стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

УЧЕБНЫЙ ЦЕНТР
РОССИЙСКАЯ ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ
“ЯБЛОКО”




XXI ВЕК:
М ИРО В О Е
СООБЩЕСТВО
И
РОССИЯ
(политика, экономика и наука)



MOCKBA
2001
ОГЛАВЛЕНИЕ

СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ МИТРОХИН
КАК НАМ ПОЗИЦИОНИРОВАТЬ “ЯБЛОКО”?ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ К ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ
ПЛАТФОРМЕ 3

ГАЛИНА МИХАЙЛОВНА МИХАЛЁВА
ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ (ЕВРОПЕЙСКИЙ ОПЫТ)
11

ВИКТОР ЛЕОНИДОВИЧ ШЕЙНИС
15
ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ЗАКОН: НОВАЯ ВЕРСИЯ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ

ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕДОВ
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПАРТИЙНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА
РОССИИ 20

ЛЕОНИД ГРИГОРЬЕВИЧ ИОНИН
30
ПУТИН И СТАБИЛЬНОСТЬ РОССИИ

ЮРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЛЕВАДА
НА ПУТИ К ПОВОРОТУ? 35

ВЛАДИМИР КАРЛОВИЧ КАНТОР
НАДО ЛИ РАССЧИТЫВАТЬ НА ПОМОЩЬ ЗАПАДА? 39

ЯКОВ ШАЯВИЧ ПАППЭ
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ – ЧТО ЭТО ТАКОЕ ДЛЯ СЕГОДНЯШНЕЙ РОССИИ
45

НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА ЗУБАРЕВИЧ
ВЗАИМОСВЯЗЬ ЭКОНОМИКИ И ПОЛИТИКИ В РЕГИОНАХ РОССИИ 53

ИРИНА МАРКОВНА БУСЫГИНА
ЕВРОПЕЙСКИЙ ФЕДЕРАЛИСТСКИЙ ПРОЕКТ И РЕГИОНЫ 62

АНДРЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ ДЕГТЯРЁВ
МЕТОДЫ ПОЛИТОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ 68

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ 78
Ирина Марковна Бусыгина 78
Андрей Алексеевич Дегтярёв 78
Наталья Васильевна Зубаревич 78
Леонид Григорьевич Ионин 78
Владимир Карлович Кантор 79
Юрий Александрович Левада 79
Сергей Сергеевич Митрохин 81
Галина Михайловна Михалёва 79
Яков Шаявич Паппэ 80
Леонид Александрович Седов 80
Виктор Леонидович Шейнис 80




-2-
СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ МИТРОХИН

КАК НАМ ПОЗИЦИОНИРОВАТЬ “ЯБЛОКО”?
ДЕСЯТЬ ТЕЗИСОВ К ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ ПЛАТФОРМЕ
1. РОДОВЫЕ ПРИЗНАКИ “ЯБЛОКА”
Идеология партии – это ее история. “ЯБЛОКО” возникло как движение,
объединявшее прежде всего людей, отстаивающих ценности свободы и
демократии. Безусловная приверженность этим ценностям является первым
родовым признаком нашей партии. В то же время “ЯБЛОКО” возникло как
движение, которое, осознавая необходимость рыночных реформ (второй родовой
признак), выдвигало альтернативу политике радикально-обвального перехода к
рынку. Эта альтернатива выражалась в двух основных требованиях:
1. проводить реформы в интересах большинства населения, что означало
приоритетность социальных целей реформ и ключевую роль в них социальной
политики1;
2. осуществлять реформы в первую очередь как институциональные
преобразования, т. е. рассматривать рынок в первую очередь как систему институтов,
регулирующих свободный обмен товарами и услугами.2 Эта позиция
противопоставлялась ставке Гайдара и последующих правительств на денежно-
кредитную и финансовую политику как главные инструменты реформ.
Таким образом, акценты на социальном и институциональном аспектах
рыночных реформ являются двумя другими родовыми признаками “ЯБЛОКА”.

2. ПРОБЛЕМА ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО ПЛЮРАЛИЗМА В "ЯБЛОКЕ" И
ПУТИ ЕЕ РЕШЕНИЯ
При этой единой для всех участников движения основе в “ЯБЛОКЕ”
изначально имел место некоторый идеологический плюрализм. Наряду с большей
частью движения, определявшим себя в качестве либералов, соучредителями
“Яблока” были социал-демократическая и христианско-демократическая партии.
Наибольшие противоречия возникают сегодня между либералами и социал-
демократами. Традиционную дихотомию между этими “флангами” я также считаю
одним из родовых признаков “ЯБЛОКА”.
Возникновение этой дихотомии было неизбежно именно в силу того
обстоятельства, что “ЯБЛОКО” выдвинуло социально ориентированную
альтернативу праворадикальному варианту реформ. Именно это обстоятельство
позволило мирно уживаться в “ЯБЛОКЕ” людям, относящим себя как к
“либеральному”, так и к “социал-демократическому” лагерям. Между этими
флангами в “ЯБЛОКЕ” никогда не существовало антагонизма.
Подобная “двуликость” партии имеет как преимущества, так и недостатки.
К преимуществам относятся:
возможность расширять ряды партии за счет широкого идеологического
спектра сторонников;
свобода маневра на электоральном поле.
К числу недостатков следует отнести:
пресловутую “расплывчатость” идеологии, вызывающую
неудовлетворенность и раздражение у наиболее идеологизированной части
сторонников и избирателей;
“Реформа для большинства”, М.1995, с. 166 – 175.
1

Там же, с. 175 – 204.
2


-3-
конфликты среди идеологизированных членов партии как фактор,
противодействующий ее консолидации.
Задача состоит в том, чтобы, сохранив все преимущества этой двойственности,
устранить все ее недостатки. Решение этой задачи лежит через формулирование
идеологического синтеза, который бы по своему содержанию и форме
(терминологии) полностью устраивал бы и яблочных либералов и яблочных социал-
демократов.
Весьма вероятно, что словесная формулировка, воплощающая в себе этот
синтез, не устроит тех, кто привык жестко отождествлять себя с тем или иным
словесным клише. На этот случай я предлагаю внести в программные документы
(декларацию) следующую фразу:
"ЯБЛОКО" открыто для всех граждан России демократических убеждений
независимо от того, какую политическую философию – либеральную, социал-
демократическую или консервативную они исповедуют.
Подобное заявление направлено на расширение политической базы партии,
особенно актуальное в связи с необходимостью увеличения ее численности.

3. ЭВОЛЮЦИЯ ЛИБЕРАЛИЗМА И СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИИ НА
ЗАПАДЕ
Для того, чтобы осуществить этот синтез, необходимо сделать некоторый
экскурс в историю современных западных идеологий. Речь идет о западных
идеологиях именно потому, что наши ярлыки “либерализм” и “социал-демократия”
скопированы с западноевропейской политической сцены.
Основной тезис состоит в том, что
ко второй половине XX века либерализм и социал-демократия в
Европе претерпели эволюцию, результатом которой стало
окончательное преодоление этими идеологическими направлениями
антагонизма, характерного для XIX века, когда формировались “классические”
варианты обеих доктрин.
Абсолютный антагонизм между ними существовал только на раннем этапе
развития социал-демократии, когда она целиком ориентировалась на марксистское
учение. Однако, к концу XIX века политическая свобода и демократия становятся
стержневыми ценностями социал-демократов. С точки зрения приверженности этим
ценностям либералы и социал-демократы уже в конце 19 – начале 20 века
находились по одну сторону баррикад против коммунистов. В середине – 2-й
половине 20 века большинство социал-демократических партий Европы отказалось
от марксистского “балласта” в виде идеи борьбы с капитализмом и приняли
либеральные по своей сути принципы частного предпринимательства и свободного
рынка, лежащие в основе экономического развития западных стран.
Сделать это им было тем легче, что и сами основы либеральной идеологии
претерпели существенные изменения. В процессе своей идейной эволюции
европейские либералы пришли к принципиально новой системе взглядов, которую в
научной литературе принято называть реформированным либерализмом. Для
того, чтобы каждый человек реализовал свое право на свободу и достоинство, - в чем
заключается главная цель либералов, - не всегда достаточно только его собственных
усилий.
Только часть общества способна обеспечить себя благодаря позициям,
которые она занимает на свободном рынке. Осознание этого обстоятельства привело
европейских либералов к пересмотру классической доктрины 19 века.
Было признано, что реализация такого либерального принципа как равенство
стартовых возможностей немыслима без участия государства, обеспечивающего
перераспределение части общественного продукта в пользу слабых членов общества.

-4-
Таким образом, роль государства должна быть существенно большей, чем функция
“ночного сторожа”.
Другой вывод, сделанный либералами ближе к середине 20 века, заключался
в том, что государство обязано вмешиваться в экономические процессы с целью
борьбы с монополизмом и поддержания конкурентной рыночной среды. Данный
тезис также не может вызывать никаких возражений со стороны социал-демократов.
На основе идейно-теоретического багажа, базировавшегося на этих двух
выводах обновленного европейского либерализма, в послевоенной Германии была
сформулирована и реализована идеология социального рыночного хозяйства.
Программа Свободной демократической партии Германии противопоставляет
социальное рыночное хозяйство “бюрократической государственной экономике”.3
Хотя германские социал-демократы, настаивавшие на создании централизованной
плановой экономики, поначалу не приняли этой модели, впоследствии, после
пересмотра программных принципов, сумели к ней адаптироваться и на ее основе
внести свой вклад в формирование социального государства в Германии в его
современном виде. В настоящее время экономика Германии считается эталоном так
называемой европейской экономической модели, противопоставляемой в
научной литературе американской модели4. Водораздел между ними
определяется понятием “социальное государство”, которое в европейской модели
является более приоритетным, чем в американской5.
В настоящее время социальная политика и социальное государство
занимают одно из приоритетных мест в программах либеральных
партий. Немецкие либералы видят свой “идеал” в “рыночном хозяйстве с
эффективными социальными и экологическими результатами” и стремятся к
“социальной защищенности на самом высоком уровне”. Отдельная глава в их
программе посвящена “либеральному социальному государству”
В политике современных европейских правительств практически невозможно
выделить “либеральную” и “социал-демократическую” линии. Противостояние
соответствующих партий диктуется, как правило, не идеологическими причинами, а
логикой политической борьбы. Однако эта же логика может приводить и к
объединению: так, Либерально-демократическая партия Великобритании была
создана в 1988 г. в результате слияния Либеральной и Социал-демократической
партий.

4. АБСУРДНОСТЬ “ВОЙНЫ ЯРЛЫКОВ”
Из всего сказанного можно сделать вывод: трансформация либерального и
социал-демократического течений европейской политики и их консенсус
относительно основ экономической модели европейского типа делают
бессмысленным перенос дихотомии “либералы” - “социал-демократы” на
российскую почву. Ведь основные политические, экономические и социальные
институты, относительно которых те и другие придерживаются консенсуса, в России
еще не сформированы. Достаточно сказать, что основополагающую для обеих
идеологий ценность – свободу – ни одна из них не вправе считать окончательным и
бесповоротным завоеванием. Размежевание между этими направлениями,
основанное на слепом копировании западных прообразов, может только

Висбаденские принципы – за либеральное общество граждан // в: Либерализм. Основные
3

документы Либерального Интернационала и Свободной демократической партии Германии. М. 1997,
с.49.
4 См., например, Мишель Альбер, Капитализм против капитализма, М. 2000. Понятие “европейская

модель” является условным. Помимо европейских стран – скандинавских, Германии, Швейцарии,
Голландии, к ней относят Японию, Канаду и др. В тоже время ряд европейских стран –
Великобритания, Италия и др. по ряду направлений отклоняется от европейской модели.
5 См. Приложение №1


-5-
ослабить политические силы, стремящиеся к формированию в России
экономической модели европейского типа. Поэтому истинные и
последовательные либералы в современной России должны выступать за самый
прочный союз с социал-демократами, и напротив, последовательные социал-
демократы не могут не стремиться к объединению с европейски ориентированными
либералами. Нет ничего более абсурдного, чем эта война ярлыков, смысл которых
плохо понимается самими воюющими. Приверженность идеалам свободы и
демократии сегодня противопоставляет либеральных и социальных
демократов партии власти с ее откровенными намерениями свернуть
демократические права и свободы. Дополнительная сложность возникает в
связи с тем, что честные политики этих направлений должны быть
противопоставлены “либералам” и “социал-демократам” от власти.

5. РОССИЙСКАЯ СПЕЦИФИКА И ВЫБОР ЭКОНОМИЧЕСКОЙ
МОДЕЛИ
Преодоление мнимого противоречия, разделяющего яблочных либералов и
социал-демократов, возможно через вынесение в число программных принципов
“ЯБЛОКА” ориентацию на европейскую модель экономики, что равнозначно
сознательному отказу от ориентации на американскую экономическую
модель.
Это целесообразно по следующим причинам:
1. главная дихотомия современного социально-экономического развития
заключается не в противоречиях “либералов” и “социал-демократов”, а
противостоянии европейской и американской моделей;
2. ориентация на европейскую модель с ее высокоразвитыми институтами
обязательного социального страхования и социальной помощи не только
больше подходит для России в силу ее традиций и огромной долей
социально незащищенного населения, но просто категорически исключает
американскую модель;
3. европейская модель органична для России в силу ее географической
принадлежности и культурной близости к Европе, а также перспектив
крупномасштабной европейской интеграции;
4. ориентация на европейскую модель позволяет “ЯБЛОКУ”
позиционироваться по отношению к СПС, который по всем параметрам
тяготеет к американской модели.

Специфика современной России, обусловленная как коммунистическим
этапом ее истории, так и периодом неудачных реформ, состоит в том, что в нашей
стране доля населения, адаптированная к условиям рынка значительно
ниже, чем в западных странах.
Эта специфика особенно очевидна ввиду огромных диспропорций в
социально-экономическом развитии России.
Это диспропорции:
1. природно-географического характера:
между благоприятными и неблагоприятными (а также труднодоступными)
климатическими зонами, мы должны трезво отдавать себе отчет в том, что
российский Север еще долгие десятилетия не сможет выживать
без активной государственной поддержки);
2. исторического характера:
между центром и периферией
между развитыми и депрессивными регионами;
3. созданные в результате неудачных реформ:

-6-
между богатыми и бедными,
экономической верхушкой, обогатившейся в ходе приватизации, и
средними социальными слоями;
олигархическими группировками, получающими преференции в силу
своей близости к структурам власти и бесправным большинством
российских граждан,
4. Социально-культурного характера:
между группами населения, ориентированными на индивидуальный
успех, и огромной частью общества, живущей ценностями советского
прошлого,
между поколениями, особенно ввиду наличия необеспеченного и
социально незащищенного старшего поколения.
Без выравнивания этих диспропорций невозможно реализовать один из
главных принципов либерализма - создать в России общество равных
возможностей. И основную роль в этом выравнивании неизбежно должно сыграть
государство.
С другой стороны, наличие подобных диспропорций является главным
препятствием на пути построения в России демократического правового государства.
Нельзя построить правовое демократическое государство в стране, где столь
большая часть общества враждебно относится к демократическим ценностям. Пока
эти диспропорции сохраняются в их нынешнем экстремальном проявлении, нет
смысла рассчитывать на то, что фасад демократической системы будет подкреплен
фундаментом и несущими конструкциями.

6. УГРОЗЫ ДЕМОКРАТИИ СВЕРХУ И СНИЗУ
При отсутствии такого фундамента угроза демократии и свободному обществу
может быть реализована двумя разными путями:
“снизу” - через спровоцированное массовыми беспорядками крушение
политической системы,
“сверху” - через конституционный переворот, совершенный носителями
верховной власти.
В настоящее время наиболее вероятным является второй сценарий, который
можно условно назвать “пиночетовским”. Суть его заключается в том, что он будет
осуществляться под лозунгом проведения “либеральных реформ”, которые будут
навязываться не принимающему их обществу силой.

7. ОСНОВНАЯ ПРИЧИНА НЕСТАБИЛЬНОСТИ ДЕМОКРАТИИ В
РОССИИ
Массовое разочарование российских граждан в либеральных ценностях и
демократических принципах, порождающая вышеназванные угрозы, явилось
прямым следствием того обстоятельства, что в ходе минувшего десятилетия не был
создан подкрепляющий их социально-экономический фундамент.
Политики, проводившие радикальные реформы под флагами демократии и
либерализма, осуществили их таким образом, что реальную возможность
воспользоваться преимуществами свободного общества получила небольшая часть
населения, установившая контроль над наиболее рентабельными объектами
собственности и обеспечившая себе высокие доходы. Результаты деятельности этих
так называемых "либералов" полностью противоречат духу современного
европейского либерализма, требующего обеспечения равных стартовых
возможностей для всех граждан и отвергающего политику поощрения
привилегированных групп. Противоречат они и духу демократии, которая, как
следует из самого слова, является системой, обеспечивающей власть большинства.

-7-
Реформы, в результате которых большинство населения не может
воспользоваться преимуществами свободы, а его интересы приносятся в
жертву интересам преуспевающего меньшинства, не могут быть
признаны ни демократическими, ни либеральными.

8. ЛИБЕРАЛЬНО-СОЦИАЛЬНЫЙ СИНТЕЗ КАК ОСНОВА ИДЕОЛОГИИ
“ЯБЛОКА”
В основу идеологии российских либералов, ориентированных на европейскую
модель, должен быть положен тезис о необходимости изменения целевой группы
демократических и рыночных реформ. Новый демократический и
либеральный курс, о необходимости которого заявил Явлинский на
юбилее А.Д. Сахарова, должен проводиться в интересах большинства
российских граждан, проигравших от реформ, а не только в интересах
выигравшего от них преуспевающего меньшинства.
Стратегия формирования в России либерального общественного порядка
требует последовательной политики, направленной на преодоление диспропорций
(см. выше). С задачей такого масштаба не в состоянии справиться только свободный
рынок. Для этого должны быть мобилизованы возможности государства.
Двуединая задача экономической стратегии российских либералов
заключается в том, чтобы
отстаивая ценности и институты свободного рынка (частная собственность,
свобода предпринимательства, конкуренция, банкротства,
невмешательство государства в хозяйственную деятельность, т.
е. отрицание “дирижизма” и т.д.)
в то же время проводить активную политику социального выравнивания,
выражающуюся в поэтапном повышении доходов населения, создании
надежных систем обязательного социального страхования и адресной
социальной помощи, содействии развитию институтов социального
партнерства.

Подобного рода двуединая стратегия полностью вписывается в концепцию
социальной рыночной экономики, на основе которой были сформированы
наиболее последовательные варианты европейской модели.
Социальная рыночная экономика есть организованная совокупность
правовых, государственных и общественных институтов, регулирующих
функционирование свободного рынка с целью
1. обеспечения благосостояния всех граждан нашей страны через их
максимально возможный доступ к благам, распределяемым рыночным
путем, а также
2. создания гарантий достойного существования - в случае невозможности
такого доступа.
Обе эти составляющие как нельзя лучше соответствуют двум
родовым признакам “ЯБЛОКА”, указанным в тезисе № 1.
Термин “социальная рыночная экономика” позиционирует “ЯБЛОКО” как
партию
1. ориентированную на европейскую, а не американскую социально-
экономическую модель, что отличает ее от СПС;
2. в основе своей либеральную (СВОБОДА), т.е. отстаивающую ценности
свободного рынка и отвергающую любого рода дирижизм (вмешательство
государства в экономику), противостоящую коммунизму и социализму, не
принимающую также дирижистские отклонения европейского развития
(Франция);


-8-
3. признающую активную роль государства в создании 1) институтов
организованной рыночной экономики (ПОРЯДОК), а также надежных
систем социального обеспечения и поддержки (ЗАЩИТА).

9. ИДЕОЛОГИЯ И ТЕРМИНОЛОГИЯ
Таким образом, понятие “социальной рыночной экономики” можно
рассматривать как квинтэссенцию социально-либерального синтеза, который
представляет из себя идеология “Яблока” с момента ее формирования в 1993-95 г.
Варианты терминологической самоидентификации или ответа на вопрос
“какова Ваша идеология?” могут быть различными. В аудитории изощренных
интеллектуалов, требующих пресловутой идеологической “четкости”, можно
ответить так: идеология “ЯБЛОКА” – это реформированный либерализм 21
века. Для менее изощренной, но политизированной и идеологически
чувствительной аудитории можно употреблять выражения типа
“современный либерализм европейского образца”
“социально ориентированный либерализм”
“социальный либерализм”
“либерализм с человеческим лицом”.
Отличие от СПС заключается в том, что он ориентируется на ортодоксальный
либерализм 19 века, либерализм американского образца и т.д.
В то же время я считаю нецелесообразным злоупотреблять подобной
терминологией в публичных выступлениях, в которых гораздо лучше излагать
“яблочную” идеологию в содержательном ключе. Это относится и к понятию
“социальной рыночной экономики”, которое необязательно употреблять через
каждое слово.

10. НАЧИНКА И ОБОЛОЧКА
Я не являюсь сторонником выпячивания этой терминологии в качестве
очередного ярлыка. Она может быть использована в программных документах (но
даже не на уровне заголовков), в статьях для элитарных изданий и выступлениях
перед специализированной аудиторией. В данном отношении эту терминологию и
связанные с ней пояснения можно назвать “начинкой” идеологии.
Для знаковой самоидентификации (“оболочки”) гораздо больше подходят
понятия “демократы” и “демократический”. На вопрос “кто вы такие?” лучше
отвечать “демократы”, чем электорально слабое “либералы”. И “ЯБЛОКО” в обиходе
лучше называть “демократической”, а не какой-либо еще партии. Следуя этой
логике, на преобразовательном съезде (согласно закону о партиях) мы могли бы
принять название Демократическая партия “ЯБЛОКО”.




-9-
ПРИЛОЖЕНИЕ №1
Европейская модель наиболее характерна для ФРГ, Швейцарии,
Скандинавских стран. Самостоятельным путем (кстати, под руководством
либеральных демократов к ней пришла и Япония. К ней тяготеет большинство
европейских стран, кроме Великобритании. занимающей промежуточную позицию
между двумя моделями.
Американская модель характерна для США, в меньшей степени
Великобритании. Но на США ориентируются многие страны с переходной
экономикой (Южная Америка, ряд азиатских стран).
Европейская модель Американская модель

1. более высокая роль общественного более высокая роль частного сектора:
сектора:
высокая роль государственных, гарантий в большая зависимость зарплаты от
составе зарплаты конъюнктуры рынка.

приоритет рыночных благ
2. приоритет смешанных благ (меньшая роль государства и общественных
(высокая роль государства и общественных организаций в предоставлении этих благ)
организаций в социальном обеспечении,
здравоохранении, образовании,
распределении жилья, СМИ).
в частности приоритет частной медицины,
• приоритет общественных расходов
на здравоохранение над частными
• высокая доля общественных
высокая доля платного высшего
больниц и больничных касс,
• приоритет бесплатного образования образования
на всех уровнях.

системы значительно большая роль частных систем
3.приоритет обязательной
соцстраха
социального страхования

общественной факультативность общественной
4. высокая роль
солидарности;
солидарности;
приоритет судебного разрешения трудовых
в частности
споров
• приоритет в трудовой сфере
социального партнерства
• обязательный механизм
между низкая роль профсоюзов в урегулировании
согласования интересов
работодателями (их союзами) и трудовых споров
работниками (профсоюзами) на
предприятиях и на национальном
уровне;
отсутствие таких гарантий
• гарантии участия работников в
управлении предприятием.
высокая роль в экономике финансовых
рынков и спекулятивного капитала -
5. большая роль в экономике банковского
фактор финансовой нестабильности,
капитала - фактор финансовой
большая зависимость от глобальных
стабильности, меньшая зависимость от
финансовых рынков
глобальных финансовых рынков




- 10 -
ГАЛИНА МИХАЙЛОВНА МИХАЛЁВА

ОРГАНИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА ПОЛИТИЧЕСКИХ
ПАРТИЙ (ЕВРОПЕЙСКИЙ ОПЫТ)6
ПРИНЦИП ОРГАНИЗАЦИИ
Принцип организации подавляющего большинства партий –
территориальный, хотя это и не исключает одновременного существования в рамках
партии объединений по профессиональному и социальному признаку.
Нижним уровнем выступают местные организации, над ними “надстроены”
два, три или четыре уровня, например: местные, окружные, региональные и
национальные организации.

РУКОВОДЯЩИЕ ОРГАНЫ
Большинство партий построено по следующему принципу:
1. Съезд (конгресс) делегатов организаций нижнего уровня – на нем принимаются
устав и программа партии, выбираются руководящие органы.
2. Небольшой исполнительный орган, с ограниченным, по сравнению со съездом,
объемом компетенций.
3. Правление - руководящий орган партии, выполняющий политические и
административные функции; может дополняться президиумом правления или
комиссиями, выполняющими специфические функции.
4. Председатель
5. Фракция, имеющая зачастую особые права.
6. Арбитражный суд, разрешающий внутрипартийные конфликты.
7. Другие организационные единицы.

1) Съезд (конгресс) делегатов – орган, имеющий самые важные компетенции
в большинстве европейских партий. Исключение составляет Великобритания
(например, главные орган Либералов – собрание, состоящее из членов фракции,
партийных функционеров и представителей партийных организаций). В целом –
чем большее значение имеет в стране парламентская традиция, тем значимей роль
фракции в партийной жизни. Съезды собираются, как правило, раз в два года или
раз в год. В большинстве партий делегатами партийного съезда по должности
становятся депутаты парламентских фракций и ведущие партийные функционеры
(казначей, управляющий делами, руководители подразделений).
2) В значительном числе партий практикуется, кроме редко созываемого
“большого” съезда “малый съезд” (не путать с Правлением!), принимающий важные
актуальные политические и организационные решения: “генеральный совет” в
Бельгии, “национальный совет” в Люксембурге, “партийный совет” в Голландии,
“исполнительный комитет” в Лейбористской партии и т.д.
3) Во всех партиях существует Правление – орган, выполняющий задачи
политического руководства в связи с управлением. Различия при этом в разных
партиях велики: от управляющего или секретаря до коллективного органа
управления. При этом орган политического руководства всегда коллегиальный, с
относительно большим числом членов; обычно он избирается на съезде и включает

На основе: S. Katz and P. Mair (ed.): Party Organizaitions, Sage, 1995, Tstsos D. (Hrsg): Parteienrecht in
6

europaeischen Vergleich. Baden-Baden, 1990, Tstsos D. (Hrsg): Parteienrecht in mittel- und Osteuropa.
Baden-Baden, 1994, ресурсы ИНТЕРНЕТ.


- 11 -
(по должности) членов правительства, депутатов парламентской фракции,
руководителей других организационных единиц (организаций, связанных с
партией), руководители организаций более низкого, например, регионального
уровня, в социалистических партиях – руководители профсоюзов. Собирается он в
среднем раз месяц.
Часто избирается еще один, малый по численности, исполнительный орган
(президиум), отвечающий за решение ежедневных дел. Как правило, политические
или персональные решения, которыми занимается Правление уже подготовлены
Президиумом, который собирается не реже раза в неделю.

Примеры
ФРГ
СДПГ: 1). Партийный совет – председатели земельных и окружных
организаций (90), ; без права голоса - председатели земельных фракций, премьер-
министры земли, представители Президиума, депутаты Европарламента и др. ).
Правление – Председатель, два заместителя, казначей и число членов,
определяемое съездом. В составе должно быть не менее трети женщин.
Зеленые – Союз 90: 1) Земельный совет – от 2 до 4х делегатов от каждого
земельного союза, один из которых должен быть членом правления; второй –
членом земельной фракции, два делегата от фракции Бундестага, 50% женщин. 2)
Федеральное правление – 9 членов, политический руководитель; 50% - женщины,
принцип несовместимости мандата и политического руководства в исполнительном
органе.
ХДС: 1) Федеральный совет – делегаты от всех земельных организаций (число
не фиксировано), члены Правления, председатели земельных фракций,
ответственные менеджеры земельных организаций. 2) Правление – 30 членов,
включая председателя, генерального секретаря, пяти заместителей председателя,
казначея, остальные избираются, далее по должности – члены фракции Бундестага.
СвДПГ: 1). Национальный совет – 125 избираемых на съезде члена,
представители всех земельных союзов; в качестве наблюдателей – председатели
организаций при партии, 4 представителя “Молодых либералов”. 2) Правление –
председатель, генеральный секретарь, три заместителя, казначей, 24 делегируемых
земельными союзами члена, представитель председателя парламентской фракции
без права голоса – представители Европарламента, Председатель “Молодых
либералов”.

Швеция
Коммунистическая партия Швеции: 1) Центральный комитет – 50
активистов региональных организаций, избираются на съезде 3) Секретари –
избираются на съезде 3) Исполком – 9 членов – председатель, вице - председатель,
секретари
Социал-демократическая рабочая партия Швеции: 1) 50 членов
национального исполнительного комитета избираются на съезде, представители
организаций при партии имеют право совещательного голоса 2) исполнительный
комитет, из 14 человек, включает в т.ч. избранных на съезде секретарей и
председателя
Партия Центра: 1) Национальный совет - 85, 1 представитель от
организаций с числом членов свыше 5.000, председатель и вице – председатель, 10%
- члены фракции, молодежная и женская организации дополнительно делегируют
по два члена 2)национальный исполнительный комитет –20, избираются на съезде
3)рабочий исполком
Народная партия: 1) Партийный совет – 20 избирается съездом, по
должности входят председатель, главы или другие представители региональных

- 12 -
организаций, руководитель системы партийного образования 2) Исполнительный
комитет – председатель, два вице – председателя, председатели молодежной и
женской организаций, имеют право принимать участие с совещательным голосом
руководители организаций при партии (рабочих, крестьян, представители
партийной прессы, аппарата партии)
Объединенная центристская партия: 1) 20 избираются съездом, по
должности – члены фракции, руководитель 2) Национальный исполнительный
комитет –10 избираются на съезде, делегируются представители молодежной и
женской организаций, секретари 3) Исполком –7 человек, включая председателя,
председателей женской и молодежной организаций, может кооптировать в случае
необходимости других членов.
Зеленые: 1) Партийный совет – 28, делегируются региональными
организациями, члены всех 4х исполкомов имеют лишь совещательный голос 2) 4
исполкома по 5 членов: политический, организационный, национальный (работа с
организациям), образовательный. 2 спикера, председателя нет.

4) Председатель обычно избирается на съезде. Исключение –
Великобритания, здесь, к тому же председатель обязательно должен быть членом
парламента. Есть партии (чаще всего – “зеленые”), где избираются попеременно
лишь спикеры, не обладающие особыми полномочиями.
5) Фракции имеют в разных партиях разные права. Так, в Великобритании
фракция обладает особыми правами внутри партии; за бывшими депутатами
закрепляются должности. Но бывают и обратные случаи, фактически сравнимые с
системой императивного мандата, когда партия определяет позиции фракции. В
целом в правых партиях положение фракций внутри партии устойчивее, чем у
левых.
6) Во многих партиях существует партийный арбитраж (партийный суд).
Этот орган занимается разрешением уставных коллизий и наложением
дисциплинарных взысканий, иногда эти функции исполняют два органа, один
отвечает за уставные проблемы, а второй – за дисциплинарные мероприятия, в
особенности – исключение из партии. Как правило, работа в таком органе
несовместима с руководящей должностью в партии. Интересен опыт замещения
этих должностей через выборы “списков”, что обеспечивает представительство
меньшинств.
7) К другим организационным единицам внутри партий относятся специально
оговариваемые в уставах партийные казначейства или органы управления

СОВЕЩАТЕЛЬНЫЕ ОРГАНЫ
К ним относятся различные комиссии, советы, комитеты, которые занимаются
конкретными проблемами и включают специалистов в этой области из числа членов
партии. Нередко это те же эксперты, которые работают во фракциях или в
правительстве. Как правило, такие органы возглавляют члены Правления.

ОРГАНИЗАЦИИ ПРИ ПАРТИЯХ
Так называются 1) организации, построенные не по территориальному
принципу, объединяющие членов партии. Кроме того, к этому типу относится 2)
партийная пресса или другие СМИ и 3) образовательные учреждения.
Организации, объединяющие членов партии по профессиональному или
демографическому признаку существуют во всех партиях стран ЕС, хотя во Франции,
Великобритании и Испании они играют малую роль. С помощью таких организаций
группы интересов получают дополнительные возможности влияния, а партии
расширяют свой социальный базис. Особенное значение эти организации

- 13 -
приобретают, если имеют интернациональный характер. Наибольшее
распространение имеют молодежные организации, при этом они существуют как
при партиях, так и при организациях, построенных по профессиональному
признаку. Практически везде, за исключением Испании и Португалии (страны с
традиционно сильным католицизмом) существуют женские организации. С
существованием женских организаций связано и квотирование на
представительство женщин в руководящих органах партий. Такие квоты в разных
формах существуют в Бельгии, Дании, ФРГ, Великобритании и т.д. Организации
пожилых членов партии известны только в Италии и ФРГ. Существуют разные
формы сочетания членства в организациях при партиях и партийным членством. В
случае обязательности совпадения членства обычно существуют механизмы
включения их председателей по должности в руководящие органы партии.
Профсоюзы с момента становления социалистических партий и рабочих
движений играют в них особую роль. Во многих странах существуют сложные
переплетения профсоюзных движений и социал-демократических и
социалистических партий, так в руководящих органах Датской социал-
демократической партии или Лейбористской партии предусмотрено членство по
должности руководителей профсоюзов. В ряде партий предусмотрено обязательное
одновременное членство в профсоюзах. Существуют и другие формы: рабочие
движения при партиях. Практикуется и создание профессиональных групп учителей
или преподавателей высшей школы, журналистов (например, в Дании), их
руководители так же – по должности – входят в руководящие партийные органы.
Кроме того, распространены союзы представителей местного самоуправления. Все
типы этих организаций обладают более или менее выраженной самостоятельностью,
но при этом связь с партией всегда достаточно тесна.
Партийная пресса, игравшая в 19. веке ключевую роль в кристаллизации
партий, в настоящее время потеряла свое значение. Сама же пресса и другие СМИ в
значительной степени отдалились от партий. Собственно партийная пресса
существует, как правило, в форме бюллетеней информации о внутрипартийной
жизни для членов партий. С другой стороны, гарантированное эфирное время и
печатные площади (например, в ФРГ) гарантируют партиям доступ к СМИ.
Образовательные центры или исследовательские институты, “политические
фонды” и т.п. преследуют цель влияния на интеллектуальные дебаты, подготовки
будущего руководства, научной поддержки избирательных кампаний и
среднесрочного развития партийных программ. Такие институты играют значимую
роль в Бельгии, ФРГ, Люксембурге, Нидерландах. Одновременно эти центры
являются источником непрямого финансирования партий, так как они получают в
большом объеме государственную поддержку. При этом, например, в Португалии и
Испании легализована поддержка такого рода со стороны иностранных (в основном,
немецких) политических фондов.




- 14 -
ВИКТОР ЛЕОНИДОВИЧ ШЕЙНИС

ИЗБИРАТЕЛЬНЫЙ ЗАКОН: НОВАЯ ВЕРСИЯ В
ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДУМЕ*
К тому, что происходит на выборах и с избирательным законодательством, в
нашем обществе сложились причудливо сосуществующие и сталкивающиеся
разноречивые взгляды. С одной стороны, люди к концу ХХ века стали привыкать,
что законная власть – не от Бога, традиции или подковерного решения неких
иерархов, а только от свободных выборов. С другой стороны – растет убеждение, что
выборы, как они у нас проводятся, становятся все более грязными,
манипулируемыми, в большинстве случаев – с заранее предрешенным результатом,
а отсюда опасно возрастает политическая апатия.
Примерно то же можно сказать о нашем избирательном законодательстве. С
одной стороны, оно принадлежит к числу наиболее разработанных в мире,
открывает широкие возможности для гражданской инициативы и общественного
контроля и в общем находится на уровне международных демократических
стандартов, а в некоторых отношениях даже превосходит их. Это мнение не только
российских экспертов. С другой – сталкиваясь с многочисленными
несправедливостями на выборах, а еще чаще – будучи не удовлетворены их
результатами, многие склонны винить закон.
Мы находимся в процессе постоянного обновления избирательного
законодательства, которое, стремясь дать адекватные ответы на вызовы реальных
общественных ситуаций, проходит испытание - нередко методом проб и ошибок.
Иначе и быть не может в переходном, не устоявшемся обществе. В последний день
октября Государственная Дума приняла в первом чтении законопроект,
существенным образом видоизменяющий рамочный закон “Об основных гарантиях
избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской
Федерации”, имеющий высшую силу по отношению ко всем иным федеральным и
региональным избирательным законам. Это уже четвертая редакция данного закона
(и даже пятая, если принять во внимание предысторию – президентские
Положения, на основе которых проводились выборы в Думу и Совет Федерации в
1993 г.). Законопроект этот, на мой взгляд, имеет важные достоинства и очень
серьезные дефекты.
Сначала о достоинствах. Мы все отчетливее начинаем понимать, что выборы –
дело политических партий. В отличие от действующего закона в качестве
избирательных объединений на федеральных и региональных выборах проект
признает не политические движения и организации вообще, а только партии.
Законодатель шел к этому от одной редакции закона к другой и сейчас делает
завершающий шаг. Политическое структурирование общества входит в новую фазу,
и приходит, по-видимому, пора распределять государственную поддержку партиям
на выборах (финансирование, предоставление бесплатного эфира и печатной
площади) не в соответствии со стародавним принципом общины – “по едокам”,
безотносительно к их качеству, а в зависимости от результатов голосования на
предыдущих выборах. Если ты представляешь вновь возникшую партию, то можешь
претендовать лишь на некий минимум, а преференциями будешь пользоваться,
когда докажешь собственную состоятельность. Впрочем, введение этой нормы
разумно было бы отложить на время после ближайшего федерального
избирательного цикла, когда расстановка сил на партийно-политическом поле
станет, надо надеяться, более стабильной. В том же ряду позитивных нововведений –

Расширенный и уточненный вариант статьи, опубликованной в “Известиях” 31 октября 2001 г.
*


- 15 -
освобождение от сбора подписей и залога тех, кто свою дееспособность уже доказал.
Я бы еще избавил от того и другого и кандидатов, выдвинутых партиями и
претендующих на подтверждение своего мандата в мажоритарных округах.
Другое, еще более важное нововведение – распространение смешанной,
пропорционально-мажоритарной системы на региональные выборы. В течение
нескольких лет разворачивались яростные атаки на пропорциональный компонент
избирательной системы – партийные списки на федеральных выборах. В ноябре
1998 г. Конституционный суд положил конец затянувшемуся спору о
конституционности действующего закона, который, таким образом, стал
юридически неуязвим. Законопроект предусматривает новый шаг в том же
направлении, хотя и делает это непоследовательно: установлено, что на долю
партийных списков на выборах в законодательные органы субъектов Федерации
должно быть отведено не менее половины мандатов (это разумно, иначе
пропорциональный компонент теряет смысл). Этот шаг дорогого стоит. Беда только
в том, что введение смешанной системы отдано на усмотрение самих субъектов.
Боюсь, что позиция многих президентов и губернаторов помешает этому во многих
(если не в большинстве) российских регионов. Как не предусмотрены выборы по
партийным спискам законом о выборах нашей части российско-белорусского
парламента, где применение мажоритарной системы вообще абсурдно.
На мой взгляд, главное изменение, которого необходимо всеми силами
добиваться при рассмотрении закона во втором чтении, - это придание норме о
пропорциональных выборах по партийным спискам в регионах половины
депутатского корпуса императивного (а не разрешительно-рекомендательного)
характера.
Законопроект содержит и другие позитивные изменения, продиктованные
практикой. Так, выбирая из двух зол: снятие кандидата с дистанции за те или иные
прегрешения непосредственно перед днем голосования или же опасность, что
именно в эти решающие дни, стремясь вырваться вперед, кандидаты пойдут на
массированные нарушения закона, - авторы проекта правомерно делают более
сложной или вообще исключенной отмену регистрации. В проекте впервые
предусматривается возможность двух способов голосования, широко применяемых в
демократических странах – по почте и по доверенности. Совершенно очевидно их
преимущество перед принятым у нас голосованием на дому и досрочным, и только
ужасающее состояние всей нашей инфраструктуры – связи и юридических услуг
задерживает переход к таким цивилизованным формам. Однако нормы эти надо
вводить очень осторожно, продумав и оговорив в законе эффективные механизмы
контроля и экспериментально проверив действие этих форм голосования, скажем,
на местных выборах, там, где может быть воздвигнут надежный заслон против
фальсификаций. Одобрения заслуживает и ряд терминологических решений,
разгребающих нагромождение повторов и многословных формул.
В то же время законопроект содержит немало положений, представляющих
скорее политический, нежели юридический выбор, принимать которые, на мой
взгляд, вредно и опасно. В первую очередь это относится к формированию и
организации работы избирательных комиссий. По действующему закону,
избирательные комиссии субъектов и окружные (на федеральных выборах)
формируются на паритетных началах органами законодательной и исполнительной
власти субъектов Федерации, комиссии всех нижестоящих уровней –
представительными органами местного самоуправления, а руководители комиссий
свободно избираются их членами из своего состава. Нуждается ли эта система в
модификации? Да, безусловно. Надо освобождать все комиссии из-под влияния
исполнительной власти. В частности, вообще исключить назначение главами
администрации субъектов половины членов избирательных комиссий. Нынешний
порядок формирования избирательных комиссий – от ЦИК до окружных по

- 16 -
выборам в федеральные органы власти – позволяет наполнять избиркомы лицами,
страдающими излишней лояльностью к администраторам, выборы которых эти
комиссии и должны проводить. Наглядный пример тому недавно
продемонстрировал избирком Якутии. Конечно, у губернаторов, президентов и
мэров останутся рычаги воздействия на состав комиссий через представительные
органы, но все же это менее действенные и надежные инструменты влияния на
отбор кадров для избиркомов. Кроме того, надо смелее вводить принцип
назначения (а не рекомендации) членов комиссий независимыми общественными
организациями, минуя участие всех властей, в первую очередь – партиями,
представленными в Думе, приоритет которых нам пока не дали закрепить в законе.
Может быть, следовало бы опробовать вариант назначения членами комиссий по
жеребьевке граждан, не входящих в официальные структуры. Кроме того, давно уже
напрашивается жесткая регламентация выборов членами комиссий своих
руководителей (от которых в реальной жизни зависит очень многое), чтобы
максимально затруднить продвижение на эти посты зависимых людей, в
продавливании которых заинтересована администрация.
Авторы же закона, выполняя иной политический заказ, двинулись в
противоположном направлении. Они спроектировали жестко сочлененную
иерархическую структуру, формируемую сверху вниз, где вышестоящие комиссии
формируют нижестоящие, начиная от субъектного уровня, причем председатели
комиссий должны либо “избираться” по партийно-советскому принципу из числа
рекомендованных свыше лиц, либо непосредственно назначаться вышестоящими
комиссиями. В итоге мы получим настоящее министерство по делам выборов с его
местными органами, субординацией и т.д. Довод, что таким образом избиркомы
выводятся из-под контроля местной власти, не убедителен: комиссии-то субъектов
предлагается формировать по-прежнему. Более того, региональное начальство (а
беспредел власти наиболее безнаказанно творится именно на этом уровне) через
формируемые им избиркомы субъектов получит дополнительные рычаги
воздействия на состав территориальных и участковых избирательных комиссий и
тем самым - на выборы всех уровней.
В том же ряду – ограничение прав членов комиссий с совещательным
голосом, которым, в частности, почему-то решено запретить принимать участие в
проверке подписных листов и контролировать работу со списками избирателей при
подсчете голосов. Весь опыт избирательных кампаний свидетельствует, что если
члены комиссий с совещательным голосом и наблюдатели подчас и выступают
раздражителями в процессе работы, самая серьезная опасность – подгонки
результатов выборов и фальсификаций – исходит не от них. И уж достойным
занесения в книгу рекордов Гиннеса является распространение на все выборы
нормы, уже проникшей в последнюю редакцию закона о выборах президента. Она
запрещает членам избиркомов воздерживаться при голосовании: мне неизвестен ни
один подобный прецедент в демократических процедурах цивилизованных стран.
К законодательному установлению порога явки на выборы существуют разные
подходы. Один из них: участие в голосовании – право, а не обязанность гражданина,
электорально активных граждан нельзя лишать представительства в органах власти
потому лишь, что на участки пришло недостаточное число избирателей. Другой:
снятие порога делает избранные органы недостаточно представительными и
облегчает проведение “карманных”, управляемых выборов. Есть веские доводы в
защиту каждой из этих позиций. Действующий закон “О гарантиях…” содержит
компромиссное решение: он предполагает, что порог должен быть, но определение
его величины оставляет на усмотрение федеральных и региональных законодателей,
принимающих законы о выборах Думы, Президента, региональных властей и
местного самоуправления. Эмпирический опыт подвел к определению порога в 25%:
при явке ниже этого уровня выборы в органы государственной власти признаются

- 17 -
несостоявшимися, хотя на выборах местного самоуправления и такой порог
чрезмерно высок. Проект делает еще два шага в сторону от компромисса. 25%
названы обязательным минимумом для всех, в том числе и местных выборов,
многие из которых он ставит под вполне вероятную угрозу срыва. А в конкретных
законах допускается даже его повышение. Полагаю, что в данном случае мы
сталкиваемся – вопреки названию и смыслу закона – не с гарантированием, а с
ущемлением прав политически активных граждан.
К существующему порядку сбора подписей в поддержку кандидатов и
партийных списков законопроект добавляет еще один вариант – их можно будет
собирать только в порядке и местах, установленных избирательными комиссиями.
Злоупотребления и подделки, нередко практикуемые сборщиками подписей –
волонтерами и нанятыми людьми, предполагается пресечь с помощью контроля, в
котором так или иначе будет задействована администрация. Это тот случай, когда
лекарство может оказаться намного опаснее болезни. Тем более, что предельное
число требуемых подписей сокращается лишь в 4 раза: с 2 до 0,5%. Это означает,
например, что в поддержку одного партийного списка на выборах в Думу по новому
варианту закона может быть установлена норма в 500 тыс. подписей, собранных под
контролем. Между тем, далеко не в каждом субъекте Федерации несколько тысяч
граждан явятся ставить свои подписи под наблюдением недреманного ока
представителей власти.
С переносом сбора подписей в фиксированные пункты можно было бы
согласиться лишь при условии резкого сокращения требуемого для регистрации их
числа: скажем, не в разы, а на порядок. Авторы проекта как будто бы постоянно
стремятся поставить кандидатов в жесткие условия. Их, в частности, ставят перед
изначально навязанным выбором: залог уже нельзя внести, если подписи
забракованы. У претендентов хотят отнять резервный способ регистрации, к
которому они не раз обращались, сталкиваясь с выбраковкой подписей. Ведь ее
точные масштабы при самом тщательном подходе к сбору подписей, когда счет идет
на тысячи, очень трудно заранее предвидеть.
Зато составители законопроекта серьезно расширили свободу рук местным
властям при нарезке избирательных округов. Равенство прав избирателей,
равновесность каждого голоса – один из фундаментальных принципов
демократических выборов. При мажоритарной избирательной системе он
предполагает примерное равенство округов по числу избирателей. На выборах в
Думу законодатель, к сожалению, уступил нажиму, согласившись с тем, что округа
не должны пересекать границы регионов и что даже самый маленький субъект
Федерации должен иметь представителя не только в верхней, но и в нижней палате
парламента. Это привело к чудовищным диспропорциям в числе избирателей по
округам, но на федеральном уровне это по крайней мере обосновывалось тем, что
жертвы положены на алтарь федеративного принципа.
На моей памяти и в первой, и во второй Думах приходилось отбивать
постоянные атаки региональных субъектов законодательной инициативы,
стремившихся обеспечить представительство в законодательных собраниях
регионов каждому административно-территориальному образованию независимо от
численности избирателей, а для этого – расширить допуски при нарезке округов и
на всех остальных уровнях. Федеральный законодатель установил разумные пределы
отклонений от средней величины при нарезке округов на региональных и местных
выборах: плюс-минус 10%, а в труднодоступных и отдаленных местностях - плюс-
минус 15%. Авторы нового проекта уступили домогательствам и определили, что “в
исключительных случаях”, определять которые будут региональные и местные
власти, им дозволяется расширить допуски соответственно до 20 и 30%, а на
территориях компактного проживания коренных малочисленных народов – даже до
40%. Иными словами, при обычной нарезке округов голос одного избирателя

- 18 -
может быть “тяжелее” голоса другого избирателя в 1,5 раза, а голос избирателя,
проживающего на означенных территориях, - даже более чем в два раза. Таким
образом, равное избирательное право в России окончательно становится фикцией.
Авторы законопроекта уступили натиску и с другой стороны. В действующем
законодательстве были детально регламентированы форма и порядок составления
протокола об итогах голосования. Это было сделано, чтобы отразить в официальном
документе данные по всем способам голосования и предельно затруднить
манипуляции при подсчете голосов, поданных в наиболее уязвимых точках
избирательного процесса – при голосовании досрочном, на дому и при учете
открепительных удостоверений. Хотя выполнение заложенных в закон требований
предусматривает не какую-то особую квалификацию, а всего лишь аккуратность и
педантизм при сортировке и подсчете бюллетеней, законодателю постоянно
приходилось сталкиваться с жалобами председателей комиссий. Что протокол
перегружен, что подсчеты утомительны и контрольные соотношения по строкам
протоколов приходится подгонять. Авторы проекта решили “упростить” протокол и
вольно или невольно ограничили возможности контроля там, где легче всего
осуществить вброс фальшивых бюллетеней. Новелла совершенно бессмысленная,
поскольку проект допускает теперь отклонения в контрольных соотношениях.
Действенным средством против “подгонки” итогов голосования или даже
простой небрежности при подсчете голосов мог бы стать обязательный контрольный
пересчет голосов на некоторых избирательных участках. Эти участки должны
отбираться по жребию, контрольный пересчет – осуществляться с повышенными
мерами гласности и прозрачности (так сказать, при свете прожекторов) и в случае
несовпадения результатов сверх минимальных допусков – распространяться на
большее число участков. Такая норма уже присутствовала в законе, принятом Думой
в 1995 г., но, к сожалению, заблокированном тогда Советом Федерации.
Избирательные комиссии широко пользовались предоставленным им правом
снимать с регистрации кандидатов, представивших о себе, своем имуществе, доходах
и пр. недостоверные (иногда просто не вполне точные) сведения. В некоторых
случаях это порождало острые коллизии. Они могут стать еще более острыми и
частыми, учитывая, что законопроект расширяет объем предоставляемых сведений.
Но недостоверность недостоверности рознь. Следовало бы разграничить в законе
действительно тяжкие случаи сокрытия информации, за которыми может
последовать столь суровая санкция. И такие “недостоверности”, которые
избирательные комиссии просто доводят до сведения избирателей.
Таковы лишь некоторые соображения по представленному законопроекту. На
самом деле изменений, которые существенно ухудшают действующий закон,
подчиняют поведение участников избирательного процесса более жесткому и часто
неоправданному регулированию, развязывают руки властям, очень много. Я уж не
говорю о многих разумных изменениях, которые были предложены в ходе
проходивших общественных дискуссий и которые в проект не попали.
Корректировка избирательного, как и всякого иного законодательства – дело тонкое
и сложное. И когда наш парламент ею займется, не следует забывать старую мудрую
заповедь: не навреди!




- 19 -
ЛЕОНИД АЛЕКСАНДРОВИЧ СЕДОВ

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПАРТИЙНО-
ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОСТРАНСТВА РОССИИ
ОСОБЕННОСТИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ РОССИЯН
В своих опросах ВЦИОМ регулярно обращается к респондентам с
вопросом относительно того, какой из политических сил они симпатизируют,
предлагая единообразный набор клишированных наименований из расхожего
политологического репертуара, в какой-то мере отражающего возможности
политической самоидентификации россиян. Им предоставляется возможность
соотнести себя с коммунистами, “демократами”, “патриотами”, “партией власти”
и “другими центристскими силами”.
Результаты последних месяцев, да и более длительного периода
наблюдений, показывают, что примерно половина населения страны не мыслит
себя в этих категориях, отвечая, что, либо не испытывает симпатий ни к одной
из названных “сил” (40 %), либо затрудняется дать определенный ответ (10 %).
Однако, почти четверть (23 %) этих людей все же собираются голосовать за те
или иные партии, исходя не из идейных соображений, а из личных симпатий к
тому или иному лидеру или каких-то иных мотивов. Не случайно половина из
них отдает предпочтение формирующемуся союзу “Единства” и “Отечества”,
ориентируясь не столько на его туманные программные установки, сколько на
В. Путина лично и на видимую мощь этого объединения.
Среди политических идентификаций, конечно же, наибольшей
определенностью и количественным весом обладает коммунистическая. Более
20 % опрошенных называют себя симпатизантами коммунистов и 80 % из их
числа отдают голоса КПРФ (остальные голосуют по-разному, в том числе 4 % за
“Единство” – “Отечество”, или воздерживаются от участия в выборах). Такой
результат можно вполне определить как “монолитное единство”, если сравнить
его с тем, что мы наблюдаем в стане людей, идентифицирующих себя с
“демократами”. Несмотря на то, что за последние 10 лет слово “демократ”
значительно убавило свою привлекательность, 16 % граждан России все же не
стесняются именовать себя демократами (в прошедшем августе эта доля
снизилась до 12 %, но пока еще рано судить о том, является ли это снижением
на уровень, наблюдавшийся в начале 1999 года). Однако, таким образом
идентифицирующие себя люди не находят для себя столь же определенной
партийной привязки, как это имеет место у коммунистов. Обе партии,
претендующие на симпатии демократически ориентированных избирателей,
собирают вокруг себя лишь четверть людей, говорящих о симпатиях к
демократам, причем делят их между собой примерно поровну; 37 %
“демократов” собираются голосовать за блок “Единство” – “Отечество” и даже в
ЛДПР 28 % ее электората причисляют себя к “демократам”, и эта партия,
пользующаяся поддержкой 4 % населения, забирает приблизительно 8 %
избирателей, выражающих симпатии к “демократам”.
В условиях такого “демократического плюрализма” электоральные
перспективы СПС и “Яблока - единственных крупных партий, по праву (исходя
из удельного веса “демократов” в составе их электоратов - 40 % в СПС, 50 % в
“Яблоке”, 28 % в “Единстве”, 19 % в “Отечестве) называющих себя
демократическими) не представляются вполне лучезарными. Данные опросов
последних месяцев показывают, что СПС на выборах “ближайшего воскресенья”

- 20 -
могли бы поддержать около 6 % населения и “ЯБЛОКО” - около 5 %
(августовские данные показали снижение обеих партий до 3 %, что, впрочем,
дает по 7 % от явки). Появление в этом же электоральном пространстве
“Либеральной России” С. Юшенкова, социал-демократов М. Горбачева и Ю.
Титова или “Демократической партии” М. Прусака (особенно, если последний
займет предсказываемый ему высокий пост в структурах исполнительной
власти) может привести к полному разрушению правого фланга и вытеснению
всей “перестроечной” когорты демократов из политической жизни. Крайне
незавидной представляется судьба СПС, занявшей двойственную промежуточную
позицию между президентским “Единством” и оппозиционным “ЯБЛОКОМ” и
тем самым обреченным на постепенный распад электората. Наиболее
“демократическая” часть его избирателей и лидеров самим ходом событий будет
отторгаться от конформистской составляющей и переходить в состояние
конфронтации с властью в весьма невыгодных для себя условиях. Приближение
такой конфронтации уже наметилось в недавней полемике В. Путина и Б.
Немцова вокруг чеченской проблемы.
Последнее, что хотелось бы прояснить в отношении того слоя людей,
которые не чураются слова “демократ”, несмотря на утрату им своей
популярности в народе и четких смысловых очертаний, и в значительном своем
большинстве голосуют за партии правого фланга, это его социально-
демографические характеристики. Чаще всего таких людей можно встретить
среди лиц с высшим образованием, моложе 40 лет, в Москве, где их проживает
десятая часть от общего количества. И, наоборот, люди, плохо обеспеченные,
пожилые и необразованные к демократам себя причисляют крайне редко. Не
жалуют это самоназвание жители Сибири и Дальнего Востока.
Если самообозначение “демократ” претерпело определенную деградацию,
но все же сохраняет весомую долю приверженцев, то такой
самоидентифицирующий признак, как “патриот”, так и не обрел ни высокой
популярности, ни определенной партийной привязки. Патриотическим ярлыком
пользуются всего 3 % населения. Треть называющих себя патриотами людей
голосуют за “Единство” (но в общем составе электората этой партии это дает
всего 6 %); 19 % голосуют за ЛДПР (это 14 % ее состава); 14 % за “Отечество”
(15 % состава); 7 % за КПРФ (1 % состава); 7 % за СПС (5 % состава); 6 % за
“ЯБЛОКО” (5 % состава; РНЕ собирает под свои знамена 5 % людей,
называющих себя “патриотами” (в его составе это 17 %). Таким образом, исходя
из удельного веса “патриотов” в электорате, к числу крупных партий с
“патриотическим уклоном” можно отнести ЛДПР и “Отечество”. Пятая часть
“патриотов” либо не голосуют, либо ищут приложения своих патриотических
чувств не среди больших партийных образований. Из демографических
особенностей распределения “патриотов” можно отметить повышение их доли в
северных регионах европейской России (не случайно единственный губернатор с
ЛДПРовским “бэкграундом” был избран в Псковской области), а в последнее
время среди московской молодежи (до 24 лет).
Наконец, обращает на себя внимание довольно значительная доля людей,
называющих себя сторонниками “партии власти” - их около 8 % населения. В
“Единстве” их треть от общего ее состава и это 60 % от их числа и 67 % от тех
из них, кто собираются голосовать. В составе других партий их 5 % в
“Отечестве”, 5 % в ЛДПР, 3 % в КПРФ, 3 % в СПС и 2 % в “Яблоке”. Наиболее
характерна такая идентификация для людей среднего и высокого достатка, для
молодых в возрасте 24 - 29 лет (“идущие вместе”).




- 21 -
ДЕМОКРАТЫ РАЗНОГО СОРТА
Демократов, входящих в электораты СПС и “Яблока” (не только тех, кто
так себя называют, но всех тех, кто собираются голосовать за эти партии)
разделяют достаточно заметные признаки, прежде всего, социально-
демографического характера. Электорат СПС существенно моложе. В его составе
64 % людей моложе 40 лет, в то время как среди “яблочных” избирателей их
50 %. Особенно заметны различия в возрастных группах от 18 до 23 лет (23 %
и 14 %) и 30 - 39 лет (25 % и 18 %). Зато в возрасте от 40 до 59 лет
преимущество “Яблока” не вызывает сомнений (25 % и 40 %). В “Яблоке”
больше доля женщин (41 % и 57 %), соответственно несколько больше
домохозяек и служащих без специального образования. В электорате СПС
больше учащейся молодежи и безработных.
Среди избирателей “Яблока” существенно больше лиц с высшим
образованием (26 % и 34 %) и меньше людей с низким уровнем образования
(21 % и 12 %). Чаще избиратели-“яблочники” проживают в семьях, где
кормильцами являются обладатели вузовских дипломом, но много и семей
квалифицированных рабочих или служащих, занятых в торговле и
обслуживании (в то время как в СПС - это конторские служащие). Пенсионеров
в обоих электоратах поровну - по 15 %, но в электорате СПС они чаще
выступают в роли кормильцев семьи.
В итоге, электорат “Яблока” выглядит более благополучно. В нем 14 %
людей, не испытывающих затруднений с деньгами (в СПС - 5 %) и в целом
половина “яблочников” успешно удовлетворяет свои нужды в еде и одежде (в
СПС - 39 %). Зато СПСовцев больше затронуло улучшение положения с
выплатами.
Особенно контрастно выглядят электораты “Яблока” и СПС при
сравнении имущества, находящегося в распоряжении их представителей. Так,
автомобилем владеет треть избирателей-“яблочников” и только 18 % в составе
электората СПС. Вторым автомобилем владеют 9 % семей “яблочников, и таких
семей практически нет среди сторонников “правых сил”; персональным
компьютером владеет каждый пятый “яблочник” и только 9 % СПСовцев. Эти
материальные контрасты во многом объясняются тем, что “ЯБЛОКО”
существенную часть своей поддержки черпает среди москвичей (14 %
“яблочного” электората - москвичи; в электорате СПС москвичей только 3 %, а
региональной базой его поддержки выступает Уральско-Приволжский регион,
благодаря происхождению оттуда лидеров “правых” - Б. Немцова и С. Кириенко)
и вообще среди жителей крупных городов. Здесь представляется полезным
сравнить электораты всех основных партий с точки зрения типа поселений, где они
пользуются наибольшей поддержкой.

Таблица 1. Состав электоратов по типу поселения

“Отечество” “ЯБЛОКО” Против “Единство” СПС ЛДПР КПРФ
всех
Б. город 56 52 46 39 34 30 29
М. город 17 31 38 35 38 28 45
Село 26 17 17 26 27 42 26

Из таблицы хорошо видно, что “ЯБЛОКО” пользуется поддержкой
преимущественно в больших городах, как и “Отечество” (электорат последнего
на 37 % состоит из москвичей); протестный электорат “против всех” также
характерен для больших городов; база поддержки КПРФ находится главным


- 22 -
образом в малых городах, а популярность ЛДПР сместилась в сельскую
местность. Электораты “Единства” и СПС в этом плане сбалансированы.
Социально-демографические особенности оказывают определенное
влияние на взгляды и политические позиции членов рассматриваемых
электоратов, но влияние это косвенное. Электорат “Яблока”, несмотря на свою
относительно большую “зажиточность”, значительно менее положительно
оценивает экономическую ситуацию в стране и, особенно, моральное состояние
общества. “Яблочники” не удовлетворены экономическим курсом правительства.
Из задач правительства избиратели “Яблока” выделяют борьбу с коррупцией, в
то время как у сторонников СПС на первом плане находятся такие задачи, как
поддержание гражданского мира и согласия в стране и выплаты иностранного
долга. Крайне небольшая доля СПСовцев выступает за передел собственности и
возвращение в госсобственность предприятий, приватизированных с
нарушением закона. В вопросах расходования бюджетных средств избиратели
СПС также делают акцент на выплате госдолга, а также на нуждах
здравоохранения, правоохранительных органов и обеспечения безопасности
граждан, а “яблочники” акцентируют потребности образования, науки и
культуры, а также национальной обороны (видимо, сказывается повышенное
внимание, уделяемое Г. Явлинским военной реформе). Соответственно, и
претензии к правительству “яблочников” и СПСовцев различаются своими
акцентами. “Яблочники” чаще считают, что у правительства нет продуманной
программы, что оно не может справиться с падением производства (эта
претензия сильнее выражена у них даже, чем у коммунистов), что действует
оно в интересах мафиозного капитала. В электорате СПС претензии чаще
связаны с коррупцией, отсутствием успехов в борьбе с терроризмом, в
обеспечении безопасности граждан. В электорате СПС наиболее многочисленна
(более даже, чем в электорате “Единства”) доля тех, кто не имеют никаких
претензий к правительству, - 17 %.
“Яблочники” отрицательно оценивают работу Государственной Думы, но в
то же время наименее расположены к ее роспуску и досрочным выборам.
Население страны в целом не поддерживает эту инициативу кремлевского
политтехнолога Г. Павловского - за роспуск высказываются 19 %, против - 64 %.
В раскладе по электоратам эту идею более всего поддерживают сторонники
“Отечества”, коммунисты и либерал-демократы, менее всего “яблочники”.
Соотношения выступающих за и против выглядят следующим образом:
“ЯБЛОКО” – 16/77; “Единство” - 19/73; СПС – 20/63; КПРФ – 26/62; ЛДПР –
29/57; “Отечество” - 37/48.
Что касается Совета Федерации, то у “яблочников” оценка его роли и
влияния на жизнь страны существенно ниже, чем у сторонников СПС:
последние дают низкую оценку в 21 % случаев, “яблочники” - в 38 %, и это
самый низкий показатель среди всех электоратов (низкая оценка характерна
для состоятельных социальных групп, для жителей юга России и москвичей).
Избирателей “Яблока” отличает и наиболее отрицательное отношение к местной
власти в лице губернаторов их собственного региона, избиратели же СПС,
напротив, наиболее одобрительно относятся к своему губернатору. Вот, как это
выглядит в разбивке по электоратам:




- 23 -
Таблица 2. Одобрение деятельности губернатора своего региона.

СПС “Отечество” “Единство” ЛДПР КПРФ “ЯБЛОКО”
Одобряют 70 64 59 47 46 41
Не 22 23 25 31 32 46
одобряют

В более положительном или отрицательном отношении ко всем ветвям
действующей власти проходит, по сути, главный водораздел между СПС и
“ЯБЛОКОм”, и в этом плане позиции электоратов и их лидеров почти
полностью совпадают. Избиратели “Яблока” вслед за своим вождем Г.
Явлинским в основном отрицательно относятся к установившемуся режиму.
Правда, в оценке президента электорат “Яблока” едва ли может быть назван
оппозиционным в строгом смысле этого слова, поскольку в его составе 35 %
опрошенных выражают доверие В. Путину (Г. Явлинский с 62 % опережает В.
Путина на 27 пп.) и 74 % одобряют его деятельность (в электорате СПС - 53 %
и 85 %). В вопросе о голосовании на гипотетических президентских выборах и
вовсе 38 % “яблочников” отдают голоса Путину и всего 39 % Явлинскому, а на
реальных выборах в марте 2000 года за Путина голосовали 39 % нынешнего
электората “Яблока”, а за Явлинского 34 %. В электорате же СПС вовсе нет
своего лидера, способного конкурировать с В. Путиным. Ближайший к нему
политик Б. Немцов имеет рейтинг доверия 25 %, уступая Путину 28 пп., и при
этом никто в СПСовском электорате не собирается голосовать за него как за
президента.
Как видим, и в “яблочном” электорате отношение к В. Путину достаточно
благосклонно. Основные претензии к президенту связаны с вопросами прав и
свобод и с положением в Чечне. На чеченскую ситуацию избиратели-
“яблочники” взирают с гораздо меньшим оптимизмом, чем СПСники, считают,
что положение там ухудшилось со времени начала боевых действий, что
контроль там находится в руках боевиков. Безуспешными действия войск в
Чечне считают 52 % “яблочников” и 32 % сторонников СПС; успешными - 42 %
и 65 %. “Яблочники” в большей мере осуждают “зачистки” и выступают за
мирные переговоры. Они значительно чаще возлагают вину за чеченскую войну
на руководство России, особенно, на Б. Ельцина (36 % по сравнению с 21 % в
электорате СПС), в то время как СПСовцы более склонны обвинять боевиков
(“бандформирования”; 34 % против 15 % в “Яблоке”). В смысле своей
“воинственности” электорат СПС находится в близости от электората
“Единства”, где-то посередине между “миролюбивым” “ЯБЛОКОм” и
“воинствующим” ЛДПР. Вот, как выглядит соотношение ответов “продолжать
военные действия” / “начать мирные переговоры” в разбивке по электоратам:

Таблица 3. Мнения о том, следует ли продолжать военные действия в Чечне или
начать мирные переговоры

“ЯБЛОКО” КПРФ СПС “Единство” “Отечество” ЛДПР
Продолжать 27 35 40 42 48 54
Начать 66 54 51 50 46 45
переговоры

“Яблочники” также менее всего склонны считать, что чеченцы будут
длительное время мстить за причиненные им беды, и в этом они сильно
отличаются от представителей всех других электоратов.




- 24 -
Таблица 4. Будут или не будут чеченцы мстить?

“ЯБЛОКО” СПС ЛДПР КПРФ “Единство” “Отечество”
Будут 54 64 65 72 76 87
Не будут 43 21 28 23 18 13

Обратим также внимание на то, что склонность подозревать чеченцев в
повышенной мстительности обнаруживают те, кто в выборах участвовать не
собираются - 87 / 11.
У “яблочников” замечается повышенно негативное отношение к Б.
Ельцину и, соответственно, более сочувственное к М. Горбачеву. Это сказывается
в заметных различиях в оценках прошедшего десятилетия и, в частности,
августовских событий 1991 года. Среди “яблочников” больше тех, кто считают,
что Ельцин просто воспользовался смутой, чтобы захватить власть, а Горбачев
был заложником, а его отказ сотрудничать с ГКЧП сыграл решающую роль в
поражении путчистов. СПСники, напротив, чаще подозревают Горбачева в
сговоре с гэкачепистами. События августа “яблочники” склонны называть
“трагическими” и находят правдивыми заявления лидеров ГКЧП о том, что их
главным мотивом было не допустить распада СССР. Представители же
электората СПС чаще видят в августовских событиях победу демократической
революции (эта точка зрения отличает их и от избирателей “Единства”), а в
действиях путчистов - стремление сохранить власть КПСС. Они гораздо более
решительны, чем представители всех других электоратов, в утверждении, что в
случае победы ГКЧП им сегодня жилось бы хуже. Сторонники “Яблока” больше
жалеют о распаде СССР, меньше верят в интегрирующую роль СНГ, полагая,
что впереди страны СНГ ждут длительные поиски согласия. Россию они
считают гарантом стабильности в регионе бывшего СССР, в то время как
“правые” полагают, что Россия ведет политику, отправляясь от собственных
интересов и не вмешиваясь а дела других бывших советских республик.
Избиратели обеих демократических партий в большинстве своем
выступают за частную собственность, но все же в электорате “Яблока” заметно
больше и доля тех, кто видят преимущества в государственно-плановой системе.
Относительно планируемых грефовских реформ взгляды “яблочников” и
СПСников рознятся довольно сильно. Сторонники СПС ждут от них хорошего
результата, “яблочники” не ждут ни хорошего, ни плохого. “Яблочников” не
удовлетворяют ни направление, ни темпы этих реформ, за исключением
налоговой, но и ее они считают идущей с трудом.
Обе демократические партии примерно одинаково воспринимают
проблему отношений между властью и “олигархами”. Как и все общество в
целом, они полагают, что “олигархи нанимают власть”, но все же доля так
полагающих в них меньше, чем в других электоратах, кроме “Единства” и
“Отечества”. Это хорошо видно из следующей таблицы:

Таблица 5. Контролирует ли власть “олигархов” или нанимается ими?

ЛДПР Против КПРФ “ЯБЛОК СПС “Отечество” “Единство”
всех О”
Контролируе 8 8 15 17 18 19 19
т
Нанимается 86 81 73 68 70 66

Любопытно, что в оценке тех или иных явлений “яблочники”
обнаруживают, скорее, морализаторский подход, а СПСники судят о них с

- 25 -
точки зрения эффективности. Так, в своих суждениях о западных бизнесменах
“яблочники” подчеркивают их честность, порядочность, но отмечают и такие
качества, как низкий уровень общей культуры и жажду наживы. Сторонники
же СПС, напротив, чаще обращают внимание на их профессионализм и
компетентность. Точно также в бизнесменах-соотечественниках “яблочники”
выделяют жажду наживы, нежелание честно трудиться, неразборчивость в
средствах, низкий культурный уровень или, напротив, среди положительных
качеств высокую культуру и честность. СПСники же предпочитают говорить о
деловой хватке, инициативности, настойчивости, трудолюбии российских
бизнесменов, нежели об их отрицательных свойствах.
Сходным образом и в оценке людей, стоящих у власти, “яблочники
склонны подчеркивать их карьеризм, а СПСники низкую компетентность. За
всеми такими различиями в оценках стоит глубокий поколенческий разрыв
между молодыми “прагматиками” и среднего возраста “идеалистами”.

РАЗЛИЧИЯ МЕЖДУ ЭЛЕКТОРАТАМИ В ПРЕДСТАВЛЕНИЯХ О
ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ РОССИИ
Российское население все еще почти на треть (31 %) проникнуто идеей
возвращения России статуса сверхдержавы, и, разумеется, наиболее отмечен
этим стремлением электорат КПРФ (48 %). Более умеренно это стремление
выражено у сторонников ЛДПР и “Единства” (по 30 %), еще меньше у
сторонников “Отечества” и “Яблока” (по 21 %) и совсем мало (12 %) у
СПСников. Более скромную, но все же вполне амбициозную задачу - войти в
первую пятерку наиболее развитых стран - видят перед Россией 23 %
населения, 54 % среди представителей “Отечества” и 36 % среди сторонников
“Единства” (ЛДПР, СПС, “ЯБЛОКО” - по 23 %). Быть наравне с 10-15 развитыми
странами, рядом с Бразилией, Ю. Кореей, - цель, разделяемая 12 % населения,
28 % в электорате и 17 % в “Яблоке”. За отказ от внешнеполитических
притязаний и сосредоточение на внутренних проблемах высказываются 16 %
жителей России и 30 % избирателей “Яблока”, 23 % в СПС и только 7 % в
электоратах “Единства” и “Отечества”. Зато такая малочисленная группа
населения, как те, кто выступают за лидерство России в антиглобалистском
блоке (5 % респондентов), охотнее голосуют за “Единство”. А те, кто хотят
видеть Россию лидером в СНГ и усматривают в этом основную цель внешней
политики (5 %), чаще голосуют за СПС и крайне редко за “Отечество”.
Электорат “партии власти” наиболее благодушно настроен относительно
существующего положения дел в отношениях России с бывшими республиками
СССР и перспектив их развития в рамках СНГ. Вот, как выглядит соотношение
положительных (“дружеские, добрососедские, нормальные”) и отрицательных
оценок (“прохладные, напряженные, враждебные”) в отдельных электоратах:

Таблица 6. Соотношение положительных и отрицательных оценок отношений
России со странами СНГ

“Единство” СПС КПРФ ЛДПР* “ЯБЛОК
О”
Положительные 78 71 65 64 58
оценки
Отрицательные 19 28 33 33 33
оценки
*ЛДПР высоко оценивает только отношения с Украиной и Беларусью

В интеграцию в ближайшем будущем верят 38 % в электорате “Единства”;
в других электоратах более распространено мнение, что впереди у стран СНГ

- 26 -
“длительные поиски согласия” - ЛДПР – 46 %, “ЯБЛОКО – 43 %, СПБ – 36 %.
Электорат КПРФ больше всех ностальгирует по СССР (соотношение сожалеющих
и не сожалеющих о распаде: КПРФ – 95/3, “Единство – 72/24, ЛДПР – 55/37,
“ЯБЛОКО” - 55/40, СПС – 45/46) и в СНГ коммунисты не верят - 32 % в их
электорате предвещают ему распад.
Коммунисты и “Яблочники” наиболее низко оценивают характер
отношений с Украиной и Беларусью, а “Единство”, ЛДПР и СПС - более
высоко: для Украины это соотношение выглядит следующим образом:

Таблица 7. Соотношение положительных и отрицательных оценок отношений между
Россией и Украиной

СПС ЛДПР “Единство” КПРФ “ЯБЛОКО”
Положительные 68 60 59 50 41
оценки
Отрицательные 32 32 39 45 58
оценки

В том, что касается Беларуси, имеет место несколько более
восторженное отношение со стороны сторонников “Единства” и более
осторожное в СПС. В табличном виде это выглядит так:

стр. 1
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>