стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>



Алексеева ТА СОВРЕМЕННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ
ТЕОРИИ ОПЫТ ЗАПАДА Курс лекций

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ
МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ (УНИВЕРСИТЕТ)
МИД РОССИИ
Алексеева Татьяна Александровна
СОВРЕМЕННЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ
ТЕОРИИ. ОПЫТ ЗАПАДА.
(Курс лекций)
Москва 2000 г.
ББК 66.2
А 47
Редакционный совет:
А.В.Торкунов (председатель), М.В.Ильин, Ю.М.Колосов,
Н.Н.Ливенцев, А.Ю.Мельвиль, А.К.Сорокин, И.Г.Тюлин,
О.Г.Улыщферов
А 47 Алексеева Т.А.
Современные политические теории. - М.: "Российская политическая энциклопедия" (РОССПЭН), 2000. - 479 с. ISBN 5-9228-0008-6, ISBN 5-8243-0135-2
Курс лекций "Современные политические теории" раскрывает наиболее важные направления развития политической мысли на Западе в XX веке. Знакомство с основными "школами" и течениями современной западной политической мысли автор осуществляет через наиболее значимые и яркие фигуры политических мыслителей, представляющие рассматриваемые направления. Так, современный марксизм представлен фигурами Антонио Грамши и Никоса Пуланзаса, бихевиоризм - Гарольда Лассуэлла, постструктурализм - Мишеля Фуко, постмодернизм - Фредерика Джемесона, Энтони Гидденса и других.
Учебное пособие "Современные политические теории" рассчитано на студентов и аспирантов, специализирующихся и области политологии, а также всех интересующихся современными спорами вокруг теории политики.
(c) Алексеева Т.А., 2000
(c) Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД РФ, 2000
ISBN 5-9228-0008-6 (c) "Российская политическая энциклопедия"
ISBN 5-8243-0135-2 (РОССПЭН), 2000

Оглавление
Введение...................................................................................................................5
Лекция 1. Роль теории в политической науке.................................................8
1.1. Место политических теорий
в системе знаний о политике......................................................... 10
1.2. Проблемы методологии.................................................................22
Лекция 2. "Классический" период в развитии
современной политической теории...............................................28
2.1. Карл Маркс и политическая теория..............................................28
2.2. Макс Вебер: власть и бюрократия.................................................45
Лекция 3. Природа человека и политическая теория..................................58
3.1. Современные представления
о природе человека.........................................................................59
3.2. Эрих Фромм: природа человека
и политические реформы............................................................... 63
3.3. Маркузе: природа человека и революция.....................................67
3.4. Жан-Поль Сартр: природа человека
в интерпретации экзистенциальной философии.......................... 71
3.5. Природа человека и политические аргументы............................. 73
Лекция 4. Проблема оснований политической теории:
Позитивизм и бихевиорализм.....................................................76
4.1. Проблема оснований науки...........................................................77
4.2. Логический позитивизм и политическая теория.......................... 84
4.3. Бихевиорализм................................................................................ 90
4.4. Закат позитивизма и возрождение
нормативной политической теории...............................................97
Лекция 5. Институционализм. Рационализм в политике......................... 101
5.1. Государство как институт.............................................................102
5.2. Основные особенности
институционального подхода.......................................................109
5.3. Рационализм в политике...............................................................115
Лекция 6. Нормативные политические теории:
утилитаризм.................................................................................121
6.1. Утилитаризм и телеология благосостояния................................123
6.2. Утилитаризм и политические ценности.......................................130
Лекция 7. Деонтологический либерализм: Джон Роулс............................136
7.1. Современная версия общественного договора...........................137
7.2. Принципы справедливости...........................................................154
Лекция 8. Альтернативы деонтологическому либерализму:
либертаризм и и коммунитаризм..............................................169
8.1. Либертаризм: фон Хайек и Нозик................................................171
8.2. Коммунитаризм.............................................................................201
Лекция 9. Консервативная политическая мысль.........................................221
9.1. Эдмунд Берк против революции..................................................221
9.2. Карл Шмитт против либерализма................................................237
9.3. Культурный консерватизм: группа Солсбери.............................247
9.4. Майкл Оакшотг против рационализма........................................266
Лекция 10. Современная марксистская мысль............................................275
10.1. Антонио Грамши.........................................................................275
10.2. Никое Пуланзас............................................................................279
10.3. Неомарксизм: критическая теория.............................................286
10.4. Юрген Хабермас..........................................................................295
Лекция 11. Структурализм и постструктурализм.......................................302
11.1. Структурализм: Клод Леви-Стросс............................................302
11.2. Постструктурализм: Жак Деррида.............................................305
11.3. Мишель Фуко...............................................................................310
Лекция 12. Модернизм и постмодернизм.....................................................322
12.1. Энтони Гидденс: Модерн - общество риска...........................322
12.2. Современность - незавершенный проект................................329
12.3. Постмодернизм в политической теории....................................330
12.4. Радикальный постмодернизм: ЖанБодрийяр...........................334
12.5. Неомарксистский постмодернизм:
Фредерик Джемесон...................................................................338
12.6. Хабермас против постмодернизма.............................................343

Введение
...Если благородные и мудрые управляют глупыми и низкими, то царит порядок. Если же глупые и низкие управляют благородными и мудрыми, то будет смута. Благодаря этому знаем, что почитание мудрости есть основа управления страной.
Мо-Цзы. Из главы Почитание мудрости.
История человечества насчитывает сотни веков. Столь же длительную историю имеет и политика. Однако только XX столетие получило название века политики. Это связано с переходом многих стран к демократии, вовлечением широких масс в политическую жизнь, с глобализацией международных отношений. Именно в последние десятилетия политическая наука обрела самостоятельность и превратилась в одно из важнейших направлений социального познания. Ее становление и развитие отмечено появлением целого созвездия имен видных политических мыслителей. С некоторыми из них мы познакомимся в предлагаемом Вашему вниманию учебном пособии "Политические теории XX века. Опыт Запада".
Учебное пособие ставит своей задачей познакомить студентов факультета Политологии МГИМО (У) МИД РФ с политическими теориями как формой исследования политики. Студентам предстоит узнать об основных политических теориях не только по учебнику, а через "погружение" в творческую лабораторию политических мыслителей благодаря чтению фрагментов классических и современных работ. В центре каждой темы будут находиться труды одного или нескольких теоретиков, внесших наибольший вклад в ее разработку. Предполагается, что студенты будут много читать в процессе подготовки к семинарским занятиям. Тем самым можно будет избежать формализованного подхода к преподаванию, простого заучивания упрощенных положений и тезисов. Предлагаемый вариант подачи материала даст возможность студентам увидеть альтернативность политических взглядов, концепций и теорий, приобрести широту идеологических воззрений.
Автор пособия видит перед собой две взаимосвязанные цели. С одной стороны, она хочет познакомить студентов с дискуссиями, которые идут сегодня между представителями разных традиций политической мысли. С другой стороны, речь пойдет также и о различиях в методологии политических подходов. В большинстве случаев это не просто методологические споры, которые, впрочем, и сами по себе представляют научный интерес, а отражение множества представлений о целях и природе самого предмета политической теории. Автор данного пособия исходит из того, что исследовательские стратегии, а также методологические технологии тесно связаны с теми спорами, которые разворачиваются сегодня в среде профессионалов. Это объясняет разнообразие рассматриваемых проблем и многовариантность подходов к ним. Очевидно, что к одному и тому же вопросу или проблеме можно подойти к разных сторон в зависимости от того, придерживается ли исследователь институционального, статистического, теоретического, структурно-функционального, психологического, семиотического или герменевтического методов, каждый из которых дает собственный образ мира политического.
Некое единое, систематизированное знание, нередко предлагаемое в отечественных политологических курсах, хорошо маскирует несостыковки и напряженности между различными исследовательскими стратегиями, тем самым формируя некий новый догматический Катехизис. Очевидно, что современные студенты должны знать о возможности разнообразных интерпретаций политических проблем, что само по себе является мощным лекарством от догматизма и манихейской идеологической ангажированности, присущих малообразованным людям.
Основная концепция учебного пособия предполагает совместный поиск преподавателем и студентами ответов на наиболее животрепещущие проблемы политической теории, позволяя студенту самостоятельно определять свою позицию и формировать мировоззрение. Как кажется автору, такой подход будет значительно полезнее в ситуации переходного общества в России, когда многие постулаты, хорошо работающие на Западе, оказываются бесполезными или даже вредными в наших условиях. И, наоборот, отечественный опыт не всегда адекватен нынешнему уровню развития. Иными словами, необходимо переосмысление и переоценка многого привычного и стереотипного.
Несмотря на существенные различия в терминологии и методологии, политические теоретики интересуются, по существу, одними и теми же теоретическими проблемами. Их рецепты разрешения этих проблем далеко не всегда противоречат друг другу. Выводы одной теории часто становятся предпосылкой или открывающим тезисом другой теории. Тема, начатая одним автором, может быть продолжена или уточнена другим. Таким образом, политические теории приобретают собственную динамику развития.
Политическая теория - живая область знания об обществе. Ее связь с практической политикой, с политической историей человечества очевидна. Внимание, поэтому, будет в данном курсе уделяться также и раз-
витию навыков сравнительного анализа политических взглядов разных авторов.
Конечно, невозможно гнаться за недостижимым, то есть представить в сравнительно небольшом курсе все без исключения значимые фигуры и течения политической мысли XX века, да к тому же и показать их всесторонне. Так или иначе, автору придется остановиться только на некоторых политических проблемах и теориях, ограничившись лишь упоминанием других. Дополнение яркой, пестрой, противоречивой картины современных политических идей - дело тех будущих профессионалов, которым сегодня предстоит только осваивать азы политической теории.
Лекция 1
РОЛЬ ТЕОРИИ
В ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКЕ
Слово теория происходит от греческого "theorem", означающего "рассматривать, созерцать, размышлять". Именно этим и занимались великие мыслители прошлого и продолжают заниматься наши современники - теоретики политики. Они снабдили нас своего рода инструментарием, позволяющим увидеть, что и как происходит в мире политики, дали нам представление о символической картине упорядоченного целого.
Формирование политической теории началось еще в эпоху античности. Эту традицию продолжили такие мыслители как Макиавелли, Гоббс, Локк, Кант, Монтескье, Милль, Гегель, Маркс, Ленин, Вебер и многие другие. Говоря словами известного средневекового мыслителя Бернара Шартрского,
"мы - карлики, взобравшиеся на плечи гигантов. Мы видим больше и дальше, чем они не потому, что взгляд у нас острее и сами мы выше, но потому, что они подняли нас вверх и воздвигли на свою гигантскую высоту. .."'.
Поэтому тот, кто хочет познакомиться с современными политическими теориями, должен начинать со знакомства с классическими произведениями политических мыслителей. Повторяя путь признанных мастеров, осмысливая ход их рассуждений, мы неизбежно превращаемся в учеников классиков политической теории. Если нам становятся понятными конкретные заботы, взгляды и мировоззренческие установки, скажем, Платона, Дьюи или Бернштейна, то мы, тем самым, уже преодолеваем некоторую ограниченность подхода к политике как к "статичной фотографии", и можем увидеть ее в движении, в динамике, в эволюции, подобно кинофильму.
1 Цит. по: Жак Ле Гофф. Интеллектуалы в Средние века. Долгопрудный: Аллегро-пресс, 1997. С. 17.
Ничего необычного в этом нет. Именно таким путем будущие профессионалы любой области осваивают свою будущую специальность. Они становятся парикмахерами, плотниками, физиками или математиками следуя примеру мастеров, а отнюдь не только благодаря чтению руководств, справочников или учебников. Профессионализм в политической науке предполагает непосредственное обращение к оригинальным текстам представителей мировой политической мысли. Чтение и осмысление теоретических трудов дает возможность понять процесс развития и становления политических идей, в ходе которого апробируются, оцениваются и отбираются политико-теоретические проблемы, принципы познания политического, идеи и понятия, что обеспечивает не только приращение знания и поступательное развитие политической мысли, но и формирует наши политические взгляды и убеждения.
Таким образом, мы получаем основания, на которых строится политическая деятельность. В этом смысле политическая теория - это одно из наиболее глубоких выражений стремления человека быть действительно рациональным, то есть руководствоваться в своей деятельности разумом, а не эмоциями или инстинктами. Политические теоретики отличаются от других граждан отнюдь не только тем, что у них есть определенные политические взгляды. Их отличает качество этих взглядов. Они стремятся сделать свое видение политики целостным, хорошо обоснованным, опирающимся на современное знание о человеке и окружающем его мире, и, наконец, доступным.
Трудно назвать крупного мыслителя, который бы в той или иной степени не затрагивал бы в своих трудах проблемы политики. Но вряд ли когда-либо в истории существовали политические деятели, которые (подчас бессознательно) не искали бы философско-теоретической поддержки для обоснования своих практических программ и действий. Не случайно, поэтому, сегодня политико-теоретическими исследованиями занят целый ряд авторитетных научных центров в России, США, Франции, ФРГ, Италии и других странах.
1.1. МЕСТО ПОЛИТИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ В СИСТЕМЕ ЗНАНИЙ О ПОЛИТИКЕ
В университетах Запада параллельно сосуществуют два академических предмета, составляющих политическую теорию: политическая философия (нормативная политическая теория) и политическая наука (эмпирическая политическая теория, близкая к тому, что в России получило название "политология"). Каждая из этих дисциплин обладает само-
стоятельным полем исследования, в то же время они самым тесным образом связаны друг с другом.
Нормативные теории говорят о том, каким должен быть мир. Теория говорит о желательных условиях и выдвигает аргументы, почему они являются более предпочтительными. Нормативные теории защищают нормы и ценности. С ними тесно связаны два типа теорий, которые пытаются увязать ценности с "фактами": предписывающие и оценивающие теории. Предписывающие теории носят инструментальный характер, их интересует, какие средства лучше всего употребить для того, чтобы достичь желательных условий. Оценивающие теории оценивают данные условия, опираясь на концепции ценностей.
Дескриптивно-эмпирический подход предполагает поиск, главным образом, объяснений, в основе которых лежат "факты". В узком смысле, эмпирическая теория занимается установлением причинно-следственных связей - какие факторы (независимые переменные) позволяют объяснить тот или иной феномен. В своей наиболее "чистой" форме - это каузальная (причинно-следственная) теория, которая способна выдержать эмпирическую фальсифицируемость. Карл Поппер утверждал, что каждая теория - это гипотеза, а потому всегда открыта для возможности опровержения, фальсификации. Можно даже сказать, что ученые постоянно пытаются доказать, что их учения ложны. Единственная теория, ложность которой не удается доказать, считается правильной. Эмпирические теории действуют, как правило, на дедуктивной, а не индуктивной основе.
Предсказывающие теории начинают с определения некоторых предпосылок и затем с помощью дедукции формулируют выводы относительно возможного поведения исследуемых объектов. Очевидно, что если предположения, опирающиеся на неверные эмпирические данные, сами оказываются ложными, то реальный прогноз невозможен.
В более широком смысле эмпирическая теория всегда направлена на понимание реальности. Теория такого рода может принять форму модели или концепции. Модель - это представление или стилизованная, упрощенная картина реальности. Они идентифицируют важные компоненты системы, но не показывают отношения между переменными. Концепции позволяют создать более широкую форму рассмотрения реальности. Они дальше, чем модели, идут по пути интерпретации отношений между переменными. Концепции отличаются большей глубиной и широтой в изучении реальности.
РЕФЛЕКСИЯ - принцип человеческого мышления, направляющий его на осмысление и сознание - форм и предпосылок, а также предметное рассмотрение самого знания, критический анализ его содержания и методов познания и т.д.
10
КОНЦЕПЦИЯ - определенный способ понимания, трактовка какого-либо предмета, явления, процесса, руководящая идея для их систематического освещения.
Поскольку политическая теория в отличие от политологии устремлена к должному, к некоему идеалу, то можно сказать, что ее деонтоло-гическая сторона подходит довольно близко к утопии. Очевидно, что проект гражданского общества, предложенный Томасом Гоббсом в середине XVII столетия, был в то время нереальным, да и в наши дни не нашел еще своего полного воплощения. Утопической идеей на грани XVII и XVIII веков мог показаться и проект правового государства Локка, все еще нереализованный в значительной части современного мира. Таким образом, политическая теория сплошь и рядом опережает свое время. Разумеется, не каждое пророчество находит воплощение в практике, но оно может стать основой для формирования новой, более реалистичной теории. Поэтому политическая теория - не прорицание, не предсказание и не готовая утопическая конструкция, а мысль, указывающая оптимальный, в представлении автора, путь, практическая идея, устремленная в будущее.
ДЕОНТО ЛОГИЧЕСКИЙ - взгляд или принцип, основывающийся на справедливости действия или системы.
ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКИЙ -взгляд или принцип, сориентированный на цель действия или системы.
Таким образом, политическая теория работает с двумя типами концепций: с одной стороны, с теми, которые выражают политические идеалы, в том числе идеалы свободы, равенства, справедливости и т.д.; а с другой - с нормативными принципами. Например, если политический мыслитель ставит перед собой задачу рассмотрения политической свободы, то, прежде всего, стремится составить для себя целостное и точное представление о свободе, не обращаясь к вопросам ее распределения в обществе. И только после этого становится возможным переход к нормативным вопросам (при каких условиях свобода должна быть ограничена?). Далее рассматриваются различные альтернативы. Но это предполагает ясное понимание того, что имеется в виду под ключевыми словами "вред", "польза", "преимущества" и т.д. В конечном итоге, теоретик приходит к формулированию вполне практических принципов реализации ограничения свободы в данном конкретном обществе в текущий исторический момент. В то же время рефлексивное отражение политической действительности снова может поставить перед теоретиком проблемы концептуального характера, которые, однако, в ряде случаев могут оказаться для него самоцелью.
11
В то же время политическая философия (нормативная политическая теория) - это интегральная, но относительно самостоятельная область не только политического, но и социально-философского знания (философия политики). В этом случае она изучает наиболее общие основания политической деятельности, власти и политической морали, природу и сущность самой политики, политических ценностей и целей. Иными словами, политическая философия - это система знаний, раскрывающая содержание, характер и формы политической деятельности, сущность власти, политического выбора и ориентации.
Вряд ли нужно доказывать, что политическая наука и политическая теория социально детерминированы. Однако, если политическая наука связана с конкретным обществом и эпохой (можно, например, говорить о современной политической науке США, Великобритании, ФРГ, Франции, Италии и т. д.), то политическая теория - шире временных рамок ныне живущего поколения, она охватывает гораздо более длительный исторический опыт и качественно различные традиции мышления.
Политическая теория и политическая наука различаются также с точки зрения выбора предмета исследования. Политическая теория рассматривает главным образом антиномии (рациональное/иррациональное; равенство/неравенство; справедливость/несправедливость и т.д.). Необходимость политико-теоретического осмысления возникает как следствие неудовлетворительного или противоречивого характера общественных взглядов на коренные вопросы политического развития.
АНТИНОМИЯ - противоречие между двумя суждениями, каждое из которых считается в равной степени обоснованным.
Что касается политологии, то она обращена к политическому процессу, партиям и движениям, методам функционирования политических институтов и т.д. Коль скоро политика, по определению, призвана быть рациональной, иной не может быть и политическая наука. Теория же, в отличие от нее, рассматривает в рамках своего предмета не только рациональные, но и иррациональные аспекты политической жизни.
Политическая философия (теория), кроме того, может рассматриваться как определенный тип идеологии. Это не та идеология, которая обычно ассоциируется с "ложным сознанием". Б.Г.Капустин пишет, что "мы можем рассматривать политическую философию в качестве идеологии, поскольку она нацелена на реализацию некоторого набора функций, присущих идеологии. Основными составляющими такого набора являются: 1) смыслоообразование действительности (обеспечение "понятности" ситуации - обычно в более широком историческом и/или
12
трансцендентном контексте - для данного "мы" и через это - обоснование его политического действия); 2) интеграция "мы" в политический субъект посредством экспликации, систематизации, обоснования убеждений, ценностей, символов, присущих данному "мы", превращения их из достояния частных лиц в явление публично-политической жизни, чем достигается формирование идентичности политического субъекта; 3) выработка - в той или иной мере формализованных - каналов коммуникации внутри данного политического субъекта (утверждающим "мы" людям узнавать друг друга и общаться посредством манипулирования этими символами и знаками); 4) легитимация и делегитимация некоторых форм власти, уже существующих и господствующих, либо только возникающих и оспаривающих имеющийся режим господства2.
Но два "сегмента" в системе социально-политических знаний - политическая теория и политология - отнюдь не отгорожены друг от друга "китайской стеной". Поэтому наряду с различиями, можно выделить и ряд черт, в равной мере присущих и политологии, и политической теории. Назовем основные общие черты.
Во-первых, все политические науки дают (с большей или меньшей долей достоверности) оценку прошлого опыта, а также адекватности соответствующих философско-теоретических идей. Иными словами, все эти науки, как правило, рассматривают политические феномены в динамике, в развитии, то есть как некий протяженный во времени процесс.
Во-вторых, все политические науки дают оценку современных процессов и явлений, хотя на этом уровне степень достоверности оценок чаще всего оказывается невысокой - одновременно сосуществует множество гипотез. С этой точки зрения политическая теория обладает определенными преимуществами по сравнению с другими отраслями знания о политике, ибо стоит на фундаменте общезначимых закономерностей, позволяющих опираться на опыт, полученный в других, однако социально соизмеримых ситуациях. Политическая теория, таким образом, имеет кое-что общее с философией истории. Но следует помнить, что простая экстраполяция или механический перенос оценок одних исторических условий на другие могут привести (как нередко и случается) к ложным умозаключениям. Дополнительные проблемы возникают также в связи с необычайным усложнением и ускорением политических процессов в конце XX века.
В-третьих, все политические науки пытаются прогнозировать дальнейшее развитие общественно-политических процессов. Для всеобъемлющего и достаточно точного их прогноза необходим арсенал средств
2 Капустин Б.Г. Что такое "политическая философия"? // Полис. 1997. № 1. С. 152.
13
всех родственных дисциплин, различных методов, взаимно дополняющих друг друга.
В-четвертых, на политические оценки всегда влияет (в большей или меньшей степени) господствующий идеал. Будучи следствием аккумуляции общечеловеческого, классового, группового или индивидуального опыта, такой идеал обычно субъективен. Это предполагает необходимость разноуровневого научного анализа с тем, чтобы внести "коэффициент искажения" в прогноз.
В исследованиях политики неизбежна постановка проблемы нравственной, моральной легитимации, что предполагает близость и даже пересечение предметных полей политической теории и моральной философии. Политическая теория не только разрабатывает и изучает общие нормативные принципы и критерии ответов на моральные вопросы, возникающие в политике, но и предполагает описание того, какие именно институты (и как) должны претворять в жизнь одобренный с моральной точки зрения политический порядок. Иными словами, задача политической теории в этом аспекте заключается в разработке и развитии общих нормативных критериев и принципов, отвечающих на фундаментальные вопросы политической морали.
Философско-теоретическая интерпретация политики есть, по-видимому, высшая форма политического знания, открывающая такие стороны познания, которые зачастую не лежат на поверхности и поэтому оказываются вне сферы внимания или интересов политиков-практиков, да и ученых других политологических специальностей. В свое время видный русский юрист Е.В.Спекторский писал:
"Каким бы банальным ни казалось ежедневное маленькое дело обиходной юриспруденции, даже оно построено на предпосылках чисто философского значения и притом величайшей глубины. В деятельности суда есть и этика, и метафизика, и даже теория познания, словом, вся философия"3.
Сказанное можно отнести к даже самым простым, на первый взгляд, проблемам политической жизни. Практически каждый шаг в реализации властных функций - тема политической теории. Она предполагает рассмотрение текущих проблем дня на нескольких уровнях анализа при сохранении определенной независимости ее предмета от превратностей политической практики и от непосредственного воздействия на политическую жизнь. Иными словами, теория абстрагируется от эмпирического знания, но вечно возвращается к нему, питается им и одновременно воздействует на него (хотя и крайне редко непосредственно). Этот веч-
3 Спекторский Е.С. Юриспруденция и философия // Философские основания теорий международных отношений. Вып. 3. М.: ИНИОН, 1990. С. 139.
14
ный кругооборот спасает политику от двух угроз, ежеминутно нависающих над ней: от опасности наложения на политическую реальность некоей универсалии, выведенной в иных исторических и социальных обстоятельствах, и опасности мелкотравчатой рефлексии, не позволяющей вырваться из цепких объятий текущих событий и поверхност-ных возмущений._______________________________________________
УНИВЕРСАЛИИ - наиболее общие понятия.
Видный английский философ Майкл Оакшотт, с идеями которого мы познакомимся в лекции № 9 учебного пособия, весьма точно показал эту взаимосвязь в своем знаменитом предисловии к оксфордскому изданию "Левиафана" Томаса Гоббса 1960 года:
"Рефлексия политической жизни может иметь место на многих уровнях. Она может остаться на уровне определения средств, или быть направлена на рассмотрение целей. Ее побудительный мотив может прямо носить политический характер совершенствования устройства политического порядка ради получения мгновенных выгод; или же быть связанным с практикой не столь прямо, выражаясь в общих идеях. Или вновь, отталкиваясь от опыта политической жизни, она может устремиться к обобщению этого опыта и доктрин. Рефлексия подвержена переходу с одного уровня на другой в неразрывном движении вслед за настроением мыслителя. Политическая теория может быть понята как то, что происходит, когда движение рефлексии принимает конкретное направление и достигает определенного уровня - это отношение политической жизни, ценностей и целей, свойственных ей, к всеобъемлющим концепциям мироздания, которые принадлежат данной цивилизации"4.
Короче, политическая теория на наиболее высоком уровне абстракции, пишет он далее, есть
"рассмотрение отношений между политикой и вечностью", извечными проблемами человеческого бытия5.
И хотя уровни рефлексии вполне различимы, здесь наиболее важна сама возможность перетекания мысли с одного уровня на другой в неразрывном движении. Поэтому, утверждает, например, английский политический теоретик Г. Грэхем,
4 Hobbes Th. Leviathan / Ed. By Michael Oakeshott. The Introduction. Oxford, 1960. P. 8-9.
5 Ibid. P. 14.
15
"рефлексия предмета политической теории на предписывающем уровне, где находятся политические доктрины и принципы, имеет столько же основания называться политической философией, как и рефлексия на более высоком уровне абстракции, и легитимность движения с одного уровня на другой - это вопрос, который не может быть разрешен вообще и до рассмотрения конкретных аргументов"6.
Политическая теория, таким образом, абстрагируется от эмпирического материала, но постоянно возвращается к нему, взаимодействует с ним и вновь поднимается до обобщений и универсалий. При этом граница между политической теорией и политической философией часто становится прозрачной.
В литературе, посвященной политическим теориям, мы чаще всего встречаемся с двумя способами подачи материала. Условно мы можем назвать их историко-политическим и концептуальным. Иногда последний подход также называют систематизированным, или проблемным.
Первый подход предполагает рассмотрение оснований политики через сравнительное изучение политических мыслителей прошлого и настоящего. Однако в любом случае речь идет не об истории политических учений (это самостоятельный предмет) или истории политической философии, а о принципиальной схеме становления и развития магистральных политических идей в их политико-теоретическом осмыслении.
По концептуальному пути пошли, например, американские теоретики политики как Н.Бови и Р.Саймон в книге "Индивидуальный и политический порядок"7. Они рассматривают политическую теорию как важную составную часть политического анализа. Во-первых, политическая теория разъясняет концепции и аргументы, составляющие политический дискурс. Без анализа таких понятий как "власть", "права человека", "справедливость", "свобода", "общественное благо", невозможно вообще понять реальный смысл политических конфликтов и противоречий. Например, можно часто слышать, что некто обладает каким-то правом. Сложнее объяснить, что значит вообще обладать правом или дать аргументированную оценку того, какими именно правами должен обладать индивид. Во-вторых, политическая теория, по мнению Бови и Саймона, призвана формулировать, оценивать и вводить критерии для характеристики политического и социального порядка.
Мыслители, придерживающиеся "широкого" подхода, к числу важнейших сюжетов относят основания политических институтов и поли-
6 Graham G. Politics in its Place. A Study of Six Ideologies. Oxford: Clarendon Press, 1986. P. 10-11.
7 Bowie N., Simon R. The Individual and the Political Order. Englewood Cliffs, 1986.
16
тического поведения, идеи государства, суверенитета, нации, гражданственности, свободы, прав и обязанностей человека, справедливости, равенства и т.д. "Узкое" понимание предмета политической теории предполагает не просто концентрацию внимания исследователя на одной из проблем, а выдвижение ее в качестве стержневой, если вообще не превращение в единственную тему рассматриваемой части политического знания. Тогда вся политическая теория выстраивается вокруг отношений индивида и власти (Г.Алмонд), государства и его институтов (ИЛзензее), справедливости (А.Браун), политического порядка (фон Киль-манзегг) и т.д.
В зарубежных учебниках часто приводят трактовку предмета и основных вопросов политической теории американского мыслителя Алана Гевирта. По его мнению, политическая теория прежде всего ищет ответы на вопросы, связанные с разработкой правильного политического порядка и оптимального функционирования политической власти, а именно: что человек должен делать по отношению к обществу и правительству. Подобные вопросы могут быть поставлены на различных уровнях, начиная с максимально конкретных и вплоть до предельно абстрактных. Гевирт выделяет три группы фундаментальных вопросов политической теории:
Общие вопросы об обществе. Почему люди вообще должны жить в обществе?
1. Общие вопросы о правлении. Почему люди вообще должны подчи-
няться какому-либо правительству? Почему одни люди должны обладать политической властью над другими?
2. Специфические вопросы о правлении:
2.1. Источники и месторасположение политической власти - по каким
критериям можно определить, кому именно должна принадлежать политическая власть?
2.2. Пределы политической власти - по каким критериям следует
определять, какой должна быть величина политической власти и какие права и свободы должны быть выведены из-под политического и правового контроля?
2.3. Цели политической власти - на какие цели должна быть на-
правлена политическая власть и каковы критерии определения
ее целей?8
Очевидно, что все эти вопросы выстроены в определенном иерархическом порядке. Бессмысленно, например, ставить вопрос о правлении, если люди не организованы в общество, или формулировать цели политической власти, если сущность власти не выявлена.
' Gewirth A. Political Philosophy. NY, 1965. P. 12.
17
Смысл политической теории может быть раскрыт по-разному. Прежде всего, теоретик обращается к изучению основных проблем, которые встают в политической жизни. Он обязательно формулирует цели исследования. Наконец, результаты исследования предстают в виде выводов и рекомендаций политических теорий.
Начнем с проблемного подхода. С его помощью можно выделить некоторые вопросы, сохраняющие свою актуальность на протяжении столетий. Они всплывают вновь и вновь, становясь своего рода вехами на пути развития политической мысли. "Существуют ли естественные основания для справедливости?", "Каковы отношения между индивидом и обществом?", "Кто должен обладать властью?", - эти и другие подобные вопросы возникают всякий раз, когда появляется необходимость реформирования или изменения политического сообщества. В той или иной форме они затрагивались в трудах практически всех крупных политических теоретиков, и, прямо или косвенно, касаются каждого человека. Поэтому изучение такого рода проблем может многое дать нам для понимания смысла и сути политических теорий.
В конце концов именно этим теоретики и занимаются: они пытаются найти решение политических проблем, волнующих современников. "Проблемы" в политической жизни - это отнюдь не только интеллектуальные загадки. Это категории, относящиеся к реальным проблемам общества. Теоретик хочет понять природу и параметры проблемы, представить себе, каким образом люди могут справиться с ней, причем не путем проб и ошибок, а на основе продуманной стратегии, разработанной с помощью глубокого анализа истоков и проявлений возникающих вопросов и "вызовов".
Еще одна возможность - попытаться понять природу политической теории через выявление ее целей и задач. К чему стремятся политические теоретики? Чаще всего ответ сводится к поиску основных характеристик и способа устройства "хорошо организованного общества". Лео Стросс, один из наиболее признанных авторитетов в современной политической теории, например, писал, что политическая философия (политическая теория) - это
"попытка в самом деле понять как природу политических феноменов, так и способ организации правильного или хорошего политического порядка"9.
Действительно, все великие политические теоретики разделяли общий интерес - осмыслить и сформулировать, что именно делает политическое сообщество хорошим, то есть таким, которое удовлетворяет
9 Leo Strauss. What is Political Philosophy? NY: Free Press, 1959. P. 12.
18
граждан-членов, обеспечивает их необходимыми благами и не бросает их в беде.
Наконец, мы можем попытаться определить смысл политических теорий, обращаясь к их конечному продукту - выводам и рекомендациям. Поскольку политические теории, как правило, содержат указания к действиям, этот подход обычно характеризует традицию "нормативной" политической теории. Таким образом, политическая теория - это форма исследования, которая дает рекомендации и устанавливает критерии. Нормативные теории говорят нам, что именно мы должны делать. Они обращаются, прежде всего, к должному, к идеальному. Такого рода политическую теорию часто называют политической философией, ибо она находится как бы на стыке политического и философского знания.
Каждый из этих подходов, по отдельности или в какой-то комбинации, позволяет сделать шаг в направлении познания природы политической теории. Действительно, невозможно понять какой-либо интеллектуальный проект без выделения основных проблем, формулирования целей исследования, а также предположений и рекомендаций, высказываемых политическими теоретиками.
Фундаментальной целью любой теории является объяснение, понимание и интерпретация "реальности". Можно пойти еще дальше и сказать, что без какой-либо теории понимание "реальности" в принципе невозможно. Политическая наука, как и любая другая дисциплина, занимающаяся познанием, не может опираться только на эмпирические наблюдения. Необходима какая-то идея о том, что является важным для понимания мира, а что нет. Теория - это возможность увидеть лес за деревьями. Хорошая теория может выявить те факторы, которые являются наиболее значимыми для понимания события. Без такого отбора никакое эффективное наблюдение невозможно в принципе. Ценность теорий заключается, прежде всего, в том, что они структурируют наблюдения.
Теория решает несколько важных задач в процессе познания политического мира.
Во-первых, она ставит проблему, - что именно необходимо исследовать.
Во-вторых, она создает своего рода рамки, в которые могут быть помещены наблюдения реальности (ибо оно не может быть безграничным).
В-третьих, она разрабатывает направления развития идей. Теории обычно формулируются в относительно абстрактной форме, систематизирующей эмпирические наблюдения, что позволяет увидеть смысл в разрозненной информации. Хорошая теория не только выдерживает
19
проверку практикой, но и является логически связной, отличается большой глубиной. Она увязывает в комплексное целое группу идей и гипотез.
В-четвертых, теория порождает споры, обмен идеями и обучение в политической науке, тем самым способствуя ее развитию. Теоретические утверждения позволяют идентифицировать общие основания и различия между разными "школами".
Политическая теория выполняет несколько функций:
1. Дескриптивная функция - описание политических феноменов или
всего политического мира. Результатом исследования будет такое суждение, о котором со всей определенностью можно сказать, что оно является истинным или ложным. Эта функция отвечает на вопрос: что и как происходит?
2. Объяснительная функция - для объяснения характерна процедура подбора гипотетических причин к уже известным следствиям. Эта функция отвечает на вопрос: почему данные факты действительности существуют и почему обладают такими, а не иными свойствами?
3. Прогностическая функция - гипотезы относительно будущего развития
событий или эволюции феномена. Функция отвечает на вопрос: какой будет политическая действительность в будущем, и когда наступят определенные события?
4. Инструментальная функция - предлагает определенные правила по-
ведения. Она отвечает на вопрос: какие необходимо принять решения, чтобы достичь желаемого результата?
5. Идеологическая функция - результатами исследования будут хорошо
обоснованные политические цели и ценности. Относительно этой функции существуют серьезные противоречия. Некоторые идеологии, например, марксизм, настаивают на этой функции. Позитивисты стремятся исключить из поля зрения науки любые нормативные суждения10.
Тем не менее, определение характера и предмета политической теории зависит, прежде всего, от того, из какого понимания ее объекта - самой политики - исходит тот или иной автор.
1.2. ПРОБЛЕМЫ МЕТОДОЛОГИИ
Закончив работу над первым томом "Капитала", Карл Маркс направил экземпляр книги с теплой дарственной надписью Чарльзу Дарвину. Однако, похоже, работа Маркса у Дарвина большого интереса не вы-
10 См.: Элементы теории политики / Пер. с польского / Под ред. В.П.Макаренко. Ростов-на-Дону, 1991. С. 35-36.
20
звала - страницы книги так и остались неразрезанными11. Между тем, у Дарвина и Маркса было нечто общее - убеждение, что человеческие существа являются частью естественного порядка и поэтому доступны для научного исследования. Дарвин совершил революцию в биологии, разработав теорию происхождения видов. Маркс полагал, что сделал то же самое по отношению к человеческому обществу. Человеческое общество, как и любой другой естественный, природный объект - объект научного исследования. Но какого именно?
В современной науке встречаются два основных подхода к исследованию естественных объектов - натурализм и холизм. В самом общем виде можно сказать, что натуралисты верят, что человеческое общество является частью природного мира и может быть понято с помощью общепризнанных методов естественных наук. Холисты полагают, что адекватная социальная наука не может проводить свои исследования только на индивидуальном уровне, поскольку для понимания общества необходимы также макросоциальные методы.
Споры вокруг натурализма не начались и не закончились Марксом. Идеи Маркса в отношении научного исследования общества были продолжением проекта Просвещения. Поскольку разум в состоянии понять сложный природный мир, он может также оценивать и анализировать дела человеческие. В процессе изучения поведения человека и культуры вскрываются определенные законы и тенденции. То, что для изучения естественного мира сделал Ньютон, по мнению Монтескье и Адама Смита, может быть сделано в мире общественном. Что же касается последователей Маркса в этом смысле, то среди них могут быть названы Вебер, Дюркгейм, Рэдклифф-Браун и многие другие.
ПРОСВЕЩЕНИЕ - идеологическое течение и философская концепция. Термин "Просвещение" впервые был употреблен Дж. Мильтоном в "Потерянном рае". На французской почве течение получило наибольший размах между 1715 и 1789 годом. Зачинателями Просвещения во Франции были такие мыслители как Вольтер, Монтескье, Ламетри, Гольбах, Дидро, Гельвеции и др. -Ядро концепции Просвещения составляет убеждение в решающей роли знания и особенно познания "естественного порядка" для исправления социальных отношений.
Натурализм в самом общем виде строится на следующих двух положениях:
1) общественные науки могут считаться хорошими науками в соответствии со стандартами естественных наук;
11 Kincaid H. Philosophical Foundations of Social Sciences. Cambridge: Cambridge University Press, 1996. P. 1.
21
2) общественные науки могут стать хорошими науками только в том случае, если они будут соответствовать стандартам естественных наук.
Наиболее важным является первое положение. Оно утверждает, что каноны научной рациональности могут руководить исследованием социальной сферы. Разумеется, социальные исследования используют методы, открытые в естественных науках, и наоборот. Однако в конкретных исследованиях естественные науки пользуются разными методами. Иными словами, у разных естественных наук свои методы. То же можно сказать и о науках социальных. Смысл спора будет отчасти раскрыт в лекции № 3, когда мы будем говорить о позитивистском влиянии на политическую теорию.
Подобно натурализму, холизм также говорит о том, как именно наука должна и может изучать общество. Холизм также выдвигает два основных положения:
1) социальная наука может быть хорошей, если она исследует соци-
альные общности, такие как классы, институты и т.д., а также их характерные черты;
2) социальные науки должны только отчасти исследовать социальные общности и их характеристики.
Первое положение утверждает, что в социальных науках не может быть никаких недостатков, если они занимаются макросоциальными исследованиями. Второе положение говорит, что холистская социальная наука занимает определенное место, то есть не все социальные науки обязательно должны заниматься макросоциальными исследованиями. Большинство социальных наук должно хотя бы частично быть макросоциальными. Слово "должны" здесь вовсе не является высшей концептуальной истиной, а отражает эмпирическое утверждение относительно того, что мы знаем о социальных науках.
Холистский взгляд на социальные науки отвергает весьма популярный методологический индивидуализм. Методологический индивидуализм претендует на онтологические утверждения, например, что социальные общности вообще не существуют. Или, что можно все общие утверждения спустить на индивидуальный уровень, который и подтверждает их правильность. Между тем, спор между холистами и индивидуалистами - это эмпирическая проблема, как именно нужно объяснять общество. Индивидуалистические объяснения подтверждают волюнтаристскую, основывающуюся на выгоде политическую философию. Холисты предлагают совершенно иной подход, - он говорит о целостности, единстве, выделяет макропроцессы и тенденции.
22
Большая часть социальных наук работает на макроуровне. Защищая холизм, мы, тем самым, защищаем и натурализм. И наоборот. Изучая политические теории, мы встретимся с обоими подходами.
Политические теории могут быть идентифицированы в зависимости от специфического типа познавательных стратегий, или, иначе, определенных методологических ориентации. Проблема состоит в том, что соответствующая исследовательская технология должна соответствовать принятой методологии, а это уже само по себе серьезная трудность. Как только мы начинаем обсуждать проблему метода, мы выходим на более широкие философские вопросы. Что такое политический мир? Какое объяснение политических феноменов может быть сочтено адекватным и на каком основании? Этими проблемами занимается раздел политического знания, который называется "Методология и методы политического анализа". В данном учебном пособии мы не имеем возможности подробно остановиться на этой группе проблем. Однако несколько слов по этому поводу сказать все же необходимо.
Рассматривая проблемы познания политического, теоретики используют целый ряд понятий, знакомых скорее философам, нежели политологам. Остановимся на этих понятиях. Например, понятие "онтологическая позиция" обозначает взгляд на природу социального существования и социального бытия. Эпистемология - это представление о том, как мы знаем то, что мы знаем и, в частности, что представляет собой адекватное объяснение политического события или процесса. Разные онтологические и эпистемологические позиции предопределяют разные методологические ориентации. Как мы увидим дальше, различные политические теории стремятся найти разные пути познания мира.
Некоторые из концепций назовем уже сейчас, поскольку мы будем встречаться с ними на протяжении всей книги. Они занимают вполне определенное положение в широком спектре мнений. Так, позитивисты полагают, что мир может быть познан с помощью опыта и сбора эмпирических данных. Истина, по их мнению, может быть определена только с помощью систематического эмпирического наблюдения. Позитивистская политическая теория исследует имеющиеся данные и на их основании делает общие предположения о политическом поведении.
Критические реалисты полагают, что знание имеет универсальный характер. Индивиды действуют в мире, который они не выбирали и их действия имеют нередко ненамеренные структурные последствия. Тем не менее, способность индивидов понять структуру социального и политического миров считается сильно ограниченной. Роль политического наблюдателя сводится к тому, чтобы объяснять события через обращение к действиям индивидов и организаций в структурном контексте. Наблюдатель политического мира находится в некоей точке, из которой он и осуществляет свои наблюдения.
23
Релятивисты, наоборот, полагают, что идея объективного, универсального и вневременного знания вполне возможна, однако критерии истины зависят от времени, места и культуры. Крайние релятивисты настаивают, что для того, чтобы понять какое-либо политическое событие, необходимо воспроизвести всеобъемлющую картину, основанную на каждой имеющейся индивидуальной концепции событий. Более умеренная позиция предполагает, что роль наблюдателя заключается в наложении более широких смыслов на текущие события.
Еще одна важная методологическая проблема связана с тем, каким образом наблюдатель формирует свои теории. Это происходит с помощью дедуктивного и индуктивного методов. Дедуктивный метод предполагает выведение заключений от общего (некоего первого принципа) к частному через процесс концептуального анализа и рефлексии. Индуктивный опыт, наоборот, предполагает выводы на основе эмпирических наблюдений через изучение тенденций и обобщения (то есть от частного к общему).
Практически у каждой политической теории есть свои методологические предпочтения. Например, дискурсивный анализ придерживается релятивистской позиции. Бихевиорализм близок к позитивизму. Бихе-виоралисты и институционалисты, как правило, обнаруживают склонность к индуктивному стилю объяснения, а теория рационального выбора, как и нормативные теории, скорее опираются на дедуктивный метод.
А.А.Дегтярев приводит в своей книге "Основы политической теории" взятую из американского учебника периодизацию развития методологии политической науки как применения той или иной комбинации и набора приоритетных средств политического познания:
1) классический период (до конца XIX века), связанный в основном
с дедуктивным, логико-философским и морально-аксиологическим подходами;
2) институциональный период (середина XIX - начало XX века), когда на передний план выходит историко-сравнительный и нормативно-институциональный методы;
3) бихевиоралистский период (50-70 гг.), когда активно стали использоваться количественные методы и
4) постбихевиоралистский период, характеризующийся сочетанием "традиционных" и "новых" методов12.
В развитии современной методологии все более важное значение приобретают вопросы, связанные с выяснением динамики познавательных проблем культурно-исторической природы познавательных
12 Дегтярев А.А. Основы политической теории. Москва: Высшая школа, 1998. С.
27.
24
средств, изменчивости категорий и понятий. На современном этапе методология уже больше не занимается предписыванием научным дисциплинам норм и правил исследования. Ее основная функция - выяснение характера проблем, требующих переработки познавательного аппарата отдельных наук, уточнения условий познания.
Вопросы для самопроверки__________________Ф
1. Что и как изучает политическая теория?
2. Политическая теория и политология: как они соотносятся друг с другом?
3. Что такое теория? Концепция? Модель? Приведите примеры.
4. Как эмпирическое знание соотносится с теоретическим?
5. Что такое нормативная теория?
6. Объясните разницу между натуралистическим и холистским подходом в политической теории.
7. Что означают следующие понятия и термины:
¦ деонтологический;
¦ телеологический;
¦ антиномия;
¦ рефлексия;
¦ универсалия.
Дополнительная литература_______________
1. Алексеева Т.А., Кравченко И.И. Политическая философия: к формулированию концепции // Вопросы философии. 1994. № 3. С. 3-23.
2. Философия политики / Под ред. Б.Н.Бессонова. Кн. 1. М.: Луч, 1994.
3. Капустин Б.Г. Что такое "политическая философия"? // Полис. 1996. № 6. 1997. №1,2.
4. Дегтярев А.А. Основы политической теории. Москва: Высшая школа, 1998.
5. Элементы теории политики / Пер. с польского В.П.Макаренко. Ростов-на-Дону, 1991.
6. Степин B.C. Теоретическое знание. М.: Наука, 2000.
25
Лекция 2
"КЛАССИЧЕСКИЙ ПЕРИОД" В РАЗВИТИИ СОВРЕМЕННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ: МАРКС И ВЕБЕР
Можно ли разграничить периоды развития мысли, отсчитывая их от конкретной даты - 1 января очередного столетия? Очевидно, нет. Новый век зарождается в недрах века предшествующего, а то и за несколько столетий до него. Это позволяет нам начать обсуждать политические теории XX столетия не с авторов, творивших, начиная с 1901 года, а живших раньше, но во многом предопределивших развитие политической мысли в последующий век.
В сущности, вся современная политическая теория стоит на двух основных платформах - политических теориях Карла Маркса и Макса Вебера. Остановимся на этих традициях подробнее.
2.1. КАРЛ МАРКС И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ
Марксистская политическая теория занимала и продолжает занимать важнейшее место в современной интеллектуальной жизни общества. В истории человечества, пожалуй, еще не было такой научной теории, которая оказала бы столь большое влияние практически на все области социального и гуманитарного знания. Опираясь на наследие "классиков" политической мысли, философии, истории и экономики, Маркс и Энгельс смогли сформулировать новое понимание общественного развития.
Марксистское мировоззрение сформировало социальное и политическое мышление по наиболее фундаментальным вопросам. Практически большинство современных проблем политической теории имеет марксистское происхождение. Например, одной из популярных тем в сегодняшних политико-теоретических дискуссиях между учеными разных "школ" является проблема роли культурных институтов в анализе современных индустриальных обществ. Хотя концепции и конкретные
26
положения серьезно различаются в зависимости от места теории в политическом спектре, в целом имеется консенсус по поводу того, что культурные институты, как бы они ни понимались, заняли в обществе доминирующие позиции, которые раньше занимали экономические. В самом общем виде, таким образом, речь идет, используя марксистскую терминологию, об отношениях между базисом и надстройкой. Сегодня большинство политических и социальных мыслителей "переворачивают" эти отношения: по Марксу, приоритетом обладал экономический базис по отношению к надстройке, теперь надстройке придается значительно большее значение. По-прежнему, сохраняются марксистские термины и представление об обществе в целом, а многие современные теории явно или скрыто имеют марксистское происхождение. Таким образом, идеи Маркса продолжают жить даже в трудах тех теоретиков, которые отвергают марксизм в целом.
ГЕГЕЛЕВСКОЕ НАСЛЕДИЕ
Наиболее сильное влияние на формирование взглядов Карла Маркса оказал видный немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831). Сейчас нам уже трудно представить, каким мощным центром притяжения интеллектуальной немецкой, да и всей европейской, мысли был Гегель в середине XIX столетия. Формирование молодого поколения в значительной степени происходило под знаком гегелевской философии. На период учебы Маркса в Берлинском университете как раз приходился спор между "гегельянцами" - убежденными сторонниками Гегеля, и "младогегельянцами" - в целом продолжавшими гегелевскую традицию, но критиковавшими многие отдельные аспекты его теории.
Среди "младогегельянцев" был и Людвиг Фейербах (1804- 1872 гг.), впоследствии признанный также одним из крупнейших немецких философов XIX века. Критические идеи Фейербаха произвели сильное впечатление на молодого Маркса. Позднее он развил философские идеи Гегеля и Фейербаха, подняв их на новую высоту.__________________
ГЕГЕЛЬ, Георг Вильгельм Фридрих (1770-1831) - один из крупнейших немецких философов, создатель системы абсолютного идеализма, профессор философии в Гейдельбергском и Берлинском университетах. Его основные труды: "Наука логики", "Философия природы", "Философия права" и др.
Гегелевская философия стремилась дать оценку истории в целом. Вся история человечества, полагал Гегель, может быть рассмотрена как
27
единый, организованный и рациональный прогресс. Многие философы и историки рассматривали ее по-другому: как случайную цепь событий, которые следуют одно за другим хаотично и неорганизованно. Такой подход показался Гегелю искусственным и надуманным. Правильно следует рассматривать историю как связный рассказ о развитии и прогрессе. Этот прогресс не является гладким, последовательным или кумулятивным, он достигается в процессе борьбы, конфликта, разрывов в преемственности, которые, тем не менее, имеют свою логику.
Для Гегеля конфликт - это упорядоченный процесс, состоящий из формирования и преодоления противоречий. Тогда история человечества - это просто реализация потенциала, который присутствовал уже на более ранних стадиях развития. История - это естественное выражение сущностной природы людей, подобно тому, как дерево является естественным выражением сущностной природы семени. Поэтому человечество должно реализовать собственный потенциал развития. Гегель нисколько не сомневается в коллективистской природе истории, то есть это история человечества в целом, больших групп людей, но отнюдь не отдельных индивидов.
Подобно тому, как семя должно со временем превратиться в определенный сорт дерева, люди обречены придти к полной свободе. Сущностный потенциал людей никогда не найдет своего выражения, если их способность к развитию ограничена обстоятельствами и условиями жизни. Человечество получит свое полное развитие, когда станет свободным, то есть свободным от всех условных запретов. В процессе истории люди обязательно представляют собой нечто меньшее, чем истинная и полная природа человечества. Семя находит свое полное выражение в зрелом дереве. Так же и люди сумеют найти свое полное выражение только по окончании периода роста - то есть когда история завершится. Достижение полной свободы возможно только с окончанием "роста" людей. Следовательно, наступит конец истории. Поскольку история является процессом изменений, через которые человечество реализует свой потенциал, в тот момент, когда он будет полностью реализован, дальнейшее развитие прекратится, а стало быть, история закончится. История движется к своему концу в двух смыслах: 1) в форме конкретного результата, и 2) как бытие, направленное к своему концу. В каком смысле человечество развивается? Для Гегеля развитие выражалось, прежде всего, в развитии разума или духа. Гегель использовал немецкое слово "Zeitgeist", то есть "дух времени".
Тремя основными ступенями диалектически развивающегося духа являются: субъективный дух (антропология, феноменология, психология), объективный дух (право, мораль, нравственность) и абсолютный дух (искусство, религия, философия).
28
Если внимательно посмотреть на историю группы людей, то обнаружится, что их искусство, религия и философия в данное историческое время будут иметь определенное сходство, им будет присущ общий тип мышления, разделяемые взгляды. Эта концепция поддерживает коллективистские взгляды Гегеля, поскольку он полагает, что общее, которое мы находим у разных мыслителей одного и того же времени - не случайность. На них, как на отдельных индивидов оказывало влияние нечто большее. Иными словами, разум или дух, движущий исторический процесс, - это разум человечества, выражающийся в определенных людях и периодах.
Господствующий на данной ступни истории народ является носителем Мирового духа. Он получает единственный раз возможность составить эпоху всемирной истории.
ИДЕАЛИЗМ - одна из тенденций (характерных для философского объяснения мира) приписывать идеям большую реальность, чем чувственно воспринимаемым вещам, искать прообразы общих свойств вещей и явлений в значениях идей.
МАТЕРИАЛИЗМ - одна из основных тенденций в философии, противоположная идеализму, и заключающаяся в установлении фактическим и логическим путем духовного и психического от материального. Материя и природа является первичной, идеи вторичны.
Имя Гегеля ассоциируется с философским идеализмом, подчеркивающим значение разума, ментальности, а не материального мира. С его точки зрения, социальный аспект физического и материального мира имеет наибольшее значение, а отнюдь не сами эти миры. По мнению Гегеля, люди с помощью пяти чувств обретают знание об окружающих вещах. Лишь позднее они обрели способность понимать также и самих себя. А это в свою очередь позволило им почувствовать, что они могут стать чем-то еще большим. С точки зрения гегелевской диалектики возникает неизбежное противоречие между тем, чем люди были, и тем, кем они хотят стать. Разрешение этого противоречия достигается через развитие способности человека обретать свое место в более широком духе общества. Люди начинают понимать, что их полная реализация возможна только при развитии и распространении духа общества как целого.
Таким образом, выстраивается цепочка:
Понимание вещи - понимание себя - понимание более широкой структуры.
Гегель, таким образом, предложил общую теорию эволюции мира. Это субъективистская теория, поскольку изменения происходят на
29
уровне сознания, вне контроля индивидов. Иными словами, неизбежная эволюция сознания как бы "тащит" индивидов за собой.
Какова природа и логика исторического процесса? Поскольку развитие истории - это развитие мысли, а сутью мышления является логика, то из этого следует, что развитие истории - логический процесс. Для того, чтобы рассматривать историю как рациональный процесс, необходимо понять логику ее развития. Отсюда вытекает необходимость диалектической логики.
Для Гегеля первостепенное значение имеет развитие философии. Его история - это история цивилизаций, включая войны и внутренние конфликты. В любой момент исторического прогресса разум и дух людей и цивилизаций определяется противоречиями. Конфликт и развитие через конфликт являются интегральной частью социальной жизни.
Например, военные победы Наполеона были частью той же логики, что и философские аргументы Рене Декарта или Джона Локка. История общества, его интеллектуальной культуры, и даже самой философии - все это части одной тенденции. Разумеется, ни Наполеон, ни Декарт не предполагали, что всего лишь играют роль в этой тенденции. Гегель писал о "хитрости разума", показывая, как проявляется логическая тенденция в истории через людей, не понимающих, какую роль они играют. Только человек, овладевший философией Гегеля в состоянии понять эту логику истории.
Обратимся теперь к политической теории Гегеля. Единственный учебник, написанный Гегелем - это "Философия права" (1821 г.). Концепции свободы и государства предопредляют гегелевскую трактовку политики, этики и истории. Согласно Гегелю воля в своей сущности свободна. В отличие от животных мы имеем цели и сознательно к ним стремимся. Обладать волей - значит стремиться к свободе. Реализация свободы не зависит только от личности, она в то же время социальна.
Политическое мировоззрение Гегеля близко к древнегреческому. Он сформулировал теорию современного государства, понимая под ним не систему институтов (полиция, армия, образование, юриспруденция и т.д.), которая управляет жизнью любой современной нации, а объективное воплощение этической жизни. Иными словами, Гегель говорит о квазирелигиозном чувстве причастности к сообществу (полису).
В первой части "Философии права" Гегель говорит о законах собственности. Собственность - не есть нечто естественное, - писал Джон Локк, - она основывается на договоре. Частная собственность - это общественное отношение, которое зависит от признания других. Собственность связывает человека с обществом. Можно обладать чем-то, но это не будет собственностью, если факт владения не признан обществом.
30
Во второй части учебника речь идет о соотношении морали прав моральных субъектов с ответственностью за свои поступки. Третья часть посвящена социальной этике, описывает взаимоотношения между семьей, гражданским обществом и государством.
Гражданское общество, по Гегелю, это сферы производства, распределения и потребления продуктов, необходимых для удовлетворения определенных потребностей и желаний. Гражданское общество имеет свои собственные институты - общественное управление, организацию правосудия, полицию и корпорации. Гегель назвал эти институты гражданского общества "внешним государством", поскольку они являются простыми инструментами для достижения личных целей.
Под гражданским обществом он, по существу, имеет в виду буржуазное общество:
Гражданское общество создано, впрочем, лишь в современном мире, который всем определениям идеи предоставляет впервые их право. С точки зрения развития понятия права - это необходимый этап. Право, по Гегелю, употребляется в трех основных значениях:
1. право как свобода (идея права);
2. право как определенная ступень и форма свободы ("особое право");
3. право как закон ("позитивное право").
Гражданское общество раздираемо противоречиями, в нем сталкиваются различные личные интересы, это почти "война всех против всех", как у Гоббса. Здесь еще не достигнута полная свобода, оно не справляется с проблемами бедности и черни.
Государство - основание гражданского общества. Формирование современного государства связано с утвержденем буржуазного строя.
"То, что есть государство - это шествие Бога в мире, его основанием служит власть разума, осуществляющего себя как волю".
Гегелевская идея государства - это правовая деятельность, в которой государство, которое также есть конкретное право, предстает как правовое государство. Свобода и означает наличие правового государства.
Называя нелепым демократический принцип - "все должны принимать участие в государственных делах", Гегель возвысил государство над индивидом и обществом. Он не понял, что в этом заложена идея будущего подавления личности государством, то есть ликвидации свободы и права. Тем не менее, гегелевский этатизм носит правовой характер и, тем самым, прямо противоположен тоталитаризму. Идеальным государством для Гегеля была конституционная монархия. Именно такое будущее он видел для Пруссии, которая, как он считал, вполне мо-
31
жет стать "этически целенаправленным государством". Но так и не стала. История распорядилась по-другому.
ПРОИЗВОДСТВО И ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА: МАРКСИСТСКИЙ ПОДХОД
Роль своего рода "мостика" между Гегелем и Марксом сыграли труды Людвига Фейербаха. Будучи "младогегельянцем", философ критиковал Гегеля за увлечение проблемами сознания и духа общества. Фейербах как сторонник материалистической философии предположил, что необходимо отойти от субъективного идеализма Гегеля и перенести внимание с идей на материальную реальность и деятельность реальных людей. Особый интерес для Фейербаха представляла религия. Он полагал, что Бог - это проекция человеческой сущности. Люди создали Бога и поставили его над собой. Следствием стало то, что они оказались отчужденными от Бога и придали ему множество положительных характеристик, рассматривая себя как несовершенных, слабых и грешных. Фейербах полагал, что такую религию необходимо преодолеть, и это можно сделать с помощью материалистической философии, благодаря которой люди (а не религия) станут высшим объектом, то есть целями в себе. Предметом интереса материалистической философии являются именно реальные люди, а не абстрактные идеи.
Карл Маркс подверг фундаментальной критике идеи обоих философов. Он, подобно Фейербаху, выступил с критикой гегелевской идеалистической философии. В основе этой критики лежала не просто его материалистическая ориентация, но и интерес к практической деятельности. Гегель рассматривал такие социальные факты, как богатство или государство, скорее, как идеи, нежели как реальные, материальные явления. Даже когда он обращался к такому материальному процессу, как труд, Гегель видел в нем лишь абстрактный, ментальный труд. Для Маркса же труд был реальным, так же как реальными были и люди, занятые этим трудом.
КАРЛ МАРКС (1818-1883) родился в Трире (Пруссия) 5 мая 1818 года в семье юриста. В его роду были раввины, однако его отец по деловым соображениям принял христианство (лютеранство). В 1841 г. Карл получил степень доктора философии в Берлинском университете, где сильное влияние имели "младогегельянцы". Позднее он сотрудничал в либерально-радикальной "Новой Рейнской газете", через десять месяцев его назначили главным редактором. Однако вскоре правительство закрыло газету по цензурным соображениям. Уже ранние статьи Маркса отражали его мировоззрение, которому он остался верен на протяжении всей своей жизни. В то же
32
время они содержали демократические приципы, были насыщены гуманизмом и юнышеским идеализмом. Он отвергал абстрактность гегелевской философии, равно как и наивные мечты социалистов-утопистов.
Маркс женился в 1843 году на Женни фон Вестфален и вскоре после этого вынужден был покинуть в Германию и переехать в Париж, где обстановка была более либеральной.
В Париже он не только знакомится с французским социализмом и английской политической экономией, но и приобретает друга на всю жизнь - Фридриха Энгельса. Энгельс - сын текстильного фабриканта, давно уже увлекался социалистическими идеями. В 1844 году состоялся знаменитый разговор Маркса и Энгельса в одном из парижских кафе, положивший начало их сотрудничеству и дружбе. В следующем году Энгельс опубликовал свою знаменитую работу "Положение рабочего класса в Англии", а также в соавторстве с Марксом такие работы, как "Святое семейство" и "Немецкая идеология". Перу самого Маркса в этот период принадлежат "Философские рукописи 1844 года".
Хотя у Маркса и Энгельса были общие теоретические ориентации, между ними было также немало различий. Маркс обнаруживал склонность к теории, был хорошим семьянином и во многом - типичным интеллектуалом. Энгельс был, скорее, практическим мыслителем, удачливым бизнесменом, не верившим в институт семьи. Несмотря на различия, Маркс и Энгельс создали союз, они вместе писали статьи и книги, вместе работали в радикальных организациях. И Энгельс даже поддерживал Маркса материально с тем, чтобы дать ему время для интеллектуальной и политической работы.
По просьбе Прусского правительства, французские власти выслали семью Марксов из Парижа. Они вынуждены были переехать в Брюссель. Радикализм Маркса продолжал усиливаться и он начал принимать все более активное участие в международном революционном движении. Он вступил в Коммунистическую Лигу и по просьбе товарищей вместе с Энгельсом написал знаменитый "Манифест Коммунистической партии". Именно в этом документе был сформулирован лозунг: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!"
В 1849 году Маркс переехал в Лондон. Разочарованный провалом европейской революции 1848 года, он отошел от политической деятельности и полностью посвятил себя науке. Именно в этот период он начал работу над своим фундаментальным анализом капиталистической системы. Результатом стали три тома "Капитала", которые начали публиковаться в 1867 году. В 1864 году Маркс вновь вернулся в политику - начал работать в "Интернационале". Его слава как теоретика и политка быстро росла. Тем не менее, Маркса настигло несколько тяжелых ударов судьбы: в 1876 году Интернационал был распущен, в 1881 году умерла его супруга, через год - дочь.
14 марта 1883 года Маркс скончался.
По мнению Маркса, гегелевский идеализм приводит к весьма консервативной политической ориентации. Как было показано выше, по
33
Гегелю, процесс эволюции поисходит вне контроля со стороны людей и отнюдь не под влиянием их деятельности. Иными словами, нет никакой необходимости в революционных изменениях, если в любом случае люди просто плывут по течению в направлении расширяющегося мирового сознания. Любая проблема, по Гегелю, лежит в сознании.
Позиция Маркса принципиально отлична от гегелевской. По его мнению, проблемы современной жизни всегда имеют реальные, материальные источники (например, структура капитализма). И разрешение этих проблем возможно только через изменение этих структур с помощью коллективных действий большого числа людей. Если Гегель "поставил мир с ног на голову" (то есть сделал акцент на сознании, а не на материальном мире), то Маркс выстроил свою диалектику на материальной основе.
Маркс поддержал фейербаховскую критику Гегеля по целому ряду позиций (в частности, материализм и отрицание абстрактной стороны в гегелевской теории). Однако в целом теория Фейербаха также не удовлетворила его. Прежде всего, Фейербах, главным образом, интерсовался миром религии, в то время как Маркс полагал, что анализу должен быть подвергнут весь социальный мир, в том числе и экономика. Хотя Маркс и принял материализм Фейербаха, он отверг его односторонность и отсутствие диалектики в его трудах. Фейербах, по его мнению, не понял самого важного в учении Гегеля - диалектики, а также отношений между людьми и материальным миром. Наконец, по Марксу, Фейербах, как и большинство философов до него, не понял значения практики - практической деятельности, в особенности, революционной деятельности. Философы только объясняли мир, дело в том, чтобы изменить его.
Таким образом, Маркс взял у двух великих мыслителей те идеи, которые считал наиболее важными: у Гегеля - диалектику, у Фейербаха - материализм. Критически осмыслив эти идеи, обогатив их своими собственными положениями, Маркс разработал диалектический материализм, изучающий диалектические отношения в материальном мире. Материализм Маркса и его интерес к экономике заставил его внимательно изучить английскую политическую экономию, в частности, труды Адама Смита, Давида Рикардо и других представителей "классической" политэкономии. Некоторые положения их теорий привлекли внимание Маркса. В этих работах встретилось положение о том, что источником всякого богатства является труд. На этой основе Маркс разработал трудовую теорию стоимости. Он сделал вывод, что прибыль капиталиста основывается на эксплуатации труда наемных работников. Капиталисты платят рабочим меньше, чем они заслуживают, поскольку получают меньше, нежели стоимость того, что они в действительности производят в рабочее время. Прибавочная стоимость,
34
удерживаемая и реинвестируемая капиталистом, составляет базис всей капиталистической системы. Капитализм рос благодаря постоянно возрастающему уровню эксплуатации рабочих (а, следовательно, и объему прибавочной стоимости) и инвестированию прибыли в экспансию системы. Процитируем К. Маркса:
"...В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, над которым возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или - что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественнонаучной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче - от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт, борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий социальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами, производственными отношениями..."
К.Маркс. К критике политической экономии. Предисловие.
В то же время КМаркс высказал критику в адрес политэкономов за то, что, вскрыв язвы капитализма, они рассматривали их как его неизбежный компонент. Более того, они призывали людей к принятию капитализма и к упорному труду во имя успеха в этой системе. Они также, с точки зрения Маркса, не заметили извечный конфликт между капиталистами и рабочими и не поставили вопрос о радикальном изменении экономического порядка. Маркс же, как известно, был последова-
35
тельным и убежденным сторонником радикальных перемен, перехода от капитализма к социализму.
ПРОЛЕТАРИАТ/БУРЖУАЗИЯ - в трудах Маркса пролетариат - это городское население рабочих, получающих заработную плату. Буржуазия - средний класс, состоящий из владельцев фабрик, магазинов, а также банкиров, финансистов и их помощников, включая чиновников и лиц интеллектуального труда. Термин "пролетарий" происходит от древнего латинского слова, обозначавшего низший класс населения Рима. Термин "буржуазия" происходит от средневекового понятия "бурж", означавшего обнесенный стенами город. Бюргеры, или буржуа, были жителями такого города, а позднее буржуа стали называть торговцев и руководителей цехов, которые составляли экономическую элиту городов в противоположность аристократам, благосостояние и власть которых основывались на землевладении.
Перу Маркса принадлежит множество работ, посвященных практически всем аспектам жизни и развития общества и государства. Крайне трудно кратко изложить их содержание. Попытаемся остановиться хотя бы на основных его идеях, имеющих отношение к политической теории.
Маркс разработал теорию капиталистического общества, в основе которой лежит специфическое представление о природе человека. Он полагал, что люди в основе своей являются производительными существами, то есть для того, чтобы выжить, они вынуждены трудиться, при этом взаимодействуя с природой и находясь внутри ее. Они производят пищу, одежду, инструменты, дома и другие необходимые для жизни вещи. Благодаря своей естественной производительности, люди, кроме того, выражают свой творческий потенциал. Творческие импульсы реализуются совместно с другими людьми, иными словами, люди по природе своей социальны. Они должны в совместном труде создавать все, необходимое для жизни.
На протяжении всей истории этот естественный процесс подвергался искажениям, поначалу под воздействием убогих условий жизни в примитивном обществе, а позднее - разнообразных структур, создаваемых обществом. Эти структуры вмешиваются в естественный производственный процесс. Но именно в капиталистическом обществе это проявилось наиболее сильно - слом естественного производственного процесса достиг своей кульминации.
МАТЕРИАЛЬНАЯ БАЗА (БАЗИС) - состоит из трех элементов: средства производства (сырье, земля и энергетические ресурсы, с которыми работают люди), производительные силы (фабрики, машины, технологии, знание и опыт) и производственных отношений. Система отношений, связывающая
36
тех, кто обладает контролем над средствами производства, и тех, кто ими не обладает и продает свой наемный труд, называется производственными отношениями.
НАДСТРОЙКА - второстепенные аспекты общества, такие, как структура законодательства, господствующая религия, искусство и литература, а также форма и организация государства. Общество, тем самым, основывается на той его части, которая называется базисом.
В условиях капитализма происходит слом естественной связи между людьми, а также между людьми и тем, что они производят. В этом заключается смысл концепции отчуждения.
ОТЧУЖДЕНИЕ - Маркс рассматривает людей как существ, участвующих в общественном производстве, которые реализуют себя и обретают свое счастье через свободное, производительное, здоровое осуществление своих естественных способностей в совместном труде с другими людьми. Капитализм мешает этому осуществлению, отчуждая людей от продуктов труда, от самого труда, от их собственной человеческой природы и друг от друга. В результате происходит обнищание большинства, абсурдное в условиях технической рациональности.
Отчуждение возникает в силу наличия двух классов в обществе, когда малочисленные капиталисты владеют всем производственным процессом, продуктами производства и рабочим временем тех, кто на них работает. Вместо того, чтобы производить для себя, что было бы естественным, в капиталистическом обществе люди производят нечто для капиталиста. С интеллектуальной точки зрения, Маркса прежде всего интересовали структуры капитализма и то, как они эксплуатируют трудящихся. В плане политической теории этот интерес подтолкнул его к разработке проблем освобождения людей от капиталистической эксплуатации.
Таким образом, для Маркса особое значение имеет тот факт, что одни люди контролируют других. И дело не только в том, что одна группа населения участвует в физическом труде, а другая нет, суть дела заключается в наличии частной собственности. Иными словами, линия водораздела проходит между теми, кто владеет средствами призводства, и теми, кто продает свой наемный труд. Первые контролируют, или иначе, эксплуатируют вторых. Эксплуатация заключается в том, что те, кто непосредственно не участвуют физически в производственном процессе, владеют частью продукта, произведенного другими, хотя сами ничего не сделали для его производства.
Маркс вовсе не считал себя политическим теоретиком. Его труды охватывают слишком широкий круг вопросов для того, чтобы ограни-
37
чить их лишь политической теорией, однако в работах Маркса можно встретить многие ее элементы.
По мнению Маркса, главное место в надстройке занимает государство, являющееся инструментом правящего класса для сохранения своего господства. По мере изменения производственных отношений изменяется и характер государства. Внутренняя структура любого государства определяется степенью развит производительных сил. Новые производительные силы обязательно сопровождаются развитием разделения труда. Кроме того, все стадии этого развития могут рассматриваться как типы и формы собственности. Маркс выделяет четыре стадии в развитии собственности:
1. Эдем. Первобытно-обшиныый строй. Производства еще нет. Люди занимаются охотой и рыболовством, выращивают домашних животных. Разделение труда еще крайне примитивно, как правило, на уровне разделения труда внутри семьи.
2. Рабство. Сюда Маркс относит рабовладельческую и феодальную формации. Зародыши рабства были уже в Эдеме, однако своей "чистой" формы оно достигает только с ростом населения, общества усложняются, взаимодействие между племенами приобретает форму торговли или войны. В "Немецкой идеологии" Маркс пишет о том, что поначалу в сложных племенных общинах, возникших в результате объединения нескольких племен, сохраняются традиционные формы общинной собственности, которые существуют наряду с частной собственностью, которая поначалу возникает как аномалия, а в конечном счете вытесняет общинные традиции. При феодализме, который является системой производства, основанной на земельной собственности, государство контролировалось земельной аристократией. Все люди разделены на владеющих и не владеющих землей.
3. При капитализме основная форма собственности - капиталистическая. Появляется класс торговцев, капитализм и означает победу этого нового класса, который часто называют средним классом, или буржуазией. При капитализме, когда капитал имеет большее значение, чем земля, обладающий капиталом класс капиталистов контролирует государство. В "Манифесте Коммунистической партии" Маркс и Энгельс писали:
"Современная государственная власть - это только комитет, управляющий общими делами всего класса буржуазии".
4. Еще одна форма собственности - социалистическая. Социалистическая революция может произойти, полагал Маркс, когда рабочие осознают свою власть над работодателями. Если буржуазную революцию можно охарактеризовать как победу буржуазии
38
над феодальными землевладельцами, то социалистическая революция - это победа рабочих над буржуазией.
По Марксу, любая философская или политическая теория всегда служит господствующему классу. Теория Маркса также носит классовый характер, но она служит другому классу - пролетариату. Исторический материализм Маркса, по существу, обосновывал необходимость революции рабочего класса.
Маркс предсказал появление нового класса промышленных рабочих - пролетарита, который в один прекрасный день вступит в бой с буржуазией. После победы пролетариата он будет заниматься
"государственным управлением, но господства больше не будет".
Государство же попросту "отомрет" (позднее эта идея будет развита В.И.Лениным в работе "Государство и революция"). Процитируем Фридриха Энгельса:
"Пролетариат берет государственную власть и превращает средства производства прежде всего в государственную собственность. Но тем самым он уничтожает самого себя как пролетариат, тем самым он уничтожает все классовые различия и классовые противоположности, а вместе с тем и государство. Существовавшему и существующему до сих пор обществу, которое движется к классовым противоположностям, было необходимо государство, т.е. организация эксплутатрского класса для поддержания его внешних условий производства, в особенности для насильственного удержания эксплуатируемого класса в определенных данным способом производства условиях подавления (рабство, крепостничество или феодальная зависимость, наемный труд). Государство было официальным представителем всего общества, его сосредоточением в видимой корпорации, но оно было таковым лишь постольку, поскольку оно было государством того класса, который для своей эпохи один представлял все общество: в древности оно было государством рабовладельцев - граждан государства, в средние века - феодального дворянства, в наше время - буржуазии. Когда государство наконец-то становится представителем всего общества, тогда оно само себя делает излишним".
Ф.Энгельс. Анти-Дюринг.
Таким образом, в идеях Маркса можно выделить, по крайней мере, два варианта оценки отношений между государством и имеющимися классами общества.
Первая из них и, по-видимому, наиболее влиятельная, - это взгляд на то, что государство является инструментом господствующего класса, служащее его долговременным интересам. Именно этот подход был изложен в "Манифесте Коммунистической партии". Здесь Маркс гово-
39
рит о классовой борьбе как простом столкновении противоположностей.
Вторая говорит об отношениях государства и конкретных классов общества. Именно об этом Маркс писал в статьях, посвященных политическим событиям во Франции - "Классовая борьба во Франции" (1850) и "Восемнадцатое Брюмера Луи Бонапарта" (1852). Маркс подчеркивает наличие множества классов, а также показывает, каким образом государство, с одной стороны, доминирует в гражданском обществе, а с другой, - ограничивает власть буржуазии. Таким образом, государственные органы отнюдь не только выполняют функцию долгосрочной координации интересов господствующих классов. Маркс видел роль государства также и в ограничении и сдерживании тех, кто владеет средствами производства.
КЛАССЫ - "......большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они раполагают. Классы - это такие группы людей, из которых одна может присваивать себе труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства" (В.И.Ленин).
Государство, таким образом, одновременно и является автономным, и служит интересам правящего класса. Следует, однако, заметить, что в своих ранних статьях Маркс еще не сформулировал целостного подхода к государству и его будущему.
Но и позднее Маркс не так уже много внимания уделил образу будущего коммунистического общества. Его больше интересовало, как именно можно приблизить крах капитализма. Он полагал, что противоречия и конфликты в капитализме диалектически приведут его к окончательному краху, но он не считал этот процесс неизбежным. В соответствующее время понадобятся определенные действия людей, и коммунистическое общество станет реальностью. В распоряжении капиталистов огромные ресурсы для предотвращения наступления коммунизма, но даже с ними сможет справиться классово сознательный пролетариат. Коммунистическое общество - это общество, в котором впервые можно будет достичь марксистского идеала производительности. С помощью современной техники люди будут взаимодействовать с природой и другими людьми гармонично ради производства необходимых для жизни материальных благ. Иными словами, в таком обществе будет покончено с отчуждением. Он предсказал, что истинное коммунистиче-
40
ское общество, где не будет господства одного класса над другими, не будет нуждаться в государстве как таковом и заменит его рациональным управлением в общих интересах.
У Маркса с самого начала было немало последователей и еще больше противников. Можно даже утверждать, что вся политическая теория XX века в немалой степени является отражением спора между марксистами и антимарксистами. Более того, негативная реакция на идеи Маркса в немалой степени способствовала формированию современной западной политической теории как таковой.
2.2. МАКС ВЕБЕР: ВЛАСТЬ И БЮРОКРАТИЯ
Одним из гигантов немецкой общественно-политической жизни, безусловно, следует считать Макса Вебера. По мнению многих политических теоретиков, веберовская политическая теория сформировалась в долгой и изнурительной борьбе с призраком Маркса. Вебер, по существу, работал в марксистской традиции, но, если можно так выразиться, стремился "изъять" из нее самого Маркса. Следует заметить, что Вебер плохо знал труды Маркса (многие из них были опубликованы уже после смерти Вебера), поэтому Вебер полемизировал, скорее, с последователями Маркса, нежели с самим "классиком". Тем не менее, учение Маркса было далеко не единственным источником веберовских размышлений. В любом случае следует признать, что Маркс оказал определенное влияние на взгляды Вебера наряду с Кантом, Ницше и многими другими мыслителями, которые пытались усилить значение субъективного фактора в политической теории. Уже теоретики "классического" периода пытались искать ответы на вопрос: "Почему люди действуют именно так, а не иначе?"
ВЕБЕР, МАКС (1864-1920) - родился в Эрфурте (Германия) 21 апреля 1864 года в семье, принадлежавшей к "среднему классу". Существенные различия между его родителями оказали сильное влияние на формирование ребенка. Его отец как чиновник принадлежал к "истэблишменту". Он отвергал всякую деятельность, которая могла бы помешать его карьере. В то же время он отнюдь не отказывался от земных радостей. Мать Вебера отличалась страстной приверженностью кальвинизму, стремилась вести аскетическую жизнь. Такое несовпадение пристрастий неизбежно вело к семейным конфликтам. По существу, родители поставили ребенка перед выбором. Поначалу он скорее склонялся к отцовским представлениям о жизни, однако, позднее довольно близко подошел к мировоззрению матери.
В 18 лет он поступил в Гейдельбергский университет. Несмотря на застенчивость, он приобрел немало шрамов в студенческих поединках и весьма
41
активно участвовал в деятельности студенческой корпорации, членом которой в свое время был и ее отец. По отцовскому примеру он избрал карьеру юриста. После трех семестров Вебер покинул университет ради службы в армии, и после увольнения продолжил образование в Берлинском университете, где оставался в течение восьми лет. Там же он получил степень доктора права и начал преподавательскую деятельность. Однако его интересы простирались шире - на экономику, историю, политическую теорию и социологию. Все эти годы в финансовом отношении он продолжал оставаться зависимым от отца, что его изрядно раздражало. Духовно он постепенно подпадал под влияние ценностей своей матери. Он принял аскетический образ жизни и очень много работал. Сегодня мы назвали бы его "работоголиком".
В 1896 году он был приглашен на должность профессора в Гейдельберг-ский университет. Однако год спустя в ходе жестокой ссоры между ним и его отцом, Вебер-старший скончался. Макс пержил нервный шок, находясь следующие 6-7 лет на границе жизни и смерти. Постепенно он все же вернулся к академической карьере. В 1904-1905 гг. он опубликовал свой знаменитый труд "Протестантская этика и дух капитализма", а также другие работы, посвященные мировым религиям. Смерть застигла его во время работы над книгой "Экономика и общество". Это произошло 14 августа 1920 года.
Вебер рассматривал теорию Маркса и труды современных ему марксистов как экономических детерминистов, которые выводили все проявления социальной жизни из одного источника - экономического базиса. Вся история строилась на экономическом базисе, а все современные структуры воспринимались как надстройка. У самого Маркса все было сложнее и глубже, но многие его последователи упростили картину и действительно придерживались экономического детерминизма.
Одним из примеров такого подхода, произведшим на Вебера наиболее сильное впечатление, было высказанное марксистами утверждение, что идеи представляют собой не что иное, как рефлексию материальных и, в особенности, экономических интересов, или, иначе, что материальные интересы детерминируют идеологию. Веберу пришлось поставить Маркса "с ног на голову" подобно тому, как сам Маркс сделал это по отношению к Гегелю. В отличие от Маркса, Вебер перенес свое внимание с экономических факторов на идеи и их влияние на экономику. Для него идеи были автономной силой, способной повлиять на экономический мир.
Вебер делал акцент не столько на индивиде, сколько на группе. Это радикально отличает его взгляды от большинства школ идеализма. Тем самым, он уходил от необходимости строить свои расуждения на органических сообществах, таких как народ или нация. Он сформировал свой взгляд на индивида, взяв его в традиции моральной философии протестантизма и либерализма, а также экономического индивдуализма неоклассических экономистов конца XIX века.
42
Вебер показал связь между индивидуализмом и ценностным плюрализмом. Освободив собственный интерес и моральное сознание индивида от коллективистских уз традиции, Вебер показал, что индивид не может опираться на внешние для него сообщества ради обретения смыслов. Вслед за Фридрихом Ницше он утверждал, что "Бог умер!", в том смысле, что широко распространенная вера в трансцендентную всемогущую силу, которая могла придать смысл и цель жизни, теряет свою действенность. Индивиды все больше понимают, что должны принять на себя ответственность за собственные моральные ценности и выбор.
Это привело Вебера к выводу, что не может быть признана никакая теория общества, которая не принимает во внимание смысл соответствующих действий индивидов. Это требование известно как проверка "адекватности на уровне смысла". Он применил это положение в исследовании, по его мнению, уникальной Западной цивилизации, а конкретнее, того, почему дух современного капитализма воспринимался как осмысленный и морально легитимный перед лицом его противников.
Особое внимание Вебер уделил религиозным идеям, в частности, влиянию религиозных представлений на экономику. В своей знаменитой работе "Протестантская этика и дух капитализма" (1904-1905 гг.) он обратился к протестантизму как системе идей - "духа капитализма" и, в конечном счете, - к его определяющему влиянию на капиталистическую экономическую систему. Вебер интересовался также и другими мировыми религиями, показывая, каким образом их природа сказывается на развитии капитализма.
С точки зрения Вебера, человек стремится объединить материальные и идеальные (как он их называет) интересы. Он может быть мотивирован в своих действиях как материальным (классовыми интересами по отношению к доходам и экономической власти) и идеальным (славой и статусом в рамках своей этнической группы). Эти два типа интереса могут быть взаимосвязанными, и в какое-то данное время один из них преобладает над другим. Однако они отнюдь не обязательно сливаются в один тип интерса. Таким образом, Вебер отказывается от всякой односторонности, будь то материально/экономическая или идеально/ нормативная.
Вебер также попытался соединить действие и структуру. Когда он подчеркивает бессмысленность самого действия и необходимость объяснить его с помощью "адекватного уровня смысла", то, тем самым, безусловно, исключает влияние структуры в общественной жизни. По его мнению, мир во все большей степени начинает напоминать "железную клетку", в которой смыслы исчезают под давлением безличностной силы бюрократического господства.
Вебер исследует главным образом процесс рационализации. Его ин-терсовало, чем можно объяснить, почему Западу удалось создать ра-
43
циональные институты, в то время как остальной мир сталкивается на пути рационализации с трудно преодолимыми препятствиями.
То, каким образом Вебер понимает структуру, связано с так называемыми ненамеренными последствиями действий. Эта идея была взята Вебером из либеральной экономической теории как в ее "классической" (Адам Смит), так и "неоклассической" (Карл Менгер) форме. Она рассматривает главные социальные институты, такие как рынки, деньги, язык и т.д., как ненамеренные продукты человеческой деятельности. В этом Вебер напоминает Маркса, который также рассматривал структуру как результат человеческих действий. Для Вебера же структура - это обязательный результат осмысленных действий.
Различия между Марксом и Вебером особенно ясно видны при анализе современного капитализма. Если Маркс рассматривает его преимущественно со структурных позиций как разорение крестьянства и развитие торговых городов, то Вебер делает главный акцент на осмысленной деятельности людей, таких как появление мелкой протестантской буржуазии в XVII-XVIII веках. Ее приверженность самодисциплине, следование моральным божественным заповедям были осмысленными и сознательными действиями, но привели к ненамеренному результату - формированию типа личности, чьи ценности и взгляды на жизнь предопределили ее успех как предпринимателя.
Моральные ценности и призвание служению Бога со временем трансформировалось в призвание к предпринимательству. Самодисциплина означала умение обходиться малым, накапливать капитал и стремиться только к прибыли.
Вебер обсуждает этот вопрос в более широком контексте исследования отношений между религией и капитализмом. Обращаясь к истории, Вебер пытался понять, почему рациональная экономическая система - капитализм - получил свое развитие на Западе и почему он столкнулся с такими большими трудностями в других частях света. Вебер считал, что ключевую роль в этом процессе сыграла религия. Однажды он даже принял участие в диалоге с марксистами, стремясь доказать, что, вопреки их убеждениям, религия не была просто эпифеноменом. Именно религия сыграла важнейшую роль в становлении капитализма на Западе и блокирует его развитие в других регионах мира. В Европе получила распространение рациональная религиозная система кальвинизма (одно из течений протестантизма). В других частях света Вебер нашел более иррациональные религиозные системы (например, конфуцианство, тао-изм, индуизм), которые препятствовали становлению капиталистических отношений. Тем не менее, религии создавали только временные барьеры для экономических систем и, в конце концов, вся структура обществ рано или поздно рационализируется.
44
Важнейшим фактором, способствовавшим становлению капитализма, является признание высокой нравственной ценности предпринимательства. Постоянное расширение и модернизация производства, в соответствии с протестантской доктриной, приобретает характер морального и религиозного долга, служит прославлению Бога. В отличие от протестантизма конфуцианство и индуизм не создали духовных предпосылок для эндогенного капитализма. Индуизм призывал к уходу от мира, конфуцианство - к приспособлению к миру. И только протестантизм признал ценность рациональных инноваций.
Но вернемся к "железной клетке". По Веберу, безличностные силы рационализации преодолевают человеческие действия, осуществляя "разволшебствление мира" по мере того, как личные ценности уничтожаются структурами рациональности.
Вебер использует понятие рациональности во многих значениях, в основном он понимает под ней расчет, интеллектуализацию и личную логику целенаправленных действий. Инструментальный подход к действию воспринимает ценности как данность и вместо них ориентируется на эффективный выбор средств ради достижения поставленной цели. "Железная клетка" возникает тогда, когда интерес к средствам и инструментам вытекает из поставленных целей, точнее, когда средства (выбор технологии) становится целью в себе. Поэтому метафора "железной клетки" не должна пониматься как внешнее ограничение человеческих действий, а, скорее, как внутреннее ограничение, встроенное в человеческую личность и человеческий дух.
Вебер рассматривает процесс рационализации как характерную черту Западной цивилизации. Рационализация очевидна не только в экономической жизни развивающегося капитализма или в культурной жизни с появлением рациональной музыки и архитектуры, но и в более фундаментальном смысле в современных институтах управления, в частности, бюрократии. Вебер рассматривал бюрократию и исторический процесс бюрократизации в рамках более широкого обсуждения политических институтов в качестве классического примера рационализации. Ни капитализм, связанный с либерализмом, ни государственный социализм с его приверженностью к справедливости, не могут обойтись без бюрократического господства. С бюрократией самым тесным образом связана формальная рациональность. Она относится к выбору инди-вом цели и средств. Этот выбор осуществляется в контексте универсалий, правил, инструкций и законов. Они, в свою очередь, связаны с различными крупномасштабными структурами, такими как бюрократия или экономика. Вебер опирался на сравнительные исторические исследования Запада, Китая, Индии и многих других районов мира. С их помощью он пытался определить факторы, которые способствовали развитию рационализации.
45
Он видел главную особенность функционирования парламентской демократии в способе отбора политических лидеров и контроле над технически ориентированной административной бюрократией.
Бюрократия (буквально - власть конторских служащих) увязывалась Вебером с типом господства, основанного не на традиционном почитании вождя или монарха, а на строгих и рациональных легальных правилах и законах. Безличность и расчет, присущие бюрократии, выражаются не только в ограничениях человеческих, но и в исключительно высокой эффективности в достижении народного согласия со структурами господства.
Тип господства, описанный Вебером, включает несколько основных характеристик:
1. Существование обособленных служб и компетенции, строго определенной в законах и правилах в целях удобства для принятия решений и контроля.
2. Защита статуса и компетенции служащих (гарантированное продвижение по службе и пенсия для чиновников, система льгот и привилегий для государственных служащих, несменяемость судей и т.д.).
3. Четкая иерархизация в выполнении распорядительных правленческих функций и функций исполнительских.
4. Подбор кадров на конкурсной основе.
5. Полное обособление выполняемой служебной функции от личностных свойств и характеристик, поскольку служащий не может быть собственником своей должности.
Конечно, указанные принципы деятельности бюрократии выполняются далеко не всегда. В этой связи весьма любопытен веберовский прогноз на будущее. Он считал,что неотвратимой перспективой всех демократических государств является тотальная бюрократизация общественной и государственной жизни. На смену капитализму, по мнению Вебера, придет не социализм, а общество, предельно бюрократизированное в целях рационального управления.
Вебер ввел различие между властью (Macht) и господством (Herrschaft), тем самым он предложил два типа решения проблемы порядка. Власть представляет способность побеждать даже в условиях сопротивления оппозиции. Решение обычно находят с помощью вооруженного или классового конфликта, но эти способы разрешения в долгосрочной перспективе порождают нестабильность. Легитимное господство, наоборот, порождает добровольное согласие управляемых, а потому превращается в осмысленное действие.
Макс Вебер, в отличие от многих своих предшественников, рассматривает власть как отношение.
46
ВЛАСТЬ состоит в способности индивида А добиться от индивида Б такого поведения или такого воздержания, которого Б в противном случае не принял бы и которое соответветствует воле А. (Вебер)
Из этой формулы можно сделать три вывода:
1. недостаточно того, что Б как-то реагирует, нужно, чтобы Б реагировало в соответствии с волей А.;
2. не всякое отношение означает власть; и
3. здесь происходит сравнение реального факта и гипотезы ("в противном случае делать бы не стал...").
Позднее Роберт Даль перефразировал эту формулу, сделав ее более операциональной:
А обладает властью над Б до такой степени, которая заставляет Б сделать нечто, что Б в противном слуаче делать бы не стал"1.
Как мы видим, момент власти зафиксировать довольно трудно. При всех недостатках веберовская формула, пожалуй, ближе всего подходит к определению власти.
Вебер много размышлял над проблемой легитимации власти. Он предложил собственную типологию ее, выделив традиционную, харизматическую и рационально-легальную легитимацию власти.
Традиционный авторитет строится на основе давно существующей системы убеждений. Например, таким авторитетом может обладать лидер, который приходит к власти, поскольку его отец, дед и прадед правили этой страной. Иными словами, речь идет о согласии управляемых с данным типом господства в силу авторитета прошлого. Помимо опоры на авторитет прошлого, в этом типе легитимации важное значение имеет уверенность в том, что если прошлое сумело сохраниться, то оно было достаточно хорошим.
ЛЕГАЛЬНОСТЬ - санкция на что-либо со стороны власти через закон. Движение легальности - сверху вниз.
ЛЕГИТИМНОСТЬ - длительное согласие большинства принять правление данного класса, иерархии и т.д. Движение легитимности - снизу вверх.
Как известно, часто плохое старое предпочитают хорошему новому. Чем дольше сохраняется режим, тем больше у него шансов сохраняться и впредь.
1 Dahl R. The Concept of Power // Behavioural Sciences. 1957. P. 202-203.
47
Харизматическая легитимность, или иначе, легитимность в силу личной воли вождя.
Слово "харизма" по-гречески означает "милость". Под ней понимается исключительный авторитет некоторых индивидов внутри некоей общности (например, секты). Понятие "харизмы" у Вебера может быть соотнесено:
1) с "религиозной харизмой" (в первоначальном своем значении но-
ситель харизмы - пророк, имеющий огромное влияние на людей и связь с Небом);
2) с понятием политики как войны.
У харизматического лидера все качества внеобыденные, ему присущ внеповседневный личный дар. Такой вождь возникает в современном массовом обществе и при плебисцитарном типе правления. Признаком вождя является наличие свиты. Выстраивается следующая цепочка:
вождь - свита - партийная машина.
Власть превращается в своего рода предприятие.
"Харизма", как правило, краткосрочна. Аффективная преданность вождю довольно быстро сменяется у его последователей состояниием покоя. Тем не менее, харизма более длительна по своему влиянию, чем состояние аффекта.
Это, в то же время, фундамент для определения смысла жизни и смерти. Конкурировать с этим не может ничто, даже эротика, поскольку она относится к частной сфере. Современный человек утратил смысл смерти. Вспомним хотя бы "Смерть Ивана Ильича" Льва Толстого. Только на войне человек знает, за что он отдает свою жизнь. Государство приобретает свою предельную значимость во время войны. Война как братство и обретение смысла смерти - единственный конкурент религии. Превращая политику в войну, харизматический лидер предлагает людям универсальную религию спасения - веру в вождя. Это тот "спаситель Отечества", "Герой", "Вождь и учитель", который приходит во время смуты, кризиса, войны.
В политике харизматический лидер приобретает свой авторитет в силу обладания особо выдающимися качествами, а точнее, когда его последователи верят, что их вождь обладает такими особенностями.
По Веберу, хотя два первых типа легитимации власти часто встречались в истории, общая мировая тенденция ведет к преобладанию системы рационально-легального авторитета. В таких системах авторитет проистекает из системы легальных правил и законов, а также обосновывается рационально. Так, например, президент Соединенных Штатов приобретает свой авторитет благодаря Конституции США, а также тому, что большинство американцев верит в президентскую систему правления и легитимность всеобщих выборов. Тем не менее, проблемы эволюции рационально-легального авторитета и роста бюрократии - это только часть веберовской аргументации относительно рационализации Западного мира. Процитируем самого Вебера:
48
"Государство, равно как и политические союзы, исторически ему предшествующие, есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное (то есть считающееся легитимным) насилие как средство. Таким образом, чтобы оно существовало, люди, находящиеся под господством, должны подчиняться авторитету, на который претендуют те, кто теперь господствует. Когда и почему они так поступают? Какие внутренние основания для оправдания господства и какие внешние средства служат ему опорой? В принципе имеется три вида внутренних оправданий, т.е. оснований легитимности (начнем с них). Во-первых, это авторитет "вечно вчерашнего": авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение, во-вторых, - традиционное господство, как его осуществляли патриарх и патримониальный князь старого типа. Далее, авторитет внеобы-денного личного дара (Gnadengnabe) (харизма), полная личная преданность и личное доверие, вызываемое наличием качеств вождя у какого-то человека: откровений, героизма и других, - "харизматическое господство", как его осуществляет пророк, или - в области политического
- избранный князь-военачальник, или избранный всеобщим голосованием выдающийся демагог и политический партийный вождь. Наконец, господство в силу "легальности", в силу веры в обязательность легального установления (Satzung) и деловой "компетентности", обоснованной рационально созданными правилами, т.е. ориентацией на подчинение при выполнении установленных правил, - господство в том виде, в каком его осуществляют современный "государственный служащий" и все те ностели власти, которые похожи на него в этом отношении. Понятно, что в действительности подчинение обусловливает чрезвычайно грубые мотивы страха и надежды - страха перед местью магических сил или властителя надежды на потустороннее и посюстороннее вознаграждение
- и вместе с тем самые разнообразные интересы.
ИДЕАЛЬНЫЕ ТИПЫ - "интерес эпохи", представленный в виде теоретической конструкции. Он не извлекается из эмпирической реальности, а конструируется как теоретическая схема. В этом смысле Вебер называет идеальный тип "утопией". "Чем резче и однозначнее сконструированы идеальные типы, чем они, следовательно, в этом смысле более чужды миру, тем лучше они выполняют свое назначение - как в терминологическом и классификационном, так и в эвристическом отношении" (М.Вебер).
В данном случае нас интересует прежде всего второй из них: господство, основанное на преданности тех, кто подчиняется чисто личной харизме вождя, ибо здесь коренится мысль о призвании (Beraf) в его высшем выражении. Преданность харизме пророка, или вождя на войне, или выдающегося демагога в народном собрании (Ekklesia) или в парламенте как раз и означает, что человек подобного типа считается внут-
49
ренне "призванным" руководителем людей, что последние подчиняются ему не в силу обычая или установления, но потому, что верят в него. Правда, сам вождь живет своим делом, "жаждет свершить свой труд", если только он не ограниченный или тщеславный выскочка. Именно к личности вождя и ее качествам и относится преданность его сторонников: апостолов, последователей, только ему преданных партийных приверженцев. В двух важнейших в прошлом фигурах: с одной стороны, мага и пророка, с другой - избранного князя-военачальника, главаря банды, кондотьера - вождизм как явление встречается во все исторические эпохи и во всех регионах. Но особенностью Запада, что для нас более важно, является политический вождизм сначала в образе свободного "демагога", существовавшего на почве города-государства, характерного только для Запада, и, прежде всего, для средиземноморской культуры, а затем в образе парламентского "партийного" вождя, выросшего на почве конституционного государства, укорененного тоже лишь на Западе"
М.Вебер. Политика как призвание и профессия.
Разумеется, теория Вебера значительно богаче ее краткого изложения. Например, его работы по рационализации содержат множество исторических деталей и теоретических "открытий". Однако это тема отдельного исследования. В любом случае влияние трудов Вебера на развитие политической теории было огромным.
Одной из причин этого было то, что идеи Вебера содержали множество элементов как либерального, так и консервативного толка (например, в отношении роли государства). Хотя он и был суровым критиком современного капиталистического общества, и его критический пафос часто напоминал марксистский, он в то же время был противником радикального разрешения социальных и политических проблем. По его мнению, радикальные реформы, предлагаемые марксистами, принесут больше вреда, чем пользы.
Позднее политические теоретики, в особенности в Америке, почув-ствовававшие угрозу со стороны марксизма для своего общества, назвали три основные альтернативы марксизму: Дюркгейма, Парето и Вебера. Тем не менее, следует принять во внимание, что у Вебера рационализация относилась не только к капиталистическому, но и к социалистическому обществу.
Известности Вебера способствовала также форма подачи материала. Большую часть своей жизни он посвятил детальному исследованию истории, и его политические выводы неотделимы от контекста его исторических исследований, поэтому и они всегда научно обоснованы. Вебер работал в рамках философской, кантовской традиции, он опирал-
50
ся в своих выводах на причинно-следственные связи. Такой тип мышления был более приемлем для позднейших западных теоретиков, нежели марксистская диалектическая логика.
Наконец, Вебер представил довольно целостный подход к социально-политическому миру. Его интересовал широкий спектр политических проблем, причем он внес в их разработку так много, что его вполне по праву называют родоначальником политической теории XX века.
Вопросы для самопроверки
1. Как Гегель понимал собственность?
2. За что Маркс критиковал Гегеля и Фейербаха?
3. Как, по Марксу, соотносятся производительные силы и производственные отношения?
4. Что такое экономизм?
5. Что такое бюрократический тип господства?
6. Как Вебер понимал власть?
7. Сравните трактову государства у Гегеля, Маркса и Вебера.
8. Что означают следующие понятия и термины:
¦ легитимность;
¦ легальность;
¦ "дух времени";
¦ пролетариат;
¦ класс;
¦ буружазия;
¦ отчуждение;
¦ идеальные типы;
¦ базис/надстройка?
Дополнительная литература________________Ш
1. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. Политика как призвание и профессия // Избранные произведения. М., 1990.
2. Вебер М. Образ общества // Избранное. М., 1994.
3. Хрестоматия по истории философии. От Лао-Цзы до Фейербаха. Т. 1 / Под ред. Л.А.Микешиной. М., 1997.
4. Зарубина Н.Н. Социокультурные факторы хозяйственного развития: М.Вебер и современные теории модернизации. СПб., 1998.
51
Лекция 3
ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА
И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ
Проблема оснований политической теории непосредственно связана с соотношением природы человека и естественного права. Кроме того, без представления о природе человека невозможна также никакая "диагностика" причин отсутствия политического порядка. Многие люди, впервые открывая для себя произведения Локка, Руссо или Гоббса, находят все их споры о воображаемом "естественном состоянии" как минимум архаичными, если вообще не бессмысленными. Однако философы занимались этой проблемой отнюдь не из праздного любопытства. "Естественное состояние" было для них аналитическим инструментом исследования более важных вопросов об устройстве политического общества и государства. Это был своего рода мысленный эксперимент, попытка с помощью абстракции определить социальные истоки человеческих проблем с помощью обращения к естественным, природным основам. Как же это делалось?
Политические мыслители начинали выстраивать гипотетическое "естественное состояние", исключая из описания существующего общества таких его черт и особенностей, которые представляются мыслителю условными и искусственными (то есть созданными человеком). Оставшиеся после такого "очищения" характеристики воспринимались как данность, адекватная "естественному состоянию".
Политические мыслители XX века уже редко говорят об "естественном состоянии", в отличие от своих предшественников XVII-XVIII веков. Они используют другие аналитические инструменты. Однако проблемы, ради которых они проводили эти мысленные эксперименты, сохранили свою актуальность.
В соответствии с современными представлениями, природа человека не может быть открыта на основании эмпирических свидетельств, а рассматривается на фоне более общих идей относительно места челове-
52
ческой жизни и деятельности в естественном порядке и оценке фундаментальных целей и устремлений человека.
Иными словами, встает вопрос, действительно ли природа человека может дать нам нейтральное основание для определения природы человеческой морали и соответствующих институтов, или же это в принципе неверное утверждение.
Остановимся на некоторых современных подходах к этой проблеме.
3.1. СОВРЕМЕННЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ПРИРОДЕ ЧЕЛОВЕКА
В I960-70-е годы большое влияние в академическом сообществе приобрели работы двух авторов - Эриха Фромма и Герберта Маркузе. В свою очередь, на труды обоих мыслителей большое влияние оказал психоанализ, в особенности работы Зигмунда Фрейда. Поэтому их взгляды на природу человека в немалой степени предопределялись сознанием, присущим современному миру.
Прежде чем рассмотреть подходы Фромма и Маркузе, следует немного остановиться на фрейдистской теории природы человека.
ФРЕЙД, Зигмунд (1856-1939) был основателем психоанализа. Фрейд родился в Австрии, там же учился на невропатолога. Занимаясь клиническими исследованиями проблем истерического паралича, он заинтересовался возможностями, которые предоставляют бессознательные умственные процессы для лечения этого заболевания. Используя сначала метод гипноза, а затем метод толкования сновидений и словесных ассоциаций, которые он ввел в практику, Фрейд сделал крупное открытие в области исследования работы мышления. Его исследования бессознательного и упор на главенствующую роль сексуальности в умственной жизни взрослых и детей вызвали много споров и навлекли на Фрейда серьезную критику, как со стороны медицинского сообщества, так и со стороны общественности. Тем не менее, у Фрейда было много учеников и последователей, который развили его научные открытия и усовершенствовали терапевтический метод. Несмотря на то, что лишь небольшая часть современных психиатров и психоаналитиков называют себя "фрейдистами", в действительности все области психиатрии многим обязаны Фрейду. В последние годы своей жизни Фрейд вынужден был покинуть Австрию, чтобы избежать преследования со стороны нацистов. Умер он в Англии1.
1 Вольф Р. О философии. М.: Аспект-Пресс, 1996. С. 264.
53
Диагноз Фрейда относительно условий человеческого существования очень близок к выводам Томаса Гоббса. Каждый ребенок, по Фрейду, это потенциальный тиран, готовый господствовать, даже уничтожить любого, кто не позволяет ему мгновенно исполнить свое желание. Он - прирожденный эгоманьяк: "Дай!", "Папа, посмотри на меня!", "Хочу пить" - обычные детские фразы. Часто он видит в отце конкурента за мамино влияние - Эдипов комплекс. Только его природная слабость и ограниченность ресурсов сдерживают его диктаторские амбиции и замашки.
Эти агрессивные импульсы и склонности никогда не исчезают, но они подавляются либо внешними силами, либо контролем "суперэго". Загнанные глубоко вовнутрь, они периодически выходят на поверхность, выражаясь в стремлении господствовать над другими людьми. Это объясняет, почему во время войны все эти инстинкты раскрываются полностью, когда армия оккупантов пытает, насилует и убивает свои жертвы.
Фрейд дал следующую оценку человеческой психики:
"Люди - не мягкие существа, стремящиеся к тому, чтобы их любили, и которые в лучшем случае могут защитить себя, если на них напали; они, наоборот, - существа, в которых инстинктивный дар содержит немалую долю агрессивности. В результате сосед для них - не потенциальный помощник или сексуальный объект, а некто, провоцирующий на удовлетворение по отношению к нему своей агрессивности, эксплуатацию его способности работать без компенсации, нанесение оскорбления, причинение боли, провоцирующий пытки и убийства. Homo homini lupus. (Человек человеку волк - А.Т.). Кто перед лицом всего своего опыта жизни и истории имеет мужество оспорить это утверждение?"2
С точки зрения Фрейда, ни одна цивилизация, общество или форма политической организации не могут полностью выразить и реализовать человеческий потенциал, поскольку само существование общества зависит от сублимации определенных инстинктов и даже их подавления. Мужчины и женщины имеют ярко выраженную двойственную природу. Они живут в двух измерениях - в царстве инстинктивного стремления к удовольствию и в социальной сфере.
Там, где правит принцип удовольствия, в людях срабатывает прежде всего животное начало. Они стремятся максимизировать удовольствие и минимизировать боль, в особенности связанные с сексуальным удовлетворением. Вспомним, что Томас Гоббс писал, что неограниченное стремление к удовольствию несовместимо с существованием упорядоченного общества. В социальной жизни полное и безболезненное удов-
1 Freud S. Civilization and 1st Discontents. NY: Norton, 1962. P. 58.
54
летворение желании человека невозможно, так как ресурсов хронически не хватает, и люди неизбежно приходят в конфликт друг с другом. Понимание этого приходит к человеку еще в детстве. В результате принцип удовольствия модифицируется, а значение принципа реальности, предопределяющего социальность, растет. Принцип реальности находит свое воплощение в институтах, критериях и обычаях, знакомство с которыми и составляет смысл воспитания. Растущая приверженность принципу реальности неизбежно трансформирует принцип удовольствия. Инстинктивное стремление к удовольствиям сублимируется в социально приемлемых практиках и подавляется во имя принципа реальности.
Цивилизация обладает ценностью, поскольку "высочайшая психическая активность" играет большую роль в жизни людей, но сам факт наличия этой активности зависит от сублимации или подавления большей части мощных человеческих инстинктов. Тип сублимации, который Фрейд имел в виду, - это прежде всего эротические желания, которые необходимо заменить социально приемлемыми, такими, например, как экономичность, страсть к порядку и чистоте. Возможности реализации желаний также сильно ограничены. Очевидно, что подчинение диктату принципа реальности означает нечто большее, чем простую модификацию инстинктивной жизни человека, оно предполагает фундаментальные изменения.
Сталкиваясь с мощными, потенциально разрушительными устремлениями человека, цивилизованное общество постоянно подвергается угрозе. Общество должно неустанно трудиться с тем, чтобы предотвращать взаимную враждебность, которая легко переходит в насильственный конфликт. Это предопределяет значение правительства, основная задача которого - введение закона и поддержание порядка в своей стране. Зная природу человека, нельзя не признать, что цивилизация - огромное достижение, полагал Фрейд, но следует ожидать, что периодические обвалы цивилизации в дикость - почти неизбежны.
Фрейд полагал, что в то же время для людей жизнь в цивилизованном обществе отнюдь не безвредна: подавление инстинктивных желаний и сублимация порождают неврозы. Например, он считал, что человечество не отказалось от гетеросексуальности только потому, что это необходимо для воспроизведения человеческого рода и продолжения цивилизации. Однако ограничение сексуальной активности приводит к неврозам, создавая напряжение между внутренними потребностями и требованиями общества. Отсюда - неизбежное напряжение между человеком и обществом. Получается, что только с помощью самоограничения человек может стать полноценным членом своего общества, поскольку это предполагает глубокую связь с его нормами и стандартами. Тем не менее, полной идентификации никогда не бывает.
55
Благодаря фрейдистскому подходу к проблеме природы политической идентичности, психотерапия приобрела политическое измерение. Однако оно связано с терапевтическими, а не с реформаторскими целями. Таким образом, не бывает идеального общества, к которому все в равной степени испытывали бы привязанность и которое бы полностью воплощало идеалы, желания и инстинкты индивидов.
Возможность фундаментальных реформ или революции с целью большего приспособления общественной организации к потребностям и потенциалу людей предполагает, что некоторые общества менее репрессивны, чем другие, а одни формы политической организации могут быть лучшим объектом приспособления человека, то есть такими, которые позволяют человеку жить в гармонии и с обществом, со своими внутренними потребностями и желаниями. Позднее, Фромм и Маркузе поставили фрейдизм на службу идеалу освобождения человека. Но сам Фрейд этого не признавал. Его взгляды отличались социальным пессимизмом и консерватизмом.
Тем не менее, благодаря Фрейду была установлена связь между политической теорией и психоаналитической теорией природы человека, что привело к изменению самого языка политической теории. Она перестала рассуждать о благе, праве и других моральных категориях, а перешла к квази-медицинским категориям типа "потребности", "импульсы", "психическое здоровье", "невроз" и "патологии" в политической жизни. Иными словами, политическая теория начала представлять себя в качестве лекарства от болезней общества и человека.
3.2. ЭРИХ ФРОММ: ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА И ПОЛИТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ
Подобно тому, как Руссо критиковал Гоббса, Фромм и Маркузе критиковали Фрейда. Фромм и Маркузе во многом не соглашались друг с другом, однако они полагали, что Фрейд преувеличил человеческую агрессивность. Если Фрейд считал агрессивность неизбежной и инстинктивной, Фромм и Маркузе рассматривали ее как следствие социальных условий, подлежащих изменению.
ФРОММ, Эрих (1900-1980) - видный немецкий психолог. Изучал психологию, социологию и философию во Франкфурте-на-Майне и Гейдельберге, а психоанализ - в Берлинском университете. В 1932 г. он опубликовал свою первую работу социального характера, предложив соединить фрейдизм с марксистской теорией социальных сил. После прихода нацистов к власти в 1934 г. Фромм был вынужден эмигрировать в США, где преподавал в Йель-ском и Колумбийском университетах, колледже Беннингтона и в других мес-
56
тах. В 1951 г. он стал профессором Национального университета Мексики. В 1971 г. переехал в Локарно (Швейцария), где и умер в 1980 г.
По Фромму, человеческая деструктивность вовсе не является основной мотивацией. Это превращенная форма приоритетной потребности в "трансцендентности". Человек обладает разумом и воображением и поэтому не может принять чисто пассивную роль в природе.
"Его ведет стремление выйти за пределы роли создания, случайности и пассивности своего существования, став "творцом", - подчеркивает Фромм3. Обычно потребность в трансцендентности удовлетворяется конструктивно: давая новую жизнь, воспитывая детей или создавая произведения искусства, с помощью пения, любви или заботы. Таким образом, нормальное выражение этой потребности не представляет угрозы для социального порядка. Более того, сама склонность человека к формированию организованных обществ отчасти объясняется этой страстью.
Если стремление к трансцендентности не находит нормального и конструктивного выхода, то оно начинает искать какие-то другие, более доступные каналы выражения. В этом случае человек обращается не к творчеству, а к разрушению. В любом случае он превращается в создание, стоящее над объектами своего творчества или разрушения. Однако у человека нет заданного, инстинктивного стремления к разрушению. Он становится деструктивным только в том случае, если не находит другого способа выражения своей трансцендентности. То есть, это своего рода "вторичный потенциал".
Таким образом, Фромм не принял довольно пессимистического подхода Фрейда к общественной жизни и политике. Задача общества вовсе не в постоянной защите от инстинктивной агрессивности его членов и не в создании условий для сублимации. Общество должно создать условие для реализации творческого потенциала граждан, то есть для выражения их конструктивной энергии. Политическая система вовсе не должна быть репрессивной, она должна лишь создавать возможности для раскрытия потенциала людей. А, следовательно, общество может быть изменено в интересах развития людей и реализации человеческого потенциала. Фромм совершенно правильно указывает, что социальная и политическая жизнь у Фрейда полна безысходности. Несомненно, общество находится в конфликте с асоциальными аспектами человеческого бытия, в особенности, с его потребностью в сексуальном удовлетворении, но оно может находиться в конфликте также и с наиболее ценными человеческими качествами, подавляемыми и искажаемыми некоторыми типами обществ. Фромм отрицает подход, предполагающий,
3 FrommE. The Sane Society. Greenwich: Fawcett, 1967. P. 41.
57
что содержательная сторона жизни человеческой целиком предопределяется и структурируется обществом. А если это не так, то есть если наше представление о природе человека выходит за пределы социального порядка, тогда сама оценка общества может проводиться с той точки зрения, насколько оно соответствует природе человека. Сущно-стно важными чертами человека (но отнюдь не предопределенными социально) являются: стремление к счастью, гармонии, любви и свободе. Эти черты лежат в самой природе человека. Некоторые общества создают соответствующую форму социального опыта ради достижения и удовлетворения этих желаний, другие препятствуют этому или искажают сами потребности. С точки зрения Фромма, современные капиталистические общества относятся ко второй категории. Они не способны создать общества, в которых люди в состоянии действовать на основе своих глубоких инстинктов и желаний. В капиталистическом обществе человек становится отчужденным.
Отчуждение, по Фромму, - это тип душевного заболевания. Невротическая личность - отчужденная личность. Человек как бы отстранен от своих собственных действий. Либеральный капитализм - это форма социальной организации, которая не только подавляет инстинкт стремления к удовольствию, но и принуждает человека к сублимации. Конечно, это присуще любому типу общества, однако либеральный капитализм искажает саму суть человеческого потенциала. Таким образом, Фромм увязывает душевную болезнь с моральным аспектом отчуждения.
Для того, чтобы управлять обществом, которое действительно сможет обеспечить душевное здоровье своих членов, то есть максимизирует достижение гармонии, любви и свободы и минимизирует отчуждение и отстраненность, Фромм предлагает различные реформы. Он детально раскрывает их в работе "Здоровое общество". Пытаясь совместить фрейдистские и социалистические взгляды, он утверждает, что только экономические перемены в инфраструктуре капиталистического общества будут недостаточными. Душевное здоровье, полагает Фромм,
"может быть обеспечено только благодаря одновременным изменениям в промышленной и политической организации, в духовных и философских ориентациях, в характере, структуре и культурной деятельности. Концентрация усилий в одной из этих сфер при исключении всех остальных деструктивна для всей программы изменений"4.
Фромм полагает, что для успешной реализации намеченных реформ необходимо установление контроля со стороны народа за поведением "верхов" в экономике, участие рабочих в принятии решений на фабри-
4 Fromm E. The Sane Society. London: Routledge and Kegan Paul, 1963. P. 271.
58
ках и заводах, политическая децентрализация, коммунитаристская реформа образования. Предполагается, что именно образовательный процесс может способствовать генерированию духовного обновления и новому открытию ритуалов и совместных акций, что могло бы сплотить людей на новых основаниях. Целью Фромма, очевидно, являлось общество коммунитаристского типа, в котором люди чувствуют себя одной семьей благодаря тесным связям друг с другом на всех уровнях. Иными словами, он предлагает трансформацию атомистического общества в коммунитаристское, то есть такое общество, в котором человек является целью в себе и никогда - инструментом для достижения чужой цели.
Еще в ЗО-е годы соместно с М.Хоркхаймером Фромм начал изучать "авторитарную личность. В 1950 году вышла книга ""Авторитарная личность", подготовленная другими теоретиками "Франкфуртской школы - Т.Адорно, Д.Левинсоном и другими, в основу которой легли как их собственные исследования, так и результаты Фромма. Обобщая полученные результаты, М.Хоркхаймер сделал вывод, что теоретикам удалось описать новый антропологический вид - авторитарную личность. Этот тип личности соединяет в себе идеи и навыки, типичные для высокоразвитого индустриального общества с иррациональными и даже антирациональными убеждениями. Он одновременно является человеком просвещенным и зараженным предрассудками, он гордится своим индивидуализмом, но стремится стать похожим на других, он акцентирует собственную независимость, но готов подчиняться власти и авторитету. Именно этот тип личности не терпит чужого мнения, но одновременно содержит в себе изрядный потенциал фашизма, даже если живет в демократической стране.
Похоже, что в отличие от Фрейда, Фромм все же предполагает, что любое общество должно подавлять определенные сексуальные инстинкты, однако капиталистическое общество он обвиняет прежде всего в искажении и репрессиях по отношению к другим основополагающим желаниям людей - стремлению к свободе, любви и гармонии. Если капиталистические общества являются атомистическими, то есть обществами чужих друг для друга людей, то здоровое общество должно стать сообществом, имеющим соответствующую экономическую и политическую структуру. Таким образом, Фромм, по существу, избрал свой собственный путь описания моральных ценностей через постановку вопроса о здоровом и больном обществе. Таким образом, он выдвинул теорию, в соответствии с которой человек не предопределяется обществом, но общество предопределяется людьми. Фромм сформулировал концепцию природы человека, которая могла дать некоторые ориентации при разработке программ социальных и политических реформ.
59
3.3. МАРКУЗЕ: ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА И РЕВОЛЮЦИЯ
Проблема природы человека раскрыта Гербертом Маркузе в работе "Эрос и цивилизация". Подход Маркузе существенно отличается от взглядов Фромма, хотя и он тоже признает идеи Фрейда об инстинктивной агрессивности человека неверными и политически реакционными. Маркузе полагал, что Фрейд в своих поздних работах писал об агрессивности как манифестации "инстинкта смерти", или Танатоса. Целью инстинкта смерти является прекращение напряженности, боли и борьбы, то есть это не что иное, как негативная манифестация принципа удовольствия. Соответственно, первичным инстинктом человека становится Эрос, устремленность "либидо" к удовольствию и наслаждению.
МАРКУЗЕ, Герберт (1898-1979) - один из видных представителей "Франкфуртской школы", пытавшийся приспособить марксистскую теорию к новым историческим условиям 1920-1970 годов. В 1933 г. он присоединился к институту Социальных исследований во Франкфурте-на-Майне. В 1934 г. Маркузе вынужден был бежать от нацизма и эмигрировать в США, где и прожил всю свою жизнь. Во время второй мировой войны (с 1941 по начало 50-х годов) служил в Управлении стратегической службы, а после войны работал в Государственном департаменте США. В 60-е годы примкнул к "новым левым", заняв крайне радикальную позицию по отношению к капиталистическому обществу. Его даже называли "отцом новых левых".
Эрос и Танатос, то есть стремление к жизни и тяга к смерти - предстают в качестве оппозиционных друг другу сил, однако только в том случае, если мир враждебен по отношению к реализации приоритетного стремления человека к удовольствию и наслаждению. Но если реальность способствует наслаждению от любви, то инстинкт смерти потеряет свой автономный статус и противоречие по отношению к Эросу. По мнению Маркузе, "конфликт между жизнью и смертью тем более ограничен, чем ближе жизнь подходит к состоянию наслаждения". В случае, если репрессии становятся ненужными, "Эрос воплотит в себе, как это уже было, цель инстинкта смерти"5.
Маркузе полагает, что продуктивный потенциал современного общества сделал взгляды Фрейда на принцип реальности устаревшими. Фрейд рассматривал реальность как неизбежно противостоящую желанию человека наслаждаться. В быстро развивающемся обществе скаредность и скромность более не считают высшими добродетелями.
5 Markuse H. Eros and civilization. NY: Vintage Books, 1955. P. 215.
60
Принцип реальности Фрейда был ключевым компонентом его анализа агрессивности. Но, по мнению Маркузе, теория Фрейда отражала всего лишь определенную стадию социального развития. Иными словами, все описанное Фрейдом - это картина исторической ситуации, а не анализ естественных и биологических условий.
В современном обществе репрессалии более уже не являются необходимостью. Если современное общество ограничивает свободное выражение индивидуальных желаний, то оно предрекает собственное падение. Пришло время для человека обрести подлинную свободу, то есть перевернуть Фрейда с головы на ноги. Вместо фрейдистского тезиса о том, что цивилизация должна вечно вести борьбу против недостатков человека, Маркузе рисует картину "объединяющей и ублажающей силы Эроса, закованной или выброшенной больной цивилизацией"6.
С точки зрения Маркузе, или характер природы человека и парадигмы мышления являются социально предопределенными, или они обладают неизменным содержанием, переносимым из общества в общество. Индивид нуждается в помощи с тем, чтобы приспособиться к социально приемлемым стандартам поведения, либо эти стандарты вообще следует отвергнуть, поскольку они не имеют значения для развития идеальной личности. В случае, если личность и индивидуальность интерпретируются с точки зрения ее потенциала в рамках, установленных формой цивилизации, то она рассматривается как весьма успешно приспосабливающаяся. Если же она понимается с точки зрения трансцендентности ее содержательной стороны, включая возможности, выходящие за пределы ее фактического существования, в этом случае она окажется вне установленной формы цивилизации, то есть появятся новые типы личности, несовместимые с основной массой людей.
Таким образом, любая попытка в политической теории как-то интерпретировать природу человека как приспосабливающуюся к нормам цивилизации, неизбежно носит консервативный характер, поскольку она обязательно будет руководствоваться разделяемыми смыслами. Если же встать на позиции внешней, трансцендентной природы человека, то тогда разделяемые взгляды и смыслы могут включать в себя ложное сознание, истинный потенциал и способности человека могут быть поняты неверно в конкретном обществе. Любая радикальная политическая теория, с точки зрения Маркузе, предполагает наличие некоего внешнего критического взгляда на природу человека.
Маркузе утверждает, что хотя фрейдистская теория может показаться довольно консервативной и пессимистичной, она содержит в себе семена критической теории общества, которую разрабатывал сам Маркузе. Это связано во многом с тем, что фрейдистская теория выражает
' Ibid. P. 39.
61
такой взгляд на природу человека, который не зависит от конкретной культуры и специфического общества, а также его политической организации. В "Эросе и цивилизации" он соглашается со взглядами Фрейда, что определенный уровень репрессии является обязательным для существования цивилизации и культуры. В то же время он полагает, что масштабы репрессий в современном западном обществе не могут быть обоснованы или оправданы тем, что некоторый уровень репрессий необходим для самого сохранения общества. Поэтому Маркузе попытался переосмыслить понятие репрессии, играющей центральную роль в теории Фрейда.
По мнению Маркузе, можно выделить два типа репрессий: базовые и избыточные репрессии. Базовые репрессии - это такая форма подавления и наказания, которая существует для того, чтобы установить порядок в организованном обществе. Современные капиталистические общества и соответствующие политические организации используют значительно больший объем репрессий, чем это необходимо для их сохранения. Это и есть избыточные репрессии. Такой тип репрессий применяется не столько для сохранения данного общества, сколько для поддержания общества с совершенно определенным способом социальной и политической организации. В свою очередь, общество, применяющее избыточные репрессии, как правило, является обществом с классовым господством. Избыточные репрессии исчезнут только вместе с уничтожением капиталистической системы и классового господства, полагает Маркузе. В таком новом обществе даже и базовые репрессии постепенно станут ненужными. Искажения в природе человека вызываются именно избыточными репрессиями - так происходит в больном обществе. Базовые человеческие потребности и устремления постепенно трансформируются. Эгоизм и концентрация на самом себе постепенно заменяются сотрудничеством и творческим отношением к жизни. Следовательно, возможно создание общества без репрессий, то есть такого общества, которое добровольно будет удовлетворять потребности человека. Но такое общество не может возникнуть без революции. В другой своей работе - "Одномерный человек" - Маркузе утверждает, что революция возможна только в том случае, если в обществе появляется какой-то негативный элемент, стоящий на противоположных позициях по отношению к общепринятым убеждениям и стандартам, в особенности относящимся к проблематике удовлетворения потребностей человека со стороны общества.
Как известно, Маркузе считал, что таким негативным элементом станет пролетариат. Маркузе отрицает такую возможность. По его мнению, пролетариат интегрировался в капитализм "всеобщего благоденствия" и стал частью статус-кво. Он, наряду с другими слоями, испытал на себе воздействие искажающих природу человека ценностей потреб-
62
ления. Негативный элемент в позднекапиталистическом обществе скорее будет включать всех людей, независимо от классового происхождения, которые по тем или иным причинам ощущают свое отчуждение от искаженных стандартов общества. Например, рост женского движения. По Маркузе, женщины, в силу маргинальности своего положения, сохранили человеческие качества, во многом внешние по отношению к господствующим ценностям данного общества.
Маркузе считает, что радикальная теория требует трансцендентной теории природы человека. Только такая теория может бросить вызов общественному мнению, то есть ее следует рассматривать не как метафизическую абстракцию, а как практическую теорию, воплощающуюся в деятельности и представлениях маргиналов по отношению к доминирующим взглядам на общество.
Обратим внимание, что во взглядах Маркузе присутствует и моральный аспект. Фрейдистская аргументация принуждает его использовать такие понятия, как психическое здоровье, сумасшествие и патология. Иными словами, связь между теорией природы человека и политической моралью описывается им в медицинских терминах. Он говорит об основных человеческих потребностях и увязывает их с природой человека, рассуждая о здоровье, целью достижения которого и должны стать политические реформы. Эти потребности отнюдь не основываются на какой-то абстрактной метафизической теории (хотя может появиться теория, осмысливающая их), а имплицитно присутствует в требованиях и самосознании тех, кто считается маргиналами по отношению к патологическим требованиям господствующей культуры.
3.4. ЖАН-ПОЛЬ САРТР. ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА В ИНТЕРПРЕТАЦИИ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОЙ ФИЛОСОФИИ
Жан-Поль Сартр - известный французский философ и писатель, один из "отцов-основателей" экзистенциальной философии. Он выдвинул оригинальную идею природы человека. Сартр отрицал идею Аристотеля о том, что человек имеет вполне определенную природу и цель, к которой он должен стремиться. Аргументы Сартра сводились к следующему: возможно, существуют определенные функции отдельных частей человеческого тела, их можно определить через отношения отдельных частей к структуре тела в целом, но это вовсе не означает, что человек обладает определенной природой и что существует функция отношения к этой природе в инструментальном смысле. Вещь может обладать функцией только в том случае, если она служит и создана для того, чтобы служить некоей внешней цели. Тем не менее, утверждают
63
экзистенциалисты, если мы не имеет какого-то теологического или метафизического опыта, создающего внешние факторы определения природы человека, то мы не можем сказать, что у человека есть сущность7.
САРТР, Жан-Поль (1905-1980) - выдающийся французский философ, писатель, публицист, лауреат Нобелевской премии по литературе. По опросам 60-х гг. - самый популярный философ XX века. Участвовал в движении Сопротивления во время войны и лево-радикальном движении 60-х годов. Основатель французского экзистенциализма. Основные работы: "Бытие и ничто", "Экзистенциализм - это гуманизм", "Проблемы метода" и др. ЭКЗИСТЕНЦИАЛИЗМ, или философия существования, возник до 1-й мировой войны в России (Шестов, Бердяев), после 1-й мировой войны получил популярность в Германии (Хайдеггер, Ясперс), а во время П-й мировой войны - во Франции (Сартр, Мерло-Понти, Камю, Симона де Бовуар). Экзистенциализм понимает бытие как нечто непосредственное, преодолевая интеллектуализм рационалистической философии и науки. То есть, бытие не есть ни эмпирическая реальность, ни рациональная мысленная конструкция. Бытие должно быть постигнуто интуитивно. Переживание (экзистенция) выступает как направленность на нечто, трансцендентное самому переживанию.
Многие теории природы человека предполагают, что сущность предшествует существованию, что люди воплощают в себе предопределенную природу и функцию. Экзистенциалисты все переворачивают наоборот: экзистенция (существование) предшествует сущности. Люди существуют в мире, лишенном теологических и метафизических опре-деленностей, они творят свою собственную природу с помощью субъективного выбора. Выбор принципов и поведения не может основываться на каком-то внешнем авторитете, поскольку нет в мире бесспорного авторитета. Любые религиозные или метафизические концепции природы человека являются для меня авторитетными только потому, что вследствие моего выбора я принимаю их в качестве таковых.
Сартр утверждает, что у свободного человека природа не является заранее предопределенной, а выстраивается в результате его собственного выбора. Человек - это существо, которое, если ему присущи человеческие качества и оно не живет в согласии с дурной верой или в подчинении власти, которую он не избирал, не может быть определен кем-то со стороны, поскольку у него нет ни функции, ни телоса (цели). Относиться к человеку, как если бы он должен был заполнить некую заранее существующую форму, значит рассматривать людей в качестве инструментов реализации некоей внешней цели. Без теологической и метафизической теории, которая смогла бы назвать такую цель, человек
7 Sartre J.P. Existentialism and Humanism. London: Methuen, 1948. P. 26.
64
творит себя сам, формирует свою собственную природу и цели на основании собственного свободного выбора.
Таким образом, попытки вывести основания политической морали из природы человека сталкиваются в западной культуре с изрядными трудностями. Современность (модерн) подорвала как практические моральные соглашения о целях индивидов, что было характерно для некоторых более ранних обществ. Развитие философской мысли, а также научного секуляризма подорвало основания подобных теорий природы человека. Тенденция в понимании проблемы обнаруживает явный отказ от каких-либо внешних стандартов природы человека в направлении признания его собственного права на формирование собственной личности.
3.5. ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА
И ПОЛИТИЧЕСКИЕ АРГУМЕНТЫ
Мы рассмотрели несколько теорий природы человека, лежащих в основе конкретных политических теорий. Как легко заметить, подходы четырех авторов отнюдь не совпадают. Но можем ли мы в принципе предположить, что взгляды на способ политической организации основываются на эмпирических теориях природы человека? Можем ли мы считать, что способ понимания политической организации основывается на эмпирических данных о фундаментальных потребностях человека, или что наши взгляды на природу человека базируются на той оценке, которую мы даем человеческим потребностям и потенциалу политической организации, то есть не подменяем ли мы эмпирические факты ценностями? Для того, чтобы найти ответы на эти вопросы, необходимо более детально рассмотреть логику аргументов относительно природы человека.
Прежде всего необходимо как можно более ясно сформулировать позитивный аргумент. Если, например, мы сможем ясно и эмпирически достоверно определить природу растения, то мы сможем также предположить, какого рода уход требуется этому растению, то есть, как часто его нужно поливать, какую почву оно предпочитает, необходимо ли его периодически пропалывать или взрыхлять почву, нужны ли ему удобрения и т.д. Иными словами, мы выводим режим ухода за растением из оценки его природы и потребностей. Эмпирическая теория природы человека играет аналогичную роль. Если мы можем идентифицировать фундаментальную природу отдельного человека, независимо от социального и политического контекста, тогда мы сможем что-то сказать и о политике, соответствующей его природе. Кроме того, возникает возможность выяснения того, что такое благо и какие именно институты
65
будут способствовать, поддерживать и воплощать это благо. В итоге можно получить весьма разумную теорию политики, учитывающую основные цели человеческой жизни. Теория сможет принять во внимание достоинства человека, которые в свою очередь будут поддерживаться системой институтов на основе разделяемых ценностей.
Если же универсализм и объединяющая природа этого подхода не смогут реализоваться, то есть, если не удастся дать такую оценку природе человека, которая бы узаконила существующие институты, что это будет означать для политики? Одной из возможностей подобного морального плюрализма будет анархия, без всякого согласия по фундаментально значимым вопросам, каким образом общество должно реали-зовывать общественный выбор.
Но возможен и другой вариант (именно его поддерживает либерализм). Для либералов аксиомой является отсутствие фундаментального согласия о природе человека, о человеческой личности, а, следовательно, и об общем благе, будь-то личное, политическое или социальное благо. Поэтому они видят цель политической организации и власти не столько в реализации в сфере политики одной какой-то концепции человеческого совершенства, а, скорее, - в задаче создания безопасных рамок, в которых люди могут стремиться к самостоятельно избранным вариантам блага, каким бы оно ни было, до тех пор, пока это не приходит в конфликт со стремлениями других людей. Таким образом, для определения фундаментальных целей политической жизни и институтов многое зависит от аргументов в отношении природы человека.
В современном мире, где наука явно превосходит метафизические теории, очевидно, следует начать с анализа тех оценок природы человека, которые имеют научный статус, то есть связаны либо с биологической природой человека, либо с психологическим знанием о природе человека. Многие теоретики считают, что такой подход вполне возможен. И Фромм, и Маркузе попытались придать своим концепциям хорошей жизни научную легитимность через использование психопатологических терминов там, где классическая политическая теория прибегала к моральным утверждениям. И это далеко не единственные примеры.
Однако такой подход имеет и свои недостатки. Так, все же вызывает сомнение, действительно ли мы можем выводить политические рецепты из оценки природы человека. Этот подход вызывал сомнения и во времена "классической" политической теории. Это находило отражение в критике работ Платона, Аристотеля, Гоббса, Руссо, Маркса и других мыслителей. Споры на эту тему продолжаются и сегодня. Эти споры касаются как содержательной стороны проблемы, так и методологической. Например, сегодня идет дискуссия в академических изданиях по поводу того, имеет ли в принципе психология прямое отношение к предопределению сложных моделей поведения.
66
Поскольку теории природы человека не являются чисто фактологическими, а могут описывать природу человека и его жизнь при усовершенствованных условиях, то могут быть сделаны также моральные выводы относительно необходимости социальной и политической реформы. Но именно здесь политическая теория превращается в политическую философию, то есть от сущего мы переходим к должному. Если же мы не хотим выходить за пределы эмпирической политической теории, то должны выводить наши моральные заключения только с учетом фактов. Но в этом случае она сама будет нуждаться в каком-то другом основании, чем просто субъективное предпочтение одних взглядов на природу человека по сравнению с другими.
Вопросы для самопроверки Ф
1. В чем смысл идеи "естественного состояния"?
2. Как понимал природу человека
¦ Зигмунд Фрейд?
¦ Эрих Фромм?
¦ Герберт Маркузе?
¦ Жан-Поль Сартр?
3. Как именно природа человека связана с политическими теориями?
4. Может ли концепция природы человека служить основанием для политической теории?
Дополнительная литература
1. Антология мировой политической мысли в 5 томах. Т. 2. Маркузе.
2. История философии. Запад-Россия-Восток / Под ред НВМотрошиловой и А.М.Руткевича. Кн. 3. М., 1998. С. 190-199
3. Маркузе Г. Эрос и цивилизация. М., 1997.
67
Лекция 4
ПРОБЛЕМА ОСНОВАНИЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ: ПОЗИТИВИЗМ ИБИХЕВИОРА-ЛИЗМ
Одной из наиболее важных задач политической теории XX столетия был поиск ответа на вопрос: могут ли политические проблемы в принципе разрешаться на рациональных основаниях? Политический мыслитель формулирует какую-то проблему, например: Какова роль государства? Что такое справедливость? Какая форма правления может считаться наилучшей? И т.д. Вскоре теоретик обнаруживает, что попытка рационально осмыслить любую проблему или вопрос, касающийся политики государства или политического общества, обязательно приводит его к необходимости включить в свой анализ, помимо рациональных, также и моральные аспекты. Иными словами, через постановку политических вопросов исследователь, как правило, ищет возможность обоснования хорошего или дурного способа реализации политической власти.
Почти все видные политические мыслители Запада - от Платона и Аристотеля до Маркса и Милля - полагали, что на все вопросы относительно политической морали могут быть даны рациональные ответы. То есть, политическая мораль - не следствие индивидуальных предпочтений, чувств, отношений или желаний. Если политическая мораль является просто вопросом выбора отдельного индивида, то невозможно найти ее эпистемологическое и познавательное основание, а, стало быть, политическая теория становится в принципе невозможной. Именно возможность найти рациональные основания политических действий и позволило превратить политическую теорию в академическую науку.
Но в истории политической мысли были также случаи, когда мораль рассматривалась в качестве частного дела отдельного человека (например, так считал древнегреческий философ Протагор), однако только в XX веке идея о том, что проблемы политической морали являются результатом выбора, стала широко распространенной. Становление и развитие такого подхода самым тесным образом связано с метаморфозами внутри теории познания.
68
ЭПИСТЕМОЛОГИЯ - буквально изучение познания. Эпистемология - это изучение того, как мы понимаем вещи, каковы границы нашего знания и насколько достоверно или недостоверно наше знание. Психология тоже изучает познание, в отличие от нее эпистемология меньше интересуется внутренними механизмами познания, а занимается возможностями определения, доказательства и подтверждения того, что, как мы думаем, мы знаем. С начала XVII века эпистемология становится одним из важнейших разделов философии.
ЭМПИРИЗМ / РАЦИОНАЛИЗМ - две основные эпистемологические теории прошедших четырех столетий. Эмпиризм - теория, утверждающая, что все наше знание проистекает из данных, доставляемых нашими пятью органами чувств, и, следовательно, мы никогда не можем знать больше или с большей определенностью, чем позволяют нам наши чувства. Рационализм - теория, согласно которой, по крайней мере, часть нашего знания имеет своим источником разум, лишенный поддержки чувственных данных, и что потому мы можем знать о вещах то, что недоступно органам чувств, и можем знать это с гораздо большей достоверностью, чем это позволяют нам наши органы чувств1.
4.1. ПРОБЛЕМА ОСНОВАНИЙ НАУКИ
В 1956 году Питер Ласслетт опубликовал работу, в которой провозгласил "смерть" политической теории, обосновывая свой вывод тем, что рост влияния логического позитивизма поставил под вопрос познавательные основания дисциплины2. Прогноз оказался ошибочным. Не прошло и десяти лет, как произошло возрождение политической теории. Однако для того, чтобы понять природу и особенности политической теории, нам необходимо рассмотреть аргументы в обоснование ее "смерти", только тогда нам станут понятны и причины ее воскресения.
Прежде всего, нам следует вспомнить, какие основные идеи выдвигались представителями "классической" политической теории. Теоретики прошлых веков интересовались, главным образом, природой хорошей жизни и институциональным устройством, способным обеспечить процветание людей, при которых их потребности и рациональные способности могли быть реализованы. Кроме того, политических мыслителей занимала проблема политических прав человека - природа права, справедливости, наилучшая форма правления, прав и обязанностей индивидов, а также принципы распределения в обществе. Таким
1 Вольф Р. О философии. М.: Аспект-пресс, 1996. С. 39,44.
1 Laslett, Peter. Introduction to Philosophy and Society. Series 1. Oxford: Blackwell, 1956.
69
образом, почти все политические теории так или иначе концентрировали свое внимание на двух основных темах: проблеме прав человека и проблеме общего блага. При этом политические теории основывались на вполне определенных познавательных принципах. Как правило, они претендовали на объективность. Тем не менее, их истинность и объективность основывались на разных предпосылках: они то апеллировали к разуму, то - к эмпирическому опыту, а часто - к интуиции или сравнению. Но практически всегда политические теории опирались на какой-то эпистемологический авторитет - разум или опыт, что позволяло рассматривать основные идеи относительно фундаментальных человеческих потребностей, целей, задач, отношений и форм правления в качестве истинных.
Как правило, политические теоретики работали, не выходя за рамки определенной философской системы, устанавливающей познавательные основания. Это ясно видно на примере Платона, Гоббса, Гегеля или Милля. Эти мыслители занимались, в том числе, и поиском познавательных оснований политической теории. Несмотря на значительные различия между ними, их объединяло непризнание субъективистских утверждений, основанных исключительно на предпочтениях и чувствах отдельного индивида. Все они сходились во мнении, что существуют определенные истины, которые могут быть утверждены в качестве фундаментальных политических проблем, и выдвигали собственные эпистемологические основания для подтверждения истинности своих утверждений.
Разумеется, тот факт, что выводы разных теорий противоречили друг другу, вызывал изрядные сомнения в самих эпистемологических предположениях, на которых они строились. Вряд ли легко выбрать какую-то политическую теорию в качестве истинной при отсутствии какого-либо критерия определения адекватности их познавательного основания. По-видимому, не существовало никакого независимого эпистемологического критерия, с помощью которого можно было бы примирить утверждения разных политических теорий. Сами теории устанавливали для себя стандарты познавательной истины, которые затем включались в саму теорию. Таким образом, нельзя было говорить о возможности существования независимого принципа или критерия.
Наиболее сильное влияние на изменение направления развития политической теории оказал, вне всякого сомнения, логический позитивизм. Эта философская доктрина нанесла сокрушительный удар по познавательному статусу "классической" политической теории и создала весьма основательные предпосылки для рассмотрения ее как совокупности субъективных взглядов и подходов отдельных мыслителей, то есть псевдонауки
70
Хотя логический позитивизм получил распространение в 1930-е годы, то есть в период острого экономического и политического кризиса всей капиталистической системы, сторонники теории (члены так называемого Венского кружка), например, Шлик, Карнап, фон Нейрат, Айер не особенно интересовались политическими вопросами. Их радикальная критика познавательных оснований явилась косвенным следствием их эпистемологических представлений. Для того, чтобы понять, в чем смысл этой критики, необходимо предварительно остановиться на природе и характере логического позитивизма как философского течения.
ВИТГЕНШТЕЙН, ЛЮДВИГ (1889-1951) - родился в Вене. По образованию инженер. В 1912-1913 гг. работал с Бертраном Расселом в Кембриджском университете. Во время первой мировой войны служил в австрийской армии и даже попал в плен. Считается, что идея будущего "Логико-философского трактата" появилась у него еще в 1914 году, и все годы войны он носил фрагменты рукописи в своем походном мешке. В плену, видимо, он и закончил трактат, опубликованный в Германии в 1921 году. Предисловие к трактату, написанное его учителем Бертраном Расселом, показалось ему слишком поверхностным. Обидевшись, он бросил Вену, и уехал учительствовать в деревенскую школу. Витгенштейн фактически не участвовал в дискуссии, развернувшейся вокруг его трактата в академических кругах. Трактат Витгенштейна не просто произвел сенсацию в научном мире, а вызвал настоящую философскую бурю.
В 1929 году он переехал в Англию, в Кембриджский университет. В 1939 году он сменил известного философа Г.Мура на посту профессора философии Кембриджского университета. Во время второй мировой войны, стремясь внести свой вклад в победу союзников, он оставил философию и пошел работать в Лондонский госпиталь. В 1947 году он вышел в отставку. Умер в 1951 году.
Тория логического позитивизма сформировалась прежде всего под влиянием трудов Витгенштейна и, в особенности, его "Логико-философского трактата"3. Эта, написанная в форме афоризмов, совсем небольшая книжечка (около 100 страниц), довольно трудная для понимания, однако, оказала огромное влияние на все развитие методологии науки XX столетия.
Витгенштейн начинает с того, что строит плюралистическую картину мира. Мир обладает атомарной структурой и состоит из фактов ("Мир есть совокупность фактов, а не вещей" 1.1.). Факт, по Витгенштейну, - это все, что случается, все, что имеет место. Атомарные факты могут объединяться в более сложные молекулярные факты. Но
3 Wittgenstein L. Tractate Logico-Philosophicus. London: Routledge and Kegan Paul, 1961.
71
самое главное, и здесь он повторяет Рассела, факт - это все то, что делает предложение истинным. Если в мире какой-то факт имеет место, то предложение истинно, если же нет - ложно. Атомарные факты никак не связаны друг с другом, поэтому в мире нет никаких закономерных связей. "Вера в причинную связь есть предрассудок", - пишет Витгенштейн (5.1361).
Однако интерес Витгенштейна направлен не столько на факты, сколько на язык и его отношение к миру фактов. Бертран Рассел полагал, что структура логики, как основа идеального языка, должна быть такой же, как структура мира. Витгенштейн развил эту мысль дальше, утверждая, что предложение - это образ, логическая фотография факта. То, что отожествляет образ и факт, и есть структура предложения и факта. Поэтому предложение, если оно истинно, само показывает свой смысл.
У Витгенштейна мысль и предложение фактически совпадают друг с другом, поскольку оба они - логический образ факта. В то же время и образ - это всего лишь один из фактов, то есть образ - это такой факт, который изображает другой факт.
В своей книге философ выдвинул три тезиса, представляющих интерес для нашей темы:
1. логика и математика состоят из тавтологий;
2. язык обладает истинно-функциональной структурой, и его основными элементами являются имена существительные;
3. никакие этические или моральные утверждения не могут содержать познавательной информации.
Последнее утверждение вытекает из первых двух и представляет особый интерес с точки зрения критики политических теорий. Все эти три тезиса тесно взаимосвязаны между собой.
ТАВТОЛОГИЯ - понятие, употребляемое в трех смыслах: 1) логическая ошибка, когда нечто определяется или доказывается тем же самым; 2) синоним понятия логический закон для обозначения общезначимых формул, инвариантных к возможному и действительному положению дел в мире; 3) формулы, которые при любом наборе из принятой "обобщенной" системы значений переменных сохраняют одно и то же отмеченное значение.
Витгенштейн полагал, что структура математического знания может быть выведена из логики и что в каком-то смысле математические истины являются скорее условными, нежели отражающими "факты" числовых отношений. Таким образом, из определений основных терминов и при условии правил вывода заключения можно вывести всю структуру математических истин. Получается, что математические истины зависят от терминов и правил. В каком-то смысле они истинны по опре-
72
делению. Предложения логики и математики являются абсолютно истинными, так как ничего не изображают и не выражают никакой мысли. Строго говоря, они - даже не предложения в полном смысле этого понятия. Математические истины скорее носят тавтологический характер, фиксируя отдаленные (и иногда удивительные) последствия определения и правил вывода заключения, а не реальные отношения в мире не-ощущаемых объектов. Условный характер математики не означает, что она становится от этого менее полезной. Математика и логика, равно как и законы мышления, не открывают для нас доступ в неэмпирический мир идей как противоположной группе тавтологий.
Теперь обратимся ко второму тезису Витгенштейна относительно того, что язык обладает структурой, трудно поддающейся логическому анализу. С точки зрения Витгенштейна, подобный анализ вскрыл бы тот факт, что язык является истинно-функциональным. Иными словами, в огрубленной форме можно сказать, что сложные предложения в языке, которые мы используем, чтобы передать информацию, могут быть подвергнуты анализу с точки зрения составляющих их предложений. Очевидно, что в какой-то момент этот процесс анализа должен остановиться, и мы встречаемся с основными строительными блоками языка - элементарными предложениями4. Вся многообразная действительность рассматривается мыслителем как совокупность фактов как бы лежащих в одной плоскости. Параллельно им находится плоскость, заполненная элементарными предложениями. Иными словами, структура фактов является проекцией структуры предложений. По Витгенштейну, в качестве таких элементарных предложений следует рассматривать имена существительные.
Но почему это так и какое значение имеет для науки? Если наш язык состоит из элементарных предложений, то необходимо найти ответ на вопрос, каким образом они обретают свой смысл. Это имеет важное значение, поскольку они придают смысл всем другим частям истинно-функциональной структуры. По-видимому, существуют два альтернативных пути, по которым элементарные предложения обретают свой смысл:
1. Смысл элементарного предложения придается ему другим предложением, которое объясняет или развивает его смысл. Однако это неверно, ибо если элементарное предложение нуждается ради обретения смысла в другом предложении, то оно не может считаться основополагающим, а объясняющее его предложение скорее окажется более фундаментальным. Но тогда снова возникает вопрос: как же именно это предложение обретает свой смысл? Ясно, что такой путь не ведет к выводу, более того, он утвержда-
4 Tractates. Prep. 4.221.
73
ет зависимость смысла от самого языка, а не от внешнего мира. "Если мир не обладает субстанцией, тогда имеет ли одно предложение смысл, будет зависеть от того, является ли истинным другое предложение", - утверждал Витгенштейн5. 2. Для того, чтобы разрешить проблемы смысла в языке, и таким образом объяснить, как он соотносится с истиной, мы должны определить главные лингвистические единицы, которые будут удовлетворять двум требованиям:
1. Их смысл должен быть получен непосредственно, а не посред-
ством других положений.
2. Они должны быть прямо связаны с окружающим миром.
С точки зрения Витгенштейна, только имена существительные отвечают этим требованиям. Таким образом, элементарные предложения - это прежде всего имена существительные. Имена существительные действительно разрешают проблему, поскольку имя обретает смысл без посредничества других предложений. Имена существительные также прямо связаны с окружающим миром, поскольку имена определяют объекты, а объекты придают им смысл. Следовательно, если осмысленное использование языка в конечном счете устанавливает, что имена существительные - это основные единицы смысла, прямо связанные с объектами, то это имеет вполне понятные последствия для моральных и политических теорий.
Если предложения, содержащиеся в нормативных политических текстах, не могут быть подвергнуты подробному анализу, то они не имеют смысла. Витгенштейн не поясняет, о каких именно объектах идет речь. Но если принять позитивистскую точку зрения, то такими объектами могут быть либо материальные объекты, либо чувственный опыт. Но тогда очевидно, что весь политико-теоретический язык подвергается сомнению. С каким чувственным опытом или материальными объектами могут быть связаны такие понятия как общее благо, права человека, потребности, интересы, справедливость и др.?
В заключительном тезисе "Трактата" этот вывод сформулирован вполне прозрачно. Язык морали и ценностей трудно анализировать в функциональном ключе. В знаменитом параграфе 6.42 и, особенно, в 6.421 "Трактата" говорится:
Поэтому и невозможны предложения этики. Высшее не выразить предложениями.
Понятно, что этика не поддается высказыванию. Этика трансцендентальна.
'' Ibid. Prep. 2.0211.
74
Еще более ясно это выражено в параграфе 6.53.:
Правильный метод философии, собственно, состоял бы в следующем: ничего не говорить, кроме того, что может быть сказано кроме высказываний науки, - следовательно, чего-то такого, что не имеет ничего общего с философией. - А всякий раз, когда кто-то захотел высказывать нечто метафизическое, доказывать ему, что он не наделил значением определенные знаки своих предложений. Этот метод не приносил бы удовлетворения собеседнику - он не чувствовал бы, что его обучают философии, но лишь такой метод был бы безупречно правильным.
ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНЫЙ - перешагивающий, выходящий за пределы. ТРАНСЦЕНДЕНТНЫЙ - все, что выходит за пределы чувственного опыта, эмпирического познания мира; предмет религиозного и метафизического познания.
Сказанное, впрочем, не означает, что ценности вообще не имеют никакого значения, наоборот, они имеют огромное значение, но в наших привязанностях, в том, как мы проживаем свою жизнь, а не в отражении какой-то теоретической структуры, пытающейся сказать истину в отношении природы этих ценностей. Для Витгенштейна единственной формой связи человека с окружающим миром, как природным, так и социальным, является язык. Картина мира, которую человек осмысливает, теоретически определяется языком, его структурой, строением и особенностями.
4.2. ЛОГИЧЕСКИЙ ПОЗИТИВИЗМ И ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ
"Трактат" оказал очень сильное влияние на академическое сообщество. Позитивисты превратили идеи, высказанные Витгенштейном, в крайне радикальную эпистемологию. Возможно, сегодняшним политологам будет трудно понять, почему логический позитивизм имел такое большое значение для развития политической теории. Привлекательность этого подхода лежит в том факте, что его логические инструменты сыграли свою роль в разъяснении структуры математики, которая сама является ключевым инструментом для понимания природы мира, а использование инструментов логического анализа в сфере обычного языка открыло возможность анализа структурного содержания языка и выявления смысла предложений. В то же время логический позитивизм показал субъективность большей части моральных и метафизических текстов.
75
С точки зрения радикальных эмпирицистов-позитивистов научное, естественное и фактологическое использование языка обладает смыслом, в то время как метафизические теории ценности, пытавшиеся дать основания моральным и политическим концепциям хорошей жизни, - это просто чепуха. Такой подход получил название принципа верификации. Предложение имеет смысл только, если оно может быть эмпирически подтверждено. Следовательно, если предложение осмыслено, то оно прямо опирается на эмпирический опыт, или если это сложное предложение, то такая прямая связь может быть доказана после специально проведенного анализа.
Иными словами, осмысленное предложение не обязательно должно прямо опираться на доступный чувственный опыт, а может базироваться на опыте всей природы, где он, собственно, и конкретизируется. Например, предложение "на обратной стороне Луны имеются горы" имеет смысл, поскольку конкретизирует тип опыта, способного его подтвердить. Несмотря на то, что в период, когда позитивисты начинали свои исследования, еще не было технических возможностей подтверждения этого утверждения и советская космическая ракета еще не облетела вокруг Луны, сфотографировав ее обратную сторону, уже имелся опыт геологических исследований на Земле, достаточный для подтверждения возможной истинности такого предположения.
В то же время утверждение, например, "Государство представляет собой реализацию этической воли", по мнению позитивистов, в принципе не подтверждаемо, поскольку невозможно конкретизировать опыт, подтверждающий это утверждение.
Для моральной философии и политической теории последствия быстрого распространения позитивизма были весьма тяжелыми. Поскольку моральная философия и политическая теория по своему характеру являются нормативными, то есть рекомендующими ценности и определенные способы устройства будь-то в сфере личной или публичной морали, то, как оказалось, - невозможно придать эмпирический смысл используемым ею предложениям. Как же в таком случае позитивисты могли оценить такой нормативный и этический язык, который употребляет такие определения, как благо, право, справедливость, добродетель, наилучшая форма правления, и другие подобные понятия?
Вполне закономерно, что позитивисты пришли к выводу, что такие понятия не опираются на факты, хотя и часто встречаются в человеческой жизни. Они имеют экспрессивный, выразительный характер. Язык морали служит цели выражения эмоционального отношения к чему-либо. Для того, чтобы рассмотреть какое-то политическое устройство, необходимо показать, что один вариант его является более предпочтительным, нежели другие. Однако, полагали позитивисты, язык морали выражает эмоциональное отношение, но, как правило, не описывает
76
его. Эмоциональные реакции тоже могут быть описаны, но они интересны разве что для психологов или социологов, изучающих общественную нравственность. Нормативный язык имеет скорее эмоциональный, нежели познавательный смысл, а стало быть, - субъективный, а не объективный статус.
ПОЗИТИВИЗМ предполагает, что аналитические утверждения относительно физического и социального мира делятся на три категории:
1. Такие утверждения могут быть полезными тавтологиями. Это могут быть
чисто определительные утверждения, предписывающие определенный смысл феномену или концепции.
2. Утверждения могут быть эмпирическими, их истинность или ложность
могут быть доказаны благодаря наблюдениям.
3. Утверждения, не подпадающие ни под одну из двух названных категорий и
не имеющие аналитического смысла. Для позитивистов осмысленный анализ возможен только на основе осмысленных тавтологий и эмпирических утверждений. Метафизика, теология, эстетика и даже этика не имеют смысла.
Из этого следовало, что нормативная моральная философия и политическая теория, в которых раскрываются концепции человеческого блага, - это псевдонауки. Они тоже пытаются искать истину и несут определенную информацию. Но фактически моральная философия и политическая теория -это просто выражение отношения к чему-то со стороны самого мыслителя. Позитивизм в соответствии с собственной логикой пришел к выводу, что моральная философия и политическая теория - просто гимнастика для ума, не имеющая ничего общего с действительностью. Личные предпочтения мыслителей, выраженные в трудах по моральной философии и политической теории, не имеют большой ценности и в принципе не заслуживают уважения. Как писала об этом Маргарет Макдональд,
"Предложения - "свобода лучше, чем рабство" или "все люди равноценны", означают не утверждение факта, а то, чью сторону я выбираю. Они провозглашают мои убеждения"6.
Однако на самом деле все не так просто. Во-первых, некоторые политические теории действительно опираются на факты. Во-вторых, эмоциональное отношение формируется отнюдь не в эмпирическом вакууме, а связано с нашими взглядами на мир и, таким образом, являются эмпирически доказуемым. Стратегия позитивистов в отношении этих двух аргументов заключается в том, что они соглашаются со ска-
6 Цит. по: Plant R. Modern Political Thought. Oxford: Blackwell, 1995. P. 10.
77
занным, но отрицают, что это как-то меняет познавательный статус их выводов.
Позитивисты, например, признавали, что Томас Гоббс выводит идею политической власти из стремления человека к власти и из характера отношений между людьми, предопределяемого природой человека. И то, и другое подтверждено фактами. Позитивистская критика готова признать, что предложения относительно природы человека носят эмпирически доказуемый характер, то есть они могут быть подтверждены с помощью фактов, а, стало быть, они имеют смысл. Однако та же критика непременно обратит внимание на природу поддержки, которую, как предлагается, эти эмпирические свидетельства должны были бы придать нормативным и оценочным выводам. Позитивисты прибегают к способу рассуждения, впервые сформулированному английским философом Дэвидом Юмом еще в XVIII столетии в "Трактате о человеческой природе", что фактические аргументы в споре не могут подтверждать нормативные, моральные или оценочные выводы. Эта формула обычно звучит следующим образом: должное не может быть выведено из сущего. Иными словами, в выводе не должно содержаться того, чего не было в предпосылках.
Убеждения могут быть исследованы эмпирическим путем, но поскольку они имеют фактическое содержание, то в соответствии со взглядами позитивистов, невозможно вывести из них моральные заключения. Из убеждений не вытекает отношение к чему-либо. Факты и ценности существуют отдельно друг от друга и между ними нет логической связи. Именно этот вывод и нанес мощнейший удар по "классической" традиции политической мысли, поскольку обычно она пыталась определять благо, опираясь на то, что считала фактами об условиях человеческого существования. Вопрос о моральных и политических принципах крайне важен, но он носит субъективный характер, выражает отношения и предпочтения, фиксируя решения и привязанности. Но этого недостаточно для полноценного академического исследования. Предрасположенность со стороны политического мыслителя заслуживает внимания, если его теория основывается на исследовании фактов, но отнюдь не по логическим основаниям.
Таким образом, основанные на фактах выводы относительно природы человека и человеческих отношений не могут логически поддержать нормативные выводы о том, как именно должно быть организовано политическое сообщество или что представляют собой основные политические блага. Если же оценки фактов уже содержат нормативные или оценивающие утверждения, то они есть не что иное, как выражение личных предпочтений.
Позитивизм все же санкционировал научность двух политико-теоретических подходов, дополняющих друг друга:
78
1. Возможно чисто эмпирическое исследование политического поведения.
2. Возможен логический анализ политических концепций.
Утверждение позитивистов, что осмысленная теория должна состоять из предложений, имеющих эмпирический смысл, позволило им признать также два метода политического анализа: индивидуалистический и бихевиоралистский.
ИНДИВИДУАЛИЗМ - тип мировоззрения, сутью которого является абсолютизация позиции отдельного индивида по отношению к обществу и миру в целом.
БИХЕВИОРАЛИЗМ - течение в политической теории, исследующее политику с позиции изучения поведения людей.
Безусловно, какой-то тип методологического индивидуализма нужен в политической теории, поскольку в таких собирательных понятиях как "государство", "общество", "нация" и других, нельзя найти эмпирический смысл, если только не рассматривать их как некие утверждения, подтверждаемые анализом особого типа поведения отдельных индивидов. Позитивисты утверждали, что многие холистские политические теории рассматривали определенные типы институтов - государство, общество, расу и т.д. - как стоящие над индивидами, что предполагало требование лояльности, долга, обязанностей со стороны граждан. Если социальные целостности могут быть полностью сведены к действиям отдельных индивидов, то политические концепции носят эмпирический характер. При этом человеческая деятельность понимается с точки зрения совокупности определенных физических действий, составляющих поведение.
Как следствие, бихевиоралистский и индивидуалистический подходы к политике были одобрены позитивистами. Политическая теория приравнивалась к нормальным, естественнонаучным теориям и рассматривалась как совокупность обобщений, которые когда-нибудь получат подтверждение благодаря крупномасштабным и всеобъемлющим эмпирическим исследованиям. Политическая теория, таким образом, должна быть эмпирической, но отнюдь не нормативной, объясняющей, но не дающей рекомендации, морально нейтральной и ни в коем случае не поддерживающей какую-то конкретную концепцию блага.
Кроме того, в рамках позитивизма открылась возможность для формирования другого подхода. Вслед за А.Айер, писавшей, что важной задачей философии науки является логический анализ научных концепций, многие позитивисты в конце концов пришли к выводу, что политическая философия - это придаток политической науки. Поэтому ее основной задачей должно стать разъяснение ее концепций и аргументов
79
с целью очищения их от какого-либо иного, не описательного и не эмпирического смысла. Таким образом, политическая теория может быть освобождена от ценностей. Политическая теория должна была отказаться от своего интереса к проблеме блага и права, и начать активно заниматься разработкой морально нейтральных политических концепций, аналогичных тем, которые разрабатываются в естественных науках.
Следует признать, что в 50-60 годы большая часть специалистов по политической теории приняла рекомендации позитивистов. Это повернуло политическую теорию в сторону от той роли, которую она традиционно играла в истории западной политической мысли. Как известно, политическая теория занималась, прежде всего, формированием оснований и разработкой рекомендаций для практической политики. Теперь же политическая теория отказалась от этого. Тем не менее, разговоры о ее "смерти", как бы этого ни хотелось многим позитивистам, оказались сильно преувеличенными.
Дело в том, что в середине столетия, когда множество позитивистов заполнило кафедры ведущих западных университетов, ведущие политические теоретики, продолжавшие развитие "классической" западной традиции политической мысли, продолжали работать исключительно успешно (например, Исайя Берлин, Эрик Фёгелин, Герберт Маркузе, Ханна Арендт и другие). Поскольку работы этих ученых не соответствовали критериям их критиков-позитивистов как лидеров интеллектуальной моды относительно того, какой же должна быть "истинная" политическая теория, их имена редко упоминались, а в истории политической теории образовались "белые пятна", заполненные лишь спустя десятилетия.
4.3. БИХЕВИОРАЛИЗМ
Бихевиорализм означает концентрацию внимания исследователя на поисках ответа на один-единственный вопрос: "Почему люди ведут себя так, а не иначе?"
Корни бихевиорализма, достигшего пика своей популярности в академическом сообществе в 50-60 гг. XX века, лежат в трудах Опоста Конта - крупного французского социолога XIX столетия, а также "Венского кружка" 20-х годов. Это не означает, что бихевиорализм принял все философские предписания позитивизма. Расцвет бихевиорализма в 50-е годы пришелся на тот период, когда позитивизм подвергался самой суровой критике. Однако влияние позитивизма на него неоспоримо. Несмотря на существенные различия между отдельными представителями бихевиорализма, большинство из них, по-видимому, согласилось бы с двумя следующими положениями:
80
(а) Эмпирическая теория - группа не связанных друг с другом абстрактных утверждений, состоящая из предположений, дефиниций, гипотез, которые можно проверить эмпирически, которые описывают и объясняют данный феномен или группу феноменов.
(б) Объяснение - это причинно-следственная оценка какого-то феномена или группы феноменов.
И позитивисты, и бихевиоралисты крайне озабочены тем, как узнать, что теория неверна. И те, и другие признают три варианта оценки теории:
Во-первых, "хорошая" теория должна быть внутренне логичной.
Во-вторых, "хорошая "теория, связанная с определенным классом феноменов, должна, насколько это возможно, быть совместимой с другими теориями, пытающимися объяснить соответствующие феномены.
В-третьих, и это самое главное, подлинно объясняющие теории должны быть способны делать эмпирические предсказания, которые затем могут быть проверены с помощью наблюдения.
Единственный осмысленный способ выбора из конкурирующих друг с другом теорий - это эмпирическая проверка. Эта проверка может быть осуществлена либо на уровне индивидуального социального актера, или на уровне социальной структуры, в зависимости от природы испытываемой теории.
Характерными чертами бихевиоралистского подхода к политическому исследованию как раз и являются два требования: эмпирическое наблюдение и эмпирическая проверка, что в целом соответствует позитивистской доктрине. Бихевиоралисты стремились систематически использовать все имеющиеся в их распоряжении данные, а не ограничиваться небольшой группой иллюстративных примеров. На практике это означало, что, когда какое-то утверждение проверяется, исследователь не может ограничиваться только рассмотрением случаев, имеющих отношение к делу, а должен изучить все случаи, или, по крайней мере, весьма репрезентативное число таких случаев.
Неудивительно, поэтому, что для бихевиоралистов важное значение имела статистика. Она позволяла изучить множество данных, которые могли бы служить эмпирическими свидетельствами. Однако бихевио-рализм не означает предпочтения количественных методов анализа за счет качественного. Действительно, бихевиоралисты часто обращались к количественным данным и другим эвристическим свидетельствам. Но это не означает, что они делали только это. Наоборот, для бихевиоралистов качественный и количественный анализ был в равной степени приемлемым. Для них значение имело не то, являются ли методы анализа количественными или качественными, а то, что, с одной стороны, они используются для оценки высказанных предположений; а с другой - что данные используются систематически, а не иллюстративно.
81
Другая характерная черта бихевиорализма выражена не столь явно, но имеет не меньшее значение. Научные теории в принципе должны всегда быть фальсифицированы. Обратим внимание, что речь идет о научных, а не просто об эмпирических теориях. Как мы видим, бихе-виоралисты демонстрировали свою приверженность теориям Карла Поппера и его ревизии традиционного позитивизма, в частности, критерию фальсифицируемости.
Все аспекты бихевиоралистских теорий должны быть потенциально фальсифицируемыми. Однако Лакатос писал, что большинство теорий в естественных и социальных науках содержат нефальсифицируемые утверждения, которые чаще всего оказываются основополагающими. Эти ключевые предположения часто принимают форму высокоабстрактных утверждений, которые невозможно проверить эмпирически. Но это вовсе не означает, что сама теория не может быть фальсифицирована. Если из ключевого абстрактного положения могут быть выведены некие другие утверждения, которые можно проверить эмпирически, то вся теория может считаться фальсифицируемой. Такой подход дает возможность исследователю определять условия, при которых данная теория может быть признана научной.
Бихевиорализм в лучших своих образцах внес немаловажный теоретический и эмпирический вклад в понимание и объяснение социального поведения. Сильная сторона бихевиоралистского подхода заключается в том, что он использует форму анализа, способную к репликации (повторению). Ученые, работающие в бихевиоралистской традиции, всегда стремятся к тому, чтобы другие исследователи, делающие аналогичные утверждения и использующие подобные данные, пришли к таким же выводам. Такая заинтересованность в подтверждении своих заключений предполагает наличие очень ясно формулируемых требований к исследованию:
1. что именно они пытаются объяснить?
2. конкретное теоретическое объяснение, которое выдвигает ученый;
3. каким образом он использует эмпирические свидетельства для того, чтобы дать оценку теоретическому объяснению.
Такая ясность означает, что бихевиоралисты уходили от исследования любых размытых и нечетко сформулированных проблем.
БИХЕВИОРИЗМ - ведущее направление в американской психологии ХГХ- XX веков, в основе которого лежит понимание поведения человека и животных как совокупности двигательных и сводимых к ним вербальных и эмоциональных реакций на воздействия (стимулы) внешней среды.
82
БИХЕВИОРАЛИЗМ - политическая теория, изучающая политику через поведение актеров (действующих лиц), многое взявшее из психологической теории бихевиоризма.
"Поведение" - ключевой элемент бихевиорализма. Оно и предопределяет то, что именно является сущностью социальной системы. Оно же становится основным элементом анализа в политической науке. Изучать поведение - это значит выяснить, что же в действительности происходит в рамках права и политических идеологий. Поведение включает в себя подход к чему-либо, равно как и действия. Оно рассматривается бихевиоралистами как более фундаментальная категория, по сравнению с правилами и нормами, поскольку имеет отношение к живой политике. Это, разумеется, не означает, что нормы и идеологии не имеют значения в политической жизни, однако их значение определяется тем, какую роль они играют в поведении человека. Для того, чтобы понять политическую систему не достаточно просто сконцентрировать свое внимание на нормативных чертах политической деятельности, необходимо обратиться к самому поведению. Понятно, почему ключевыми категориями бихевиорализма стали "стимул/реакция" и "вызов/ответ".
Впервые бихевиорализм к политической науке попытались применить в 20-30 гг. XX века группа ученых Чикагского университета во главе с Чарльзом Мерриамом. Эстафету подхватил его учение Гарольд Лассулл, внесший очень большой вклад в разработку этого подхода к политической теории.
В 50 - начале 60-х годов бихевиоралистский подход занял доминирующие позиции в политической науке.
МЕРРИАМ, Чарльз (1874-1953) - видный американский ученый, один из создателей политической науки. С 1923 по 1940 г. возглавлял в Чикагском университете отделение политической науки - ведущий в те годы политологический центр США. Основатель так называемой чикагской школы политической науки. Основные труды: "Новые аспекты политики", "Роль политики в общественном развитии", "Систематическая политика", "Политическая власть: ее структура и сфера действия", "Что такое демократия?" и др.
Очищение политического знания от метафизики ставило своей целью достижение идеала объективного, свободного от субъективных влияний и верований. Перенесение на политическую науку методов анализа, использовавшихся позитивистами в естественных науках, дало возможность отныне рассматривать политическую реальность как естественную, а политический процесс как протекающий в соответствии с
83
некими универсальными "регулярностями", доступными эмпирическому анализу. Основания повторяемости были связаны с природой человека - отсюда концепция "естественного человека" в политическом мире.
Политический процесс рассматривался бихевиоралистами как реализация некоего первоначального волевого усилия, придающего политический смысл всякому поведенческому акту. Доминирующей чертой человеческой психики провозглашалось стремление к власти. Власть - исходный пункт и конечная цель всякого политического действия. Практически вся политическая теория превратилась в учение о власти.
Бихевиоралисты значительно расширили представление о власти по сравнению с "классическими" представлениями, по существу, приравняв ее к политическим отношениям в целом. Иным словами, концепция власти у бихевиоралистов отличалась нестрогостью и неточностью. Понятно, что во многом это связано с многозначностью английского термина "power" (власть, сила, могущество и т.д.). Однако множество значений власти, которое придают ей бихевиоралисты, может быть объединено вокруг "стремления к власти". Лассуэлл считает, что оно присуще всем людям во все времена, в любом обществе и социальном слое. Причем, пишет Лассуэлл, люди могут и не воспринимать свою или чужую деятельность как стремление к власти. Они говорят, что хотят победить в споре, выиграть игру, сделать карьеру, приобрести авторитет или "имя", но за всем этим стоит стремление к власти.
"Единственное, что присуще всем типам отношений власти и влияния, - это воздействие на политику. То, как проявляется воздействие и на какой основе оно осуществляется, суть преходящие моменты, конкретное содержание которых в определенной ситуации можно установить, лишь изучая реальные воздействия находящихся в этой ситуации субъ-
- писал Лассуэлл в работе, написанной совместно с А.Капланом, "Власть и общество: рамки политического исследования".____________
ЛАССУЭЛЛ, Гарольд - (1902-1978). Видный американский политический теоретик. В своей знаменитой работе "Кто что получает, когда и как" (1936) он определил политологию как науку о влиянии и влиятельности. Под влиянием он понимал очень широкую и мягкую форму власти. Главной целью демократии он провозгласил человеческое достоинство.
7 Lassell H., Kaplan A. Power and Society: A Framework for Political Inquiry. New Haven (Conn.), 1962. P. 92.
84
Политика - сферы взаимодействия. Поэтому индивид, побуждаемый волей к власти, вступает с другими индивидами в коммуникацию по поводу власти. Возникает силовое поле. Сознательно очищенное авторами теории от любых других показателей. Интересен подход би-хевиоралистов также к государственной власти. Традиционная политическая наука исходила из того, что власть изначально была присуща государству. Бихевиоралисты попытались найти "естественное" происхождение государственной власти - они увидели в ней механический агрегат отдельных воль. Так же они подходили и к проблеме институтов.
Лассуэлл отрицал идею всеобщего блага как функцию государства. Он вообще выступил против абстрактно-моралистской трактовки государства как некоего идеала. Государственная власть возникает путем слияния, столкновения, соединения и отталкивания, борьбы и равновесия воль к власти, то есть как силовое поле, где встречаются люди, обладающие собственным вариантом поведения.
Политическая система общества, полагал Лассуэлл, всегда выступает как особая структура, в которой власть распределена между всеми ее элементами так, что устанавливается определенный баланс сил, стремящихся к власти и достигающих ее. Нарушение этого баланса в сторону чрезмерной централизации власти, или, напротив, ее распыления влечет за собой дисфункцию и может привести к распаду политической системы. Тогда задача государственной власти заключается в сохранении баланса политических сил.
Сталкивающиеся индивидуальные воли к власти, в конце концов, формируют устойчивые способы взаимодействий, в определенной степени теряющие подвижность. Субъекты власти вступают в определенные соглашения или "сделки", результаты которых фиксируются в правилах и нормах. Всякое такое соглашение одновременно и ограничение воли к власти, и условие ее реализации. Лассуэлл говорит о "рынке власти", описывая все происходящее там как "игру".
Игровая ситуация заключается в следующем: побеждает тот, кто выигрывает по правилам, а стремление нарушить правила, то есть выиграть незаконно, наказывается. Правила игры должны исходить от нее самой, а не навязываться извне. Иными словами, это должен быть саморегулирующийся "политический рынок", аналогичный обычному экономическому рынку. Реальный рынок власти предстает в трудах бихе-виоралистов как разгул страстей, недугов, социальных пороков и т.д. Политический рынок рассматривается как состязание субъектов власти: кто кого.
В качестве упорядочевающей силы, стоящей над "политическим рынком", выступает государство. Государство как бы обладает властью
85
до и сверх всякой власти, является всеобщим условием процесса распределения и перераспределения власти в обществе. По существу, это означает всесилие государства. Иными словами, между рыночной и этатистской линией в трудах бихевиоралистов имеется серьезное противоречие.
Исследователи, работающие в бихевиоралистской традиции в 90-е годы, согласились с тем, что теоретический анализ всегда должен быть начальным пунктом для серьезного эмпирического исследования. Это вовсе не означает, что теории не могут быть модифицированы, пересмотрены или вообще отброшены на основе эмпирических наблюдений. Теория действует как средство, предохраняющее исследователя от погружения в излишние детали наблюдаемого, что приводит к тому, что абстрактные дедуктивные выводы могут быть сделаны в отношении связей между разными феноменами. Кроме того, теория не просто генерирует гипотезы, подлежащие эмпирической проверке, но дает представление о том, что должно быть проверено и как. Многие постбихе-виоралисты идут еще дальше в направлении эпистемологического релятивизма. Они часто говорят о том, что где-то там существует объективная реальность, которая только и ждет, чтобы ее открыли "научным" методом. Сегодня они считают, что теория должна играть центральную роль в социальном анализе. Они даже признают возможность разных теоретических подходов, и что они могут привести к разным выводам. Но это вовсе не означает, что эмпирическая проверка потеряла свое значение. Наоборот, постбихевиоралисты полагают, что хотя эмпирическая проверка и стала труднее, но они допускают даже эмпирически обоснованные научные предсказания. По их мнению, каждая теория может по-своему искать свое эмпирическое подтверждение. Однако до тех пор, пока теория не получила своего эмпирического подтверждения, она не может получить статус объяснительной теории.
Для бихевиоралистов, а также постбихевиоралистов главной целью научного исследования является объяснение поведения на индивидуальном и групповом уровне. В бихевиорализме присутствует идея причинности. Хотя причинность, по их мнению, отражает способ нашего мышления в той же мере, как и "реальность", она неизбежный спутник любой попытки объяснения. Они также настаивают на том, что если мы хотим, чтобы в нашу теорию поверили, необходимо подтвердить ее эмпирически. Постбихевиоралисты утверждают, что почти все социальные и политические исследователи, работающие с эмпирическим материалом, в той или иной форме поддерживают этот взгляд. Если встать на эту точку зрения, то влияние постбихевиорализма на политическую теорию огромно. Каждый теоретик политики во многих отношениях постбихевиоралист.
86
4.3. ЗАКАТ ПОЗИТИВИЗМА И ВОЗРОЖДЕНИЕ НОРМАТИВНОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ
Поначалу могло показаться, что позитивизм имеет целый ряд преимуществ по сравнению с "классической" методологией. Важнейшим из них был принцип верификации, который позволил провести четкую демаркационную линию между науками, имеющими и не имеющими ясного познавательного содержания. Однако с течением времени именно эта ясность стала вызывать сомнения. Оказалось, что крайне трудно дать полноценную оценку самому принципу верификации. Очевидно, что он не является тавтологией или истиной по определению. В то же время он не содержит в себе и обобщения опыта (хотя вроде бы он утверждает, что это именно так, множество свидетельств опровергает это). Постепенно все большее число исследователей начало признавать, что принцип верификации сам не отвечает критерию обоснованности, ибо не может быть подтвержден чувственными данными. Одним из возможных выходов было заявление, что принцип верификации - это вовсе не утверждение, а правило. Основной вопрос в отношении любого утверждения - это вопрос о том, является ли оно истинным или ложным. В отношении правил такой вопрос не ставится. Он формулируется по-другому: Данное правило правильно или ошибочно? Имеет основания или нет? Хорошее или плохое? Иными словами, принцип верификации превращается в рекомендацию, но тогда мы должны были бы относиться к нему в соответствии с тем требованием, которое он сам и утверждает, то есть следует поставить вопрос: по каким основаниям мы признаем принцип верификации?
Обычно позитивисты дают два ответа. Первый из них сводится к следующему: принять принцип в качестве фундаментального эпистемологического правила значит привести оценку в соответствие с реальностью (А.Айер). Но это весьма проблематичное объяснение, поскольку оно предполагает, что мы можем описать природу реальности. Очевидно, что здесь возникает замкнутый круг. Если наше представление о реальности (сформировавшееся до введения принципа верификации) правильно, то тогда мы пришли к нему до того, как сформировали критерий, который, как предполагается, должен ввести различие между чувственным и нечувственным характером наших представлений. Сама
87
по себе идея сравнения эпистемологического подхода с реальностью весьма сомнительна, поскольку способ познания должен стать критерием того, что является реальным, а что нереальным, или имеет и не имеет смысла. Такой путь спасения принципа верификации от угрозы, создаваемой его собственным принятием, таким образом, оказывается весьма неубедительным.
Альтернативное объяснение необходимости принципа верификации как правила заключается в том, что в каком-то смысле принцип формулирует основное определение естественных наук. А поскольку эти науки играют такую важную роль в нашей культуре, то мы должны принять в качестве основного эпистемологического правила то, которое в наибольшей степени соответствует ориентации науки (Р.Карнап). Но здесь видны две трудности.
Прежде всего, не так уж очевидно, что принцип верификации действительно является основным научным положением. Так, знаменитый английский философ Карл Поппер сделал утверждение с точностью до наоборот: верификация, по его мнению, приведет к еще большему разрыву между рациональностью и наукой. Поппер считает, что обычно мы можем подтвердить только такие положения, если в состоянии перечислить все те вещи, совокупность которых обозначает данное предложение. Например, если я скажу, что у меня в кармане пять карандашей, это может быть полностью подтверждено путем проверки содержимого моего кармана.
Однако такой подход не имеет отношения к законам науки, поскольку чаще всего они представляют собой ничем не ограниченные обобщения. Например, возьмем предложение "при повышении температуры лед тает". Поскольку это предложение относится к неизвестному числу случаев, то оно не может получить полное подтверждение, поскольку мы не можем сказать, сколько именно примеров нам нужно для того, чтобы сформулировать доказанное общее правило. Поэтому верификация не может стать критерием науки. В противном случае наука не смогла бы признать по рациональным основаниям некоторые из наиболее фундаментальных законов.
Вместо верификации Карл Поппер предложил критерий фалъсифи-цируемости. Для объяснения его смысла он привел свой знаменитый пример: если мы не сможем найти хотя бы одного черного лебедя, то можно утверждать, что все лебеди белые.
Поппер придавал важное значение творческому воображению в науке, в частности, гипотезам, которые затем могут опровергаться с помощью фальсификационного эксперимента. Если гипотезу не удается фальсифицировать, то она может быть признана как научный факт. Иными словами, Поппер предложил доказательство от противного. Ар-
гументы Поппера показались научной общественности весьма убедительными. В результате число сторонников позитивизма начало быстро идти на убыль.
Таким образом, позитивизм постепенно потерял свое влияние на эпистемологическом уровне. В немалой степени это было заслугой не только Поппера, но и того же Витгенштейна, который в своих "Синей" и "Коричневой книге", "Философских исследованиях" и в ряде других поздних работ подверг позитивизм интенсивной критике. Если "Логико-философский трактат" Витгенштейна, по существу, инспирировал позитивизм, то его поздние работы сыграли немаловажную роль для его развенчания. По существу, тот же Витгенштейн открыл новую страницу в развитии теории и методологии в постпозитивистском мире.
Хотя целостная позитивистская программа утратила свое влияние, однако некоторые ее положения и сегодня сохраняют свое значение, в частности, идея о различии между фактом и ценностью, а также антинатурализм в этике. Эти и некоторые другие положения и термины вошли в обновленную политическую теорию, которая пережила, начиная с 1970-х годов подлинное возрождение.
Вопросы для самопроверки N?
1. Поясните смысл следующих терминов:
¦ эпистемология;
¦ рационализм;
¦ тавтология;
¦ трансцендентальный/трансцендентный.
2. Почему логические позитивисты считают, что теория не может сказать ничего значимого о природе ценностей?
3. В чем заключается принцип верификации?
4. В каком смысле Витгенштейн употребляет понятие тавтологии?
5. Поясните значение индивидуалистического и бихевиоралистского подходов к политической науке?
6. В чем заключается критерий фальсифицируемости?
7. Что общего между бихевиорализмом и позитивизмом?
8. В чем специфика бихевиоралистского метода исследования?
9. Как Гарольд Лассуэлл рассматривает власть? Что в его теории говорит о том, что он - бихевиоралист?
10. Какие недостатки есть у бихевиорализма?
11. Какую роль в бихевиоралистской теории играют такие понятия как вызов/ответ или стимул/реакция?
Дополнительная литература
89
1. Витгенштейн Л. Логико-философский трактат. М., 1958.
2. Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология. М.: Дом интеллектуальной книги, 1998. Гл. 1.
3. Зотов А.Ф., Мельвиль Ю.К. Западная философия XX века. М.: Проспект, 1998. С. 334--Ш.
4. История современной зарубежной философии. Компаративистский подход. В 2 т. СПб.: Лань, 1998. Т. 2. Гл. 4. С. 131-135.
5. Цукерман А. Введение в политический анализ. Реферат-дайджест. Составитель В.С.Комаровский. М., 1995. Гл. 6.
6. Власть. Очерки современной политической философии Запада / Под ред. В.В.Мшвениерадзе. М.: Наука, 1989. С. 95-127.
7. Антология мировой политической мысли. В 5 томах. Т. 2 / Под ред. Т.А.Алексеевой. М.: Мысль, 1997. С. 175-184.
90
Лекция 5
ИНСТИТУЦИОНАЛИЗМ. РАЦИОНАЛИЗМ В ПОЛИТИКЕ
Исследование политических институтов - центральная проблема политической науки. По мнению многих исследователей, политическая наука отделилась от философии, политической экономии и даже социологии, превратившись в самостоятельную дисциплину именно благодаря этой проблематике. По существу, - это единственная тема, которую политологи не делят с другими отраслями знаний. Увлечение исследованием формально-легальных политических структур в начале века было столь велико, что Грэхем Уоллес констатировал в 1908 году, что
"все, изучающие политику, анализируют институты и избегают анализировать человека".
Действительно, сложность и противоречивость политической жизни, появление новых процессов и явлений, таких как бюрократизация, милитаризм, коррупция и т.д., заставили политических исследователей по-новому посмотреть на государство и власть. Говоря словами американского политолога Л.Козера, представители политической науки концентрировали свое внимание на
"государстве как институте, осуществляющем монополию законного применения силы на данной территории" (определение Вебера)1.
Что же такое институт?_______________________________________
Термин "институт" происходит от латинского слова "institutum", что означает "установление" или "учреждение". Политический институт - это, во-первых, состояние организованной общности, организационная форма объединения людей в особое сообщество, основывающееся на коллективной во-
1 Цит. по: Современная буржуазная политическая наука: проблемы государства и демократии / Под ред. Г.Х.Шахназарова. М.: Наука, 1982. С. 9.
91
ле, целях и образах жизнедеятельности; во-вторых, идеальная модель ассоциации людей, формирующаяся по поводу власти и влияния, поддерживающая интеграцию человека и коллектива, управляемость общностью и опирающаяся на коллективные ценности, организационные принципы, рациональные нормы (установления), и, в-третьих, - реализация и воспроизводство моделей (систем принципов и норм, правил и целей) общения в структуре совокупной практики политической активности индивидов и групп, человеческого социума в целом2.
5.1. ГОСУДАРСТВО КАК ИНСТИТУТ
Прежде чем перейти к рассмотрению основных особенностей и направлений институционализма, вспомним, что такое государство. Начнем с известной притчи о трех слепых философах, которых попросили определить, что такое слон. Один, который держался за хобот, сказал, что слон - длинный и гибкий как змея. Другой, дотронувшись до ноги, сказал, что слон - высокий и круглый как ствол дерева. А третий, державшийся за ухо, сказал, что слон - это нечто тонкое и висячее. В прошлом политические мыслители, пытаясь дать определение такому институту как государство, по существу, делали то же самое. Он хватались за отдельные аспекты государства, а затем начинали доказывать, что именно этот аспект важнее всего.
Что же такое современное государство?
Современное государство - это модернистский (современный) и западный проект. Оно складывалось на протяжении нескольких столетий в Европе, начиная со Средневековья. Средневековая система управления была очень сложной и многоуровневой. Одновременно действовали слабые императоры и сильные короли, влиятельные аристократы (графы и князья) и несколько уровней частично автономных дворян. В соответствии с феодальными установлениями, эти разные уровни власти были связаны друг с другом сложной системой взаимных обязательств. Эту сложную картину следует дополнить собственной иерархией Католической церкви, влияние которой отнюдь не ограничивалось религиозно-идеологической сферой. Не стоит сбрасывать со счетов и ранние формы парламентов, уже действовавших на некоторых территориях.
В XVI-XVIII вв., то есть с началом периода Модерна (Современности), в разных районах Европы начали появляться сильные централизованные правители, который стремились установить неограниченный
2 Дегтярев А.А. Основы политической теории. М.: Высшая школа, 1998. С. 100- 101.
92
контроль над своей территорией - абсолютные монархи. Им удалось ограничить независимую власть графов, князей, бояр или баронов, обеспечить централизованный сбор налогов, создать большие армии и разветвленный бюрократический аппарат, систему законов и правил. В тех странах, где победила протестантская Реформация, королям удалось установить свою власть также и над церковью. В ряде стран они сильно ограничили деятельность парламентов, сохранившихся со времен Средневековья.
В XVIII - начале XIX вв. рост государств получил мощный импульс в результате Французской и Американской революций. В результате американской революции было создано первое "сконструированное" государство и весьма эффективная конституционная модель. Революции привели к мощной мобилизации в армии обычных людей, быстро сменивших профессиональные армии аристократов. Империя Наполеона во Франции продолжила эту массовую мобилизацию, открыв путь тому типу европейского и американского государственного строительства, который стал преобладающим уже к концу XIX столетия. Массовые армии, начальное образование и протест против универсалистских притязаний широко распространившегося либерализма привели к возникновению "национальных государств" (Nation state). Значение такого типа государственного устройства стало понятным после объединения Германии и Италии (1848-1870 гг.), а также Гражданской войны в США в 1860-е годы. Еще одним важным событием стал распад Испанской и Португальской империй в Латинской Америке и формирование множества самостоятельных латиноамериканских государств, формировавших свое государственное устройство по европейским, а отчасти американскому образцу. Начиная с 1980 г. то есть с наступлением эпохи империализма, европейские державы создают колониальные империи, тем не менее сохраняя тип национального государства в метрополиях. Приблизительно в это же время быстрыми темпами свою модернизацию осуществляет Япония, создавая большую армию, бюрократию, вводя всеобщую грамотность и т.д.
В XX веке, после окончания 1-й мировой войны, произошел распад Австро-Венгрии, завершивший процесс складывания системы национальных государств в Европе. Октябрьская революция в России также имела своим результатом модернизацию государственной формы, воплотившуюся в Советском Союзе. В России не сложилось национальное государство, но, несомненно, форма Советской централизованной федерации была более современной формой, нежели неограниченная монархия. Деколонизация в 60-е годы Французской, Британской и Бельгийской колониальных империй привела к образованию множества самостоятельных государств в 50-60 гг. Тенденция к увеличению числа самостоятельных государств продолжает сохраняться и поныне, во что
93
немаловажный вклад внесли дезинтеграция СССР и Югославии. Тем не менее, следует сказать, что множество из возникших самостоятельных государств, хотя и называют себя национальными, таковыми на самом деле не являются. Национальное государство, понимаемое в либеральном смысле, предполагает наличие сложившейся нации, объединенной общим языком, культурой, традицией, самоидентификацией, внутренним рынком, но, что самое главное, - политическим сообществом. Помимо этого, современное государство должно обладать целым рядом обязательных признаков.
Приведем отрывок из работы известного французского политического теоретика Мориса Дюверже "Политические институты и конституционное право" (1960):
"Слово "государство" имеет два разных значения. Когда говорят о вмешательстве государства в дела частного сектора, критикуют его и собираются реформровать, то имеют в виду совокупность управленческой организации, коллектив управляющих. Когда же гвоорят, что Франция, Италия, Великобритания являются государствами, то это означает, что они являются человеческими сообществами особого типа, суверенными нациями. Конечно, между этими значениями существуют родственные связи: государство в первом значении (государство - правительство) обозначает совокупность правителей современной нации, то есть государство во втором смысле (государство-нацию). В конечном счете второе значение шире первого и в некотором роде включает его. Несмотря на это, важно четко различать оба значения слова "государство": в большинстве случаев контекст позволяет избежать путаницы. ... Государство-нация представляет собой объединение людей, сообщество, характеризуемое по нескольким критериям: в нем особенно крепки узы солидарности, оно обладает наиболее могущественной организацией. Таким образом, различие между государством и другими объединениями людей, скорее, не качественное, а количественное: государство является самым полным, законченным и совершенным из человеческих сообществ, существующих в настоящее время. Отсюда проистекает то, что юристы называют "государственным суверенитетом", в котором они видят основное определение государства.
...В настоящее время государства-нации представляют человеческие сообщества. Политически организованные наилучшим образом, т.е. сообщества, властная структура которых является наиболее сложной, совершенной, законченной. Правителей других сообществ часто изучают, избрав в качестве референтной группы руководителей государства: по сравнению со вторыми первые часто пребывают в зачаточном состоя-
3 Дюверже М. Политические институты и конституционное право // Антология мировой политической мысли в 5 томах. Т. 2. С. 657.
94
П.Данливи из Лондонской школы экономики и политической науки называет следующие основные характеристики современного государства:
1. Государство - это форма организованных институтов, каким-то образом связанных друг с другом. Это позволяет определять государство как некую "единицу", как если бы все институты были одним действующим лицом. Институты - это отобранные с моральной точки зрения социальные структуры (например, институт "обещания"), формальные организации (государственные ведомства) или комплексные совокупности правил (право, законодательство).
2. Разумеется, государство начинает вести себя как единый актер только на определенной дистанции. При ближайшем рассмотрении, легко заметить, что разные институты государства стремятся к различным целям, то есть государство как целое - это условность.
3. Государство должно действовать в конкретной пространственной области, в которой проживающее население составляет особое общество. Государство не может существовать без собственной территории. Однако государство не может быть и на пустом месте, где нет никакого населения. Более того, это население должно быть организовано в общество. Оно должно в большей степени взаимодействовать в своей среде, чем вовне, и демонстрировать свое единство через язык, культуру, образ жизни.
4. Задачей государственных институтов должно быть принятие коллективных решений и забота о том, чтобы эти решения исполнялись. Если группа институтов не принимает таких решений, или не в состоянии их выполнить, то это не государство.
5. Существование государства определяет сферу "публичности", часть социальной жизни, которая столь же ясно отличается от частной сферы в индивидуальной или коллективной деятельности. Таким образом, публичная сфера включает в себя чисто правительственную деятельность, а также политическую деятельность по оказанию влияния на государственные институты.
Официальная сфера Публичная сфера Публичная сфера
Частная сфера
95
Рис.1.
Кроме того, Данливи называет 7 дополнительных характеристик государства, отнюдь не менее значимых, но выделенных им в отдельный список:
1. Суверенитет означает, что государство является высшим источником власти на данной территории, а также осуществляет контроль над применением силы и принуждения. Кроме того, государство - высший центр принятия решений. Государство должно действовать вне зависимости от какого-либо внешнего контроля, тогда оно считается суверенным.
2. Государство осуществляет контроль над въездом и выездом из страны. Оно также определяет, кто именно является гражданином данной страны, а кто нет.
3. Для того, чтобы обеспечить легитимность государства, оно должно демонстрировать свое стремление к защите интересов всего общества и воплощать "общую волю" своих членов. Иными словами, государство должно постоянно подтверждать идеологически и этически свою законность своего существования.
4. Государство должно быть признано легитимным наиболее влиятельными группами в обществе. Не всякое государство получает поддержку большинства, но любое государство, если оно не является эфемерным, должно обладать существенной поддержкой со стороны какой-то части общества.
5. Современные государства имеют ряд общих черт с организационной точки зрения. Ими управляет бюрократия - формальные, иерархические организации, или, говоря словами Вебера, "бюджетные единицы", финансируемые со сбора налогов, которые каждое государство должно собирать с максимальной эффективностью. Именно контраст с капиталистическим производством, которое в условиях рыночной экономики финансируется с продаж и прибыли, является на сегодняшний день одним из важнейших путей идентификации государственной сферы.
6. Современные государства различаются между собой также тем, как именно они регулируют социальную сферу - через использование легального аппарата для контроля над гражданским обществом. Обычно это фиксируется Конституцией - письменным документом (за исключением Великобритании, где письменной конституции нет, а государственное устройство регулируется на основании ряда отдельных актов и прецедентов).
7. Режим должен быть признан как "государство" со стороны других государств. Признание суверенного государства со стороны других государств включает признание за ним определенных прав и обязан-
96
ностей на основе международного права, в том числе признание
принципа невмешательства в его внутренние дела4.
В настоящее время лишь немногие государства удовлетворяют всем названным критериям. Однако свыше 160 современных государств отвечает их большинству. И хотя государственная форма управления сегодня является практически общепризнанной, есть государства и государства.
Следует отметить, что довольно ясно наблюдается тенденция к распространению государства на все новые и новые сферы общественной жизни. В XVI-XVII веках важнейшим "вызовом" для жизни и имущества подданных была бесконечная "война вех против всех". Томас Гоббс, как мы помним, поставил вопрос о сильной монархической власти. Государство "ответило" на этот "вызов" созданием больших армий, полиции, судов и т.д. В XVIII веке стало ясно, что величайшую угрозу для подданных несет уже само государство, ничем не ограниченная монархическая власть. "Ответом" на это стала идея разделения властей, принятие Конституций, введение избирательных систем.
Еще сто лет назад, в конце XIX столетия, демократические государства в Европе и Северной Америке продолжали выполнять следующие традиционные функции:
¦ оборона;
¦ внутреннее законодательство;
¦ поддержка рынка с помощью системы законов;
¦ частичные общественные работы;
¦ сбор налогов.
Индустриализация и урбанизация ускорили развитие системы массового образования, а также рост правительственных социальных программ (ответ на "вызов" стихии рынка). После второй мировой войны широкое развитие получила программа "государства всеобщего благосостояния" (welfare state). Британские социалисты ставили вопрос о том, что государство должно заботиться о человеке от колыбели до гроба. Сегодня нормой для развитых стран стало положение об обязательном минимальном обеспечении каждого гражданина со стороны государства.
В свою очередь, принятие широких социальных программ вызвало быстрый рост бюрократии, особенно между 1945 и 1976 гг. в связи с идеей "государства всеобщего благосостояния", причем в наибольшей степени рос бюрократический аппарат в региональных и местных органах. На разбухание государства влияют и другие факторы: например, в период "холодной войны" резко возросли расходы на оборону и после
4 Dunleavy P.J. Introduction to Politics. University of London, 1995. P. 7-8.
97
ее окончания не вернулись к прежним объемам; рост преступности приводит к разбуханию полицейских структур и т.д. Иными словами, предсказание Вебера, что будущее принадлежит бюрократическому государству, похоже, начинает сбываться.
5.2. ОСНОВНЫЕ ОСОБЕННОСТИ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНОГО ПОДХОДА
Институциональный подход использует три основных метода исследования:
¦ описательно-индуктивный;
¦ формально-легальный;
¦ и историко-компаративистский.
Начнем с описательно-индуктивного метода. Описательный подход нередко называют современной историей. Его представители прибегают к обычным историческим методам исследования и изучают события, эпохи, деятельность конкретных людей и институтов. В своих исследованиях они описывают и анализируют феномены, случившиеся в прошлом, но объясняющие современные политические феномены. Он делает основной акцент на объяснении и понимании, а не на формулировании законов. История для них - великий учитель мудрости. Именно так работают, например, современные международники, когда ищут истоки современных конфликтов в истории.
Довольно грубо можно сказать, что история занимается конкретным, а политическая теория - наиболее общим.
"Изучение истории делает нечто большее, чем просто оттачивает факты и позволяет нам делать или проверять обобщения. Она расширяет горизонт, корректирует перспективу, и она строит подходы к событиям, которые могут иметь исторический смысл. Мы замечаем отношения между относительно изолированными событиями. Мы понимаем, что истоки настоящего похоронены далеко в прошлом, и что история - это прошлая политика, а сегодняшняя политика - это будущая история"5.
Политические институты отнюдь не всегда создавались сознательно, скорее наоборот. Они развивались довольно медленно, как мы показали выше на примере государства. Именно это и делает исторический анализ совершенно необходимым для понимания конкретного института.
Отличительной чертой описательно-индуктивного подхода является "гиперфактуальность". Иными словами, наблюдение является первичным, то есть приоритетное значение всегда придается фактам. С точки
5 Sait E.M. Political Institutions: A Preface. NY: Appleton-Century, 1938. P. 49.
98
зрения представителей этого подхода, политические институты являются реальными и это их главное достоинство. Они вполне конкретны, за ними можно наблюдать, на них можно указать и даже потрогать. Можно изучить, как именно они функционируют. Иными словами, нет ничего более естественного, чем обращение к их конкретике, к самому факту их существования, характеру его действий и способу осуществления власти. Именно так об этом методе исследования писал, например, Дэвид Истон.
Несмотря на то, что "гиперфактуальность" - характерная черта этого метода, он позволяет объединить эмпирическое исследование политики с анализом политических ценностей. Для того, чтобы определить политические институты, необходимо, полагает Майкл Оакшотт, чтобы они содержали в себе нормативные элементы.
Этот подход считается индуктивным, поскольку строится на основе повторяющихся наблюдений. Самым важным здесь является то, что изучение политических институтов позволяет фактам говорить самим за себя, оно обнаруживает нелюбовь к теории, в особенности современной социальной и политической теории, которая считается вторичной, если не опасной.
Формально-легальный подход включает в себя два направления. С одной стороны, он предполагает исследование публичного права, отсюда термин - легальный. С другой стороны, он занимается изучением официальных правительственных организаций, отсюда определение формальный. На практике оба направления тесно переплетены между собой. Представители этого подхода, главным образом, занимаются изучением конституций. При этом они не ограничиваются анализом только писаных конституций, а рассматривают также всю систему фундаментальных политических институтов. Традиция эта не нова. В начале XX века вообще считалось, что невозможно обсуждать политическую систему без одновременного обсуждения правовой системы. Сейчас от этой традиции во многих странах уже отошли. Формально-легальный подход одновременно обеспечивает и общие теоретические рамки исследования, и предписывающие объяснения. Во-первых, его сторонники рассматривают легальные правила и процедуры в качестве основных независимых переменных, а функционирование и судьбу зависящей от них демократии как зависимую переменную. Например, М.Дюверже критикует электоральную систему пропорционального представительства, поскольку это приводит к фрагментации партийных систем и подрыву представительской демократии. Во-вторых, правила предписывают определенное поведение. Проблема влияния имеющихся правил на политическое поведение является центральной в исследовании институтов.
99
Наконец, историко-компаративистский подход сочетает в себе исторический взгляд на изучаемые феномены с методом их сравнительного исследования. Иными словами, речь не идет об изучении институтов в каждой из стран последовательно, а в сравнении институтов разных стран, минуя границы. Одним из лучших примеров такого подхода является Герман Файнер, работавший в 30-50-е годы. В отличие от многих своих современников, он провел институциональный анализ теорий государства в экономическом и историческом контексте. Файнер утверждал, что его подход является научным, поскольку он объективно объясняет происхождение вещей. Он сравнивал институты не только в их легальной форме, но также и по способам функционирования. Он также объяснил, почему он сконцентрировал свое внимание именно на политических институтах:
"сущность государства заключается в его монополии на принудительную власть, провозглашенной и реализуемой как единственная легитим-
Политические институты - это инструменты реализации власти. Властные отношения воплощаются именно в политических институтах. И только сделав этот вывод, Файнер приступил к сравнительному анализу политических институтов США, Великобритании, Франции и Германии. Его анализ покрывает элементы государственной организации, включая демократию, разделение властей, конституции, отношения между центром и регионами, федерализм. После этого, он обращается к важнейшим частям современного политического механизма, а именно: к электорату, партиям, парламентам, кабинетам министров, главе государства, гражданским службам и правовому механизму. Нельзя назвать подход Файнера узким или формализованным. Он основывается на теории государства и рассмотрении эволюции институтов и их деятельности.
Следует сказать, что такие классики современной политической теории как Макс Вебер, Габриэль Моска и Вильфредо Парето опирались на сбор политических данных при помощи, в основном, историко-компаративистских методов. Примерно также написана и знаменитая работа Г.Алмонда и С.Вербы "Гражданская культура".
Таким образом, в самом общем виде можно сказать, что институциональный подход исследует причины возникновения и последствия деятельности политических институтов, а также выражает политические ценности либеральной демократии.
6 Finer H. The Theory and Practice of Modern Government. London: Methuen, 1954. P. 10.
100
ВЕСТМИНСТЕРСКАЯ МОДЕЛЬ - классический пример нормативных ценностей либеральной демократии в институционалистских исследованиях. Ее основные характеристики включают: правление дисциплинированной, обладающей программой партии большинства; институциональная оппозиция; политически нейтральная профессиональная гражданская служба и правление кабинета министров.
Таким образом, институциональный подход включает: изучение правил, процедур и формальных организаций правительства, которые играют роль инструментов для юриста и историка, позволяющие им объяснить ограничения как политического поведения, так и эффективности демократии, а также поддержку либеральной демократии, в особенности, Вестминстерской модели представительного правления.
Однако среди представителей институционального подхода можно встретить множество течений. Остановимся, хотя бы кратко, на некоторых из них. Начнем с конституционализма.
Многие политические теоретики сосредотачивали свое внимание преимущественно на изучении конституций. Это традиционный, формально-легальный подход к исследованию политических институтов. Как правило, исследователи этого направления недовольны существующими конституциями и говорят о необходимости их реформировать.
Еще одно течение в институционализме - это общественное управление (public administration). Основным подходом к изучению общественной бюрократии является "институциональный". Он концентрирует свое внимание на деятельности властей, участвующей в общественном управлении, анализирует их историю, структуру, функции, прерогативы и отношения. Он изучает, как они работают, степень их эффективности.
Начиная с 1950-х годов в рамках институционального подхода немаловажное значение приобрела теория организации. Она является частью интеллектуальной истории общественного управления. К числу ее "классиков", безусловно, можно отнести Макса Вебера с его исследованием бюрократии, а также Фредерика Тэйлора - "отца-основателя" науки о менеджменте. После окончания второй мировой войны представители этой теории обратились к организационному принятию решений, а также к исследованию больших организаций, взаимодействующих с еще более широкой средой.
Главной характеристикой теории организаций является ее интерес к формальной организации. Ранние теоретики отстаивали значение формальной организации, например правил бюрократии, по сравнению с неформальными организациями (поведение индивидуальных служа-
101
щих). Более современные теоретики нашли несколько другие варианты подходов. Так, например, представители теории вероятности исследуют, каким образом возникает связь между организационной структурой и средой, и утверждают, что это наилучший способ организации бизнеса или общественного управления. Теоретики "политических сетей" поведение людей в институциональном контексте. По их мнению, политика появляется в результате взаимодействия между правительственными организациями (в особенности организациями центрального правительства) и сетью других организаций (в особенности защищающих профессиональные и экономические интересы. Очевидно, что изучение политических сетей - это также вариант институционального подхода.
Вне общественного управления теория организаций имеет мало влияния в политической науке, поскольку она, как считается, сублимирует "политику", а также игнорирует институты, называя их тривиальными организациями. Иными словами, подобно конституционализму, теория организаций нуждается в более широкой теории. Несмотря на жесткую критику, общественное управление сохраняет свое значение в институциональном подходе.
Наконец, еще одно течение в институционализме, получившее широкое признание, - это новый институционализм. По мнению представителей этого течения, бихевиоралистские модели принятия решений могут стать возможным источником новых идей. Типичной работой этого направления является книга Дж.Марча и Дж.Ольсена "Новый институционализм: организационные факторы в политической жизни" (1984)7. Они утверждали, что политические институты утратили то большое значение, которое они имели в ранних политических теориях. Они высказали критику в отношении современной политической науки. Они обвинили ее в том, что она носит: контекстуальный характер, так как делает акцент на социальном контексте политического поведения, сознательно понижая значение государства как независимого феномена; редукционистский характер, поскольку объясняет политику как результат индивидуальных действий. Кроме того, они считают, что в современной политической науке преобладает утилитаризм, поскольку она исходит из того, что индивидуальные действия мотивируются рациональным собственным интересом. Новый институционализм, наоборот, настаивает на том, что институты играют более автономную роль. Процитируем Марча и Ольсена:
"Бюрократическое агентство, законодательный комитет, апелляционные суды - это арены соревнования социальных сил, но они также являются совокупностью стандартных операциональных процедур и структур-
7 March J.G., Olsen J.P. The New Institutionalism: Organizational Factors in Political Life // American Political Science Review. Vol. 78. P. 734-749.
102
ных устройств, которые определяют и защищают интересы. Они - политические актеры в своем собственном праве"8.
Но тогда естественно возникает вопрос, что же нового в новом ин-ституционализме? Не так уж много, ответило большинство крупных политических теоретиков, начиная от Г.Алмонда и кончая А.Джорданом. Внимание к новому институционализму было привлечено благодаря их обещанию встать в оппозицию к основному потоку в политической теории, а также изменить основания изучения государства. Однако новизна их идей была весьма относительной.
Создается впечатление, что исследование институтов - это не столько теория или метод, сколько тема. Но это было бы серьезной недооценкой ценности политических институтов для понимания содержания политической науки. Ибо исследование институтов - не альтернатива политической науке, а ее сердцевина.
3.3. РАЦИОНАЛИЗМ В ПОЛИТИКЕ
По мнению многих исследователей, институционализм и теория рационального выбора создали рационалистическое направление в политической теории. В этой связи целесообразно рассмотреть теорию рационального выбора в этом разделе, хотя и по своей проблематике, и по методу она достаточно далека от институционализма.
Начиная с 1950-х гг. теория рационального выбора играет важную роль в политической науке. Первым, кто применил теорию рационального выбора к исследованию электорального поведения и партийной конкуренции, был Энтони Дауне. Его работа "Экономическая теория демократии" была опубликована в 1957 году. Он показал в своей книге, что индивиды, голосующие за ту или иную политическую партию, предполагают для себя большую пользу в случае если партия победит на выборах. Предполагается, что сами партии при этом мотивированы исключительно желанием победить. Они конкурируют с другими партиями за голоса избирателей, постоянно меняя свою политику. Эмпирические исследования влияния состояния экономики на результаты выборов, которые осуществлялись в Англии и США в начале 70-х годов, во многом были проведены на основе разработок Даунса. Хотя это и всего лишь одно из возможных проявлений собственного интереса избирателей, такое исследование многое дало для изучения поведения электората и позволило выявить новые связи, до этого остававшиеся
8 Ibid. P. 738.
103
вне сферы внимания исследователей. По существу, работа Даунса свершила революцию в электоральных исследованиях.
Следующий шаг в разработке теории рационального выбора сделал М.Олсон, задавшийся следующим вопросом: почему многие из нас, зная, что окружающая среда в опасности, продолжают наносить ей вред? Стандартное объяснение предполагает, что мы считаем, что от нас мало что зависит, когда все остальные продолжают делать это, к тому же изменить наш образ жизни будет дорого и хлопотно. Формализовав этот аргумент, Олсон сделал вывод, что индивиды, обладающие собственным интересом, не всегда принимают участие в коллективных действиях во имя отдаленной цели. В своей работе "Логика коллективного действия: общественные блага и теории групп" (1965) он представил фундаментальную критику плюрализма и ортодоксального марксизма, поскольку оба течения исходили из того, что для политической мобилизации необходимо, чтобы граждане разделяли общий интерес.
Ранние работы по теории рационального выбора были сделаны, главным образом, в экономике. Аналогичные методы широко применялись в микроэкономике. Наибольшее значение при этом имела теория игр. Теория игр имеет дело с рациональным выбором при наличии стратегической взаимозависимости, то есть когда на выбор индивида оказывает влияние выбор других людей, и наоборот. Теория игр активно использовалась при разработке моделей ядерного сдерживания, гонки вооружений, разоружения и других проблем в области международных отношений. Без нее было бы очень трудно объяснить формирование парламентских коалиций.
В целом же, несмотря на широкое применение теории рационального выбора в эмпирических исследованиях, она носит преимущественно нормативный характер. Она говорит нам, что мы должны делать для достижения своих целей. Но она молчит о целях нашей деятельности. В сущности, это объяснительная теория, при этом предполагается, что люди рациональны в соответствующем нормативном смысле.
Основным элементом теории является действие. Для того, чтобы объяснить действие, следует предположить, что оно связано с желаниями и убеждениями действующего лица. Английский политический теоретик Ион Элстер следующим образом развивает это предположение:
1) данное действие должно обеспечить наилучший путь для удовлетворения желаний актера в соответствии с его убеждениями;
2) предполагается, что желания и убеждения в свою очередь должны быть рациональными;
3) они должны соответствовать друг другу;
4) убеждения должны соответствовать более содержательному понятию рациональности;
104
5) формируя свои убеждения, человек должен принимать к сведению все относящиеся к данной проблеме свидетельства, причем ни одному из них не должно отдаваться предпочтение;
6) в качестве логического продолжения перечисленных требований предполагается, что коллективные свидетельства в свою очередь должны отвечать канонам рациональности.
Представление о действии может быть искажено в случае, если имеется слишком мало свидетельств, равно как и если их слишком много. Оптимальность числа свидетельств определяется отчасти нашими желаниями, а отчасти предшествующими взглядами на стоимость, качество и связанность с данным действием разных свидетельств. Это видно на графике:
желания
свидетельства'
Рациональное действие, таким образом, включает три операции, благодаря которым достигается оптимальность:
1) поиск наилучшего действия при определенных взглядах и желаниях;
2) формирование наиболее обоснованного убеждения;
3) сбор необходимых свидетельств при наличии определенных желаний и с учетом предшествующих убеждений.
В нескольких цепочках причинно-следственной аргументации, приводящей к определенному действию, может проявиться иррациональность. Это может произойти как на уровне мотивации, так и на уровне методов познания. Дело в том, что, с одной стороны, случаются проявления слабости желаний и недостаточной последовательности, а, с другой - само действие может оказаться побочным продуктом других действий, направленных на иные цели.
В основе теории рационального выбора лежит методологический индивидуализм. В то же время ее сторонники признают, что политический выбор рассматривается как результат желаний, убеждений и действий надиндивидуальной единицы - общества. Иными словами, по мнению сторонников теории рационального выбора, вполне допустимо рассматривать политею как одно действующее лицо, обладающее целост-
9 Elster, Jon. The Possibility of Rational Politics // Political Theory Today / Ed. By D. Held. Oxford: Polity Press, 1991. P. 116-117.
105
ной системой стабильных ценностей и способностью реализовывать свои желания. Таким образом, во внутреннюю политику переносится подход, для международных отношений или теории экономического планирования.
Политея и индивидуальный актер - отнюдь не одно и то же. Индивиду всегда легче судить о других, нежели о самом себе. Нет никакой уверенности в том, что если суммировать действия отдельных членов общества, то может получиться результат, соответствующий модели политической рациональности отдельного актера.
Модели рационального действия представляют собой словесное описание того, какой будет политика, если исходные предположения модели были верными. Они предполагают, что все люди сознательно стремятся к максимальной реализации своих интересов. В работе "Политика частных желаний" Майкл Лавер так определяет основные принципы теории рационального выбора:
¦ Рассуждайте, как если бы политический мир состоял только из индивидов и их целей.
¦ Предположите, что индивиды разумно избирают свои цели. Рациональные решения предполагают отбор наиболее приемлемых средств для достижения желательных целей.
¦ Цели могут быть самоценными или инструментальными, полезными для достижения самоценных целей.
¦ Первые - это цели личные и асоциальные; инструментальные цели - социальны. Личные цели - это те, достижения которых мы добиваемся ради самих себя. Это, например, больше денег, больший дом, новая работа. Социальные цели соотносятся с другими - жилище для бездомных, защита нации - и несут в себе такие явления, как уважение, популярность, которые зависят от оценок индивида другими людьми.
¦ Так как индивиды всегда высоко ценят личные цели и почти всегда стремятся улучшить свое экономическое положение, личный интерес обычно определяется как стремление обеспечить экономическое благополучие индивида10.
Таким образом, сторонники этого подхода утверждают, что политика начинается с индивидуального поведения. Политика не делается ни группами, ни нациями, ни людьми, занимающими определенное положение. Объяснение политики предполагает внимание к поведению индивидов и поставленным ими рациональным целям.
Многие эмпирически ориентированные политические теоретики ставят под сомнение полезность рационального выбора на том основа-
10 Цит. по: Цукерман А. Введение в политический анализ / Реферат-дайджест под ред. В.СКомаровского. М., 1995. С. 33-34.
106
нии, что эта теория делает неверные утверждения и не дает возможности составить точный прогноз. Действительно, теоретики этого направления не могут объяснить, почему люди вообще будут голосовать, они пытаются показать только, как именно будет приниматься решение о голосовании. Между тем наблюдения показывают, что люди чаще всего голосуют за партию, с которой они себя ассоциируют, а отнюдь не на основании собственного интереса. Многие исследователи также не соглашаются, что политики просто стремятся выиграть выборы и занять какое-то место, и именно поэтому принимают такие политические платформы, которые позволяют им завоевать голоса избирателей. Некоторые из них все же идут во власть, чтобы реализовать свои идеи или заботы.
Следует признать, что теоретики рационального выбора предпринимают изрядные усилия для того, чтобы модифицировать свои модели таким образом, чтобы разрешить подобные проблемы. Теоретики рационального выбора прошли долгий путь после публикации работы Даунса. Несмотря на критику, она становится все более и более влиятельной в политической теории. Тем не менее, критики теории продолжают повторять, что человек - существо крайне сложное, он часто действует иррационально, основываясь на смыслах, которые крайне трудно понять на основании теории рационального выбора. Иными словами, теория рационального выбора на покрывает все аспекты политической жизни.
Таким образом, теория рационального выбора во многих случаях может быть весьма полезным инструментом исследования. Она может быть важным подспорьем при анализе статистических данных, однако область ее применения все же ограничена.
Вопросы для самопроверки Ф
1. Вы познакомились с характеристиками государства П.Данливи. Он предлагает своим студентам ответить на два вопроса в этой связи:
а) Остров Сицилия является частью Италии. Традиционно значительная часть общественной жизни контролировалась тайной криминальной организацией - Мафией. Можно ли считать Мафию государством на основании критериев Данливи? Означает ли сам факт ее существования и влияния, что Италия больше уже не является государством?
б) В 1994 году израильское правительство передало ответственность за закон и порядок, а также большую часть внутриполитических функций государства и два небольших, находящихся на большом расстоянии друг от друга района - полосу в районе Газы и город Иерихон - Организации Освобождения Палестины (ООП). Эта организация была признана ООН в качестве подлинного выразителя воли палестинского народа в 1974 году, когда она получила статус "наблюдателя" в ООН. ООП соз-
107
дала систему управления на этих территориях, организовала полицию, а также занимается поиском и получением финансовых фондов от иностранных правительств. Можно ли считать ООП государством?
2. Что такое институт?
3. Каковы преимущества и недостатки институционального анализа?
4. В чем смысл теории рационального выбора?
5. Почему считается, что институционализм и теория рационального выбора
создали рациональное направление в политической теории?
Дополнительная литература
1. Дегтярев А.А. Основы политической теории. М., 1998. Гл. 2.
2. Цукерман А. Введение в политический анализ. Реферат-дайджест / Под ред. В.СКомаровского. М., 1995. С. 33-37.
108
Лекция 6
НОРМАТИВНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ. УТИЛИТАРИЗМ
Как уже было показано выше, к нормативным относятся политические теории предписывающего или рекомендующего типа. Или иначе, нормативная политическая теория говорит о том, что должно быть в политической жизни. Она находит свое выражение в абстрактных моральных рассуждениях, но не отказывается и от обсуждения политических институтов и конкретной политики. Если с философской точки зрения нормативная политическая теория формулирует и конструирует моральные предписания, то в прикладном смысле она говорит о возможности применения моральных рецептов к практике политической жизни.
Нормативные политические теории имеют длительную традицию, начиная с греческой мысли на Западе и индуистской философии на Востоке. Нормативное теоретизирование представляется вполне естественным: если люди волей судьбы или обстоятельств вынуждены жить вместе, то почему бы не подумать, как это можно организовать наилучшим обществом? Иными словами, такие теории привлекают внимание ученых к проблеме организации и устройства общественной жизни. Однако следует иметь в виду, что выделение в отдельную отрасль знания поиска ответа на вопрос - "что должно быть", не однозначно воспринимается в академической среде. Многие противники такого подхода исходят из того, что у людей есть осмысленный моральный выбор. Другие сомневаются в том, что моральные предположения могут иметь какой-то смысл и действительно вытекают из фактов жизни. И, наконец, совсем небольшая группа исследователей вообще отрицает значение размышлений о морали и нравственности.
Несмотря на критику, нормативные теории остаются живой и быстро развивающейся сферой знания о политике. Начиная с 1970-х годов,
109
они пережили подлинное возрождение, оправившись от весьма тяжелого удара, нанесенного по ним позитивистами.
Нормативная политическая теория - это способ размышлений о политических институтах, в особенности тех, которые связаны с властью, а также об отношении индивидов к этим институтам. Она занимается узакониванием имеющегося политического устройства или его альтернатив.
Теоретики этого толка используют разнообразные методы. Наиболее типичными для нормативной теории из них являются три:
1. Нормативные теории, прежде всего, стремятся добиться внутренней связности моральных аргументов. Поэтому теоретики этого направления в последнее время часто обращаются к формальной логике и аналитической философии.
2. Они опираются на социальные науки, например, на социальную антропологию и историю для того, чтобы проверить правильность эмпирических предпосылок приводимых аргументов.
3. Наконец, выводы сопоставляются с интуитивными представлениями самого теоретика.
После 1970-х гг. нормативная политическая теория может быть разделена на два основных течения. Первое течение занималось, главным образом, проблемами распределительной справедливости и соотношением справедливости и свободы. Каково моральное значение свободы и равенства? Каковы моральные основания публичной политики, имеющей своей целью установление социального равенства? Совместима ли подобная политика со свободой индивида и с плюрализмом?
Второе течение интересуется преимущественно деятельностью и целями такого института как государство. Существуют ли моральные основания государства? Какие именно? Почему мы должны подчиняться законам? В каких случаях, наоборот, законным будет гражданское неповиновение?
В последующих темах учебного пособия мы более подробно остановимся на этих вопросах.
Нормативные политические теории обычно опираются на фундаментальные основания моральной философии. В сущности, от того, каковы основания моральной философии, к которым обращается теоретик, зависит и содержательная стороны самой политической теории.
ПО
6.1. УТИЛИТАРИЗМ И ТЕЛЕОЛОГИЯ БЛАГОСОСТОЯНИЯ
Утилитаризм связан, прежде всего, с именами таких мыслителей как Дэвид Юм, Иеремия Бентам и Джон Стюарт Милль. Как политическая философия он предполагает, что наиболее предпочтительной является такая форма политической и социальной организации, которая приносит максимальную пользу.
УТИЛИТАРИЗМ - политическая и моральная философия, считающая пользу основой нравственности и критерием человеческих поступков.
В более широком смысле, утилитаризм - это теория, которая пытается оценивать любое разрешение политического вопроса с точки зрения его последствий. Польза при этом считается единственной, или иначе, фундаментальной ценностью. Именно польза придает смысл всем нашим действиям, а все остальное обладает лишь инструментальной ценностью. Все ценно лишь постольку, поскольку способствует обеспечению пользы. Поэтому для утилитаристов при любых условиях всегда лучше больше пользы, чем меньше. Отсюда следует вывод, что целью утилитаризма является максимизация пользы.
Для иллюстрации процитируем отрывок из произведения Бентама "Введение в основания нравственности и законодательства":
"Природа поставила человечество под управление двух верховных властителей: страдания и удовольствия. Им одним представлено определять, что мы можем делать, и указывать, что мы должны делать. К их престолу привязаны, с одной стороны, образец хорошего и плохого, с другой - цепь причин и действий. Они управляют нами во всем, что мы делаем, что мы говорим, что мы думаем: всякое усилие, которое мы можем сделать, чтобы отвергнуть это подданство, послужит только тому, чтобы доказать и подтвердить его. На словах человек может претендовать на отрицание их могущества, но в действительности он всегда останется подчинен им. Принцип пользы признает это подчинение и берет его в основание той системы, цель которой - возвести здание счастья руками разума и закона. Системы, которые подвергают его сомнению, занимаются звуками вместо смысла, капризом вместо разума, мраком вместо света.
Но довольно метафор и декламации: нравственная наука должна быть совершенствуема не такими средствами.
Принцип пользы есть основание настоящего труда: поэтому не лишнее в самом начале дать точный и определенный отчет о том, что понимается здесь под этим принципом. Под принципом пользы понимается
111
тот принцип, который одобряет или не одобряет какое бы то ни было действие, смотря по тому, имеет ли оно (как нам кажется) стремление увеличить или уменьшить счастие той стороны, об интересе которой идет речь, или говоря то же самое другими словами, - содействовать или препятствовать этому счастью. Я говорю: какое бы то ни было действие; и потому говорю не только о всяком действии частного лица, но и всякой мере правительства.
Под пользой понимается то свойство предмета, по которому он имеет стремление приносить благодеяние, выгоду, добро и счастье (все это в данном случае сводится к одному), предупреждает вред, страдание, зло или несчастье той стороны, об интересе которой идет речь: если эта сторона есть целое общество, то счастье общества; если это - отдельное лицо, то счастье этого отдельного лица.
Интерес общества есть одно из самых общих выражений, какие только встречаются в фразеологии нравственного учения: неудивительно, что смысл его часто теряется, когда это слово имеет смысл, он таков. Общество есть фиктивное тело, состоящее из индивидуальных лиц, которые рассматриваются как составляющие его члены. Что же такое есть в этом случае интерес общества? - сумма интересов отдельных членов, составляющих его.
Напрасно толковать об интересе общества, не понимая, что такое интерес отдельного лица. Известная вещь может содействовать интересу или быть за интерес отдельного лица тогда, когда она стремится увеличить целую сумму его удовольствий, или, что одно и то же, уменьшить целую сумму его страданий. Поэтому известное действие может называться сообразным с принципом пользы или, короче, с пользой (относительно целого общества), когда его стремление увеличить счастье общества больше, чем стремление уменьшить его.
Известная мера правительства (это только особенный род действий, совершаемый частным лицом или лицами) может быть названа сообразной с принципом пользы или внушенной этим принципом, когда таким же образом стремление этой меры увеличить счастье общества бывает больше, чем стремление уменьшить это счастье".
Поскольку для утилитаризма характерен принцип максимизации, то основные различия в утилитаристских теориях, как правило, связаны с различиями во мнениях по поводу того, что означает польза. В утилитаризме доминируют три "школы" мысли:
1. Классическая школа - начало которой было положено Иеремией Бентамом, интерпретировавшим пользу с гедонистической точки зрения как удовольствие. Высшим благом для него является получение удовольствия, все остальное-вторично.
2. Утилитаризм благосостояния - связан с современной экономикой благосостояния. С точки зрения представителей этого течения, максимизировано должно быть не удовольствие, а удовлетворение же-
112
ланий и потребностей как фактических и предсказуемых предпочтений.
3. Идеальный утилитаризм - признает, что и другие вещи могут обладать высшей ценностью. Английский этик Г.Мур, например, называл в качестве таких ценностей личные отношения и эстетический опыт.
Остановимся на том, что подлежит утилитаристской проверке. В основном, утилитаризм применяется к трем сферам.
Во-первых, это сфера индивидуального выбора и этики. Определяя, что является самым лучшим в жизни, утилитарист утверждает - то, что приносит пользу. Но здесь ясно выделяется два подхода: эгоистический и универсалистский. Между ними нередко возникают противоречия.
Во-вторых, это сфера формирования публичной или социальной политики, то есть принятие решений о налогообложении, загрязнении окружающей среды, обороне и т.д. Людям, принимающим решения, рекомендуют придерживаться утилитаристских принципов. Трудность здесь заключается в том, что нередко такие решения могут пойти вразрез с демократическими принципами.
В-третьих, возможна оценка социальных структур в целом. Оценивая конкурирующие теории "хорошо организованного общества", утилитарист поддержит ту систему, которая принесет наибольшую пользу. На уровне обобщений утилитаризм превращается в политическую философию.
Теперь остановимся на том, как именно применяется принцип максимальной пользы.
Первый способ - это поддержка достижения наивысшего счастья для наибольшего числа людей. Эта формула первоначально была разработана Бентамом, однако позднее он от нее отказался, так как мы можем максимизировать счастье наибольшего числа людей (большинства), в то же время уменьшив совокупное счастье. Так случится, например, если меньшая часть населения превратится в рабов большинства. Утилитаристы пришли к выводу, что в этом случае страдания рабов перевесят возросшее счастье господ.
Вторая формула говорит нам, что каждый человек считается за одного и никто не может считаться больше, чем одним. С утилитаристской точки зрения, удовольствие, которое получает князь, ничуть не важнее, чем счастье простого работника. То, кто именно получает удовольствие, никак не сказывается на самой ценности удовольствия. Это представляется вполне справедливым.
Третья формула касается вопроса о том, какое именно счастье рассматривается. Мы должны составить иерархию применения принципов, если мы хотим наметить план по их поддержке. Бентам описывал поль-
113
зу как такой принцип, который содержит одобрение или неодобрение любого действия, в зависимости от того, способствует ли оно или нет увеличению счастья той партии или группы, о которой идет речь.
Равенство, с утилитаристской точки зрения, не поддерживается, хотя и есть упоминание о равном праве на счастье работника и князя. Но это равное право на получение удовольствия, а не его равная доля. Например, некое общество представляет военную угрозу для своих соседей. Оно может использовать эту угрозу для того, чтобы получить дешевые ресурсы (будь-то материальные или трудовые). Оно, таким образом, будет более счастливым обществом, нежели соседнее. Правильным решением будет, если более богатое общество тратило бы свои ресурсы не на шантаж и угрозы, а на программы помощи более бедным обществам с тем, чтобы ресурсы использовались с максимальной пользой. Утилитаристы полагают, что это вполне справедливое решение.
Для того, чтобы понять, как именно происходит утилитаристский расчет, возьмем следующий пример:
Молодой человек стоит перед проблемой - покинуть дом и строить жизнь самостоятельно, или остаться с родителями.
Покидаю дом
Сумма удовольствий
Остаюсь дома
Сумма удовольствий
Независимость
+ 1000
Потеря независимости
- 1000
Одиночество
- 200
Счастье родителей
+ 2000
Несчастье родителей
- 1000
Нет индивидуального рост
- 600
Новый опыт
+ 350
Семейные ссоры
- 250
Хороший пример младшей сестре
+ 400
Финансовое бремя
- 400
Итого (за то, чтобы уйти)
+ 550
Итого (чтобы остаться)
- 250
Очевидно, что +550 конструктивнее, чем -250, следовательно, молодой человек принимает решение покинуть дом.
Согласно Бентаму, рациональный человек выберет наибольшее суммарное удовольствие. Принял ли кто-либо когда-либо какое-то решение таким способом? А Вы приняли бы?1
Четвертая проблема касается того, следует ли максимизировать среднюю или совокупную пользу. Совокупная (общая) польза формируется путем суммирования показателей счастья каждого человека. Средняя польза - это общая польза, разделенная на число индивидов. Следует заметить, что мы можем увеличить общую сумму пользы, в то
1 Вольф Р. О философии / Пер. с английского / Под ред. Т.А.Алексеевой и В.А.Лекторского. М.: Аспект-Пресс, 1996. С. 77.
114
же время понизив среднюю пользу посредством увеличения населения. Так случится, если ресурсы, которые сейчас используются для поддержания среднего уровня пользы, будут направлены на новых людей. Аналогичным образом мы сможем поднять средний уровень пользы и снизить общий, если уменьшить численность населения. Таким образом, от того, являетесь ли Вы сторонником общей или средней пользы, зависит подход к разрешению большинства мировых проблем.
Политический утилитаризм, следовательно, направлен на создание такого общественно-политического устройства, которое будет способствовать максимизации пользы.
Бентам не пытался приписывать направление действий, которое привело бы к максимизации счастья. Определение пользы, в конечном счете, остается на совести членов общества. Каждый индивид сам определяет свою цель. На уровне принятия социальных решений (определяемом субъективно) интересы каждого индивида сходят на равных во всеобщую калькуляцию пользы.
"Классический" утилитаризм подвергся серьезной критике. Сама по себе идея о том, что удовольствие и боль могут быть выражены количественно, что бесчисленные желания самых разных индивидов могут сравниваться безличностно, многими исследователями воспринимается как неприемлемая. Многие критики выражали беспокойство по поводу гарантий прав человека и прав меньшинства, которых теория утилитаризма не принимает во внимание, ибо рассматривает общество как агрегат и отрицает какие-либо ограничения социальных действий, без чего обеспечение прав человека невозможно. Утилитаризм строится на основе человеческих предпочтений, однако ничего не говорит о том, что некоторые желания могут быть антиобщественными (например, расистскими, антисемитскими и т.д.). Стремление к наивысшему счастью для наибольшего числа людей может санкционировать социальную инженерию. Сама по себе модель максимизации пользы представляет собой грубую апологетику идеи свободного рынка. Неудивительно, что естественными наследниками и последователями утилитаристов стали "новые правые". Представители культурной элиты, а также религиозные мыслители опасаются, что уравнивание всех предпочтений неизбежно приведет к подрыву "высокого искусства" и "высокой культуры" в целом, как и вообще всех высших ценностей.
"НОВЫЕ ПРАВЫЕ" - политико-культурное течение консервативной направленности, возникшее на Западе в 1970 г. Они выступают против государственного вмешательства в экономику, за защиту традиционных культурных ценностей. Они являются сторонниками рационализма и индивидуализма.
115
Одним из ранних критиков Бентама был Джон Стюарт Милль. Он отказался от чисто количественной оценки пользы, добавив ряд качественных аргументов. Например, он полагал, что определенный тип интеллектуального и эстетического опыта может быть выше других желаний. Обратимся к словам самого Милля в работе "Утилитаризм":
"Это воззрение на жизнь возбуждает против себя глубокое отвращение во многих людях, и даже в таких, которые вполне заслуживают уважения и по своим чувствам, и по своим стремлениям. Утверждают, что жизнь не имеет более высокой цели, как удовольствие, что она не представляет другого более прекрасного предмета для желаний и стремлений, утверждать это - говорят они - и низко, и подло. Такая доктрина, по их мнению, достойна разве одних только свиней, с которыми в древнее время обыкновенно и сравнивали Эпикура. Даже в настоящее время сторонники утилитарианской доктрины нередко делаются предметом подобных же вежливых сравнений со стороны их германских, французских и английских противников.
На такое сравнение эпикурейцы обычно отвечали, что не они, а их противники унижают человеческую природу, потому что предполагают человека неспособным иметь какие-либо другие удовольствия, кроме тех, какие свойственны свиньям, - и что если это предположение справедливо, то, разумеется, нельзя ничего возразить против самого сравнения, но только оно, в таком случае, перестает уже быть обвинением. Потому что если источники наслаждения одни и те же и для людей, и для свиней, то и правила жизни, годные для одних, будут одинаково годны и для других. Сравнение жизни эпикурейца с жизнью скота именно потому только унизительно, что скотские наслаждения не соответствуют человеческому представлению о счастье. Люди имеют потребности более возвышенные, чем простые скотские побуждения и, раз осознав их, не считают уже счастьем то, что не удовлетворяет этим потребностям...
......Я не вижу никакого противоречия утилитарианскому принципу,
- признать, что известного рода удовольствия более желательны и более ценны, чем удовольствия другого рода, а напротив, это было бы, по моему мнению, совершенной нелепостью утверждать, что удовольствия должны быть оцениваемы исключительно только по их количеству, тогда как при оценке всякого другого предмета мы принимаем во внимание и количество, и качество".
Милль полагал, что утилитаризм, защищающий конкретные жизненно важные интересы всех индивидов, это вопрос прав человека. Права сами по себе вносят свой вклад в общую пользу, гарантируя безопасность оснований нашего существования. Милль указал, что такие права временами будут приходить в конфликт с другими правами, и только калькуляции относительной пользы могут показать, какие из прав должны преобладать. Аргументы Милля означали переход от
116
"утилитаризма действия", в соответствии с которым каждое действие должно оцениваться отдельно от других с точки зрения его последствий для максимизации счастья, к "утилитаризму правил", сохраняющих всю систему ограничивающих правил, исходя из преимуществ, которые они дают обществу в целом. "Утилитаризм правил" позволяет понять отношение Милля к свободе, представительской форме правления и капитализму свободного предпринимательства.
Милль видел задачу политического философа в том, чтобы описать процедуры и институты, позволяющие реализовать величайшее благо для максимального числа людей. В своих трудах, посвященных проблеме свободы, в особенности в эссе "О свободе", Милль попытался представить такие социальные и политические условия, которые способны обеспечить индивидуальную свободу. В трудах об экономике он попытался описать, какие именно социальные и политические условия необходимы для того, чтобы преодолеть зло индустриализации, то есть увеличить общественное благо. Например, в эссе "О свободе" обсуждаются различные институциональные устройства, способные обеспечить свободный обмен идеями. Милля очень волновала проблема диктата общественного мнения, в особенности мнений необразованных людей. Одним из таких механизмов он назвал качественное голосование с тем, чтобы голоса образованных людей весили больше, чем голоса необразованных.
Таким образом, Милль способствовал усилению утилитаризма, введя качественные различия между удовольствиями, а также отказавшись от упрощенных гедонистических калькуляций Бентама. Он нашел в утилитаризме место и для справедливости, и для индивидуальных прав.
6.2. УТИЛИТАРИЗМ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ ЦЕННОСТИ
Со времен Бентама и Милля утилитаризм прошел долгий путь. Ни утилитаризм действия, ни утилитаризм правил не смогли одержать победу друг над другом. И сегодня продолжаются споры между адептами того и другого. Бентамовскую традицию утилитаризма действия продолжает, например, Дж.Смарт, а миллевскую утилитаризма правил - Ричард Брандт.
Смарт много размышляет над проблемами справедливости и равенства. В нормальных условиях, считает он, необходимо поддерживать справедливость, а хорошо продуманные моральные правила не следует нарушать. Но иногда приходится это делать, особенно в тех редких случаях, когда польза может быть максимизирована благодаря их нарушению, а все последствия нарушения правил находятся под контролем. Однако в то же время исключительно трудно предсказать последствия действий, особенно предпринимаемых под давлением. Создается впе-
117
чатление, что утилитаризм действия не в состоянии защитить другого человека, поскольку для этого требуются точные оценки всех возможных последствий. Он сохраняет свой чисто индивидуалистический характер.
Ричард Брандт в книге "Теория блага и право" (1979) утверждает, что утилитаристы должны выступить в защиту максимизации благосостояния как моральной системы (своего рода моральный кодекс). Правила в такой системе будут соответствовать природе человека и будут принимать во внимание интеллектуальный потенциал среднего человека, равно как и негативные качества, присущие среднему человеку - эгоизм и импульсивность. Такой код морального поведения можно, по его мнению, преподавать в школах и университетах. Он должен включать конкретные правила для самых разных ситуаций.
Следовательно, полагает Брандт, утилитаризм - это принцип, который должен служить моральным гидом в процессе решения, какие же моральные нормы должны быть включены в моральную систему. Утилитаризм также требует от нас принимать во внимание психологические факторы в процессе принятия правил. Только таким путем может быть создана моральная система, нацеленная на максимизацию благосостояния.
Аналогичный аргумент может быть применен по отношению к индивидуальным правам. Именно такие аргументы приводит в своей книге "Три экзамена для демократии: индивидуальные права, благосостояние людей и коллективные предпочтения" Дэвид Брейбрук (1968). Брейб-рук говорит о правах как средствах утилитаризма правил. Их главная цель - разрешить некоторые трудности, создаваемые утилитаризмом действия:
"Тем не менее, один из основных принципов, предопределяющих практику утверждения и заботы о правах, - это, прежде всего, формулирование общего представления о счастье и благополучии и тому подобном, через свободное разрешение конкретных случаев, охватываемых правами. Ни тот человек, который утверждает права, ни агент, либо агенты, призванные уважать их, не в состоянии в нормальных условиях в конкретном деле рассматривать альтернативные возможности и их последствия действительно очень тщательно. Было бы опасным дать агентам власть проводить подобные исследования: опасно не только потому, что агенты склонны действовать в собственных интересах, отклоняясь от требований утвержденных прав; но опасно также и потому, что агенты находятся вне коммуникации друг с другом и не обладают необходимой информацией для координации своих действий"2.
С точки зрения Брейбрука, права - это институциональные гарантии, защищающие нас от собственной близорукости и пристрастности
1 Braybrooke D. Three Tests for Democracy: Personal Rights? Human Welfare? And Collective Preference / NY: Random House, 1968. P. 39.
118
при рассмотрении частных вопросов. Права также защищают нас от моральной неустойчивости, присущей природе человека. Пожалуй, можно сделать вывод, что в мире, где действуют безупречно рациональные, знающие и беспристрастные наблюдатели, вообще не будет никаких прав. В реальном мире, полагают утилитаристы, могут возникнуть такие обстоятельства, при которых вообще следует отказаться от всяких прав, в противном случае последствия могут быть ужасными. Однако, по мнению Брейбрука, есть такой тип прав, от которых нельзя отказываться ни при каком условии. Он называет их неотчуждаемыми правами человека. Он пишет, что нельзя, например, ни при каких условиях отказываться от такого права, как право на честный и беспристрастный суд.
Неотчуждаемые права в утилитаристских рассуждениях имеют, в сущности, те же основания, что и другие права. Однако они отличаются от них в эмпирических обстоятельствах, когда мы можем отказаться от некоторых практик, если сочтем их нереалистичными. Неотчуждаемые права в этом смысле аналогичны основным законам природы. Не следует ожидать какой-либо их фальсификации со стороны эмпирических событий.
И Брандт, и Брейбрук стремились найти место для устоявшихся представлений о правах и справедливости, вписав их в саму структуру утилитаризма. Действительно, права человека вообще стали предметом обсуждения именно потому, что приверженность справедливости и правам человека способствует увеличению общего блага для большего числа людей.
БЛАГО - одна из основных ценностных категорий, обозначающая исторически исходный, подтверждаемый житейским опытом факт удовлетворения извечных потребностей, ожиданий и желаний людей при условии соединения их устремлений и усилий.
Если бы права человека не способствовали большему благу людей, они вскоре были бы уничтожены. По мнению названных авторов, теоретики прав человека правильно подчеркивают их значение, но они ошибаются, утверждая независимость этих прав. Права не служат обоснованию утилитаризма, это утилитаризм узаконивает права человека.
Уже понятно, что утилитаристские калькуляции по поводу политических событий должны быть довольно сложными. Если бы мы стали организовывать общество в соответствии с утилитаристскими рекомендациями, мы должны были бы иметь невероятное количество информации, что именно нравится людям, начиная с употребления пищи и кончая социальными институтами. Калькуляции утилитаристов настолько сложны, что они и сами, как правило, ограничиваются только общими
119
рассуждениями о возможных позитивных последствиях создания разнообразных структур. В результате и капитализм свободного предпринимательства (laissez-faire), и социализм получили одобрение со стороны утилитаристов. Многие теоретики объясняли это тем, что утилитаристская доктрина в целом имеет сильную склонность к равенству. Посмотрим, как же это происходит на практике.
Прежде всего, утилитаристы исходят из предпосылки равенства ресурсов (материальных благ, доходов, денег) с точки зрения их снижающейся пользы - богатый человек получает меньше удовольствия от дополнительных доходов, нежели меньший. Далее, неравенство, само по себе, может продуцировать бесполезность, - вызывая зависть и возмущение, а также желания и устремления, которые невозможно удовлетворить. В то же время утилитаризм предполагает, что ресурсы будут накапливаться отнюдь не равно. Однако это не означает также, что больше должно быть дано тому, кто сможет распорядиться этими ресурсами с большей эффективностью, поскольку выявить таких людей крайне трудно. Кроме того, требование равенства ресурсов позднее легко может превратиться в требование равенства благосостояния, причем на том же основании, что де уравнительность тождественна максимизации.
Подобный эгалитаризм может быть опровергнут. Часто утверждают, что мы можем увеличить производство ресурсов и, тем самым, увеличить пользу, предлагая стимулы для увеличения усилий, предприимчивости и т.д. Утилитаристские эгалитаристы, вслед за Марксом, могут сказать, что потребность в такого рода стимулах может снизиться, если удастся изменить самого человека (в результате ликвидации капитализма).
ЭГАЛИТАРИЗМ - подход к политической или социальной теории, настаивающий на равенстве людей.
Еще одна проблема связана с тем, что некоторые люди получают удовольствие, наблюдая страдания других. Если они принимают прямую форму (как это бывает у расистов, сексистов и т.д.), тогда утилитаристы вынуждены включать и такого рода удовольствия в свои калькуляции. А это означает, что к некоторым людям придется относиться без учета необходимости равенства. Но тогда утилитаризм уже не может считаться эгалитаристским. Выход, по-видимому, заключается в необходимости воспитывать людей в таком духе, чтобы они перестали получать удовольствие от страданий других.
Таким образом, несмотря на все оговорки и условия, утилитаризм все же может считаться эгалитаристской теорией и требование максимизировать благосостояние, в конце концов, обнаруживает тенденцию к уравниванию благосостоянии. Разумеется, будут какие-то исключения.
120
Наконец, мы подходим к тому, что считается главной слабостью утилитаризма, - к его неспособности предложить справедливую социальную практику и институты. Утилитаризм определяет высшую ценность несколько редукционистски. Никто не будет отрицать, что удовольствие - вещь хорошая, жизнь без удовольствий вряд ли может считаться хорошей жизнью.
РЕДУКЦИЯ - сведение конкретного бытия человеческих индивидов (как, впрочем, и любых предметов, входящих в состав социального бытия) к неким общим свойствам, абстракциям.
Но какое удовольствие? Разве к нашей жизни не имеют отношения такие человеческие качества как умение рационально мыслить, познавать мир, строить социальные отношения, властвовать и т.д.?
Возьмем, например, человека, размышляющего о том, стоит ли ему начать употреблять героин? Он рассуждает следующим образом: если я начну употреблять героин, то сокращу свою жизнь, словлю кайф, возможно, безболезненно умру от передозировки. Для многих утилитаристов такой человек - кандидат на хорошую жизнь. Однако, вспомним Аристотеля, который говорил, что хорошая жизнь - это полная жизнь, наполненная "здоровыми" видами деятельности, в которой удовольствие является только частью. Утилитаризм не различает такие нюансы, для него удовольствие - высшая ценность, вне зависимости от последствий. Политическая теория, в основе которой лежит принцип удовольствия, обречена на структурный крах.
Таким образом, есть серьезные основания сомневаться в утилитаристской теории блага. Если теорию дополнить и развить, то под сомнение подпадает и принцип максимизации пользы. Именно это и вызвало серьезную критику утилитаризма.
В то же время, в утилитаризме есть некоторая доля истины. По-видимому, в обществах, называемых либеральными демократиями, как считается, уровень удовольствия может быть выше, чем в других. Однако проблема заключается в том, что утилитаризм не в состоянии узаконить и обосновать политические ценности либерализма, равно как и устройство обществ, которые приняли бы эти принципы и воплотили их в жизнь. Иными словами, весьма возможно, что в каких-то случаях утилитаризм приходит к правильным выводам, но предпосылки этих выводов неверны, а аргументы не убедительны. В конце концов, утилитаризм не в состоянии поддержать и обосновать либеральные идеалы - а это и есть главный аргумент против утилитаризма со стороны большинства либеральных теоретиков в современной политической науке.
121
Вопросы для самопроверки N?
1. Как Вы понимаете понятие "польза"? Можно считать, что для Вас "польза" - главная мотивация в жизни? Знаете ли Вы кого-нибудь, кто придерживался в жизни утилитаристского расчета?
2. Что такое благо, общее благо?
3. Сравните утилитаристские теории Бентама и Милля. Что Милль взял у Бентама и от чего отказался?
4. Что такое утилитаризм действия? Приведите примеры.
5. Что такое утилитаризм правила? Как он соотносится с теорией правового государства?
6. Назовите утилитаристские политические ценности.
7. Какие аргумента против утилитаризма приводят представители либеральной политической мысли?
Дополнительная литература
1. Вольф Р. О философии. М., 1996. С. 99-114.
2. История философии. Запад-Россия-Восток / Под ред. Н.В.Мотрошиловой и А.М.Руткевича. Кн. 2. Бентам. Милль. М., 1998.
122
Лекция 7
ДЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ ЛИБЕРАЛИЗМ: ДЖОН РОУЛС
Возрождение политической теории в 70-е годы происходило в немалой степени в результате полемики с утилитаризмом. Или, иначе, нормативная политическая теория попыталась дать альтернативу всем типам телеологической этики. Под телеологической этикой здесь понимается любой тип морали, который судит о ценности человеческого поведения по тому, служит ли оно конкретной цели или, иначе, телосу. Хотя это вроде бы не тождественно человеческому счастью, тем не менее, утилитаризм является чисто телеологической теорией. К телеологическим можно отнести также и аристотелевскую идею о том, что люди (мужчины, не рабы и не иностранцы) реализуют свою рациональную природу, участвуя в качестве граждан в общественной жизни полиса. Ведущие политические мыслители, писавшие после 1870-х гг., такие как Джона Роулс, Роберт Нозик, Алан Гевирт, Рональд Дворкин и другие, настаивали на том, что телеологическая этика, будучи примененной к политической жизни, разрушает свободу. Почему? Теоретики дают на это следующий ответ:
во-первых, утилитаризм не принимает во внимание плюрализм человеческих целей, поскольку одну из этих целей - максимизацию счастья или пользы - они ставят выше всех других, а также рассматривают общее благо как совокупность пользы всего общества, не интересуясь отдельными индивидами;
во-вторых, телеологическая этика отдает приоритет целям, а не средствам. Например, они утверждают, что совокупные цели общества не должны ограничиваться индивидуальными правами человека. Утилитаризм, по существу, по многим позициям противостоит либерализму. Критики утилитаризма этого толка получили название деонтологи-ческих, или кантианских, либералов. Они противопоставляют деонто-логическую этику (этику прав и обязанностей), опирающуюся на учение Имманула Канта, телеологической этике (этике цели).
123
7.1. СОВРЕМЕННАЯ ВЕРСИЯ
ОБЩЕСТВЕННОГО ДОГОВОРА
Как было показано выше, на протяжении нескольких десятилетий XX века позитивистское влияние существенно ограничивало исследование политических вопросов. Даже Бертран Рассел, написавший глубокую политико-философскую работу - "Власть", проводил четкую разделительную линию между этим исследованием и своими "подлинно философскими" работами. В сущности, вся политическая теория сводилась к негативной интерпретации, заключающейся в поисках концептуальных ошибок и методологических упущений у "классических" теоретиков политики. Разумеется, традиции политической мысли прошлых веков не были полностью изгнаны из университетов. Но преподавание политической теории еще не означает ее развития, поэтому она начала восприниматься как дисциплина, во многом тождественная истории политических учений.
Однако в целом применение теоретического анализа к наиболее фундаментальным проблемам и типам мышления оставалось открытой возможностью. Можно назвать практически единственный пример новаторской работы в этой области - книгу Дж.Пламенатца "Согласие, свобода и политическая обязанность", опубликованную в 1938 году1. Лишь спустя двадцать с лишним лет вышел в свет еще один фундаментальный труд - "Социальные принципы и демократическое государство" С.Бенна и Р.Питерса, способствовавший возрождению интереса к политической теории2. В 1965 году появилась еще одна заметная работа Р.Бэрри "Политический аргумент", по-видимому, первый, и по сей день наиболее яркий, пример применения аналитической философии к исследованию проблем политики3. Но лишь с публикацией в 1971 году книги Джона Роулса "Теория справедливости" можно сказать, что кризис был приостановлен, политическая теория обрела "второе дыхание" и быстро начала восстанавливать свою респектабельность как систематизированная академическая наука.
Нисколько ни умаляя личных заслуг Роулса в возрождении интереса в США к политической теории, скажем все же, что в основе этого лежала глубинная потребность осмысления практически значимых теоретических вопросов, поставленных на повестку дня самой политической жизнью.
1 Plamenatz J.P. Consent, Freedom and Political Obligation. Oxford: Clarendon Press, 1938.
2 Benn S.J., Peters R.S. Social Principles and the Democratic State. London: Allen and Unwin, 1959.
3 Barry B.M. Political Argument. London: Routledge, 1965.
124
Известный американский политический философ из Колумбийского университета Брюс Аккерман писал:
"Проблема заключается в том, что мы должны думать о бюрократическом государстве... Люди были вынуждены в конце концов задуматься о новом явлении, которое возникло в Америке, - о бюрократическом государстве. Оно не существовало ранее, до Франклина Рузвельта, и ему не потребовалось много времени, чтобы утвердить себя. Так чего же мы пытаемся добиться с его помощью? От этой Проблемы никуда не уйти"4.
В сущности, это все тот же вопрос, который пытались разрешить еще "отцы-основатели" Американской конституции: как выйти за пределы истории, дабы не разделить судьбу коррумпированного Рима? Для американской политической мысли - это, пожалуй, сквозной вопрос, он лишь звучит сегодня несколько по-другому: как соединить сегодня социальное государство с ограничением бюрократизма ради обеспечения свободы?
Разрешить эту проблему и попытался Джон Роулс. Значение его работ для политической теории многогранно. Выделим основные моменты.
"Теория справедливости" означала разрыв с традицией, установившейся в американской научной среде, начиная с первой половины XX века, предполагавшей, что интерес к этическим идеалам и принципам не сопровождается защитой определенных предпочтений. Роулс вернулся к осмыслению желательного направления развития, т.е. к поиску политического идеала. Его работа также опровергла популярное позитивистское утверждение, что ценности невозможно исследовать с помощью достаточно строгих и научно достоверных методов.
Роулс впервые высказался против позитивизма еще в своей ранней работе "Очерк процедур принятия решений в этике", опубликованной в 1951 году. В этой статье он обосновал идею, позднее более полно развитую в "Теории справедливости", что может быть найден систематизированный вариант анализа ценностей, открывающий возможность этической рефлексии как в политической теории, так и в более широкой сфере.
Вместе с тем, обратившись к содержательной теории, он не порвал окончательно с логико-аналитической традицией. Метод Роулса аналогичен тому, который используется в логике и лингвистике. Применив логические методы индукции и дедукции, мыслитель определил принципы, которые интуитивно представлялись ему правильными, если не
4 Цит. по: Rothenberg R. Philosopher Robert Nozick vs. Philosopher John Rawls. Give me Liberty and give me Equality // Esquire. 1983. March. P. 202.
125
на первый взгляд, то в результате рефлексивного рассмотрения. Аналогичным образом в лингвистике для того, чтобы разработать теорию грамматической структуры языка, полагает, например, Наом Хомски, необходимо найти принципы, отвечающие нашей интуиции. Роулс предложил этическую теорию, точнее, часть этической теории, включающую принципы, применение которых ведет к интуитивно одобряемым суждениям. Иными словами, он исходил из посылки, что хорошая теория справедливости должна выражать в систематизированной форме наше интуитивное чувство справедливости.
Вполне естественно, что этот подход вызвал возражения со стороны других теоретиков, воспринявших теорию справедливости просто в качестве реконструкции политических предрассудков. Предвосхитив такую реакцию, Роулс высказал два аргумента в защиту своих взглядов.
Во-первых, суждения, предложенные в этой теории, - это взвешенные или продуманные суждения, т.е. такие, к каким теоретик приходит в результате тщательного анализа, освободившись из-под влияния каких-либо "особых интересов" и других привходящих факторов. Иными словами, он исполнил известное требование логического анализа - не верить первоначальной интуиции.
Во-вторых, он применил метод "рефлексивного равновесия". Здесь снова есть аналог в логике и лингвистике. В случае, если суждения не соответствуют принципам, необходимо продолжать ставить вопросы не только по поводу выведенных принципов, но и по поводу первоначаль-ных суждений, стремясь добиться равновесия между ними.__________
РОУЛС, Джон (род. В 1921 г.) - один из крупнейших современных американских теоретиков реформистского либерализма, автор теории справедливого общественного устройства на принципах рыночной экономики. Выпускник Принстонского университета, участник второй мировой войны. После окончания войны преподавал в ведущих американских университетах, в последние годы - профессор Гарвардского университета. С 1958 по 1963 гг. в журнале "Философикал ревью" опубликовал первые наброски своей теории справедливости, вызвавшие широкий резонанс в академических кругах. В 1971 г. был опубликован его главный труд "Теория справедливости", давший мощный импульс возрождению политической философии в США и переосмыслению традиционной трактовки либеральных ценностей. В 1992 году он опубликовал модифицированный в результате дискуссий и споров вариант своей теории либерализма в книге "Политический либерализм". Вскоре вышел в отставку.
"Теория справедливости"5 не только содержала возврат к фундаментальной задаче политической философии исследования должного. Она
5 Rawls J. A Theory of Justice. Harvard, 1971.
126
представляла собой междисциплинарное исследование, направленное на вполне практические цели - воплощение в реальную политическую жизнь принципов справедливости. Интерес Роулса сосредоточен на решении вопроса о том, будет ли социально-политическое устройство, соответствующее его принципам справедливости, достаточно стабильным. Сама структура его работы указывает на это: первая треть книги посвящена мотивировке и выводу двух принципов справедливости; во второй трети он анализирует возможности их институционального воплощения и, наконец, заключительная треть (почти 200 страниц) - это попытка ответить на вопрос, могут ли его принципы служить в качестве общественной теории справедливости в стабильном регулируемом обществе.
Роулс доказывает, что требования стабильности накладывают весьма существенные ограничения на любую концепцию справедливости. Но Роулс не просто останавливается на условиях обеспечения стабильности. Он обращается к психологии, экономике, социологии и политической науке, стремясь выяснить условия, удовлетворяющие его принципам справедливости, то есть снова возвращается к традициям политического теоретизирования прошлых веков. Это важный вклад в развитие политической мысли, даже если далеко не со всеми выводами Роулса можно согласиться.
Роулс сконцентрировал свое внимание на том, что он называет главным предметом справедливости: основной структуре общества, под которой он понимает всю совокупность наиболее важных социальных, правовых, политических и экономических институтов (например, Конституцию, частную собственность на средства производства, конкурентную рыночную экономику, моногамный брак). Функцией этой основной структуры общества является распределение преимуществ и тягот, вытекающих из социального сотрудничества членов данного общества. В число преимуществ он включает доходы и богатство, питание и жилье, авторитет и власть, право и свободы. К "тяготам" причисляются различные обязанности и долг, включая, например, необходимость платить налоги.
Именно потому, что основная структура общества оказывает столь сильное влияние на жизнь каждого индивида, она и становится главным предметом справедливости.
"Здесь присутствует интуитивное представление, что данная структура включает различное социальное положение, и что люди, родившиеся в разных социальных положениях, имеют неодинаковые ожидания в жизни, отчасти определяющиеся политической системой, а также экономическими и социальными обстоятельствами. Таким образом, институты общества создают преимущества для одних стартовых позиций по срав-
127
нению с другими. В этом заключается особенно глубокое неравенство. Они не только всепроникающи, но и с самого начала затрагивают жизненные возможности человека: но они, вероятно, не могут быть справедливы и с точки зрения таких положений как "вознаграждение" и "заслуги". Это то неравенство, вероятно неизбежное в основной структуре любого общества, к которому и должны в первую очередь быть применены принципы социальной справедливости. Принципы в этом случае регулируют выбор политического устройства и основные элементы эко-
Но тогда главной проблемой справедливости будет формирование и узаконивание группы принципов, которым должна соответствовать справедливая основная структура общества. Эти принципы социальной справедливости должны конкретизировать, каким образом основная структура общества будет распределять возможности обладания тем, что Роулс назвал "приоритетными благами". Приоритетные блага включают основные права и свободы, власть, авторитет, жизненные возможности, а также такие блага, как благосостояние и доходы. Называя их приоритетными, Роулс подчеркивает особую значимость для любого рационального человека этих благ, обретение которых почти включается в план жизни.
"Приоритетные блага - это: а) максимально гибкие средства достижения собственных целей; б) условия эффективного достижения собственных целей; в) условия критичного и осознанного формирования своих целей"7.
Так, богатство в широком смысле слова рассматривается в качестве максимально гибкого средства, весьма полезного для достижения целей, вне зависимости от их характера. Свобода от произвольного ареста является условием достижения всех целей. Свобода слова и информации необходима для их формулирования и реализации. Справедливая основная структура общества обеспечивает также правильное распределение возможностей обретения приоритетных благ, таких, например, как доходы или здравоохранение.
Для реализации целей, поставленных в "Теории справедливости", Роулс создал процедурный метод обеспечения права. Беспристрастная процедура справедливого упорядычевания институтов - это именно то, что имеется в виду в первой части его теории, и которая так и названа "Справедливость как беспристрастность" (Justice as fairness).
6 Rawls J. A Theory of Justice. P. 7.
7 Buchanan A. Revisability and Rational Choice // Canadian Journal of Philosophy. 1975. December. Vol. 5. № 3. P. 395.
128
"Беспристрастность" - это первая и наиболее важная характеристика совещательной процедуры, которая приводит к избранию принципов справедливости, защищаемых Роулсом, в то время как справедливость отражает их содержание. Таким образом, вся книга направлена на то, чтобы дать договорную версию кантовской автономии. Закон для Канта - это закон свободы, который был бы одобрен, будь он освобожден от желаний и удовольствий. По Роулсу, справедливым институтом будет такой, который избирается относительным большинством разумных и беспристрастных индивидов, свободно участвующих в обсуждении ситуации, предполагающей беспристрастность. Коллективистская структура теории соответствует известной концепции "общественного договора". Когда справедливость обеспечивается чисто процедурными средствами, ее следует сконструировать: она не предвосхищается, а предполагается в качестве следствия рассмотрения условий полной честности, - считает один из наиболее вдумчивых комментаторов теории Роулса, видный французский философ и политический теоретик Поль Рикер8.
С точки зрения Роулса, проблемы справедливости встают на повестку дня, когда возникает необходимость в общественной оценке деятельности соответствующих институтов для того, чтобы сбалансировать легитимные конкурирующие интересы и притязания членов общества. Иными словами, проблема справедливости возникает тогда, когда легитимные права людей приходят в столкновение друг с другом. При этом Роулс отнюдь не рассматривает граждан государства в качестве моралистов, стремящихся к утопическому идеалу; они, скорее, - рациональные эгоисты, сосредоточенные на собственных интересах и целях. И коль скоро конкуренция интересов обязательна, необходимо введение некоей процедуры, при которой человек, обладающий легитимными притязаниями, согласится на установление справедливых институтов и практики. В основе идеи "справедливости как честности" лежит, таким образом, концепция процедурной беспристрастности, честности в "исходной позиции" (его версии естественного, до-общественного, до-политического состояния), превращающейся в принципы справедливости. Как именно их применять как реальным институтам общества - предмет договора. Иными словами, честная сделка должна принести справедливые результаты. Роулс называет свой метод "чистой процедурной справедливостью".
Для выработки этой процедуры мыслитель обращается к теории "общественного договора". Как известно, общественный договор - это соглашение между потенциальными гражданами (или между ними и
8 Ricoer P. On John Rawls's A Theory of Justice: Is a pure procedural theory of justice possible? // International Social Science Journal. 1990. Vol. 126. P. 553-554.
129
потенциальным правителем) об условиях вступления в социальные или политические отношения (или и те, и другие). По этой теории государству предшествует полная анархия, "война всех против всех" (Томас Гоббс), "естественное состояние", неограниченная личная свобода. Люди сознательно поступаются ею для обеспечения своей безопасности, охраны частной собственности и прав личности.
Теория общественного договора предполагает ситуацию, в которой люди, не обладающие политическими (а, возможно, и социальными) правами и обязанностями, достигают анонимного соглашения об основах организации социальной и политической системы, в которой они уже будут обладать правами и обязанностями, включая и обязанность соблюдения условий заключенного соглашения. Общественный договор использовался для объяснения общих обязанностей граждан соблюдать законы и для определения содержания соотношения прав и обязанностей, объединяющих членов гражданского общества. В то же время он может служить и для узаконивания определенных позитивных норм. Две эти цели тесно связаны с общим формированием норм жизни общества на основе правил, установленных в "естественном состоянии". Таким образом, идея общественного договора представляет собой способ реализации определенных исследовательских целей. Это объясняет возрастание интереса к ней, причем как в западной, так и в отечественной политической мысли.
Хотя первые представления о договорном происхождении государства возникли еще в древности, в своей развернутой форме идея общественного договора вошла в политическую философию в исторический период, когда возникла потребность в нетелеологических этических основаниях зарождающегося современного государства как независимой политической единицы, т.е. примерно в XVII-XVIII вв. Государство начало рассматриваться как институт, в котором суверен имеет право издавать законы в соответствии с конституционной структурой, определяющей содержание и границы власти правителя, а также права и обязанности граждан.
Общественный договор принимал множество форм, которые различались и по описанию "естественного состояния", и по анализу природы человека, и по условиям самого соглашения. В "Левиафане" Томаса Гоббса (1651) ужасы "естественного состояния" и эгоистическая рациональность гоббсовского человека способствуют заключению договора между гражданами об их практически беспредельной преданности по отношению к почти неограниченной власти. Для Гоббса, как известно, "естественное состояние" было "войной всех против всех", поэтому проблема Гоббса сводится не столько к справедливости, сколько к безопасности.
130
У Локка в его втором "Трактате о государственном правлении" (1690) "естественное состояние" выглядит более спокойным, а взгляд на человека как на существо, обладающее моральным потенциалом, более сбалансированным. Общественный договор между потенциальными гражданами, устанавливающими власть правителя, превращается в нечто делегируемое суверену, который должен управлять согласно законам природы и поддерживать определенную степень согласия между своими подданными ради сохранения легитимности правления. В сущности, у него речь идет о теории конституционно-монархического государства.
В "Общественном договоре" Руссо "естественное состояние" уже весьма привлекательно: нецивилизованные люди пользовались в представлении философа определенными свободами и безопасностью, хотя уровень экономического и морального развития был невысок. И все же Руссо, а также Кант, хотя и не разделяли антропологический пессимизм Гоббса, описывали "естественное состояние" как беззаконие, т.е. не имеющее власти арбитра по отношению к противоположным притязаниям. Позднее подобные взгляды привели к обоснованию демократической системы, в которой каждый гражданин через общественный договор становится соправителем государства (идея "народного суверенитета"). Руссо считал, что воля, направленная на общее благо, может сформироваться и реализоваться только в определенных социальных условиях. В качестве одного из условий заключения общественного договора он вводит понятие равенства. В обществе, где отсутствует значительная разница состояний, а народ является сувереном и сам устанавливает законы, которым сам же добровольно и подчиняется, законы не могут не способствовать достижению общего блага. Общая воля может выявиться только тогда, когда каждый гражданин на равных участвует в принятии решений.
Иными словами, общественный договор допускает различные политические взгляды, однако требует выполнения одного обязательного условия - признания важности согласия индивидов с нормами, которые будут ограничивать их предполагаемую внутреннюю свободу. Таким образом, в основе общественного договора лежит индивидуалистический взгляд на общество, в соответствии с которым люди являются источником своих политических прав и обязанностей, воплощая тем самым либеральный идеал необходимости узаконивания свободы индивидов. Во всех своих вариантах теория общественного договора дает представление о политическом обществе как о форме ассоциации, целью которой является защита интересов его членов на основе внутренней автономии каждого. Идея общественного договора позволяет объединить весьма различные индивидуальные интересы и ценности с по-
131
мощью широко употребляемого средства - компромисса как процедуры решения.
В этой изначальной ориентации на компромисс, кстати, и заключается наиболее важное отличие западной либеральной этической мысли от моральных норм "восточных" обществ.
"Само понимание жертвенности здесь подразумевает отказ от каких-то требований и даже интересов ради достижения общеприемлемого результата, в то время как на Востоке жертвенность выступает в форме героического самоотречения ради достижения полной победы над непра-
Следует также оговориться, что ориентация на компромисс как способ разрешения общественных противоречий - во многом вынужденная мера безопасности. И.Г.Тюлин указывал в этой связи:
"Компромисс, согласно либерально-демократической модели, конъюнктурен и в меньшей степени зависит от идеологии. Такой компромисс, скорее, основан на силе, чем на политическом или социальном равенстве партнеров. Можно сказать, что либерально-демократическая модель "рыночная", конъюнктурная и ей более свойственна концепция торга на переговорах"10.
Не удивительно, поэтому, что в последнее время в процессе постепенного перехода от хищнического капитализма к более "цивилизованному", политические теоретики либерального направления вновь возвратились к идее гипотетического общественного договора как противовеса утилитаризму, по существу, устремленному лишь к выгоде. Именно договорный аспект теории Роулса произвел наиболее сильное впечатление на других мыслителей. Для большинства американских теоретиков общественный договор оставался историческим методом XVII-XVIII веков. Сам по себе прецедент его современного использования не мог не вызвать интерес. Практически Роулс восстановил традицию в западной политико-философской мысли - у Роулса появилось множество последователей.
Роулсовская версия общественного договора, ситуация гипотетического выбора, которую он назвал "исходной позицией", впервые была описана им еще в 1958 году и с тех пор постоянно уточняется и развивается автором. Ее целью был поиск пути общественного выбора, для
9 Комолов СБ. Современные процессы развития американской партийной системы // США: экономика, политика, идеология. 1990. № 3. С. 16.
10 Конец истории или конец идеологии // США: экономика, политика, идеология. 1990. № 6. С. 45.
132
которого не существует общепризнанных методов честного разрешения, через обращение к специально для этого сконструированной параллельной проблеме индивидуального выбора, который легче разрешается благодаря интуиции и процедурам принятия решений.
Предположение, что общественный договор представляет собой адекватную модель для выведения принципов справедливости, связано с убеждением Роулса, что честность соглашения обеспечивается согласием его участников с принципами, которым они будут подчиняться в будущем. Именно поэтому Роулс и назвал свою теорию "справедливость как честность".
Основная идея заключается в том, что справедливость является объектом соглашения. Таким образом, мы должны представить себе, что те, кто участвуют в социальном сотрудничестве, вместе изберут в едином совместном действии принципы, включающие основные права и обязанности, и определят распределение социальных благ. Заключая общественный договор, "группа людей должна раз и навсегда решить между собой, что является справедливостью, а что несправедливостью". Принципы, на которых она остановится, должны управлять всей последующей критикой и реформами институтов. С этой точки зрения, общественный договор выглядит как обычный контракт, только очень широкий.
Но для Роулса, так же как и для его идейных предшественников, исходный договор - это не реальный исторический контракт, и гипотетический. Его наличие зависит не столько от сути договоренности, сколько от идеи, что при требуемых гипотетических условиях может быть достигнуто соглашение. Иными словами, роулсовский общественный договор принадлежит к сфере воображаемого даже в большей степени, чем у Гоббса или Руссо. Его договор никогда не был заключен. Но предполагается, что если бы речь шла о заключении такого договора, то участвовали бы в этом никогда не существовавшие люди. С этой точки зрения, его теория, утверждает М.Сэндел, является "гипотетической вдвойне"". Это интеллектуальный инструмент, не имеющий корней ни в истории, ни в опыте.
""Справедливость как беспристрастность" отличается от других традиционных договорных теорий тем, что соответствующее соглашение не входит в данное общество и не одобряет данную форму правления, а принимает определенные моральные принципы", -
пишет Роулс12. Результатом соглашения является не группа обязанностей, применимых к индивидам, по крайней мере, не прямо, а принципы
11 Sandel M. Liberalism and the Limits of Justice. Cambridge, 1989. P. 105. 12RawlsJ. Op. cit.P. 16.
133
справедливости, относящиеся к основополагающей структуре общества. Либерализм может быть понят, подчеркивает Джеймс Стерба, как защита тех фундаментальных прав и обязанностей человека в обществе, относительно которых достигнута договоренность в честных, беспристрастных условиях13.
Но прежде чем непосредственно описать гипотетическую ситуацию заключения общественного договора, равно как и охарактеризовать людей, принимающих участие в процедуре, Роулс оговаривает некоторые предварительные условия, а именно:
1) сотрудничество людей возможно и необходимо;
2) участники договора придерживаются принципа рационального распределения;
3) они стремятся к получению определенных приоритетных благ, которые Роулс у широком смысле характеризует как права и свободы, возможности и власть, доходы и благосостояние - иными словами, общие блага, необходимые с его точки зрения для обретения любых индивидуальных благ;
4) договорный процесс ограничивается минимальными требованиями морали, обусловливающими, что принципы, принятые участниками договора, должны носить всеобщий, универсальный с точки зрения применения, общественный характер, выступать в качестве критерия окончательного решения при необходимости судебного разбирательства;
5) участники договора обладают чувством справедливости и стремятся одобрить соответствующие принципы.
С учетом перечисленных условий, вводящих моральные ограничения, Роулс предлагает провести мысленный эксперимент: представить себе, что несколько рациональных индивидов заключают договор относительно принципов организации общества, устроенного на справедливых началах.
Участники договора - индивиды, а не представители институтов, однако у них есть сильные семейные привязанности, они озабочены будущим своих близких и потомков. Кроме того, все они - люди одного поколения. Но это не собрание всех людей, живущих в определенное время. Более того, число участников несущественно.
"Ясно, что поскольку различия между участниками договора им неизвестны, все они находятся в одинаковом положении и в равной степени рациональны, то каждого из них убеждает тот же самый аргумент. По-
13 Sterba J. How to Make People Just. A Practical Reconciliation of the Alternative Conceptions of Justice. Totowa (NJ), 1988. P. 31.
134
этому мы можем рассматривать выбор в исходной позиции с точки зрения любой, произвольно взятой личности"14.
Иными словами, вполне допустимо считать, что выбор принципов справедливости делает читатель, следящий за рассуждениями Роулса.
Фактически в исходной позиции определяется основная структура общества. Способ, каким образом социальные институты объединяются в одну систему, как они реализуют фундаментальные права и обязанности и определяют распределение преимуществ, вытекающих из общественного сотрудничества. Таким образом, политическая конституция, законно признанные формы собственности, организация экономики - все это входит в основную структуру.
Основная структура общества выстраивается на основе принципов, а не каких-то конкретных образцов, причем принципы, по предложению Роулса, имеют некоторые ограничения, связанные с концепцией права. Иными словами, принципы должны быть общими по форме, универсальными с точки зрения применения и общественно признанными в качестве окончательной инстанции по разрешению конфликтующих притязаний. Причем каждый вариант будущей основной структуры обязательно должен быть установлен законным путем, или иначе это должен быть режим, руководствующийся правовыми принципами.
Ключом к пониманию того, что же происходит в исходной позиции, становится "вуаль неведения". В сущности, это - не что иное, как обобщение обычной практики в суде присяжных, когда судья просит членов жюри не принимать во внимание какую-то информацию относительно обвиняемого (например, его предшествующую судимость) для того, чтобы вынести справедливый приговор. Иными словами, для того, чтобы сформулировать принципы справедливости, необходимо вообразить себе людей, искусственно лишенных важной и разносторонней информации о них самих.
Участники договора не должны знать, какое место в обществе они занимают. Такое незнание гарантирует, как считает Роулс, беспристрастность и не дает им возможности принять решение из эгоистических, а не общих, соображений. "Вуаль неведения" исключает информацию об их принадлежности к социальному классу и занимаемой должности, профессии, состоянии, таланте, уме, физической силе, здоровье, природе существующего общества и индивидуальной концепции блага. Это должно исключить какие-либо особые интересы и возможность сговора в ущерб меньшинству. Как пишет Роулс, участники договора действуют таким образом, как если бы их враги определяли их место в будущей общественной иерархии.
14SterbaJ. Op. cit.P. 139.
135
"Вуаль неведения" должна быть столь непроницаемой, сколь это возможно. Это означает, что участники договора изолированы от потока информации, если только она не является совершенно необходимой для достижения рационального соглашения. Кроме того, люди не могут руководствоваться в своем решении какими-либо принципами справедливости, известными им заранее. В основе их решения лежит только одна мотивация - заключить договор в своих собственных интересах, насколько это возможно в условиях недостатка информации. В то же время они имеют в виду не только собственный интерес, но и обладают интересами высшего порядка, что предопределяется наличием у них определенной морали. Столь сложная конструкция понадобилась Роул-су для того, чтобы гарантировать для гипотетического выбора условия равенства и беспристрастности. А поскольку все участники договора обладают разными интересами, еще одним следствием введения "вуали неведения" станет гарантия анонимности договора.
Механизм принятия решения Роулс объясняет на конкретном примере. Поскольку участники договора не знают, богаты они или бедны, чем они занимаются в реальной жизни и одарены ли они от природы, то какая стратегия может оказаться в этой ситуации наиболее рациональной? Очевидно, считает Роулс, любой человек будет стремиться защитить положение наиболее обездоленных в данном обществе. А поскольку невозможно быть уверенным, что участник договора не будет принадлежать к дискриминируемой расе или вероисповеданию, то общество будет избавлено и от расизма, и от национальной или религиозной дискриминации. Коль скоро участники договора, по сути дела, те же рациональные эгоисты, действующие под "вуалью неведения", они обязательно одобрят общий принцип, который сведет к минимуму их возможные потери в реальном обществе.
Этот вывод вытекает из роулсовской интерпретации природы человека. Люди, заключающие договор, обладают двумя основными качествами: им присуще чувство справедливости и способность сформулировать концепцию блага.
Кроме того, участники договора должны знать, что любое рациональное существо предположительно будет стремиться обладать так называемыми приоритетными социальными благами, без которых осуществление свободы станет пустой претензией. В этой связи важно отметить, что самоуважение также фигурирует в списке приоритетных благ. Следовательно, чисто деонтологический подход к положению о справедливости у Роулса не лишен также телеологических соображений, поскольку они представлены уже в исходной позиции. Таким образом, люди в исходной позиции не знают, какими будут их собственные представления о благе, но они все-таки имеют представление о том,
136
какие из приоритетных благ социального характера люди предпочитают иметь, причем больше, а не меньше.
Далее, поскольку выбор должен быть сделан между несколькими концепциями справедливости, участники договора, рассуждающие под "вуалью неведения", должны обладать соответствующей информацией о конкурирующих принципах справедливости. Они должны знать утилитаристские аргументы и, такова уж ирония, принципы справедливости самого Роулса, ибо выбор делается не между какими-то законами, а между всеобъемлющими концепциями справедливости.
Участники договора имеют представление об определенных приоритетных благах. Роулс перечисляет их в третьем условии договора. Мы можем разделить их на пять основных групп:
1) основные свободы, в том числе свобода слова, совести, ассоциаций;
2) свобода передвижения и выбора профессии, равно как и социальной роли на фоне разнообразных возможностей;
3) власть, прерогативы должности и положения, ответственность, связанная с этим;
4) доходы и благосостояние;
5) социальные основы самоуважения.
Таким образом, хотя участники договора ничего не знают о своих конкретных целях, предполагается, что все они мотивированы стремлением к определенным приоритетным благам.
Распределение этих благ входит в сферу интересов справедливости. Для того, чтобы сделать такое распределение справедливым, Роулс предлагает обратиться к основным структурам общества, т.е. к главным социальным институтам. Поскольку теория блага сама по себе не может быть источником права, справедливость должна проистекать из чего-то другого. Здесь Роулс снова возвращается к понятию беспристрастности, подразумевая группу независимых этических ограничений. Беспристрастность ограничивает то, что люди могут делать по отношению друг к другу в процессе стремления к благу. С точки зрения Роулса, - это основное лекарство от слабостей утилитаризма, максимизирующего, в том числе, и удовлетворение социально-приоритетными благами.
Таким образом, в то время как "вуаль неведения" обеспечивает условия беспристрастности и анонимности при заключении договора, приоритетные блага создают минимальный уровень мотивации, необходимый для начала процесса рационального выбора. Две эти предпосылки обеспечивают деятельность участников договора только в общих интересах всех рациональных индивидов, причем наиболее важным оказывается установление социального сотрудничества такого типа, чтобы каждый человек обладал полной свободой реализации своих целей при условии, что они совместимы с равной свободой для других.
137
Что же касается собственных желаний, то участники договора знают только то, что применимо практически к каждому: у них есть какой-то жизненный план и некий уровень личных связей с другими индивидами. У них есть также общее представление об экономике, политике, социологии. Наконец, они верят, что их выбор должен будет принимать во внимание давление обстоятельств, им присуща определенная психологическая стабильность.
То, что Роулс не стал вводить какую-либо иерархию благ, предполагает терпимость к индивидуальным склонностям. В то же время, для того, чтобы прийти к справедливости, люди с "исходной позиции" должны быть свободными и равными. Как известно, свобода - это такое социальное пространство для жизнедеятельности субъекта, в котором отсутствует внеэкономическое принуждение и которое совмещается с подобным же пространством для жизнедеятельности других субъектов. Это высшая ценность для человека. Признавая это, Роулс в то же время добавляет, что вкладывает в понятие "свободного" участника договора то, что люди выступают в качестве независимых и автономных источников прав, реализация которых ведет к социальному сотрудничеству. Их не ограничивают никакие приобретенные ранее представления, в сущности, они руководствуются только собственным интересом. Их рациональный эгоизм проявляется, прежде всего, в том, что не стремясь никому навредить, они в то же время не проявляют друг к другу никакого интереса, заботясь только о собственном благополучии. Они не знают и чувства зависти. Иными словами, они свободны предлагать и обсуждать любые принципы справедливости, но придут к соглашению только тогда, когда найдут наилучшие, наивыгоднейшие условиях для самих себя. То есть, они обладают свободой, тесно связанной с "рациональной автономией", которую Роулс приравнивает к положению о рациональности в кантовском императиве или неоклассической политической экономии, иными словами, рациональности умных и предусмотрительных людей.
Равенство в исходной позиции относится, прежде всего, к свободе, включая и равенство в процедурных правах по отношению к источникам права на получение доли ресурсов общества. Все участники общественного договора имеют "одинаковую стоимость", или равноценны.
Таковы общие черты исходной позиции. Многие аспекты роулсов-ской версии общественного договора содержат определенные натяжки. Например, почему Роулс так уверен, что люди изберут наиболее спокойный вариант решения, исходя из наихудшей возможности оказаться бедняком в реальном мире? В конце концов, человеческая натура содержит и склонность пойти на риск, сыграть, поставить на кон, а дальше пусть будет "или пан, или пропал".
138
Несмотря на некоторые натяжки и противоречия, можно сказать, что Роулс фактически восстановил традицию общественного договора в западной либеральной политико-философской и теоретической мысли.
7.2. ПРИНЦИПЫ СПРАВЕДЛИВОСТИ
Итак, люди в исходной позиции заключают договор относительно принципов справедливости, которые по идее должны гарантировать наивысший из возможного социальный минимум.
Поскольку в исходной позиции имеется согласие, что наиболее рациональный путь должен ограничить потенциальный ущерб для человека, то анонимно будут одобрены следующие два принципа:
1. Все люди обладают равными правами на максимально большую совокупность равных основных свобод, совместимую с аналогичной системой свобод для всех (Принцип свободы).
2. Социальное и экономическое неравенство должно регулироваться таким образом, чтобы: а) оно было направлено к наивысшей выгоде наименее преуспевающих; б) институты и положение в обществе должны быть открыты для всех при условии честного соблюдения равенства возможно-стей (Принцип дифференциации).__________________________________
Именно эти принципы и являются результатом гипотетического общественного договора. Они справедливы, поскольку процедуры их формулирования были честными.
Два принципа справедливости Роулс намеренно выстроил в определенном иерархическом (лексическом - в его терминологии) порядке, что в целом соответствует традициям моральной философии. Это такой тип упорядычевания, который предполагает удовлетворение первого принципа и только после этого переход ко второму. Иными словами, принцип не начинает действовать, пока не выполнен, или не применен предыдущий. Это не требует сбалансированности принципов - названный раньше обладает абсолютным весом по отношению ко всем последующим. Тем самым, принцип равной свободы оказывается приоритетным по отношению к принципам, регулирующим экономическое и социальное неравенство. Можно сказать и по-другому. Основная структура общества должна регулировать неравенство в распределении богатства и власти таким способом, чтобы оно было совместимо с равной свободой, на которой настаивает первый принцип. Лексический порядок придает специфический вес всем элементам, но не делает их взаимозаменяемыми. В применении к теории справедливости это означает, что потеря свободы, даже незначительная, не может быть компенсирована увеличением экономической эффективности.
139
Благополучие не может быть обретено за счет свободы. Но и свобода - не безгранична. Основные свободы могут быть ограничены, однако только во имя обеспечения максимально широкой совокупной системы свободы для каждого. Например, свобода печати может быть ограничена, если это необходимо для того, чтобы обеспечить беспристрастность судей. Допускается ущемление одних свобод за счет других, однако при условии, что конечная совокупная система свобод даст большую свободу. Лексический порядок распространяется не только на последовательную реализацию двух принципов, но также и на две части второго принципа, однако, несколько по-другому. Экономически наиболее благополучные люди в соответствии с лексическим порядком должны иметь преимущества по отношению ко всем остальным участникам общественного договора.
Сумма, которую предстоит разделить, не определена заранее, а зависит от природы распределения, что ведет к различиям в производительности; при системе арифметического равенства производительность может быть столь низкой, что даже интересам наименее преуспевающих людей может быть нанесен ущерб. Существует точка, в которой социальные перераспределения становятся контрпродуктивными. Именно в этой точке принцип дифференциации (второй принцип Роул-са) вступает в действие.
Вполне естественно, что Роулс оказался между двух огней со стороны двух групп оппонентов. "Справа" звучат обвинения в эгалитаризме (абсолютном приоритете наименее преуспевающих), в то время как "слева" исходят обвинения в узаконивании неравенства. Ответ Роулса первой группе заключается в том, что в ситуации произвольного неравенства преимущества наиболее преуспевающих будут подвергаться угрозам со стороны бедных. Отвечая на возражения второй группы, он говорит, что более эгалитаристское разрешение будет анонимно отвергнуто, поскольку в этом случае потерпевшими окажутся все. Принцип дифференциации избирает ситуацию, наиболее близкую к равенству, однако не предполагающую уравнительность.
Преимущества для наименее обеспеченной части общества определяются Роулсом через индексы социально-приоритетных благ. К этим благам, как мы уже показали, относятся права, свободы, возможности самореализации, доходы, благосостояние, а также социальные основания самоуважения. Предполагается, что индивиды стремятся к этим благам, вне зависимости от других мотиваций или своих конечных целей. В самом общем виде, он определяет наименее преуспевающих в обществе людей как частично совпадающую группу обездоленных с точки зрения этих основных благ. Эта группа включает людей, которым меньше повезло, чем другим, в отношении семьи, в которой они роди-
140
лись, и классовой принадлежности, чьи природные данные менее богаты, которых удача обходит стороной и, соответственно, кто меньше обеспечен. Однако что здесь важно, так это то, что эти люди остаются в нормальных, обычных рамках (ни индивиды, нуждающиеся в специальном лечении, ни душевнобольные под эту категорию на подпадают).
Одним из наиболее важных среди приоритетных благ является свобода. А поскольку никто не знает заранее своего места в обществе, то в интересах каждого будет одобрить первый принцип, который обеспечивает для всех равную свободу. Но почему Роулс все-таки говорит не о свободе вообще, а о системе свобод? Дело в том, что различные свободы, по Роулсу, могут проявляться в определенных рамках независимо друг от друга. При этом, максимизация одной из них несовместима с максимизацией других. Разные пропорции каждой из свобод должны быть соединены таким образом, чтобы составить "целостную систему" из максимально возможного числа равно распределенных свобод. Депутаты конституционных конвентов или члены законодательных собраний должны сбалансировать одни свободы по отношению к другим. Что же именно Роулс включает в список основных свобод?
Во-первых, это политическая свобода, которую он понимает как "принцип равной свободы, применяемый к политическим процедурам, определенным Конституцией", выражающийся в "принципе равного участия". Этот принцип предполагает, что все граждане должны обладать равным правом на участие в определении результатов конституционного процесса, устанавливающего законы.
Во-вторых, это свобода слова, включая свободу печати.
В-третьих, это свобода совести, т.е. свобода делать то, что является правильным в соответствии с верой человека; но эта свобода является подчиненной по отношению к государственным интересам общественного порядка и безопасности. Но это, у таких теоретиков либерального направления как Брайан Барри, противоречит традиционному постулату либерализма, что
"личная свобода предполагает делать то, что человек хочет"15.
Однако у Роулса, если религия нарушает свободу человека или требует нарушения прав других людей, государственные интересы преобладают.
В-четвертых, правление закона, или правовое государство. Оно включает целый ряд предписаний:
15 Barry В. The Liberal Theory of Justice. Oxford, 1973. P. 36.
141
1) принцип превращения "возможностей в долженствование", то есть законы должны содержать требование единственно возможного поведения;
2) сходные случаи должны рассматриваться аналогичным образом;
3) никакая обида не может быть причинена иначе как на законном основании, что предполагает знание законов и их широкое обнародование";
4) определение естественных прав человека.
Что здесь важно, так это то, что роулсовское положение о "правлении закона" никак не ограничивает содержание законов. Для него "право - эти система".
В-пятых, свобода от произвольного ареста и заключения под стражу.
И, наконец, в-шестых, право на частную собственность.
Идея первого принципа, таким образом, заключается в том, что каждый человек должен обладать равным правом на максимально широкую совокупную систему названных свобод, но что особенно важно, совместимую с аналогичной системой свобод для других людей, поскольку все обладают равными правами.
Таким образом, Роулс отчасти выходит за пределы свобод, включенных им в группу приоритетных благ, дополняя их демократическими правами, защищающими другие индивидуальные интересы, а также свободой личности, правом на обладание частной собственностью, а также свободами, диктуемыми правлением закона, например, свободой от произвольного ареста. Их приоритет обеспечивается тем, что, по мнению Роулса, никакой рациональный выборщик не будет рисковать, ставя себя в положение, где его интересы (возможно, интересы меньшинства?) могут оказаться под угрозой в условиях недемократического режима. Поэтому, называя эти свободы, выборщик думает прежде всего о безопасности. Вместе с тем, Роулс подчеркивает, что фундаментальная свобода может быть принесена в жертву только ради других фундаментальных свобод и никогда не может стать предметом торга ради большего экономического процветания. Ибо права человека и его свобода - изначальные человеческие ценности, присущие каждому как представителю рода человеческого, ориентир прогрессивного развития общества. Тем не менее, он неоднократно оговаривает, что свободы не могут быть гарантированы в условиях репрессивного, тоталитарного режима, или в случае, если экономическое развитие страны находится на крайне низком уровне. Соответственно, в таких условиях не могут быть реализованы и принципы справедливости.
Если приоритетность будет четко соблюдаться, то даже катастрофическое снижение уровня обеспечения приоритетными благами, достаточно серьезное, чтобы угрожать развалом общества, по мнению Роулса, не позволяет оправдать даже минимальное ослабление соблюдения принципа формальной гарантированной Конституцией свободы, даже
142
если будут все основания полагать, что выживание может быть достигнуто ценой установления временной тирании. Иными словами, предполагается "улица с односторонним движением", то есть, свобода не может быть обеспечена до тех пор, пока общество не достигает определенного уровня демократии и процветания, в то время как, если она уже гарантирована, то никакой упадок не может привести к ее отмене. Обратного хода нет.
Все условия исходной позиции, да и сами принципы справедливости, предполагают именно конституционную демократию.
"Так же, как свободный рынок, как считается, основывается на классической экономической теории, на политических свободах и законной защите, гарантирующих каждому человеку право заключения договоров, действий в соответствии с договорами, компенсацию за нарушение контракта и т.д., представление Роулсом его модели, я полагаю, вне всякого сомнения постулирует такую же систему политических прав и защиты в контексте заключения договора".
Роберт Вольф. Понимая Роулса16.
Если говорить в историческом смысле, то первый принцип содержит в себе сущность системы правового и политического равенства, получившего развитие в XVIII-XIX веках с приходом эпохи промышленного капитализма, в то время как второй принцип определяет стандарты социлаьной справедливости, смягчающие неравенство и другие проблемы, связанные с его функционированием.
Еще раз подчеркнем, что, в соответствии с лексическим порядком, они выстроены по степени важности. Таким образом, речь идет о приоритетности (абсолютном приоритете), придаваемом свободе по отношению к благосостоянию, и на их обоих, в свою очередь, по отношению к равенству возможностей. В сущности - это кодификация системы ценностей "либерализма благосостояния".
Принцип дифференциации и принцип справедливого равенства возможностей содержатся во втором принципе справедливости. Остновим-ся на этом несколько подробнее.
Принцип дифференциации утверждает, что социальное и экономическое неравенство должно регулироваться таким образом, чтобы служить пользе наименее обеспеченной части общества. Для того, чтобы понять, как работает принцип дифференциации, необходимо остановиться на двух понятиях - "социальное и экономическое неравенство" и "наименее преуспевающая часть общества".
Прежде всего, следует указать, что первый и второй принципы справедливости распределяют разные группы приоритетных благ. Первый принцип, как мы уже говорили, занимается распределением основных свобод. Принцип дифференциации распределяет иные блага: богатство,
16 Wolff R. Understanding Rawls. Princeton: Princeton university press, 1977. P. 86.
143
доходы, власть, авторитет и также основания для самоуважения. Поэтому понятие "социальное и экономическое неравенство" относится к неравенству с точки зрения личных перспектив приобретения таких "приоритетных благ" как благосостояние, власть, авторитет и доходы.
Под "наименее преуспевающей частью общества" Роулс понимает группу людей, имеющих минимальные перспективы обретения все тех же "приоритетных благ": благосостояния, доходов, власти, авторитета и т.д.
Но каким образом можно повернуть перспективы приобретения социальных благ на пользу "наименее преуспевающих"? Предположим, что необходимо крупномасштабное инвестирование капитала в определенную отрасль промышленности с тем, чтобы повысить уровень занятости и произвести новые товары и услуги. Можно предположить также, что это в конечном счете пойдет на пользу наименее пресупеваю-щим людям. Тогда, очевидно, для них с ростом занятости увеличатся и перспективы увеличения своих доходов. Однако весьма вероятно, что отдельные люди не пожелают идти на риск крупного инвестирования, если у них не будет уверенности в возможности увеличения собственных прибылей в случае успеха. В этом случае налоговые льготы на инвестируемый капитал и снижение налога на прибыль могут создать необходимые стимулы для инвесторов. Принцип дифференциации как раз и говорит о необходимости снижения налогов, если это необходимо для максимального расширения перспектив наименее преуспевающей части общества.
Очевидно, что успешный капиталист-инвестор увеличит свою долю "приоритетных благ" - богатства и власти по сравнению с другими членами данного общества. Однако это неравенство узаконивается в соответствии с принципом дифференциации, поскольку предельно расширяет также и перспективы наименее преуспевающих граждан. Если какой-то другой институт в состоянии сделать для них нечто большее, то он может считаться более справедливым.
Еще один пример такого рода неравенства - это особые полномочия президента США, гарантированные Конституцией. В соответствии с принципом дифференциации, эти особые полномочия могут считаться узаконенными только в том случае, если они используются на пользу наименее преуспевающих граждан США.
Как же работает принцип дифференциации? Сначала мы выбираем человека определенного общественного положения, например, неквалифицированного рабочего, а затем выделяем наименее преуспевающую группу среди всех неквалифицированных рабочих, после этого определяем средний уровень их доходов. В этом случае перспективы репрезентативной части определяются как "средние по данному классу". Другое определение, которое дает Роулс, характеризует группу
144
наименее преуспевающих людей, имеющую менее половины средних доходов. В этом случае перспективы "репрезентативной наименее преуспевающей части общества" соответствуют средним перспективам по данному классу.
Это несколько запутанное объяснение принципа дифференциации - весьма существенный недостаток теории справедливости Роулса, что становится особенно заметным при рассмотрении проблемы процедурной справедливости. Роулс различает несколько вариантов процедурной справедливости, но особенно важным он считает то, что она утилизирует институциональное устройство, а также соответствующие концепции, в том числе и концепцию "репрезентативной наименее преуспевающей части общества", что позволяет применить принципы справедливости без концентрации внимания на конкретных людях. Роулс пишет, что в этом случае:
"нет необходимости, реализуя требования справедливости, обращать внимание на бесконечное разнообразие обстоятельств и меняющееся положение определенных лиц. Тем самым, при определении принципов можно избежать колоссальных трудностей, неизбежных в случае, если бы такие детали были необходимы"17.
В целом его второй принцип справедливости предполагает, что определенное неравенство может быть сочтено более предпочтительным по сравнению с эгалитаристским распределением.
"Второй принцип справедливости применяется при первом приближении к распределению доходов и благосостояния и к созданию организаций, использующих различия во власти и собственности (отсюда проистекает собственно и само название принципа дифференциации). ...В то время как распределение благосостояния и доходов не должно быть равным, оно должно быть направлено к выгоде всех, и в то же самое время власть и командные институты должны быть открыты для всех. Второй принцип реализуется благодаря открытости позиций, и затем как субъект этих ограничений организует социальное и экономическое неравенство таким образом, чтобы все от этого выгадали"18.
В то же время он считает, что распределение таланта, способностей и энергетического потенциала личности столь же произвольно с моральной точки зрения, как и пол, семейное благосостояние, национальность или классовая принадлежность, получаемая ребенком при рождении. Распределение является честным и беспристрастным, только если
17WolffR.Op.citP. 87. 18 Ibid. P. 61.
145
все, чем владеют люди, рассматривается как коллективное социальное благо. Распределение благ и услуг - это совместные усилия со стороны всех. С учетом совместных усилий, единственно честным принципом является такой, который признает неравенство только в том случае, если оно идет на пользу наименее обеспеченным.
"Представляется одним из установленных положений в нашем анализе, что никто не может обладать большим правом на природное достояние, чем кто-то другой, у кого иные стартовые условия. Утверждение, что человек заслуживает особых данных, позволяющих ему предпринять усилия для развития своих способностей, в равной степени проблематично, поскольку его характер в значительной степени зависит от удачливости его семьи и имеющихся социальных условий, нам чести не сделает. Как представляется, в этих случаях положение о вознаграждении по заслугам неприменимо. Таким образом, более преуспевающие представители рода человеческого не могут сказать, что они заслуживают своего успеха и поэтому имеют право на такой тип сотрудничества, в котором они смогут воспользоваться своими преимуществами, но без внесения своего вклада в благосостояние других. У них нет оснований для такого утверждения. С точки зрения здравого смысла, тем самым, принцип дифференциации представляется приемлемым как для более преуспевающих, так и для менее преуспевающих индивидов"19.
Процитированный отрывок показывает, что справедливость, как ее понимает Роулс, содержит в себе не только признание равенства людей, но и необходимости дифференцированного подхода с учетом их неравенства. Честное равенство возможностей лексически следует за принципом дифференциации. Иными словами, если основные права максимизировать до наивысшей точки, совместимой с равным распределением, то может быть введено неравное распределение других благ, если только это обеспечивает наибольший выигрыш для наименее привилегированных граждан, иными словами, приемлемо для всех слоев населения.
Но здесь возникает весьма существенный вопрос: почему участники общественного договора, находящиеся под "вуалью неведения", предпочтут принципы справедливости в их определенном лексическом порядке любой версии утилитаризма? Антижертвенное воплощение теории справедливости Роулса именно здесь обретает свою наивысшую значимость. Позаимствованный Роулсом из теории принятия решений в ситуации неопределенности принцип дифференциации находит свое выражение в понятии "максимума к минимуму" (максимин): участники
19WolffR.Op.citP. 104.
146
договора избирают такой способ организации общества, при котором минимальная доля .максимизируется.
Единственной мотивацией индивидов в ситуации общественного выбора становится то, что участники его будут сотрудничать, содействуя реализации договора, содержание которого было совместно определено и анонимно принято, т.е. договор устанавливает связи участия. Это вводит серьезное ограничение, поскольку соглашение должно быть окончательным, не допускающим каких-либо сомнений, а его предмет - основополагающая структура общества, ни больше, ни меньше. Если, например, две концепции справедливости приходят в конфликт друг с другом, и одна из них допускает ситуацию, которая оказывается неприемлемой для кого-то, в то время как другая концепция исключает такую возможность, тогда доминирующей станет последняя.
Интерес Роулса сосредотачивается на доказательстве того, что в утилитаристской схеме человек, занимающий наименее выгодное положение, является жертвой, в то время как в теории справедливости Роулса - он выступает в качестве партнера. Этого достаточно, как считает автор, для доказательства верности его теории.
ПРИНЦИП "МАКСИМИН" - максимум для минимума, то есть максимальные преимущества для наименее преуспевающей части общества.
В обществе, провозгласившем принципы Роулса, наименее преуспевающие люди будут знать, что их положение обеспечит им максимали-стско-минималистские преимущества, вытекающие из неравенства, которое они осознают. Если же уровень колебаний в неравенстве будет ниже, то вероятность того, что именно они окажутся жертвами такого порядка вещей, будет существенно выше. Более преуспевающие граждане, численность которых всегда меньше, воспримут данные аргументы как убедительные, ибо их относительные потери (по сравнению с более выгодным положением в условиях менее справедливого распределения) компенсируются сотрудничеством с согражданами, при отсутствии которого их относительные привилегии подвергнутся угрозам. В обществе же, которое громогласно провозглашает свой утилитаристский характер, наименее преуспевающие могут оказаться в совершенно иной ситуации. От них требуется признать, что величайшее благосостояние группы - достаточное основание для того, чтобы узаконить их незавидный жребий. Они вынуждены будут согласиться оказаться в положении "козла отпущения" системы. На практике же ситуация будет еще хуже, ибо утилитаристская система не в состоянии соответствовать правилу публичности. Принцип жертвенности, воплощаемый утилитаризмом, должен оставаться скрытым, тайным для того, чтобы быть эф-
147
фективным. Именно поэтому утилитаристская концепция отвергается в исходной позиции.
Принцип равных возможностей утверждает, что люди, обладающие одинаковым уровнем таланта и способностей, затрачивающие равную энергию и усилия, будут обладать теми же самыми перспективами успеха в данной сфере устремлений. Семейное происхождение, раса, религия, пол, национальность не должны быть препятствиями на пути к успеху. А для того, чтобы это не давало бы и излишних преимуществ, т.е. ради гарантии равенства возможностей, общество вынуждено вводить высокие налоги на наследство, обеспечивать широкую систему общественного образования, принимать антидискриминационные законы. При определенном уровне эффективности подобных общественных мер распределение благ и услуг может действительно зависеть от таланта, способностей и целеустремленности.
Посмотрим, как работает этот принцип, на конкретном примере, приведенном А.Бухэненом20. Предположим, что некто А и Б стремятся занять одно и то же положение в обществе, которое требует определенной квалификационной подготовки. Предположим, что они примерно одинаковы в своих способностях и устремлениях, но А происходит из крайне бедной семьи, которая не в состоянии оплатить его учебу, а Б - наоборот, весьма богат и пользуется помощью родителей. Очевидно, что роулсовский принцип равных возможностей предполагает необходимость институциональной структуры, способной оплатить обучение А. Тот факт, что он происходит из бедной семьи, не должен лишать его перспектив, достижимых для других с аналогичными способностями и устремлениями, но обладающих большими материальными возможностями.
Напомним, что во втором принципе справедливости также присутствует правило лексического порядка. Однако в данном случае принцип равных возможностей оказывается лексически приоритетным по отношению к принципу дифференциации (хотя формулируются они в обратной последовательности). Иными словами, предполагается сначала удовлетворить принцип равных возможностей, а только затем - принцип дифференциации.
Определенную роль во втором принципе справедливости Роулса играет "эффективность". Роулс определяет ее следующим образом:
"...Мы можем сказать, что организация прав и обязанностей в основной структуре (общества - А.Т.) является эффективной только в том случае, если невозможно изменить правила и перестроить схему прав и обя-
20 Buchanan A. Critical Introduction to Rawls' Theory of Justice // Jahn Rawls's Theory of Justice. An Introduction. Ed. By H. Gene Blocker and Elizabeth Smith. Athens: Ohio University Pres,. 1980. P. 12.
148
занностей для того, чтобы поднять уровень ожиданий любого человека (по крайней мере, одного) без того, чтобы одновременно не понизить ожидания некоторых других (по крайней мере, одного) человека"21.
Если после распределения окажется, что некто обладает значительно большим богатством, чем другие, то ситуация не может быть исправлена с помощью перераспределения - мешает правило эффективности. Более того, распределение богатства в любое данное время всегда находится под сильным кумулятивным влиянием как природного, так и социального распределения в прошлом. Случайность или везение во многом определяют, кто богат, а кто беден в данное время. Поскольку "вуаль неведения" не дает нам возможности узнать заранее, повезет нам или нет, то, по Роулсу, рациональным становится поиск пути минимизации наших потерь, и поэтому эффективность в процессе заключения общественного договора роли не играет. Рациональные участники договора, как мы уже показали выше, будут стремиться избежать риска попадания на "дно общества".
Но тогда возникает вопрос, которому Роулс придает немаловажное значение: на каком основании члены демократического общества могут допустить тенденцию к подверженности основной структуры общества социальным случайностям естественного или исторического происхождения? Поскольку мы считаем, что граждане - свободные и равные моральные личности, институциональное выражение чему дает приоритет первого принципа равной свободы, рассуждает Роулс, то, очевидно, начать следует с предположения, что все остальные социально-приоритетные блага, и в особенности доходы и богатство, должны также быть равными - каждому должна достаться доля, равная долям других. Но общество также должно принимать во внимание организационные требования и экономическую эффективность. Поэтому неразумно поддерживать распределение поровну.
Роулс противопоставляет первый принцип, в котором речь идет о равном распределении, первой части второго принципа, допускающего неравенство до тех пор, пока наименее обеспеченная часть населения не станет столь благополучной, насколько это вообще возможно в имеющихся условиях. Он считает, что первый принцип является эгалитаристским, поскольку он отрицает возможность узаконивания ограничения свободы одного человека на том основании, что это увеличивает чью-то свободу и, тем самым, возрастает общая сумма свободы. Основная структура общества допускает неравенство, поскольку это улучшает положение каждого, включая и наиболее обездоленных, причем таким образом, чтобы это неравенство сочеталось с равной свободой и чест-
21 Rawls J. Op. cit. P. 70.
149
ным равенством возможностей. А коль скоро рассуждения начались с равной доли, то те, кто получает наименьшую выгоду, должны, если можно так выразиться, обладать правом вето; и тем самым, приходят к принципу дифференциации.
Сформулировав два принципа справедливости, Роулс кратко остановился на том, как должна быть организована основная структура общества для того, чтобы им соответствовать. Роулс концентрирует свое внимание на институциональном устройстве, которое, по его мнению, может соответствовать принципу дифференциации. Для этого, как он считает, необходимо создать четыре правительственных органа:
1. Орган контроля за накоплением ресурсов.
2. Орган стабилизации.
3. Трансфертный орган.
4. Орган распределения.
Иными словами, в случае гарантированного равенства возможностей и максимально широких основных свобод, принцип дифференциации может быть реализован при наличии институционального устройства, выполняющего свои функции с помощью вышеназванных органов:
1. Существует частная собственность на капитал и природные ресурсы. Свободная рыночная система поддерживается органом контроля за накоплением ресурсов.
2. Функцией органа стабилизации будет "попытка обеспечить разумно полную занятость".
3. Трансфертный орган призван гарантировать социальный минимум (т.е. минимальный доход для каждого) либо с помощью выплат в связи с созданием и развитием семей и специальных платежей в случае болезни или безработицы, или более систематически, например, с помощью градаций дополнительных выплат (т.е. негативного подоходного налога).
4. Орган распределения должен защищать максимально возможную справедливость при распределении благодаря средствам налогообложения, обязательно принимая во внимание право собственности. При этом необходимо учитывать два аспекта: во-первых, должны быть введены налоги на наследство и дарение, равно как и определенные ограничения на право наследования; во-вторых, должен быть установлен порядок налогообложения для того, чтобы реализовать на практике требования справедливости.
Обращает на себя внимание тот факт, что в модели справедливого общественного устройства (за исключением пункта 2, где речь идет о "разумно полной занятости"), реализация принципа справедливости предполагается Роулсом практически только с помощью распределительных методов, т.е. через перераспределение доходов и богатства наиболее обеспеченной части общества в пользу беднейшей, главным
150
образом, средствами налогообложения. Иными словами, перспективы "репрезентативной наименее преуспевающей части общества" в обретении богатства, власти, авторитета и т.д. могут быть расширены с помощью различных доплат к заработной плате, получаемой в условиях свободного рынка. Грубо говоря, свободный рынок решает одну часть задачи, налогообложение и перераспределение доходов - другую. Таким образом, Роулс считает возможным применение его принципов справедливости в обществе без отказа от конкурентного рынка и частной собственности на средства производства. Это и есть теория "социального рыночного хозяйства", столь популярная сегодня в США.
Вопросы для самопроверки Ф
1. Что такое "вуаль неведения"?
2. "Исходная позиция"?
3. "Принцип дифференциации"?
4. Опишите модель общественного договора, которую использует Роулс.
5. Что такое "лексический порядок"?
6. Почему теория Роулса считается деонтологически либеральной?
7. Что такое "социальное рыночное хозяйство"?
8. Роулс поначалу рассматривал свою теорию как универсальную, но позднее пришел к выводу, что ее можно применить только в обществе "американского типа". Как Вы думаете, почему?
Дополнительная литература
1. Ролз Дж. Теория справедливости. Новосибирск, 1996.
2. Алексеева Т.А Справедливость. Морально-политическая философия Джона Роулза. М.: Наука, 1992.
3. Алексеева Т.А. Джон Роулз и его теория справедливости // Вопросы философии. 1994. № 10. С. 26-37.
4. Алексеева Т.А. Либерализм как политическая идеология // Политея. 1999. № 3.
151
Лекция 8
АЛЬТЕРНАТИВЫ ДЕОНТОЛО-
ГИЧЕСКОМУЛИБЕРАЛИЗМУ:
ЛИБЕРТАРИЗМ
И КОММУНИТАРИЗМ
Теория справедливости Джона Роулса дала импульс к началу возрождения политической теории США в англоязычных странах. Она послужила мощным возбудителем, катализатором теоретических споров и дискуссий, затронувших как проблемы метода, так и весьма широкий пласт социально-политической проблематики. По мнению одних участников дискуссии, эта книга пробудила англо-американскую политическую философию и теорию от "многолетней дремы, навеянной удушливым утилитаризмом". Других привлек возврат Роулса к "классическому", сущностному теоретизированию по контрасту с длительным господством позитивистских воззрений. Как писал, например, американский философ Маршалл Коэн, Роулс
"восстанавливает английскую традицию Юма и Адама Смита, Бентама и Джона Стюарта Милля, настаивавших на связи своих политических рассуждений с фундаментальными исследованиями моральной психологии и политической экономии"1.
Третьи увидели в теории справедливости возможность обновления либерализма, остро нуждавшегося в свежих идеях после событий 60-х годов - студенческих волнений, массового антивоенного движения, популярности "левых идей" и т.д. Таким образом, работа Роулса затронула нервный узел политико-теоретических проблем в США. Вопрос о соотношении равенства и свободы, поднятый в книге, - извечная тема дискуссий в американской общественной мысли. Противоречие между ними нашло отражение уже в первом параграфе Декларации независи-
1 Cohen M. The Social Contract Explained and Defended // NU Times Book Review. 1972. №16. July. P.I.
152
мости. С одной стороны, все люди "созданы равными", с другой, - они наделены "неотчуждаемыми правами" на "жизнь, свободу и стремление к счастью". Эта проблема "красной нитью" проходит через все великие противостояния в истории США - Джефферсон против Гамильтона, "Север" против "Юга", "великое общество" против "нового федерализма". Этот спор продолжили на уровне политической теории Джон Роулс и Роберт Нозик - его коллега по Гарвардскому университету. Их дискуссия вышла далеко за пределы университетских стен, втянув в свою орбиту широкий круг политиков, публицистов, общественности, в сущности, отражая процесс весьма драматической смены парадигм - от либерализма к неолиберализму (неоконсерватизму), в случае Нозика - в форме либертаризма.
В 80-е годы могло показаться, что полемика велась с явным перевесом в пользу неоконсерваторов с их специфически интерпретированной свободой в ущерб либеральной трактовке справедливости. Могло даже показаться, что теория И.Кристола, Г.Шельски, Г.-К.Кальтенбруннера, Р.Нозика, Ф. фон Хайека и других теоретиков неоконсерватизма окончательно оттеснили теорию Роулса на второй план. Однако идейную дискуссию неправильно рассматривать как некий однолинейный процесс с периодически меняющимися лидерами гонки. И хотя, безусловно, неоконсерватизм усилил на какое-то время свои позиции в западном обществе, писал А.Ю.Мельвиль, можно было говорить о появлении широкого либерального и консервативного консенсуса относительно ряда основополагающих принципов и устоев "американского образа жизни". Иным словами, американские неоконсерваторы разделяют фундаментальные либеральные ценности, расходясь с либералами, главным образом, по вопросу о средствах их достижения2.
С середины 80-х годов главное острие критики против теории справедливости Роулса было направлено со стороны коммунитаризма - набирающего силу идейного течения, выросшего из либерализма и одновременно противостоящего ему по ряду существенных положений. Как бы там ни было, теория справедливости Роулса не потеряла своего значения, а дискуссия вокруг нее в немалой степени способствовала тому, что она была включена в качестве обязательного элемента программы всех западных университетов, признана в качестве современной "классики".
1 Мельвиль А.Ю. США - сдвиг вправо? Консерватизм в идейно-политической жизни США 80-х годов. М, 1986. С. 49.
153
8.1. ЛИБЕРТАРИЗМ: ХАИЕК И НОЗИК
Либертаризм - течение в современном либерализме, которое делает акцент на правах и свободах индивида, формирующихся под влиянием общины, а государству при этом отводится минимальная роль. Либертаризм из всех современных идейных течений, пожалуй, ближе всего подходит к анархизму. Он видит в государстве источник подавления свободы человека, нарушения его прав, искажения свободы рынка.
Все либертаристское движение можно разделить на две большие группы: либертаристов-прагматиков и принципиальных либертаристов. Прагматики защищают идею "минимального государства", но отнюдь не потому, что защищаемые ими права человека священны, а поскольку ограничение его функций защитой таких прав создает целый ряд преимуществ. Кредо этой группы достаточно ясно выражено Фридрихом фон Хайеком, писавшим, что если мы хотим удовлетворить желания людей, то следует отвести государству меньшую роль, а рынку большую, дав ему возможность использовать всю имеющуюся информацию о характере людских устремлений. Некоторые либертаристы полагают, что подобное ограничение роли государства позволит увеличить производство, соответственно, максимизировать пользу, и обеспечить производство с максимальной эффективностью.
Фридрих фон Хайек является весьма показательным примером "современной" версии политической теории либертаристского прагматизма. Его труды дают солидное гносеологическое обоснование опровержению основ социал-реформистской политики в духе "государства всеобщего благоденствия". Хайек писал, что
"ничто так не разрушительно для юридических гарантий индивидуальной свободы, как стремление к миражу социальной справедливости"3.
Одно время его теория рассматривалась в качестве возможной альтернативы кейнсианству. В процессе критики политики "государства всеобщего благоденствия" идея Хайека о том, что нарастание государственного вмешательства в экономику имеет свои пределы, за которыми оно начинает приводить к стагфляции и представлять угрозу самому существованию рыночной системы, по существу, оказалась одним из краеугольных камней при разработке программы "рейганомики". Уже начиная с 80-х годов Хайек пытался показать, что не существует "среднего пути" между капитализмом и социализмом. Утверждая, что рациональный экономический расчет при социализме в принципе невозмо-
3 Hayek F. A. New Studies in Philosophy. Politics and the History of Ideas. Chicago: Chicago university press, 1978. P. 111.
154
жен, он противопоставляет ему капиталистический рынок, предлагая прежде всего рыночные способы регулирования экономической и политической жизни.
Хайек был непримиримым и последовательным противником переустройства общества по умозрительно сконструированным схемам и идеальным моделям. В своей известной книге "Дорога к рабству" (1944 г.) он показал, что даже умеренное огосударствление экономической жизни ведет в конечном счете к установлению тоталитаризма. Он был убежден, что общества, полагающиеся на конкуренцию, в конечном счете успешнее других достигают своих целей - вывод, который, по его мнению, подтвержден всей историей современной цивилизации.
Хайек довольно ясно различал "хозяйство" и "рыночный процесс". Хозяйство, в его понимании, это организация или социальное устройство, где некто сознательно размещает ресурсы в соответствии с единой шкалой целей. В создаваемом рынком спонтанном порядке ничего этого нет. Спонтанное рыночное хозяйство (состоящее из бесчисленного множества индивидуальных экономических структур), по Хайеку, обладает двумя преимуществами.
Во-первых, спонтанный экономический порядок использует знание всех его членов (а не только организатора хозяйства).
И, во-вторых, цели, которым он служит, являются частными целями индивидов во всем их разнообразии и противоречивости. Единственная цель, общая для всех, - это создание условий, при которых шансы любого случайно выбранного индивида на как можно более эффективную реализацию его целей были бы весьма велики. Именно это и имеется в виду, когда утверждается, что рыночный порядок обеспечивает максимум и оптимум по сравнению с упорядоченным социалистическим хозяйством.
Вместе с тем Хайек признает, что диктат рынка несет в себе угрозу свободе индивида. Конкуренция создает нечто вроде безличного принуждения, заставляя многих индивидов перестраивать свой образ жизни так, как были бы бессильны изменить его какие угодно инструкции и команды.
В то же время Хайек возражал против причисления его к сторонникам "свободного предпринимательства" без всяких ограничений. Определенные барьеры необходимы, но это должны быть не искусственные препоны, создаваемые государством, а естественные, спонтанно возникающие в процессе социокультурной эволюции. Эти правила, прежде всего, включают отказ от присвоения чужой собственности и выполнение добровольно взятых на себя обязательств. Они воплощают в себе коллективный опыт множества поколений по разрешению конфликтов, а также обеспечивают преемственность традиции.
155
LAISSEZ-FAIRE - буквально "разрешать делать". Это система свободного рыночного обмена с абсолютным минимумом контроля со стороны правительства.
Принцип естественного отбора - выживание наиболее приспособленных социальных институтов - переносится Хайеком на историю человеческого общества. Этот отбор выдерживают лишь те системы правил (от религии и идеологии до способа организации производства), которые обеспечивают для применяющих их групп наилучшие условия для выживания, т.е. наиболее высокий уровень жизни - возможно большему числу людей.
В этом свете он рассматривает и проблему справедливости. С точки зрения Хайека, в принципе неверно увязывать справедливость с какой-либо целью распределения. Никакой индивид или группа не осуществляют общее распределение богатства или какой-либо другой вещи. Поэтому неправильно утверждать, что распределение может быть несправедливым, поскольку это определение применимо только к действиям людей. Хайек делает вывод, что любые пути распределения существенно противоречат свободе. Таким образом, в обществе со свободным рынком товаров, где конечный результат экономической деятельности является не следствием сознательного выбора, а результатом бесчисленных разрозненных выборов отдельных индивидов, вообще не может появиться идея перераспределительной справедливости, а попытки ввести распределение разрушительны для свободы и индивидуальности в обществе4. Это вполне ясная идеологическая позиция, которая отдает предпочтение вполне определенной форме свободы.
"У нас не было намерения делать фетиш из демократии. Очень похоже на то, что наше поколение больше говорит и думает о демократии, чем о тех ценностях, которым она служит. К демократии неприложимо то, что лорд Эктон сказал о свободе: что она "не средство достижения высших политических целей. Она сама по себе высшая политическая цель. Она требуется не для хорошего управления государством, но в качестве гаранта, обеспечивающего нам право беспрепятственно стремиться к осуществлению высших идеалов общественной и частной жизни". Демократия по сути своей - средство, утилитарное приспособление для защиты социального мира и свободы личности. Как таковая она небезупречна. Не следует забывать и того, что часто в истории расцвет культурной и духовной свободы приходился на периоды авторитарного правления, а не демократии, и что правление однородного, догматично-
4 Hayek F.A. The Mirage of Justice. London: Routledge and Kegan Paul, 1976. P. 62.
156
го большинства может сделать демократию еще более невыносимой, чем худшая из диктатур. Мы, однако, стремились доказать не то, что диктатура ведет к уничтожению свободы, а то, что планирование приводит к диктатуре, поскольку диктатура - идеальный инструмент насилия и принудительной идеологизации и с необходимостью возникает там, где проводится широкомасштабное планирование. Конфликт между демократией и планированием возникает оттого, что демократия препятствует ограничению свободы и становится, таким образом, главным камнем преткновения на пути развития плановой экономики. Однако, если демократия откажется от своей роли гаранта личной свободы, она может спокойно существовать и при тоталитарных режимах. Подлинная диктатура пролетариата, демократическая по форме, осуществляя централизованное управление экономикой, подавляет и истребляет личные свободы не менее эффективно, чем худшие автократии.
Обращать внимание на то, что демократия находится под угрозой, стало модно, и в этом таится некоторая опасность. Отсюда происходит ошибочное и безосновательное убеждение, что, пока высшая власть в стране принадлежит воле большинства, это является верным средством от произвола. Противоположное утверждение было бы не менее ошибочно: вовсе не источник власти, а ее ограничение является надежным средством от произвола. Демократический контроль может помешать власти стать диктатурой, но для этого следует потрудиться. Если же демократия решает свои задачи при помощи власти, не ограниченной твердо установленными правилами, она неизбежно вырождается в деспотию.
Когда правительство должно определить, сколько выращивать свиней или сколько автобусов должно ездить по дорогам страны, какие угольные шахты целесообразно оставить действующими или почем продавать в магазинах ботинки, - все такие решения нельзя вывести из формальных правил или принять раз навсегда или на длительный период. Они неизбежно зависят от обстоятельств, меняющихся очень быстро. И принимая такого рода решения, приходится все время иметь в виду сложный баланс интересов различных индивидов и групп. В конце концов кто-то находит основания, чтобы предпочесть одни интересы другим. Эти основания становятся частью законодательства. Так рождаются привилегии, возникает неравенство, навязанное правительственным аппаратом...
Государство должно ограничиться разработкой общих правил, применимых в ситуациях определенного типа, предоставив индивидам свободу во всем, что связано с обстоятельствами места и времени, ибо только индивиды могут знать в полной мере эти обстоятельства и приспосабливать к ним свои действия. А чтобы индивиды могли сознательно строить планы, у них должна быть возможность предвидеть действия правительства, способные на эти планы влиять. Но коль скоро действия государства должны быть прогнозируемыми, они неизбежно должны определяться правилами, сформулированными безотносительно к ка-
157
ким-либо непредсказуемым обстоятельствам. Если же государство стремится направлять действия индивидов, предусматривая их конечные результаты, его деятельность должна строиться с учетом всех наличествующих в данный момент обстоятельств и, следовательно, является непредсказуемой. Этим объясняется известный факт, что, чем больше государство планирует, тем труднее становится планировать индивиду..."
Фридрих фон Хайек. Дорога к рабству.
Принципиальный либертаризм отличается от прагматического, главным образом, тем, что он рассматривает права, защищаемые "минимальным" государством, как естественные или фундаментальные. Права - есть благо в себе, а не в силу каких-то случайных причин, причем благо высшей значимости, которым нельзя пожертвовать ради какой-то другой цели.
Наиболее видным представителем этого течения либератаризма является Роберт Нозик. Большая часть его основной работы "Анархия, государство и утопия" была представлена в качестве альтернативы "Теории справедливости" Роулса5.
Во многих отношениях Роберт Нозик - полная противоположность Джону Роулсу, начиная от происхождения (Роулс - "один из последних героев Скотта Фиццжеральда", элита из Новой Англии; Нозик - выходец из бедной еврейской семьи в Бруклине), личных качеств (скромности и даже замкнутости Роулса, и заметного стремления к славе и известности у Нозика) и вплоть до отношения к политике (Роулс - политический философ кантовского склада, либерал; Нозик - либерта-рист, активный участник студенческих движений в молодости, склонный к анархизму и позднее признанный идеолог неоконсерватизма). Эта разница, однако, отнюдь не мешала им сотрудничать на протяжении десятилетий как коллегам по Гарвардскому университету.
Интерес к проблемам политической философии пробудился у Роберта Нозика после внимательного ознакомления с трудами консервативных философов и экономистов Фридриха Хайека и Мильтона Фридмэ-на. Знакомство с "Теорией справедливости" Джона Роулса вдохновило его на "ответ". В результате появилась книга "Анархия, государство и утопия", содержащая комментарий проблем, затронутых Роулсом, с позиций либертаризма. Этот труд не только вызвал большой интерес в академических кругах, но так же, как роулсовская работа, оказал прямое и непосредственное влияние на разработку политических программ и политические дискуссии в США и ряде других западных государств. В 1975 году он был удостоен Национальной премии за лучшую книгу года.
5 Nozick R. Anarchy, State and Utopia. New York: Basic Books, 1974.
158
Работа Нозика - фундаментальное политико-философское осмысление основных идей либертаристского кредо. Будучи крайней формой либерализма, либертаризм проводит различие между ценностями индивидуальной свободы и ценностями благосостояния и равенства. Опираясь на эту единственную ценность свободы, он пытается сформулировать правила того, что индивиды могут делать по отношению друг к другу, какова их роль в организации государства и какой властью это государство вообще должно обладать.
Характерно, что сфера влияния индивида совпадает с властью, возлагаемой на него капиталистической экономикой, или экономикой свободного предпринимательства. Индивид обладает формальной властью обретения собственности, покупки и продажи ее, найма рабочей силы и продажи своей собственной рабочей силы. Он может разбогатеть или разориться - все зависит только от него самого, от его способностей, усилий, везения, наконец. Государство со своей стороны может лишь обслуживать эту систему. Оно может предпринимать какие-то действия, вплоть до наказания, ради предотвращения применения силы (убийств, ограблений и т.д.) и мошенничества, но оно не имеет права облагать собственность налогами или конфисковывать ее во имя того, чтобы оказать помощь нуждающимся, или же организовывать общественные работы для сокращения безработицы. Бедные сами должны о себе позаботиться, или же рассчитывать только на милосердие. Пенсии или страхование здоровья допустимы и могут существенно снизить риск наступления трудных времен, однако любые коллективные попытки решения этих вопросов вне пределов защиты личности и ее правомерной деятельности должны быть переданы в сферу добровольных клубов и ассоциаций.
Взгляды такого типа отстаивала целая плеяда политических мыслителей разных времен, начиная от Адама Смита и кончая Мильтоном Фридмэном, придавшего этим идеям утилитаристскую легитимацию: данная система является законной в силу ее эффективности, поскольку в результате положение каждого гражданина улучшится. Но коль скоро данное утверждение труднодоказуемо, эгалитаристские системы представляются с позиций утилитаризма в качестве более предпочтительных, поэтому либертаристы обратились к другому политико-философскому основанию своих воззрений. Нозик предлагает взять в качестве такого основания определенную концепцию индивидуальных (моральных или естественных) прав.
159

стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>