стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

права: обжаловать любые действия и решения органов предварительного
расследования и суда, заявлять ходатайства и отводы, предоставлять
доказательства.
И наконец, рассматривая вопрос о процессуальном положении лица, в
отношении которого рассматривается и решается вопрос о применении
принудительных мер медицинского характера, следует определить его
наименование. В действующем законодательстве употребляются следующие
термины: лицо, совершившее общественно опасное деяние в состоянии
невменяемости; лицо, заболевшее после совершения преступления душевной
болезнью, лишающей его возможности отдавать отчет в своих действиях или
руководить ими (ст. 403 УПК); невменяемые; заболевшие душевной болезнью
после совершения преступления (ст. 404 УПК); лицо, совершившее
общественно опасное деяние (ст. 406 УПК); лицо, о котором рассматривается
дело (ст. 407 УПК).
По этому вопросу в литературе встречаются различные мнения. Так,
П.А. Колмаков предлагает именовать указанное лицо лицом, нуждающимся в
применении принудительных мер медицинского характера300. Употребляются и
термины «невменяемый», «душевнобольной»301. В данном случае допускается
та же ошибка: еще до решения суда лицо, в отношении которого ведется
производство, заранее предполагается невменяемым, душевнобольным и т. д.
То есть, если бы речь шла об уголовном деле, безусловно, напрашивался вывод
о нарушении презумпции невиновности. Поэтому более правильным следовало
бы именовать данного субъекта уголовно-процессуальной деятельности лицом,
в отношении которого ведется производство по применению принудительных
мер медицинского характера. Следовало бы также включить этого субъекта
уголовно-процессуальной деятельности в число участников уголовного
процесса.

Глава 3. Дифференциация судебного производства в уголовном
процессе РФ


3.1. Виды судебных производств и их соотношение


300
- См.: Колмаков П.А. Правовое положение лица, нуждающегося в применении
принудительных мер медицинского характера // Правоведение. 1988. № 6. С. 65.
301
- См.: Михайлова Т.А. Цит. работа. С. 9 и след.
Если в уголовном процессе можно выделить не так уж и много
производств, характеризующихся наличием существенных особенностей в
досудебной части (к числу таковых мы отнесли производство по делам
частного обвинения, производство по делам с досудебной формой досудебной
подготовки, а также дополнительные и особые производства), то применяемые
формы судебного производства куда разнообразнее. Представляется, что в
рамках действующего уголовного процесса возможно выделение следующих
видов производств, имеющих серьезные особенности в процессуальном
порядке их реализации на судебных стадиях302:
1.Обычное основное производство публичного характера
(осуществляется по неопределенному кругу уголовных дел).
2.Основные публичные производства с более сложной процессуальной
формой:
• судебное производство по делам, рассматриваемым судом
присяжных;
• судебное производство по делам несовершеннолетних.
3.Основные публичные судебные упрощенные производства:
• судебное производство по делам с протокольной формой досудебной
подготовки материалов (осуществляемое в различных процессуальных формах
судьями районного суда и мировыми судьями);
• судебное производство по делам публичного обвинения,
рассмотрение которых производится единолично судьей районного суда;
• производство по делам публичного обвинения, подсудным мировым
судьям.
4.Основные судебные производства, характеризующиеся повышенной
степенью свободы потерпевшего в распоряжении предметом и ходом процесса,
осуществляемые в упрощенной форме:
• производство по делам частного обвинения, подсудным районным
судам;
• производство по делам частного обвинения, подсудным мировым
судьям.
5. Дополнительные упрощенные публичные производства (конкретный
перечень их см. в главе 1 настоящей работы).
6. Особые и дополнительное упрощенные судебные производства,
характеризующиеся повышенной степенью свободы заявителя в распоряжении
предметом и ходом процесса:



302
- В дальнейшем такие производства мы будем именовать судебными производствами, имея в виду судебную
часть самостоятельного уголовно-процессуального производства.
• судебное производство по жалобам на применение заключения под
стражу в качестве меры пресечения и на продление срока содержания под
стражей;
• судебное производство по жалобам на действия и решения органа
дознания, следователя или прокурора, связанные с производством обыска,
наложением ареста на имущество, приостановлением производства по
уголовному делу и продлением срока предварительного расследования;
• судебное производство по ходатайству лица, отбывшего наказание о
снятии судимости.
7. Особые упрощенные судебные производства публичного характера:
• судебное производство по применению, продлению, изменению и
прекращению применения принудительных мер медицинского характера,
осуществляемое по основаниям, возникшим в процессе исполнения приговора;
• судебное производство по продлению или прекращению применения
к несовершеннолетнему принудительных мер воспитательного воздействия.
8.Особое публичное производство с более сложной процессуальной
формой (судебное производство по применению принудительных мер
медицинского характера).
Итак, в действующем уголовном процессе РФ, используется огромное
количество многообразных судебных производств, в которых различным
образом сочетаются черты разных видов производств, выделенных в
зависимости от различных критериев дифференциации процесса.
К сожалению, каждое из этих производств урегулировано законодателем
изолированно, независимо от остальных, без их учета, что представляется
неверным.
Проявляется это прежде всего в том, что имеют место случаи, когда
различные производства плохо сочетаются между собой, а в некоторых
случаях, когда по делу сочетается несколько видов упрощения производства
(скажем, дело частного обвинения, по которому произведена досудебная
подготовка материалов в протокольной форме и которое подлежит
рассмотрению в единоличном порядке судьей районного суда), они могут
вступить в конфликт между собой.
Кроме того, имеют место необоснованные отличия в порядке
производства по сходному кругу дел. Так, судебное производство по
применению принудительных мер медицинского характера осуществляется в
более сложной процессуальной форме, если основания к его применению
возникли до вынесения приговора (глава 33 УПК РСФСР) и в упрощенной,
если в отношении лица уже исполняется приговор суда (ст.368 УПК). Судебное
же производство по применению принудительных мер воспитательного
воздействия к несовершеннолетним, совершившим преступление,
осуществляется в порядке уголовного судопроизводства, тогда как применение
тех же самых мер по отношению, скажем, к несовершеннолетним, не
достигшим возраста уголовной ответственности, вообще выведено за рамки
уголовного процесса, что, как уже было указано выше, совершенно
неоправданно.
Проявляется непродуманность существующей системы производств и в
несовпадении, пересечении их материально- правовой основы. Например, это
относится к соотношению производств по делам с протокольной формой
досудебной подготовки материалов и по делам, рассматриваемым единолично
(судьей районного суда или мировым судьей). Для формирования материально-
правовой основы для этих видов производств используются одни и те же
основания: небольшая тяжесть уголовной репрессии и относительная
несложность установления фактических обстоятельств дела. Поэтому
распространяться эти производства должны примерно на один и тот же круг
дел, а, кроме того, судебная и досудебная часть производства должны
соответствовать друг другу. В настоящее время, для дел, досудебная
подготовка по которым осуществлена в протокольной форме, существует два
конкурирующих порядка судебного производства - они могут рассматриваться
либо в порядке, предусмотренном для рассмотрения уголовных дел единолично
судьей (с учетом особенностей, характерных для рассмотрения дел
протокольного производства), либо в порядке, предусмотренном законом для
деятельности мировых судей (также с учетом указанных особенностей). С
другой стороны, круг дел, по которому применяется протокольное
производство, не исчерпывает всего многообразия дел, подсудных мировым
судьям или подлежащих единоличному рассмотрению судьями районного суда.
Таким образом, не прослеживается наличия продуманных законодателем
критериев при отнесении производства по конкретной категории дел к тому
или другому виду судебных производств.
Представляется, что при принятии нового уголовно- процессуального
законодательства следовало бы, определив конкретные основания
разграничения уголовного судопроизводства и возможные его формы,
сформировать систему уголовно- процессуальных производств, позаботившись
как об их комплексном характере, так и, предусмотрев возможные случаи
сочетания различных видов производств, устранить возможные противоречия,
несоответствия между ними. В уголовно- процессуальном законодательстве,
таким образом, должна существовать стройная, цельная система уголовно-
процессуальных производств, отдельные части которой не должны
противоречить друг другу.
Ниже в работе будут рассмотрены характерные черты конкретных
действующих уголовно- процессуальных судебных производств и предложены
некоторые меры по совершенствованию и развитию системы судебных
производств в уголовном процессе РФ. При этом, в связи с большим
количеством всевозможных судебных производств в уголовном процессе РФ,
мы отказались от мысли охарактеризовать более или менее подробно все их
разновидности. Поэтому в данной работе мы рассмотрим лишь особенности
основных упрощенных судебных производств (в том числе и производства по
делам частного обвинения, которое, как мы уже указали выше, одновременно
является и упрощенным производством и производством с повышенной
степенью свободы потерпевшего в распоряжении предметом и ходом
процесса), а также особенности дополнительных упрощенных судебных
производств. Все остальные судебные производства останутся без внимания
авторов исключительно в связи с ограниченностью объема настоящей работы, а
не потому, что они менее интересны или их правовое регулирование вызывает
меньше проблем и нареканий.


3.2. Особенности отдельных видов основных судебных производств в
уголовном процессе РФ


3.2.1. Единоличное рассмотрение дел судьей районного суда
1. Материально- правовую основу данного производства, в соответствии
со ст.35 УПК РСФСР, составляют дела о преступлениях, максимальная мера
наказания за которые, предусмотренная законом, не превышает 5 лет лишения
свободы. Таких составов преступлений в действующем уголовном
законодательстве более 200. К ним относятся, в частности, такие довольно
опасные преступления, как грабеж, вымогательство, контрабанда, хищение
либо вымогательство радиоактивных материалов без квалифицирующих
обстоятельств, умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью (в
том числе с квалифицирующими обстоятельствами), торговля
несовершеннолетними и так далее. Количество уголовных дел, рассмотренных
судьей единолично, составило в 1998 году в Томской области 38,5%, а в 1999
году - 39,3% по отношению к общему числу оконченных дел. В Новосибирской
области соответствующие показатели составили - 33,7% в 1998 году и 35% в
1999 году.303 При этом процент уголовных дел, рассмотренных единолично
судьей, взятый по России в целом, стабильно рос с 1992 года, когда такая
форма судопроизводства появилась впервые. Он составил в России:
в 1992 г. - 7,8%
в 1993 г. - 23,2%
303
- Следует учесть, что в настоящее время часть составов, подлежащих ранее единоличному рассмотрению
судьей районного суда, относится к компетенции мировых судей.
в 1994 г. - 36,1%
в 1995 г. - 36,3% от общего числа оконченных дел304.
Причем следует отметить, что в эти годы законодательная база
применения такого вида судебного производства была много уже, чем сейчас. В
обязательном порядке подлежали единоличному рассмотрению лишь дела о
преступлениях, прямо перечисленных в ч.2 ст.35 УПК РСФСР.
Следует также сразу указать, что, несмотря на широкую
распространенность единоличной формы рассмотрения уголовных дел, судьи
отнюдь не использовали ее бездумно, во всех возможных случаях. В
соответствии редакцией ст.35 УПК РСФСР, действовавшей до 21.12.1996 года,
судья обладал определенной инициативой в определении вида производства,
который будет использоваться, и вправе был произвести разбирательство дело
в коллегиальном составе суда даже в том случае, если в материалах дела
имелось согласие обвиняемого на единоличное рассмотрение его дела. Более
того, судьи таким правом активно пользовались. Так, из изученных авторами
настоящей работы уголовных дел, которые могли бы быть рассмотрены судом
единолично, но рассматривались коллегиально, следует, что по всем этим
делам инициатором выбора данной формы судопроизводства был судья.
Причем в 13% случаев коллегиального рассмотрения судом дел, подпадающих
под перечень ч.3 ст. 35 УПК РСФСР (в ее старой редакции), имелось согласие
обвиняемого на единоличное рассмотрение его дела. Более того, имеются и
случаи, когда дело рассматривалось судом в коллегиальном составе, несмотря
на то, что оно подпадало под перечень ч.2 ст.35 УПК РСФСР.
Таким образом, хотя 65% из числа опрошенных судей и считают, что
возможность применения упрощенного судопроизводства, должна
распространяться на дела, возможная мера наказания по которым превышает 2
года лишения свободы (причем 30% судей считают, что возможная мера
наказания не должна превышать при этом 5 лет лишения свободы, еще 27%
предлагают в качестве максимума сроки от 6 до 8 лет, а 5,5% опрошенных даже
предлагают упростить производство по делам об уголовных преступлениях,
мера наказания за которые составляет до 10 лет лишения свободы), фактически
в своей деятельности судьи далеко не всегда используют эту упрощенную
форму, даже в тех случаях, когда она возможна. Такое положение дел
представляется вполне нормальным, соответствующим общим началам
применения упрощенного судебного производства, в соответствии с которыми
обязательно должна существовать возможность перехода к более сложной


304
- См. Левакова Э.Н., Михайлова Т.А., Шмелева А.Н., Ястребова О.М. Гарантии
законности при единоличном рассмотрении уголовных дел в судах. // Прокуратура и
правосудие в условиях судебно- правовой реформы. Сборник научных трудов. М., 1997, с.60.
процессуальной форме в случае, если это вызывается индивидуальными
особенностями дела.
Ныне действующая формулировка закона: «Судья единолично
рассматривает дела...» (ч.2 ст.35 УПК РСФСР), к сожалению, не предполагает
возможности альтернативного решения вопроса о составе суда в зависимости
от мнения судьи. Думается, что судье все же должно быть предоставлено право,
если он сочтет нужным (в частности в случаях, если рассмотрение дела будет
представлять сложность, и участие народных заседателей, по его мнению,
поможет лучше разобраться в материалах дела и принять правильное решение)
назначать дело к слушанию в коллегиальном составе, независимо от мнения
обвиняемого.
Исходя из этих теоретических положений и сложившейся практики
применения единоличного порядка рассмотрения уголовных дел судьей,
следует сделать вывод о том, что изменения, внесенные в УПК РСФСР в
соответствии с законом от 21.12.1996 года, носят отрицательный характер. Они,
собственно говоря, не расширяют и не помогают расширить возможность
применения данного вида упрощенного судебного производства, так как и
раньше судья мог использовать его практически в любом случае рассмотрения
дела о преступлении, наказание за которое не превышает 5 лет лишения
свободы, если считал это допустимым. В частности, нами при изучении
уголовных дел не обнаружено случаев, когда подсудимый не давал своего
согласия судье на рассмотрение дела в единоличном составе.
Зато судьи лишились возможности перехода к более сложной
процессуальной форме, то есть исчезла возможность учета индивидуальной
сложности дела. Далее, уменьшилась зона правовой свободы обвиняемого,
немотивированно сократился объем его прав, исчезла возможность учета его
интересов при определении вида используемого судебного производства. Более
того, думается, что вообще мера наказания в виде 5 лет лишения свободы
является слишком серьезным последствием для подсудимого, чтобы вопрос о
ее применении мог решаться в упрощенном порядке.
Следует также отметить, что в теоретической литературе высказывались
большей частью предложения прямо противоположные. Сущность их
заключается в необходимости учета при применении упрощенного
производства не только мнения обвиняемого, но и мнения потерпевшего.305 Эти
предложения представляются заслуживающими поддержки.

305
- См., например, Якимович Ю.К. Стратегические и первоочередные задачи судебной
реформы. // Актуальные вопросы государства и права в современный период. Томск,
Издательство Томского университета, 1994, с. 181 -185; Якимович Ю.К. Структура
советского уголовного процесса: система стадий и система производств. Основные и
дополнительные производства. Томск, издательство Томского университета, 1991, с.57 - 58;
В самом деле, выбор единоличной или коллегиальной формы
рассмотрения уголовного дела может существенным образом отразиться на
интересах потерпевшего. Однако предоставление ему такого же права, какое
было ранее предоставлено обвиняемому, кажется нецелесообразным. Выбор
той или иной формы судопроизводства имеет для потерпевшего куда меньшее
значение, чем для обвиняемого, для которого этот вопрос может оказаться
чрезвычайно важным. Поэтому учет мнения потерпевшего должен
производиться не в виде получения его согласия на ведение судопроизводства в
упрощенном порядке, а в предоставлении ему права ходатайствовать о
переходе к более сложному типу производства. Отказ суда в удовлетворении
такого ходатайства должен быть мотивированным, а кроме того, у
потерпевшего должна иметься возможность его обжаловать.
Представляется, что при определении круга дел, по которым возможно
применение упрощенного порядка производства, следует исходить из
следующих моментов:
1) Упрощенное производство должно быть комплексным, не должно
содержать противоречий между досудебными и судебными стадиями
процесса.
2) Суду должна быть непременно предоставлена возможность перехода
к более сложной процедуре, исходя из индивидуальных особенностей
дела.
3) Государственно-властное начало при применении упрощенного
порядка производства должно разумно сочетаться с учетом мнения
обвиняемого и потерпевшего.
4) Пять лет лишения свободы - слишком серьезная мера для назначения
ее в результате упрощенного судебного производства.
Представляется, что в упрощенном порядке к лицу, совершившему
преступление, не должно применяться наказание превышающее 2
года лишения свободы.
5) С другой стороны, при определении круга дел, по которым может
производиться упрощенное судопроизводство, не следует
необоснованно его сужать без необходимости. Возможно выходом
здесь может стать подход, применяемый в Великобритании. Там
производство в суммарном порядке может вестись практически по
любому уголовному делу. Однако если судья сочтет, что, исходя из
существа дела и личности обвиняемого, к последнему должно быть
применено наказание, превышающее определенный предел, то он
прекращает рассмотрение дела в упрощенном порядке и передает его

Левакова Э., Михайлова Т., Ястребова О., Шмелева А. Единоличное рассмотрение судьей
уголовных дел.// Законность, 1996, № 6, с.38.
в вышестоящий суд для того, чтобы судопроизводство велось далее в
более сложной форме.
2. Действия судьи на стадии назначения судебного заседания.
В целом при производстве досудебной подготовки по изученным делам,
подлежащим рассмотрению единолично судьей, следователи и органы
дознания с достаточной полнотой выясняли обстоятельства совершенных
преступлений, собирали достаточный объем доказательств для рассмотрения
дела в судебном заседании. Однако в 7% случаев дела были представлены в суд
при явном недоборе обвинительных доказательств (в частности, в суд
представлялись дела, в которых обвинение основывалось только на признании
обвиняемым своей вины, либо на показаниях единственного свидетеля,
являющихся косвенным доказательством и опровергаемых обвиняемым.
Имелись также случаи, когда по делу не были проведены экспертизы,
необходимые для установления наличия события преступления). Но вопреки
нормам ст.ст.222, 2231 УПК РСФСР, судьи при назначении судебного заседания
не обращали никакого внимания на указанные обстоятельства. Более того, по 6
делам судьи назначали все же необходимые экспертизы, но происходило это в
судебном заседании, одновременно с его отложением. Из этого факта можно
сделать вывод, что тщательное изучение материалов уголовного дела судьей
происходит, как правило, только непосредственно перед судебным заседанием.
Далее, по ряду дел (примерно в 22,5% из числа изученных дел) на
стадии предварительного расследования грубо нарушались права гражданина,
привлеченного в качестве обвиняемого, правила производства следственных
действий, имелись случаи явной фальсификации процессуальных документов
предварительного расследования. Так, например, встречались случаи, когда к
гражданину применялась мера пресечения до предъявления обвинения, а
обвинение предъявлялось только спустя два - три месяца, случаи совершения
следственных действий по приостановленному делу. По делам с протокольной
формой досудебной подготовки материалов дознаватели неоднократно
производили следственные действия, накладывали арест на имущество лица, в
отношении которого велось производство. И так далее, и тому подобное.
Однако ни в одном из этих случаев судья при назначении дела к слушанию
никоим образом не прореагировал на допущенные нарушения уголовно-
процессуального закона, вопреки правилу ст. 2231 УПК РСФСР. Ни одно
уголовное дело не было ни прекращено, ни направлено на дополнительное
расследование на данной стадии процесса. Это также может свидетельствовать
о формальном подходе судьи к разрешению вопросов, поставленных перед ним
законодателем, и подлежащих решению на данной стадии уголовного процесса.
Для сравнения, в изученных делах имелись 4 случая направления дел на
дополнительное расследование прокурором, который, по- видимому, более
добросовестно подходил к исполнению своих обязанностей.
Еще один момент касается применения мер пресечения. Во всех
случаях, когда досудебная подготовка производилась в протокольной форме, у
лица, в отношении которого велось производство, дознавателем отбиралось
обязательство о явке. В случаях же производства предварительного следствия
или дознания, мера пресечения была применена на досудебных стадиях в 97,5%
случаев. Причем в 22% случаев в качестве меры пресечения был избран арест, а
в остальных 78% - подписка о невыезде. Причем в 48% случаев применения
меры пресечения, в качестве мотивов такого решения в постановлении были
указаны обстоятельства, не предусмотренные в нормах УПК РСФСР, а в 7
процентах случаев у обвиняемого была отобрана подписка о невыезде вообще
без вынесения постановления о применении меры пресечения. Таким образом,
мера пресечения больше чем в половине случаев была применена с
нарушением закона. Однако судья при назначении судебного заседания ни в
одном из этих случаев не изменил и не отменил меру пресечения, что опять-
таки свидетельствует о формальном подходе судей к выполнению задач,
стоящих перед ними на данной стадии уголовного процесса.
Постановления о назначении судебного заседания составляются судьями
с нарушением требований норм УПК РСФСР (ст. ст. 228 - 230). Зачастую
постановления не содержат мотивировки решения о назначении судебного
заседания, в 70% случаев в них не решен вопрос о том, будет ли дело
рассматриваться единолично или коллегиально. В постановлениях о
назначении судебного заседания нет указаний на то, какие конкретно лица
подлежат вызову в судебное заседание. Лишь в 6 случаях по изученным делам
судьей был разрешен вопрос об участии в судебном разбирательстве
государственного обвинителя. Указанные недостатки наблюдались в равной
мере, независимо от того, рассматривалось ли в дальнейшем уголовное дело
судьей единолично, или же коллективным составом суда.
Все указанные факты в их совокупности свидетельствуют о том, что
судьи крайне поверхностно подходят к изучению дел в момент принятия
решения о назначении дела к слушанию, не обращают внимания на очевидные
пробелы предварительного расследования и существенные нарушения
уголовно- процессуального закона при его производстве, не разрешают
вопросы, разрешение которых вменено им в обязанность законодателем.
Возникает вопрос: а может быть законодатель поставил перед судьями
излишние, не необходимые вопросы, обязал их исполнять функции,
несовместимые с осуществлением правосудия? Или же речь идет лишь о
недобросовестности судей, пренебрежительном отношении их к нормам УПК?
И можно ли избавиться от указанных недостатков?
Представляется, что при решении этих вопросов следует исходить из
следующего. Вообще, задачи, стоящие перед судьей на стадии назначения дела
к слушанию, можно разделить на две группы. К первой из них относятся задачи
по исследованию представленных материалов и оценке их с точки зрения
обоснованности обвинения, достаточности доказательств для рассмотрения
дела в судебном заседании, с точки зрения соблюдения норм УПК при
производстве досудебной подготовки. Итог этой деятельности - это решение
вопроса о предании обвиняемого суду.306 Ко второй группе относятся задачи
более технического плана - определение подсудности дела данному суду, места
и времени проведения судебного разбирательства, решение вопросов о том, в
каком порядке, коллегиальном или единоличном, будет рассматриваться дело,
составление списка лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, и.т.д.
Безусловно, вторая группа вопросов может быть решена только судом
(судьей), эти функции не могут быть поручены кому- то другому. Что же
касается решения вопроса о предании обвиняемого суду, то в юридической
литературе неоднократно вставал вопрос о том, кто же должен исполнять эти
функции: суд или же обвинительная власть (следователь, прокурор).307
Думается, что за лицом, в отношении которого ведется уголовное
судопроизводство, должно быть признано право не подвергаться
необоснованному обвинению в совершении преступления, право не
представать перед судом в качестве подсудимого без наличия достаточных
доказательств его виновности. С другой стороны предварительная
«отбраковка» дел, по которым не собраны необходимые доказательства,
допущены серьезные нарушения уголовно- процессуального закона, позволит
улучшить качество рассмотрения дел и устранит затяжки в их рассмотрении,
связанные с необходимостью сбора недостающих доказательств на судебных
стадиях процесса.
Соблюдение указанного выше права обвиняемого, конечно, будет более
обеспечено в том случае, если проверка достаточности доказательств

306
- Следует, правда отметить, что в юридической литературе существует и точка зрения, в
соответствии с которой, в соответствии с действующим законодательством, функция
предания суду осуществляется прокурором, а суд проверяет возможность рассмотрения в
судебном заседании обвинительного акта прокурора, которым обвиняемый предан суду. См.:
Демидов И.Ф. Проблема прав человека в Российском уголовном процессе. М., 1995, с.79 - 80.
307
- О передаче функции предания суду прокуратуре см., например, Палкин К. Желательные
изменения в УПК. // Еженедельник советской юстиции , 1926, № 22, с. 678 - 679;
Бранденбургский Я. К постановке вопроса об упрощении уголовного процесса на VI съезде
работников юстиции. // Еженедельник советской юстиции , 1929, № 1, с.3 - 9; Золотухин Б.,
Пашин С. Концептуальные основы судебной реформы в РСФСР. // Советская юстиция, 1991,
№ 21 - 22, с.2 - 3; Концепция уголовно- процессуального законодательства РФ. //
Государство и право, 1992, № 8, с. 46 - 55; Волынская О.В. Ускоренное производство в
уголовном процессе. Пособие. М., 1994, с.50.
обвинения будет производиться судом. Но произойдет это только в том случае,
если такая проверка будет производиться именно в судебном порядке, то есть
гласно, с участием сторон и соблюдением принципа состязательности. В
настоящее время такой порядок предварительного слушания используется
только по делам, подлежащих рассмотрению судом присяжных, а также (в
соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда РФ от 08.12.1999 г.
№ 84) в случаях, когда на стадии назначения судебного заседания поступило
ходатайство о возвращении дела для дополнительного расследования по
основаниям, предусмотренным пунктами 1, 3 и 4 части 1 статьи 232 УПК
РСФСР.
Однако невозможно практически осуществить проведение по любому
уголовному делу предварительного слушания по типу того, что производится
сейчас по делам, подлежащим рассмотрению судом с участием присяжных
заседателей. Это потребует дополнительных огромных затрат времени и сил,
увеличения вдвое количества судей.
Кроме того, тот факт, что один и тот же судья сначала производит
оценку собранных доказательств с точки зрения их достаточности, а затем
приступает к их повторной проверке в судебном заседании, имеет свою
отрицательную сторону. Невозможно, как представляется, реально отграничить
проверку и оценку достаточности обвинительных доказательств от проверки и
оценки их достоверности. И в результате такого изучения материалов дела у
судьи неизбежно и невольно формируется мнение по вопросу о доказанности
вины обвиняемого в совершении вменяемого ему деяния.308 Поэтому,
собственно говоря, было бы много лучше, если бы две эти функции - предание
суду и судебное рассмотрение уголовного дела осуществлялось бы разными
судьями или различными судами.
Таким образом, представляется что выход из создавшегося положения, с
учетом всех рассмотренных моментов, состоит в следующем. Во- первых,
формы предания суду должны быть дифференцированы. По делам, по которым
возможно применение упрощенного уголовно- процессуального производства,
решение о предании суду может приниматься обвинительной властью. По


308
- В. Бозров и В. Кобяков вполне обоснованно, как представляется, указывали, что так как
в соответствии со ст.234 УПК РСФСР, судья при назначении судебного заседания, должен
прекратить уголовное дело в случае недоказанности участия обвиняемого в совершении
преступления, а такая недоказанность служит в то же время основанием для постановления
оправдательного приговора, то нормы УПК РСФСР ориентируют судью на назначение
судебного заседания только в том случае, если он видит перспективу постановления именно
обвинительного приговора, то есть на формирование обвинительного уклона. См.: Бозров В.,
Кобяков В. Процессуальная деятельность судьи при назначении судебного заседания. //
Российская юстиция, 1994, № 10, с.22 - 23.
делам же, судопроизводство по которым осуществляется в обычной форме,
предание обвиняемого суду должно быть функцией суда.
Во- вторых, возможно может быть использован опыт Великобритании,
где по делам, рассматриваемым по обвинительному акту, предварительное
слушание дела осуществляется не тем судом, который это дело будет
рассматривать, а судом нижестоящего уровня. Такой подход позволит
избавиться как от формирования у судей заранее мнения о виновности
обвиняемого, так и от связанности суда, рассматривающего дело по существу,
судебным решением о предании обвиняемого суду. В нашей стране возможно
поручить проведение предварительного слушания по делам, подсудным
районным судам, мировым судьям, а по делам, подсудным суду субъекта РФ,
эту функцию могут исполнять судьи районных судов.
Ведя речь о подготовительных действиях к судебному заседанию,
следует отметить еще один момент. В соответствии со ст. 237 УПК РСФСР,
подсудимому должна быть вручена судьей копия обвинительного заключения.
Причем рассмотрение дела не может быть начато ранее трех суток с момента
вручения подсудимому этих документов. В подавляющем большинстве случаев
судьи добросовестно выполняют эту обязанность. Лишь по 6 уголовным делам
из числа изученных нет сведений о дате вручения подсудимому указанного
документа (имеется расписка в получении копии обвинительного заключения,
но без указания даты). В этих случаях в протоколе судебного заседания имеется
запись: «копия обвинительного заключения получена более 3 дней назад».
Однако такая неконкретизированная запись вызывает определенные сомнения в
ее достоверности, тем более, что по одному из этих 6 дел рассмотрение дела
было отложено, а в протоколе следующего (после отложения) судебного
заседания, выяснялась конкретная дата вручения копии обвинительного
заключения. Из анализа этой даты следует, что первое судебное заседание
проводилось на следующий день после вручения подсудимому копии
обвинительного заключения.
Полезной представляется практика тех районных судов, судьи которых
вызывают обвиняемого, опрашивают его, вручают ему копию обвинительного
заключения, и лишь после этого принимают решение о назначении судебного
заседания. Такой подход позволяет принимать более обоснованные,
продуманные решения в стадии назначения судебного заседания, а также
своевременно знакомить обвиняемого с предъявляемым ему обвинением.
Однако еще более верным было бы возложить обязанность ознакомления
обвиняемого с обвинительным заключением не на суд, а на представителя
стороны обвинения - прокурора. Судья же в таком случае, как это
предусмотрено ч.2 ст.237 УПК РСФСР, должен будет вручить подсудимому
копию постановления о назначении судебного заседания, если им изменены
обвинение, мера пресечения или список лиц, подлежащих вызову в суд.
3.Продолжительность производства по делам, рассмотренным
единолично судьями районных судов, от момента поступления дела в суд до
момента провозглашения приговора составила в среднем 63 дня.
Распределение продолжительности досудебного и судебного
производства в зависимости от различных категорий дел см. в табл.1.
Таблица 1.
Категория дел средняя средняя
продолжительность продолжительность
производства от производства по делу
момента начала от момента
производства до поступления дела в суд
момента поступления до вынесения
дела в суд (в днях) приговора (в днях)
все изученные дела 78 63
дела, рассмотренные судьей 53 61
единолично
дела, подготовленные в 14 42
протокольной форме
дела частного обвинения 25 50
дела, которые могли бы 151 78
рассматриваться
единолично, но
рассмотрены судом
коллегиально
Из этой таблицы очевидно, что, во- первых, продолжительность
судебного производства слишком велика, по ряду категорий дел она больше,
чем продолжительность досудебной подготовки. При этом само рассмотрение
дела занимает, как правило, очень немного времени. В 78% изученных дел
рассмотрение дела было окончено в течение 1 дня. Было окончено в один день
рассмотрение 91% дел, рассмотренных судьей единолично. В результате
хронометража 27 судебных заседаний, проведенных судьей единолично,
выяснилось, что 6 из них были окончены в срок до 1 часа, а 16 - продолжались
от одного до двух часов. Между тем, в суде дело находится в среднем около
двух месяцев. Связано это, по- видимому, с многочисленными случаями
отложения рассмотрения дел.
Из числа изученных дел по 45% дел, рассмотренных единолично,
разбирательство дела откладывалось хотя бы один раз. По делам,
рассмотренным коллегиально, отложение дела отмечено в 68% случаев.
Причем, зачастую рассмотрение одного и того же дела откладывалось
несколько раз. О распространенности таких случаев см. табл.2.
Таблица 2.
не откладывали откладывали откладывалис
откладывались сь 1 раз сь 2 раза ь 3 и более
ни разу раз
Все изученные 45% 25% 18% 12%
дела
дела, 55% 22% 15% 8%
рассмотренные
единолично
дела, 32% 26% 22% 20%
рассмотренные
коллегиально
То есть в 23% случаев по делам, рассмотренным единолично, и в 42%
случаев по делам, рассмотренным коллегиально, рассмотрение дела
откладывалось судьей неоднократно. Сравним эти данные с данными о
продолжительности производства по делу (см.табл.3).
Таблица 3
судебное судебное судебное судебное
производство производство производство производство
продолжалос продолжалось продолжалос продолжалось
ь до 1 месяца от 1 до 2 ь от 2 до 3 свыше трех
месяцев месяцев месяцев
Все 40,6% 22% 17% 20,4%
изученные
дела
дела, 46 % 22% 15% 17%
рассмотренные
единолично
дела, 26% 20% 30% 24%
рассмотренные
коллегиально
Становится заметным, что значения в этих двух таблицах весьма близки.
В самом деле, 55% дел, рассмотренных единолично, ни разу не откладывались,
и 46% таких дел рассмотрены в срок менее месяца. Рассмотрение 22% таких
дел было отложено один раз и 22% их рассмотрены в срок до двух месяцев,
и.т.д. Таким образом, представляется, что можно сделать вывод о наличии
зависимости между числом отложений рассмотрения дела и
продолжительностью судебного производства. В этом случае выявление
причин таких отложений и их ликвидация или сведение к минимуму помогут
существенно сократить сроки судебного производства.
Второй вывод, который можно сделать из таблицы 1, состоит в том, что
выбор судом формы судопроизводства (то есть решение вопроса о том, будет
ли дело рассматриваться единолично или в коллегиальном составе), по-
видимому действительно зависит от сложности дела. Это следует из сравнения
продолжительности досудебной подготовки по таким делам. Если исходить из
того, что в общем случае такая продолжительность связана с большей
сложностью установления фактических обстоятельств по делу, то
представляется весьма знаменательным тот факт, что по делам, рассмотренным
единолично, досудебная подготовка в целом продолжалась 53 дня, а по делам,
рассмотренным коллегиально - 151 день, то есть почти в три раза больше. Даже
если исключить дела, досудебная подготовка по которым производилась в
протокольной форме, из числа дел, рассмотренных единолично, то и в этом
случае средняя продолжительность досудебной подготовки составит 110 дней,
то есть все же будет значительно ниже, чем по делам, рассмотренным
коллегиально. Это свидетельствует о том, что судьи при выборе вида судебного
производства исходят из сложности дела, и еще раз подтверждает вывод о том,
что судьям должна быть предоставлена возможность переходить к
коллегиальной форме судопроизводства в необходимых случаях.
И еще один вывод, который можно сделать, изучая табл. 1,
свидетельствует, что производство по делам, рассматриваемым судьей
единолично, производится все же в среднем быстрее, чем производство в
коллегиальной форме. Учитывая, что уголовно- процессуальным законом не
предусмотрено существенных отличий в процедуре рассмотрения дела судьей
единолично, по сравнению с общим порядком судопроизводства, возникает
вопрос, за счет чего происходит такое ускорение? Не является ли оно
следствием несоблюдения судьями каких- либо правил, установленных
уголовно- процессуальными нормами?
В ходе проведенного нами анкетирования судей, 40,5% из числа
опрошенных указали на то, что они допускают некоторое упрощение порядка
судебного разбирательства по делам, рассматриваемым ими единолично.
При сравнении дел, рассмотренных единолично судьей, с контрольной
группой из дел примерно такого же уровня сложности, но рассмотренных
коллегиально, были выявлены следующие моменты.
Во- первых, по делам, рассматриваемым единолично судьей в меньшей
мере воплощается принцип состязательности. Так, если по делам, которые
были рассмотрены судом в составе председательствующего и двух народных
заседателей, прокурор участвовал в рассмотрении 30% дел, защитник принимал
участие в рассмотрении 69% дел, а потерпевший - 77 % дел, то по делам,
рассмотренным единолично судьей, участие государственного обвинителя
отмечено лишь в 11% случаев, защитник участвовал в 26% случаев, а
потерпевший - в 43% случаев.
По делам, рассмотренным единолично судьей, лишь в 3% случаев
участвовал и защитник и обвинитель, в 22% случаев участвовал только
защитник, в 67% случаев не участвовал ни тот, ни другой. Кроме того, в
рассмотрении 8% от числа дел, рассмотренных единолично, принимал участие
государственный обвинитель, но отсутствовал защитник. При этом, в
нарушение правила, установленного ст.49 УПК РСФСР, судом не
предпринимались меры по обеспечению участия защитника в деле, хотя по
трем из таких дел подсудимый не признал полностью своей вины.
Для сравнения, по делам, рассматривавшимся коллегиально, в 38%
случаев участвовали как обвинитель, так и защитник, в 31% случаев участвовал
только защитник, и лишь в 31% случаев подсудимый оставался наедине с
судом. Случаев же отсутствия защитника при наличии государственного
обвинителя по таким делам не было вовсе. Более наглядно эти данные см. в
табл.4 и 5.
Таблица 4.
Участие Участие явка
защитника обвинителя потерпевшего
дела, 26% 11% 43%
рассмотренные
судьей единолично
дела, 69% 30% 77%
рассмотренные
коллегиально

Таблица 5.
Участие и Участие Участие Отсутствие и
защитника и только только защитника и
обвинителя защитника обвинителя обвинителя
дела, рассмотренные 3% 22% 8% 67%
судьей единолично
дела, 38% 31% 0% 31%
рассмотренные
коллегиально
Таким образом, по делам, рассматриваемым судом единолично,
прокурор и защитник практически не участвуют. Кроме того, зачастую
отсутствует и потерпевший. Тем самым функции обвинения и защиты, вопреки
началу состязательности, возлагаются на судью, а подсудимый остается с ним
«один на один», в отсутствие защитника, в отсутствие народных заседателей,
которые осуществляли бы хотя бы минимальный общественный контроль за
действиями судьи. Более того, как будет показано ниже, зачастую по делу,
рассматриваемому судьей единолично, отсутствуют и свидетели. Таким
образом, гласное и состязательное судебное разбирательство превращается в
некую келейную процедуру, проводимую лично судьей в присутствии
подсудимого.
Что же касается явки свидетелей, то здесь также далеко не все
благополучно. Вообще неявка свидетелей является одной из распространенных
причин отложения рассмотрения уголовного дела. Это обстоятельство
отмечено в качестве причины отложения дела в 75 случаях из 144 (то есть в
52% случаев). Однако распространенность такого основания для отложения дел
очень различается, в зависимости от того, рассматривалось ли дело единолично
или же коллегиально. По делам, рассмотренным коллегиальным составом суда,
это едва ли не самая распространенная причина отложения - она встречается в
63% случаев (сумма в данном случае может превышать 100%, так как
некоторые определения об отложении рассмотрения дела мотивированы
ссылками на две и более причины). Для дел же, рассмотренных в единоличном
порядке, неявка свидетелей достаточно редко выступает в качестве причины
для отложения дела. Это случилось лишь в 33% случаев. Однако из этого не
следует, что неявка свидетелей не является проблемой для тех дел, судебное
разбирательство по которым производится судьей единолично. Причина столь
резкого различия в распространенности такого основания для отложения
рассмотрения дела, как неявка свидетелей, состоит в другом. Во- первых,
следует отметить, что разные судьи вообще избирают различные способы для
борьбы с таким бедствием, как неявка свидетелей. В ходе опроса судей,
выяснилось, что если большая часть судей (почти 60%) предпочитают в
подобных случаях варианты, связанные с отложением рассмотрения дела и
принудительным приводом свидетелей, то 40,5% опрошенных указали, что в
случае неоднократной неявки свидетелей по делу, они обычно выбирают
другой путь - рассмотрение дела в отсутствие неявившихся свидетелей.
Фактически, конечно, все судьи, независимо от их предпочтений, пользуются в
зависимости от обстоятельств как тем, так и другим способом. Как следует из
материалов изученных уголовных дел, выбор способа во многом зависит от
вида судебного производства (обычное производство или же единоличное
рассмотрение дела), или же, скорее, взаимосвязан с ним (см. табл.6).
Так, хотя случаи полной явки всех вызванных свидетелей встречаются
по обоим категориям дел с одинаковой частотой (в 13% от общего числа дел
данной категории), это еще далеко не означает, что свидетели действительно
являются одинаково добросовестно. Дело в том, что среди дел, рассмотренных
судьей единолично, чаще встречаются дела, по которым в судебное заседание
вызывалось очень небольшое число свидетелей (1 - 2 человека), более того,
среди дел этой категории нам встретилось 4 дела, по которым в суд вообще не
вызывалось ни одного свидетеля. Поэтому более полное представление о
степени явки свидетелей дает третий столбец таблицы 6. В нем содержатся
данные о процентном соотношении между количеством вызванных свидетелей
и количеством лиц, явившихся в суд, чтобы дать показания. Эти данные
свидетельствуют о том, что судьи видят в неполной явке свидетелей меньшее
препятствие для рассмотрения дела в том случае, если рассматривают дело
единолично. При коллегиальном же его рассмотрении они стараются добиться
явки большего числа лиц из числа вызванных в судебное заседание. И уж во
всяком случае, они не проводят судебных заседаний в коллегиальном составе в
тех случаях, когда в суд не явился ни один из вызванных свидетелей. По делам
же, рассматриваемым единолично, это явление весьма распространенное. Такие
факты обнаружены по 33% из изученных дел данной категории. А в 19%
случаев дело рассматривалось судьей без единого свидетеля, в отсутствие
государственного обвинителя, потерпевшего и защитника!
Таблица 6.
Явка всех Полная неявка Средний процент
свидетелей свидетелей явки
дела, рассмотренные 13% 33% 41%
судьей единолично
дела, 13% 0% 68%
рассмотренные
коллегиально
Конечно, в известной мере положение суда облегчается тем, что по этим
делам подсудимый, как правило, полностью признает свою вину. Это
произошло в 72% дел, рассматриваемых единолично. Признание обвиняемым
своей вины чаще всего свидетельствует об относительной несложности такого
дела, однако и в этом случае недопустимо небрежное, невнимательное к ним
отношение, что легко может произойти, когда дело рассматривается только по
письменным материалам, собранным зачастую в протокольной форме, без
допроса свидетелей, исследования вещественных доказательств, в отсутствие
защитника и обвинителя. И тем более недопустимы случаи, когда подобным
образом рассматриваются дела, по которым подсудимый не признает себя
виновным. А между тем из 10 дел, по которым подсудимый полностью
отказался признать свою виновность, 7 исследовались судьей в отсутствие
свидетелей!
Следует также дополнить, что по делам, рассмотренным коллегиально,
подсудимый реже признает себя виновным. Это отмечено лишь в 33% из числа
изученных дел. Еще в 54% случаев подсудимый частично признал свою вину, а
в 13% случаев он отрицал свою виновность в совершении преступления (см.
табл.7).
Необходимо также отметить, что причина неявки свидетелей судом
чаще всего не устанавливается. Указания на наличие уважительных причин
неявки свидетеля имелись по 7% дел. В целом же показания свидетелей
оглашались в 20% случаев их неявки. Отсутствие ряда свидетелей,
неисследование их показаний в судебном разбирательстве, влекут за собой
невозможность ссылаться на их показания в приговоре. А это в свою очередь
влечет за собой случаи вынесения судьей единолично приговоров, в которых
отсутствует достаточная мотивировка выводов суда. При этом такие выводы
суда по существу являются, чаще всего, верными и фактически основываются
на материалах дела, как проверенных в ходе судебного следствия, так и
оставшихся неисследованными в судебном заседании.
Таблица 7.
подсудимый подсудимый подсудимый не
признал вину признал вину признал себя
полностью частично виновным
дела, рассмотренные 72% 20% 8%
судьей единолично
дела, 33% 54% 13%
рассмотренные
коллегиально
Следует также упомянуть, что, кроме показаний подсудимого и
свидетелей, в качестве доказательств судом исследовались разного рода
письменные материалы, в том числе, собранные в ходе подготовки в
протокольной форме: разного рода акты изъятия, справки об исследовании с
грифом «к уголовному делу не приобщать», и других подобные «документы».
Зачастую вывод суда о виновности подсудимого основывался только лишь на
полном признании им своей вины, а в некоторых случаях (по 7 делам), судом
был вынесен обвинительный приговор без допроса свидетелей и при том
условии, что подсудимый не признавал себя виновным в инкриминируемом
ему деянии, только на основании объяснений подсудимого, данных им в ходе
досудебной подготовки, или основываясь на письменных материалах, в том
числе собранных в ходе протокольного производства.
4. В процессе изучения практики единоличного рассмотрения уголовных
дел нами были обнаружены и другие отступления со стороны судей от порядка
судебного производства, установленного нормами УПК РСФСР. Так, в
частности, исходя из протоколов судебных заседаний, возможно сделать вывод
о наличии в действиях судей в подготовительной части судебного заседания
существенных противоречий с правилами, содержащимися в нормах главы 22
УПК РСФСР. Следует, правда, сразу же отметить, что секретари судебных
заседаний не всегда правильно и полно отражают в протоколе ход судебного
заседания. С другой стороны, метод экспертной оценки хода судебного
разбирательства, который также использовался авторами, также не всегда
способен отразить объективную истину, так как в присутствии наблюдателя на
судебном заседании, судья, предположительно, будет более строго относиться к
соблюдению процессуальных норм. Кое - какую информацию о реальном
порядке ведения судебного заседания можно получить, используя методы
интервьюирования и анкетирования судей. Поэтому, прежде чем сделать вывод
о том, допускается ли судьями нарушения конкретной нормы УПК РСФСР,
проанализируем информацию, полученную с помощью всех этих методов.
Итак, из изученных протоколов судебных заседаний следует, что судья далеко
не всегда объявляет, какое дело подлежит разбирательству. Лишь в 32%
протоколов судебных заседаний по делам, рассмотренным единолично,
содержится запись о том, что такое объявление было сделано судьей. В
протоколах судебных заседаний по делам, рассмотренным коллегиально,
соответствующая запись встречается лишь чуть чаще - в 36% случаев. Однако
при посещении судебных разбирательств, ни в одном из 27 судебных
заседаний, на которых авторы присутствовали, единоличный судья не
уклонился от этой обязанности. Думается поэтому, что столь единодушное
несоблюдение судьями правила, установленного ст.267 УПК РСФСР, не
существует в действительности, и есть не что иное, как результат небрежности
секретарей судебных заседаний.
Далее, лишь в 67% протоколов судебных заседаний по делам,
рассмотренным единолично, содержится запись, подтверждающая выяснение
судьей своевременности вручения подсудимому копии обвинительного
заключения, а также своевременность производства этого действия. В 4%
случаев, в протоколе судебного заседания указано, что копия обвинительного
заключения вручена, но не указана дата вручения, а в 22% соответствующая
запись в протоколе судебного заседания вообще отсутствует. Причем по делам,
рассмотренным коллегиально, подобных нарушений авторами не выявлено.
Учитывая, что в двух из судебных заседаний, на которых авторы вели
хронометраж судебного разбирательства, судья, рассматривающий дело,
«забыл» выяснить у подсудимого, была ли своевременно вручена последнему
копия обвинительного заключения, думается, что действительно, судья не во
всех случаях выясняет своевременность вручения данного документа
подсудимому. Причем, такие случаи, как представляется, можно разделить на
две группы, в каждой из которых, несоблюдение соответствующего правила,
установленного ст.271 УПК РСФСР, имеет различные причины. К первой из
этих групп можно отнести те из дел, досудебная подготовка по которым, была
произведена в протокольной форме. Об особенностях судебного рассмотрения
таких дел речь пойдет ниже, однако, уже сейчас отметим, что по таким делам
обвинительное заключение отсутствует. Вместо него подсудимым должно было
вручаться постановление о возбуждении уголовного дела, что делалось судом
далеко не во всех случаях.
Ко второй же группе следует отнести дела, по которым было
произведено предварительное расследование. Следует отметить, что во всех
делах, относящихся к данной категории, содержались сведения о вручении
подсудимому копии обвинительного заключения. Причем такое вручение было
во всех этих случаях произведено заблаговременно. Таким образом, выяснение
своевременности вручения копии обвинительного заключения в судебном
заседании является, в этих случаях, дублирующей гарантией для обеспечения
права подсудимого знать в чем он обвиняется и права на защиту. В принципе,
судья мог быть уверен в том, что соответствующее право подсудимого
соблюдено. Однако этот факт не может все же оправдать невыполнения судьей
норм уголовно- процессуального законодательства.
Следующая обязанность, которая, по- видимому, не вполне исполняется
судьями, это обязанность разъяснения подсудимому, потерпевшему,
гражданскому истцу и гражданскому ответчику их прав на судебном
разбирательстве. Вообще, из протоколов судебных заседаний невозможно
сделать вывод о том, насколько добросовестно исполняют судьи эту
обязанность, предусмотренную ст.ст. 273, 274 УПК РСФСР. В протоколах
обычно содержатся записи примерно следующего вида: «подсудимому и
потерпевшему разъяснены права» или «разъяснены права и обязанности(?)»,
«разъяснены права в соответствии со ст.46, 265 УПК». Однако из
непосредственных наблюдений за ходом судебных заседаний, можно сделать
вывод о том, что на практике судья чаще всего не разъясняет, а перечисляет
права, имеющиеся у подсудимого и потерпевшего. Такое положение причем,
по- видимому, имеет место как по делам, рассматриваемым единолично, так и
по тем делам, что рассматриваются коллегиально.
Однако, как уже отмечено выше, по делам, судебное производство по
которым осуществляется единолично судьей, защитник участвует значительно
реже. Следовательно, если по делам, рассматриваемым коллегиально,
подсудимый в большей части случаев получает необходимую информацию о
своих правах от адвоката и (или) может рассчитывать на его помощь в
осуществлении этих прав, то по делам, рассматриваемым судьей единолично,
он остается практически в неведении относительно возможностей защиты
своих интересов, предоставляемых ему уголовно- процессуальным
законодательством, а значит и не может их осуществлять.
Таким образом, отсутствие подробных разъяснений прав подсудимого
со стороны судьи наиболее опасно по тем делам, которые рассматриваются в
отсутствие народных заседателей, а особенно случаях, когда у подсудимого, к
тому же, отсутствует защитник.
Как уже показано выше, 87% из числа изученных дел были
рассмотрены в условиях неполной явки свидетелей. Кроме того, в 12% случаев
рассмотрение дела производилось в отсутствие потерпевшего. В соответствии
со ст.277 УПК РСФСР, в таких случаях суд должен был выслушать мнение всех
участников процесса о возможности рассмотрения дела в отсутствие не
явившихся лиц. Однако, в 40% протоколов судебных заседаний по делам,
рассмотренным единолично судьей, в условиях неполной явки вызванных лиц,
нет упоминания о том, что судьей выяснялось мнение участвующих в деле лиц
о возможности продолжения разбирательства дела в таких условиях. По делам,
рассмотренным коллегиально, соответствующее указание не содержится лишь
в 8% протоколов судебных заседаний. Подобные же результаты дало и
посещение судебных заседаний. Из 27 уголовных дел, рассмотренных
единолично судьей, при рассмотрении которых нами велся хронометраж
судебного разбирательства, 22 было рассмотрено при неполной явке вызванных
в суд лиц. В 8 случаях из них (т.е. в 36% случаев неполной явки) судья не
выяснял мнение явившихся лиц о возможности продолжения рассмотрения
дела в условиях неполной явки. И хотя в тех 64% случаев, когда такое согласие
судьей выяснялось, не отмечено ни одного возражения против рассмотрения
дела при неполной явке, все же, не выясняя согласие лиц, участвующих в деле,
на рассмотрение дела в отсутствие не явившихся свидетелей и потерпевших,
судья, думается, существенно нарушает права участников судебного
разбирательства.
Здесь же следует отметить еще один существенный момент в действиях
судей, который не является нарушением норм УПК РСФСР, но, напротив,
свидетельствует о неполном использовании судьями возможностей,
предоставляемых нормами УПК. Как уже было отмечено выше, в соответствии
с ч.2 ст.277 УПК РСФСР, суд вправе в случае отложения разбирательства дела
допросить явившихся свидетелей, эксперта или специалиста, потерпевшего,
гражданского истца, гражданского ответчика или их представителей. Причем с
учетом того, что при рассмотрении дела в единоличном порядке судья может
быть уверен в том, что он же и будет рассматривать данное дело после
отложения (то есть, что оно будет рассмотрено в том же самом составе суда),
повторный вызов уже допрошенных лиц в судебное заседание необязателен. С
учетом того, что неявка свидетелей и потерпевших является одной из наиболее
распространенных причин отложения рассмотрения дел, и что другой
распространенной причиной отложения является неявка подсудимого,
использование возможности, предоставленной указанной уголовно-
процессуальной нормой, позволило бы суду сократить время рассмотрения
уголовного дела, более полно выяснить фактические обстоятельства дела (так
как зачастую лица, явившиеся в одно судебное заседание, которое было
отложено, не появляются уже на следующем судебном заседании, в результате
чего рассмотрение дела или снова откладывается, уже по причине их неявки,
или же рассматривается в их отсутствие).
Однако по неизвестным причинам возможность, предоставленная судье
ч.2 ст.277 УПК РСФСР, практически совершенно не используется. При
изучении дел нами был обнаружен лишь один (!) случай, когда одновременно с
отложением рассмотрения дела, суд допросил явившихся свидетелей и
потерпевших. Причем позиция суда не изменялась даже в тех случаях, когда
свидетели (очевидцы) или потерпевшие, явившиеся в отложенное судебное
заседание, сообщали суду, что они не смогут в дальнейшем явиться в новое
судебное заседание. Судья в таких случаях отбирал у них заявление о причинах
неявки и в новом судебном заседании оглашал их показания, данные в ходе
досудебной подготовки.
Результаты изучения дел подтверждаются в данном случае и
результатами анкетирования судей. Отвечая на вопрос о том, как они
поступают в случаях неявки свидетелей и подсудимых в судебное заседание, ни
один(!) из опрошенных судей не указал, что он в этом случае допрашивает
явившихся свидетелей. Такую позицию судей, как представляется, нельзя
признать правильной. Действуя таким образом, они пренебрегают
возможностью непосредственного исследования доказательств, замедляют
уголовное судопроизводство, и без необходимости вынуждают свидетелей и
потерпевших неоднократно являться в судебное заседание, угрожая им
приводом в случае неявки (54% опрошенных судей, указали, что они
применяют привод в случае неявки вызванных свидетелей).
Существенные особенности в рассмотрении уголовных дел
единоличным судьей наблюдаются и в ходе судебного следствия. Именно на
этой стадии встречаются наиболее существенные сокращения уголовного
процесса, допускаемые судьями, если исходить из их собственных признаний (в
67% из числа случаев, когда опрошенные судьи указали, что они допускают
некоторое упрощение порядка судебного разбирательства по делам, которые
рассматривают единолично, в качестве способа такого упрощения было указано
на сокращение судебного следствия).
Прежде всего следует сказать, что правило, предусмотренное ч.1 ст.278
УПК РСФСР, которое требует оглашения обвинительного заключения в начале
судебного следствия, если судить по протоколам судебных заседаний,
выполняется в 100% случаев309. При интервьюировании же судей, некоторые из
них указывали, что при рассмотрении дел единолично, они не оглашают
обвинительное заключение полностью, ограничиваясь прочтением лишь его

309
- Причем если до недавнего времени обвинительное заключение оглашалось исключительно судьями, то в
настоящее время в судах Томской области, по крайней мере время от времени, обвинительное заключение
оглашается в судебном заседании государственным обвинителем по поручению судьи.
резолютивной части. Такие случаи наблюдались в 12% дел, при рассмотрении
которых присутствовали авторы. Представляется, что такие действия судей
могут быть достаточно распространены, хотя и не отражаются в протоколах
судебных заседаний. Отношение к такому упрощению порядка судебного
следствия, установленного законом, у авторов достаточно сложное. С одной
стороны, при этом имеет место явное нарушение уголовно- процессуального
закона, недопустимое, независимо от того, какими бы причинами оно не
вызывалось. С другой стороны, действующий порядок должен быть, как
представляется, изменен законодателем. Оглашение полного текста
обвинительного заключения не представляет собой необходимой уголовно-
процессуальной гарантии, более того, оглашение текста обвинительного
заключения председательствующим может наносить вред интересам
достижения целей уголовного процесса. Думается, что, во- первых,
формулировка обвинения в процессе судебного следствия, не может быть
обязанностью суда, но должна представлять собой одну из функций
обвинителя. Во- вторых, нет необходимости в прочтении всего текста
обвинительного заключения, с указанием содержания всех имеющихся
доказательств, достаточно, действительно, только его резолютивной части. И,
наконец, в- третьих, по делам, рассматриваемым в порядке упрощенного
производства, возможен отказ от обязательности письменной формулировки
обвинения, замена ее устной формулировкой со стороны обвинителя, которая
должна быть занесена в протокол судебного заседания. Однако в этом случае
необходимо как предоставление подсудимому, по его просьбе, времени для
подготовки защиты, так и усиление внимания на непосредственности и
устности исследования доказательств в судебном заседании. Но все же до тех
пор, пока в уголовно- процессуальное законодательство не внесены
соответствующие изменения, судьи обязаны соблюдать действующий закон без
каких- либо изъятий и упрощений.
Далее, ч.3 ст.278 УПК РСФСР предусматривает, что по желанию
подсудимого, ему должна быть предоставлена возможность мотивировать ответ
на вопрос о том, признает ли он себя виновным в совершении
инкриминируемого ему деяния. Однако, наблюдения судебных заседаний,
производимых судьей единолично, показывают, что на практике судьи не
предоставляют такой возможности. Так, в тех случаях, когда подсудимый не
признавал себя виновным, или частично признавал свою вину, и пытался
объяснить, почему, судья останавливал подсудимого, поясняя ему, что все
объяснения он будет давать позже, в ходе его допроса. Такое отношение судей
находит подтверждение и в изученных протоколах судебных заседаний. Ни в
одном из протоколов за фразой, отражающей ответ подсудимого на вопрос о
том, признает ли он свою вину, не следовало никакой мотивировки такого
ответа, даже в тех случаях, когда этот ответ был отрицательным.
Таким образом, можно сделать вывод о том, что судьи районных судов,
рассматривая уголовные дела единолично, допускают достаточно
существенные отступления от порядка судебного разбирательства,
установленного УПК РСФСР. При рассмотрении дел в таком порядке в
меньшей мере, чем при рассмотрении дел коллегиальным составом суда,
воплощаются начала состязательности, непосредственности исследования
доказательств. Однако было бы неверным заявить, что подобные явления
связаны, скажем, с отсутствием контроля за судьями со стороны народных
представителей, а потому указанная форма судопроизводства недопустима.
Думается, что причина выявленных различий в порядке рассмотрения дел
единолично судьей и коллегиальным составом суда лежит несколько глубже. В
самом деле, на основе интервьюирования судей можно сделать вывод о том,
что судьи вообще мало стесняются присутствием народных заседателей.310 С
другой стороны, как уже отмечено выше, авторами изучались уголовные дела о
преступлениях, мера наказания за которые не превышала 5 лет лишения
свободы, и которые поэтому могли бы быть рассмотрены единолично. Однако
часть из них рассматривалась, тем не менее, коллегиально, и происходило это
во всех случаях по инициативе судьи. В основе обоих этих явлений (перехода
судей к коллегиальной форме рассмотрения дел, и наличия упрощений
судопроизводства в случаях рассмотрения дел единолично) лежит, как
представляется, один и тот же факт - существование серьезных отличий в
сложности установления фактических данных по этим двум категориям дел (во
всяком случае, на взгляд судей, рассматривающих эти дела). Так, в случаях,
если рассмотрение дела представляло сложность, судьи предпринимали меры
по увеличению числа процессуальных гарантий: они по собственной
инициативе переходили к коллегиальной форме рассмотрения дела и более
тщательно следили за соблюдением уголовно- процессуальной формы,
установленной действующим законодательством. В тех же случаях, когда судьи



310
- На склонность народных заседателей беспрекословно соглашаться с мнением
профессионального судьи неоднократно указывалось в юридической литературе. См.,
например, Морщакова Т.Г., Петрухин И.Л. Оценка качества судебного разбирательства по
уголовным делам. М., "Наука", 1987; Петрухин И.Л. Непрофессиональные судьи в
СССР. // Социалистическая законность. 1990, № 9, с.17 и др. Об этом же свидетельствуют и
собственные исследования авторов. См., например, Трубникова Т.В. О наиболее
целесообразной форме участия народных представителей в уголовном судопроизводстве. //
Природа, общество, человек. Региональная научно- практическая конференция молодых
специалистов. Томск, 1995, с. 74 - 75.
приходили к выводу о небольшой сложности установления фактических
обстоятельств по делу, они одновременно:
а) принимали решение о рассмотрении дела единолично;
б) считали допустимым сокращение уголовно- процессуальной формы,
поскольку такое сокращение, по их мнению, было возможно, не влияло на
качество рассмотрения дела.
Таким образом, указанные нарушения порядка рассмотрения уголовных
дел, предусмотренного законом, допускаемые судьями в случаях единоличного
рассмотрения таких дел, как представляется, не являются следствием
применения данной упрощенной формы судопроизводства, но проистекают из
конфликта между объективными требованиями жизни, вызывающими
необходимость существования уголовно- процессуальных производств,
существенно упрощенных по сравнению с ныне существующими, и
отсутствием таких производств в действующем законодательстве.
5. В 35% протоколов судебных заседаний не содержатся указания на то,
что суд выяснил предложения участников судебного разбирательства
относительно порядка исследования доказательств. В 3% случаев отмечены
предложения лишь одной из сторон (защитника, но не обвинителя, либо
прокурора, но не подсудимого). В подавляющем большинстве случаев
доказательства исследовались в одном и том же порядке: сначала допрос
подсудимого, затем допрос потерпевшего и свидетелей, исследование
письменных материалов. Лишь в 4% дел судебное следствие начиналось с
допроса потерпевшего.
Оглашение показаний подсудимого, данных им в ходе предварительного
расследования, производилось по 6% изученных дел. Мотивом для таких
действий во всех этих случаях служило наличие существенных противоречий
между этими показаниями и показаниями, данными им на суде.
Показания свидетелей оглашались по 30% дел. Причинами оглашения
показаний были: в 10% случаев противоречие между показаниями данными в
ходе досудебной подготовки и в суде, а в 20% случаев - неявка свидетелей.
Причем, вопреки ст. 286 УПК РСФСР, причины такой неявки исследовались
далеко не во всех случаях. Так из этих 20%, в 5,5% дел имелось заявление
свидетеля с просьбой о рассмотрении дела в его отсутствие, так как он не
может явиться в судебное заседание по уважительным причинам, а еще в 1,5%
дел суд получал сведения о причинах неявки свидетелей. В остальных же 14%
дел причины неявки свидетелей остались неизвестными, однако, невзирая на
это, суд огласил их показания, данные в ходе досудебной подготовки.
Вещественные доказательства были исследованы судом лишь по 4% из
изученных дел, хотя имелись они в 19% случаев.
Об активности лиц, участвовавших в судебном разбирательстве, можно
сказать следующее. Самым активным участником судебного разбирательства
является суд. В протоколах судебных заседаний отражено в среднем 4,5
вопроса судьи в ходе судебного следствия. Примерно столько же вопросов
задают защитники (в тех случаях, когда они участвуют в судебном
разбирательстве). Прокурор задает в ходе судебного следствия в среднем 2
вопроса, подсудимый - 0,5 вопроса, потерпевший - 0,7 вопроса.
По изученным делам заявлено в ходе судебного разбирательства 117
ходатайств. Причем, если по делам, рассмотренным единолично, в среднем
одно ходатайство приходилось на три уголовных дела, то по делам,
рассмотренным коллегиально, одно ходатайство приходилось на 0,86 дела, или
по одному делу заявлялось 1,16 ходатайства, то есть по делам,
рассматриваемым коллегиально ходатайства заявляются почти в три раза чаще.
85 из 117 заявленных ходатайств имели своей целью исследование
дополнительных доказательств. 94% таких ходатайств удовлетворено судом.
Им также были удовлетворены все прочие ходатайства без каких- либо
исключений (в том числе - ходатайства о допуске защитника, представителя,
ходатайства потерпевшего о прекращении дела частного обвинения, и.т.д.).
Однако следует отметить, что ни в одном из случаев, когда судом было
отказано в удовлетворении ходатайств об исследовании дополнительных
доказательств, не приведено мотивов их отклонения.
Наиболее активными в заявлении доказательств оказались подсудимые и
их защитники. Ими заявлено 82 ходатайства. 28 ходатайств исходило от
потерпевших и их представителей и 7 ходатайств было заявлено прокурорами.
Кроме того, в 12 случаях дополнительные доказательства по делу были
исследованы по инициативе суда.
Таким образом суд, в целом, не отказывает участникам судебного
разбирательства в исследовании дополнительных доказательств, когда такая
инициатива ими проявляется, более того, в некоторых случаях он исследует
дополнительные доказательства по собственной инициативе. Однако, несмотря
на это, с учетом неявки ряда свидетелей и неисследования их показаний судом,
с учетом того, что судом воспринимались в качестве доказательств письменные
материалы, собранные в ходе досудебной подготовки в протокольной форме
(справки об исследовании, акты изъятия, и.т.д.), далеко не во всех случаях
обвинение можно было считать доказанным. Так. по оценке авторов настоящей
работы, обвинение ни в коей мере нельзя было считать доказанным, с учетом
обстоятельств, исследованных в судебном заседании, по 20% дел,
рассмотренных судьей единолично. Однако во всех этих случаях был вынесен
обвинительный приговор.
При вынесении приговоров судья в значительной мере ориентировался
на материалы досудебной подготовки. Однако, так как нормы уголовно-
процессуального права запрещают ему ссылаться на доказательства, не
исследованные в судебном заседании, и, кроме того, ограничивают случаи
оглашения показаний свидетелей, то в результате ряд приговоров суда оказался
немотивированным, хотя большую часть этих приговоров, с учетом
материалов, собранных в процессе досудебной подготовки, но не
исследованных в суде, можно было бы считать по существу верными. По
оценке авторов таких приговоров по изученным делам, рассмотренным
единолично судьей, около 43%. Но ни один из них не был обжалован или
опротестован.
Таким образом, можно сделать следующий вывод. Судьи, пожалуй,
слишком доверяют материалам, собранным в ходе досудебной подготовки, не
всегда проверяют их в судебном заседании. Хотя в большинстве случаев нет
никаких оснований сомневаться в таких материалах, однако сам ход процесса в
таком случае представляется весьма опасным. Возможно, что опора судьи на
материалы досудебной подготовки, без их полной проверки в судебном
разбирательстве, производимая даже вопреки нормам УПК РСФСР, и не
наносит в конкретных случаях вреда, не препятствует установлению истины по
делу. Однако представляется чрезвычайно опасным такой упрощенческий
подход судьи к нормам уголовно- процессуального права. Он может привести и
к аналогичным действиям судьи и в тех случаях, когда подсудимому грозит
более строгое наказание, что уже абсолютно недопустимо.
С другой стороны, такой подход судей, учитывая его широкую
распространенность, свидетельствует о том, что в основе его лежат какие- то
объективные причины, некие жизненные требования. Можно сказать, в
частности, что он базируется на достаточно высоком уровне досудебной
подготовки материалов, на существовании уважения и доверия участников
процесса к деятельности лиц, осуществляющих такую подготовку, и связан с
невозможностью (в связи с большой загрузкой судей, с распространенными
неявками свидетелей и потерпевших и т.д.) рассмотрения судьями дел с
соблюдением всех без исключения процессуальных требований, что вынуждает
их самостоятельно сокращать процесс.
Из результатов проведенного анкетирования следует, что 78%
опрошенных судей считают возможным допущение сокращения судебного
следствия в случае полного признания своей вины, а 51% судей допускают
возможность использования судебного приказа.
Учитывая изложенное, представляется, что законодатель должен пойти
навстречу потребностям практики. При этом, на наш взгляд, наиболее
приемлемым с теоретических позиций, а также достаточно близким к
сформировавшимся привычкам судей, в части рассмотрения несложных
уголовных дел о преступлениях небольшой тяжести, является институт
судебного приказа, который и следовало бы ввести для ряда категорий
уголовных дел.
Появление такого порядка вполне допустимо, так как он оставляет
незыблемым право обвиняемого требовать проведения судебного
разбирательства, распространяясь лишь на те ситуации, в которых обвиняемый
не желает этим правом воспользоваться. Порядок судебного приказа в
уголовно- процессуальном законодательстве РФ, должен при этом, как
представляется, иметь следующие характерные черты:
• В таком порядке могут рассматриваться лишь те дела, по которым
проведена полнообъемная досудебная подготовка в форме предварительного
расследования. Так как суд при вынесении решения основывается на
доказательствах, собранных на досудебных стадиях процесса, то собирание
этих доказательств должно сопровождаться всеми необходимыми
процессуальными гарантиями. И недопустимо разрешение без проведения
судебного разбирательства дел, досудебная подготовка по которым
произведена в протокольной форме или, тем более, вообще не проводилась.
• Порядок судебного приказа может использоваться лишь при условии,
что невозможно назначение сурового наказания. Думается, что без проведения
судебного разбирательства судья не может быть назначено наказание,
превышающее 1 год лишения свободы. При этом, круг дел, при разрешении
которых может применяться такой порядок, может быть более широким,
включая, скажем, все дела о преступлениях небольшой и средней тяжести.
•. Все фактические обстоятельства должны быть полно установлены и
не должны вызывать сомнений. Таким образом, применение института
судебного приказа в рамках определенного законом круга дел, должно быть
допущено по усмотрению полномочных должностных лиц (по предложению
прокурора, который должен четко сформулировать и предлагаемую меру
наказания, и с согласия судьи, если последний посчитает, что обстоятельства
дела ясны, а мера наказания, которая должна быть назначена, не превышает
предложенной прокурором).
• Разрешение дела в порядке судебного приказа допустимо только если
подсудимый полностью признает свою вину и при условии, что это признание
не вызывает сомнений у судьи. Учитывая, что многие предложения об
упрощении, в силу нашей истории, прочно ассоциируются с имевшими место в
прошлом нарушениями законности,311 и для того, чтобы гарантировать, что
подсудимый действительно признал свою вину, что такое признание совершено
311
- См. об этом, например, Петрухин И.Л. Право на защиту и проблемы упрощения
судопроизводства. // Адвокатура и современность. М., 1987, с.45.
не под давлением органов, проводящих досудебную подготовку, и чтобы
исключить сомнения в том, что подсудимый берет на себя чужую вину,
необходимо, как представляется, применение института судебного приказа не в
его «чистом», исторически сформировавшемся виде. Должен быть
сформирован некий «гибрид» судебного разбирательства и разрешения дела в
порядке судебного приказа. Заключаться он должен в том, что судья, не
проводя полного судебного заседания с вызовом всех свидетелей и т.д., должен,
однако, вызвать в суд подсудимого, дело в отношении которого предполагается
рассмотреть в порядке судебного приказа, и допросить его. Только убедившись,
в ходе такого допроса, в искренности признания подсудимым своей вины, и
если такое признание соответствует обстоятельствам дела, в том виде, в каком
они установлены в ходе предварительного расследования, судья вправе
вынести наказание, не проводя судебного разбирательства.
• И, наконец, введение такого порядка должно сочетаться со строгим
соблюдением начала непосредственности исследования доказательств по всем
другим делам.
6. Второй распространенной причиной отложения рассмотрения дел
является неявка в судебное заседание подсудимого, не находящегося под
стражей. Такая неявка по изученным делам отмечена в 62 случаях. Судьями
при этом используется два варианта выхода из ситуации, когда подсудимый не
является в суд. В частности, 45% из числа опрошенных судей в основном в
таких случаях выносят постановление о приводе подсудимого. На практике
такое постановление при этом чаще всего выносится неоднократно, и
рассмотрение дела затягивается на значительный промежуток времени. Еще
40% опрошенных поступают, в большинстве случаев, иначе. Они, в случае
неявки подсудимого, немедленно выносят постановление об изменении меры
пресечения в отношении него на заключение под стражу. Но в таком случае,
как это следует из материалов изученных дел, подсудимый к моменту
рассмотрения дела, находится под арестом от одного до 6 месяцев. И это по
делам небольшой общественной опасности. Еще хуже другое. Как уже было
показано выше, существует тесная связь между видом меры пресечения и
применением в качестве меры наказания реального лишения свободы. Почти во
всех случаях, когда суд применял арест в качестве меры пресечения, к
подсудимому в итоге было применено наказание в виде реального лишения
свободы.
Таким образом, оба варианта выхода из затруднения, вызываемого
неявкой подсудимого, приводят к затягиванию рассмотрения дела и
ухудшению положения последнего. Для решения этого затруднения, как
представляется, законодателю следует расширить возможность применения
заочного рассмотрения уголовных дел.312 27% опрошенных судей также
поддерживают введение такого порядка. Думается, что суд должен иметь право
рассматривать дела о преступлениях небольшой тяжести в отсутствие
подсудимого при наличии следующих условий:
1) если подсудимый надлежащим образом извещен о месте и времени
рассмотрения дела и не явился в суд (причем причины неявки неуважительны
или неизвестны суду), либо если он ходатайствует о рассмотрении дела в его
отсутствие и
2) если суд сочтет, что дело может быть рассмотрено в отсутствие
подсудимого.
Возможно и дополнение перечня условий указанием на то, что заочное
рассмотрение дела возможно только в случае полного признания обвиняемым
своей вины. Такое признание имелось по 72% из числа изученных дел,
рассмотренных единолично.
7. 10% из числа дел, судебное производство по которым производилось
судьей районного суда единолично, было прекращено за примирением сторон
(речь, конечно же, идет о делах частного обвинения), либо по другим
основаниям (в связи со смертью подсудимого, вследствие изменения
обстановки или в связи с применением мер административного взыскания).
Еще в 8% случаев судьей было отказано в возбуждении уголовного дела по
материалам, подготовленным в протокольной форме, также за отсутствием
жалобы потерпевшего, либо за отсутствием состава преступления в связи с
малозначительностью деяния.
Таким образом, судебное разбирательство с вынесением приговора было
проведено по 82% изученных дел, рассматривавшихся единолично, и по всем
делам, рассмотренным коллегиально.
В результате были вынесены следующие решения. По делам,
рассмотренным единолично:
обвинительный приговор - 98,6%
оправдательный приговор - 1,4%.
По изученным делам, рассмотренным коллегиально, в 100% случаев был
вынесен обвинительный приговор.
В целом, по изученным уголовным делам, рассмотренным судьей
единолично, было оправдано, либо было отказано в возбуждении уголовного
дела, а также прекращены по реабилитирующим основаниям уголовные дела в
отношении 15% лиц, привлеченных к уголовной ответственности. Между тем, в
целом по всем уголовным делам по России этот показатель равен 0,9%, а для
Томской области - 0,6%.
312
- Такие предложения высказываются и практиками. См., например, Решетняк В. Суд
постановляет заочное решение. // Российская юстиция, 1995, № 2, с.14 - 17.
Избранные судом меры наказания распределяются следующим образом
(см. табл.8 -9).
Таблица 8.
Реальное Условное Исправительн Штраф
лишение осуждение к ые работы
свободы лишению
свободы
дела, 10,8% 32,5% 13,5% 43,2%
рассмотренные
единолично
дела, 37% 58% 5% 0%
рассмотренные
коллегиально
Таблица 9.
Применяемые сроки лишения свободы по делам, рассмотренным
единолично.
До 6 от 6 месяцев 1 - 2 года свыше 2 лет
месяцев до 1 года
Реальное лишение 37,5% 50% 0% 12,5%
свободы
Лишение свободы 29% 42% 29% 0%
с применением
отсрочки или
условного
осуждения
Как следует из них, по делам, рассматриваемым единолично, почти в
половине случаев в качестве меры наказания применяется штраф. И только в
10,8% случаев применяется реальное лишение свободы. По делам же,
рассмотренным коллегиально, осуждение к реальному лишению свободы
является куда более распространенным наказанием и встречается в 37%
случаев. При этом, в целом ни по одному из изученных дел не было назначено
наказания, превышающего 3 года лишения свободы313, а по делам,
рассмотренным единолично, в 87,5% случаев судьи сочли возможным
применение наказания не свыше 1 года лишения свободы.
Как уже было указано выше, по оценке авторов примерно 43%
изученных приговоров (по делам, рассмотренным судьей единолично) в
недостаточной степени мотивированы, либо необоснованны. Основаниями для
вывода о необоснованности или немотивированности приговора при этом
являлись такие факты, как искажение судьей в приговоре сущности
доказательств, исследованных в судебном разбирательстве (так в одном из
313
- Напомним, что изучались уголовные дела, о преступлениях, мера наказания за которые
не превышает 5 лет лишения свободы.
приговоров, обосновывая вывод о виновности подсудимого, судья указал на
частичное признание им своей вины, а ниже, мотивируя избираемую меру
наказания, сослался на полное признание подсудимым своей вины), отсутствие
мотивов, по которым суд отверг те или иные доказательства, противоречащие
выводу о виновности подсудимого, содержащемуся в приговоре, указание
только на источники доказательств, а не на сами доказательства, ссылки в
приговоре на материалы, не исследованные в судебном разбирательстве, а
также недостаточность исследованных судом доказательств для однозначного
вывода о виновности подсудимого.
Однако при этом вынесенные приговоры практически не обжалуются и
не опротестовываются. Так, кассационные жалобы или протесты были
принесены лишь по 5% изученных дел, рассмотренных судьей единолично.
Причем, в 4,5% случаев дело пересматривалось по жалобам осужденных или их
защитников, и только в 0,5% изученных дел приговор был опротестован в
порядке надзора.
Такое количество кассационных жалоб и протестов существенно ниже,
чем по делам, рассмотренным коллегиально, и ниже чем в среднем по делам,
рассмотренным судами Томской области. Так, по делам, рассмотренным
коллегиально, кассационные жалобы и протесты приносились по 20% дел. В
целом же, в Томской области в 1996 году количество принесенных жалоб и
протестов составило 11,6% от общего числа вынесенных приговоров, а в 1998
году было обжаловано и опротестовано 12% приговоров. Аналогичные цифры
свойственны и для других регионов, а также для РФ в целом (см. табл. 10).
В результате рассмотрения кассационных жалоб и протестов по
изученным делам, рассмотренным единолично, 78% обжалованных
(опротестованных) приговоров оставлено без изменения.


Таблица 10.
Распространенность кассационного обжалования и опротестования
приговоров (отношение числа принесенных жалоб и протестов к общему
количеству оконченных дел)
1995 год 1996 год
Томская область 13% 11,6%
Алтайский край 17% 13,6%
РФ в целом 12,9% 12,6%
Таким образом, приговоры, выносимые единоличным судьей,
практически не обжалуются и редко отменяются или изменяются.
Представляется, что, по крайней мере частично, столь низкий процент
обжалования таких приговоров связан со сравнительно редким участием
защитника по таким делам, а также с небольшим размером применяемого
наказания. Но, с другой стороны, это свидетельствует и о том, что стороны
согласны с существом решения суда, что все упрощения, допущенные судьей в
ходе судебного разбирательства, не повлияли на правильность и
справедливость приговора.
На составление приговора у судьи уходит около половины времени,
затрачиваемого на судебное разбирательство в целом. Так, в результате
хронометража судебных разбирательств, можно сделать вывод, что составление
приговора заняло в среднем 47% от всей продолжительности разбирательства.
Думается, что по делам о преступлениях, не влекущих назначения
сурового наказания, в тех случаях, когда стороны согласны с сущностью
приговора и не намереваются его обжаловать (или опротестовывать),

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>