<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

3
Данные Назаренко Г.В. Указ.соч. С.67.
4
Сидоров Б.В. Указ.соч. С.71.
5
Там же. С.71.
6
Розин В.М. Психология для юристов. М.,1997. С.89-90.

100
тем не менее, это необходимо для уяснения сути рассматриваемых составов и
оценки общественной опасности деяния и субъекта преступления.
Начнем с ревности. Обычно определяемая как мучительное сомнение в
чьей-нибудь верности и любви, в преступном поведении она выходит за
пределы субъективных переживаний, превращаясь в действенное побуждение.
В таком виде ревность по своей сути близка к мести, что порой приводит к
серьезной путанице. И.Б. Степанова предлагает разграничить данные понятия
применительно к убийствам следующим образом: мотив ревности имеет место
в случае умышленного причинения смерти сопернику (сопернице), в случае
убийства супруга (партнера) мотивом может выступать месть, озлобление, но
не ревность1. В целом данное высказывание не лишено логики, но, как нам
представляется, проводимое разграничение не играет существенной роли в
рассмотрении аффектированных преступлений. Ревность участвует в
формировании аффектогенного мотива не сама по себе, а наряду с
неудовлетворенностью, чувством обиды и т.д.
Мотив мести обычно образуется на протяжении более или менее
длительного времени в процессе различных отношений между субъектом и
жертвой. Ситуация же выполняет роль непосредственного толчка к реализации
выношенного желания. Несмотря на то, что многие авторы называют месть
мотивом аффектированных преступлений, это далеко не так. Более того, месть
«в чистом виде» - показатель отсутствия аффективного состояния. Как
справедливо подмечено Назаренко Г.В., «агрессивные побуждения лица в
состоянии аффекта деблокируются, высвобождаются и сочетаются с мотивом
мести, который сам по себе находится за пределами мотивации»2.
В.В. Лунеев полагает, что в аффектированных преступлениях преобладает
мотив недовольства3, Б.В. Сидоров же особо выделяет обиду – «сложное
переживание, которое связано с несправедливо причиненным виновному



1
Степанова И.Б. Убийство из ревности. Иваново, 1996. С.57.
2
Назаренко Г.В. Указ. соч. С.69.
3
Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. М., 1991. С.236.

101
огорчением, оскорблением, душевной болью»1. Г.В. Назаренко в числе
основных называет мотив самоутверждения. По мнению автора, «агрессивное
поведение, спровоцированное потерпевшим, может быть интерпретировано как
мотив аффективного самоутверждения, который в отличие от обычного мотива
самоутверждения побуждает к сохранению своего «Я» ценой посягательств на
чужую жизнь или здоровье»2. Некоторые авторы называют мотивами
провокационные действия потерпевших3, в то время, как последние выступают
причиной либо поводом аффекта.
На наш взгляд, мотивы аффектированных преступлений могут включать в
себя множество побуждений. Главное, чтобы они носили сугубо ситуативный и
в целом извинительный с позиции общественной морали характер, были
обусловлены провокационным поведением жертвы и вызывались состоянием
аффекта.
Некоторые авторы, в числе которых Б.В.Харазишвили, отождествляют
мотив и аффект4. Несмотря на некоторое сходство, данные понятия не следует
отождествлять. Мотив – это побудитель активности, а аффект – эмоциональное
состояние, под влиянием которого формируется побуждение. На сегодняшний
день в психологии различают аффекты гнева, ненависти (стенические) и
отчаяния, страха, ужаса (астенические). Каждый из них выполняет в психике
особую роль. В судебной практике чаще встречаются аффекты гнева и страха.
Аффект гнева относится к защитному рефлексу и носит агрессивный
характер. Его самозащитный характер состоит в том, что человек испытывает
потребность в эмоциональной разрядке путем агрессии как способе обретения
оптимального состояния5.
Аффект страха вызывается ситуациями, которые создают значительную
угрозу наиболее важным благам человека. Он связан с безусловным



1
Сидоров Б.В. Указ. соч. С.71.
2
Назаренко Г.В. Указ. соч. С.68.
3
Аниянц М.К. Ответственность за преступления против жизни. М.,1964. С.137, 145.
4
Харазишвили Б.В. Вопросы мотива поведения преступника в советском праве. Тбилиси,1963. С.59.
5
Ткаченко Т. Уголовно-правовое значение аффекта.// Законность. 1995. № 10. С.20.

102
оборонительным рефлексом1. Придание особой роли данному виду аффекта
приводит к неверному утверждению, будто «в случае насилия, вызванного
аффектом страха, оборонительные действия лица должны считаться
правомерными»2.
Однако целям и задачам данного научного исследования в наибольшей
степени отвечает анализ не субъективных, а объективных критериев, среди
которых важнейшую роль играет провоцирующее поведение жертвы.
Законодатель не указывает непосредственно на провокацию со стороны
потерпевшего, однако по-другому данные деяния не назовешь. Под
провокацией в русском языке понимается «предательское поведение,
подстрекательство кого-нибудь к таким действиям, которые могут повлечь за
собой тяжелые для него последствия»3, «подталкивание кого-либо на вредные
действия»4.
для него решения или Как отмечает Б.В. Сидоров,
«провоцирующие действия должны быть, во-первых, достаточно сильными
раздражителями, способными вызвать состояние аффекта, во-вторых,
свидетельствующими об извинительном характере возникшего аффекта; в
третьих, обстоятельствами, выступающими в качестве непосредственного
повода возникновения аффекта и совершения в этом состоянии преступления»5.
С этим положением можно согласиться, за исключением, пожалуй, третьего
условия. Автор, на наш взгляд, не различает такие понятия, как толчок и повод.
Поводом может быть лишь такое обстоятельство, которое независимо от
поведения жертвы используется виновным в целях своего оправдания.
Спровоцированный аффект не имеет повода, поскольку последний – зацепка
для необоснованного оправдания; субъективное отражение ситуации,
определяющее достаточность последней для совершения преступления. Толчок
же является объективной характеристикой.



1
Там же. С.20.
2
Ткаченко Т. Уголовно –правовое значение аффекта.// Законность. 1995. № 10. С.20.
3
С.Ожегов. Толковый словарь. М.,1995. С.596.
4
Словарь иностранных слов. М.,1949. С.522.
5
Сидоров Б.В. Указ. соч. С.55.

103
Вывод о том, что виктимологическая провокация является причиной
совершенного преступления вытекает из законодательной конструкции
составов ст. ст. 107 и 113 УК РФ. Согласно данным статьям, убийство,
причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью должны быть
вызваны противоправными или аморальными действиями потерпевших.
«Вызвать» значит «обусловить, привести к чему-либо, явиться (послужить)
причиной1». Только причина вызывает определенное явление или событие, а
условие лишь этому способствует. Но, как нам представляется,
самодостаточной причиной аффектированных преступлений поведение жертвы
быть не может. В таких ситуациях имеет место причинный комплекс,
состоящий из объективных (виктимологический негатив) и субъективных
(нравственно-психологических черт) элементов.
Ряд ученых разграничивает ситуации, когда аффектированные
преступления совершаются лицами при наличии у них психических аномалий,
гормональных сдвигов или опьянения и при отсутствии таковых. В первом
случае поведение потерпевших определяют как повод, а во втором – как
непосредственную причину2. При этом делается неправильный вывод о том,
что первая группа преступлений более опасна, нежели вторая.
В доктрине уголовного права противоправное и аморальное поведение
потерпевшего порой называют основанием аффекта без какого-либо пояснения
терминологии3. Г.В. Назаренко предлагает провоцирующее поведение
потерпевших называть «источником» аффекта4.
Как нам представляется, во избежание дальнейших споров
провоцирующее поведение жертв следует отнести к факторам, вызывающим
совершение преступления (как к более широкому, нежели причина или толчок,
понятию), но не к поводам, так как преступление совершается в связи с
деянием, а не по поводу поведения потерпевшего.

1
Александрова З.Е. Словарь синонимов руссского языка. М., 2001. С.70.
2
Игошев К.Е. Опыт социально-психологического анализа личности несовершеннолетних правонарушителей.
М., 1967. С.14.
3
См.: Комментарий к УК РФ/ Под ред. Скуратова Ю.И., Лебедева В.М. М.,1996. С.186.
4
Назаренко Г.В. Указ. соч. С. 187.

104
Рассмотрим подробнее виды виктимологической провокации. В прежнем
УК их круг был значительно уже. В ст.104 и 110 УК РСФСР назывались лишь
противозаконное насилие, тяжкое оскорбление и иное противоправное
поведение. Введение новых признаков и расширение прежних,
характеризующих отрицательные деяния потерпевших, должно положительно
сказаться и уже сказывается на дифференциации уголовной ответственности
лиц, совершивших преступление вследствие провокации.
Первым в диспозициях ст. 107 и 113 УК РФ и наиболее распространенным
на практике видом провокационного поведения потерпевшего является насилие.
Оно встречается в 37% изученных нами уголовных дел. Существует
множество определений насилия. В общепринятом употреблении под ним
понимается беззаконное применение силы, принудительное, т.е. против воли
другого лица, воздействие на него. В философии данное понятие связывается с
применением тем или иным классом различных форм принуждения в
отношении других классов с целью приобретения или сохранения
экономического и политического господства, завоевания тех или иных прав и
привилегий1. Под насилием также понимают нарушение личной
неприкосновенности2 или «действие стеснительное, обидное, незаконное и
своевольное»3.
В уголовном праве рассматриваемое понятие употребляется как в
общепринятом, так и в философском значениях. Так, А.А. Пионтковский
отмечал, что «насильственное воздействие на личность состоит во всяком
к действиям, противоречащим ее желаниям»4. Интересную
принуждении
позицию занимает В.Е. Христенко. Насилие, по его мнению, есть «форма
проявления психического или физического принуждения по отношению к
одной из взаимодействующих сторон делать что-либо вопреки своей воле,
желаниям, потребностям»5.

1
БСЭ. 3 издание. Т.17.1974. С.297.
2
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.,1995. С.357.
3
Даль Вл. Толковый словарь живого великорусского языка. М.,1989. Т.2. С.469.
4
Насильственная преступность/ Под ред. Кудрявцева В.Н. и Наумова А.В. М.,1998. С.50.
5
Христенко В.Е. Психология жертвы. Харьков, 2001. С.57.

105
В доктрине уголовного права принято выделять два вида преступного
насилия: физическое и психическое.
Под физическим насилием понимается любое общественно опасное и
противоправное непосредственное воздействие на жизнь и здоровье человека,
его права и свободы. Однако в отношении этого понятия по-прежнему идут
споры . Так, А.Д. Гаухман ограничивает физическое насилие воздействием на
организм человека1. С.В. Землюков считает, что оно является обобщенной
формой причинения реального вреда здоровью человека и его личной
неприкосновенности2. Л.В. Сердюк относит к физическому насилию и
ограничение свободы человека, т.е. рассматривает его более широко3.
Т.Ткаченко видит в нем лишь физическое воздействие на человека с помощью
мускульной силы либо посредством орудий, механизмов, веществ, температур,
электромагнитных процессов и т.д., способных причинить боль, телесные
повреждения или смерть4.
На наш взгляд, применяемое потерпевшим насилие следует рассматривать
более широко и понимать под ним нанесение ударов, побои, истязания,
причинение вреда здоровью различной степени тяжести, насильственное
ограничение свободы, изнасилование и т.д. О применении потерпевшим
физического насилия свидетельствует следующий случай.
Между Шарябиной Т.В. и ее сожителем Киселевым В.В., находившимся в
состоянии алкогольного опьянения, возникла ссора, в ходе которой Киселев
В.В. стал наносить Шарябиной Т.В. удары руками и ногами по различным
частям тела, причинив ей, согласно заключению судебно - медицинской
экспертизы множественные телесные повреждения - скрытую черепно -
мозговую травму в виде сотрясения головного мозга, кровоподтеки и ссадины
головы, ушиб грудной клетки слева, множественные кровоподтеки других
областей тела. В свою очередь, Шарябина Т.В., находясь в состоянии внезапно
возникшего сильного душевного волнения, вызванного насилием со стороны
1
Гаухман Л.Д. Насилие как средство совершения преступления. М.,1974. С.3.
2
Землюков С.В. Уголовно-правовые проблемы преступного вреда. Новосибирск, 1991. С.125.
3
Сердюк Л.В. Психическое насилие как предмет уголовно-правовой оценки следователем. Волгоград,1981. С.5.
4
Ткаченко Т. Уголовно-правовое значение аффекта// Законность. 1995. № 10. С.45.

106
потерпевшею, нанесла последнему не менее 4 ударов ножом в различные части
тела, причинив Киселеву В.В., согласно заключению судебно - медицинской
экспертизы, тяжкий вред здоровью. С полученными телесными повреждениями
Киселев В.В. был доставлен в городскую больницу № 1 г. Пятигорска, где и
скончался1.
Изучение судебной практики показывает, что физическое насилие,
вызвавшее аффект, как правило, является внезапным, причиняет острую и
мучительную боль либо имеет оскорбительный характер и применяется
публично. Насилие со стороны жертвы глубоко затрагивает психику виновного.
Это и понятно, поскольку контраст между ожидаемой и реальной
действительностью является одним из основных условий, благоприятствующих
появлению особо интенсивных эмоций. Чтобы установить, было ли
обусловлено состояние аффекта действиями жертвы, нельзя ограничиваться
оценкой тяжести причиненного насилия. Важно определить воздействие
последнего на субъекта в данной конкретной ситуации, характер
взаимодействия между вовлеченными в конфликт, наконец, личные качества
виновного и потерпевшего. Так, при проведении анкетирования на наш вопрос:
«Что Вы сделаете в случае применения к Вам или Вашим близким физического
насилия?» - 71% мужчин и 36% женщин ответили, что применят в ответ
насилие; обратятся к помощи правоохранительных органов 21% и 30%
соответственно; остальные попытаются разрешить ситуацию мирным путем.
При этом только 11% мужчин и 13% женщин посчитали, что физическое
насилие может вызвать у них сильное душевное волнение.
Психическое насилие выражается в угрозах причинить человеку
физический или имущественный вред. На сегодняшний день большинство
ученых-криминалистов ( А.П. Рарог, В.Н. Кудрявцев и др.) в качестве
признаков угрозы приводят два основных:
1) реальность. Она имеет место тогда, когда имелись основания
опасаться осуществления этой угрозы;

1
Пятигорский городской суд. Дело № 1-1210/ 2000.

107
2) непосредственность. Непосредственная угроза – это угроза
«прямая, непередаточная, непереходная и независимая от
посредства, промежуточной передачи либо помощи, содействия»1.
В уголовном праве под ней понимают угрозу совершения действия
в данный момент. Как отмечает А.А.Жижиленко, «в угрозе должна
заключаться возможность немедленного осуществления; угроза
злом, которая может реализоваться со временем, не может иметь
особого значения, т.к. от нее всегда можно уберечься»2.
В доктрине уголовного права нет единства относительно
детерминационной нагрузки рассматриваемого насилия. Так, Т. Ткаченко
полагает, что «психическое насилие – научная категория и как таковая не имеет
юридического значения. Насилие как признак аффектированных преступлений
человека»3.
предполагает только физическое воздействие на Автор
подтверждает свою позицию тем, что на практике психическое насилие
встречается редко. Диаметрально противоположна точка зрения
В.Е. Христенко. Автор пишет: «Практически все насилие носит вид
психического насилия, в том числе физическое – боязнь получения еще
больших повреждений, чем полученные. Физическое насилие можно
рассматривать как продолжение психического. Исключение составляет
неожиданное физическое насилие, внезапное нападение, смерть, повреждение
каких-либо органов, приведшее к невозможности сопротивления4». Не разделяя
крайних позиций, хотелось бы отметить, что психическое насилие способствует
возникновению аффекта не в меньшей степени, чем физическое. Как нам
представляется, по признаку общественной опасности применение угроз со
стороны жертвы должно быть равным или почти равным физическому
насилию. Но нельзя забывать и о субъективном значении угрозы: важно
учитывать особенности психики виновного, его прошлый опыт и т.д.


1
Вл.Даль. Указ. соч. С.432.
2
А.А.Жижиленко. Преступления против личности. М, 1979. С.56.
3
Ткаченко Т. Указ. соч. С.18.
4
Христенко В.Е. Указ. соч. С.47.

108
На наш вопрос: «Что Вас может ввести в состояние сильного душевного
волнения?» - 21% мужчин и 8% женщин назвали угрозу. Анализ уголовных дел
показал, что аффектированным преступлениям предшествовали угрозы
физической расправы в отношении виновного или его близких (14 %), угроза
уничтожения имущества (1,6%) или распространения позорящих сведений
(1,2%).
Введение в диспозиции ст.ст. 107 и 113 УК РФ такой разновидности
отрицательного поведения потерпевшего, как издевательство, является
новеллой нынешнего Уголовного кодекса. При этом законодатель не
раскрывает его значение. Слово «издевательство» возникло от древне –
русского издети, издевати (дать имя, прозвище, обзывать)1 и на сегодняшний
день означает «злую насмешку, оскорбление, а также оскорбительный
поступок, поведение по отношению к кому- либо чему-нибудь»2. С.В.Бородин
видит в издевательстве «насильственные действия, которые могут
характеризоваться цинизмом и быть растянутыми во времени»3. А.Н. Красиков
рассматривает данный вид виктимного поведения как «социально-
отрицательное психическое воздействие на личность, разновидность
психического насилия в отношении человека, но не в форме уголовно
наказуемых угроз, а в особой, изощренной форме»4. Т.В. Кондрашова полагает,
что издевательство, в отличие от оскорбления, осуществляется в пристойном
виде. При этом автор не раскрывает свое видение «пристойности». По ее
мнению, издевательство обычно носит длительный характер и может быть
выражено в злой насмешке, глумлении над физическими недостатками лица
или отдельными чертами характера, угрозе распространить вымышленные или
действительные позорящие сведения5. В противовес Т.В. Кондрашовой
А.Н.Попов утверждает, что «издевательство может проявляться в любой форме:
циничной или подчеркнуто вежливой, словесной или физической. Оно может
1
Этимологический словарь русского языка. М., 2001. С.102.
2
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю.Указ. соч. С.234.
3
Бородин С.В. Преступления против личности. М.,1999 г. С.185.
4
Красиков А.Н. Ответственность за убийство по российскому уголовному праву. Саратов, 1999. С.112-113.
5
Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой
свободы и половой неприкосновенности. Екатеринбург, 2000. С.146.

109
быть длительным и однократным, даже одномоментным»1. Проанализировав
вышеперечисленные определения, можно сделать вывод, что издевательство,
указанное законодателем в ст. ст. 107 и 113 УК РФ, - это умышленное
причинение потерпевшим нравственных и физических страданий виновному
независимо от формы их осуществления и длительности. На практике данный
вид виктимного поведения выражается публично в форме оскорбительных
насмешек (72%) либо умышленных действий (28%).
Издевательство во многом сходно с тяжким оскорблением, которое также
указано в диспозиции ст.ст. 107 и 113 УК РФ. Как отмечает А.Пулатов, «тяжкое
оскорбление может вызвать даже более сильный аффект, чем насилие, так как
слово, воспринимаемое человеком, является для него реальным раздражителем,
который может действовать сильнее, чем раздражитель первосигнальный»2. В
ходе проведения анкетирования 26% респондентов ответили, что оскорбление
может ввести их в состояние аффекта. А на вопрос: «Что Вы сделаете, если Вас
или Ваших близких оскорбляют?» - 21% ответили, что применят насилие.
Изучение следственной и судебной работы показало, что характер оскорбления
определяется не всегда верно, когда речь идет о наличии или отсутствии
состояния аффекта при убийстве и причинении тяжкого или средней тяжести
вреда здоровью. Суды подчас отказывают признать деяния совершенными в
состоянии аффекта, ссылаясь на то, что оскорбление не было тяжким. При этом
не всегда учитываются в совокупности все действия и поведение потерпевшего
как до преступления, так и в процессе его осуществления. Указание
законодателем на тяжесть оскорбления говорит о том, что это оценочная
категория. Она является вопросом факта и входит в компетенцию суда. Но это
не исключает возможность существования доктринальных определений.
Оскорбление может быть признано тяжким тогда, когда оно
характеризовалось «исключительным цинизмом, унижением чести и
человеческого достоинства»3. По мнению Г.И.Чечеля и В.С.Минской, оно

1
Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельстах. СПб, 2001. С.105.
2
Пулатов А. Эмоции и здоровье. Душамбе, 1968. С.46-47.
3
Бородин С.В. Указ. соч. М.,1999. С.186.

110
«является тяжким в том случае, если способно причинить потерпевшему такие
нравственные страдания, которые по своему характеру и интенсивности не
насилием»1.
меньше, чем страдания, вызываемые физическим С
вышеприведенными определениями нельзя не согласиться.
В целом же в отношении тяжкого оскорбления можно условно выделить
две основные точки зрения. Согласно одной из них (юридической),
законодатель имел в виду оскорбление, охватываемое составом ст. 130 УК РФ,
поскольку аффект может вызвать лишь циничное оскорбление. Существует и
психологическая точка зрения. В соответствии в ней оскорбление не
обязательно должно быть тяжким с позиции закона, оно должно быть таким с
позиции субъекта. Психологи полагают, что состояние аффекта может вызвать
внешне самый незначительный стимул, в том числе «менее тяжкое
оскорбление»2.
В свете ныне действующего уголовного кодекса дискуссии о тяжести
оскорбления, на наш взгляд, потеряли всякий смысл. В соответствии с прямым
указанием закона, тяжкое оскорбление вызывает аффект. Следовательно, оно
является сильным психогенным фактором, может предшествовать аффективной
разрядке и вызывать эмоциональную вспышку. Г.В. Назаренко предлагает
заменить «тяжкое оскорбление» в ст.ст. 107 и 113 УК РФ понятием «глубокое»
оскорбление, которое «точнее выражает законодательную интенцию»3. На наш
взгляд, замена одних оценочных понятий другими не прояснит ситуацию, не
спасет от субъективизма оценивающих, а лишь создаст новые проблемы.
Многими учеными, в том числе В.С.Бородиным, совершенно
несправедливо критикуется точка зрения В.И.Ткаченко, предлагающего при
определении тяжести оскорбления учитывать состояние психического здоровья
оскорбленного. Как показали специальные исследования, возникновение
аффективных реакций у психопатических личностей объясняется их

1
Минская В.С., Чечель Г.И. Виктимологический фактор и механизм преступного поведения. Иркутск, 1988. С.
108.
2
Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. М., 1998. С.24.
3
Назаренко Г.В. Указ. соч. С.189.

111
повышенной эмоциональностью, низким порогом фрустрации,
недостаточностью интеллектуального и волевого контроля над своими
действиями1. У психопатических личностей возникновение аффектогенных
мотивов связано с большим многообразием конфликтных ситуаций,
существенно большим диапазоном внешних воздействий, их содержания,
интенсивности и длительности. Наряду с реальными психотравмирующими
факторами, несущими угрозу типичным, общепринятым ценностям,
достоинству личности, аффектогенную значимость приобретают так
называемые условные психогении2, затрагивающие измененную личностной
дисгармонией сферу мотивов, установок, притязаний.
По нашему мнению, при определении тяжести оскорбления необходимо
руководствоваться субъективным критерием. На общественную опасность
лица, совершившего аффектированное преступление, влияет не объективная, а
субъективная оценка тяжести оскорбления. Именно поэтому бесполезна для
следственной, судебной и экспертной практики дискуссия о том, возможен ли
аффект, если унижение чести и достоинства с точки зрения объективной
картины не является «грубым и глубоким», может ли с точки зрения
нормального человека «менее тяжкое оскорбление» вызвать особенно
болезненную реакцию. Тяжесть оскорбления не должна подлежать
типизированной оценке, а в каждом конкретном случае должна определяться
характером восприятия оскорбления субъектом преступления, способностью
данного поступка вызвать у виновного аффективное состояние.
Но возможен и другой вариант, а именно исключение из диспозиции ст.ст.
107 и 113 УК РФ указания на тяжесть оскорбления. Употребление данной
оценочной категории кажется нам бессмысленным, поскольку наряду с тяжким
оскорблением законодатель предусмотрел издевательство (причем без эпитета
«грубое», что отвечало бы логике построения состава), а также иные
противоправные деяния и аморальное поведение потерпевшего. При решении

1
Наку А.Г., Ревенко М.Г., Опря Н.А. Клиника некоторых вариантов психопатий. Кишинев, 1976. С.114.
2
Шубина Н.К., Боброва И.Н. О некоторых клинических основах дифференцированного подхода к адаптации
психопатических личностей. М., 1976. С.699.

112
вопроса о наличии в действиях жертвы оскорбления правоохранительные
органы должны установить, было ли умаление со стороны потерпевшего
достоинства виновного путем противоправного или аморального с ним
обращения и вызвало ли оно состояние аффекта.
К числу противоправных действий (бездействия) следует отнести кражу,
вымогательство имущества, взятку, клевету, хулиганство, а также иные
действия, нарушающие нормы административного, гражданского, семейного
законодательства. Примером противоправного поведения потерпевшего может
служить следующий случай.
Толмачев Е.В. был приговорен Пятигорским городским судом к лишению
свободы сроком на 6 месяцев за причинение тяжкого вреда здоровью в
состоянии аффекта при следующих обстоятельствах: потерпевший Масловский
Н.Н. похитил с бельевой веревки общего балкона вещи, принадлежащие
Толмачеву Е.В., общей стоимостью 3 тысячи рублей и продал их за 100 рублей.
В этот же день, встретившись с Масловским, Н.Н. Толмачев предложил ему
возвратить похищенные вещи , на что последний ответил нецензурной бранью.
Такое поведение вызвало аффект у подсудимого, под влиянием которого он
нанес Масловскому Н.Н. не менее 3 ударов руками в область головы и не менее
3 ударов руками и ногами в область груди, причинив последнему, согласно
заключению судебно-медицинской экспертизы № 13\27б, сочетанную травму
головы и грудной клетки, ушиб вещества головного мозга с внутримозговым
кровотечением, переломы ребер, ушиб ткани правого легкого, имеющие
признаки тяжкого вреда здоровью, отчего 30 августа 2000 г. наступила смерть
Масловского1.
В прежнем УК указывалось еще на такой признак противоправного деяния,
как наступление либо возможность наступления тяжких последствий для
виновного и его близких. На сегодняшний день рамки применения статей 107 и
113 УК РФ расширены за счет исключения данного признака и введения нового



1
Пятигорский городской суд. Уголовное дело № 1-387/2000.

113
– бездействия со стороны потерпевшего, если оно спровоцировало состояние
аффекта у субъекта преступления.
Под аморальными деяниями, указанными в диспозициях рассматриваемых
статей, обычно понимаются противоречащие нормам морали поступки. Мораль
же представляет собой «одну из форм общественного сознания, социальный
институт, выполняющий функцию регулирования поведения людей во всех без
исключения областях общественной жизни»1. В морали общественная
необходимость, потребности, интересы общества выражаются в виде стихийно
сформировавшихся и общепризнанных предписаний и оценок, подкрепленных
силой массового примера, привычки, обычая, общественного мнения. Однако в
процессе развития общества моральные нормы и идеалы могут изменяться, что
иногда затрудняет их оценку. Приведем самый типичный пример – измену.
Общественное мнение еще не выработало единства по поводу образа
половой жизни, если не считать того, что большая снисходительность
проявляется по отношению к собственному полу. «По мнению социологов, в
настоящее время в условиях научно-технической революции, урбанизации,
бурного процесса эмансипации женщин и феминизации части мужчин,
конфликт между новыми нравственными отношениями (активный поиск
любовно-сексуальных отношений) и старой семейной моралью, требующей
пожизненного единобрачия, обостряется»2. Результаты интервьюирования
свидетельствуют, что лишь 23,5% опрошенных безоговорочно осуждают
измену, 54% полагают, что необходимо учитывать жизненные ситуации, а
22,5% не осуждают неверность. Однако, на вопрос анкеты: «Что Вас может
ввести в состояние сильного душевного волнения?» - 61% мужчин и 52%
женщин назвали измену близкого человека.
Как нам представляется, в нынешних условиях говорить об аморальности
при неверности можно лишь в случаях, когда измена носила демонстративный,
циничный характер, имела целью унизить честь и достоинство либо была


1
Философский словарь. М.,1975. С.265.
2
Шестаков Д.А. Семейная криминология. СПб., 1996. С.19.

114
систематической и обусловила возникновение длительной психотравмирующей
ситуации.
Наглядным примером первой ситуации является дело Басанговой.
Подсудимая, узнав, что муж болен венерическим заболеванием, потребовала от
него объяснений. Он признался, что был в интимной близости с П. Басангова
привела П. к себе домой, где попросила ее оставить семью в покое. В ответ П.
заявила, что продолжит интимные отношения с супругом Басанговой и, если
захочет, то с легкостью разрушит ее семью. Такое поведение вызвало у
Басанговой состояние внезапно возникшего сильного душевного волнения, и
она нанесла П. смертельные ножевые ранения. Суд обоснованно признал
данное убийство совершенным из ревности в состоянии аффекта1.
Очевидно, что в любом случае вопрос о значимости аморальных поступков
потерпевшего решается судом на основе всех обстоятельств дела. К числу
критериев оценки должны относиться интенсивность и длительность
аморального поведения и, конечно, его субъективная значимость для
виновного.
Ранее указывалось еще на один признак - направленность действий
потерпевшего непосредственно на виновное лицо. В действующем УК
противоправное и аморальное поведение может быть направлено не только на
субъекта преступления, но и на других лиц. Устанавливая данное положение,
законодатель исходил из того, что подобное поведение одинаково затрагивает
сферу эмоций не только тех, на кого они направлены, но и других людей, у
которых живы чувства справедливости, альтруизма, сострадания.
Закрепление в УК длительной психотравмирующей ситуации как фактора,
способного вызвать аффект, поколебало уже устоявшуюся в доктрине точку
зрения, согласно которой внезапности сильного душевного волнения
соответствует внезапность провокации. Как показала практика, в длительной,
травмирующей психику обстановке аффект может возникнуть с большей
степенью вероятности даже при незначительном поводе. В этом проявляется

1
БВС РФ, 1997, № 7. С.9.

115
один из его признаков – аккумуляция эмоций. Прежний УК не учел эту
особенность и не предусмотрел длительную психотравмирующую ситуацию в
качестве основания возникновения аффекта. Однако надзорная практика
нередко исходила из того, что ответственность за преступление, совершенное в
аффективном состоянии, наступает и в том случае, когда данное состояние
возникает как следствие неоднократных противозаконных действий
потерпевшего, из которых последнее явилось непосредственной причиной
состояния1.
возникновения такого Как свидетельствуют психологи,
кумулятивный аффект более криминогенен, нежели «классический»
физиологический, поскольку лицо, находящееся в состоянии аффекта,
возникшего в результате длительной психотравмирующей ситуации, к моменту
совершения преступления обладает высоким криминогенным потенциалом.
Исследования показали, что кумулятивный аффект имеет «максимально
личностный опредмеченный характер»2. Состояние аффекта обусловлено не
только ситуацией, но и личностными особенностями субъекта. Последний, как
правило, «склонен к застреванию на психотравмирующих моментах, к
длительному переживанию и кумуляции аффективного напряжения.
Существование длительной психотравмирующей ситуации, неспособность
справиться с ней ведут к трансформации личности, ее патологическому
развитию, повышению чувствительности, ложному осмыслению ситуации,
расширению неотреагированных обид и накоплению эмоциональной
напряженности до такой степени, что незначительное травмирующее
воздействие вызывает тяжелый аффективный взрыв»3. Негативные эмоции
субъекта ищут выхода и находят его в совершении преступления. Результаты
проведенного анкетирования показали, что 54% респондентов готовы
применить насилие к лицу, создающему длительную психотравмирующую
ситуацию.



1
Постановления и определения по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 1981-1988. М.,1989. С.164-167.
2
Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. М., 1946. С.495.
3
Кудрявцев И.А. Судебная психолого-психиатрическая экспертиза. М., 1988. С.80.

116
В ст.ст. 107 и 113 УК РФ указывается, как минимум, на две
характеристики ситуации, которые вызывают у нас возражение. Это
«длительность» самой ситуации и «систематичность» противоправного или
аморального поведения потерпевших. Упоминание о длительности данной
ситуации кажется нам излишним, если учитывать, что в законе отсутствуют
временные критерии, позволяющие ее определять. Этого и не требуется,
поскольку на практике психотравмирующая ситуация, как «совокупность
внешних обстоятельств, деструктивно воздействующих на состояние
психики»1, может возникнуть мгновенно, а не существовать длительное время.
Некорректно, на наш взгляд, и требование о систематичности противоправных
и аморальных действий потерпевших. Под системой в уголовном праве
понимают совершение трех и более юридически тождественных действий в
течение определенного времени, но не более одного года. Возникает вопрос,
зачем устанавливать дополнительные ограничения, если по диспозициям ст.ст.
107 и 113 УК РФ состояние аффекта может быть вызвано даже одиночным
противоправным или аморальным действием потерпевшего.
В ныне действующем УК есть еще одна новелла – это введение в ст.107
квалифицированного вида убийства в состоянии аффекта. Речь идет о
нескольких убийствах, совершенных одновременно или на протяжении
короткого промежутка времени и охватывающихся единым умыслом
виновного. Представляется, что данная норма подлежит применению в тех
случаях, когда состояние аффекта было вызвано двумя и более лицами,
которые затем стали жертвами преступления. В доктрине уголовного права
данному вопросу уделяют недостаточное внимание. Убийство нескольких лиц
рассматривается односторонне: не учитывается разновидность аффекта,
неоднородность состава, количественное соотношение жертв-провокаторов и
посторонних лиц. Лишь С.В. Бородин в своей монографии поставил вопрос о
квалификации тех случаев, когда один из потерпевших является «третьим



1
Попов А.П. Указ. соч. С. 134.

117
лицом»1. Речь идет о так называемом смешанном аффекте («реакции мимо» по
М.Г. Ревенко)2, когда пострадавшими оказываются не виновники конфликта, а
лица, весьма отдаленно с ними связанные или вообще не имеющие к ним
отношения. Сложность анализа и оценки смещенного аффекта связана с
трудностью установления непосредственной связи между преступлением и
предшествующим провоцирующим воздействием. Как нам представляется, ч. 2
ст. 107 УК РФ должна быть дополнена указанием на провокационность
аффекта потерпевшими. Без такого указания данная уголовно-правовая норма
крайне уязвима.
Множественное убийство, совершенное в состоянии аффекта, должно
квалифицироваться по ч. 1 ст. 107 УК, если было вызвано провокацией одного
потерпевшего; по ч.2 ст. 107 – если аффект был спровоцирован двумя и более
лицами. Убийство так называемых «третьих лиц», не участвующих в
провокации, квалифицируются по ст. 105 (ч.1 или п «а» ч. 2 – в зависимости от
количества жертв). Аффективное же состояние виновного может быть учтено
как обстоятельство, смягчающее наказание в соответствии с ч.2 ст. 61 УК РФ.
Подводя итог всему вышеизложенному, мы предлагаем несколько
изменить диспозиции ст.ст. 107 и 113 УК РФ. Так, по нашему мнению, ст. 107
должна быть сформулирована следующим образом:
1.Убийство, совершенное в значительно влияющем на сознание и (или)
волю лица аффективном состоянии, вызванном насилием, издевательством или
оскорблением со стороны потерпевшего либо иными противоправными или
аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, а равно
психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с противоправными или
аморальными действиями (бездействием) потерпевшего, - «…»
2. Убийство двух и более лиц, совершенное в значительно влияющем на
сознание и (или) волю лица аффективном состоянии, вызванном указанными в
части 1 настоящей статьи действиями (бездействием) потерпевших, а равно


1
Бородин В.С. Указ. соч. С.196.
2
Наку А.Г., Ревенко М.Г., Опря Н.А. Указ. соч. С.114.

118
психотравмирующей ситуацией, возникшей в связи с противоправными или
аморальными действиями (бездействием) потерпевших, - «…».
Помимо указанных нами неточностей законодательной конструкции,
имеются и иные недостатки. Так, умышленные причинения тяжкого и средней
тяжести вреда здоровью квалифицируются отдельно друг от друга, так как
имеют разную степень общественной опасности ( ст. 111 и 112 УК РФ). Если
же они причинены в состоянии аффекта, то квалифицируются по одной статье с
одной санкцией и могут влечь одинаковое наказание. Выходит, что за разные
по степени общественной опасности последствия можно назначить одинаковое
наказание, что представляется сомнительным. В ст. 111 и 112 УК в качестве
отягчающих обстоятельств предусмотрено причинение вреда здоровью двум и
более лицам. При этом в ст.113 УК указания на данный квалифицирующий
признак нет.
Рассмотрев основания уголовной ответственности, необходимо
проанализировать санкции ст. ст. 107 и 113 УК РФ, поскольку именно они
выступают «результатом» дифференциации.
Так, за аффективное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 107 УК, лицо
наказывается ограничением либо лишением свободы на срок до 3 лет; ч. 2 ст.
107 предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 5 лет. В
санкции ст. 113 УК РФ законодатель предусматривает ограничение либо
лишение свободы на срок до 2 лет. Однако судить о справедливости санкций
невозможно без анализа судебной практики.
Проведенные нами исследования показали, что в 89% уголовных дел
назначалось наказание в виде лишения свободы.
За преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 107 УК, в 57% случаев
наказание составляло 1,5-2,5 года лишения свободы; в 29 % - от 2,5 до 3 лет и в
14 % - до 1,5 лет.
По ч. 2 ст. 107 УК РФ в 31% случаев назначалось лишение свободы на
срок до 3 лет, а в 69% – от 3 до 5 лет.



119
За преступления, предусмотренные ст. 113 УК РФ, суд в 23% случаев
назначал лишение свободы на срок до 1 года; в 77% - от 1 до 2 лет.
Ограничение свободы назначалось от 2,5 до 3 лет в 67 % случаев (ч. 1 ст.
107); в 73% - свыше 3 лет (ч. 2 ст. 107 УК РФ) и в 56% - от 1,5 до 2 лет (ст. 113).
Полученные результаты позволяют заключить, что санкции ст. ст. 107 и
113 УК РФ обоснованны, отвечают принципу справедливости и соответствуют
требованиям практики.


2.2.2. Дифференциация уголовной ответственности за преступления,
совершенные при превышении пределов необходимой обороны
(ч.1 ст. ст.108 и 114 УК РФ)


УК РФ рассматривает действия, вызванные превышением пределов
необходимой обороны, как менее опасные по сравнению с «простыми»
составами и даже по сравнению с теми деяниями, которые совершаются в
состоянии аффекта. Как показывает практика, свойства личности преступника,
превысившего пределы необходимой обороны, свидетельствуют об отсутствии
у него асоциальной установки. Однако законодатель, предусматривая менее
строгую ответственность за эксцесс обороны, чем за аффектированные
преступления, имел в виду не только личность виновного, но и определенные
объективные обстоятельства (а именно характер поведения жертвы).
Выделение в рамках дифференциации уголовной ответственности в связи с
отрицательным поведением потерпевшего специальных составов ст. ст. 108 и
114 УК РФ можно только приветствовать. Однако сама законодательная
формулировка превышения пределов необходимой обороны крайне
несовершенна. Многие ученые, в числе которых И.С. Тишкевич, считают
данную ситуацию закономерной, поскольку «подробная характеристика в
законе не может быть дана, ибо все зависит от целого ряда конкретных
обстоятельств, при которых производится защита в каждом конкретном



120
случае»1. Г.Н. Мацокина, отрицая необходимость совершенствования нормы об
эксцессе обороны, исходит из того, что вскоре «ограничения на необходимую
оборону в виде превышения ее пределов будут сняты… Просто у человека в
силу его высокого правового сознания не будет возникать потребности при
осуществлении самозащиты причинять вред больший, нежели это требуется
для прекращения общественно опасного посягательства»2. Мы не разделяем
оптимизма автора. В отличие от закона правосознание отдельного гражданина
не может определить пределы допустимой обороны, как и не может установить
четкие критерии, показывающие, в каких случаях причинение смерти или
тяжкого вреда будет правомерно, а в каких нет. На сегодняшний день и
ученые, и практические работники сталкиваются с серьезными затруднениями
в оценке действий обороняющихся. Как показали наши исследования, более
85% уголовных дел по превышению пределов необходимой обороны являются
результатом переквалификации с обычных преступлений против личности
(ст.ст. 105, 111 и 112 УК РФ). Но если такая ситуация наблюдается в
правоприменительной практике, то что можно сказать о простых обывателях,
на которых и рассчитаны нормы о необходимой обороне и о превышении ее
пределов. Проведенные нами криминологические исследования выявили, что в
криминальных обстоятельствах обороняющийся не успевает в полной мере
оценить мотивацию поведения нападающего, а также общественную опасность
его действий. Более того, в подобной ситуации лишь каждый четвертый
обороняющийся мог избрать адекватные меры защиты. В остальных случаях
выбор затруднялся сильным душевным волнением, растерянностью или
страхом защищающегося. Загадкой остается логика законодателя в
конструировании составов. Назвав ст. 114 УК РФ «Причинение тяжкого или
средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой
обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица,



1
Тишкевич И.С. Условия и пределоы необходимой обороны. М., 1969. С.28.
2
Мацокина Г.Н. Уголовно-правовая характеристика института необходимой обороны. Автореферат дис.
…канд. юрид. наук. Ставрополь, 2002. С.14.

121
совершившего преступление», в ч.1 статьи он предусмотрел ответственность
только за причинение тяжкого вреда здоровью.
В отечественном законодательстве эксцессу обороны уделили более или
менее достойное внимание только в начале XX века. Согласно Уголовному
Уложению 1903 года, превышение пределов необходимой обороны было
преступно и наказуемо только тогда, когда «обвиняемый действовал в
состоянии необходимой обороны, это не было связано с посягательством на
жизнь или изнасилование, превышение пределов необходимой обороны
существовало объективно и субъективно воспринималось обвиняемым как
таковое»1. В советском законодательстве критерии пределов необходимой
обороны некоторое время отсутствовали, и только Основы уголовного
законодательства СССР и союзных республик 1958 года дали определение
эксцесса обороны (ст. 13) – «явное несоответствие защиты характеру и
опасности посягательства». Эта дефиниция была заимствована УК РСФСР 1960
г. (ст. 13) и практически в том же виде присутствует в ст. 37 УК РФ 1996 г.
Федеральным законом от 14.03.2002 г.2 были внесены изменения в редакцию ст.
37 УК. Однако по-прежнему эксцесс обороны видится в умышленных
действиях, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства.
На сегодняшний день можно считать, что превышение пределов
необходимой обороны является оценочной категорией, зависящей от
усмотрения суда3. А, как известно, применение оценочных понятий на
практике связано с большими трудностями, «оперировать ими намного
понятиями неоценочными»4. Именно поэтому доктрина
сложнее, чем
уголовного права уделяет особое внимание рассматриваемому вопросу.
Некоторые ученые под эксцессом обороны подразумевают явное
несоответствие в средствах защиты и нападения5. Как показал проведенный


1
Цит. по: Уголовное уложение. Проект редакционной комиссии и объяснения к нему. Т.6. СПб, 1895. С.9293.
2
Российская газета. 2002 г. № 48 (2916) от 19.03.2002 г.
3
Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М,1972. С.137.
4
См.: Питецкий В.В. Оценочные понятия в советском уголовном праве. Автореферат дис. …канд. юрид.
наук. Свердловск, 1979. С.3.
5
См.: Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С.149.

122
нами анализ уголовных дел по ст. ст. 108 и 114 УК РФ, 46% осужденных за
превышение пределов необходимой обороны признаны виновными в этих
преступлениях ввиду несоответствия средств защиты и средств нападения.
Приведем один из наиболее наглядных примеров.
На улице в вечернее время Беляев и Гонт пытались отобрать у Фадеенко Е.
и Шумейко сумки. Затем, когда в переулке показалась супруга Фадеенко, Гонг
бросился к ней и, догнав на противоположной стороне дороги, стал обыскивать
ее. Она позвала на помощь. Шумейко, увидев, что Фадеенко Е. не идет на крик
жены, подбежал и оттащил от нее Гонта. Гонт, схватив Шумейко одной рукой
за горло, а другой за воротник сзади, начал душить его. Защищаясь, Шумейко
вытащил нож и ударил Гонта. Как указал суд, действия Шумейко были
направлены на защиту прав и законных интересов Фадеенко М. и своих от
посягательства Гонта. Однако в условиях сложившейся конкретной обстановки
применение ножа со стороны Шумейко были превышением пределов
необходимой обороны1.
Рассматриваемая позиция представляется спорной, так как при решении
вопроса о правомерности обороны главными, на наш взгляд, являются не
средства защиты и нападения, а то, как и когда они применяются. Пленум
Верховного Суда СССР в постановлении от 16 августа 1984 г. указал, что
«решая вопрос о наличии или отсутствии признаков превышения пределов
необходимой обороны, суды должны учитывать не только соответствие или
несоответствие средств защиты и нападения, но и характер опасности,
угрожавшей оборонявшемуся, его силы и возможности по отражению
посягательства, а также все иные обстоятельства, которые могли повлиять на
реальное соотношение сил посягавшего и защищавшегося (количество
посягавших и оборонявшихся, их возраст, физическое развитие, наличие
оружия, место и время посягательства и т.д.). При совершении
посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому
из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и

1
БВС РФ, 1996, № 1 . С.1.

123
характером действий всей группы».1 Мы согласны с мнением В.И. Ткаченко,
«что для защиты охраняемых общественных отношений допускается
применение любых орудий, но в то же время вред, причиняемый этими
орудиями, не всегда допустим, а для защиты наиболее важных благ
допустимы все без исключения средства».2
Другие ученые под превышением необходимой обороны подразумевают
явное несоответствие интенсивности посягательства и защиты.3 По мнению
М.Д. Шаргородского, эксцесс обороны имеет место тогда, когда
защищающийся предпринял меры защиты, по интенсивности резко не
соответствующие интенсивности нападения4. В 15 % изученных нами
приговоров по убийствам и причинению тяжкого и средней тяжести вреда
здоровью содержалось указание на несоответствие интенсивности
посягательства и защиты. При этом в доктрине уголовного права
«интенсивность» понимается неоднозначно. И.И.Слуцкий видит в ней способ
5
применения средств нападения и защиты ; М.И.Якубович - степень
и стремительность6; И.А.Гельфанд и
опасности нападения, его силу
И.Т.Куц - способ действия7; Т.Г. Шавгулидзе в интенсивность нападения
включает численность посягающих, степень реальной опасности для
наступления вредного последствия и соотношение сил между
нападающим и обороняющимся.8 Н.Д. Сергеевский прямо указывает, что
«единственным мерилом для определения интенсивности обороны может
служить сила нападения, а именно: объем и сила обороны должны равняться
силе (энергии) нападения»9. В. Ф. Тишкевич связывал превышение пределов
необходимой обороны по интенсивности с двумя обстоятельствами:

1
СППВС. С.235.
2
См.: Ткаченко В.И. Необходимая оборона по уголовному праву. М.,1979. С.44-45.
3
См.: Шавгулидзе Т.Г. Необходимая оборона. Тбилиси,1966. С.117.; Кириченко В.Ф.Основные учения о
необходимой обороне в советском уголовном праве. М.,1948. С.72.; Шаргородский М.Д. Преступления против
жизни и здоровья. М., 1948. С.239.
4
Шаргородский М.Д. Вопросы общей части уголовного права. С.89.
5
См.: Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность.Л.,1956. С.77.
6
См.: Якубович М.И. Вопросы теории и практики необходимой обороны. М,1961. С.133.
7
См.: Гельфанд И.А., Куц И.Т. Необходимая оборона по советскому уголовному праву. Киев, 1962, С.37.
8
См.: Шавгулидзе Т.Г.К вопросу о квалификации случаев мнимой обороны// Соц.законность,1962. С.120-122.
9
Сергиевский Н.Д. Русское уголовное право. Часть Общая. СПб., 1905. С.236.

124
применение более эффективных средств защиты, чем при нападении, и
причинение более серьезного вреда, чем тот, который угрожал посягающему1.
С большинством перечисленных определений трудно согласиться. На наш
взгляд, интенсивность не может отождествляться со средствами защиты и
посягательства, поскольку это совершенно разные понятия. Не сводится она и к
способу применения орудий, так как посягательство не всегда сопровождается
применением последних. Не равнозначен интенсивности и вред. Если он
является результатом деяния, то интенсивность выступает характеристикой
способа деяния. Как нам представляется, авторы в своих трактовках должны
ориентироваться на принятое в русском языке смысловое значение слова
«интенсивность» и понимать под последней определенный уровень усилий в
действиях субъекта для достижения поставленной цели, степень
динамичности конкретного деяния. При таком определении становится
очевидно, что эксцесс обороны нельзя сводить только к несоответствию
интенсивности защиты и посягательства. Иначе будет неправомерной
энергичная защита против обычных краж или тайных преступлений, а, с
другой стороны, будет правомерным причинение смерти или тяжкого вреда
нападающему в случае совершения незначительных преступлений
стремительным, энергичным способом.
В юридической литературе также существует мнение, что
превышением пределов необходимой обороны является несоответствие в
мерах защиты и нападения. Так, в определении Судебной коллегии
Верховного Суда РСФСР по делу К. сказано, что "превышение пределов
необходимой обороны может признаваться в случае, когда меры защиты
выходят за пределы необходимости предотвратить созданную
посягательством опасность".2 Еще в начале прошлого века А.А. Берлин писал:
«Может быть, что конечная цель нападающего – лишить меня совершенно
незначительного блага. Но меры, какие он для этого употребляет, решают


1
Кириченко В.Ф. Основные вопросы о необходимой обороне. М.-Л., 1948. С. 74.
2
БВС РСФСР, 1967, № 2, С.12-13.

125
вопрос и о моей защите… Для меры защиты совершенно безразличен вопрос о
намерении нападающего, здесь решающим моментом является величина
опасности, которая мне представлялась»1. Своими несколько пространными
рассуждениями автор так и не внес ясность в содержание понятий «мера
защиты» и «мера нападения». Не сделала это позднее и судебная практика.
Согласно толковому словарю русского языка, мера – это «граница, предел
проявления чего-нибудь»2. В трактовку превышения пределов необходимой
обороны данное определение не вносит никакой ясности.
В некоторых случаях под эксцессом обороны понимается
причинение такого вреда посягающему, который явно не вызывался
необходимостью, т.е. был нецелесообразным для предотвращения
нападения3. В п.7 постановления Верховного Суда СССР от 16.08.84 г.
указано, что «превышение пределов необходимой обороны происходит в тех
случаях, когда посягающему без необходимости умышленно причиняется
вред». Определение эксцесса обороны как причинение посягающему
ненужного, нецелесообразного вреда имеет тот недостаток, что дает
возможность, с одной стороны, непомерно расширить пределы необходимой
обороны, исходя из субъективного критерия надобности и целесообразности, а,
с другой стороны, резко сужает их, поскольку выдвигается требование,
согласно которому обороняющийся вправе причинить посягающему
минимально возможный вред. По сути признается нецелесообразным
причинение смерти нападающему в любых случаях, потому что для
пресечения даже самого опасного посягательства достаточно причинения
нападающему только тяжкого вреда здоровью. На практике критерий
"достаточности" вреда выражает заботу о посягающем, но не об
обороняющемся, требуя от последнего рисковать своей жизнью,
здоровьем, своими интересами, дабы нападающему не причинить тяжкого
вреда. В конечном итоге данный критерий сводится к тому, что защита

1
Берлин А. А. О необходимой обороне. Ярославль, 1911. С.59.
2
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю.Толковый слварь русского языка. М.,1995. С.343.
3
См.: Ткаченко В.И. Необходимая оборона по уголовному праву. М.,1979. С.47.

126
признается непреступной только тогда, когда причиненный вред оказался
меньше вреда, которым угрожал посягающий. Подобное понимание эксцесса
обороны не согласуется со статьей 37 УК РФ, в которой говорится, что
основным признаком превышения пределов необходимой обороны
является явность несоответствия защиты характеру и опасности
посягательства.
Нами приведены лишь наиболее распространенные взгляды на эксцесс
обороны. Наличие или отсутствие превышения пределов необходимой обороны
связывают в науке и с другими обстоятельствами. Например, с соотношением
угрожаемого и причиненного вреда (В.Ф. Кириченко); важностью
защищаемого интереса (Н.Н. Паше-Озерский); необходимостью причинения
вреда в конкретной ситуации (А.Н. Красиков); с соразмерностью средств,
интенсивностью защиты и нападения, обстановкой посягательства и другими
обстоятельствами (С.В. Бородин).
Как видно, эксцесс обороны – очень сложная и многоплановая по
содержанию категория, поэтому его законодательное определение (ст.37 УК
РФ) правильнее истолковывать исходя из юридического содержания каждого
входящего в него признака. Так, УК РФ устанавливает, что «превышением
пределов необходимой обороны признаются умышленные действия, явно не
соответствующие характеру и степени общественной опасности
посягательства». Уделяя повышенное внимание действиям обороняющегося,
ученые и практики подчас пренебрегают правовой оценкой действий
посягавшего. Между тем такая оценка необходима как для сопоставления
защиты и нападения на предмет соответствия или явного несоответствия
обороны характеру и общественной опасности посягательства, так и для
привлечения в некоторых случаях посягавшего к уголовной ответственности.
В ст. 37 УК РФ прямо указывается на возможность защиты от
общественно опасного посягательства. Последнее же в науке истолковывается
трояко: как преступление, как правонарушение или как деяние,
предусмотренное Особенной частью УК РФ. Так, например, В.М. Ширяев

127
отмечает, что необходимая оборона возможна лишь при защите от
преступлений1. Мы не можем согласиться с мнением автора. При таком
подходе не будет считаться правомерной защита от посягательств малолетних и
невменяемых лиц. Казуистична точка зрения Г.Н. Мацокиной, утверждающей,
что основанием необходимой обороны могут быть «любые умышленные
посягательства, которые неотвратимо могут вести к гибели людей или к их
насильственному удержанию, угрожают жизни, здоровью, половой
неприкосновенности человека; насильственные преступления против
собственности»2. В.В. Орехов, напротив, расширяет применение необходимой
обороны и допускает ее при защите от административных проступков3. С
подобной точкой зрения соглашаются те авторы, которые видят общественную
опасность не только в преступлениях, но и в других правонарушениях. Так, по
мнению Л. Шуберта, «все нарушения содержат общественную опасность»4. Как
пишет М.И. Ковалев, «какими бы мелкими и незначительными не казались
посягательства, коль скоро они регулируются правом, то представляют для
общества и государства определенную опасность»5. Ю.И. Ляпунов идет в своих
утверждениях дальше и отмечает, что «объективной общественной опасностью
обладают и такие действия, которые вообще не предусмотрены ни одной
отраслью права в качестве правонарушения»6. Позиция, допускающая
причинение тяжких последствий в ответ на любое правонарушение, на наш
взгляд, разрешает самосуд. Определенную ясность в научную полемику внесло
постановление Пленума Верховного Суда СССР от 26 августа 1984 года «О
применении судами законодательства, обеспечивающего право на
необходимую оборону от общественно опасных посягательств». Оно
определило общественно опасное посягательство как «деяние,
предусмотренное Особенной частью уголовного закона, независимо от того,

1
Уголовное право. Часть Общая. Т.2. Екатеринбург, 1992. С.172.
2
Мацокина Г.Н. Указ. соч. С. 80.
3
Уголовное право на современном этапе. Проблемы преступления и наказания. СПб, 1992. С. 277.
4
Шуберт Л. Об общественной опасности преступного деяния. М., 1960. С. 23.
5
Ковалев М.И. Советское уголовное право. Курс лекций. Свердловск, 1971. С. 62.
6
Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деания как универсальная категория советского уголовного права.
М.,1989. С.23.

128
привлечено ли лицо, его совершившее, к уголовной ответственности или
освобождено от нее в связи с невменяемостью, недостижением возраста
привлечения к уголовной ответственности или по другим основаниям»1. Но
невозможно полностью разобраться с данным вопросом, не уяснив природу как
посягательства, так и его общественной опасности.
В русском языке под посягательством понимается «попытка (незаконная
или осуждаемая) сделать что-нибудь, распорядится чем-нибудь, получить что-
нибудь»2; «посягнуть» есть «покушаться, дерзать, замышлять, умышлять,
намеревать, притязать, изъявлять требования»3. В доктрине уголовного права
посягательство подчас отождествляется с нападением. Такого подхода
придерживаются В.В. Орехов4, В.Ф. Кириченко5 и многие другие. С данной
позицией трудно согласиться. Согласно п. 6 постановления Пленума ВС РФ от
17 января 1997 года «О практике применения судами законодательства об
ответственности за бандитизм», нападение – это «действия, направленные на
достижение преступного результата путем применения насилия над
потерпевшим либо создания реальной угрозы его применения». Иными
словами посягательство имеет место только тогда, когда сопряжено с насилием
и направлено на достижение преступного результата. Но как тогда быть с
ненасильственными посягательствами или деяниями в форме бездействия?
Принятие данной позиции приведет к искусственному сужению пределов
необходимой обороны и явится «огромным шагом назад в законодательном
регулировании права граждан на самозащиту»6. На наш взгляд, посягательство,
против которого допустима необходимая оборона, может выражаться не только
в форме действия, но и бездействия. В последнем случае необходимо, чтобы
бездействие несло в себе реальную угрозу наступления общественно опасных



1
Сборник постановлений Пленума ВС СССР и РСФСР по уголовным делам. М., 1995. С. 248.
2
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. С. 561.
3
Даль В. Толковый словарь. Т.3. М., 1980. С. 353.
4
Уголовное право на современном этапе. Проблемы преступления и наказания. СПб, 1992. С. 278.
5
Кириченко В.Ф. Основные вопросы о необходимой обороне в советском уголовном праве. М.-Л., 1948. С. 26-
27.
6
Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб, 2001. С. 233.

129
последствий, которые можно предотвратить путем причинения вреда
бездействующему.
Общественная опасность как категория уголовного права в науке
понимается неоднозначно. Еще Н.С. Таганцев рассматривал ее в трех
основных аспектах: как вид преступных последствий, как момент
развивающейся вредоносной деятельности и как один из существенных
признаков, «определяющих самое понятие уголовно наказуемой неправды»1. В
современной уголовно - правовой доктрине общественная опасность
рассматривается в двух основных направлениях: в ее сравнении с
вредоносностью деяния и через изучение факторов, ее обусловливающих.
Большинство ученых отождествляют опасность и вредоносность и
понимают под ними «объективную способность деяния нарушать интересы
общества»2. В проявлении общественной опасности они усматривают две
формы: реальное причинение вреда и угроза его причинения3. Однако
существуют и другие точки зрения. Так, Ю.А. Демидов утверждает, что
«понятие общественной опасности выражается не столько в ущербе или угрозе
его причинения объектам уголовно-правовой охраны, сколько в
направленности деяния против основных социальных ценностей»4. Такой
подход, на наш взгляд, полностью укладывается в рамки традиционного
видения опасности как вредоносности. Но существуют и более оригинальные
подходы. Так, П.А. Фефелов видит сущность общественной опасности в ее
способности служить «социальным прецедентом»5. Но способность быть
примером для подражания не раскрывает сущности общественной опасности,
поскольку характерна и для законопослушного поведения.
Как мы видим, наука не смогла выработать единой позиции на то, какие
факторы обусловливают общественную опасность деяния. Видя в опасности
посягательства его объективное свойство, ученые единодушно утверждают, что
1
Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Часть Общая. Т.1. С. 279-280.
2
Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права.
Учебное пособие. М., 1989. С.28.
3
Новоселов Г.Н. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. М., 2001. С.95.
4
Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. С. 71.
5
Фефелов П.А. Механизм уголовно-правовой охраны (основные методологические проблемы). М, 1992. С. 27.

130
чем больше ценность объекта посягательств, тем более опасным оно должно
представляться. Из признаков объективной стороны особое внимание уделяется
последствиям, но при этом учитывается специфика способа, места, времени и
обстановки совершения посягательства. В отношении субъективных признаков
единогласия нет. Многие ученые считают, что общественная опасность
преступления - это свойство, характеризующее противоправное поведение в
целом, а потому оно обусловливается не только объективными, но
субъективными признаками посягательства: характером и степенью вины,
мотивом, целью, признаками, относящимися к субъекту преступления1.
Сторонники данной позиции вносят в приведенную формулу отдельные
уточнения. Например, В. Н. Кудрявцев замечает, что «субъект и субъективная
сторона влияют на наличие, характер и степень общественной опасности не
признаки»2.
непосредственно, а через объективные Утверждая, что
преступление, совершенное с умыслом, более опасно, чем неосторожное
причинение вреда, Г. С. Гаверов вместе с тем замечает, что «величина этого
свойства преступного посягательства не находится в зависимости от вида
умысла или неосторожности»3. П. П. Осипов проводит мысль о том, что
«умышленное убийство ничем не отличается от неосторожного, а оба они - от
лишения жизни невменяемым, потому что материальный (в широком смысле
слова) ущерб один и тот же»4.
Как нам представляется, распространенное ныне понимание общественной
опасности как вредоносности не позволяет усматривать ее связь с признаками
субъективной стороны посягательства. Если суть общественной опасности
деяний состоит в их способности причинять вред или создавать угрозу его
причинения, то, очевидно, вред и является показателем опасности. «Трудно
обосновать возможность повышения общественной опасности посягательства в
зависимости от того, совершало ли ранее лицо какое-либо правонарушение…
Решить данный вопрос положительно – значит утверждать обусловленность
1
Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовых санкций. Л., 1976. С. 122.
2
Кудрявцев В.Н. Объективная сторона преступления. М., 1960. С.100.
3
Гаверов Г.С. Общие начала назначения наказания пол советскому уголовному праву. Иркутск, 1976. С. 23.
4
Осипов П.П. Указ. соч. С. 122.

131
общественной опасности действий тем, чего при их совершении уже не
существует»1. Вероятно, иную позицию занимают те ученые, которые считают
умышленные деяния более опасными, чем неосторожные2, и связывают их
тяжесть с предшествующим поведением лица и другими признаками,
относящимися к субъекту и субъективной стороне состава преступления. Такое
понимание общественной опасности посягательства по сути дела отожде-
ствляет ее с общественной опасностью личности посягающего.
УК РФ признает превышением пределов необходимой обороны только те
случаи, когда причинение посягающему смерти или тяжкого вреда явно не
соответствовало характеру и степени общественной опасности посягательства.
В наиболее общем виде, характер - это качественная сторона посягательства, а
степень опасности - его количественная характеристика. К сожалению, в УК
РФ отсутствуют определения данных понятий, что создает значительные
трудности в правоприменительной деятельности. В доктрине уголовного права
бытует мнение, что общественная опасность определяется объектом
посягательства, а степень – причиненным вредом. Думается, эта формулировка
вследствие своей упрощенности не может охватить все многообразие
возможных ситуаций. Предлагается также более развернутое толкование,
согласно которому «характер общественной опасности зависит от объекта
посягательства, содержания причиненного вреда, особенностей способа
посягательства, вида вины, содержания мотивов и целей преступления. А
степень общественной опасности определяется величиной ущерба, характером
вины, стойкостью низменных мотивов и целей, сравнительной опасностью
посягательства в зависимости от места, времени, обстоятельств совершения
преступления»3.
Между тем Пленум ВС РФ рекомендует признать, что характер общественной
опасности определяется тремя обстоятельствами: объектом посягательства;
формой вины и категорией преступления. На наш взгляд, можно признать лишь

1
Уголовное наказание: понятие, виды, назначение. Екатеринбург, 1994. С. 82.
2
Мацокина Г.Н. Указ. соч. С.80.
3
Уголовное право. Общая часть. Учебник.// Под. Ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С. 128.

132
одно из указанных обстоятельств – объект посягательства. Связывая форму
вины с характером общественной опасности, Верховный Суд, на наш взгляд,
допускает терминологическую ошибку: он отождествляет понятия
«общественный характер преступления» и «общественный характер опасности
преступления». Между тем с точки зрения вредоносности посягательства не
имеет значения, совершено ли деяние умышленно или по неосторожности. Что
же касается категории преступлений, то она зависит, согласно ст. 15 УК РФ, от
характера и степени общественной опасности деяния. А это явная тавтология.
На наш взгляд, характер общественной опасности должен определяться
объектом посягательства, а ее степень – определенными обстоятельствами
происшедшего: содержанием и величиной возможного или причиненного вреда,
особенностями способа посягательства.
Между защитой и посягательством, как это вытекает из
определения превышения пределов необходимой обороны, должно быть явное
несоответствие. Явность предполагает внешнее резкое различие между
действиями обороняющегося и нападающего. В тоже время этот признак
является и объективным и субъективным критерием эксцесса обороны. Как
объективный критерий явность выражает фактическое несоответствие защиты
характеру и опасности посягательства, т.е. в тех случаях, когда нет явного
разрыва между причиненным вредом и вредом угрожаемым, то нет и
превышения пределов необходимой обороны. Как субъективный критерий
явность требует, чтобы несоответствие было заведомым для
защищающегося. Допустимый характер обороны не изменяется и в случаях
ошибки относительно содержания посягательства, преувеличения
опасности нападения или причинения при обороне объективно лишнего
вреда нападающему. Нельзя согласиться с В.И.Ткаченко в том, что
превышение пределов необходимой обороны возможно лишь при явном
несоответствии причиненного вреда тому, который был возможен от действий
потерпевшего.1 Автор не учитывает, что причиненный вред, хотя и

1
См.: Ткаченко В.И. Необходимая оборона по уголовному праву. М.,1979. С.54.

133
бывает часто соразмерным вреду предотвращенному, но явно не
соответствует обстановке защиты. Поэтому под превышением пределов
необходимой обороны следует понимать такую защиту от общественно
опасного посягательства, которая содержит заведомо для обороняющегося
несоответствие между вредом, причиненным посягающему, и опасностью
посягательства, либо между вредом и обстановкой защиты.1
В юридической науке сложилась традиция выделять два вида эксцесса
обороны: несвоевременную и чрезмерную оборону. Однако это весьма спорная
классификация.
В доктрине уголовного права весь спектр мнений относительно
несвоевременной обороны можно представить следующим образом: одни видят
в ней необходимую оборону, другие – превышение ее пределов; третьи –
умышленное причинение вреда; четвертые – неосторожное преступление. Так,
И.С. Тишкевич высказывает мнение, что «несвоевременной признается такая
оборона, которая предпринята до возникновения у лица права на необходимую
это право прекратилось».2 По мнению
оборону или после того, как
В.Ф.Кириченко, «при нарушении границ необходимой обороны во времени
состояние обороны уже отсутствует вследствие отсутствия нападения;
следовательно, в этих случаях ….. не может быть речи о превышении
обороны»3. К этому взгляду присоединился И.И.Слуцкий,
необходимой
считавший, что причинение вреда нападавшему при осуществлении
несвоевременной защиты, как правило, должно влечь уголовную
ответственность на общих основаниях за умышленное или неосторожное
общественно опасное деяние4. Н.Н. Паше-Озерский, разделяющий данную
позицию, писал: «Превышение пределов необходимой обороны ввиду ее
несвоевременности не связывается с существом самого понятия обороны. В
самом деле, "преждевременная" оборона не будет еще обороной

1
См.:Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С.259.
2
Тишкевич И.С. Условия и пределы необходимой обороны. М.,1969. С.86.
3
Кириченко В.Ф. Превышение пределов необходимой обороны // Советское государство и право, 1947, № 5,
С.24.
4
См.: Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность.Л.,1956. С.74.

134
необходимой... А так называемая "запоздалая" оборона уже не будет
необходимой...»1. На наш взгляд, в тех случаях, когда опасность
посягательства не была еще наличной (преждевременная оборона), нельзя
говорить ни о возникновении права на необходимую оборону, ни о
превышении ее пределов. Спорным представляется вопрос об эксцессе обороны
тогда, когда преступное посягательство имело место в действительности,
но преступник уже прекратил нападение: опасность миновала или
преступный результат уже полностью осуществлен. По мнению некоторых
авторов, «в этих случаях при определенных условиях можно говорить о
превышении пределов необходимой обороны»2. Но Пленум Верховного Суда
СССР данные условия не указал. В своем постановлении он лишь отмечает:
«Действия оборонявшегося, причинившего вред посягавшему, не могут
считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред
причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено
и в применении средств защиты явно отпала необходимость. В этих
на общих основаниях"3. Как нам
случаях ответственность наступает
представляется, эксцесс обороны по своей природе исключает
несвоевременность. Но при этом необходимо учитывать как объективные
обстоятельства, так и субъективное восприятие обороняющимся действий
посягающего.
Понятие чрезмерной обороны является очень сложным, поскольку для
того, чтобы правильно решить вопрос о наличии или отсутствии эксцесса
обороны, необходимо учитывать конкретные обстоятельства каждого случая в
их совокупности. Ранее нами рассматривались некоторые аспекты чрезмерной
обороны. Дополним их указанием на обстоятельства, подлежащие учету при
выяснении факта ее наличия: это, прежде всего, обстоятельства, отражающие
характер и степень общественной опасности посягательства, а также
обстоятельства, характеризующие обстановку происходящего, возможности
1
Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву.
М.,1962. С.92-93.
2
Пиотковкий А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 446.
3
СППВС. С.234.

135
лица по отражению посягательства и его психолого-психическое состояние.
Чрезмерная оборона наиболее ярко проявляется в следующем случае:
Услышав громкую нецензурную брань, Вартанов сделал Голенко
замечание. В ответ Голенко стал оскорблять его и вызвал на улицу для
выяснения отношении. На улице Голенко нанес Вартанову удар рукой по лицу,
а тот, избегая дальнейшего развития конфликта, вернулся во двор, заперев за
собой калитку. Тогда Голенко стал стучать в калитку руками и ногами, а когда
она от ударов открылась, вошел во двор, схватил Вартанова за одежду и
пытался ударить его. Вартанов в целях обороны взял находившийся возле ворот
дома деревянный молот и стал размахивать им перед собой, не подпуская к
себе Голенко. Но тот продолжал наступать, оскорбляя и угрожая Вартанову
убийством. Обороняясь от опасного для здоровья посягательства, Вартанов,
нанес Голенко деревянным молотом один удар по голове в область лба,
причинив ему открытый перелом костей свода и основания черепа, что
является опасным для жизни вредом здоровью1.
Нельзя не заметить сходство деяний, совершенных при превышении
пределов необходимой обороны и при аффекте. Причиной их возникновения
является отрицательное поведение потерпевшего. Тождественна и
законодательная конструкция рассматриваемых преступлений, совпадают такие
элементы и признаки состава, как объект, субъект и вина. Для таких деяний
характерны внезапность возникновения побуждения, отсутствие значительного
разрыва между провоцирующим поведением потерпевшего и причинением ему
вреда. Наглядным примером является следующее уголовное дело.
Молодцова сообщила своему супругу Иванову, что Скурихин публично
оскорблял ее без какого-либо повода во дворе дома. На следующий день
Иванов пошел к соседям, чтобы устыдить их за недостойное поведение.
Скурихин и Микрюкова в состоянии алкогольного опьянения стали его
оскорблять и избивать. Скурихин несколько раз ударил его ножом, Микрюкова
же замахивалась столовой вилкой. Опасаясь за свою жизнь, действуя "как в

1
Архив Пятигорского городского суда. Дело № 1-587/2000.

136
гипнозе'', Иванов отбивался табуретом, а затем — подобранным ножом. Он
пришел в себя от хрипа Микрюковой, лежавшей в крови. Верховным судом
Удмуртской республики Иванов был осужден за убийство, совершенное в
состоянии аффекта1.
Правильному разграничению аффектированных преступлений и эксцесса
обороны препятствует такой общий признак, как физическое насилие,
применяемое потерпевшим. Некоторые авторы при разграничении
анализируемых преступлений решающее значение придают характеру
насилия. Так, по мнению Г.А. Кригера, в ст. 107 УК имеются в виду случаи
убийства, «когда насилие, являющееся первопричиной смерти, было по своему
характеру заведомо не опасно для жизни и здоровья человека, а угрожало лишь
его телесной неприкосновенности (удары, побои и т.п.). Когда же насилие было
заведомо опасным для жизни либо здоровья лица или половой
неприкосновенности женщины, у лица, подвергшегося такому насилию,
возникает право на необходимую оборону, в процессе которой вполне
возможно и причинение смерти нападавшему»2. В.И. Ткаченко, критикуя эту
позицию, отмечал, что «насилие, какое бы оно ни было - опасное для жизни
человека или не опасное, оно всегда дает право на необходимую оборону.
Говорить о том, что только опасное насилие порождает право на необходимую
оборону, а такое насилие, которое выразилось в ударах, побоях, лишении
свободы, его не создает, а служит лишь поводом возникновения аффекта и,
стало быть, только основанием для квалификации преступления по ст. 104 УК
РФ (107 УК РФ) значит неоправданно ограничить право граждан на защиту»3.
Аналогичной позиции придерживался И.С. Тишкевич4. Мы полностью
разделяем данную точку зрения. По этому пути идет и российское уголовное
законодательство. В соответствии со ст. 37 УК РФ защита от посягательства
предусматривается и в том случае, если оно сопряжено с насилием, не опасным
1

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>