<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

БВС РФ, 1998, № 6. С.11.
2
Кригер Г.А. К вопросу о разграничении убийства в состоянии афекта и убийства, совершенного при
превышении пределов необходимой обороны.// Вестник МГУ. 1961. №1. С. 35.
3
Ткаченко В.И. Понятие превышения пределов необходимой обороны.// Вопросы борьбы с преступностью. М.,
1972. С.49.
4
Тишкевич И.С. Указ. соч. С.151-152.

137
для жизни и здоровья обороняющегося (ч.2 ст.37). Насилие же в смысле статьи
107 УК РФ охватывает собой все виды и формы физического воздействия на
телесную неприкосновенность, здоровье и даже жизнь человека. Как видно, при
существующей размытости граней определения характера и степени опасности
насилия, достаточного для квалификации деяний по ст.ст. 107, 108, 113 и 114
УК РФ, очень сложно определить критерии, разграничивающие исследуемые
преступления. Как нам представляется, необходимо на законодательном уровне
определить минимальную степень тяжести физического насилия со стороны
потерпевшего, дающую лицу право на необходимую оборону от общественно
опасного посягательства.
В юридической литературе высказывалось мнение, что основное различие
между составами преступлений, предусмотренных ст.ст. 107, 113 и ч. 1 ст. 108,
114 УК РФ, должно проводится по факту оконченности посягательства со
стороны потерпевшего1. Действительно, причинение посягающему вреда после
прекращения посягательства никогда не может квалифицироваться как
эксцесс обороны, поскольку объективно уже нет нападения, а следовательно, не
может быть и самой обороны. В этом случае действия лица, находящегося в
состоянии аффекта, и причинившего посягающему смерть или тяжкий вред
здоровью, должны квалифицироваться по ст. 107 или ст. 113 УК РФ, если
момент прекращения посягательства был очевиден для обороняющегося.
Однако не следует рассматривать момент окончания посягательства как
основной критерий в разграничении аффективных преступлений и эксцесса
обороны.
Важная роль в аспекте разграничения сопоставляемых преступлений
принадлежит признакам субъективной стороны деяния. Необходимо отметить,
что преступления, предусмотренные ст. 107 или ст.113 УК РФ, должны быть
совершены в состоянии аффекта, являющегося особым эмоциональным
состоянием, качественно отличным от иных эмоций (стресса, фрустрации и


1
Портнов И. Разграничение составов преступлений, предусмотренных статьями 104 110 и 105, 111 УК РФ. //
Советская юстиция. 1972. № 2. С. 28.

138
т.д.). Следовательно, аффект является обязательным, конструктивным
признаком аффектированных преступления и подлежит доказыванию. Это
обстоятельство, видимо, не было учтено Г.Н. Мацокиной, предложившей
«исключить из УК составы ст. ст. 108 и 114 и все случаи выхода за пределы
необходимой обороны квалифицировать по ст. ст. 107 и 113 УК РФ»1. В составе
преступления, предусмотренного ч.1 ст. 108 УК РФ, аффект является
факультативным признаком. Создавая определенный эмоциональный фон, он
оказывает влияние на поведение обороняющегося, но не более того. По форме
вины преступления, предусмотренные ст. ст. 107, 113 и ч. 1 ст. 108, 114 УК
РФ, одинаковы. Они могут быть совершены только умышленно. Поэтому
для разграничения анализируемых преступлений следует учитывать мотивы и
цель их совершения. Отражая общественно опасное посягательство, лицо
руководствуется мотивами необходимости защиты своих прав и законных
интересов, интересов третьих лиц, общества и государства. Целью при
отражении посягательства также является защита указанных прав и интересов.
Мотивом аффективного убийства выступают, в основном, обида и другие
побуждения, порожденные аффективным состоянием психики, а целью -
прекращение общественно опасным способом противоправного поведения
потерпевшего. При этом все внимание фокусируется на действиях. Именно в
них виновный вкладывает всю свою энергию, силу с целью быстрейшей
нейтрализации отрицательного для него источника. Сказанное позволяет
заключить, что деяние, совершенное с превышением пределов необходимой
обороны, всегда имеет более извинительные мотив и цель, чем преступление,
совершенное в аффективном состоянии. С этих позиций совершенно оправдано
установление более мягких санкций за совершение убийства и причинение
тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов
необходимой обороны.
За эксцесс обороны УК РФ устанавливает наказание в виде ограничения
либо лишения свободы на срок до 2 лет (по ч. 1 ст. 108 УК), а также

1
Мацокина Г.Н. Указ. соч. С. 134.

139
ограничение свободы сроком до 2 лет и лишение свободы на срок до 1 года (ч.
1 ст. 114 УК РФ). При этом совершенно неясно, какими доводами
руководствовался законодатель, устанавливая равный максимальный срок
лишения и ограничения свободы в ст. ст. 107, 108, 113 и ч. 2 ст. 114 УК РФ и
разделяя максимальные сроки в ч. 1 ст. 114 УК РФ. Более того, непонятно,
почему за преступления, имеющие различную степень общественной
опасности, устанавливаются равные максимальные сроки ограничения свободы
(ч.1 ст. 108 и ч. 1 ст. 114 УК). На наш взгляд, необходимо установить равный
максимальный срок (1 год) лишения и ограничения свободы в ч. 1 ст. 108 УК
РФ. Такой шаг позволит разграничить ответственность в зависимости от
типовой степени общественной опасности деяния и, несомненно, позитивно
скажется на дифференциации ответственности.




2.2.3. Дифференциация уголовной ответственности за преступления,
совершенные при превышении мер, необходимых для задержания лица,
совершившего преступление (ч. 2 ст. 108 и ч.2 ст. 114 УК РФ)


Различие между деяниями, предусмотренными ч. 2 ст. ст. 108 и 114 УК РФ,
и рассмотренными ранее случаями эксцесса обороны заключается в том, что
активно действует, как правило, не преступник, а лицо, предпринимающее меры
к его задержанию. Однако и преступник порой предпринимает все возможное
для избавления от преследователя. Именно поэтому в каждом конкретном
случае необходимо выяснять все обстоятельства задержания, устанавливать
основания и условия причинения вреда преступнику.
Вопросы правомерности задержания и превышения необходимых для его
осуществления мер всегда были актуальными для правоприменительной
практики. Однако УК РСФСР 1960 г. оставил без внимания вопрос об
ответственности лица, причинившего вред преступнику при его задержании.

140
Данный пробел пытался восполнить Пленум Верховного Суда в своем
постановлении от 4 декабря 1969 года, указав, что действия граждан по
задержанию преступника в целях пресечения его преступного посягательства
или предпринятые непосредственно после посягательства для доставления
преступника в соответствующие органы власти должны рассматриваться
судами как совершенные в состоянии необходимой обороны. По сути имела
место аналогия, применение которой в уголовном праве недопустимо. УК 1996
года впервые указал на условия правомерного задержания преступника и
признаки превышения мер такого задержания. Однако сложность конструкции
состава, отсутствие четкой терминологии, столь необходимых научных
рекомендаций и разъяснений Пленума Верховного Суда породили ситуацию,
когда применение нормы сопряжено с большим количеством судебно-
следственных ошибок. Лица, производящие задержание, порой оказываются в
весьма невыгодном положении. По нашим данным, лично пострадали от
преступника 32 %; около 12 % привлечены к уголовной ответственности по ч. 2
ст. 108 или 114 УК РФ. Сложилась ситуация, когда лицо, предпринявшее все
возможные меры для задержания преступника и пресечения новых
преступлений, не только ничего не приобретает, но зачастую ставит себя в
невыгодное положение, вынуждено доказывать свою правоту.
Прежде чем рассматривать вопросы оснований и условий задержания,
необходимо определиться, кому же конкретно причиняется вред. Так, ранее ч.3
ст. 15 УК 1960 г. признавала правомерными действия, совершенные с целью
задержания преступника, а соразмерным – вред, если он соответствовал
опасности посягательства и обстановке задержания преступника. Нынешний
УК 1996 г. указывает на лицо, совершившее преступление. Но ни прежняя, ни
тем более нынешняя законодательные формулировки не вносят ясности в
вопрос: «Возможно ли применение мер, необходимых для задержания, в
отношении лица, совершившего объективно общественно опасное
посягательство, не являющееся преступлением?». Ю.В. Баулин отвечает на



141
данный вопрос отрицательно1. И.С. Тишкевич, напротив, считает, что «деяние
задерживаемого хотя бы по внешним признакам должно восприниматься
преступление»2.
задерживающим как Последняя точка зрения нам
представляется справедливой. Действительно, при задержании лицо, как
правило, принимает решение мгновенно. У него нет времени обдумать
ситуацию, а уж тем более на высоком юридическом уровне установить, каков
характер правонарушения, действовало ли лицо виновно, достигло ли
определенного возраста, было ли вменяемым и т.д. На стадии следствия эти
вопросы требуют тщательного и длительного рассмотрения. От лица же,
производящего задержание, УК РФ требует быстрого их разрешения.
Законодатель, видимо, не согласен с нашей позицией, коль он указывает, что
вред при задержании может причиняться лицу, совершившему преступление.
Последнее же определяется им как виновно совершенное общественно опасное
деяние, запрещенное настоящим УК под угрозой наказания (ст. 14 УК).
Как нам представляется, во избежание судебно-следственных ошибок
необходимо заменить понятие «преступление» в ст. ст. 38, 108 и 114 УК на
более широкое понятие – «общественно опасное деяние».
Правоприменительная практика при этом ничего не потеряет, а только
приобретет. В любом случае характер и степень общественной опасности
деяния задержанного будут устанавливаться при решении вопроса о его
соразмерности вреду, причиненному при задержании.
На этом вопросе уголовно-правовые проблемы, касающиеся задержания,
не исчерпываются. В доктрине уголовного права долгое время ведутся споры
об основаниях и условиях задержания преступника. Некоторые авторы
выделяют лишь условия правомерности мер по задержанию3; другие – только
вреда4.
условия правомерности причинения Ю.В. Баулин признает
существование таких самостоятельных понятий, как акт правомерного

1
Баулин Ю.В. Право граждан на задержание преступника. Харьков, 1986. С. 51.
2
Тишкевич И.С. Право граждан на задержание преступника. Минск, 1974. С. 53.
3
Гельфанд И.А., Куц Н.Т. Необходимая оборона по советскому уголовному праву. К., 1962. С. 47.
4
Побегайло Э.Ф. О юридической сущности действий, направленных на задержание преступника. В кн.:
Вопросы укрепления социаистической законности и правопорядка. Воронеж, 1970. Т. 88. С. 179-188.

142
задержания преступника (задержание в «чистом виде») и акт правомерного
причинения ему вреда как средство осуществления такого задержания1. УК РФ
указывает лишь на условия правомерномерности причинения вреда. По
устоявшейся в науке позиции, причинение вреда при задержании должно
удовлетворять определенным условиям: иметь особую цель, направленность,
быть вынужденным и соразмерным.
В доктрине уголовного права предлагается выстраивать некую «иерархию»
целей», на вершине которой находится доставление преступника органам
власти и пресечение совершения им новых преступлений. Этим двум целям,
закрепленным в ст. 38 УК РФ, подчинены все промежуточные. Введение в
научный оборот «иерархии целей» кажется нам излишним, не имеющим
практического значения.
Направленность как условие причинения вреда при задержании
заключается в том, что вред причиняется лишь преступнику. Однако данная
точка зрения не бесспорна. Бывают случаи, когда задержать преступника без
причинения вреда третьим лицам не представляется возможным. На практике
такие случаи подчас квалифицируются как превышение мер, необходимых для
задержания. Между тем, в подобных ситуациях вред должен оцениваться с
точки зрения крайней необходимости. Подобную позицию поддерживают
Н.И. Загородников, Ю.В. Баулин, С.А. Домахин и многие другие2.
Следующей особенностью правомерного причинения вреда при
задержании следует признать его вынужденность. В русском языке под
вынужденностью понимается «совершение чего-либо не по своей воле»3.
Е.А. Фролов раскрывает данное понятие через два основания: сопротивление
преступника при его задержании и тяжесть совершенного преступления, если
преступник пытался скрыться4. По мнению М. И. Якубовича, вынужденность
имеет место тогда, когда преступник пытается уклониться от уголовной

1
Баулин Ю.В. Указ. соч. С. 33.
2
См.: Загородников Н.И. Советское уголовное право: Общая и Особенная части. М., 1975. С. 109; Ю.В. Баулин.
Указ. соч. С. 110; Домахин С.А. Крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М,, 1955. С. 39.
3
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1995. С. 112.
4
Цит. по кн.: Баулин Ю.В. Указ. соч. С. 99.

143
ответственности1. С последним утверждением трудно согласиться, поскольку
оно охватывает далеко не все возможные ситуации задержания. Ю.В. Баулин
выделяет две группы факторов, которые в совокупности характеризуют
основание причинения вреда при задержании: характеризующие преступника и
задерживающего. В соответсвии с этим автор определяет вынужденность как
«такую обстановку задержания, при которой у лица отсутствует реальная
возможность без серьезной опасности для себя и третьих лиц осуществить
ненасильственное задержание противодействовавшего преступника, что
вызывает необходимость причинения ему определенного вреда2. Многие
ученые определяют «вынужденность» через понятие «необходимость»,
понимая под последней «отсутствие иного выхода из ситуации»3. В русском
потребность»4,
языке «необходимость» понимается как «надобность,
«надобность, когда без чего-либо нельзя быть, нельзя обойтись»5. В словарях
понятия «вынужденность» и «необходимость» определяются как
синонимичные6, и поэтому их употребление при раскрытии рассматриваемого
условия правомерности причинения вреда при задержании не должно вызывать
сомнений.
Соразмерность как условие причинения вреда при задержании выражает
его соответствие характеру и степени общественной опасности совершенного
задерживаемым лицом преступления и обстоятельствам задержания.
Превышение мер, необходимых для задержания, имеет место тогда, когда
нарушается именно это условие.
Под «соответствием» в русском языке понимают «соотношение между
чем-нибудь, выражающее согласованность, равенство в каком-либо
отношении»7. Превышение же мер имеет место при явном их несоответствии
характеру и степени общественной опасности преступления и обстоятельствам

1
Якубович М.И. Необходимая оборона и задержание преступника. М, 1978. С. 64
2
Баулин Ю.В. Указ. соч. С. 105.
3
Бородин С.В. Преступления против жизни. М., 2000. С. 221.
4
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 400.
5
Даль В. Толковый словарь. М., 1979. Т. 2. С. 525.
6
Александрова З.Е. Словарь синонимов руссского языка. М., 2001. С.43.
7
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С.737.

144
задержания. Ранее в доктрине уголовного права выделялось два вида
превышения. Первым являлось превышение пределов допустимого вреда –
причинение преступнику в неблагоприятной обстановке задержания вреда,
явно превышающего вред, который преступник причинил. Второй вид –
превышение пределов достаточного вреда, явно превыщающего тот, который
был достаточен для его задержания1. Исходя из грамматического толкования ч.
2 ст. 38 УК РФ, превышение мер задержания имеет место тогда, когда налицо
явное несоответствие данных мер не какому-либо одному из указанных
обстоятельств, а всем им, взятым в единстве. Следовательно, превышение мер в
понимании ч. 2 ст. 38, ч. 2. ст. 108 и ч.2 ст. 114 УК РФ есть превышение как
допустимого, так и достаточного вреда. В связи с этим представляется
неточной позиция В.И. Ткаченко, согласно которой для признания факта
превышения мер необходимо, чтобы причиненный преступнику вред явно не
соответствовал лишь опасности преступления2.
Помимо общественной опасности, при установлении пределов
допустимого при задержании вреда учитываются и другие обстоятельства.
Однако определяющая роль принадлежит именно опасности преступления.
Между ней и причинением вреда имеется прямая зависимость: чем опаснее
преступление, тем более тяжкий вред может быть причинен при задержании.
При этом опасность преступления определяется через ее характер и степень. В
доктрине уголовного права характер общественной опасности преступления
напрямую связывают с объектом посягательства. Думается, с этим можно
согласиться. На сегодняшний день утверждается абсолютная ценность
человека, его жизни и здоровья. Если посягательство осуществляется на эти
блага, то применение насилия, даже самого тяжкого, не будет превышением
допустимого вреда. Ныне можно признать устаревшим утверждение, что
«наибольшей общественной опасностью обладают деяния, задевающие
государственный и общественный строй, который является ценностью,
1
См.: Баулин Ю.В. Указ. соч. С. 133; Юридический словарь. М., 1956. Т.1. С. 625; Тишкевич И.С. Указ. соч. С.
88.
2
Ткаченко В.И. Ответственность за превышение пределов необходимой обороны и причинение преступнику
вдеда при его задержании в теории и судебной практике. М., 1973. С. 43.

145
обусловливающей нормальное развитие всех ценностей общества»1. Однако
необходимо оговориться, что обязательному учету подлежит и степень
общественной опасности деяния. Как нам представляется, главным в
определении общественной опасности преступления является объективный
критерий. Но не следует при этом игнорировать субъективное восприятие
задерживаемым опасности преступления. В случае причинения преступнику
вреда при ошибочном восприятии ситуации ответственность задерживающего
будет определяться по правилам фактической ошибки.
При решении вопроса о наличии или отсутствии превышения мер,
необходимых для задержания лица, совершившего преступление, законодатель
требует учитывать не только опасность преступления, но и обстоятельства
задержания. Также в ст. 38 УК РФ содержится указание на явно чрезмерный,
не вызываемый обстановкой вред. Возникает вполне закономерный вопрос: как
соотносятся между собой понятия «обстоятельства задержания» и
«обстановка»? Наука не дает однозначного ответа. И.С. Тишкевич и
М.И. Якубович разделяют данные понятия. Под обстановкой они понимают
лишь время и место задержания, а под обстоятельствами – соотношение сил
задерживаемых и задерживающих, поведение преступника в момент
задержания, степень его общественной опасности, степень достоверности
данных о совершении задерживаемым преступления2. Б.А. Куринов расширяет
понятие «обстановка» за счет включения в него поведения преступника3.
Е.А. Фролов же указывает, что обстановка включается в понятие
«обстоятельства задержания»4. Ю.В. Баулин, напротив, считет ее более общим
понятием5. В русском языке под обстоятельством понимается «явление,
сопутствующее какому-нибудь другому явлению и с ним связанное; условия,
обстановка»6.
определяющие положение, существование чего-нибудь,


1
Демидов Ю.А. Социальная ценность и оценка в уголовном праве. М., 1975. С.86.
2
Тишкевич И.С. Указ. соч. С.77-79; Якубович М.И. Указ. соч. С. 60-62.
3
Советское уголовное право. Часть Общая. М., 1972. С. 202.
4
Советское уголовное право. Общая часть. М., 1977. С. 231.
5
Баулин Ю.В. Указ. соч. С. 122.
6
Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С.429.

146
Обстановка же – «положение, обстоятельства, условия чего-нибудь»1. Как
видно, смысловое значение данных понятий позволяет считать их синонимами.
В таком случае непонятна логика законодателя, который явное несоответствие
мер определяет через обстоятельства, а чрезмерность вреда – через обстановку.
Как нам представляется и обстоятельства задержания, и обстановка включают в
себя такие признаки, как характер поведения преступника при задержании,
количество задерживаемых и задерживающих, пол, возраст, состояние
здоровья, вооруженность и так далее.
С.В. Бородин все обстоятельства задержания связывает с поведением
задерживаемого и на этой основе выделяет три возможные обстановки:
преступник скрывается (убегает, уезжает и т.п.); оказывает сопротивление; не
пытается скрыться и не оказывает сопротивление2. Между тем для объективной
оценки правомерности вреда необходимо учитывать все возможные условия
задержания, а не только те, которые характеризуют поведение задерживаемого.
В теории и на практике распространена точка зрения, согласно которой
причинение смерти либо тяжкого вреда здоровью должны всегда
рассматриваться как превышение мер, необходимых для задержания лица, в
силу того, что виновный должен предстать перед судом, и только суд может его
наказать3. Противоположную позицию отстаивает М.Д.Шаргородский,
задержании4.
неоправданно расширяя случаи причинения смерти при
Т.Г. Шавгулидзе, напротив, полагает, что причинение смерти, тяжкого или
средней тяжести вреда здоровью «возможно лишь при задержании
преступника, совершившего тяжкое преступление5. Развивая данную точку
зрения, В.С.Бородин замечает, что «лишение жизни пытающегося скрыться
преступника при задержании может быть оправдано только тогда, когда он
является совершившим новое преступление особо опасным известным
преступником или лицом, совершившим убийство, бандитизм, разбой,

1
Там же. С. 429.
2
Бородин С.В. Указ. соч. С. 226.
3
Российское уголовное право. Особенная часть. М.,1998. С.43.
4
Шаргородский М.Д. Преступления против жизни и здоровья. С.239.
5
Шавгулидзе Т.Г. Необходимая оборона. Тбилиси, 1966. С. 71.

147
изнасилование или другие особо тяжкие преступления»1. На наш взгляд, автор
к рассматриваемому вопросу подходит с излишним формализмом, выдвигая
требования о жестком соответствии причинения смерти, тяжкого или средней
тяжести вреда здоровью определенным условиям и обстоятельствам. Однако,
В.С. Бородин не учитывает, что задержание чаще всего производится лицом, не
имеющим специальных навыков. Порой сам факт совершения преступления,
поведение преступника, а также иные обстоятельства дела выводят
задерживающего из состояния равновесия, он действует интенсивно и подчас
причиняет несоразмерный вред. Судебно-следственные органы при
расследовании и рассмотрении подобных случаев часто упускают из виду то,
что несоответствие не было явным.
Путь, по которому идет современная практика, нельзя назвать
безупречным. А это не преминуло отразиться на уровне общественного
правосознания. Число лиц, пассивно относящихся к своему общественному
долгу по пресечению правонарушений, с каждым годом стремительно
увеличивается. Проведенное нами анкетирование выявило, что более 60%
респондентов не будут предпринимать самостоятельных мер к задержанию;
45% из них заявили, что в лучшем случае вызовут милицию. Свою позицию
респонденты мотивировали безразличием к фактам преступного посягательства
только в 10 из 60 % случаев. Остальные боялись ответственности.
Подобная ситуация не обнадеживает. Проблемы требуют своего
разрешения. И первым шагом на этом пути должно быть внесение изменений в
УК РФ. В ст. ст. 38, 108 и 114 УК необходимо указать, что вред причиняется
лицу, совершившему общественно опасное деяние, но не преступление. Во-
вторых, необходимо расширить пределы правомерности причинения вреда при
задержании. Эту проблему, как нам представляется, нужно решать не на
законодательном уровне, а на уровне рекомендаций Пленума Верховного Суда
РФ. При этом необходимо помнить, что провозглашенные в УК РФ принципы
справедливости и гуманизма относятся не только к преступнику, интересы

1
Бородин С.В. Преступления против личности. М.,1999. С.222.

148
которого мы боимся ущемить, но и к тем членам социума, которые выполняют
свой общественный долг, задерживая преступника. В-третьих, требуется
пересмотреть максимальные сроки ограничения и лишения свободы за
преступления, совершенные при превышении мер, необходимых для
задержания. При задержании преступника человек руководствуется, как
правило, чувством общественного долга. Разумеется, убийство и причинение
вреда здоровью при задержании не следует «поощрять», но не следует также
«карать» неоправданно высоким наказанием. Установив равные санкции,
законодатель, по сути, уравнял аффективные преступления и преступления,
совершенные при превышении мер, необходимых для задержания. При этом
различие в типовой степени общественной опасности деяний и личности
преступников в составах ст. 107 и 108 ч. 2 вряд ли у кого может вызвать
сомнения. Правильность нашей позиции подтверждается судебной практикой.
Анализ приговоров показал, что в 72% случаев за убийство, совершенное при
превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего
преступление, наказание в виде ограничения либо лишения свободы не
превышало 2 лет.




149

<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ