинниковой. По ее
мнению, указание ст. 408 УПК РСФСР на то, что судебное разбирательство о
душевнобольных лицах проводится по общим правилам, определяется тем, что
эти лица наделены правами подсудимого. Однако столь общее решение вопроса
она считает неудачным. Она пишет: «Душевнобольной – не подсудимый. И не
все права последнего могут быть к нему приложены. Поэтому каждый раз,
учитывая особенности правового положения душевнобольного, приходится
взвешивать, какие права подсудимого ему надо предоставить, какие не могут
быть им использованы»294.
Соглашаясь с логикой рассуждений А.П. Овчинниковой, отметим вместе
с тем, что вряд ли будет оправданным такое положение, когда важные
процессуальные права предоставляются или не предоставляются лицу, в
отношении которого ведется уголовно- процессуальное производство, в
зависимости от усмотрения должностных лиц (органов), в ведении которых
находится производство по делу. По нашему мнению, проблему
процессуального положения лица, в отношении которого ведется производство
по применению принудительных мер медицинского характера, необходимо
решать с учетом следующих положений.
1. Это лицо не может быть ограничено в правах в сравнении с
обвиняемым, подсудимым.
2. Неверным является утверждение о том, что это лицо наделено
правами обвиняемого, подсудимого, осужденного. Его права могут
соответствовать в ряде случаев правам обвиняемого, но это права именно лица,
в отношении которого ведется производство по применению принудительных
мер медицинского характера. Указанное выше лицо – не обвиняемый, не
подсудимый, а самостоятельный участник уголовного судопроизводства.
3. Следователь, прокурор не могут лишать лицо, в отношении которого

293
- Михайлова Т.А. Производство по применению принудительных мер медицинского
характера. М., 1967. С. 9.
294
- Овчинникова А.П. Сущность и назначение принудительных мер медицинского
характера. М., 1977. С. 27. Аналогичного мнения придерживаются и некоторые другие
авторы. См.: Улицкий С. Я. Проблемы принудительных мер медицинского характера.
Владивосток. С. 19; Протченко Б.А. Принудительные меры медицинского характера. М.,
1976. С. 35.
ведется производство, какого-либо права, принадлежащего ему по закону. Если
же в силу своего болезненного состояния душевнобольной сам не может
реализовать свое субъективное право, оно должно быть реализовано через
защитника и законного представителя. В этом проявляется различие между
процессуальной правоспособностью и дееспособностью.
4. Некоторые права данное лицо должно иметь возможность при его
желании реализовать самостоятельно.
При закреплении процессуального положения лица, в отношении
которого ведется производство по применению принудительных мер
медицинского характера, в уголовно-процессуальном законе можно пойти
двумя путями: а) указать в конкретной норме эти права и обязанности; б)
предусмотреть в УПК норму отсылочного характера, указав в ней то, что это
лицо наделяется такими же правами, как соответственно подозреваемый,
обвиняемый, подсудимый, осужденный.
Предпочтителен второй путь. Представляется, что и по делам о
применении принудительных мер медицинского характера необходима
этапность производства, как это имеет место по уголовным делам.
Соответственно должно меняться и процессуальное положение лица, в
отношении которого ведется производство. Его положение будет
соответствовать процессуальному положению подозреваемого, когда факт
душевного заболевания установлен после задержания295 или избрания меры
пресечения (но до привлечения в качестве обвиняемого) либо непосредственно
после возбуждения уголовного дела. Затем, имея фактические данные
(достаточные в обычном случае для предъявления обвинения) о том, что
именно это лицо совершило общественно опасное деяние, следователь должен
выполнить действие, аналогичное предъявлению обвинения. С этого момента
следователь будет связан той юридической оценкой общественно опасного
деяния, которую он указывал при осуществлении данного действия, со всеми
вытекающими последствиями, предусмотренными ст. 154 УПК296. При
проведении этого процессуального действия должно быть обязательным
участие защитника, а также лица, в отношении которого ведется производство,
если этому не препятствует состояние его здоровья.

295
- Из числа изученных задержание проводилось по 40 % дел.
296
- В настоящее время следователи вносят изменения в фабулу, меняют квалификацию по
этим делам без учета требований ст. 154 УПК. Так, дело в отношении П. было возбуждено по
ст. 112, ч. 2 УК, а на момент ознакомления с материалами дела содеянное квалифицировано
по ст. 206, ч. 2 УК РСФСР.
В главе 33 УПК РСФСР следует также закрепить общее правило о том,
что если в производстве следственного или иного процессуального действия
участие лица, в отношении которого ведется производство, является обя-
зательным, а участие его невозможно в силу болезненного состояния, то в
указанном следственном или ином процессуальном действии обязательно
должен принимать участие защитник, а также может участвовать (по его
желанию) законный представитель.
Необходимо также указать в ст. 407 УПК на обязанность суда
обеспечить лицу, в отношении которого ведется производство, возможность
участвовать в судебном разбирательстве, если этому не препятствует его
болезненное состояние297. Участие этого лица в судебном заседании
необходимо не только для того, чтобы получить от него необходимые для
разрешения дела показания, но и для того (и это главное), чтобы оно само
могло защищать в суде свои права и законные интересы. Поэтому в каждом
случае суд должен обсуждать этот вопрос и принять по нему обоснованное
решение.
Разумеется, безусловно должно выполняться уже закрепленное в законе
правило о том, что в каждом конкретном случае, когда в процессуальном
действии обязательно участие лица, о котором ведется производство,
необходимо устанавливать, возможно ли его участие по состоянию здоровья.
Лицо, в отношении которого ведется производство, должно участвовать
во всяком следственном действии, когда это предусмотрено законом, если в
данном конкретном случае такому участию не препятствует состояние его
здоровья. Поэтому принципиально не можем согласиться с А.И. Галаганом,
который пишет: «...психическое состояние лица позволяет производство с его
участием не всех предусмотренных уголовно-процессуальным законом
действий, а только тех из них, при выполнении которых не требуется активное
проявление эмоциональных и волевых качеств такого лица, его разумных
поступков». Нетрудно заметить, что в данном высказывании содержится мысль
о том, что на протяжении всего производства лицо, в отношении которого оно
ведется, не может в силу своего болезненного состояния быть участником
уголовно-процессуальных действий и отношений. Однако это не так.


297
- В этой связи С. Я. Улицкий предлагал закрепить в законе следующее правило: «В
судебное заседание должно быть вызвано лицо, о котором рассматривается дело, если этому
не препятствует характер его заболевания». Улицкий С. Я. Правовое регулирование
принудительных мер медицинского характера. Владивосток, 1974. С. 9.
Во-первых, потому, что может оказаться, что это лицо вообще не
страдает психическими заболеваниями либо страдает, но не в такой степени,
чтобы его можно было признать невменяемым. И, во-вторых, психическое
состояние душевнобольного может изменяться в сторону ухудшения или
улучшения. Поэтому и надо определять его в каждом конкретном случае на
момент производства конкретного следственного действия.
Невозможность участия лица, в отношении которого ведется
производство, в конкретном процессуальном действии либо в разбирательстве
дела в суде не обязательно устанавливать с помощью судебно-психиатрической
экспертизы. Для этого необходимо предусмотреть в законе такое следственное
действие, как освидетельствование психического состояния. Освидетельство-
вание психического состояния лица на предмет возможности его участвовать в
производстве следственного действия или в судебном разбирательстве дела
осуществлялось бы лечащим врачом-психиатром. И на основании этого
процессуального действия и решался бы вопрос о возможности или
невозможности лица участвовать в следственном действии или в судебном
разбирательстве298.
Очень важным моментом в процессуальном положении лица, в
отношении которого ведется производство по применению принудительных
мер медицинского характера, является правило о том (и это правило должно
быть закреплено в законе), что независимо от заключения экспертизы,
результатов освидетельствования психического состояния это лицо может
обжаловать любое действие и любое решение органов предварительного
расследования, прокурора, суда. К сожалению, изучение практики
свидетельствует о том, что не единичны случаи, когда принудительные меры
медицинского характера применялись к лицам, вовсе не страдающим
психическими заболеваниями или, во всяком случае, не нуждающимся в
принудительном лечении. И последние, по существу, были лишены
возможности обжаловать действия органов предварительного расследования и
определение суда о применении принудительных мер медицинского характера.
Поэтому, в первую очередь, необходимо закрепить в законе право лиц, к
которым применены принудительные меры медицинского характера,
обжаловать определение суда в кассационном порядке299. Равно также у этих
лиц должна оставаться возможность самостоятельно осуществлять следующие

298
- См.: Галаган А. И. Указанная работа. С. 32–33.
299
- См.: Элькинд П.С. Цит. работа. С. 87.
права: обжаловать любые действия и решения органов предварительного
расследования и суда, заявлять ходатайства и отводы, предоставлять
доказательства.
И наконец, рассматривая вопрос о процессуальном положении лица, в
отношении которого рассматривается и решается вопрос о применении
принудительных мер медицинского характера, следует определить его
наименование. В действующем законодательстве употребляются следующие
термины: лицо, совершившее общественно опасное деяние в состоянии
невменяемости; лицо, заболевшее после совершения преступления душевной
болезнью, лишающей его возможности отдавать отчет в своих действиях или
руководить ими (ст. 403 УПК); невменяемые; заболевшие душевной болезнью
после совершения преступления (ст. 404 УПК); лицо, совершившее
общественно опасное деяние (ст. 406 УПК); лицо, о котором рассматривается
дело (ст. 407 УПК).
По этому вопросу в литературе встречаются различные мнения. Так,
П.А. Колмаков предлагает именовать указанное лицо лицом, нуждающимся в
применении принудительных мер медицинского характера300. Употребляются и
термины «невменяемый», «душевнобольной»301. В данном случае допускается
та же ошибка: еще до решения суда лицо, в отношении которого ведется
производство, заранее предполагается невменяемым, душевнобольным и т. д.
То есть, если бы речь шла об уголовном деле, безусловно, напрашивался вывод
о нарушении презумпции невиновности. Поэтому более правильным следовало
бы именовать данного субъекта уголовно-процессуальной деятельности лицом,
в отношении которого ведется производство по применению принудительных
мер медицинского характера. Следовало бы также включить этого субъекта
уголовно-процессуальной деятельности в число участников уголовного
процесса.

Глава 3. Дифференциация судебного производства в уголовном
процессе РФ


3.1. Виды судебных производств и их соотношение


300
- См.: Колмаков П.А. Правовое положение лица, нуждающегося в применении
принудительных мер медицинского характера // Правоведение. 1988. № 6. С. 65.
301
- См.: Михайлова Т.А. Цит. работа. С. 9 и след.

<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ