стр. 1
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

ББК 60 5
А 72
ИНСТИТУТ "ОТКРЫТОЕ ОБЩЕСТВО"
Учебная литература по гуманитарным и социальным дисциплинам для высшей школы и средних специальных учебных заведений готовится и издается при содействии Института "Открытое общество" (Фонд Сороса) в рамках программы "Высшее образование".
Взгляды и подходы автора не обязательно совпадают с позицией программы В особо спорных случаях альтернативная точка зрения отражается в предисловиях и послесловиях.
Редакционный совет: В И. Бахмин, Я. М. Бергер, Е. Ю. Гениева, Г. Г. Дилигенский, В. Д. Шадриков.
Рецензент -.доктор философских наук, профессор В. Г Виноградский
Антонов А. И.
А 72 Микросоциология семьи (методология исследования структур и процессов): Учебн. пособие для вузов. - М.: Издательский Дом "Nota Bene", 1998. - 360 с.
В книге изложены основные теоретические подходы и перспективы микросоциологии семьи, методологические принципы исследования семейной структуры и динамики. В учебном пособии критически рассматриваются методы сбора и анализа данных о семейных событиях, циклах, сетях и линиях семейного поведения. Автор на базе собственных многолетних исследований анализирует методики и тесты семейной и супружеской совместимости, раскрывает широкие возможности техники семантического дифференциала.
Рекомендуется студентам и аспирантам, преподавателям социологических, демографических, экономических и психологических факультетов, всем, кто интересуется конструированием и интерпретацией социологических данных в фамилистике.
ISBN 5-8188-0001-6
(c) А. И. Антонов, 1998
О Институт "Открытое общество", 1998

Пустая бочка Диогена имеет также свой вес в истории человечества.
Козьма Прутков
Обучать - наилучший способ игнорировать все взгляды, кроме своих собственных.
Амброз Бирс "Словарь Сатаны"
ПРЕДИСЛОВИЕ
"Микросоциология семьи" создана на основе курсов лекций, прочитанных автором в разные годы на социологическом, экономическом и психологическом факультетах МГУ имени М. В. Ломоносова по методам социологических исследований семьи, методологии социологического объяснения и понимания, по технике и процедурам измерения фамилистических1 феноменов.
В этой книге обсуждаются методы конструирования и объяснения данных по разным видам семейного поведения, внутрисемейных взаи-
1 Слово "фамилистический" производно от латинского familia - семья и является синонимом всего семейного. Фамилистикой иногда называют комплекс наук о семье. Термин "фамилизм" употребляется для характеристики просемейных систем ценностей, где наивысшее значение по сравнению с остальными благами жизни придается семье и детям. Фамилизм применительно к индивидуальной системе ценностных ориентации означает устремленность индивида на достижение семейного благополучия, следствием которого оказывается индивидуальное благополучие.
3

моотношений и событий семейного дикла жизни. Наличие большого эмпирического материала в социологии и демографии семьи позволяет обсудить достоинства и недостатки разных методик на примерах из исследовательской практики, но из-за ограниченного объема издания не столь многочисленных, как хотелось бы. В учебном пособии раскрывается ведущая роль теории в конструировании методик и измерительных процедур, в разработке результатов исследований, в обосновании выводов. Данная направленность отражена в подзаголовке "Методология исследования структур и процессов".
Внимательный читатель заметит, сколь сильны симпатии автора к критическим приемам феноменологической социологии и этнометодологии. И это не случайно, ибо сосредоточенность на анализе повседневных интерпретаций семейной жизни и их влиянии на познавательную деятельность социолога особенно важна при изучении семьи. Тезис о необходимости четкого формулирования социологом исходных предпосылок исследования должен стать нормой прежде всего в тех областях, где личный опыт специалиста особо значим для выводов.
В сфере семейного поведения из-за ее тесной сопричастности самооценкам Я и МЫ весьма много иллюзий, стереотипов и предрассудков, которые с трудом поддаются осознанию и кажутся тем правдоподобнее, чем менее альтернативен личный семейный стиль жизни. Требование феноменологического осознания скрытых, латентных оснований наших семейных мнений является чрезвычайно актуальным для специалистов, занимающихся исследованиями семьи.
Нельзя не согласиться с Л. Иониным и Г. Осиповым - авторами "Вступительной статьи" и редакторами русского перевода книги "•Новые направления в социологической теории" - своеобразной энциклопедии феноменологического анализа, - когда они пишут, что "методологическая деятельность, состоящая в проведении этого требования, превращается в своего рода "микросоциологию познания", обнаруживающую содержательные социальные критерии обоснованности социологических объяснений и обеспечивающих саму эту обоснованность"2. Одна из целей "Микросоциологии семьи" и состоит в обучении навыкам этой исследовательской саморефлексии.
Данная книга отчасти восполняет пробел в учебной литературе по социологии семьи и служит своеобразным дополнением к учебнику А. И. Антонова и В. М. Медкова "Социология семьи" (М., J996), в котором излагается теория институционального кризиса семьи в сопоставлении с альтернативными концепциями.
Новые направления в социологической теории. М,, 1978. С. 17.

Последовательность глав в настоящем учебном пособии не случайна: сначала идут главы, вводящие в предмет микросоциологии семьи и знакомящие с ее теоретическими истоками (гл. 1 и 2). Затем в главе 3 дается общая методология микросоциологического исследования семьи, раскрывается стратегия в области применения методов опроса, наблюдения и контент-анализа к изучению семьи. Далее в главах 4, 5 и 6 обсуждается применение основных методологических принципов микроанализа семьи на примере конкретных методик, распространенных в отечественных и зарубежных исследованиях семьи. Структура объекта микросоциологии семьи отображается в логике заключительных глав: все, связанное с измерениями семейного цикла, рассматривается в 4-й главе, семейного поведения3 - в 5-й главе, а в 6-й главе описаны проективные методики исследования межличностных отношений супругов. Первые 4 главы снабжены кратким содержанием и основными выводами (в 5-й и 6-й главах из-за ограниченности объема издания даны лишь краткое содержание и перечень ключевых терминов).
Работа над этой книгой вдохновлялась надеждой, что новые когорты социологов, овладевая опытом выработки и интерпретации научных данных, смогут избежать позитивистского догматизма, увлечения измерительным жонглированием, "квантофренией". Хочется верить, что новые социологи не потеряют интереса к судьбе института семьи в обществе XXI века, "поскольку в науке, по остроумному замечанию Питера Бергера, как в любви, концентрация на технике ведет к импотенции"4. По мере своих сил автор стремился показать, что в социологических и демографических исследованиях семьи акцент на методы и техники не является самодовлеющим, а разработка инструментария подчиняется доказательству гипотез, определяемых в конечном счете одной из двух противоборствующих сегодня парадигм семейных изменений - прогрессистской либо кризисной.
По глубокому убеждению автора, первая из них - парадигма, описывающая исторический переход к нуклеарной эгоцентристской семье и утверждающая спонтанное укрепление "современной" семьи по мере улучшения условий жизни, исчерпала себя. Она не объясняет роста разводов и нерегистрируемых браков, массовой однодетности семьи и девиантности новых поколений, не исследует понимание бракоразводного, социализационного и репродуктивного поведения участниками
3 Термин "семейное поведение" служит для единого обозначения основ
ных разновидностей его, как-то: брачного, репродуктивного, социализаиион
ного и самосохранительного поведения.
4 Бергер П. Приглашение в социологию: гуманистическая перспекти
ва М, 1996 С. 20

событий и потому вынуждена отождествлять стереотипные интерпретации с подлинными мотивами действий Возникшая для описания перехода от "традиционной" семьи к "современной*, она выполнила свое предназначение и не может ничего сказать о перспективах семьи сегодняшней, оставаясь ныне всего лишь частным случаем парадигмы ценностного кризиса семьи как института
Предлагая читателю "Микросоциологию семьи", автор не противопоставляет ее макросоциологии институциональных изменений семьи, а пытается показать, что полнокровное осмысление семейного измерения социального мира невозможно без социологического объяснения и понимания значений происходящего для самих актеров жизненной драмы и комедии

Глава 1
ВВЕДЕНИЕ В МИКРОСОЦИОЛОГИЮ СЕМЬИ
Вещи бывают великими и малыми не токмо по воле судьбы и обстоятельств, но также по понятиям каждого
Козьма Прутков
1 1 Микросоциология семьи в системе социологических дисциплин
1 2 Феноменологический (социально-символический) и инструментальный подходы к изучению семьи
I 3 Объект и предмет микросоциологии семьи.
1 4 Социологическое измерение фамилистических феноменов
1 5 Проблемы конструирования социологических теорий семьи

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
Разделение на макро- и микросоциологию семьи относительно и, тем не менее, необходимо, когда критерием становится различение макро- и микрообъектов исследования, а не уровней обобщения и анализа. Семья как макрообъект - это социальный институт, изучаемый в контексте социетальных процессов во взаимодействии с другими институтами общества и в масштабах исторического времени. Семья как микрообъект - это малая группа со своей семейной биографией или историей, с учетом приватного характера семейного "климата". Микросоциология семьи изучает семейные интеракции, во-первых, с точки зрения их инструментальное(tm), достижения тех или иных результатов семейного поведения, этапов жизненного цикла семьи: во-вторых, в терминах социологии понимания, восприятия "субъективных" значений обиходной семейности. Особая тема микросоциологического подхода - проникновение общежитейских интерпретаций в научные объяснения семейных ситуаций и действий, в социологические теории. Это - область феноменологической социологии семьи, которая привлекает внимание к строгому соблюдению требования о четкой формулировке исследователями исходных предпосылок. Техника и процедуры социологического измерения семьи - важная часть микросоииологии семьи, исходящей из единства, а не противопоставления количественных и качественных методов.
1.1. МИКРОСОЦИОЛОГИЯ СЕМЬИ В СИСТЕМЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН
Идеал науки традиционно отождествляется с бескорыстным и беспристрастным поиском истины. Социология не является исключением, но в данном случае реализация этого вечного идеала затруднена своеобразием изучаемого объекта. В естествознании объект исследования находится вне человека и представления о нем в меньшей мере, чем в социальных науках, зависят от методов и средств измерения. В социологии принципиально иное положение, и особое внимание к этому обстоятельству и составило славу русской социологии как субъективной школы в мировой социологической мысли.
Выдающийся представитель школы субъективной социологии Н. К. Михайловский (1842-1904) полагал, что в познании человека, в отличие от познания природы, приходится иметь дело с явлениями, наделенными целями, и поэтому необходимо применять разные методы: в изучении природы - "объективный", в изучении человеческих отно-

шений - "субъективный". "Правда" всегда субъективна, а должна быть
"правдой-справедливостью", т. е. корректироваться идеалом "общей справедливости"1. Социология исследует общественные отношения исходя из конечного идеала развития всех сил и способностей человека. Это предполагает перестройку групповых целей индивида под общественный идеал. Поскольку люди некритически отдаются во власть групповой стихии, то их поведение подчиняется "идолам", а не "идеалу общей справедливости". Люди сами себя обманывают социальными миражами, извращенными обобщениями, поэтому и социология переполнена "неправдой", псевдоистинами. Таким образом, субъективный метод, по Н. К. Михайловскому, предполагает критическое отношение к разного рода мистификациям, что оказывается своеобразным предвосхищением метода понимания, "понимающей социологии".
Поиск истины в социологии тяжек, хотя нам в наследство от отечественных первопроходцев достался замечательный субъективный метод. Однако его применение на практике зачастую оказывается довольно затруднительным делом. Субъективный метод требует больше скепсиса по отношению к теоретическим объяснениям, больше самокритики. "Разоблачительная" суть социологии возрастает, когда мы переходим к социологии семьи. Здесь сцепленность объекта с методами наблюдения и вовлеченность самого ученого через личный опыт семейной жизни непосредственно в объект исследования заставляют обратить чрезвычайное внимание на познавательную работу социолога. Это чаще всего невидимая работа социолога, скрытая от глаз потребителя социологической продукции, но по своему влиянию на конечные выводы весьма весомая. Вместе с тем, это не значит, что в микросоциологии семьи все исследования сводятся лишь к методологии и методике. Признавая важность измерительных процедур, нельзя до бесконечности увлекаться усовершенствованием техники исследований и постоянно протирать очки, забывая, как, ядовито заметил американский социолог Т. Шибутани, водрузить их на нос.
Разумеется, в изучении такой приватной сферы жизнедеятельности, как семья, особое внимание должно постоянно уделяться инструментарию, надежности и обоснованности измерения семейных, фамилистических феноменов. Но дело не только в том, что люди, столкнувшиеся с интересом социологов к их личному бытию, не горят желанием тут же "вывернуться наизнанку". Конечно, исследователю надо придумывать изощренные средства проникновения в "тайный мир"
1 См. подробнее об этом. Голосенко И. А., Козловский В. В. История русской социологии XIX-XX вв. М., 1995. С. 85-91.

каждого. Люди могут скрывать мысли и чувства, а могут и не подозревать о подлинных мотивах своих действий и устремлений.
Индивидуальный опыт семейной жизни самого ученого в еще большей степени, чем неискренность и самозашита респондентов, препятствует беспристрастному изучению семейных отношений. Социолог всегда рискует стать сторонником тех теорий, в которых отображается привычный ученому семейный образ жизни.
Социологу, изучающему семью, призванному профессионально открывать людям глаза на всем давно известные феномены, непросто предпринять путешествие по собственному дому. При этом трудно не оказаться в шоке от социологических наблюдений, которые, по мнению американского социолога Питера Бергера, "как правило, оскорбляют моральные чувства"2.
Поэтому первый методологический принцип фамилиста - перешагнуть через самого себя, через конвенциональность своего пола3, преодолеть личный опыт семейной жизни и принять этические нормы профессионала, которые, конечно же, легче сформулировать, нежели осуществить на практике. Социолог, специалист по исследованию семейных изменений, должен уметь провести границу между профессиональным интересом к семье вообще и личной жизнью - уж коли своя семья неизбежно становится частью предмета исследования. Чтобы уберечься от коварного импульса подстраивать научные истины под свое повседневное бытие, надо ухитриться, подобно гоголевскому кузнецу из "Вия", очертить вокруг себя мелом спасительный круг сциентизма
В области социологии семьи, как ни в какой другой, справедливо звучат слова английского социолога А. Гидденса о том, что освоение социологии, особенностей социологического подхода неизбежно предполагает постепенный отказ от личного взгляда на мир. Профессиональные знания о социологической реальности, накапливаясь, образуют систему отсчета, в которой мир здравого смысла, данный нам в непосредственных ощущениях и принимаемый как самоочевидный, на глазах разваливается.
Важно понять ведущую роль теории в интерпретации изучаемых фамилистических явлений и вместе с тем уяснить конвенциональную обусловленность научных трактовок семейных изменений. Однако все,
2 Бергер П Приглашение в социологию М., 1996 С 29.
3 Фамилист в отличие от феминиста (а также "маскулиниста" и "детоцен
триста") изучает социум не с точки зрения половозрастной, не с позиций
женской, мужской или детской, а исходя из интересов семьи как целого Фа
милист видит, но не "выпячивает" половозрастные различия, преодолеть жен
ский либо мужской взгляд на мир можно, лишь зная, в чем специфика той
или иной тендерной точки зрения.

что мы знаем и узнаем о семье, в значительной степени определяется тем, как извлекаются или конструируются эти знания. Разночтения одного и того же факта зависят не только от концептуальных подходов, но и от своеобразия применяемых в исследованиях методов и процедур.
Безусловно, при исследованиях измерительные средства и технические приемы обладают определенной спецификой и автономией по отношению к тем теориям, которые их порождают. Собственно говоря, процедура удостоверения в обоснованности измерения при помощи какого-либо инструмента, "изготовленного" исходя из определенной теории и как бы в "угоду ей", заключается в сравнении с данными, полученными с использованием другого инструмента. Совпадение результатов измерений по разным методикам свидетельствует о надежности примененных процедур в той сфере исследований, которую можно именовать "микросоциологией семьи".
Когда идет речь о микросоциологии семьи, появляется искушение отождествить данный подход с социально-психологическим, т. е. с исследованием малых групп и семейных взаимоотношений, межличностной сплоченности. Однако это всего лишь одна часть объекта исследования наряду с изучением семейного цикла и разновидностей семейного поведения. Вместе с тем, сравнение макросоциологии семьи с микросоциологией семьи показывает несводимость последней к социально-психологическому измерению внутрисемейных интеракций.
Изучение семьи как института в ряду других структур общества находится на макроуровне, тогда как исследование структуры и динамики отдельных семей относится к микроуровню социологии семьи. Микро- и макрообласти анализа разделяются не только в социологии, но и в физике, биологии и других науках, и это связано прежде всего с различием уровней объекта исследования. Макросоциология семьи изучает социальные изменения, фокусируя внимание на социальном институте семьи, на вкладе институциональных изменений семьи в общесоциальную динамику. Осуществляя фамилистическое измерение социально-исторических процессов, макросоциология семьи объясняет социальную дифференциацию, индустриализацию и урбанизацию в контексте воспроизводства социальной структуры общества, сохранения и модификации социальных институтов, системы их взаимосвязей. При этом в центре анализа - условия сохранения института семьи как важнейшего посредника во взаимосвязи личности и общества. Исследование посреднической роли института семьи и ее социальных проявлений составляют предмет макросоциологии семьи.
Выяснение взаимодействия механизмов стабилизации института семьи дает возможность понять, как общество балансирует между двумя социальными крайностями, - тенденцией общества к тоталитарности

семей и тенденцией личности к индивидуалистической аномии. Упадок посреднической роли семьи вызывает двойную невосприимчивость ˜ нереспонсивность и общества и личности по отношению к семье. Не откликаясь на нужды семьи как социокультурной целостности, общество и личность остаются один на один с их взаимоисключающими тенденциями, т. к. оказываются лишенными своей амортизационной опоры.
Цель макросоциологии семьи - исследовать, каким образом институциональный кризис посреднической функции семьи устраняет социокультурное предназначение семьи - быть надежной крепостью на пути антиэкзистенииальных сил, обнажающих антагонизм общества и личности. Социальная реальность изначально устроена так, что именно институт семьи может противостоять тоталитаризму и индивидуализму. Поэтому в укреплении семьи обоюдно заинтересованы личность и общество.
Социолог исследует, как строй жизни поддерживает или разрушает ценность семьи и детей, ценность семейной преемственности поколений и передачи семейного капитала: экономико-профессионального, культурного и т. д. При этом возникает ряд вопросов: какие факторы изменяют систему приоритетов общества и иерархии ценностей личности, каким образом возникают социально-исторические факторы, направленные против семьи с несколькими детьми, насколько продолжительно их действие. Связаны ли они с преднамеренным умыслом людей, с вмешательством социальных институтов и государства или это фатальное следствие социально-экономического развития, либо итог принципиально непредсказуемых влияний человеческой деятельности? Ответы на эти и аналогичные вопросы предполагают учет данных истории, антропологии, биологии и медицины, психологии, демографии, экономики, культурологии, права, политологии и других дисциплин. Но это становится возможным лишь в едином контексте объяснения и интерпретации глобальных социальных изменений, составляющих, по мнению польского социолога П. Штомпки, основное содержание предмета СОЦИОЛОГИИ"1.
Таким образом, макросоциология семьи специально не изучает законы развития и историю отдельной семьи. Она ищет принципы, раскрывающие суть изменения и движения всей массы семей в социальном пространстве, - времени при взаимодействии с остальными элементами социальной макроструктуры. Микросоциология семьи сосредоточивается на жизненном цикле семьи, на возникновении -
J Шточпка П. Социология социальных изменений. Пер. с англ. / Под ред В. А. Ядова. М.. 1996.
12

функционировании - распаде отдельных семей. Рассмотрению "под микроскопом" подвергается жизненная история или биография отдельной семьи, ее становление и старение, укрупнение и дробление, сплочение и отчуждение, распад и разложение в связи со смертью всех ее членов.
Микросоциология семьи имеет дело не с одной семьей, а с отдельной семьей, изучаемой на миллионах примеров в контексте старта - финиша и в связи с семейными событиями, имеющими свойство повторяться в массе случаев. Одни семьи существуют десятилетия, другие - месяц, неделю, день- Понятие жизненного цикла семьи предполагает циклический разворот семейных событий во множестве семей, а не в отдельной семье, где наблюдается хронологическая последовательность тех или иных действий. Разумеется, можно говорить о "серийном браке", о серии браков-разводов, но это уже характеристика поведения отдельных индивидов, а не семей.
Бывает, что отдельный человек многократно вступает в брак и разводится, но семья, однажды созданная, способна лишь противостоять разрушению. Вопрос в том, будет ли конец семьи преждевременным или своевременным, быстро наступающим или отсроченным на десятилетия. Конкретная семья не возрождается из пепла развода, а всегда создается заново. Серийность или цикличность браков-разводов может наблюдаться лишь в крайне редких случаях разъединения-воссоединения одной и той же пары супругов. Цикличность семейных событий происходит также при рождении нескольких детей в отдельной семье, хотя, строго говоря, каждое рождение сугубо уникально, ибо различается во времени.
Микросоциология семьи, используя биографический подход и анализируя семью по стадиям ее полного цикла, проявляющегося во всей совокупности семей, способна обнаруживать отклонения от идеальной модели семьи, в которой последовательно осуществляются все фазы семейного бытия. При этом описания отдельных случаев складываются в эмпирические обобщения типовых траекторий семейной жизни. Во множестве семейных историй вырисовываются наиболее повторяющиеся и распространенные конфигурации.
В конечном счете, сочетание социологических и статистических данных представляет всю картину разнообразия семейных судеб и позволяет определить вероятность наступления таких событий, как развод, несчастный случай, вынужденная разлука, и т. д. При этом возможно рассчитать стаж или среднюю продолжительность семейной жизни, заканчивающуюся разводом или смертью одного или обоих супругов либо прерываемую стихийными событиями, войнами и др. Изучение жизненного цикла семьи позволяет представить совокупность
13























в городе, регионе или стране во всем многообразии жизненных проявлений и отклонений от магистральных направлений семейной динамики.
Но именно внимание к социальным характеристикам этих магистральных линий семейного цикла образует своеобразный мостик между микро- и макроанализом семьи, подчеркивая относительность различения этих уровней анализа. Тем не менее, правомерность таких дисциплин, как макро- и микросоциология семьи, сохраняется, если помнить, что граница между ними проводится по объекту исследования и что микрообъектом является динамика отдельной семьи, а макрообъектом - изменения института семьи.
Отдельно взятая семья в контексте жизненного цикла - лишь одна из трех сторон микрообъекта исследования. Вторая сторона, не менее важная и сложная, заключается в изучении поведения семьи. Существует традиция именовать микросоциологическим исследованием любое обращение к индивидуальному и групповому поведению. Так, например, американский социолог П. Лазарсфельд относит к микросоциологии все, что имеет дело с человеческим поведением в современных ситуациях, и все исследования, использующие количественные методы везде где это возможно и стремящиеся систематизировать качественные процедуры, где они необходимы5.
Из всех видов социально значимого поведения семьи микросоциологию интересуют лишь специфические виды семейного поведения, т. е. экзистенциально важные для функционирования и самого конституирования семьи как автономной целостности. Это прежде всего действия, связанные с рождением и воспитанием детей, репродуктивное и социализационное поведение семьи. Сюда относятся также заключение брака, функционирование супружества и разрушение его. Эти формы семейной жизни обычно называют брачным, или матримониальным, поведением, причем в него включают не только поведение, связанное со вступлением в брак, но и с разъединением супругов, с разводом.
Еще одна разновидность общесемейного поведения, редко упоминаемая в научных монографиях и учебниках, но подлежащая микросоциологическому исследованию, относится к прекращению существования семьи в связи со смертью ее членов. Смерть одного из супругов делает другого вдовым, а детей сиротами; смерть детей возвращает се-
5 Цит. по. Андреева Г. М. К вопросу об отношениях между микро- и
макросоциологией // Доклад на VII межд социол. конгр // М , 1970 С 4
См. также. Андреева Г. М. О соотношении методов количественного и ка
чественного анализов в эмпирической социологии Социальные исследова
ния М., 1965. С. 192.
14

мью на предшествующие стадии или редуцирует к браку Данная разновидность поведения семьи не имеет устоявшегося наименования, но связана с комплексом действий по поводу смерти, умирания, похорон, траура и т. п. По-видимому, можно говорить в связи с этим о танатологическом поведении, ведущем зачастую к исчезновению семьи и брака, к формированию "осколочных" форм семьи, семейных группировок. Следует различать прекращение брака и исчезновение семьи Семья как единство супружества-родительства-родства исчезает, если выпадает хотя бы один из этих элементов. Однако распад брака - супружества может сохранить родственно-родительские контакты, тогда как гибель всех членов семьи, допустим нуклеарной, свидетельствует о полном ее крахе6.
Разумеется, семьи заботятся о собственном самосохранении, т. е. о поддержании физического существования своих членов. Поэтому, наряду с танатологическим поведением, характеризующим установки личности к смерти и отношения в семье по поводу смерти ее членов, следует выделять самосохранительное поведение.
Этот термин стал употребляться в социологии и социологической демографии с начала 70-х годов для описания готовности личности к сохранению собственной жизни и здоровья, к продлению существования вплоть до глубокой старости. О самосохранительном поведении личности говорят, когда хотят подчеркнуть воздействие самого человека на сроки жизни, причем выделяют физическое, телесное самосохранение, затем психологическое сохранение своего Я и социальное самосохранение личности в определенном социальном статусе или положении.
В понятии "самосохранительное поведение" не фиксируется направленность на укрепление здоровья и сохранение жизни других членов семьи: детей, инвалидов и престарелых. Забота матери и отца о детях или детей о родителях - это скорее всего разновидность альтруистического поведения. Вместе с тем, в ходе социализации под влиянием семьи у детей формируются определенные навыки, паттерны самосохранительного поведения, поэтому здесь мы наблюдаем явное пересечение с соииализационным поведением семьи.
Исследования самосохранительного и танатологического поведения (наряду с остальными видами семейного поведения) показывают,
6 Нуклеарная семья исчезает после гибели ее "ядра" (отсюда само наименование семьи как нуклеарной) - родителей и детей. Определить крах расширенной семьи, состоящей из нескольких нуклеарных семей, не так просто Процесс нуклеаризации сводит генеалогическое древо семьи всего-навсего к одной линии, "сеточке", тогда как распространение малодетности и однодетности прерывает нить преемственности поколений.
15

как формируются основные результаты и события семейного цикла. Вместе с тем, эти результаты не просто регистрация происходящего, они имеют глубокий социально-символический смысл, поскольку характеризуют степень семейной сплоченности и солидарности. Но именно непосредственный анализ семейной устойчивости образует третью сторону объекта микросоциологии семьи. Взаимоотношения членов семьи в контексте достижения семейного единства, межличностные факторы укрепления или разрушения семейной целостности - вот главные темы этой важнейшей сферы микросоциологического исследования семьи.
Таким образом, изучение семейного цикла жизни, семейного поведения и семейных взаимоотношений исчерпывает микрообъект исследования. Следует обратить внимание также и на то, в каких двух теоретико-методологических измерениях возможен анализ объекта микросоциологии семьи. Во-первых, семья в микросоциологии измеряется в координатах структуры и динамики и, во-вторых, в терминах феноменологического и инструментального подходов
1.2. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ
(СОЦИАЛЬНО-СИМВОЛИЧЕСКИЙ)
И ИНСТРУМЕНТАЛЬНЫЙ ПОДХОДЫ
К ИЗУЧЕНИЮ СЕМЬИ
Микросоциология семьи не может ограничиться лишь методами исследования семейной динамики и структуры - как правило, в этих координатах изучаются бракоразводные и репродуктивные виды поведения, а весь анализ сводится к инструментальному определению результатов семейного поведения.
Структурная ось микросоциологии семьи связана с инструментальным выяснением статуса семьи среди групп микросреды, социальной принадлежности личности. Положение института семьи в обществе, среди других социальных институтов - это структурный аспект макросоциологии семьи. К нему относится также социокультурная динамика - межпоколенная трансляция семейных норм и традиций.
Динамическое измерение семейного цикла и межличностного "климата" столь же инструментально, как и анализ динамики семейного поведения. Само по себе обращение к исследованию семейных процессов НЕ ведет к постановке задач феноменологического характера. Поэтому возникает необходимость выделения самостоятельной оси микроисследования семьи, введения новой социально-символической координаты, направленной не на выяснение того, что делают участ-
16

ники семейной драмы и к каким это ведет последствиям, а как они сами себе объясняют смысл происходящего, каково их понимание - пусть алогичное, непоследовательное, иллюзорное - всего того, что составляет мир семьи.
Субъективные представления и мнения каждого семейного Я важны сами по себе, но еще более как часть семейного МЫ. Знания о них нужны не только для уразумения причин тех или иных действий, а прежде всего для проникновения в смысл, придаваемый этим действиям их участниками. Ориентация на подобное изучение этого смысла оказывается еще одной составной частью предмета микросоциологии семьи. Следовательно, "понимающую" социологию семьи можно рассматривать как автономную область, использующую специальные методы расшифровки внутрисемейной символики. Разумеется, символические системы при всей их устойчивости и инерционности изменяются с течением времени, причем символические конструкции имеют разную длительность существования. Как известно, символика родственных отношений, например, сохраняется столетиями и, может быть, тысячелетиями. Она отстает от изменений практической жизни семьи - так нынешняя однодетность элиминирует многие из родственных уз. Тем не менее, символическая система родства продолжает существовать вопреки фактическому устранению двоюродных и прочих отношений.
Динамическое измерение сугубо инструментально - выясняет все обстоятельства, ведущие к конечному результату. Это заметнее всего при изучении семейного поведения и событий жизненного цикла семьи. Фактически схема осуществления семейного цикла и регуляции поведения членов семьи нацелена на достижение определенного результата и представляет собой технологию приведения в действие необходимых для этого средств. Поэтому иногда социальное поведение называют целеустремленным или целенаправленным7.
Структурное измерение семьи столь же инструментально, т. к. результаты семейного поведения отдельных семей складываются в тенденции, фиксируемые статистикой браков, разводов и всех событий семейного цикла. Семейная структура - это своеобразная "фамилиография" (по аналогии с социографией), описывающая в данный момент "поперечный срез" строения системы социально-семейного действия
"См.. Наумова Н. Ф О системном описании целенаправленного повеления человека. Системные исследования: методологические проблемы Ежегодник, 1979. М., 1980. С 230-241 Она же: Психологические механизмы свободного выбора Системные исследования: методологические проблемы. Ежегодник, 1983. М , 1983. С. 197-221. См. также. Акофф Р., Эмери Ф. О целеустремленных системах. М., 1974.
17

или же семейного поведения. Семейная структура пересекается с демографической структурой, поэтому часто в социологических исследованиях под рубрикой "социально-демографические данные" фигурируют переменные пола, возраста, семейного состояния, этнического статуса, профессиональной занятости, квалификации, образования и др
Системный подход позволяет объединить при микросоциологическом изучении семьи структуру и динамику семейного поведения, точно так же как в макросоциологии совмещаются аналитические системы социального действия и социальной структуры. Инструментальный характер системного конструирования социальной реальности прозрачен оперирование переменными действий или процессов позволяет объяснить изменения структуры. В свою очередь, оперирование переменными структуры показывает, как складываются результаты действий и тенденции наблюдаемых процессов. Взаимосвязь динамики и структуры в системе микросоциологии налицо, поэтому нельзя не согласиться с утверждением ряда ученых об искусственном, "вымышленном" противопоставлении, говоря словами французского социолога П. Бурдье, друг другу "структуралистской" и "интеракционистской" точек зрения (см схему 1.1)
Интересен в связи с этим пример демографии, где взаимное влияние процессов рождаемости и смертности на демографическую структуру по полу, возрасту и семейному состоянию нашло отражение в разработке целого ряда математико-статистических показателей и моделей, особенно моделей режима воспроизводства населения. Многие коэффициенты рождаемости определяются под воздействием структуры населения, и демографы ломают голову, как "очистить" измерение интенсивности процессов рождаемости от "искажающих" воздействий структуры. Например, рост общего коэффициента рождаемости может быть связан с увеличением числа браков или снижением возраста матери в момент рождения первенца при неизменной интенсивности рождаемости
Формальная демография, совершенствуя математике-статистические методы исследования взаимообусловленности переменных демографических процессов и переменных структуры, "выжимает" из инструментального подхода все мыслимое и немыслимое, являя собой идеал для позитивистски ориентированных социологов.
Скрупулезно оттачивая свои измерительные инструменты, формалисты-демографы ограничивают демографию описанием взаимосвязей между структурными и динамическими переменными и поэтому обречены заимствовать объяснения корреляций между индексами динамики и структуры населения лишь из здравого смысла. Если, по их признаниям, условность демографических показателей не позволяет точ-




но сказать, снижается рождаемость или повышается, высока или низка разводимость, сколько семье достаточно иметь детей, чтобы считать репродуктивную функцию выполненной, тогда и в самом деле придется для объяснения демографических явлений брать теорию взаймы или напрокат у собратьев-экономистов, или у биологов, или даже у физиков, любознательно распространяющих законы термодинамики на браки и разводы5. Прибегая же к обиходным стереотипам (типа "браки заключаются по любви", "алкоголизм - причина разводов", "рождаемость снижается из-за ухудшения условий жизни", "многодетность - признак бескультурья"), формалисты-демографы подменяют научное изучение человеческого поведения фольклорным.
Разумеется, дело не в отдельных демографах. Здесь поучительный урок: нельзя в социальной науке, даже самой "точной" (т. е. наиболее математически оснащенной), вывести за пределы ее предмета все, что не фиксируется статистическим учетом и переписями населения. Нельзя вынести за скобки "строгой научности" все предметно - либо в числовой форме - неосязаемое и именуемое социальным действием или поведением (и их элементами). Нельзя ограничить изложение демографических сюжетов и предмета демографии в социальных науках - социологии, психологии, истории - одними описаниями "объективных фактов": рождений, браков, разводов, смертей, распределения людей по полу, возрасту и др.
Реальность этих житейских событий вовсе не "самоочевидна". Подобные "факты" - итог обыденной типизации, осуществленной в соответствии со здравым смыслом и принятой на веру формальными демографами в качестве "объективной реальности", т. е. такой, где демографические явления представляют собой "как всем известно" то, что они есть "на самом деле". А есть обычно всего-навсего личный опыт семейного жития-бытия, который подспудно диктует каждому повседневные интерпретации "причин" снижения числа детей, повседневную классификацию (типизацию, категоризацию) окружающего мира по внешне осязаемым фактам рождений, браков и т. д. Возникает задача - исследовать работу самого здравого смысла по конструированию общежитейских интерпретаций демографической реальнос-
8 См уже ставшие историческими примеры "вторжения" физиков в социологию семьи и демографию. Литературная газета. 1976. № 37. Статья Наана Г. "Он, она и второй закон термодинамики"; см. также упоминание о "демографических" прогнозах астрономов Ф, Хойла и др. в книге Салливана У "Мы не одни". М., 1967. С. 335. Любопытно, что Ф. Хойл, игнорируя научные данные о распространении контрацепции и абортов, предрекает человечеству еще 5000 лет мучений от "перенаселенности", пока люди не научатся подавлять свой "инстинкт размножения".
20

ти, которые на поверку оказываются скрытыми, латентными обоснованиями лишь личного опыта.
На это в свое время обратил внимание английский социолог- феноменолог Д. Уолш: "Обычно характеристики явлений, исследуемых демографией (возрастная структура, размер семьи, миграция, численность населения), представляются так, будто это строго объективные данные. Однако анализ показывает, что и для их объяснения необходима интерпретация связанных с ними социальных значений"9. Другими словами, мало включить в анализ человеческое поведение, ведущее к внешним результатам, фиксируемым статистикой. Современная методология требует учесть и "внутренние" результаты: изменение мнений, мотивов, установок, ценностных ориентации, причем не только в инструментальном аспекте достижения цели или удовлетворения потребности.
Было бы неверно ограничивать микрообъект исследования семьи лишь структурой и динамикой ее жизненного цикла, межличностных отношений, семейного поведения, поскольку поведенческие регуляторы - мотивы и установки - нельзя рассматривать только как части механизма, как шестеренки технологии по производству действий. Пример с формальной демографией показал недостаточность рассмотрения демографических явлений изолированно от контекста познания, как бы существующих независимо, "объективно", "реально", т. е. якобы в отрыве от представлений о них, в том числе представлений общежитейского толка. Важно не упустить из поля зрения при изучении такого микрообъекта, как семья, внеинструментальный аспект семейной жизнедеятельности, обыденные интерпретации семейной реальности.
В связи с этим английский социолог феноменологической ориентации Д. Силвермен пишет, что задача социологии "состоит в поисках обыденных, рутинных форм интерпретации и деятельности, в которых воплощается "обычная семья", "типичная" семейная жизнь для самих ее участников, и в выяснении того, каким образом эти схемы интерпретации... основываются на их (участников) собственных представлениях о социальной структуре"10.
В расшифровке, понимании обыденных значений или интерпретаций членами семьи их семейного поведения, собственно, и заключается социально-символический аспект микросоциологии семьи, не отменяющий, а дополняющий инструментальный подход. Расшифровка или установление, анализ общежитейских объяснений сте-
Новые направления в социологической теории. С. 103. 'Там же. С. 36,
21























реотипных семейных ситуаций составляет основную задачу феноменологического подхода. При этом нет специальной ориентации на поиск причин действий, нет также стремления выявить неискренность или обманный характер этих интерпретаций - важно понять их самих по себе, т. е. каков социально-символический смысл, придаваемый участниками семейного взаимодействия своим поступкам и намерениям.
Рассмотрим пример феноменологического анализа стереотипа в случае бездетности. Расхожая трактовка "синдрома старой девы" приписывает бездетность лишь женскому полу, вопреки статистическим данным о равной вероятности бесплодия обоих полов. Стереотипом "старой девы" лишь одинокие женщины наделяются привязанностью к кошкам и собакам в качестве компенсации отсутствующей любви или секса. Кстати, эта иллюзия здравого смысла возведена в ранг теоретического объяснения психоанализом, утверждающим, будто любовь одиноких людей к домашним животным является сублимацией неудовлетворенной сексуальной потребности.
В этом стереотипе все ложно: любовь к собачкам и кошечкам присуща не только одиноким людям, но и семейным; привязанность к животным замешает не отсутствие секса, а отсутствие детей в семьях, причем не из-за сексуальной недееспособности и не из-за бесплодия всех видов либо смерти детей, а по причине элиминирования любви к детям, исторического исчезновения (ослабления и угасания) человеческой потребности в нескольких детях. Обзаведение домашними животными в современных городах есть следствие распространения малодетности (прежде всего - однодетности) семьи, а также опустошения семейных "гнезд" - отделения взрослеющих детей от родителей, т. е. следствие нуклеаризации семьи.
Данный стереотип ложен и с точки зрения инструментального объяснения причин распространения в городах домашних животных, тем не менее, он интересен социологу как факт мира символических значений. Если феминисты возмущаются этим стереотипом как "оскорбляющим" тендерную честь женщин, а члены общества охраны животных негодуют из-за "неуважения" к чистоте их помыслов, то социолог исследует стереотип как обыденную трактовку сложившегося малодетного образа жизни горожан. В стереотипе законсервирован существующий образ мыслей, "заморожены" общепринятые значения привычного мира, быта. Сегодня здравый смысл продолжает связывать привязанность к собакам с одинокостью, с изоляцией от сексуальной практики или неспособностью к ней. Следовательно, в общественной психологии остается мощным по своему влиянию на повседневность определение деторождения как следствия проявления сексуального
22

инстинкта. Иначе говоря, "сексуальность" по-прежнему остается "причиной рождаемости".
Укоренелость стереотипа в массовом "сознании" показывает, что его символика выполняет определенную экзистенциальную (важную для самого существования, выживания) функцию, способствует интеграции людей в разного рода социокультурные общности. Однако экзи-стенциально-интегративная функция стереотипа, раскрывающая сохранение значимости его смыслового содержания в сменяющих друг друга поколениях, не тождественна тем пружинам действий, что обнаруживаются в рамках инструментального подхода. Секс не является "причиной" высокой или низкой рождаемости, рождения того или иного числа детей в семье.
Апелляция к сексуальности не заменяет инструментального действия потребности в детях как подлинной причины уменьшения числа детей в семье - она служит иной цели. Ссылка на стереотип "сексуального инстинкта" активизирует понятный для большинства язык обсуждения какой-либо проблемы, делает каждого участником дискуссии, обеспечивает эффект его присутствия, вовлеченности в общее дело. Функционирование стереотипов не изолирует индивида от остальных, не делает его посторонним или немым свидетелем. Знакомство со стереотипами обеспечивает каждому сопричастность с другими, соединенность отдельного Я с общим МЫ. Отсюда следует ожидать, что символика стереотипных трактовок будет использоваться в качестве точки отсчета во всех ситуациях, где возникает задача инструментального определения причин поведения, особенно массового поведения.
Таковы истоки широкого распространения инстинктивизма в истолковании стремлений к рождению детей, живучести мифологических представлений о "естественной природе" человеческих побуждений к "размножению", к рождаемости, понимаемой как "расположение", и т. п. Предрассудок о физиологическом стремлении - через сексуальное влечение - к рождению сколь угодно большого числа детей подкрепляется смежными стереотипами, полный перечень которых и предстоит выявить феноменологической или "понимающей" социологии семьи. Популярность представлений об "инстинкте размножения" среди представителей естествознания, особенно среди биологов, говорит о силе проникновения инстинктивистских стереотипов здравого смысла в общественное мнение. Более того, функционирование "научно-популярных слухов" о тенденциях рождаемости, размере семьи и численности населения имеет место и среди социальных ученых. Даже у специалистов - социологов и демографов семьи можно встретить расхожие трактовки семейных коллизий, заимствованные из обыден-
23

ных интерпретаций рождаемости и подкрепленные личной практикой
малодетной жизни
Поэтому столь настоятельно стоит задача по включению данной сферы в предмет микросоциологии семьи. Требуется систематическое, а не эпизодическое исследование социально-символического мира семейной жизни; необходим феноменологический анализ повседневных значений, используемых членами семьи и проникающих в научные интерпретации современных тенденций брачного, репродуктивного, социализационного поведения; изменений семейного цикла жизни. Феноменологическое изучение семьи только начинается, впереди - масса исследовательской работы по составлению перечня или реестра всех встречающихся в семьях общежитейских трактовок типичных ситуаций проблемного и рутинного характера (относящихся к заключению брака, разводу, смерти, рождению детей, прерыванию и предупреждению беременности, усыновлению, адюльтеру и т. д. и т п.).
1.3. ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ МИКРОСОЦИОЛОГИИ СЕМЬИ
При сохранении единого социологического подхода к изучению социума различие между макро- и микросоциологией семьи проводится по объекту исследования. В первом случае это институциональные изменения семьи в контексте всей социальной системы; во втором - отдельная семья и ее жизненная история, отдельные виды семейного поведения и их элементы, взятые как самостоятельные системы с еще более микроскопическими подсистемами и частицами, каждая из которых, в свою очередь, вновь может рассматриваться как автономная субсистема. Можно представить следующим образом три составные части объекта микросоциологии семьи, или три основные области изучения, а также связи микросоциологии семьи со смежными дисциплинами и с макросоциологией (см. схему 1.2)
Разумеется, разлагая структуру объекта "семья", семейного действия и взаимодействия на составные части и подчасти, можно убедиться, что "семейный атом" столь же неисчерпаем для социологического познания, как и атом в физике, проникающей в структуру протонов и электронов, в сложное строение элементарных частиц. Беря" семью как целое, как социокультурное поле семейных взаимодействий, интеракций, социолог изучает социально значимые единицы этих интеракций, а не единицы в буквальном смысле - не индивидов. Если например, в фокусе оказывается "семейное поведение", то сначала единицами считаются отдельные виды семейного поведения - брачное, репродуктивное и т. д.
24

Схема 1.2. ОБЪЕКТ МИКРОСОЦИОЛОГИИ СЕМЬИ
МАКРОСОЦИОЛОГИЯ
МАКРОСОЦИОЛОГИЯ СЕМЬИ МИКРОСОЦИОЛОГИЯ СЕМЬИ


ДИНАМИКА
СЕМЕЙНЫХ
ИНТЕРАКЦИЙ





Схема 1.3. ,,
ОТ СЕМЬИ К ИНДИВИДУ

25

Затем, если выделить только брачное поведение - ими будут элементы его регуляционной структуры: потребность в браке и брачном партнере каждого из супругов, степень согласованности индивидуальных потребностей, оценка возникающих жизненных ситуаций не с позиции отдельного Я, а исходя из супружеского МЫ, и наконец, результаты поведения брачной диады, воплощающие в себе реализацию парных или же эгоцентристских решений. Чем больше в брачном поведении признаков того, что супружеское ядро действует как нечто целое, тем более оно оказывается брачно-семейным, а не "индивидным". Несогласованность индивидуальных линий поведения супругов, разъединение их характеризуют дезинтеграцию брачного поведения, поведения брачной пары: сведение или редукцию к индивидуалистическим траекториям, т. е. исчезновение брачного поведения как такового, как подлинного объекта микросоциологического исследования супружества.
Семья и семейное поведение не есть сумма индивидуальных линий поведения, и если социолога интересует семейный индивид, то в качестве члена семьи, семейного МЫ, элемента семейных взаимодействий. Вопрос о соотношении семьи и личности в социологии семьи имеет смысл, когда объектом изучения является семья, а не индивид, - в последнем случае исчезает то, что собственно исследуется социологией семьи.
Подобная подмена объекта часто наблюдается не только в социологии семьи. Это происходит и в других социологических отраслях, когда вольно или невольно поведение групп, разного рода общностей и организаций редуцируется к индивидуальному поведению. По свидетельству французских социологов Д. Берто и И. Берто-Вьям, "первые социологи, которые стали конкретно работать над вопросами социальной стратификации, в качестве базового элемента выделяли не индивида, а семейную ячейку. Однако с введением техники репрезентативной выборки, основу которой составлял индивид, этот социологический подход был забыт. Можно лишь сожалеть, что таким образом техническая детерминированность предала забвению целое теоретическое направление"11.
Конечно, в выборочном исследовании технически удобнее работать с индивидом и как с единицей отбора, и как с первоэлементом социальности в смысле типизации, формирования разного рода социальных категорий - по профессии, образованию, доходу, месту жительства или работы и т. д. Подобная социография, объединяющая людей по избранным признакам в зависимости от целей ученого, может
11 Берто Д.. Берто-Вьям И Наследство и род // Вопросы социологии. Т. 1. 1992 № 2. С 106.
26

"кромсать" социальную реальность как угодно, конструируя агрегаты любителей пива, болельщиков "Спартака", членов профсоюза, владельцев овчарок и т. п.
Однако это классифицирование было облегчено долгой историей дробления общества на части, социальной дифференциацией на многочисленные институты, общности и организации, разделением труда, быта и отдыха. Именно такая тенденция дифференциации в средние века приблизилась к порогу расширенного семейного домохозяйства, когда завязалась борьба между семейной экономикой и нарождающейся рыночно-наемной индустриализацией. Борьба, которая усугублялась ожесточенной конкуренцией государства и церкви за влияние на индивида, все более и более эмансипируемого от семьи1-. Прежнее центральное положение семьи как базовой единицы общества пошатнулось, стало слабеть влияние на отдельную семью семейного родства и рода. Резко усилилось влияние на семью крепнущих новых институтов образования, здравоохранения и др., причем первоначальная концентрация внешних по отношению к семье институтов на главе семьи постепенно расщеплялась, сменяясь воздействием отдельно и на мужа и на жену, и на их детей, затем уже в современную эпоху обнаружилось мощное воздействие на отдельное ЭГО со стороны государства.
Смешение внимания с традиционной семьи на семью нуклеарную и в конечном счете на индивида представлено на схеме 1.3, построенной на основе разработок английского культуролога Джона Дэвиса13. На рис. 1.3.1 показано первоначальное внешнее воздействие на расширенную семью, осуществляемое через ее главу; затем процесс нуклеаризации делает объектом влияния главу нуклеарной семьи - мужа (поэтому система родства на рис. 1.3.2 отнесена к внешним воздействиям, а на остальных рисунках устранена как потерявшая свое значение вообще). На рисунке 1.3.3 все воздействия на нуклеарную семью в индустриальном обществе идут уже через пару "муж-жена". На четвертом рисунке социальные воздействия направлены на отдельное ЭГО, т. е. отдельно на мужей, на жен и на ребенка. Следует обратить внимание, что на первых двух рисунках влияние общества в целом является ведущим, а на двух последних воздействие государства становится самым важным.
В схеме Дж. Девиса выделяется ориентация современного государства (выражающего преимущественно интересы наемно-индустриального производства) не на "равноправную пару", а на мать с ребенком. Причем произошедшее на наших глазах "выманивание" матери из се-
12 См.: Carlson A. From cottage to work station San Fiancisco, 1993 15 Davies J. /ed./The Family: is it just another lifestyle choice? London, 1993. P 100.
27

мейно-домашнего производства в рыночную систему с индивидуальной оплатой труда заложило основы конкуренции жен и мужей, создало материальную базу для разводов и для распространения после- и внебрачных матерей-одиночек. Компенсируя некоторым образом занятость жен вне дома и частично же облегчая совмещение работы с материнством, подобная "охрана материнства" стимулировала внесемейные ориентации и установки на рождение одного-двух детей, на малодетную семью. Вся эта "забота" о матерях и детях подспудно. имплитцитно оттесняла отца от отцовских функций. Фактически государство, беря эти функции на себя, разрушало мужскую роль семьянина. Подобная склонность к государственному патернализму, замещающему фигуру отца, граничит с вмешательством в приватный мир семьи.
Ориентация в современных условиях всех социальных институтов и всего строя жизни на индивида-одиночку в связи с системой индивидуальной зарплаты ведет к тенденции рассматривать семью не в целом, а по агрегативным категориям. Отдельно от семьи классифицируются дети, но не как сыновья-дочери, а как дети вообще, при этом часто употребляется понятие "ребенок" (по типам: больной - здоровый, благополучный - неблагополучный и т. д.); также отдельно рассматриваются мужья, но типологизируемые не как "отцы", а просто как "мужчины"; и наконец, отдельно от семьи классифицируются матери, жены (но уже как "женщины": занятые - незанятые, работающие - неработающие и т. п.). Другими словами, социально значимая занятость в семье исключается при агрегативно-индивидном подходе из понятия "работа", стаж работы по дому исключается из "трудового стажа", родительский труд не подпадает под категории найма, не учитывается при исчислении пенсий.
Подобная "индивидуализация" объекта исследования в социологии семьи совершенно неприемлема, ведь данные о категориях мужчин или женщин используются для обобщений о семье и браке в целом. Подмена семьи индивидом искажает информацию о семье, нельзя судить о семейном положении по мнениям отдельных категорий людей, т. к. за скобки выносятся феномен взаимодействия, специфика семейных интеракций. По этому поводу основатель социометрии Якоб Морено писал, что "социальный атом - это наименьший социальный элемент, но это не индивид"14.
Человеческое существование и общение - всегда "со-человеческое". Обособленный индивид - это социальная фикция, поскольку соци-
14 Цит по: Лейти Г. Психодрама, теория и практика. Классическая психодрама Морено Я Л. М., 1994. С. 38-39
28

альный "атом" человека включает все многообразие отношений с окружающими. Если продолжить эту физическую метафору, то семья окажется своеобразной молекулой - системой систем межличностных взаимоотношений. Поэтому редукция семьи к социальному атому индивида, и тем более к личности как агрегативной единице (понимаемой в качестве элементарной части какого-либо агрегата, конгломерата произвольно соединенных элементов), и впрямь лишает микросоциологию ее объекта изучения.
Склонность к подмене объекта "семья" индивидом вызывается не только удобством проведения исследований - построением выборки, обработки данных и прочее. Расширяется практика социальной работы, социальной заботы и помощи, психотерапии, т. е. "медикализации" в связи с этим брака и семьи. Социальная работа, возникающая в индустриальном обществе в целях налаживания "человеческих отношений" прежде всего на производстве, по-видимому, направлена на компенсацию исчезнувших человеческих качеств этих отношений, которые были присуши экономике на стадии семейного производства. Не случайно основоположник теории человеческих отношений американский психолог Элтон Мейо пытался анализ производственных отношений строить по образцу семейных15. Однако свелось все это на промышленном производстве к психотерапии, направленной на индивида. Как сказано в профессиональном кодексе Национальной ассоциации социальных работников США - "индивид является объектом первостепенной заботы общества".
Социальная работа с семьей, или семейная терапия, является составной частью этого вида деятельности, но чаще всего сводится к материальной помощи отдельным категориям индивидов. Исследования в разных странах показывают, что с уменьшением доходов и распространением бедности происходит обострение семейной дезорганизации. Иногда бедность считают причиной "основных семейных проблем - безработицы, дезорганизации семейных отношений, роста разводов и неполных семей, инцеста, депрессии, насилия, алкоголизма, наркомании и токсикомании, финансового стресса...". В соответствии "с индивидно-разъединительной методологией" объявляется, что эти проблемы затрагивают не семью в целом, а "больше всего детей, и всю тяжесть ответственности несут обычно женщины"16.
i5 Цит по : Эпштейн С И. Индустриальная социология в США. М., 1972 С 20.
1Ь Саппс М., Уэллс К Опыт социальной работы Введение в профессию. М , 1994. С. 81. Авторы в соответствии с феминистской ориентацией делают акцент на ухудшение положения женщин (а не семьи в целом) и потому приводят цифры среднегодового дохода мужчин, превышающие на 10
29

Здесь не место полемизировать с вышеприведенными мнениями, преувеличивающими роль бедности, особенно "бедности женщин", в социальной патологии разного рода. Важно другое - какова ориентация социальной работы с семьей, призванной в идеале активизировать потенциал самой семьи в решении острых вопросов? Налицо "индивидная ориентация" на заботу о детях разных категорий и о женщинах, находящихся в различных жизненных обстоятельствах и классифицируемых в соответствии с ситуациями, характерными для одиночек, а не для семей. В подобных условиях необходимость теоретических обоснований практики социальной работы с семьями, имеющими ребенка-инвалида, подростка-правонарушителя, наркомана и т. п., усиливает "медикализацию" самой социологии семьи.
Терапевтический подход, усиливающий апелляцию к индивиду и ведущий к типологизации семей по категориям индивидов, нуждающихся в заботе и лечении, не просто расширяет "медикализацию" социальной работы с семьей. При этом индивидуальная терапия помещается в центр интересов социологии семьи, превращая ее в социальную психологию личности, которая попеременно то обретает семейный статус, то отказывается от него.
Английский социолог Д. Н. Морган из Манчестерского университета понимает под "медикализацией" семьи "широкий процесс усвоения медицинской модели в отношении к институту брака и семьи". Фамилистская ориентация заменяется ориентацией на те или иные категории индивидов, теряющих к тому же свойство целостной полноценной личности в связи с реификацией (овеществлением, материализацией) болезни и нездоровья в разного рода административно-технологических средствах (мистифицирующих значимость медицинских профессий, специализирующихся на лечении в ущерб остальным медицинским службам охраны и профилактики здоровья).
тыс. долл доход работающих женщин Однако интереснее сравнить доходы семей с двумя работающими супругами и семей, где жена не занята в наемном труде В 1987 году превышение на 14 тыс. долл. было в пользу "двухгендернои" зарплаты: в 1992 году эта цифра выросла до 1965S, а пропорция доходов двух- и однозарплатных семей была 1,65. Ожидается рост этого индекса в США к 2000 г до 1,75 (в соответствии с темпами роста в 60-е - 80-е гг обусловившими падение брачности и рождаемости). Максимальное значение 2,0 характеризует двойное превышение доходов в семьях с двумя работающими супругами над семьями с одним работником. См. об этом подробнее: Карлсон А Семья в России. № 3-4 1995. С. 140-141. Таким образом, в США семья с 2 работающими супругами и с меньшим числом детей оказывается в привилегированном положении по сравнению с однодоходной семьей, имеющей большее число детей.
30

Рост популярности слова "терапия" говорит не просто о модном увлечении медициной, а о качественном изменении общественной атмосферы, отражающейся и на научных исследованиях. Сосредоточенность на "семейной терапии", на медицинских аспектах брачно-семейных отношений отдаляет понимание межличностных процессов в семье от широкого социального контекста. Все это ведет к деполитизации проблем семьи и принимаемых в связи с этим решений, к смещению интереса с семейной политики, изменяющей положение семьи среди других социальных институтов, на интерес к манипулированию "внутренними изменениями", межличностными взаимодействиями в семье с помощью социальной работы разного рода17.
Схема "общество - семья", при которой семья выступает в двух ипостасях социального института и малой социальной группы, в случае смещения исследовательских акцентов с семейного МЫ на отдельное Я превращается в схему "общество-индивид, диада, неполная семья". Растворение семейного в индивидуальном, разумеется, обусловлено историческим ослаблением посреднической роли семьи15. Однако важно отметить с точки зрения методологической, что при фокусировке на индивиде и его семейном окружении появляется риск потерять определенность предмета социологии семьи.
Социологический подход к семье реализуется, когда удается через посредничество семьи проследить, как индивиды мотивируются к удовлетворению потребностей общества и как одновременно государство становится восприимчивым к запросам личности. При обоюдной заинтересованности личности в семье и детях, а также общества и государства в укреплении института семьи достигается взаимная респонсивность (отзывчивость) личности и общества. Предполагается, что социологические данные на макроуровне отношений семьи с государством и другими социальными институтами, свидетельствующие о подчиненном положении семьи среди институтов, об ущемлении ее нужд и интересов, должны коррелировать с данными о невыполнении семьей социетальных функций по рождению, содержанию и воспитанию новых поколений.
На микрогрупповом уровне семьи следует ожидать проявления ее макроинституционального неблагополучия с помощью социологических данных о сокращении полноты и длительности жизненного цикла, о деформации семейных взаимоотношений и о том, что семья и дети перестают быть объектом удовлетворения потребностей индивида. Эмпирические данные о снижении личной ценности брака и родства, среднедетного родительства (3-4 детей в семье) показывают
i7 Morgan D. H. J. The Family, Politics and Social Theory. London, 1985. P. 34. IS См. подробнее об этом. Антонов А. И. Социология рождаемости. М., 1984 С. 211.
31

появление других, более значимых, чем семья, посредников, ведущих к взаимной респонсивности личности и общества. Отсутствие таких посредников, впрочем, как и самой этой респонсивности, говорит о том, что взаимная невосприимчивость индивидов и государства при прочих равных условиях обусловлена крахом ценности семьи, детей и родительства.
Конечно, трактовка предмета социологии семьи сквозь призму соотношения интересов семьи с противоборствующими интересами личности и общества (соотношения, изменяющегося по своей силе в разные эпохи и в разных типах общественных систем) может вызвать возражения. Однако вышеизложенная версия19 конструктивна, т. к. позволяет заняться понятийно-концептуальным аппаратом, соединяющим микроисследование с макроисследованием семьи. Четкая определенность макро- и микрообъектов изучения семьи позволяет избежать подмены институционального исследования семьи групповым, а семейно-группового - индивидно-агрегатным.
Чтобы навести методологический мост между уровнями исследования семьи, недостаточно создания познавательных средств, отслеживающих на общенациональном уровне результаты семейного поведения и на микросоциальном уровне фиксирующих воздействия общества на жизненные ситуации семьи, их восприятие и оценку. Крайне важно придерживаться определения семьи как малой группы с присущими ей свойствами, не сводимыми к свойствам индивидов или пар. Если считать, как и Ян Щепаньский и многие социальные психологи, группой лишь такую, которая характеризуется определенной насыщенностью взаимных контактов, наблюдающихся начиная с трех человек20 (в паре всегда всего одна интеракиия), тогда нельзя будет удовлетвориться дефинициями семьи, прокламируемыми некоторыми экономистами, включающими в нее домохозяйства одиночек. Также неприемлемы дефиниции семьи, где два индивида, - один из которых зависим от другого и в социальном и в экономическом смысле (например, мать с ребенком), считаются минимальной границей семьи. Таков подход американского социолога Д. Попеное31, который стремится выделить (после краха расширенной семьи в ее преемнице - нуклеарной семье) минимальный остаток, разрушение которого, в свою очередь, позволяет говорить уже и об упадке нуклеарной семьи. Подобные попытки могут предприниматься и далее, по мере обострения институциональ-
19 Антонов А. И., Медков В. М. Социология семьи. М., 1996. С. 34 20Щепаньский Я Элементарные понятия социологии. М., 1969. С. 118. 21 Попеное Д. Упадок американской семьи (1960-1990): обзор и оценка. Вестник Московского университета. Серия 18. Социология и политология. № 3. 1996. С. 61, 65.
32

ного кризиса семьи, т. е. невыполнения ее специфических функций. Массовое распространение однодетности, рост разводимое(tm) и падение брачности ведут к преобладанию осколочных форм семьи над основной формой нуклеарной однодетной семьи. Об этом можно точно судить по числу нуклеарных позиций: если их меньше трех (отец - муж, мать - жена, ребенок - сын или дочь), то это означает крах нуклеарной семьи. Отсюда следует ожидать в дальнейшем поиска новых, смягченных критериев определения семьи во имя ее "спасения", объявления семьями тех "осколков", которые состоят из двух нуклеарных позиций.
Методологическое требование четкого проведения различий между макрообъектом и микрообъектом исследования позволяет избежать отождествления семьи как института с семьей как малой группой, а также с индивидами или парными формированиями индивидов, остающихся после распада полной семьи. Может возникнуть вопрос, а достаточно ли микросоциологию отличать лишь по объекту и не следует ли иметь в виду уровень обобщения анализа? Что, если микросоциология семьи всего лишь описание данных исследования, тогда как макросоциология дает объяснение?
По мнению Г. М. Андреевой, тут правилен ответ "нет", даже если связывать микроисследование с объяснением фактов, а макроисследование с объяснением законов. Объяснение фактов - результатов выборочных исследований требует апелляции к законам, установления места социологического факта в рамках той или иной теории, имеющей дело с социологическими законами, раскрываемыми на уровне макрообъектов. Научное объяснение есть процесс перехода от объяснения фактов к объяснению закона. Включение социального факта в систему социологического знания не может быть осуществлено без его интерпретации на основе теории. Описание фактов дает лишь эмпирические обобщения, нуждающиеся в теоретическом объяснении. Различение макро- и микросоциологии по уровню объекта предполагает и иерархию соответствующих методов познания. Переход от микрообъекта исследования к макрообъекту "в конечном счете соответствует переходу от объяснения, построенного на основе эмпирического обобщения, к объяснению в рамках теории"-2.
Андреева Г М. Указ. соч. С. 13.
33

1.4. СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ ФАМИЛИСТИЧЕСКИХ ФЕНОМЕНОВ
Иногда макро- и микроисследования различают по преимущественному использованию количественных либо качественных методов. Однако в социологии и демографии семьи в последнее время количественный и качественный подходы противопоставляются друг другу в ином смысле. Массовая однодетность семьи активизирует принцип "лучше меньше, да лучше" по отношению к количеству и качеству детей в семье. Обиходная теория утверждает "железный закон" одномыслия: "лучше один ребенок, но лев, чем дюжина зайчат". Или: "побеждают не числом, а умением". Эта модель поведения, конвенционально исходящая из улучшения "качества" при сокращении "количества" и наоборот, как "самоочевидная" включается в научные концепции, например, социализации детей. Там она уже может служить основой изучения уровня интеллекта детей для того, чтобы успешно "самоподтвердиться" в эмпирических данных, т. к. IQ детей из бедных многодетных семей, как правило, оказывается несколько ниже, чем коэффициент интеллекта детей, растущих в более состоятельных, но малодетных семьях. В такого рода исследованиях обычно нет сопоставления интеллектуальных способностей детей из семей с одинаковым числом детей, а также из разнодетных семей, но выравненных по уровню благополучия. Здесь вновь проявляется не "злой умысел" ученых, а влияние обыденной интерпретации, принятие "обычной семьи" (согласуемой с личным опытом малодетности) на основе представления о доступности окружающего мира познанию. Семейная реальность, с включенным в нее заранее положением об интеллектуальном превосходстве единственных детей, мыслится как не зависящая от процесса изучения, тогда как для социологической феноменологии само это житейское восприятие кажется проблемой. Семейный мир конструируется как "объективно" заданный, в т. ч. с удивительным свойством "повышения качества детей при уменьшении их количества". Это обыденное рассуждение конвенционально (в согласии с собой и с другими) используется учеными в терминах "анализа операциональных данных" (статистических и любых иных). По словам специалиста в области феноменологии А. Сикурела, оно неизбежно порождает "круг самообоснования", возникающий из-за того, что "применяемая нами для описания мира интерпретация с необходимостью подтверждает наш способ видения мира"23.
23 Новые направления в социологической теории. С. 38.
34

Прямое противопоставление количественного и качественного
подходов в науке встречается все реже24. Однако имплицитное (не формулируемое непосредственно) неприятие модели семьи с несколькими детьми выражается косвенно через сомнения в применимости количественного измерения к результатам человеческого поведения, связанным с обзаведением детьми. Об этом очень хорошо сказано в книге немецкого социолога Элизабет Ноэль "Массовые опросы". Фрагменты из нее, приводимые ниже, являются прекрасной иллюстрацией подобного предубеждения.
Неприязнь к множественному числу "В Ветхом завете есть указание на то, что применение статистики к людям следует считать опасным. За проведение по распоряжению царя Давида переписи Бог покарал людей чумой, унесшей 70000 жизней Количественное обобщение, вероятно, всегда было привилегией Бога или королей либо воспринималось как своего рода рискованное вмешательство в божественный порядок. В исламе и в первобытных религиях также имеются подобные свидетельства примерно следующего содержания, нельзя считать вместе верующих и неверуюших, праведников и неправедных, счастливых и несчастных, потому что это может привести к неверию или навлечь беду. Со времени упадка Римской империи до начала XVII столетия общие переписи почти не производились. Еще в 1753 г. в Англии было отвергнуто предложение о проведении переписи, так как подобное мероприятие являлось греховным... Первые сведения о явлениях, относящихся к сфере статистики, имеют трехсотлетнюю давность. Речь идет об обнаружении странной регулярности, с какой из года в год происходит одинаковое количество смертей... Впечатление странности возникает здесь уже в силу противоречия между не поддающимся предвидению фактом смерти и явной закономерностью количества смертей .."".
24 Самое известное высказывание такого рода принадлежит А. Г.Виш
невскому: "...важно не то, сколько детей в среднем рождает женщина, а то,
насколько число рожденных ею детей ..суть результат ее (или обоих супру
гов) СОЗНАТЕЛЬНО ПРИНЯТОГО РЕШЕНИЯ". - Цит. по: Антонов А. И.
Социология рождаемости С. 73 Предполагается, что "сознательный вы
бор", учитывающий все "за" и "против", связан с ограничением многодет
ности и применением контрацепции. Соответственно отказ от этого огра
ничения и от контрацепции имплицитно означает "бессознательное" рож
дение детей Зона рутинного ("бессознательного") поведения, не связанно
го с рациональным выбором из альтернатив, как раз больше в малодетных
семьях, а не в многодетных. - См. также о различии рутинного и про
блемного поведения в Антонов А И., Мелков В. М. Второй ребенок.
М , 1987 С 236-237.
25 Ноэль Э. Массовые опросы. С. 28-29.
35

Элизабет Ноэль обращает внимание на то, что даже наиболее образованным слоям населения связь между статистическими тенденциями, возникающими на общенациональном уровне, между законом больших чисел и свободой воли отдельного человека, неясна. Публике больше импонируют призывы ставить в центр даже экономических рассуждений "человека", а не "цифры". Под лозунгом "не поддающийся учету человек" сегодня подпишутся многие, особенно представители наук о культуре и духе, культурологи. Отсутствие у философов интереса к статистике вообще и к моральной статистике в частности само по себе является любопытным и не сводится к антипатии, наблюдающейся у многих гуманитариев к цифрам и таблицам.
"Наряду с безучастностью философов, - продолжает Элизабет Ноэль, - бросается в глаза и странное равнодушие социологов. В работах, где рассматриваются понятия и проблемы социологии, понятие "моральная статистика" искать, как правило, бесполезно. Правда, эта странность наблюдается не у всех. Подробный анализ можно найти у Дюркгейма в его исследованиях самоубийств, где в числе прочего проводится параллель с близкими моральной статистике явлениями эпидемии. Следствием этого анализа является дюркгеймовская концепция "социального потока*, принуждающего определенное количество людей к самоубийству."16.
Дюркгейм о моральной статистике и о различиях подходов социолога и
клинициста._"Число самоубийств, совершающихся в каждый данный момент, определяется моральным состоянием общества У каждого народа есть коллективная сила, обладающая определенной энергией, которая толкает людей на то, чтобы ОБИ сами себя убивали Душевные движения, совершаемые несчастным, которые на первый взгляд кажутся лишь выражением его личного темперамента, в действительности являются следствием и продолжением состояния общества, внешним проявлением этого состояния." Дюркгейм недвусмысленно обращает внимание на различия между мышлением в сфере целостности и в сфере отдельных признаков "Вот чем объясняется большая разница между точкой зрения клинициста и социолога Первый сталкивается только с частными случаями, изолированными друг от друга Он констатирует, что очень часто жертва была неврастеником иди алкоголиком, и объясняет совершенный акт тем или другим из этих психологических состояний В известном смысле он прав, ибо если покончил самоубийством именно этот человек, а не его сосед, то это часто происходит по указанной причине. Однако это не объясняет вообще существование людей, которые сами себя убивают, и, главное, тот факт, что в каждом обществе определенное число людей в
Ноэль Э Массовые опросы. С 33
36

определенный период времени кончают самоубийством Причина, вызывающая это явление, неизбежно ускользает от того, кто наблюдает только за индивидами, ибо она находится вне индивидов Чтобы выявить ее, нужно подняться над конкретными случаями самоубийства и увидеть то, что их объединяет"27
Понятие социального порядка или социальной структуры призвано охватить на социетальном уровне состояние социума, которое изменяется в масштабах социального времени государств, народов, обществ. Действующие в истории социальные силы проявляются в судьбах поколений, семейно-родственных кланов, отдельных людей. Исследование индивидуальных ценностей и мотивов позволяет понять, например, вступление в брак какого-либо человека, тогда как изучение индустриализации, рынка труда и образования, социальной мобильности и т. д. объясняет тенденции брачности.
В конце XVIII - начале XIX в. начинают применяться и получают распространение первые опросы населения Они всколыхнули очередную волну неприязни к множественному числу, к пугаюше-таинственной связи между статистическими тенденциями и индивидуальным поведением. Психологически каждый человек стремится выделиться среди остальных, и это питает представление об уникальности каждого Однако особенно в политически тяжкие времена каждому выгодно раствориться в толпе, стать безликим, дабы остаться неузнанным. Между этими двумя полюсами располагается континуум, диапазон реакций, и а вольнолюбивые периоды неприязнь к цифрам может усиливаться. Антипатия к статистике, по мнению Элизабет Ноэль, возникла под влиянием неприязни к множеству, множественному числу.
Говоря о ком-либо в доброжелательном, возвышенном смысле, люди обращаются к единственному числу - "человек добр", тогда как для осуждения подходящим кажется множественное число - "люди - звери". Где-то здесь истоки общежитейского отвращения к понятиям сферы народонаселения, отождествления "населения" с "перенаселенностью", недоверия к "рождаемости" как якобы синониму "размножения". Отсюда и нелюбовь к многодетной семье и одобрение однодетности, наличия единственного ребенка в семье. Иногда эмоции подобного рода в шутливой форме выплескиваются на страницы даже социологических фолиантов. Вот пример научного юмора: "Как добиться 25000 долларов в год? Обзаведитесь женой и 12 детьми. Рассчитайте среднегодовой доход американца (в 1957 г, он равнялся 1750 долларам. -
Ноэль Э Указ соч С 34.
37

А. А.). Умножьте его на 14 (Вы, Ваша жена и 12 детей), и Вы получите искомое (14 на 1750 = 25000)"34.
Распространение выборочных исследований обнаруживает новые пласты общежитейских интерпретаций социальных феноменов, включающих парадоксы статистической взаимосвязи общего и индивидуального. Во-первых, с точки зрения здравого смысла сомнительно, что частица общества или группа лиц могут выражать мнение всех, что факты, полученные применительно к выборочной совокупности, репрезентативны по отношению к целому, к социуму. Во-вторых, повседневный человек, привыкнув к статистике фактов, событий (но не смирившись с ней), при расширении сферы опросов восстает против статистики мнений. В обоих случаях в основе лежит своеобразный бытоцентризм, желание воспринимать все по меркам личной практики ("эгобытоцентризм"),
"Рядовой критик, по-видимому, рассуждает примерно так; меня не опрашивали, так что о моем мнении вообще ничего не известно,. Свой опыт в сфере индивидуального он, как нечто само собой разумеющееся, переносит на сферу статистики. Согласно его опыту, никто не может знать его мнение, не опросив его самого... При этом действенность принципа выборки по отношению к вещам... эмоционально не оспаривается. Недопустимым и невозможным считается перенос этого принципа на людей. Основную трудность, решающий момент здесь следует усматривать в оскорблении чувства собственного достоинства людей..."".
В области естествознания подобный обман чувств даже согласуется
со здравым смыслом, противоречие между личным опытом и объективным положением дел вызывает любопытство, так как при этом не задеваются жизненно важные интересы отдельных людей. Напротив, социальная статистика, а особенно статистика брачности, разводимости, рождаемости и т. п., как бы перечеркивают полностью личный опыт и вызывают ощущение утраты индивидом свободы воли. Чтобы защитить свое собственное достоинство, "человек с улицы" борется с "ветряными мельницами", как Дон-Кихот. "Зациклившись" на личном, на микроскопическом опыте, повседневный человек, не отрицая макроскопического уровня, отказывается воспринимать макрологику. Найдя точку отсчета в эгобытоцентризме, невозможно уже мысленно не перекраи-
J5Horton P., Leslie G. The Sociology of Social Problems. N.Y., 1960. P. 61 Интересно, сколько еще потребуется десятилетий, чтобы последствия краха института семьи стали очевидными и чтобы просемейная политика сделала этот юмористический расчет реальной возможностью?
29 Ноэль Э. УК. соч. С. 36-37.
38

вать макромир в соответствии со своими представлениями. Причем здесь нет специальной подмены одного уровня другим, нет желания объяснять макромир в каких-то иных терминах Просто индивидуально-бытовое восприятие проецируется, переносится на все остальные явления, и тем самым специфика макроявлений аннулируется, объявляется абстракцией, абсурдом. "Неправильное понимание метода опросов и его результатов возникает, - согласно Э, Ноэль, - из-за переноса представлений, мыслительных привычек, опыта и ожиданий, относящихся к сфере индивидуального, на статистическую сферу или сферу признаков или в результате объяснения явлений, свойственных сфере признаков, понятиями, взятыми из сферы индивидуального"30.
Бытующее, особенно в интеллигентских кругах, предубеждение против статистики требует специального анализа, но, по-видимому, с одной стороны, является гипертрофированным выражением эгоцентризма - тут явно абсолютизируется неповторимость отдельного Я, - но не вообще, а представителя определенной страты. С другой стороны, это может быть реакция на тоталитарные давления институтов и организаций, стремящихся "стричь всех под одну гребенку". Возможно, это своеобразная сублимация, неприятие того строя жизни, где человеческое достоинство измеряется лишь счетом в банке. Подобная склонность, сформировавшись, будет заявлять о себе в самых разных областях жизнедеятельности, в том числе и в области рождаемости.
Практикуя любовь к одному-двум детям, трудно смириться с наличием многодетных семей, опровергающих всю философию собственного быта. Однако прямые санкции в отношении многодетных, существующие в быту, неизбежно трансформируются на уровне общественного мнения и могут косвенно отражаться в науке различным образом. Упор на автономность эмоций и страстей в зависимости от численного состава семьи, признание независимости любви и счастья от цифрового подхода к ним или даже мнение о невозможности количественного измерения их - вот некоторые формы противопоставления качества и количества.
Данная тенденция как бы связывает по рукам и ногам исследователя и, разумеется, не способствует совершенствованию измерительных процедур и средств. Получается, что нельзя заниматься определением "оптимального" числа детей в семье как некоего компромисса между потребностями общества и личности; нельзя также изучать влияние численности семьи как малой группы на ее функционирование. В отечественной литературе не найти работ по исследованию воздействия очередности рождения на поведенческие характеристики чело-
Ноэль Э. УК. соч С.
39

века, а также книг по изучению истории поколений с учетом состава семей и их судеб. К сожалению, никто не пытается сравнить жизненные коллизии "одиночек" и семейных людей, линии жизни разных семей.
Изучая взаимообусловленность динамики и структуры семьи и одновременно внеинструментальные, социально-символические аспекты семейного поведения, можно добиться сбалансированного сочетания количественных и качественных методов исследования. Такое сочетание возможно, хотя анализ семейного символизма в большей мере окажется качественным, тогда как изучение семейной цикличности - количественным. Наметившееся в последние годы возрождение качественных методов социологических исследований не следует рассматривать с точки зрения их противопоставления количественным вообще. Надо лишь учесть тот бум опросов населения (в связи с избирательными кампаниями и увлечением маркетингом), который редуцирует социологию до "вопросомании", а социолога сводит к "анкетчику", к учетчику мнений "обо всем".
Именно этот "коленный рефлекс" социолога - профессионального "задавателя" вопросов - часто вызывает нарекания, а не якобы "усталость" от оперирования статистическими данными и обобщениями. Нужно не усиление внимания к микроскопическому, к уникальном), к отдельным "деревьям", из-за которых всегда "леса" не видно, а увеличение числа индивидуально-монографических исследований и методов наблюдения. Эти трудоемкие виды качественного анализа возрождаются как реакция на засилье массовых выборочных опросов, как желание дополнить упрощенно-схематическое представление об индивидуальном чем-то живым и полнокровным. По-видимому, за разговорами о ценности качественных методов стоит именно это обстоятельство. Потребность в адекватном объяснении социума через дополнение знаний о технологии социальных действий сведениями, расширяющими понимание всех значений жизненных обстоятельств, относящихся к результатам или последствиям действий, стремление к полнокровному объяснению явлений движут, в конечном счете, сторонниками качественных методов.
1.5. ПРОБЛЕМЫ КОНСТРУИРОВАНИЯ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ СЕМЬИ
В социологии нет никакой "количественной" парадигмы и, следовательно, не может быть перехода к "качественной", о чем говорят некоторые ученые. Научное развитие идет не по пути количественно-
40

го накопления данных и затем постепенного обобщения их в теории. Теория всегда задавала тон в социологии, и задача исследователя заключалась в операционализации основных тезисов и терминов, т. е. в переводе теоретических положений и гипотез на язык измерительных средств31. Конечно, предпринимались попытки исследований "наобум", без опоры на какую-либо теорию ввиду отсутствия таковой, но в подобном случае колоссально возрастала роль обиходных концепций, имплицитного использования при разработке инструментария общежитейских интерпретаций изучаемого феномена.
Как бы ни была развита социальная статистика, ее данных всегда недостаточно для анализа социологических явлений. Отдельные отрасли социологии могут отличаться друг от друга объемом статистических показателей (особенно повезло тут демографии, меньше - социологии семьи), но выявление побуждений к каким-то социальным действиям, как правило, не подлежит статистическому учету. Социологам приходится самим создавать собственную статистику, но ограниченную размером выборочной совокупности респондентов или какого-то массива документов. Измерение ценностных ориентации, установок и мотивов не имеет численно определяемых признаков и поэтому относится к измерению такого качества, которое, в отличие от событий и фактов, не характеризуется количественной определенностью.
Основная трудность для социолога заключается в необходимости каждый раз заново при операционализации теоретических терминов придумывать индексы, позволяющие осуществлять количественные манипуляции. Опасность операционализации в том, что разрабатываемые операции по приспособлению исследуемого "качества" к индексированию могут увести от измерения требуемого объекта и привести к измерению какого-то другого, но выдаваемого за искомый. "На этом пути, - отмечает Г. М. Андреева, - легко отвлечься от содержательного анализа, предлагаемого социологической теорией, так что итог окажется неудовлетворительным и филигранная техника математического аппарата придет в противоречие с произвольно интерпретированными переменными"32.
Разителен контраст между шлифовкой социологических инструментов и пренебрежением теорией. Иногда складывается впечатление, что поглощенность техникой исследований, успех при разработке все более изощренных методик служит как бы доказательством профессио-
31 См ; Лекции по методике конкретных социальных исследований / Под
ред. Г М Андреевой МГУ. 1972. С. 4-55: Куприян А. Л. Методологичес
кие проблемы социального эксперимента. МГУ. 1971 С. 6-12; Ядов В А.
Социологическое исследование. Самарский ун-т. 1995. С. 20-79.
32 Андреева Г. М. УК. соч. С. 16.
41

нализма, но, увы, ложного, понимаемого лишь как получение "права на выдумку" любых истолкований социологического содержания изучаемых явлений. Разумеется, многозначность социальных феноменов ведет к плюрализму концепций, а сложность верифицируемое(tm) (проверяемости) их якобы оправдывает обособленное существование самих по себе социальных явлений и теорий их развития. Действительно, социологу легче добиться признания среди специалистов благодаря успехам в методике, чем в теории, - в первом случае есть критерии оценок, есть "твердая почва" под ногами, а не "трясина" гипотетических построений. Во всяком случае, по отношению к собственным теориям не наблюдается такой же требовательности к деталям, что и при разработке технических приемов.
В социологии и демографии семьи тщательность и скрупулезность в отладке даже мельчайших деталей инструментария соседствуют парадоксальным образом не просто с невниманием к теоретическому аппарату, а с игнорированием критического подхода к процедуре научного анализа. В этом следует видеть опять же влияние личной семейной жизни ученых, представляющих, как правило, средние классы общества. Бытующие в этой среде трактовки обыденных семейных действий с необычной легкостью становятся постулатами теорий, приобретающих попутно концептуально-технологическое "оперение". Поэтому должна всячески приветствоваться любая попытка привлечь внимание к процессу выработки содержательных выводов, к необходимости совершенствования всех узлов и звеньев познавательного механизма, к строгому соблюдению правил построения теории,
С этой точки зрения трудно недооценить имеющиеся в отечественной науке единичные работы подобного типа. К ним относится замечательная книга М. С. Мацковского по проблемам систематизации переменных, соотнесения теоретического и эмпирического уровней при развертывании социологического объяснения в рамках специальных теорий брака и семьи, но, к сожалению, она оказалась не востребованной в атмосфере попустительства "ползучему эмпиризму". В демографии такая же судьба постигла фундаментальную работу В. А. Борисова "Перспективы рождаемости", где автор проявляет обостренный интерес к языку междисциплинарного исследования, к концептуальному аппарату, способному продуцировать социолого-демографичес-кие объяснения обратных корреляций между условиями жизни и числом рождений в семьях33.
33 Мацковский М. С. Социология семьи. Проблемы теории, методологии и методики. М.. 1989, Борисов В А Перспективы рождаемости. М 1976.
42

В зарубежной социологии семьи, прежде всего в американской, с конца 50-х годов благодаря усилиям крупнейших социологов Р. Хилла и У. Гуда началась систематическая разработка теории. Более того, под влиянием идей Г. Зеттерберга по конструированию теорий34 в социологии семьи сформировалось целое направление, возглавляемое Р. Хиллом, а И. Най совместно со своими учениками применил технику конструирования теории в трех областях социологии семьи: в объяснении ранних браков, семейной стабильности, размера и численности семьи 35.
Наметившаяся тенденция к тщательному продумыванию терминологического аппарата и концептуальных связок, к осмыслению процедур социологического объяснения не затронула конвенциональных основ семейных теорий. Склонность к объективизму, к инструментально-позитивистскому взгляду на мир семейности не сопровождалась феноменологическим осознанием роли представлений в формировании теорий разводимости, заключения брака, планирования семьи и т п. По свидетельству Д. Томаса и Джин Уилкос - соавторов тысячестраничной энциклопедии по социологии семьи в США, - "в то время как в философии и социологии науки совершился переворот от объективистского подхода к теории, теория семьи парадоксальным образом продолжала двигаться в противоположном направлении"36.
В 60-е и 70-е годы - время бурного развития социологической герменевтики и этнометодологии37, популярности и даже моды на феноменологическую критику основ традиционной социологии, американские социологи семьи, находившиеся в гуще этого теоретического бума, продолжали с удивительным постоянством держаться подальше от очередного увлечения своих коллег. Для студентов, интересующихся историей социологии, это очень интересная и совершенно неизученная тема.
Единственная работа Р. МакЛайна и А. Вейгерта с призывным заглавием "Вперед к феноменологической социологии семьи"38 не нашла
34 Zetterberg H On theory and verification in sociology. N.J , 1965; см. так
же Хилл Р. Современные теории в исследовании семьи. Социальные иссле
дования. М , 1970
35 Цит.. Handbook of Marriage and the Family. Sussman M., StemmetzS.
N Y.-London, 1987 P. 81.
36 Handbook of Marriage and the Family. P. 88.
37 Герменевтика - искусство интерпретации: этнометодология - страте
гия изучения привычного, как будто это совершенно чужой, незнакомый мир.
Этнометодолог не может уподобляться путешественнику, тычащему пальцем
в разные предметы и получающему на вопрос "Что это?" один и тот же ответ,
°значаюший на туземном языке "палец".
3S Me La in R. & Weigert A. Toward a Phenomenological Sociology of Family. Contemporary theories about the Family. Vol 2. Ed. W Burr a. o. New York, 1979.
43

отклика в 80-е годы, и только на исходе 90-х гг. можно сказать, что дело сдвинулось с мертвой точки и расцвет анализа истории жизни семей, современного семейного фольклора, разного рода семейных архивов и т, д. предвещает в будущем появление новой фамилистической социологии, не замутненной пятнами домашней премудрости.
Таким образом, микросоциология семьи не редуцируется к количественному подходу, не предлагает лишь описания статистических, документальных данных и объясняет не только "эмпирические факты", полученные в исследованиях, а и соотносит в рамках теории исследовательскую информацию с гипотетически-интуитивной. В пределах ее предмета нет "низших" или "высших" теорий, нет обобщений сугубо "эмпирических" либо "теоретических", в ней конструируются и средства (инструменты, методы) исследования, и теории исследуемых объектов.
Внимание к процедурам конструирования познавательных средств и объяснительных приемов позволяет произвести "очищение" концептуального аппарата от всего наносного, предвзятого, обиходного. Если измеряемые признаки фамилистических явлений образуются в ходе операционализации терминов, то ступени объяснения семейных явлений соответствуют уровню объекта изучения. Одно дело - объяснение внутрисемейных взаимоотношений, ведущих к устойчивости или распаду семьи, и другое дело - объяснение роста разводимости, включающее внутрисемейную дезорганизацию как звено в цепи объяснений, учитывающих рост профессиональной занятости женщин, изменение жилищного законодательства и другие обстоятельства.
Микромир семьи специфичен, обладает параметрами, которые неуместны или незначимы в макромире социальных институтов. Частный мир семьи, становящийся доступным, увы, взглядам посторонних, особенно представителей разного рода служб и организаций, т. е. делающийся все менее приватным, все более открытым внешнему миру, нуждается в своего рода приватизации, если не желает раствориться вовне. Именно это качество внутрисемейных отношений, называемое иногда "интимностью"39, и характеризует специфику объекта микросоциологии семьи, той его части, которая больше относится не к инструментальным аспектам, а к социально-символическим значениям семейности.
Микромир семьи основан на непосредственных контактах, в каждой ситуации наблюдается уникальное своеобразие участников. Мир близких людей построен на первичности отношений в отличие от кон-
39 Голод С, Социально-психологические и нравственные ценности семьи. Молодая семья. Ред.-сост. А. И. Антонов. М., 1977. С 52.
44

тактов на улице, транспорте, где вторичное общение ограничивается интеракциями ролей, взаимодействием функций или функционеров. Проникновение в приватную микросреду, так сказать без приглашения, осуждается, официальные лица несут за это ответственность.
Социологи в соответствии с профессиональной этикой не могут не учитывать того, что многие социокультурные нормы как бы отменяются в лоне семьи и дома и что тут возникают правила для своих и чужих, социально контролируемые40. В культуре особая роль гостя, сопровождаемая повышенным вниманием к нему со стороны домочадцев; почетное место, отводимое посетителю, является обшекультурным поощрением главы семьи, остающимся хозяином дома независимо от высоты социального положения гостя. Однако защита культурой приватной жизни не смогла противостоять вмешательству государства и социальных институтов в семью.
Собственно говоря, микроисследование семьи не может проходить мимо подобного вмешательства, хотя иногда само социологическое изучение приватного семейного "климата" рассматривается, увы, как форма вторжения. Следует отметить, что аморальным является не научное исследование микромира семьи, а такое практическое использование знаний, которое может привести к манипулированию поведением семей. Социолог обязан постоянно помнить о приватности микромира семьи, поэтому важно различать "инструментальную" социологию, сосредоточенную на "механизме" возникновения результатов действий и "понимающую" социологию семьи, стремящуюся действительно объяснить особый мир приватного с помощью специальных методов.
Научное познание условно, конвенционально, относительно. Инструменты исследования влияют на получаемые результаты, сам по себе объект изучения - абстракция, наделяемая свойством реального, объективного существования. Социология семьи не изучает отдельные единичные роды, рождения, браки, разводы. Она исследует динамику этих событий, соотнесенных с параметрами времени, пространства и совокупности событий. В зеркале социологии отражаются процессы рождаемости, детности, брачности и т. д., тенденции их изменений, факторы направленности этих процессов, соотношение семейных и одиночно-холостяцких элементов современного образа жизни. При этом различение макро- и микрообъекта исследования весьма относительно. Например, "причины" семейных изменений можно исследовать лишь в рамках методологически сложно структурированной процедуры социологического объяснения.

С. 57.

Рапопорт С. О системе норм семейного поведения. Молодая семья.

45

Детальный анализ микро- и макропеременных взаимно дополняет друг друга в единой системе объяснения, логически непротиворечиво фиксирующей связи между субъективной и объективной реальностью семьи. Наличие множества минитеорий семьи предполагает поэтому в учебных пособиях изложение не одной, а нескольких теорий той же, к примеру, нуклеаризации, дабы убеждение в правильности какой-либо точки зрения строилось не на вере, а на сопоставлении "аргументов и фактов".
Итак, различия макросоциологии и микросоциологии семьи относительны, и, как бы они ни объяснялись, в исследованиях эти отличия дополняют друг друга. Если предметом анализа становятся приватные семейные интеракции, то результаты их ведут к коллективным, макросоциологическим нормам поведения. Одновременно статистические тенденции семейных макропроцессов находят объяснение лишь в сопоставлении с феноменами микроориентаций, установок, мотивов семьи, семейного МЫ.
Это нераздельное сочетание макро- и микроуровней объекта изучения свидетельствует о том, что семья не является простым промежуточным элементом в обществе, проводником общественных влияний. Само общество, если видеть посредническую роль семьи, всего лишь поле пересеченна миллионов семейных воль. Хорошо сказал об этом известный французский социолог Луи Руссель: "...существует вымышленное противопоставление тех, кто считает, что отношения между супругами отражают только влияния общественных структур, тем, кто полагает, что все определяется частными интеракциями. Тогда бы не было противопоставления макросоциологии и микросоциологии. Это два пути, ведущие к одному и тому же перекрестку: анализ взаимодействия обнаруживает "правила игры", находящиеся вне семьи, тогда как изучение общественных норм и регуляторов поведения приводит к способам их микровосприятия и осуществления в семейной жизнедеятельности"41.
Тем не менее, различение макро- и микрообъектов при социологическом изучении семьи облегчает применение феноменологического подхода и, привлекая внимание к символике семейности, вскрывает типичные интерпретации семейных событий, проникающие из повседневности в научные объяснения и в обоснования тех или иных методов исследований. Другими словами, соблюдение современных требований и канонов социологического анализа предохраняет, по мнению П. Бергера и Т. Лукмана, от искажающих воздействий "как социологизма, так и психологизма"42, а эта "двойная угроза" в сфере фамилис-
41 RousseS L. La familie incertame. Pans, 1989.
42 Бергер П.,Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М.,
1995. С. 299.
46

тики весьма ощутима. Социологизаторы ныне уповают на социальный perpetuum mobile, который якобы спасет от кризисных тенденций, а психологизаторы43, размывая границы семьи до "влечения сердец", убеждают себя в сверхценности многообразных форм "осколочной семейности".
Есть еще одно преимущество рассмотрения семьи как под микроскопом - углубление в диспозиционную регуляцию44 семейного поведения очерчивает диапазон взаимовлияний природного и социального. Например, анализ рождаемости на макроуровне по схеме "стимул - реакция", минуя репродуктивное поведение, как правило, ведет к инстинктивизму, когда высокая или низкая рождаемость связывается с отсутствием либо наличием "инстинкта размножения". Обиходная интерпретация репродуктивных мотивов как "естественно природных", т. е. неизменных, вечных и т. п., исключает ведущую роль социального.
Микроскопическое исследование скрупулезно в том смысле, что четко устанавливает взаимосвязи репродуктивного, контрацептивного и сексуального видов поведения и показывает, что биологически возможное для индивида и пары (плодовитость)45 оказывается социально неприемлемым для личности и семьи. Реализация плодовитости поэтому всегда неполная, т. к. сокращение числа детей вплоть до бездетности не таит угроз телесному самосохранению индивида. Добровольная и безопасная для личности бездетность, раскрываемая на микроуровне, создает (исследуемую на макроуровне) возможность конструирования доселе неведомой человечеству социальной реальности - нового феномена массовой бездетности.
Социальная организация семьи как нечто целостное может пониматься подобно микромиру, отражающему макромир социума. В человеческом опыте постоянным является взаимопроникновение этих миров, и социологу, чтобы разобраться во всем этом, надо держать в уме двойственное проявление феномена, именуемого семьей. Однако не все так просто с этой двойственностью.
4j Психологизация социологии семьи отмечается некоторыми теоретиками феминизма. Например, Мэри Осмонд подчеркивает решающую роль макросоциетальных факторов, внешних по отношению к семье, и показывает свертывание "конвенциальной социологии семьи" до рамок социально-психологического подхода: Handbook of Marriage and Family. P. 119
44 См Ядов В А О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975. С 93
4j Борисов В А. Перспективы рождаемости. С. 19-Рождаемость есть реализация плодовитости; снижение рождаемости происходит при неизменно высоком ее потенциале, но под влиянием ослабления потребности в детях, сверхнизких установок на число детей.
47

Питер и Бриджит Бергеры, в своем учебнике по социологии46 приводят любопытную притчу о пьянице, который, сидя на тротуаре возле урны, долго старался обхватить ее руками. Наконец, ему это удалось, и он расплылся в улыбке. Но торжество затем сменилось растерянностью, и, не разнимая рук, он прошептал почти с ужасом: "Люди. Я окружен!".
Человек подобно этому пьянице-философу держит в руках Вселенную, мыслями-молниями мгновенно проникая на столетия в прошлое и будущее. Но ему все время почему-то кажется, что он микроскопическая часть того, что поддерживается его же руками.
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ГЛАВЫ 1 }
1. В социологии семьи объект изучения зависит от познавательных
средств исследования и от вовлеченности самого социолога через лич
ный опыт семейной жизни в собственно объект исследования. Это за
ставляет обратить внимание на "внутреннюю лабораторию" ученого,
скрытую от потребителей его продукции и зачастую от него самого.
2. Освоение социологии семьи предполагает постепенный отказ от
личного взгляда на мир семьи. Первая заповедь фамилиста - катего
рически запретить себе проецирование своей частной позиции на сфе
ру профессиональных интересов. Отсюда высока роль теории и мето
дологии исследования в социологии семьи.
3. Макро- и микросоциология семьи подразделяется прежде вceго
по уровню объекта изучения. Макросоциология семьи изучает соци
альный институт семьи со стороны эффективности выполнения им
функций по отношению к обществу. Она исходит из посреднической
роли семьи в конфликте личности и общества, в "профилактике" ин
дивидуализма и тоталитаризма. В сохранении семьи, обоюдной заин
тересованности в ней личности и общества социология видит средство
от сползания к тоталитарности и эгоцентризму.
4. Микросоциология семьи фокусируется на уровне семейно-груп
повом. Семья берется как малая группа, но не одна какая-либо семья,
а семья отдельная. Микросоциолог как анатом, препарирующий отдель
ный организм и получающий представление о строении и функциони
ровании данного вида, также пытается найти нечто общезначимое в
жизненных историях семей, в многообразии семейного поведения
Используя биографический подход, можно анализировать семью по
46 Berger P. and Berger В. Sociology. A biographical Approach. Penguin Books, 1976. P. 13

стадиям ее жизненного цикла от возникновения до распада, но в контексте всей совокупности семей. Описание отдельных случаев при такой перспективе, когда одновременно учитывается все пространство семейных событий от "старта до финиша", позволяет определить весь спектр семейных судеб и статистически выявить наиболее типичные конфигурации жизненных историй семей.
5. Анализ жизненного цикла и выявление тем самым магистраль
ных направлений семейной динамики - одна сторона микросоциоло
гии семьи. Другая - изучение семейного поведения (брачного, репро
дуктивного, социализационного и самосохранительного).
6. Исследование динамической оси (семейного цикла жизни) и
структурное измерение семьи (структура результатов семейного пове
дения) не исчерпывают собой всего объекта микросоциологии семьи в
силу их инструментального характера. Представление о технологии
осуществления действия, семейной интеракции оставляет в тени ог
ромную зону не инструментальных явлений, социально-символических
интерпретаций семейной жизнедеятельности, бытующих в практичес
ком, обиходном бытии.
7. В расшифровке обыденных интерпретаций членами семьи их
семейного поведения заключается социально-символический аспект
микросоциологии семьи. Подобный анализ направлен не на выясне
ние причин действий, а на понимание самих по себе мнений респон
дентов. Феноменологическая критика стереотипов здравого смысла,
относящихся к рождению детей, вскрывает популярность инстинкти
вистских представлений и их влияние через общественное мнение на
исследователей семейных отношений.
8. Объект микросоциологии семьи состоит из динамики семейных
интеракций и семейной структуры (инструментальный аспект) и из
стереотипов обиходной семейности (символический аспект). Количе
ственные методы исследования чаше ассоциируются с инструменталь
ным аспектом, а качественные - с символическим, но это неверно.
Например, феноменологический анализ стереотипов предполагает не
только качественный, но и количественный подход - статистическую
оценку распространенности тех или иных иллюзий.
9. В микросоциологии семьи существует опасность подмены ее
объектов - семьи, семейных интеракций и структур - единицей кате
гориальной, агрегативной - индивидом. Редукция семьи к индивидам -
престарелым, инвалидам, больным и т. п. особенно в связи с необхо
димостью их социальной защиты и поддержки, невольно способствует
"медикализации" социологии семьи. В связи с этим обостряется воп
рос о самом определении семьи, тем более что некоторые экономис
ты и юристы начинают сводить семью к "домохозяйству одиночек", а
49

социологи к "двум индивидам", один из которых зависим от другого {мать с ребенком).Но нуклеарная семья в принципе не может иметь меньше трех нуклеарных позиций (мать - жена, отец - муж, ребенок - сын или дочь), и поэтому даже арифметически семья не может состоять меньше, чем из трех человек, т. е однодетная семья - это предел количественного "сжатия" семьи.
10. Противопоставление количественного и качественного подходов взамен их применения по принципу дополнительности не способствует прояснению истины. В социологии и демографии семьи иногда количество членов семьи, детей противопоставляется "качеству" семейных отношений либо "качеству" воспитания детей. Вопреки данным социальной психологии по изучению малых групп, обиходный стереотип "лучше меньше, да лучше" в теориях семьи возводится в ранг самоочевидной истины ("лучше один ребенок, но лев, чем много детей-зайчат"). Однако неприязнь к многодетной семье питается присущей людям неприязнью к множеству вообще. Боязнь обезлички сказывается на отрицательном отношении людей к статистике и к выборочному методу, что хорошо показано в фрагментах из работы Э, Ноэль.
П. Возросший в последние годы в науке интерес к качественным методам следует рассматривать не в контексте противопоставления количественному подходу, а в связи с бумом социологических опросов и "анкетоманией". Вместе с тем, акцент на качественный анализ семейных биографий усиливает значение теории Это в свою очередь предполагает последовательное проведение принципа феноменологической редукции, ибо исследование отдельных жизненных историй семьи может быть связано с подспудной эксплуатацией здравого смысла.
12 В зарубежной и в том числе американской социологии семьи акцент на теории, на, так сказать, технику конструирования теорий, особенно в области брачного выбора и стабильности семьи, в шестидесятые годы не сопровождался, увы, феноменологическим осознанием роли обыденных представлений о семейности. При резком повороте социологии науки и теоретической социологии от объективизма и позитивизма в сторону социологической этнометодологии можно было бы ожидать появления "феноменологической социологии семьи". Семейная теория, как заметил кто-то из комментаторов, "продолжала двигаться в обратном направлении".
13. Микросоциология не редуцируется к количественному анализу, не дает лишь описания статистических, документальных данных. Здесь объясняются не только эмпирические "факты", полученные в исследованиях, но и "законы", а также соотносится в рамках теории (феноменологически "очищаемой" от житейских стереотипов) исследовательская информация с гипотетически-интуитивной. Микросоци-
50

ология семьи должна конструировать и средства (инструменты, методы) и теории исследуемых явлений. Внимание к процедурам конструирования познавательных средств и к объяснительным приемам позволяет избавиться от всего наносного, предвзятого, обиходного в концептуальном аппарате.
14. Поскольку измеряемые признаки фамилистических явлений образуются в ходе операционализации терминов - элементов тех или иных теорий (включающих в себя обыденную символику), то звенья или ступени объяснения семейных явлений соответствуют уровню объекта изучения. Одно дело, например, объяснение внутрисемейных отношений, ведущих к распаду семьи. Другое дело - объяснение роста разводимости, включающее внутрисемейную дезорганизацию как звено в цепи объяснений, учитывающих рост профессиональной занятости жен-матерей, изменение жилищного законодательства и другие обстоятельства.
15 Важно различать инструментальную социологию семьи, сосредоточенную на механизме возникновения результатов семейной жизнедеятельности, и понимающую социологию семьи, стремящуюся действительно понять особый мир приватного "домоубежища" с помощью теорий и методов, приспособленных к своеобразию объекта. Частный мир семьи, делающийся все менее приватным из-за вторжения разного рода служб и организаций все более нуждается в подлинной приватизации. Тем не менее, приватный характер семейных отношений образует специфику объекта микросоциологии семьи в отличие от макрообъекта (институциональные изменения семьи).
16. Различение макро- и микрообъекта исследования в единой социологии семьи относительно. Оно служит поиску причин семейных изменений в рамках методологически сложно устроенной процедуры социологического объяснения, в контексте иерархии концептуально-терминологических связок между переменными семьи институционального, группового и индивидуального уровней.
17 Вместе с тем, различение макросоциологии и микросоциологии семьи необходимо для углубления знаний о феномене семьи и о самом обществе во избежание как социологизма, так и психологизма.
КЛЮЧЕВЫЕ ТЕРМИНЫ
Автономизация индивида Выборочный метод
Биографический подход Инстинктивизм
Брачное поведение Инструментальный подход
Выборочные исследования Интерпретационная социология
51

Качественный и количественный
подходы Конвенциальные интерпретации -
в согласии с другими людьми, учеными или воззрениями и концепциями произведенные суждения Конструирование теорий Макросоциология семьи Матримониальное поведение Медикализация микросоциологии
семьи
Метод понимания Микросоциология семьи Нуклеарная позиция Обыденные интерпретации Психологизм
Репродуктивное поведение Респонсивность - восприимчивость, отзывчивость Рефлексивная социология - соединяющая самокритику социологов и социологического метода с критикой социальной системы Самосохранительное поведение Семейная терапия Семейное поведение Социализационное поведение Социализация и
приватизация семьи Социальная демография Социальная дифференциация Социальная работа с семьями Социально-символический подход

Социологизм
Социометрия семьи
Субъективная социология
Терапевтический подход
Фамилизм - термин, обозначающий направленность системы взаимосвязанных ценностей на семью и семейный образ жизни; на уровне общества, социальных институтов, общностей, групп, индивидов характеризует приоритет ценности семьи и детей перед всеми остальными ценностями
Фамилистика - общая наука о семье и о семейных феноменах, общее обозначение всех наук, исследующих те или иные аспекты фамилистических явлений. В узком смысле - дисциплина, занимающаяся изучением Фамилизма
Фамилистическая культура - про-семейная или же "семьецентрист-ская" культура, цивилизация; в этом смысле также говорят о просемейных, фамилистических движениях, партиях, ассоциациях и т п.
Феноменологическая социология семьи
Формальная демография

КНИГИ ДЛЯ ОБЯЗАТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ
АНТОНОВА И , МЕДКОВ В. М. Социология семьи. М., 1996. Многие термины и положения, используемые в этом учебнике, авторами разъясняются подробно, и этот учебник следует рассматривать в качестве первого тома по курсу социологии семьи, а настоящее пособие - как второй том, как продолжение курса
БЕРГЕР П. Приглашение в социологию. М , 1996. Прекрасное вве-
52

дение в феноменологическую социологию, в методологию социологического понимания человека и общества.
НОВЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ В СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ М., 1978. Это первое, переведенное на русский язык изложение английскими учеными феноменологической ориентации в социологии, довольно-таки трудно воспринимаемое, но необходимое для освоения данного курса.
МАЦКОВСКИЙ М С. Социология семьи: проблемы теории, методологии и методики М , 1989. В монографии представлена система категорий и понятий, используемых в теоретических и прикладных исследованиях семьи, показаны пути конструирования специальных теорий брачно-семейных отношений, обсуждается процесс операционализации понятий и построения системы переменных. Эта книга будет часто упоминаться на страницах данной книги.
ПЭНТО Р., ГРАВИТЦ М. Методы социальных наук. М., 1972 Энциклопедического характера книга профессоров Парижского университета, в которой огромный раздел отведен методу анализа документов.
СОЦИОЛОГИЯ. Отв. ред.Г. В. Осипов, Л. Н. Москвичев М., 1995 Учебник для вузов с большими разделами по структуре социологического знания и по типам социологических теорий, по методам социологии
ВВЕДЕНИЕ В ПРАКТИЧЕСКУЮ СОЦИАЛЬНУЮ ПСИХОЛОГИЮ Отв. ред. Ю. М Жуков и др. М., 1994. В книге имеется содержательный раздел по характеристике качественных методов исследования, а также по гуманистической экспертизе.
КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ
1. Существует ли семья? Может быть, "семья" лишь слово, удобное
для объединения разного рода образов и представлений, связанных с
браком, рождением детей и разводом? Семья, чем она является на са
мом деле, действительно ли семья специфический объект изучения в со
циологии? Семья в прошлом, настоящем и будущем - это одно и то же,
или речь идет о разных сущностях? Является ли объединение людей в
семью специфическим по форме и характеру ассоциации, т. е. отличаю
щимся от других объединений и групп, не сводимым к каким-либо уже
имеющимся типам и видам социальных общностей? Если это так, то
какие специфически семейные различия не сводятся к социальным раз
личиям "мужчина - женщина", "взрослый - ребенок", и т. п.?
2. Какое семейное сходство не укладывается в близость по соци
альному классу, статусу, образованию и т. д.? Можно ли выводить из
53

специфики выполняемых семьей в обществе функций специфику самой семейной ассоциации?
3. Если общая социология изучает роль семьи в социуме и соци
альной структуре, нужно ли тогда выделять особую социологию семьи?
4. Если сплоченность семьи подчиняется тем же законам, что и
совместимость членов рабочих бригад, экипажей самолетов или фут
больных команд, то стоит ли говорить о микросоциологии семьи? Если
же семейные взаимодействия нельзя свести исключительно к группо
вым интеракциям, тогда выходит, что только микросоциология семьи
не отражает общую социологию?
5. Должна ли микросоциология применяться лишь к изучению
традиционной семьи и традиционного брака, если заключение брака и
брачных отношений регулируется "институционально", т. е. как бы без
учета чувств, решающей роли сердечных влечений, и в соответствии с
институциональными нормами и процедурами, присущими обществам
прошлого?
6. В каком смысле можно говорить о макро- и микроуровнях ана
лиза семьи, о макро- и микротеориях?
7. Какая дисциплина может считаться идеалом инструментально
го подхода? Возможна ли самостоятельная наука, сознательно прибе
гающая к заимствованиям из других наук для объяснения причин изу
чаемых ею явлений, исходя из принципиальной неспособности соб
ственных познавательных инструментов и средств для этого?
8. Являются ли стереотипные интерпретации семейных событий,
по сути своей, "инструментальными"?
9. Может ли индивид считаться единицей анализа семьи? Как можно
схематически представить историческое смещение внимания соци
альных институтов с традиционной семьи на нуклеарную, на супру
жескую пару и т. д.?
10. Что предлагается методологией науки взамен противопоставле
ния количественного подхода качественному?
И. В чем различие подходов социолога и клинициста?
12. Какова суть социологического измерения семейных явлений?
13. Возможна ли феноменологическая социология семьи?
14. Соблюдение каких методологических требований позволяет из
бежать крайностей в объяснении семейных феноменов?
ЛИТЕРАТУРА
Андреева Г. М. К вопросу об отношениях между микро- и макросоциологией // Доклад на VII межд. соц. конгр. Изд. ИСИ АН СССР,
54

1970; Она же: О соотношении методов количественного и качественного анализа в эмпирической социологии // Социальные исследования. М., 1965. Она же: Современная буржуазная эмпирическая социология. М., 1965. О соотношении микро- и макросоциологии // Вопросы философии. 1970. № 7.
Антонов А. И. Социология рождаемости. М., 1980.
Бергер П. Приглашение в социологию: гуманистическая перспектива. М., 1996.
Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.
Борисов В. А. Перспективы рождаемости. М., 1976.
Голофаст В. Б. О взаимосвязи подходов в изучении семьи // Социологические проблемы семьи и молодежи. Л., 1972; Он же: Изменение семьи при капитализме // Семья как объект философского и социологического исследования. Л., 1974.
Новые направления в социологической теории / Перевод с английского Л. Г. Ионина. М, 1978.
Мацковский М. С. Социология семьи: проблемы теории, методологии, методики. М., 1989.: Он же: Современная американская семья как объект эмпирического исследования // США глазами американских социологов. М.,1982.
Ноэль Э. Массовые опросы. М., 1978.
Семья и Время. Раздел в: Социология и политология. Вестник МГУ. 1996.№3.
Харчев А. Г., Мацковский М. С. Современная семья и ее проблемы. М., 1978.
Щепаньский Я. Элементарные понятия социологии, М., 1969.
Янкова 3. А. Городская семья. М., 1979.

Глава 2
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ИСТОКИ МИКРОСОЦИОЛОГИИ СЕМЬИ
Взирая на высоких людей и на высокие предметы, придерживай картуз свой за
козырек.
Козьма Прутков
2.1. Типология теоретических подходов к изучению семьи.
2.2. Символический интеракционизм.
2.3. Теория обмена.
1 2.4. Этнометодология, феноменологическая социология,
2.5. Психоанализ, психодрама и социометрия.
2.6. Русская социология семьи.
2.5.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
Истоки микросоциологического исследования семьи идут от работ французского социолога Фредерика ле Пле (XIX в.) и американского социолога Эрнста Берджесса (XX в.). Основные социологические теории можно применить к изучению семьи следующим образом: теории конфликта и структурного функционализма относятся к макросоциологии семьи, а символический интеракционизм, этнометодология, теория обмена, психоаналитическая теория и социометрия - к микросоциологии семьи. Две последние теоретические традиции являются также признанной основой практической работы по изменению семейных отношений, тогда как первые три подхода сосредоточены в основном на объяснении семейных процессов, причем феноменологическое направление пытается избавить анализ от искажающего воздействия обыденных интерпретаций, продуцируемых повседневностью семейной жизни. В русской социологии семьи ощутимы семена интеракционизма, социологии понимания и психоанализа, особо следует отметить влияние марксизма и марксистского феминизма на развитие отечественной социологии семьи в 20-х - 80-х гг. XX в.
, 2.1. ТИПОЛОГИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПОДХОДОВ К ИЗУЧЕНИЮ СЕМЬИ
Среди социологов, пожалуй, не найти тех, кто ни разу не упомянул бы по какому-либо поводу семью, тем не менее ученых, специализирующихся в области социологии семьи, не так-то много. Хорошо это или плохо? По-видимому, ответ зависит от роли семейного измерения общества. В XIX в., когда ключ к настоящему и будущему связывали с очень популярной тогда темой происхождения человечества, семья оказалась в центре внимания не случайно. Ф. Энгельс (1820-1895) посвятил марксистской трактовке происхождения семьи отдельную книгу. В первой половине XX в., стремясь понять, как устроено общество, социологи рассматривали семью как стабилизирующий механизм. Основатель структурного функционализма Т. Парсонс (1902-1979) неоднократно обращался к теме семьи и написал вместе с Р. Бейдзом работу по социализации семьи.
Однако, если искать тех, кто положил начало собственно социологии семьи, то прежде всего следует назвать имена французского социолога Фредерика Пьера Ле Пле (1806-1882) и американского социолога Эрнста Берджесса (1886-1966), одного из первых президентов Американского Национального Совета по семейным отношениям.
57

Ле Пле поставил семью в центр интересов всей социологии, сделав ее независимой переменной по отношению к остальным социальным процессам. Более того, он единственный из социологов XIX столетия, кто восстал против либерально-демократической идеологии индивидуализма, эмансипировавшей индивида от семьи и превращавшей его в строительный блок государства1. Фундаментальным элементом общества является семья, корневая семья, по Ле Пле (родительская семья плюс репродуктивная семья, как правило, старшего сына)2. Социальный порядок и подлинная свобода зависят от роли семьи в обществе, корневой семьи, которая исключает ригидность патриархальной семьи и "эгоистический атомизм" современной, нестабильной семьи. Стремясь исследовать общество как естествоиспытатель, Ле Пле хотел понять причины социальных революций через "самоличное" изучение простейшей модели общества - семьи, через социальное возвышение и падение семей.
В разных странах Европы им были составлены монографии нескольких сот семей из различных слоев и классов. Анализ бюджета семьи, связанный с количественным выражением жизнедеятельности семьи, явился толчком к разработке индексов образа жизни. Эти бюджетные обследования семей опирались на классификации семей от их возникновения до распада, т.е. предвосхитили концепцию жизненного цикла семьи как малой группы. Ле Пле уже как микросоциолог своими "монографиями" семей создал возможность разработки модели семейного поведения, позволяющей количественно фиксировать уровень жизни, использование социального времени и т.п.
О влиянии Ле Пле можно судить по следующему факту. Карл Циммерман, друг Питирима Сорокина по Миннесотскому университету (им принадлежит внушительный трактат по социологии села), в начале 30-х годов повторил бюджетные исследования, и, хотя результаты не полностью совпали с данными Ле Пле, ему удалось установить, что система сельской семьи в силу ее близости к "традиционной" оказалась лучше адаптирована к эпохе Великой депрессии, чем урбанизированная семья3. Следует к этому добавить, что, по мнению видного американского социолога и историка семейных изменений Аллана Кар-
1 Отношение к семье "как школе деспотизма" (Дж. С. Милль), как к чему-
то "реакционному" закладывалось также Т Гоббсом, Дж Локком, Жан Жа
ком Руссо - см.подробнее об этом: Carlson A. Liberty, Order and Family -
The Family. Is it just another lifestyle choice! Davis J. London, 1993 P. 28.
2 См о влиянии идеи корневой семьи Ле Пле на американских социоло
гов . Carlson A. The Family is the fundamental unit of society. Morning Address
to the International Conference on the Family. Melbourne, 1994
1 Zimmerman C., Frampton M Family and Society. N. Y., 1935.
58

лсона, Ле Пле явился родоначальником интеллектуальной традиции - Ле Пле - Карл Циммерман - Питирим Сорокин - Роберт Нисбет, - которая усматривает истоки любых разновидностей тоталитаризма в упадке семьи и которая переориентирует социальную науку с "индивидоиентризма" на семью как исходную "клеточку" социума, относя семейные изменения к важнейшему фактору социальной истории4.
Э. Берджесс, определявший семью как "единство взаимодействующих личностей" и увидевший в крахе "традиционной" семьи не институциональный кризис семьи вообще, а лишь "усиление" эмоциональных опор брака, и тем самым института супружества как автономного от семьи социального образования, стал лидером социально-психологической перспективы в изучении семьи как микрогруппы.
Не без влияния Э. Берджесса все рутинное, безальтернативное в семье стало отождествляться с институциональным в смысле отсутствия свободы выбора, подчинения членов семьи диктующим им все действия социальным нормам-образцам. При этом нормы-принципы, предполагающие выбор поступков, имплицитно закреплялись лишь за "товарищеской" семьей, якобы с ее преимущественно партнерскими отношениями. Надо заметить, что ликвидация семейного производства и производственной функции семьи отнюдь не означает одновременного "усиления" функции эмоциональной ^ивязанности, "упрочения" семьи как "психологического убежища" - есть и другие точки зрения на сей счет. Переход к семье, где оба супруга работают не в семейном домопроизводстве, а по найму, не ведет автоматически к "равноправию" супругов. Вместе с тем, возможное изменение внутрисемейного "климата" не лишает межличностные отношения в семье их семейно-институционального характера.
Тезис Э. Берджесса о переходе семьи-института к супружескому партнерству и товариществу нельзя трактовать как переход от семьи-института к семье, переставшей быть социальным институтом. Речь идет об изменении в рамках семьи-института характера групповых взаимоотношений между супругами и всеми членами семьи. Таким образом, Э. Берджесс говорит о смене типов семьи как малой группы внутри социального института семьи. В этом смысле можно сказать, что было угадано возникновение нового стиля семейных отношений, новое распределение семейных ролей. Распространение семей с двумя работающими родителями сопровождалось изменениями в числе детей, в брачности и разводимости. Поэтому Э. Берджесс как бы предвосхитил обособление супружества в качестве потенциально нового института, что становится реальностью лишь в условиях кризиса и краха семьи как социального института.
4 Carlson A. From cottage to work station. San Francisko, 1993. P. 5.
59

Расщепление прежнего институционального единства родительства - супружества - родства на автономные от семьи и друг от друга части действительно связано с разрушением семьи как таковой. Разумеется, можно (как это и делается сегодня) бесконечно расширять границы семейности и смягчать научные критерии семьи (конституирующие семью по эффективности выполнения социетальных функций рождения и социализации детей), резервируя слово "семья" для обозначения "остатков, осколков" семейного образа жизни. И тогда супруги без детей, один родитель с ребенком, родная тетя с осиротевшим племянником, дедушка с внуком и т.п. могут зваться "семьей" в социальных науках, в том числе и в социологии семьи, давно уже перегруженной обиходными интерпретациями.
Во второй половине XX века в социологии семьи, благодаря стараниям Р. Хилла5, направленным на создание системных теорий, учитывающих разные уровни изучаемого объекта, были предприняты попытки создания концептуально-терминологического аппарата, способного органично соединить исследование семьи одновременно как института и малой группы6. Тем не менее, продолжает сохраняться до сих пор подразделение всей имеющейся дюжины теорий на макро- и микросоциологические. К первым относят обычно структурно-функциональный анализ и теории конфликта, ко вторым - символический интеракционизм, теорию обмена и феноменологическую теорию (или эти о методологию). Перед тем как обратиться к рассмотрению {конечно, весьма сжатому) микротеорий, хотелось бы еще раз отметить, что выделение микро- и макросоциологических подходов конвенционально и что имеется множество иных классификаций.
Одна из них получила широкую известность и породила множество модификаций, в т.ч. и в области социологии семьи. Это - типология теорий американских социологов Г. Баррела и Г. Моргана, выделяющих четыре блока теорий в зависимости от ориентации субъективист-
3 Хилл Р. (1921 - 1985), основатель единственного в мире факультета социальных наук о семье в Миннесотском университете (г. Миннеаполис и г. Сент-Пол, Миннесота, США), начиная с 1972 г. несколько раз побывал в России; вместе с видным ученым и первым редактором социологического журнала "Социологические исследования" А. Г. Харчевым (1922-1987) выступил с инициативой совместного проекта семейных социологов двух стран, успешно осуществленного в 1987-1994 гг. (См. книги, изданные участниками проекта: в США - Family Before and After Perestroika. N Y., 1994 и в России' Семья на пороге третьего тысячелетия - российская и американская перспективы / Под рел. А. И. Антонова и М. С. Маиковского М., 1995).
b Хилл Р. Современные тенденции в теории семьи. Социальные исследования. Вып. 4. М., 1970.
60

ского и объективистского планов и от радикального или умеренного характера преобразований социума (см. схему 2.1). На схеме все теории подразделяются на те, в которых исходным является индивид как первичный элемент с его субъективной устремленностью, и те, которые исходят из социального мира, независимого от индивидов и от их субъективных интерпретаций.
Каждая из этих групп, в свою очередь, может состоять из теорий, ориентации которых тяготеют к радикальной перестройке социума и самих концептуальных парадигм, и теории, которые концентрируются на функционировании, стабильности, регулировании социума и на взаимной дополнительности (а не конкуренции, антагонизме) альтернативных подходов. По этой типологии вышеназванные микросоциологические теории попадают в разряд теорий, нацеленных на лучшее понимание статус-кво.
Схема 2.1. ТИПОЛОГИЯ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПАРАДИГМ БАРРЕЛА И МОРГАНА
Социология радикального изменения

Субъективистская ориентация


РАДИКАЛЬНЫЙ ГУМАНИЗМ
РАДИКАЛЬНЫЙ СТРУКТУРАЛИЗМ
ИНТЕРАКЦИОНИЗМ
ФУНКЦИОНАЛИЗМ

Объективистская ориентация

Социология регулирования
(Burell G. and Morgan G. Sociological Paradigms and Organisational
Analysis, London, 1979.)
Феминистские теории, учитывая их внимание к социетальным факторам, скорее всего должны быть отнесены к радикальной социологии. Однако аксиоматическое восприятие реальности как проекции мужской картины мира и отсюда конвенциальное требование перестройки всего на женский лад заставляют учесть эту гендерно-индивидную революционность и отнести феминизм к группе критической социологии (см. схему 2.2). Критически-наступательны и дух феминизма столь силен, что отодвигает на второй план его объяснительную (с позиции индивида-женщины), интерпретационную функцию.
61

Схема 2.2. ОСНОВНЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ СЕМЬИ
СУБЪЕКТИВИСТСКИЙ ВЗГЛЯД ОБЪЕКТИВИСТСКИЙ ВЗГЛЯД
на социальную реальность

Ориентация
на радикальное изменение
I








КРИТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ Экзистенциализм Критическая теория Социология науки
РАДИКАЛЬНАЯ СОЦИОЛОГИЯ Марксизм Радикальный структурализм Теория конфликта
Ориентация на регулирование


ИНТЕРПРЕТАЦИОННАЯ СОЦИОЛОГИЯ Этнометодология Символический интеракиионизм Феноменология
ФУНКЦИОНАЛИСТСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ Теория социальных систем Структурный функционализм Теория обмена, теория ролей
(Marie Osmond. Radical-Critical Theories // Handbook of Matriade and Family, P. 109)
Фамилистика, ставящая семью как институт в центр социального мира, альтернативна феминизму, сконцентрированному на тендерном конфликте и на таком разрешении его, когда женщины занимают положение мужчин. Отсюда "просемейная" (в смысле "за", а не "против") социология семьи должна располагаться среди объективистских (т.е. не "про-женских" или "про-мужских") теорий радикально-преобразовательного плана (радикальный структурализм в схеме 2.1 или радикальная социология в схеме 2.2). Очевидная заостренность на конфликте института семьи с остальными институтами и государством разрешается в фамилистической социологии через просемейную политику, устраняющую подчиненное положение семьи в обществе. Радикально-преобразовательный импульс тут не менее мощный, чем в феминистической теории. Однако отсутствие индивидно-гендерной субъективности в лоне самой теории подчеркивает объективистский взгляд фамилизма, ориентацию на радикальное преобразование социума.
Итак, с одной стороны, феминистическая социология эксплицирует "одногендерную" интерпретацию социального мира и в идее равноправия полов находит стимул к переподчинению, потенциально та-
62

ящему сохранение прежнего строя жизни. С другой стороны, фамилистическая социология провозглашает вне-индивидный и вне-гендерный (не женский, не мужской) взгляд на устройство социума с его неблагоприятными для личности, семьи и всего общества тенденциями. Социология семьи видит причины их в подчиненном положении семьи среди социальных институтов. Равноправие всех институтов в результате семейной политики общества (не только государства) означает ликвидацию ущемления интересов семьи и благодаря этому - интересов личности (женщин-мужчин, стариков-детей, больных-здоровых и т.д.), а также интересов самого общества.
Таким образом, фамилизм и феминизм как две альтернативные парадигмы предлагают два противоположных решения современной конфликтности социокультурных ролей женщины и мужчины. Фамилизм предлагает равноправие институтов в качестве средства от нереспонсивности личности и общества, личности - общества и семьи. Феминизм рекомендует борьбу женщин с миром, устроенным мужчинами для мужчин; с семьей, воспитывающей детей в духе неравноправия мужских и женских ролей; с асимметрией полов, искусственно конструируемой мужской культурой на основе якобы физиологической андрогинности человеческого тела.
По-видимому, надежду на устранение противостояния феминизма и фамилизма можно обрести, если методологический анализ этих парадигм обнаружит их различную теоретическую природу, принадлежность к разнокачественным классам теорий. В классификации теоретических подходов к изучению семьи, предложенной американским специалистом по феминистской социологии Мэри Осмонд (на основе типологии Баррела и Моргана)7, феминизм относится к субъективистским теориям, а фамилизм - к объективистским. Оба подхода ориентированы на радикальное преобразование общества, но один сосредоточен на перестройке отношений между социальными институтами, а другой - на перемене точки отсчета или опоры.
При субъективистском взгляде носители конвенционально определяемой специфики самих себя (женственность) объявляют эту специфичность одновременно существенной для объяснения устройства мира и несущественной по отношению к другому полу, поскольку постулируется равенство полов. Важно, что декларируется специфическая определенность и что в терминах этой специфики интерпретируется весь социум, но не ради интерпретаций, а для превращения мужского центра отсчета в женский. При объективистс-
7 Osmond M. Radical-Critical Theories// Handbook of Marriage and the
Family. P. 109. <-
63

ком взгляде (как бы "очищенном" от человеческой предметности и конкретности) в центре внимания находятся социальные институты. Взаимоотношения между ними мыслятся без соотнесенности с какой-либо спецификой и уникальностью вовлеченных в эти институты индивидов. Эта отстраненность от всего нерелевантного (личного, произвольного, корыстного, партийного и т.п.) также явно эксплицируется, для того чтобы особо отметить "объективный" характер происходящих изменений и принципиальную возможность преобразований.
И субъективисты и объективисты, тем не менее, нуждаются в применении аналитических методов интерпретационной социологии. Этнометодологический анализ способен показать, как именно обиходные стереотипы, поддерживаемые личными обстоятельствами своей "гендерной жизни", определяют явные и латентные тезисы феминистской теории. В свою очередь, феноменологический подход к про- и контрафам и диетическим силлогизмам способен обнаружить, в чем именно и каким образом проявляется воздействие приватного семейного опыта на теоретические выводы ученых.
Таким образом, привлечение интерпретационной социологии к методам исследования семьи, практикуемым социологами феминистической и про- или контрафамилистической ориентации, дает ученым средство мирного разрешения антагонизма альтернативных теорий. Ведь суть интерпретационной социологии состоит в ориентации на "мирное" урегулирование, на поиск компромисса между конвенциональными основами "воююших" парадигм. Одинаковая зависимость альтернативных теорий от стереотипов здравого смысла, демонстрируемая этнометодологией, показывает всю нелепость отказа от диалога, от взаимного дополнения достоинств одной концепции преимуществами другой. "Сжигание мостов" между противоположными взглядами умножает промахи и ошибки исследователей. Собственно говоря, данное обстоятельство раскрывает причины того пристального внимания к феноменологической социологии, которое присутствует, можно сказать, на каждой странице данной книги.
Классификация М, Осмонд позволяет обойтись без обращения к критерию уровня теорий, здесь нет макро- и микротеорий и нет также, что весьма конструктивно, и теорий среднего уровня (миди-теорий). Иерархическое структурирование теорий является, с одной стороны, данью системному анализу, занятому (в схоластическом варианте) бесконечным выяснением взаимосвязей между частями и уровнями, а с другой - нацелено на поиск всеобщей социологической теории, будь то "истмат" или какая-либо иная универсальная теория социальных систем.
64

Вместе с тем, при выделении микрообъекта в изучении семьи возникает возможность отнесения микроскопического подхода к интерпретационной социологии. На этом уровне видна известная относительность любых классификаций, не учитывающих, что между индивидом и обществом могут располагаться также посреднические группы разного рода. Тем не менее, с учетом неизбежных несоответствий, возникающих при всяком классифицировании, будем считать макро-социологическими те альтернативные теории семьи, которые ориентированы на радикальное изменение сложившегося положения семьи в обществе, или на постепенное регулирование его {чему соответствует применение к семье теории конфликта либо функционализма). Методологические требования интерпретационной социологии полезны в микротеориях семьи, исследующих распространение обиходных интерпретаций, выводимых из индивидуального опыта и закрепляемых в межличностных и групповых интеракциях.
2.2. СИМВОЛИЧЕСКИЙ ИНТЕРАКЦИОНИЗМ
Символический интеракционизм является ведущим направлением в социологическом исследовании семьи - сегодня не возможно представить разработку основополагающего раздела - социализации детей - вне перспективы символического интеракционизма, независимо от того, признается этот вклад или отрицается. Не случайно в первом изданном на русском языке путеводителе по интеракционизму - книге "Социальная психология" американского социолога Тамоцу Шибутани3 (блестяще переведенной В. Б. Ольшанским4) четыре главы посвящены социализации личности, а обращения к воздействию семьи на формирование личности детей являются постоянными.
Сущность символического интеракционизма четко изложена Г. Блумером, последователем основателя этого направления американского
8 Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969 На английском языке заглавие точнее перелает содержание, а подзаголовок прямо указывает на интеракционистский подход Shibutani T. Society and Personality An Inteiactionist Approach to Social Psychology. N J., 1961
9 Успех этой книги, сразу ставшей бестселлером, обязан фактическому ее соавтору В. Б. Ольшанскому, вложившему душу в то, что в литературе именуется авторизованным переводом Стилистика В. Б Ольшанского через языковую раскованность, возмутившую "застойный" научный "истеблишмент", через терминологическую фривольность сделала невозможное - с каждой страницы "Шибутани - Ольшанского" повеяло духом свободного исследования Я помню очереди, которые мгновенно выстраивались в магазинах при поступлении этой книги, продававшейся буквально за полчаса'
65

профессора Дж. Г. Мида (1863-1931). "Термин "символическая интеракция" относится к совершенно определенному, особому виду интеракции, которая осуществляется между людьми. Особенность этой интеракции заключается в том, что люди интерпретируют или определяют действия друг друга, а не просто реагируют на них. Их реакции не вызываются непосредственными действиями другого, а основываются на значении, которое они придают подобным действиям. Таким образом, интеракция людей опосредуется использованием символов, их интерпретацией или приданием значения действиям другого. Это опосредование эквивалентно включению процесса интерпретации между стимулом и реакцией...
...Социологические концепции не рассматривают социальные действия индивидов в человеческом обществе как конструируемые ими при помощи интерпретации. Вместо этого действие рассматривается как продукт факторов, которые воздействуют на индивидов и действуют через них. Если уделяется место "интерпретации", то интерпретация рассматривается лишь как выражение других факторов (таких, как мотивы), которые предшествуют действию, и следовательно, интерпретация исчезает как самостоятельный фактор"10.
Итак, любые действия в социальном контексте конструируются посредством интерпретации ситуаций, придания им значения. Близость этого подхода к феноменологическому - налицо. Все действующие извне факторы могут проявить себя лишь через специфику тех или иных семейных ситуаций, которые "субъективно" интерпретируются внутри семьи. Конструируемые затем действия соответствуют этим семейным определениям ситуаций и, в свою очередь, формируют через постоянно действующие сети интеракций новые результаты поведения, новые семейные ситуации.
Знаменитая и ставшая классической формула У. И. Томаса11 - если ситуация определяется как реальная, она оказывается реальной по своим последствиям, - хорошо раскрывает суть интерпретации интеракций. Символический интеракционизм опирается на теорию ролей, ключевым термином является "принятие роли" другого. Этот процесс позволяет описать, как возникает согласованное взаимодействие, в т. ч. в семье при социализации ребенка и формировании Я. Благодаря
10 Блумер Г. Общество как символическая интеракция. - Современная
зарубежная социальная психология. Тексты. М., 1984 С, 173, 176
11 Томас У (1863-1947), американский социолог, написавший совместно
с Ф. Знанецким классическую социологическую работу "Польский крестьянин
в Европе и в Америке" (в 5 томах, 1918-1920 гг.). повлиявшую на развитие
техники социологического исследования, анализа личных документов - пи
сем, дневников, автобиографий.
66

понятию "обобщенного другого" (генерализованного) возникает способность относиться к себе как к объекту (Я-концепция).
2.3. ТЕОРИЯ ОБМЕНА
Теория обмена представляет собой важное направление микросоциологического подхода и одновременно сложный сплав психологии, экономики и социологии. Американский социолог и психолог Джордж Хоманс (род. в 1910), создатель теории обмена, так излагает ее основные положения: "...Социальное поведение представляет собой обмен ценностями, как материальными, так и нематериальными, например знаками одобрения или престижа. Люди, которые дают много другим, стараются получить многое и от них, и люди, которые получают многое от других, испытывают с их стороны воздействие, направленное на то, чтобы они могли получить многое от первых. Такой процесс оказания влияния имеет тенденцию к обеспечению равновесия или баланса между обменами. То, что отдает человек, может быть для него стоимостью... а что он получает - вознаграждением, и его поведение меняется в меньшей степени, если выгода, т. е. вознаграждение за вычетом стоимости, сохраняет минимальное значение"'2.
Интеракиия состоит, по Хомансу, в обмене "деятельностями" и "сантиментами" и продолжается только в случае удовлетворяющих стороны исходов. При нарушениях "нормы обмена" взаимодействие оказывается конфликтным и прекращается13. Этот момент очень важен и для понимания сути символического интеракционизма - обе теории не приспособлены к изучению конфликта отношений и останавливаются, когда ожидания не оправдываются.
Не случайно применение теории обмена в социологии семьи не идет дальше моделирования брачного выбора. Поведение супругов в пред-разводных ситуациях, нарушающих правило "распределенной справедливости", не поддается описанию, но именно посредством разрешения конфликтов и устанавливается семейное благополучие. Любопытно, что сам Дж. Хоманс признается в бихевиористском и экономическом редукционизме, что важно, так как применение этого подхода к браку и семье оставляет в тени технологии обмена всю область "социологического понимания". Дж. Хоманс пишет: "...из всех многочисленных подходов к изучению социального поведения чаще всего игнори-
12 Хоманс Дж. Социальное поведение как обмен. Современная зарубеж
ная психология. Тесты С. 90.
13 Андреева Г. М.. Богомолова Н. Н., Петровская Л. А. Совре
менная социальная психология на Западе. МГУ. 1978. С. 90.
67

руется тот, который рассматривает его с экономических позиций. Тем
не менее, это именно тот подход, которым мы повседневно пользуемся в нашей жизни, за исключением тех случаев, когда мы пишем труды по социологии"14.
Анализ семейных отношений в терминах рынка характерен для целого ряда американских ученых. Среди социологов семьи прежде всего следует назвать Уильяма Гуда, а среди микроэкономистов - лауреата Нобелевской премии Гэри Беккера15. Последний посвятил свою работу во-первых, теории супружеского выбора, где брак рассмотрен через обмен партнерами своих выгод и издержек: во-вторых, теории репродуктивных решений, где дети рассматриваются в терминах рынка как "товары длительного пользования".
В репродуктивной теории предполагается неизменность желания иметь сколь угодно большое число детей, противоречащее данным социологических исследований об уменьшении социальных норм размера семьи и о преобладании социальной потребности семьи в одном-двух детях16. Вместе с тем, в модели Беккера на микроуровне семьи раскрыто своеобразие действия конъюнктуры рынка, когда повышение стоимости детских услуг и содержания детей, рост издержек перекрывают выгоды пользования детьми как "товарами" и ведут к отказу от полного удовлетворения имеющейся сегодня у семьи потребности в двух детях.
Микроэкономика Беккера описывает частный случай уменьшения (увеличения) числа детей в семьях в пределах имеющегося уровня потребности семьи в детях. При уменьшении издержек и наличии перевеса выгод от "пользования детьми" число имеющихся детей увеличивается до полной реализации потребности в детях, т.е. не бесконечно, а в рамках наличного уровня потребности семьи в детях. Нельзя ни в коем случае думать, будто рост выгод и сокращение издержек могут повысить сам уровень потребности в детях - такое использование концепции Беккера некорректно.
Следует отметить также рыночную условность модели Беккера, подменяющую "производство детей" в семье их метафорическим "приобретением". Фактически дети производятся семьей для их последующего (после совершеннолетия) длительного использования или потреб-
'4Хоманс Дж УК соч. С 91
15 Good W The Family N.Y., 1964 Р 30-34. Ученик У. Гуда В Фишер применил рыночную парадигму к анализу брачного выбора в СССР. Fisher W. The Soviet Marriage Market. N.Y., 1980. См. переводы статей Г. С Беккера' Экономический анализ и человеческое поведение Альманах THESIS. Зима 1993. Том 1. Вып. 1 С. 24-40; Выбор партнера на брачных рынках УК альманах 1994 Вып 6. С 12-36
16 На это своевременно обратила внимание Джудит Блеик, подробнее об этой полемике см Антонов А И Социология рождаемости. С. 52

ления социальными институтами, в т. ч. экономической системой. Однако полная отмена социальными институтами рыночных отношений между ними и семьей оставляет семье лишь одну реальную возможность - беспрепятственного ослабления потребности в детях до потребности в одном-единственном ребенке и соответствующего этому сокращения числа детей.
Теория Беккера принимает как данное навсегда лишение института семьи ее рыночного права повышать цену за передаваемых ею государству и остальным институтам детей (выращенных в семье и подготовленных семьей в качестве новой рабочей силы) в зависимости от конъюнктуры рынка Поэтому пропагандируемый Г. Беккером универсализм экономического подхода в его собственной теории оказывается фикцией. "Всеобъемлющий", по словам Беккера, экономический подход скромно отходит на второй план, уступая место морали, когда последовательное проведение рыночной парадигмы начинает требовать эквивалентного обмена между произведенным семьей продуктом - товаром "дети" и безвозмездно пользующимися потребительной стоимостью товара "дети" социальными институтами.
Здесь экономическая теория, осмелившаяся назвать детей "товаром", как бы поджимает хвост и не идет дальше переодевания детей в "товарную форму" ради всего лишь родительского "потребительства". В современных экономических теориях "взрослые" не создаются "из детей" семьей, а принимаются изначально как нечто данное в полном соответствии с положением вещей, существовавшим в докапиталистической экономике. Гармоническое слияние семейных ролей с производственными, присущее эпохе семейной экономики и семейного производства, вело к тому, что и роль ребенка включала в себя производственные функции.
Как показал в своей (еще не переведенной на русский язык) книге "Столетия детства" канадский социальный историк и демограф Ф. Ариес, само понятие "детства" и осмысление социальной роли ребенка и детей появляется в качестве автономного словообразования не в момент наивысшей ценности детства и детей для общества и семьи, а когда развал семейного производства капиталистическим заходит столь далеко, что эта ценность детей и ребенка разрушается. Когда появляются иные ситуации, когда реально дети перестают быть центром семьи, уступая место новым символам престижа, тогда распространяются слова и словосочетания, характеризующие то, что было чрезвычайно ценным и безальтернативным в прошлом и потому не нуждалось в особом обозначении. Рост детоцентризма, ценности детей, таким образом, "молчаливо" происходил в докапиталистические времена, а заговорили о нем и приписали его другой эпохе, когда стало уменьшаться число детей в семьях и когда разъединение работы и дома потребовало в связи с занято-
69

стью отцов и матерей во внесемейном производстве обособления детей в детсадах и школах Социальная роль ребенка как такового возникает при отчуждении его от занятых вне семьи родителей, от семьи. Следовательно, как писал в своих последних трудах Ф Ариес. появление социальной роли ребенка отнюдь не означает "роста" ценности ребенка. Переход к рыночному капитализму, таким образом, требует от экономической теории наполнить новым - рыночным, "товарным" содер-
жанием - старую, используемую до сих пор трактовку роли детей, свойственную докапиталистическим временам.
2.4. ЭТНОМЕТОДОЛОГИЯ, ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ
Этнометодология является новейшей версией феноменологической социологии, которая обязана своим становлением австрийскому философу и социологу Альфреду Шишу (1899-1959), применившему к социологии феноменологический подход Э. Гуссерля, и, по мнению Л. Г. Ионина, специалиста в области понимающей социологии17, опиравшемуся на концепцию понимания Макса Вебера. В последние годы жизни А. Шюц работал в США, занимая крупные посты в финансовых фирмах (о нем говорили; "банкир днем, феноменолог ночью"), и его влияние на американскую социологию существенно проявилось в гуманистической феноменологии Питера Бергера и Томаса Лукмана, авторов знаменитого трактата "Социальное конструирование реальности"1К. Оно также сказалось на трудах группы социологов, объединившихся в 60-е годы в Лос-Анджелесе в Калифорнийском университете вокруг профессора Гарольда Гарфинкеля, выпустившего в 1967 г. "Исследования по этнометодологии".
Термин "этнометодология" не имеет ничего общего с этнографией и методологией социологического исследования. Он был предложен Гарфинкелем по аналогии с "этнонаукой", обозначающей "примитивные" научные представления и шаманские верования, свойственные "примитивным" обществам. Этнометодология изучает современность, современные верования и представления на уровне здравого смысла,
'" Сочинения феноменологических социологов и этнометодологов весьма тяжеловесны, воспринимаются с трудом, поэтому знакомиться с ними сначала лучше по книгам. Ионин Л. Г Понимающая социология. М.. 1979: Он же. Социология культуры. М.. 1996.
's Эта работа по социологии знания выпушена издательством "Медиум" в Москве в 1995 г. В третьей главе обсуждаются особенности конструирования субъективной реальности в ходе социализации детей в семье.
70.

так же как "этнонаука" изучает распространенные методы описания своей деятельности представителями "примитивных" культур. Другими словами, эти о методологи я требует отнестись к современности как к другой незнакомой культуре.
Предметом этнометодологии становятся методы интерпретации своих и чужих действий, присущие представителям разных социальных групп, страт, общностей, организаций. Этнометоды присущи общественному мнению, общественным движениям и партиям, средствам массовой информации, искусству и науке. Сама социология рассматривается также как разновидность интерпретационной деятельности и включается в предмет этнометодологии наряду с обыденными объяснениями реальности. Этнометодолог должен занять позицию стороннего наблюдателя, отчужденного как бы от повседневности, т.е. осуществить этнометодалогическую редукцию. Этот метод состоит в том, что этнометодолог "заключает в скобки" все свои знания, впитанные им как участником повседневности, все, что обычно берется на веру и считается "естественным признаком" обиходной жизни, стремясь обнаружить в последней бытующие интерпретации повторяющихся ситуаций. Метод этнометодологической редукции ориентирует на поиск маргинальных пограничных, промежуточных состояний, процессов, событий.
В названной книге Г. Гарфинкеля одно из исследований относится к поведению людей, переменивших свой пол. Гарфинкель при этом не интересуется спецификой операций по перемене пола и поведением транссексуалов, ему нужны тендерные особенности правил, регулирующих повседневные интеракции мужчин и женщин. Для каждого из полов эти правила столь привычны и естественны, что над ними не задумываются. Однако для человека, меняющего пол, и мужской и женский коды поведения являются более определенными, сопоставимыми между собой, и потому изучение подобных необычных случаев служит лучшему пониманию правил, действующих, так сказать, в норме. Отсюда этнометодологический подход крайне важен там, где специально подчеркивается тендерная принадлежность.
"Гарфинкелинг" - экспериментальный метод, направленный на выявление "фоновых ожиданий", т. е. принимаемых на веру "естественных" основ повседневных решений и действий. Берутся обычные ситуации быта, и экспериментаторы (студенты-добровольны) вносят нарушения в привычный ход общения. При этом конвенциональные предпосылки обнаруживаются, когда испытуемые пытаются восстановить обиходный алгоритм общения. Автор применял "гарфинкелинг" в тех интервью, когда выяснялась по каким-либо причинам невозможность стандартизированного разговора или когда возникало свободное время и надо было заполнить паузу. Чаше всего эта процедура была связана с
7/

несуразностями малолетнего образа мыслей. Вот пример привлечения внимания респондента к речевой неувязке ответа на вопрос, к противоречию между фактами бытия и их словесным обрамлением:
- У Вас есть дети0
- А как же. есть.
- Вы не могли бы сказать, сколько именно9
- А почему нет, могу.
- Так сколько же7
- Один
- Всего один? ^
-Да
- А я думал, у Вас дети ..
- Но разве ребенок не относится к детям?
- Однако у Вас не дети, а ребенок.
- Конечно, ребенок, и, если он есть, нельзя ответить, что нет детей.
- Но у Вас в самом деле нет детей .
- Как нет9 Есть один.
- Все-таки один - не дети
- Дети1 Дети! И один в поле воин
- Простите, "один - дети" - как это понять9
- Чего уж тут понимать, один ребенок - и все.
- Но Вы говорили, что у Вас есть дети .
- Вот я и говорю: есть один ребенок.
- Пожалуйста, есть дети или есть ребенок?

- А Вам, собственно, что надо-то? Вы прикидываетесь или это розыгрыш
какой-то Я же Вам русским языком говорю - один ребенок.
- Мальчик9
- Почему мальчик, у меня дочь ^ >
- Дочь и ребенок...не вяжется как-то...
- Что опять не вяжется ?
- Дочь - ребенок
- А кто же дочь, если не ребенок?
- Дочь - она, ребенок - он
- Так что же. по-вашему, только сын что ли ребенок7
- Я говорил о другом, что ребенок, если он один...
- (Перебивает.) Прошу прошения, Вы действительно ученый?
- Да. социолог
- И у Вас все такие, извиняюсь, вопросики задают9
- Это наша работа.
- Хорошо устроились1
72

•• Разумеется, эта сценка "один - дети" напоминает знаменитую "гар-финкелиаду" Аркадия Райкина про доцента, который тупой, и про студента, которого звали Авас. Весь юмор тут основан на разрушении привычного, стереотипного, причем смешон не только испытуемый, ввергаемый в невероятную ситуацию, но и сам экспериментатор, "обалдевающий" от необходимости поддерживать им же уродуемую беседу. Этот пример понадобился для того, чтобы показать, какова позиция социолога-наблюдателя при этнометодологической редукции. Отстранение от привычного не связывается с отгораживанием социолога от жизни, как можно подумать. Социолог не сидит, как Диоген в бочке, напротив, "гарфинкелинг" предполагает включенность иccлeдoвafeля в ситуацию. Для прояснения данного обстоятельства и для демонстрации родства этнометодологии с символическим интеракционизмом придется привести цитату из Г. Блумера, столь же длинную, сколь и глубокую:
".. Символический интеракционизм требует от исследователя, чтобы он понял процесс интерпретации, при помощи которого действующие единицы поведения конструируют свои действия Этот процесс нельзя понять, лишь обращаясь к условиям, которые предшествовали этому процессу. Его нельзя также понять, выводя его характер из открытого действия, которое является его результатом. Для того чтобы понять этот процесс, исследователь должен принять роль действующей единицы, поведение которой он изучает. Поскольку интерпретация осуществляется действующей единицей в терминах формирования значений, оценивания объектов, принятия решений, то процесс должен рассматриваться с точки зрения действующей единицы. Старание понять процесс интерпретации, оставаясь в стороне так называемым "объективным" наблюдателем и отказываясь принять роль действующей единицы, приводит к риску проявления наихудшего субъективизма - объективный наблюдатель склонен включить в процесс интерпретации свои собственные догадки, вместо того чтобы понять процесс так, как он происходит у действующей единицы"19.
Воистину не может быть более яркой и убедительной речи в защиту метода включенного наблюдения! Но не надо понимать сие буквально - социолог всегда "включенный наблюдатель", находящийся в гуще наблюдаемых им событий. Следовательно, социолог всегда обязан находить в себе силы для этнометодологической редукции, для обнаружения тех процедур интерпретации, которые используются членами каких-либо групп, в т. ч. семей, для превращения специфических обстоятельств жизни в "естественные" для них, в "обычные" для своих и, наконец, в "известные" всем и каждому.
19 Блумер Г Общество как символическая интеракция С. !78.
73

2.5. ПСИХОАНАЛИЗ, ПСИХОДРАМА И СОЦИОМЕТРИЯ
ПСИХОАНАЛИЗ. Психоанализ оказал огромное воздействие на социологическую мысль и одновременно явился концептуальной основой психосоциальной терапии и социальной работы. Психоаналитическая социология (именно так именуется фрейдовский социологизм в одном из трудов по истории социологии Института социологических исследований РАН) занимает особое место среди социологических парадигм - особое по тому чрезвычайному значению, которое придается семейным отношениям. Субъективистски и антипозитивистски ориентированная социология Зигмунда Фрейда (1856-1939) конструирует социальную реальность исходя из решающей роли детского опыта семейной социализации. Сложность семейных кнтеракций, лабиринты символики внутрисемейных взаимосвязей - все это недвусмысленно и явно кладется в основу теоретических построений. Фактически, в соответствии с требованием феноменологической редукции, повседневность микросреды становится моделью мира, социального порядка и структуры власти. Под огнем критики сразу же оказались Эдипов комплекс (сексуальное влечение к матери), гиперсексуальность, агрессивность бессознательного, мифологизация патриархальности и патернализма, превращение механизмов психологической самозашиты в социокультурные механизмы функционирования социума и т д. Другими словами, все, что составляло достоинство и заслугу подхода к остро поставленной проблеме антагонизма личности и общества, изучаемой не абстрактно, а на реальной почве семейного бытия, было объявлено критиками, особенно советскими, "антиисторическими изысканиями" и "социально-философскими спекуляциями". Но, приоткрыв завесу над приватной сферой семейности и попытавшись эксплицировать все подспудное для лучшего понимания социального поведения, психоанализ с его своеобразной расшифровкой кодов семейной повседневности не постеснялся возвести в ранг высокой теории свои конвенциональные предпосылки, заимствованные из личного опыта семейных взаимоотношений. Разумеется, можно упрекать 3. Фрейда за инстинктавистский редукционизм, за медикализацию социума и за многое другое, но гуманистическая и экзистенциальная перспектива социологии стала реальностью, когда не абстрактный и бесполый индивид, а семейный человек со всеми своими радостями и страхами, с болью и наготой быта проник в респектабельное общество "рациональных" личностей, "сознательно" рассчитывающих каждый свой шаг, - экономический, политический и т. д. Следует учесть также, что психоанализ создавался в условиях распространенности расширенной многодетной семьи, когда институциональный кризис семейных ценностей еще не давал о себе знать и когда семьецентризм, фамилизм продол-
74

жал оставаться обиходной ориентацией даже среди высших страт. Поэтому семейная составляющая психоанализа по мере расширения малодет-ной семьи и мал од сто центризма стала подвергаться ожесточенной критике, усиливающейся с каждой очередной победой теоретического и практического феминизма.
Развал системы социокультурных норм семейного образа жизни при многодетности ослабил различные табу и запреты. В этих условиях стало возможным пропагандировать не только добрачные связи, но и одиночный стиль жизни, гомогенную сексуальность, в том числе тендерное своеобразие. Психоанализ 3. Фрейда подвергся многочисленным нападкам как проявление сугубо "мужского мышления". Часто в связи с этим ссылаются на таблицу, составленную Карен Хорни, представительницей неофрейдизма, создавшей психоанализ женщин и для жен-шин и являющейся, можно сказать, матерью феминистского психоанализа. К. Хорни взяла существующие в ортодоксальном психоанализе взгляды на представления мальчиков о девочках и сопоставила их с представлениями о женщине в психоанализе и продемонстрировала "маскулинность" психоанализа. (Таблица 2.1.)
Психоанализ породил бурю негодования не призывами к переустройству общества - с методологической точки зрения представляет интерес реакция публики на введение в теорию всем давно известных положений из приватного опыта, но их интерпретация оказалась совершенно необычной и, более того, перенасыщенной "неприличной" символикой. Откровенное проникновение в психологическую теорию интимных подробностей семейной жизни, вселенское вынесение "сора из избы" плюс абсолютно "неповседневная" интерпретация этой интимности составляют достоинство психоанализа.
С социологической точки зрения важно и то, что 3. Фрейд антагонизм личности и общества перенес (в связи с усилением индивидуализма и нереспонсивности властных структур по отношению к личности) в структуру человека, обозначив конфликт между "оно" ("ид") и "супер-эго" как противостояние природного начала и социального контроля, находящее компромиссное решение в "эго". Таким образом, сама структура человеческого "Я" оказалась изначально противоречивой: все агрессивное в человеке, вызванное влечением к смерти и не всегда поддающееся осознанию, нашло противодействие в самоограничении бессознательных импульсов "оно" под воздействием индивидуальных интерпретаций норм общества, т.е. под давлением "общества внутри себя". Социальный порядок вырастает в ходе борьбы "эго", ориентирующееся на "супер-эго" с импульсами "оно" ("ид"). Эго сопротивляется социальному нажиму не без помощи барьеров, активизируемых бессознательным.
75

Таблица 2.1. КАРЕНХОРНИ О "МАСКУЛИННОСТИ" ПСИХОАНАЛИЗА

Представления мальчиков о девочках

Научные взгляды психоаналитика



1. Исходное предположение о том,
что у девочки есть пенис.
2. Открытие того, что у девочки пе
ниса нет.
3. Открытие того, что девочки- это
кастрированные мальчики
4. Вера в то, что девочки понесли
наказание, которое угрожает и
мальчикам.
5. Девочки - низшие существа.
6. Невозможно представить, как де
вочка может пережить свою утрату
и преодолеть свою зависть.
7. Зависти девочек нужно бояться.


1. Оба пола придают важное значение
только мужскому органу.
2. Открытие девочкой отсутствия у нее
пениса.
3. Вера девочки в то, что у нее был
пенис, но он утрачен вследствие
кастрации.
4. Кастрация понимается девочкой
как наказание
5. Отношение девочки к себе как к
низшему существу, зависть к пе
нису.
6. Девочка никогда не сможет преодо
леть чувство собственной неполно
ценности и должна постоянно бо
роться с желанием быть мужчиной.
7. Девочка всю жизнь хочет отомстить
мужчине за то, что он обладает чем-
то, чего она лишена.
1.
Источник. Теория и история феминизма. Курс лекций под ред. Ирины Же-ребкиной. Ф-Пресс.. 1996. С. 23.
Терапевтическая сторона психоанализа связана с такой интерпретацией влечений, исходящих из "ид", которая затрагивает явные и подспудные проявления психодинамики, включая "толкования сновидений". В конечном счете, психоаналитическая социология, фиксируя внимание на семье и внутрисемейных отношениях (вместе с проблемами пола, тела, сексуальности, болезни и смерти) предлагает метод экзистенциальной ("выживательной") адаптации личности к сложившимся социальным структурам, метод переориентации ценностей индивида посредством переопределения прошлых ситуаций и состояний. В самом широком смысле психоаналитическая социология предлагает с помощью осознания внутриличностных конфликтов, понимания себя в мире других метод переоценки ценностей, метод изменения себя и общества посредством психоаналитической практики, под-
76

черкивающей роль семьи в этом изменении. Упреки в "мужском взгляде" психоанализа на социум снимаются, поскольку фокусировка на семье заставляет учесть социокультурную взаимодополнительность мужских и женских ролей, выполняемых взрослыми и детьми.
Психоаналитическое направление в социологии многообразно. Но при всем различии школ семья и семейные отношения остаются излюбленной темой независимо от того, обсуждается ли структура власти либо символы сексуальности. К примеру, в трансактном анализе Эрика Берна фрейдовская структура личности модифицируется и становится еще более семейно-ролевой, т. к. в основу кладутся интеракции между родителем-взрослым-ребенком. Жак Лакан формирует структуру субъективности вне зависимости от биологических детерминант пола, т. е. как гетерогенную посредством расщепления Я бинарными структурами, мужское и женское - это трещина внутри субъективности, в Я изначально входит зеркальный образ "другого". На доэдипо-вой стадии развития ребенок не является ни феминным, ни маскулинным, и лишь позже структурируется идентичность, но не в соответствии с анатомической конструкцией, символически (это положение оказало большое влияние на феминистские теории).
Любопытно, что большой интерес к социологизации фрейдизма проявил создатель системы социального действия Т. Парсонс, возможно, в связи с проблемой мотивации, в том числе защитных механизмов личности, поскольку из одних только ситуаций нельзя понять поведение человека.
Наиболее радикальные последователи психоаналитического социологизма, такие, как В. Райх, постарались дискредитировать социокультурное значение семьи, делая непомерный акцент на социально-репрессивной стороне семейной социализации, объявляя "патриархальную семью" ответственной за существование авторитарного социального порядка.
Производственно-технологические отношения, вплетенные в строй семейного хозяйства (и сопровождающиеся функциями управления и подчинения как неотъемлемыми атрибутами хозяйственного цикла), наделяются исключительной жесткостью, функцией подавления и принуждения и неправомерно приписываются не только патриархальной семье, но и семье вообще. В связи с этим следует сослаться на противоположные взгляды относительно природы патриархальной семьи и характера ее производственных отношений20, в частности, взгляды
20 К примеру, Луи Руссель в цитировавшейся выше книге подчеркивает, что патриархальная семья была бастионом против поползновений государства на права личности.
77

Элтона Мэйо, создателя знаменитой теории человеческих отношений. Результаты хоторнских экспериментов, обычно связываемые с именем Мэйо, показывали недостаточность экономической теории, ее "абсурдность" в толковании эгоизма при рассмотрении стремления к вознаграждению как главного стимула поведения работника. Открытие неформальной группы в промышленности, ее плодотворного влияния на отношение к труду показало необычайную ценность "первичных отношений", складывающихся в семье, для системы безличных формальных отношений, присущих промышленным и прочим фирмам. Вся современная работа социологов и социальных психологов на разного рода промышленных предприятиях по налаживанию отношений сотрудничества обязана теории Э. Мэйо.
По мнению многих аналитиков, изучающих творчество Мэйо, им владел идеал традиционных уз стихийного сотрудничества в патриархальной семье21, разрушенной наемным трудом мужей и жен на фабриках. Подобная ностальгия по прошлому и породила теорию, фактически пытающуюся возродить прелесть первичных отношений семьи в новых внесемейных условиях производства. Насколько успешна практика налаживания человеческих отношений в фирмах - это особая тема исследования, но, кстати говоря, в связи с этим следует упомянуть американского футуролога А. Тоффлера, предрекающего неизбежность поворота всего строя жизни в будущем к семье, к соединению места работы и семьи воедино, к превращению семейного производства в центр социальной и экономической деятельности общества22.
Таким образом, попытки ряда ученых рассматривать патриархальную семью и семью вообще в качестве источника авторитарных отношений вступают в противоречие с противоположными интерпретациями роли семьи, в том числе среди последователей психоаналитической социологии.
Завершая тему психоанализа как одного из теоретических подходов, используемых в микросоциологии семьи, целесообразно привлечь внимание к тому обстоятельству, что фрейдистская парадигма благоприятствовала упрочению биографического метода в социологии. Ослабление во второй половине XX в. позитивистских традиций социологии с их статистическими процедурами (как бы мешающими за лесом разглядеть деревья) способствует сближению социологии и психоанализа на почве интереса к "качественным" методам исследования, немыслимым без достижений психоанализа в области понимания мотивов человеческих действий.
См. Эпштейн С. Индустриальная социология в США. М., 1972. Новая технократическая волна на Западе. М.. 1986 С 251, 274
78

ПСИХОДРАМА и СОЦИОМЕТРИЯ. Создатель экспериментального метода в социальной науке, основатель психодрамы Якоб Морено Леви родился в 1889 г. в Бухаресте (или в 1890 либо в 1892 - дату указывают по-разному, впрочем, как и место рождения). До 1925 г. он жил и работал в Вене, после переезда в США переменил имя на Дж. Л. Морено. В 1936 г. он открыл клинику под Нью-Йорком, ставшую Меккой для социальных психологов и социальных работников всего мира вплоть до его смерти (1974). Когда Морено изучал медицину, Фрейд уже был прославлен, тем не менее, молодой медик, поэт и режиссер импровизационного театра, точнее, "зачинщик" групповой психотерапии осмелился бросить вызов мэтру: "Я начинаю свой труд там, где вы, господин Фрейд, его заканчиваете. Вы встречаете людей в неестественной обстановке вашего врачебного кабинета, я же встречаю людей в их естественном окружении: на улице и в их квартирах. Вы анализируете сны людей. Я же хочу придать им мужество для новых сновидений. Я обучаю людей играть в Бога"23.
Открытие терапевтического эффекта группы позволило сделать терапевтом каждого члена группы, групповая терапия явилась антитезой психоанализу с его акцентом на болезни, патологии. Теория Морено ориентирована на проблемы здоровых людей, на пробуждение творческой активности, спонтанности. Социометрия является основой групповой терапии и психодрамы, диагностика нацелена не на фиксацию, а на изменение межличностных состояний. Морено отвергал социологические опросы и наблюдение за людьми как оскорбляющие человеческое достоинство, как сводящие человека к средству, инструменту, объекту, а не субъекту действия. Исследуемые люди не объекты интервьюирования, они участники "исследования действием", т.е. подобное исследование должно начинаться, проводиться и завершаться ими. Эта своеобразная социология участия шире участвующего, включенного наблюдения и глубже любого "традиционного" социологического исследования, где простейший терапевтический эффект возникает у тех, кто становится "респондентом". Данная социология явно ориентирована на радикальное изменение лиц, действующих на сцене жизни и социодрамы, на изменение социума, она выходит далеко за пределы объяснения и понимания, полагая, что истинная интерпретация происходящего раскрывается в исследовании действием.
В изданной в России в 1958 г. "Социометрии" (и попавшей потом в спецхран из-за критики Маркса) Морено писал: "Для того чтобы изменить социальный мир, нужно так проектировать социальные экспе-
23 Лейтц Г Психодрача: теория и практика. М , 1974. С. 251.
79

рименты, чтобы люди сами были включены в действие Нельзя изменить мир ex post facto Это нужно сделать здесь и теперь с помощью и посредством народа. У Маркса не было ни малейшего намерение разработать экспериментальный метод в социальных науках, но он был единственным досоциометрическим социологом, который приблизился к разрешению проблемы. Правда, социальные революции, к которым он подстрекал, закончились поражением в своих основных целях Но это не противоречит тому факту, что его революционная теория была ближе всего к экспериментальному методу в социальных науках до появления социометрического метода в наше время Как могут правительства и ответственные деятели принимать всерьез работу социальных ученых, учитывая незначительность их данных и бесцельность их экспериментальных проектов9 Маркса, Энгельса и Ленина принимали всерьез, потому что они пытались изменить мир""14
Медикализация социологии у Морено иногда проявляется отчетливо, особенно в аналогиях Если медицине удалось найти причины многих массовых эпидемий и заболеваний из-за определенных микробов, если удалось излечить макроскопические проявления болезни воздействием на микроорганизмы, то "социологическая медицина будущего, соииатрия, извлечет ту же самую пользу из микроскопически направленного социометрического исследования, которое пытается изолировать "социальные" микроорганизмы социальной структуры при помощи социограмм, социоматриц и диаграмм взаимодействия"25
Исходя из этой логики в социологии семьи следовало бы ожидать существенной минимизации разводимости, однако, даже если все супруги станут профессиональными психотерапевтами и смогут в ходе социометрического исследования действием снимать конфликты и повышать совместимость, тем не менее, в условиях ценностного кризиса семьи причины, ведущие к развалу половины всех заключаемых браков, к нестабильности института семьи, будут продолжать работать на высокий уровень разводимости Только радикальная переориентация систем ценностей общества и личности на семью с детьми, возможно, повлияет на статистику разводов, однако вопрос, в какой мере достаточно для этого социометрических процедур, остается открытым
Применение социометрии в области семейных отношений способно приводить в соответствие систему социокультурных ролей семьи с системой межличностных чувств и ролей членов семьи Однако социометрическое действие (групповая психотерапия и социодрама), изме-
24 Морено Дж Л Социометрия Экспериментальный метод и наука об обществе М , i958 Цит по Американская социологическая мысль тесты" / Под ред В И Добренькова М , 1994 С 291
24 Там же. С 286

няя межличностные интеракции и уменьшая тем самым диссонанс между социальными и межличностными ролями, не в состоянии изменить сами социокультурные роли. Полный комплект этих ролей (12) исторически уменьшается в случае однодетнои семьи (до 5 ролей), отсюда никакая психодрама не даст прибавления этих социокультурных ролей без обзаведения детьми (см. подробнее о структурах семейных ролей гл 4) Следует учесть, что "социометрия действия", стремясь уменьшить разводимость и манипулируя чувствами, сближая супругов, в принципе не способна влиять на социальные роли, исполняемые мужьями и женами вне семьи, например, на роли их в системе наемного труда, ставящие миллионы супругов в положение конкурентов на рынке индивидуальных зарплат
Возможности социометрии семьи как области микросоциологии семьи не следует преувеличивать Знания о тенденциях макрообъекта - института семьи, например, знания об уровне разводимости позволяют ожидать в очередном году, что на каждые 100 браков придется 51 развод и что средняя продолжительность брака, заканчивающегося разводом, составит около 9,6 года Зная также, что в 1999 г в России разведутся не менее 500 тыс супружеских пар из нескольких десятков миллионов, можно ли определить, какие именно семьи окажутся среди неудачников9 Вот так микросоциология семьи дополняет макросоциологию и определяет круг тех признаков, которые увеличивают вероятность развода.
В рамках понимаемого подобным образом содружества макро- и микроподходов на основе принципа дополнительности знаний, полученных на макро- и микроуровнях, лишь и достигается полнота картины, относящейся к разводам Разумеется, абсолютизация каждого из двух подходов искажает общую картину, поэтому отказ макросоциологов от психологических данных и страсть микросоциологов к конструированию социума из межличностных интеракций в одинаковой мере бесплодны Социология семьи в отличие от остальных отраслевых социологии обладает недостаточно еще оцененным достоинством органично совмещать в единой системе объяснения данные о макро- и микрообъекте своего исследования Особенно разработанной в этом отношении является та область изучения семьи, которая связана с рождением детей, - именно здесь имеется концептуально-понятийный аппарат, позволяющий увидеть нередуцируемость рождаемости и детности семей к поведенческим интеракциям, а также невыводимость из индивидуальных линий поведения семей тенденций рождаемости26
26 См Антонов А И Социология рождаемости М , 1980, Борисов В А Перспективы рождаемости М , 1976

Наличие нередуцируемого до уровня группы остатка очерчивает специфику исследования семьи как института, как части социума. В то же время недостаточность микроповеденческих понятий для объяснения макропроцессов характеризует невыводимость институциональных явлений из межличностных и тем самым показывает своеобразие семьи как автономной малой группы. Вместе с тем, рассмотрение семьи как института и группы позволяет тщательно проследить их взаимовлияние, обладает конкретными возможностями раскрытия их взаимной дополнительности.
2.6. РУССКАЯ СОЦИОЛОГИЯ СЕМЬИ
Предыстоки современной отечественной социологии семьи - в позитивистской школе, строящей социологию по образцу естествознания, и в субъективистской школе, требующей особого метода изучения при исследовании особого объекта - человеческой истории, где действуют люди, стремящиеся к достижению своих целей.
Мало кто из социологов прошлого не упоминал семью, пытаясь объяснить, как устроена общественная система. Но мало и тех, кто посвятил семье, браку, родству и связанным с ними отношениям специальные работы. В этой книге уже упоминалось имя Н. К. Михайловского и его учение о семье и о возврате к простой кооперации, на новом витке истории, возврате к такому типу семьи, какой гарантирует благополучие и самостоятельность личности-7.
Важно, что Н. К. Михайловский не идеализирует семью, она может с другими элементами среды накладывать оковы на личность, в эмбриональном состоянии содержит все антагонизмы "сложной кооперации". Однако это не дает основания отвергнуть семью вообще как "патриархальщину", "борьба за индивидуальность" не исключает, а напротив, предполагает семью, которая, если и не порождает альтруизм, то и не противоречит ему. Максим Максимович Ковалевский (1851-1916), выдающийся отечественный социолог, был в глазах Запада "символом русской науки в области социальных знаний". Профессор А. Мелле (Франция) назвал его "великим социологом", и, безусловно, М. М. Ковалевский являлся ключевой фигурой в русской и зарубежной социологии. Он был лично знаком со многими научными светилами. Два его секретаря и ученика стали украшением русской науки - П. Сорокин и Н. Кондратьев, получили известность его последователи К. Тахтарев, Г. Гурвич, Н. Тимашев.
27 Голосенко И. А., Козловский В. В История русской социология семьи XIX-XX вв. С. 93.
82

М. М. Ковалевский внес большой вклад в разработку генетической социологии, отказывающейся искать единый, универсальный фактор истории и анализирующей взаимодействие и взаимовлияние социальных феноменов. Генетическая социология рассматривает все многообразие данных сквозь призму исходных элементов общества. В этом русле анализа генезиса институтов и общностей находится исследование происхождения и развития семьи, рода, племени. В 1895 г. вышла в свет классическая работа М. М. Ковалевского "Очерк происхождения и развития семьи и собственности", где показано, что нельзя смотреть на любое историческое явление как на уравнение с одним неизвестным, что семью нельзя понять через один какой-либо фактор. Следует учитывать физиологическую, психологическую, экономическую, социальную и пр. стороны, в частности, важно изучить солидарность и способность к самопожертвованию малых семей, появляющихся после распада больших домохо-зяйств, "семья - великая школа альтруизма, которая спасет мир...25".
М. М. Ковалевский в 1887 г. был уволен из Московского университета ввиду "отрицательного отношения к русскому государственному строю" и на 18 лет покинул страну. Он читал лекции в европейских университетах и в США, был вице-президентом и президентом Международного института социологии- В 1901 г. он организует в Париже "Русскую школу общественных наук", а в 1908 г. при содействии В. М. Бехтерева в Психоневрологическом институте создана первая в России кафедра социологии, которую возглавил М. М. Ковалевский. Одна из последних работ Ковалевского также имела отношение к семье - это "Происхождение семьи, рода, племени, собственности, государства и религии" (СПб., 1914).
Владимир Михайлович Бехтерев (1857-1927) - выдающийся ученый, психиатр, психотерапевт, своеобразный "русский Фрейд". Много внимания он уделял социальным аспектам психических явлений, основал Институт познания человека (Психоневрологический). Он считал, что внушение, благодаря применению которого к нему пришла широчайшая известность, как "фактор заслуживает самого внимательного изучения для историка и социолога. Иначе целый ряд исторических и социальных явлений получает неполное, недостаточное и, быть может, даже несоответствующее объяснение"-9. В. М. Бехтерев как психотерапевт много сделал для становления отечественной семейной психотерапии. Особенно значительны результаты работ по детской психологии, причем интересно, что ученый использовал наблюдения и над своими детьми в исследовательских целях.
28 Ковалевский М. М. Очерк происхождения и развития семьи и соб
ственности. СПб.. 1895, С. 118.
29 Губерман И. Бехтерев: страницы жизни. М , 1977. С. 87.
83



Среди российских ученых немало тех, кто так или иначе касался проблем брачно-семейных отношений. Можно назвать, например, работы М. Туган- Баранове ко го в области мотивов репродуктивного поведения и, конечно же, многочисленные труды Александры Коллонтай, самой знаменитой из отечественных феминисток Ее вклад в социологию семьи противоречив. С одной стороны, обоснование необходимости развала семьи и ликвидации воспитания детей в семье на основе "принципа коммунизма", признающего, "что забота о подрастающем поколении должна быть делом не родителей, а государства". Интересно при этом, что обоснование отказа от семейной социализации производится с явно антиэкзистенциальной точки зрения и в интересах государства, государственного производства' " .Вынужденное совместительство - воспитание младенца и профессиональная работа - понижает трудовую энергию женщины ...мать, обязанная тратить все свои свободные от профессиональной работы часы на ребенка, никогда не даст максимума производительности на профессиональной работе"30.
С другой стороны, она дает четкий анализ социальной организации семьи, различий в организации семьи докапиталистической и семьи на стадии наемного труда при капитализме. "Базой дошедшей до нас формы семьи (это написано было в 1914 г.) служили определенные хозяйственные начала. В основе семьи лежали производственные отношения, сковывающие членов семьи прочнее, чем могли сковать их самые близкие узы крови. В те времена, когда семья представляла собой хозяйственную единицу... и при том не потребительскую лишь, а и производительную, творческую, семья ...могла производить все необходимое для своих членов - забота о потомстве, содержание, воспитание, обучение его входили в естественный круг ее неотъемлемых обязанностей. Семья для своего процветания - экономического и социального - нуждалась в новых членах, в постоянном притоке свежих рабочих рук Нет ничего удивительного, что в то время ответственность за потомство ложилась на семью.. "31
Вопрос об охране материнства и детства не возникал и не мог возникнуть, пока семья оставалась не затронутой капиталистической индустриализацией. А Коллонтай уловила главное - при капиталистическом разделении труда с индивидуальной оплатой на долю семьи не выпадает никаких производственных функций, хотя остаются функции материнства, содержания и воспитания подрастающих поколений, т. е функции, не подкрепленные новыми формами организации, коли старые оказались изжитыми. В системе капитализма, таким образом, "не-
Коллонтай А Общество и материнство М , 1921 С II Там же. С 29
84

прерывный приток свежих рабочих рук, который бы обеспечивал дальнейшее развитие производительных сил, нужен уже не семье, не замкнутой, мелкой, дробной единице, а всему общественному коллективу в целом". Поэтому в системе социализма заботу о материнстве и воспитании детей берет на себя общество, тогда как буржуазное государство "стремится пользоваться готовыми рабочими руками, предпочитая навязывать частно-семейной организации те обязанности, которые она несла когда-то на иной, более ранней ступени хозяйственного развития человечества3-".
Другими словами, рождение и воспитание детей осуществлялись в семье благодаря ее роли хозяйственно-производственной единицы. Исчезает эта роль, и в обществе пропадают стимулы к материнству и социализации детей. Поэтому эти функции должно взять на себя государство нового типа, т.к. буржуазное государство на это не способно А. Кол-лонтай не видит возможности реанимации семьи, поскольку семья обречена на распад Даже если повернуть историю вспять и конфликт между профессиональной и материнской ролью решить путем возврата женщины из всех областей хозяйственной жизни снова в дом, в семью, то все равно "меры эти были бы бессильны задержать процесс дальнейшего разложения семьи". Освобождение женщины и развитие ее личности несовместимы с функционированием семьи вообще, отсюда остается лишь один социалистический путь "государственного страхования материнства" и общественной социализации новых поколений33.
В начале двадцатого столетия парадигма социализма была очень популярна среди российской интеллигенции, среди ученых. На этом пути искали разрешения многих проблем, в том числе и проблем семьи. Не был исключением в этом отношении даже Питирим Александрович Сорокин (1889-1968), выдающийся социолог XX столетия, который в интересах "современной семьи" также видел "тормоз для проявления более высоких альтруистических порывов и поступков". "Семейный эгоизм" в прошлые времена объявлялся помехой альтруизму или сознательности, и в обобществлении семейных функций (т е. в устранении института семьи) виделось средство перехода к новому обществу. Таковой была эпоха и, тем не менее, П А Сорокину в 1916 г. удалось поставить точный диагноз кризису семьи как ослаблению союза родителей и детей, союза супругов, как распаду хозяйственного союза34
Однако распад семьи, тщательно описанный на материале тогдашних данных, мыслился как "болезнь роста" всего уклада жизни,
32 Коллонтай А Общество и материнство М , 1921 С 30 33Там же С 33
34Сорокин П А Кризис современной сечьи Ежемесячный журнал для всех № 2 и № 3 1916
85

того роста, который несет с собой и новую форму семьи "на смену отживающей". П. А. Сорокин как бы спорит с Г. Спенсером, "около 30 лет назад" отметившим "дезинтеграцию" семьи, зашедшую "слишком далеко", и поэтому следует "ожидать теперь движения по обратному направлению", и, вероятно, по мнению Спенсера, семья, состоящая из родителей и детей, восстановится снова и даже подвергнется дальнейшей интеграции" (Спенсер. Основания социологии. СПб., 1898. Т. 2. С. 73-75) П. Сорокин, ссылаясь на осуществленный им анализ материалов, пишет: "Как видно из вышесказанного, действительность пока не оправдывает предположений Спенсера, разложение не остановилось, а чем дальше, тем идет быстрее и, по-видимому, в таком же направлении пойдет и в будущем, конечно, оно не ведет к гибели семьи вообще. Семья как союз супругов и как союз родителей и детей, вероятно, останется, но формы ее будут иными"35. Признается лишь распад хозяйственного союза, и прогнозируется радикальное изменение внутрисемейных отношений, соответствующее по идее новому укладу жизни. Возможность исчезновения семьи вообще как социального института отрицается, т.к. на смену "современной" семье идет новая ее форма, построенная на новых ценностных основаниях:
а) на основе "свободного соглашения*, а не принуждения;
б) на основе общественной педагогики, а не семейного опекунства,
которое прежде "смягчало чисто полицейскую, унтер-офицерскую си
стему государственной педагогики", - в новых условиях, когда "госу
дарство и общество забудут о своей роли полицейского, а будут педа
гогами", когда воспитание и обучение "будет поручено специалистам",
при "правильной постановке дела" в принципе "нельзя не приветство
вать вмешательства общества и государства в это дело";
в) на основе обшего блага, альтруистического поведения, направ
ленного на пользу обшечеловечности, а не только на семейную пользу.
"И нет сомнения, - завершает свой анализ П. Сорокин, - что в этом начавшемся единоборстве семьи и общества (вспомним "борьбу за индивидуальность" Н. К. Михайловского) организация современной семьи будет разрушена: общественные интересы - с одной стороны, интересы личности (обратная сторона об щечел о вечности) - с другой, победят и фактически уже побеждают. Расширившийся - и вглубь, и вширь - альтруизм (любовь к ближнему) и теперь уж требует большего простора, чем узкие границы семейного альтруизма"36.
15Сорокин П А. Кризис современной семьи Ежемесячный журнал для всех. № 2 и № 3. 1916. С. 166. 36Там же. С. 171.

Через пять лет П. Сорокину пришлось разочароваться в реальном социализме и в работе "Современное состояние России" (1922), где подводятся итоги устрашающей эпохи войны и революции, он приводит слова французского психолога Г. Леббона (1841-1931) из книги "Психология социализма" о "заключении общества в смирительную рубашку", где среди безжалостных плодов "зверя революции" упоминается и "полиция у семейного очага"37. Позднее в "Социокультурной динамике" П. Сорокин вернется к тезису о кризисе семьи, но в связи с его теорией кризиса чувственной, сенсорной или сенситивной культуры.
Большое значение для микросоциологии семьи имеют взгляды П. Сорокина на семью как на механизм социальной циркуляции и мобильности. Семья как "лифт", осуществляющий перемещения вверх и вниз по социальной лестнице, семейный статус как фундамент социального положения личности, "селекции и распределения индивидов" внутри различных социальных страт - вот предмет изучения семьи в терминах социальной структуры и социальной динамики. П. Сорокин говорит даже о "семейном тесте", о семье как средстве тестирования способностей и отмечает, что современная семья выполняет эту роль лишь частично, т.к. в обществе вертикальной мобильности "семейный тест" теряет свое исключительное значение и складывается норма оценки личности не по семейному положению и происхождению, а по личным качествам, тестируемым детсадами, школами и прочими новыми институтами селекции38
В теории кризиса чувственной культуры отмечена всевозрастающая неспособность "эмпирииизма" управлять человечеством и ходом социокультурных процессов. Это следует рассматривать как реакцию на прежнее увлечение идеей революции, на прежние социалистические иллюзии по переделке мира. Вместе с тем, с точки зрения теории и практики социальной работы с семьями стоит задуматься над предостережением этого великого русского социолога: "Чем больше экономистов вмешивается в экономику, тем хуже она становится; чем больше политологов участвует в реформировании, тем больше правительство нуждается в реформе; чем больше социологов, психологов, антропологов и юристов вмешивается в дела семьи, тем больше семей разрушается.. ."39. Вмешательство, преследующее цель улучшения взаимоотношений в семье, имеет свои пределы, устанавливающиеся типом культуры, типами институтов, в т.ч. типом семьи. Терапевтическая работа может приносить эффект по очищению атмосферы отдельных семей, но она
37 Сорокин П Современное состояние России//Новый мир 1992. №4
С 188-189
38 Сорокин П Человек Цивилизация Общество. М., 1992. С. 404-407
39 Там же. С 487.
87

не в состоянии изменить самый тип семьи, соответствующий "чувственной культуре", постепенно уходящей с исторической сцены.
ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ГЛАВЫ 2
1. В микросоциологии семьи выделяются три ведущих теоретических подхода - символический интеракционизм, теория обмена и эт-нометодология, а также психоаналитическая теория и социометрия как теоретическая основа психодрамы (два последних подхода явились основой практической социологии семьи, семейно-групповой терапии и социальной работы с семьями). В отличие от теорий структурного функционализма и теорий конфликта страт и классов, составляющих сердцевину макросоциологии семьи, микросоциологические теории сосредоточиваются на отдельных сторонах семьи как микрообъекта, т.е. на социальных взаимодействиях, интеракциях малой группы - семьи. Различие между микросоциологическими теориями проводится в зависимости от особенностей их объектов - по тем или иным аспектам семейного поведения, жизненного цикла семьи и психологического климата семьи.
2 Предтечей эмпирического, группового подхода к изучению семьи в XIX веке стал Фредерик Ле Пле, сосредоточивший внимание на том, что делает семья, и предложивший в качестве модели реального поведения семьи исследование жизненной истории и бюджетов семьи. Ле Пле первым из западных социологов обратил внимание на то, что либерально-демократическая традиция эмансипирует личность от семьи, тем самым способствуя тоталитаризму. Исходной клеточкой социальной науки должна стать семья, а не индивид. В XX веке Эрнст Берджесс определил семью как "единство взаимодействующих личностей" и выдвинул тезис о переходе семьи-института к семье-товариществу.
3. Макс Вебер (1864-1920), основатель символического интерак-ционизма, определял социологию как науку, имеющую своим предметом субъективные значения индивидов, их мотивы и личностные определения социальных ситуаций. Эта теоретическая парадигма противостоит подходу Эмиля Дюркгейма (1858-1917), прародителя структурного функционализма, утверждавшего что социология должна изучать внешние по отношению к индивидам и их поведению социальные факты, а также подходу Карла Маркса (1818-1883), рассматривавшего общество в терминах отношений людей к средствам производства и в связи с вытекающими отсюда классовыми конфликтами. Символический интеракционизм фокусируется на действиях людей, на том, как они

создают, используют и передают символы разного рода. Символы замещают определенные предметы и явления и в качестве значений человеческих действий служат основой общения, процесса интеракции. Дж. Г. Мид выделял игру ролей, принятие роли другого, значимого другого, генерализованного другого как ключевые моменты формирования Я, становления личности в ходе семейной социализации детей. Знаменитая формула У. Томаса "если ситуация определяется как реальная, она реальна по своим последствиям" раскрывает суть интерпретации межличностных взаимодействий, в том числе в семье.
4. Теория обмена позволяет рассматривать семейные процессы
сквозь призму обмена ценностями. Можно социальный статус обме
нять на молодость (брак по расчету), любовь на уют, красоту на пре
стиж и т. д. Дж. Хоманс подчеркивает, что теория работает, когда ожи
дания обменивающихся сторон оправдываются, если же они наруша
ются, то возникающие конфликты не поддаются описанию. Поэтому
данный подход применяется, как правило, к брачному выбору, в обла
сти мотивов супружества, брачного рынка, и не может использоваться
в анализе ситуаций развода и распада брака.
Г. Беккер попытался расширить зону приложения теории обмена в ее микроэкономической версии при анализе репродуктивных решений супругов. Но и здесь возможности оказались ограниченными, т. к. дети интерпретируются как "товары длительного пользования", приобретаемые на метафорическом рынке в зависимости от уменьшающегося постоянно соотношения издержек и выгод.
5. Эт но методология или феноменологическая социология требует
отнестись к изучению современности как к исследованию иной, неве
домой культуры с точки зрения анализа интерпретационной деятель
ности, существующей внутри этой культуры. В этом смысле сама со
циология семьи оказывается разновидностью интерпретации семейной
реальности наряду с общежитейским ее толкованием. Метод этно-
методологической редукции требует находить влияние стереотипов
здравого смысла, например, в научных трактовках рождаемости. Экс
периментальный метод "гарфинкелинга" направлен на привнесение в
привычные повседневные ситуации того, что разрушает устоявшийся
и потому не замечаемый ход общения.
6. В психоаналитической социологии помещение в центр внима
ния не абстрактного индивида - частицы социума, а сформированно
го семьей и живущего в семье семейного человека реализует гуманис
тическую ориентацию науки. Психоанализ вызвал при своем появле
нии негодование не призывами к революционной переделке общества,
как это случилось с марксизмом, а теоретическим осмыслением всем
давно известного из приватного опыта, но в терминах "неприличной"
5.
символики. До сих пор остается воинственной критика психоанализа со стороны феминистической теории за его якобы сугубо мужской подход, хотя в основе этой критики лежит присущее психоанализу не "мужское", а семейное мышление, вызванное тем, что создание психоанализа пришлось на пору широкого распространения многодетной семьи и ведущей роли социокультурных норм семейности и семейного образа жизни.
Психоаналитическая социология сильна своей терапевтической стороной и в широком смысле может рассматриваться как база переоценки ценностей общества посредством переориентации индивидуальных ценностей. Большой интерес к социологизации фрейдовской теории проявили Т. Парсонс и другие ученые. Элтон Мейо, родоначальник современной "теории человеческих отношений" в индустриальном производстве, увидел именно в семейных отношениях традиционной семьи аналог той теплоты первичных связей и неформальных уз, которую он вознамерился внедрить в формальную организацию. Футуролог А.Тоффлер поместил в центр общества будущего семейное до-мопроизводство, электронную семью, соединяющую в себе благодаря компьютеризации место работы, учебы и отдыха.
7. Социометрия и психодрама, созданные Дж. Морено как науч
ный метод преобразования социальных отношений в противовес ре
волюционному методу Маркса, фокусируются на активной роли лю
дей. Они разрабатываются в пику социологическим опросам, как яко
бы "оскорбляющим" человеческое достоинство, сосредоточиваясь на
"исследовании действием", на "спонтанности" участников социодра-
матического процесса. Психодрама и социодрама с помощью социо
метрической диагностики семейных отношений способны привести в
соответствие систему социальных ролей семьи с системой межлично
стных чувств и ролей и тем самым уменьшить диссонанс между ними
Если медицине удалось найти причину эпидемий в опасных микробах,
то и социологическая медицина, социатрия, благодаря микроскопичес
ки направленному социометрическому исследованию выявляет соци
альных "микробов" семейной структуры и посредством терапии укреп
ляет семейные отношения. Однако возможности социометрии действия
не стоит преувеличивать даже, например, в профилактике разводов.
8. В русской социологии семьи можно проследить зачатки нынеш
них теорий макроскопического и микроскопического характера, и это
наблюдается в работах ее наиболее ярких представителей Н. К. Ми
хайловского, М. М. Ковалевского, В. М. Бехтерева, Александры Кол-
лонтай и П. А. Сорокина, поставившего точный диагноз институту
семьи еще в начале XX века. Кризис семьи как автономной целостно
сти ведет к ее распаду на три части, на три союза - родителей и детей,
90

супругов и хозяйственного союза, каждый из которых ослабляется в связи с кризисом "чувственной культуры" нашей цивилизации. П. А. Сорокину удалось показать роль семьи как регулятора социальной мобильности и уменьшения значения "семейного теста" в связи с новыми институтами "селекции". В работах П. А. Сорокина много образцов мастерской типологизации изучаемых явлений и выделения их признаков, позволяющих осуществить эмпирический анализ.
КЛЮЧЕВЫЕ ИМЕНА, ТЕРМИНЫ
Фредерик Ле Пле (1806-1882), Эрнст Берджесс (1886-1966), Дж. Г. Мид (1863-1931), У. Томас (1863-1947), Ф. Знанецкий (1882-1958), Дж. Хоманс (р. 1910), А. Шюц (1899-1959), Зигмунд Фрейд (1856-1939), Э. Мэйо (1880-1949), Дж.Л. Морено (1892-1974), Т. Парсонс (1902-1979), Р Хилл (1921-1985), Н. К. Михайловский (1842-1904), М.М. Ковалевский (1851-1916), В. М. Бехтерев (1857-1927), А. М. Коллонтай (1872-1952), П. А. Сорокин (1889-1968).

Баланс обменов
Бессознательное
Биографический метод
Бихевиористский редукционизм
Брачный рынок
Взаимодополнительность макро-и микросоциологии
Гарфинкелинг
Генетическая социология
Генерализованный другой
Доэдиповая стадия
Знак
Значение
Значимый другой
Игра ролей
Ид
Инстинктивизм
Интеракция - взаимодействие, вызванное взаимной интерпретацией действий их участниками, а не реакциями на непосредственные действия друг друга

Интерпретационная социология
Инстинктивистский редукционизм
Исследование действием
Либидо
Макросоциология семьи
Микросоциология семьи
Медикализация социума
Метод этнометодалогической редукции
Норма обмена
Обесценение любви и брака
Определение ситуации
Патриархальная семья
Первичные отношения
Позитивистская социология
Принятие роли
Протатонист
Психоанализ
Репресивная социализация
Семейный тест
Символ

91

Символический интеракционизм
Слово
Социатрия и психодрамма
Спонтанность
Структурно-функциональный
анализ Супер-эго Теория конфликта Теория обмена

Теория ролей
Терапевтический эффект группы
Трансактивный анализ
Феноменологическая социология
Эдипов комплекс
Экономический редукционизм
Эго
Этнометодология
Я-концепиия

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ Л<
1. Родоначальником какой интеллектуальной традиции является Ле
Пле? Какой тип семьи был взят за основу в его концепции?
2. Можно ли считать, что тезис Берджесса о переходе к "семье-
товариществу" не только связан с усилением эмоциональных уз суп
ружества, но и с исчезновением институциональных отношений се
мьи? Правильно ли отождествлять "институциональное" с норматив
ностью, с чем-то безальтернативным, устраняющим свободу инди
видуального выбора? Ослабление влияния семьи и родства на брач
ный выбор, широкое распространение фактического брака и сексу
альная революция свидетельствуют о перестройке ценностно-моти-
вационной структуры брачного поведения либо это признаки кризи
са брака и семьи?
3. В каких областях изучения семейной жизнедеятельности симво
лический интеракционизм наиболее плодотворен и применяется чаше
всего?
4. Приложима ли теория обмена к браку по любви - что здесь мо
жет и на что именно обмениваться? Кто и какими ценностями обмени
вается в рамках микроэкономического варианта теории обмена, при
меняемого в сфере репродуктивных решений о числе детей в семье?
5. Этнометодология: подберите из нижеследующих дисциплин ту, что
явилась ее аналогом: этнография, методология, этнонаука? В чем суть
метода этнометодологической редукции?
6. Можно ли с помощью "социометрии действия" ликвидировать
разводы либо свести их к минимуму?
7. В какой сфере социологии семьи достигнуты наибольшие воз
можности совмещения исследований семьи как группы и как институ
та, где реализуется принцип дополнительности подходов?
92

ЛИТЕРАТУРА
АНТОНОВА. И., Медков В.М. Социология семьи. М., 1996 (глава 1).
АНТОНОВА. И. Социология семьи. Социология рождаемости// Энциклопедический словарь "Народонаселение". М., 1994.
ГолосенкоИ.А., Козловский В. В. История русской социологии XIX-XX вв. М., 1995.
Губерман И. М. Бехтерев: страницы жизни. М., 1977.
Да дун Р. Фрейд. М., 1993.
И о н и н Л. Г. Социология культуры. М., 1996.
История буржуазной социологии первой половины XX века. М., 1979. Главы 5 и 6.
Кукушкина Е. И. Русская социология XIX - начала XX века. М., 1993.
Кун Т. Структура научных революций. М., 1977// Предисловие. Введение. Глава IV. Нормальная наука как решение головоломок.
Мацковский М. С. Социология семьи// Глава 1 "Социологическое исследование брака и семьи в СССР".
Новая технократическая волна на Западе, Мм 1986, С, 258-260, 274- 275, 282-288.
Пер Монсон. Современная западная социология СПб., 1992. Главы 3, 5, 7. Феноменология, феминизм, интеракционизм.
Сороки н П. А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С. 404-409. Семья и другие каналы социальной циркуляции.
Социологическая мысль в России / Под ред. Б. А. Чагина. Л., 1978.
Теория и история феминизма. Ф-Пресс.Харьков, 1996 // Феминизм и психоанализ. С. 67-79. Семья и домашнее хозяйство как объекты экономического анализа. С. 205-214.
Харчев А. Г. Семья и брак в СССР. Изд. 2-е. М., 1979.
Хил л Р. Современные тенденции в теории семьи// Социальные исследования. Выпуск 4. М., 1970.
ШертокЛ., Соссюр Р. Рождение психоаналитика. М., 1991.
Handbook of Marriage and the Family. N.Y. - London, 1987.

Глава 3
СТРАТЕГИЯ ПРИМЕНЕНИЯ МЕТОДОВ ОПРОСА,
НАБЛЮДЕНИЯ И КОНТЕНТ-АНАЛИЗА
К ИЗУЧЕНИЮ СЕМЬИ
Логика - искусство рассуждать в строгом соответствии с несостоятельностью и ограниченностью человеческого разума.
Амброз Бирс
"Словарь Сатаны"
3.3. Социологическое исследование семьи как способ реализации системного подхода.
3.2. Взаимодействие условий и объекта исследования в микросоцио-
логии семьи при опросе, наблюдении и контент-анализе.
3.3. Специфика изучения формирования и выражения мнений при
использовании опроса е области семейного поведения.

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ГЛАВЫ
Социологическое исследование семьи является системным: анализ жизненного цикла семьи, семейных взаимоотношений и семейного поведения предполагает применение статистического, этнографического, демографического, экономического, психологического, медицинского и других подходов. Задача состоит в совмещении данных о многообразии объекта в рамках единого объяснения наблюдаемых изменений семьи, что лучше всего достигается при проблемном подходе, т. е. при стремлении найти решение научной проблемы, минуя перегородки, устанавливаемые ревнителями "чистоты" отдельных дисциплин. Успех невозможен без полного описания всех условий исследования: метода, техники, отбора единиц наблюдения, особенностей обработки и анализа данных по предварительно разработанным гипотезам. В социологии объект исследования не является классическим, находящимся вне наблюдателя. Сами условия наблюдения (теории, гипотезы, термины, индикаторы, технические инструменты и т. п.) воздействуют на изучаемый объект так, что он может восприниматься по-разному и быть не одной и той же сущностью при разных методиках и обстоятельствах социологического измерения. В связи с этим важно оценить степень искажающего влияния на объект условий исследования и самого исследователя при опросе, анализе документов и наблюдении. Интересно знать социальное взаимодействие социолога и респондентов в ситуациях опроса, интервью и наблюдения: особенности мотивации участников исследовательской ситуации и их микросреды могут существенно сказываться на качестве собираемых данных. Во всех случаях, когда выявляются мнения респондентов о каких-либо моментах положения семьи в обществе или их семейного поведения, следует определить все звенья сложной цепи формирования, выражения и фиксации мнений в ситуации опроса.
" 3.1. СОЦИОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ СЕМЬИ КАК СПОСОБ РЕАЛИЗАЦИИ СИСТЕМНОГО ПОДХОДА
Все, что мы знаем о семье, определяется тем, как удается узнавать то, что сегодня считается известным. В социологии вообще (а в фами-листической -в особенности), изучающей всем давно известное, даже банальности становятся научным фактом, если измерены надлежащим образом. Когда же удается найти нечто новое в привычном или разглядеть то, мимо чего всегда проходили, как сквозь стену, тут сразу возникают сомнения в достоверности суждений. И дишь социологи-
95

чески измеренное утверждение в строгом соответствии с канонами процедур надежности и обоснованности будет принято во внимание, в том числе и для критики или последующего опровержения теории, породившей именно эти, а не какие-либо другие измерительные процедуры. И тут вновь необходимо возвращение к началу - к теории, которая все менее, как говорится, идет от бога и все более конструируется, и к инструментам познания, которые создаются все той же взятой за основу теорией и приспосабливаются "под нее".
Таким образом, независимость исследовательских инструментов от теоретических предпосылок кажущаяся, их вспомогательная роль налицо, и поэтому в противоположных концепциях разрабатываются различные шкалы и процедуры, служащие целям измерения тех феноменов, которые порождаются этими концепциями. Конечно, многие технические приемы автономны и могут непосредственно не производиться в рамках какой-либо из альтернативных теорий, хотя их возникновение объясняется господствующей в науке постановкой проблем. Так, в социологической демографии семьи появление индикаторов предпочитаемого числа детей было вызвано сменой парадигм - старая, бихевиористская1, исключающая поведение семьи между стимулами (условиями жизни) и реакциями (числом детей в семье), стала "трешать по швам", уступая место новой, "поведенческой" или "социологической" парадигме. Однако интерпретация данных об установках на число детей продолжала различаться в противоположных концепциях. Сторонники "прямой связи" между условиями жизни и детностью стали иначе толковать "идеальное" число детей, чем представители "обратной .связи". И в этом проявилось влияние каждой из альтернативных теорий на использование технического приема в исследовании.
Более того, данные по какому-либо индикатору, например по "идеальному" числу детей, могут завышаться в конкретных исследованиях, проводимых в духе "прямой связи", из-за невнимания, допустим, к
1 Бихевиоризм - теоретическое направление в психологии, фиксирующее внимание на внешних проявлениях человеческих действий по схеме "стимул - реакция", т.е. исключающее внутренние "пружины" из специального рассмотрения. Предполагается, что различие реакций на один и тот же стимул полностью описывает поведение, и в этом смысле бихевиористский подход считается поведенческим. Здесь бихевиористскими именуются те концепции, которые исключают мотивацию, внутреннее многообразие интерпретаций одного и того же внешнего стимула в зависимости от ценностных ориентации. Парадигма - термин, введенный Т. Куном, для обозначения комплекса научных взглядов и обыденных представлений, присущих в определенные периоды отдельным научным сообществам. Смена парадигм диктует новую постановку проблем и порождает новые теории и подходы - как это, например, произошло с марксистской парадигмой в России в последние годы.
96

формулировкам вопросов, их расположению в анкете и т. д., в чем, собственно, и проявится подспудное и в известной мере неконтролируемое воздействие исповедуемой учеными теории. Однако, защищая полученные результаты опроса, ученые могут апеллировать к тому, что такова методика, что ее надежность не подлежит сомнению, и поэтому полученные данные истинны и объективны. Их критики, отсюда, сосредоточат внимание на тех или иных особенностях методик и процедур, но, увы, разгоревшаяся полемика может оставить в стороне главное - принципиальное различие теорий. Поэтому основной интерес должен быть сосредоточен на самой теории, определяющей стратегию, тактику и детали организации исследования. В свою очередь альтернативность макро- и микротеорий семейных изменений зависит также и от сложной сути самой семьи как объекта исследования.
Семья - системный объект, и поэтому в случаях расхождения объяснений тех или иных данных возникает соблазн искать причины в биологических, медицинских или психологических факторах. Рост разводов, к примеру, как социальный феномен может в случае психологической редукции объявляться итогом "несходства характеров", а многодетность семьи может считаться следствием "инстинктов". С методологической точки зрения трудность соблюдения дюркгеймовско-го требования объяснять "социальное социальным" связана со спецификой самой семьи. Применение же системного подхода позволяет адекватно отобразить в научных моделях системную природу семьи как объекта изучения и добиться в рамках социологического объяснения семейной динамики согласования медицинских, экономических, демографических, психологических и других данных.
Преимущество системного подхода к семье в том, что создается прежде всего возможность сосуществования множества теорий и концепций, конструируемых в рамках метатеории, каковой, по сути, оказывается системная теория, представляющая собой не что иное, как "межсистемный подход". Метатеория семьи, снимающая в пределах дихотомической оппозиции обособление субъекта и объекта, индивида и семьи, семьи и окружающих систем, оказывается своего рода методологическим мостом, связующим теорию личности и теорию семьи, теорию семьи и теорию социума, наконец, теорию семьи как института и теорию семьи как группы.
Целостность взаимодействия подсистемы семьи как малой группы с ее экосистемой - социальным институтом семьи означает, что отдельная семья может быть понята диалектически лишь в связи с другими семьями - субсистемами, т. е. в соотнесении с феноменом социального института семьи, а не сама по себе, не как изолированное нечто. Каждая субсистема семьи связана со всеми другими в оп-
97


ределенной иерархической композиции преобразований и изменений так, что функционирование отдельного уровня опирается на предшествующий и детерминируется последующим. Например, изменения жизненного цикла отдельной семьи зависят не от самих по себе возникающих семейных событий, а от актуализации предшествующих ситуаций в связанном с ними социальном контексте, где происходят процессы, в том числе относящиеся к социальному институту семьи, т. е. эти изменения цикла находятся также под воздействием высшего уровня системы.
Другими словами, изменения семейного цикла жизни определяются не только предшествующими, но и последующими стадиями, которые еще не наступили в этой семье, но непременно произойдут, как они происходят и уже произошли в миллионах семей, принадлежащих к целому - социальному институту семьи. Подобная детерминация настоящего еще не наступившим будущим парадоксальна и непостижима, если ограничиваться изучением одной, отдельно взятой и изолированной семьи, игнорируя системный и диалектический подходы. Но эта загадочная и тем не менее реальная ситуация существует. В одном из исследований московских семей применение системного подхода к ретроспективному выявлению жизненных путей, ведущих разные семьи к двухдетности, позволило предсказать точно, какие из жизненных линий приведут в дальнейшем к появлению третьего ребенка в семье, а какие нет2.
Следует отметить еще один аспект применения системного анализа семьи - познавательный. Признавая множество семейных систем в универсуме семейности, нельзя не признать и множества путей изучения этого мира семьи, множества конструкций семейной реальности. Но именно системный подход облегчает синтез и интеграцию этих различных интерпретаций благодаря присущей ему диалектике - умению "соединять несоединимое". Соединение разных взглядов воедино, но без единообразия (коллапса научного поиска) достижимо при обеспечении взаимодействия разнообразных перспектив. Системный подход дает возможность реализации принципа взаимной дополнительности научных школ и мнений, в том числе и реализации феноменологического анализа семьи.
Здесь опять же выручает понимание диалектической взаимосвязи между онтологической реальностью семьи и ее одновременным конструированием как существующей реально. Экосистемный и одновременно диалектический подход избегает крайностей: он не трактует знание о социальной реальности семьи как "объективную истину" и

98

2Антонов А. И , Мед ведков В М. Второй ребенок. М : Мысль, 1987.

как якобы "чисто субъективную" реальность. Просто между структурами познавательных актов и структурами реальности имеются корреляции. Задавая вопросы о семейной реальности и отвечая на них, ученые (впрочем, как и обыватели) объединяют эти структуры в единой перспективе взаимоотношения значений.
Онтологический статус, таким образом, придается значению, что создает возможность диалога между разумом и реальностью. Содержание различных "субъективных" интерпретаций, оказывающееся общезначимым, может рассматриваться (до очередной смены парадигм) в качестве истины, т. е. конвенциально, по некоему подразумеваемому согласию.
Системное исследование семьи претендует на изучение нелинейных взаимодействий, на учет целостных параметров семьи как института и группы. До сих пор остаются справедливыми сетования зарубежных и отечественных специалистов на бедность понятийного аппарата, описывающего семью как социальный институт, на нехватку понятий-связок, описывающих связи семьи с обществом. Термины "функция", "норма", "ценность" перегружены частым использованием, но их явно недостаточно. Получше обстоит дело с понятиями, описывающими семейные процессы на уровне группы, поскольку исследования такого рода сейчас составляют свыше двух третей всех работ. Однако столь же мало понятий, относящихся к семье как единству, целостности, как подлинно групповому феномену, не сводимому к свойствам индивидов. Поэтому большинство ученых вынуждены использовать при анализе семьи понятийный аппарат, предназначенный для характеристики поведения личности.
Недостаточно разработаны термины, способные охватить динамику семьи по стадиям жизненного цикла (здесь также заметна редукция к возрастному циклу индивида). Нет концептуальных средств, отличающих распад семьи из-за смерти ее членов от распада, вызванного социальной гибелью семейной целостности Лучше обстоит дело с понятиями, очерчивающими семейные взаимоотношения как таковые в связи, по-видимому, с практикой групповой психотерапии и семейной психодрамой. Однако зачастую термины парного взаимодействия применяются для описания семейно-групповых интеракций.
Разумеется, системный подход в рамках какой-либо интегральной науки о семье (будь то фамилистика или иная дисциплина) не снимает сразу всех проблем, но он предоставляет возможность для творчества в данном отношении. С точки зрения экзистенциальной, т. е. при анализе жизнеспособности экосистемы, важно определить "единицу выживания". Таковой может быть не сам по себе организм, изолированный ин-
99

дивид, а лишь некая система, обладающая силой и влиянием. Если это семья, внутри которой "борются за выживание" ее члены, тогда, разрушая свою среду существования (семейную целостность), они тем самым разрушают самих себя. Вместе с тем семья борется за свое сохранение в социуме и должна обладать потенциалом сопротивления вмешательству государства и других институтов. Семья как автономная система не может не характеризоваться средствами противодействия таким внешним влияниям, которые угрожают ее существованию.
Дихотомия понятий "власти" и "контроля", понимаемых как способность оказывать влияние (власть) и способность ограничивать это влияние (контроль), служит отражению отношений между системой и ее средой3. Семья как субсистема ограничивает влияние экосистемы общества на свое существование в качестве специфического института, т. е. стремится к сохранению своей автономии, суверенности.
Когда в системном взаимодействии общества и семьи начинают преобладать власть, стремление лишить семью ее своеобразия (процесс перехвата функций семьи другими институтами), баланс нарушается, так как отсутствует взаимный договор между сторонами взаимодействия. Однажды возникшее системное напряжение усиливает конфликты и конкуренцию. Чрезмерное вмешательство в семейную систему внешних систем ведет к возникновению нового образца интеракции между ними, что может привести в конечном счете к угрозе существованию самого социума, к разрушению общества. Этот итог возможен и при усилении контроля над семьей со стороны отдельного социального института, например государства, присваивающего себе властные полномочия всего общества. При разработке программ фундаментальных социологических исследований институциональных изменений семьи системный подход незаменим.
Проведение социологического исследования является трудоемкой и дорогостоящей разновидностью научной и социальной деятельности Поэтому столь редки фундаментальные исследования семьи, а в прикладных исследованиях, ориентированных на выполнение какого-либо социального заказа, тем более нечасто встретишь теоретические предпосылки решения поставленной заказчиком практической задачи. Это не значит, что они отсутствуют вообще, - так не бывает, просто не считается нужным выделять специальный раздел для формулирования исходных теоретических положений.
Обязательное требование составления программы проектируемого исследования, где неотъемлемой частью наряду с "анкетой", инст-
3 Mad dock I. W. Integrating dialectical and systemic approaches to family theory // Family Process, 1988.
100

рументарием, т. е. методическим разделом, должен присутствовать теоретический раздел, часто нарушается. Но даже простое перечисление исповедуемых автором исходных положений дает многое -тем самым очерчивается круг вопросов и ответов на них, как бы проясняется направленность поиска, и контурно намечается возможный результат.
Одновременно становится ясной и родовая принадлежность данного исследования: относится ли оно к социологическим либо к социальным исследованиям. Вообще различие между этими типами исследований относительно.
Отнесение к социальным любых видов деятельности, где исполь-з>ется высказывание мнений, вполне допустимо, но как тогда квалифицировать суждения о холодильниках, космических ракетах или футболе? Статус социального исследования приобретает только тот опрос людей, когда определяется отношение к собственно социальным сферам деятельности и когда выясняется система ценностей и установок самих респондентов. Социологический опрос отличается при этом от криминологического, этнографического, экономического и т. д. согласно различию предметов социологии и этих социальных наук. Точно так же опросы в социологии семьи разнятся от опросов в юриспруденции, экономике и др. Таким образом, социологическое исследование семьи в целом (использующее не только опрос) отличается от социальных исследований семьи, проводимых в социальных науках, по своему предмету, а не по каким-либо специфическим методам.
В данном учебном пособии обсуждаются особенности применения социологических методов к исследованию семьи, особенности исследовательской деятельности, нацеленной на поиск ответов в связи с возникшими вопросами, на решение различных головоломок теоретического и методического планов. В рамках полевых (т. е. некабинетных) исследований трудно провести границу между теоретиками и эмпириками, прикладниками-экспериментаторами, особенно когда от начала до конца все исследование осуществляется одним коллективом. Поэтому ниже будет употребляться слово "исследователь" для обозначения всех видов деятельности, практикуемых в социологическом исследовании. При этом словом "социолог" можно пользоваться как синонимом слова "социолог-исследователь", хотя первое шире по объему - к социологам относятся также исследователи-методологи, анализирующие познавательную деятельность исследователей-теоретиков и прикладников. Социологи - это и преподаватели, и социальные менеджеры, и эксперты разного рода, не только участвующие в осуществлении специальной экспертизы, например, в связи с чернобыльской аварией, но также использующие свой профессиональный °пыт исследования какой-либо проблемы для оценки каких-либо актуальных ситуаций или будущего хода событий.
101

Однако для специалистов, не занимающихся непосредственно исследованием социологических (социальных) проблем, слово "исследователь" (и в этом смысле "социолог") неуместно. Для них больше подходит - и здесь нельзя не согласиться с известным демографом В. А. Борисовым - слово "ученый", "научный сотрудник" либо "сциентист", "публицист" и т. п. Разумеется, специалисты по истории социологии, посвятившие себя вторичному анализу или комментированию теорий и результатов исследований, в большей мере социологи, чем ученые - администраторы или юристы, физики и т. п., но в меньшей мере, чем те, из чьих рук они получают первичную информацию.
Самым главным этапом проведения социологического изучения семьи, как уже отмечалось, является разработка его теоретического раздела, а при создании программы исследования - это уточнение теории вопроса и концепции. Конечно, важно определить правильно объект и единицы наблюдения, а также в соответствии с правилами процедуры собрать данные и обработать их на компьютере. Наконец, велика роль завершающего анализа информации и составления научного отчета, его подготовки для публикации. Нужны все этапы, но всего нужнее самый первый по порядку и по смыслу процесс работы над концепцией, поскольку потом, после пилотажной, пробной проверки инструментария и гипотез, уже ничего нельзя будет изменить. Видимо, при анализе данных можно о чем-то умолчать, что-то убавить, но, увы, невозможно прибавить к содержанию, заданному положенной в основу теорией, того, что отсутствовало в ней с самого начала.
Таким образом, рабочая теория задает диапазон содержательной информации и ее интерпретации, и поэтому сама работа над теоретическим разделом программы исследования должна рассматриваться как творческий процесс, а не как формальность, позволяющая зафиксировать в письменном виде известные теоретические положения, но применительно к конкретным условиям осуществления заданного исследовательского проекта.
В теоретическом разделе важно оговорить исходные предпосылки исследователя и возможные воздействия на будущие результаты условий данного исследования. Другими словами, надо описать в программе меры по нейтрализации возможного искажения данных в связи с типом проектируемой выборки и спецификой метода сбора материалов. Каждый из социологических методов (наблюдение, анализ документов и опрос) характеризуется различными свойствами неконтролируемого взаимодействия объекта и условий исследования.
Учет данного обстоятельства при подготовке исследования и при заданных уже целях может существенно изменить всю организацию деятельности по осуществлению проекта. К сожалению, в учебниках труд-
102

но дать рекомендации относительно того, как при определенной цели исследования выбрать адекватный ей метод исследования с учетом имеющихся возможностей исследователей. Для этого необходимо знать конкретно очень многое, но в том-то и польза учебных пособий по методологии социологических исследований разных сфер социальной деятельности, что знание общих принципов дает способным исследователям мощное оружие - метод как искусство исследовательского "священнодействия" по решению злободневных социальных проблем средствами социологического исследования.
С точки зрения потенциальной деформации данных наиболее уязвимым является метод опроса, наименее - анализ документов, и среднее между ними положение "золотой середины" занимает метод наблюдения. На чем основано это суждение (разумеется, речь идет об изучении семейных отношений, о сравнительной ценности трех основных методов применительно к семейной сфере), что тут принимается прежде всего во внимание?
Важен учет степени "естественности" исследуемого материала в сопоставлении со степенью его "искусственности". При опросе сначала создается анкета или вопросник интервью, и потом эта хитросплетенная сеть с приманками разного рода "набрасывается" на респондентов. Документы же разного рода (а в широком смысле все может именоваться документом) никогда не предназначаются для какого бы то ни было изучения, они плод спонтанных действий участников социальной пьесы
В идеале социолог должен уметь так организовать свой поиск, чтобы свести к минимуму конструирование требующейся об объекте информации. Например, изучая социальную структуру и социальную мобильность семей, можно обратиться к историям жизни, рассказанным представителями разных семейных поколений. При этом социолог свои вопросы к социальной реальности как бы переадресует выбираемым им собеседникам. Подобное перекладывание забот "на чужие плечи" заметнее всего в разного рода опросах (анкетировании, интервью, тестировании и т. п.).
Если же воспользоваться тем материалом, который создавался в жизни, то тут, пожалуй, только в процедуре отбора скажется исследовательский "произвол". Можно взять для изучения семейные фотографии, письма, дневники и т. д. А можно, как это сделал кто-то из зарубежных исследователей, проследить социальную структуру семей по захоронениям на кладбище. Чем ближе семейная оградка к церкви, тем выше социальное положение семьи, чем больше мрамора, тем богаче семейный клан. Тут также уместны сомнения; насколько обоснован с точки зрения выяснения статуса семьи выбор столь необычных инди-
103

каторов, как захоронение, близость к церкви, измерение расстояний, число обследованных семейных оград, и т. п.
Но важно другое - социолог взял в качестве документа реальность, существующую вне и независимо от каких-либо исследований. Поэтому этот материал в сравнении с рассказами о семейных историях надежнее. Любой рассказ - это уже интерпретация, но ориентированная на своих, на членов семьи (через письма и дневники), а не на исследователя и не на широкую публику (как это бывает в мемуарах). Рассказ о жизни семейных поколений по просьбе социолога - это другая интерпретация событий, ориентированная на "общество" в лице исследователя. Это, так сказать, "вторичная" интерпретация в отличие от "первичной", предназначавшейся для своих, лишь для членов семьи.
В свою очередь размышления социолога - это уже "третичная" интерпретация того, что "первично" рассказывалось своим в качестве обыденной интерпретации и что было специально процежено сквозь сито "вторичной" интерпретации, приспособленной к ушам интервьюера. Пример с захоронениями ярко оттеняет социальную суть "естественного" документа: здесь нет даже "первичной интерпретации". Именно в этом принципиальная разница между методом анализа документов и методом анализа анкет или записей интервью.
Анкета - это всегда как минимум вторичная интерпретация, а документ как максимум - первичная. В нашем примере с захоронениями, конечно же, можно рассматривать ограду, памятники, надписи на них и т. п. как символ семейной солидарности, как информацию для всех посетителей кладбища не только о семейной памяти, но и о социальном облике наследников умерших. В контексте культуры жизни и смерти эта символика говорит о многом, и в этом смысле допустимо трактовать подобные документы как несущие обыденную интерпретацию, как косвенное проявление первичной интерпретации.
Говорят, что Бехтерев не любил тесты. Когда его спросили, отчего эта нелюбовь, он высказался в том духе, что, дескать, зачем ему термометр, если он и так видит, какая на улице погода. Разумеется, психологов подобного класса единицы, но они, как сами собой настраивающиеся тесты, все о поведении людей узнают по видимым лишь им признакам. Они, как следопыты в тайге человеческого поведения, подмечают такое, что лучше не оставлять следов. Но дело в том, что для профессионала "следом" становится все: жест, взгляд, слово, улыбка и т. д. Действительно, тут уж не скроешься, потому что настоящий исследователь умеет извлекать и оценивать информацию, постоянно излучаемую каждым, но доступную избранным (правда, в последние годы что-то много развелось "избранников": магов, экстрасенсов, ясновидцев, и это особая тема - массовая стрессогенность и потребность лю-
104

дей в психотерапии, увы, не удовлетворяемой существующей организацией здравоохранения).
В социологии лишь мощь теории способна обеспечить "считывание" информации об изучаемой части социума. Благодаря теории появляются "следы", разного рода опознавательные знаки на трассе социологического поиска. Благодаря ей происходит превращение в сигнал, символ, значение любого штриха социальной интеракции. Теория - это кла-,зезь, "тезаурус" символов и значений какого-то сегмента реальности, но это не склад тайнописи, а скорее клад, поскольку здесь хранятся ключи от шифров. Теория прежде всего дает умение расшифровывать любые коды социальных отношений, в том числе и семейного общения. Методология при этом раскрывает, как это делается, как удается распределять по типам и классам символы и знаки, каковы правила считывания, перевода с одного языка значений на другие языки.
Методология показывает, как применяются теории в конкретных ситуациях, как возникают методики изучения тех или иных ареалов социума, т. е. взаимодействие рабочих концепций со свойственными каждой дисциплине методами конструирования и толкования фактов. Трудно представить, что социология возможна без "термометра", и, чтобы узнать, какая в обществе "погода", достаточно будет просто выглянуть в окно, не прибегая к помощи теории и методологии. Значит, метод может стать той самой точкой опоры, которая позволит перевернуть мир?
Объект наблюдения и объект исследования. К изучаемым в социологии семьи объектам могут применяться при сборе информации методы анализа документов, наблюдения и опроса. Выше отмечалось, что в социологии любое изучение такого рода не свободно от неконтролируемых воздействий на результат со стороны социолога и методов, средств исследования. Все виды опроса (очное и заочное анкетирование, стандартизированное и свободное интервью, жизненные истории и углубленные интервью) связаны с получением информации, в значительной мере создаваемой исследователем. В этом смысле анализ документов менее уязвим, так как документ не создается социологом непосредственно. Статусом "документа" наделяется та часть социальной реальности, которая существует вне исследования. В отличие от документа анкета создается и существует в исследовании. Поэтому указывалось, что потенциал деформации данных об изучаемом феномене объемнее при опросе, чем при анализе документов.
Но и анализ документов как вид социологического исследования (наряду с опросом и наблюдением) подвержен искажению данных под влиянием исследователя, выбранной им теории и разработанных средств познания. В связи с этим, согласно И. С. Алексееву и Ф. М. Бородки-
105

ну, следует различать "объект наблюдения" и "объект исследования". В ряде работ, а также в статье "Принцип дополнительности в социологии", опубликованной в знаменитом сборнике научных трудов по математике и социологии (ставшем знаменитым из-за нападок цэковских идеологов)4, утверждается та мысль, что в социологическом исследовании объектом изучения становится взаимодействие в системе "объект - условия наблюдения". Или иначе, взаимодействие между "объектом наблюдения" в классическом смысле (в естествознании это реальность, функционирующая независимо от естествоиспытателя, наблюдателя) и "условиями наблюдения" (совокупность средств и методов измерения, включая исследователя). Схематически объект исследования в социологии можно изобразить так:

ОБЪЕКТ НАБЛЮДЕНИЯ

УСЛОВИЯ НАБЛЮДЕНИЯ

СОЦИОЛОГ
НАБЛЮДАТЕЛЬ

Теперь можно сформулировать различия между объектами наблюдения трех основных методов социологического исследовании семьи. При анализе документов (семейных писем, фотографий, дневников и т. п. результатов семейного поведения) весь изучаемый материал создавался вне социолога и без его влияния, тогда как при опросе анкеты и вопросники либо схемы интервью конструируются социологом, и в этом смысле объект наблюдения уже не может считаться классическим, т. е. существующим вне социолога. Что касается собственно метода социологического наблюдения (включенного, когда социолог гостит в семье и наблюдает за семейными событиями, и невключенного, когда социолог наблюдает за поведением семей где-нибудь на улице, в кафе, в парке, на пляже и т. д.), то здесь объект находится вне наблюдателя, но феномены семейного поведения каким-то образом фиксируются (камерой, диктофоном, журналом наблюдения и т д.). В любом случае имеется схема наблюдения, которая избирательно фиксирует данные, и в этом смысле материал непосредственных наблюдений несет в себе следы двойственности.
С одной стороны, в отличие от опроса социолог не обращается непосредственно к мнениям своих респондентов, но при включенном наблюдении он самим фактом своего присутствия влияет на все происходящее. При невключенном наблюдении методом скрытой камеры (или "подглядывания" в замочную скважину) социолог остается
J БоролкинФ М.. Алексеев И. С. Принцип дополнительности в ссшиологии // Моделирование социальных процессов. М.: Наука, 1970.
106

инкогнито для наблюдаемых, но отбор и считывание информации находятся опять же под влиянием схем наблюдения, концепции иссле-ювания и даже личностных установок наблюдателя. С другой стороны, в сравнении с анализом документов наблюдатель сам участвует в сотворении документов наблюдения, и поэтому искажающее воздействие конвенциальных предпосылок исследователя сильнее, чем при контент-анализе. Конечно, можно сказать, что собственно работа с документами также зависит от их отбора, схем кодирования, т. е. опять от теории и исследователя, его опыта и предпочтений. По-видимому, при включенном и участвующем наблюдении (когда социолог сам является участником событий и вольно-невольно влияет на них) отличие метода наблюдения от анализа документов наибольшее. Что же касается иных типов наблюдений - "неучаствующих", когда факт наблюдения остается неизвестным для наблюдаемых, то отличие от анализа документов тут весьма относительное. Другое дело, что обеспечить подобное наблюдение за семьями в естественной обстановке намного труднее, чем воспользоваться семейными фотографиями или письмами.
Таким образом, при сопоставлении объектов наблюдения трех методов сбора информации выяснилось, что все они не могут считаться независимыми от условий исследования и исследователя. Вместе с тем классическое понимание объекта наблюдения может скорее всего относиться к документу, как безусловно находящемуся вне исследователя и создававшемуся до и безотносительно к какому-либо исследованию. Материалы самозаполняемых анкет и зафиксированные социологом бланки интервью вряд ли можно назвать существующими вне всякого исследования. Следует отметить, что вопрос о типах документов и их особенностям в рассматриваемом здесь смысле не обсуждается. Также хотелось бы подчеркнуть еще один момент - наше изложение касается только первого этапа социологического исследования, а именно: этапа составления программы, разработки теоретического раздела. Последний этап анализа данных имеет дело со вторичной информацией, уже обработанной на компьютере и связанной с проверкой гипотез. Тут уже влияние метода сбора первичных данных не ощущается.
Однако разные виды документации (поскольку они составляются Участниками интеракций) могут, в свою очередь, характеризоваться той или иной ориентированностью на возможное наблюдение со стороны Участников взаимодействий, более того, преследовать цели воздействия мй них, изменения их поведения. В этом отношении все виды докумен-тов оказываются учитывающими возможность исследования, поскольку обиходная интерпретация жизненных ситуаций предполагает иных интерпретаторов.
107

С точки зрения феноменологической социологии любой документ есть продукт взаимодействия интерпретаций, взаимных исследований друг друга (будь то индивиды, партии или фирмы). Интерпретационная социология видит, конечно, разницу между непосредственными и косвенными интерпретациями, но объект наблюдения в любом случае оказывается не вне интепретатора-исследователя. Социальная реальность, как конструируемая в ходе взаимодействующих интерпретаций и постоянно оставляющая овеществленные "следы" этих интеракций в виде тех или иных документов, не может быть вне наблюдателя. Даже если взять личные документы, личные дневники, создаваемые наедине с самим собой и как бы лишь для себя, надо помнить, что их авторы не могут не подлаживаться невольно под тех значимых других, которые всегда незримо присутствуют между исповедующимся и чистым листом бумаги. Пример отчаянья одиночек убеждает, что и они всегда действуют перед аудиторией, как бы оглядываясь на публику: предсмертные записки - это последний диалог со своей референтной группой.
Отмечая относительность обозначения документа как классического объекта наблюдения (лишь условно пребывающего вне исследования в широком смысле), тем не менее следует усвоить, что в сравнении с анкетой и материалами наблюдений это различие остается существенным. Поэтому данные архивов, статистики, справочников, словарей и другие овеществленные, реифицированные части социальной реальности, являясь сконструированными в феноменологическом смысле, будут считаться в узком смысле "естественными", специально не создаваемыми в угоду социологическим исследованиям.
Преимущества метода документов. В социологии семьи практически нет классических объектов наблюдения, находящихся вне социолога. Это не должно вести нас к агностицизму, к признанию невозможности познать что-либо. Напротив, понимание действительной сложности социального познания является мощным стимулом к научному поиску, стремящемуся преодолеть все каналы деформации данных.
Первый практический вывод отсюда - сократить до минимума анкетирование и интервьюирование, расширить исследовательскую работу с документами разного рода. Поскольку все может стать "документом" - письменным, словесным (вербальным), иконографическим (нарисованным иди изобразительным), музыкальным, фотографическим, фонетическим, фольклорным и т. д., то следует вслед за корифеями семейной социологии изобретать все новые и новые виды семейных документов вслед за Ле Пле, который предложил наблюдать за бюджетами доходов и расходов (и что позже способствовало изучению
108

бюджетов расходования времени), или вслед за канадским социологом и историком Филиппом Ариесом, который исследовал средневековую живопись на предмет оценки социальной роли детей и значимости семейного образа жизни5.
Документ как отражение семейно-групповой жизнедеятельности (семейных циклов, тенденций поведения, ритуалов и церемоний) в большей мере выражает целостность семейного бытия, чем индивидуально заполняемые анкеты или бланки индивидуальных интервью. При опросе семей, как показывает практика разного рода "статистики мнений", в фокусе внимания постоянно оказывается индивид. В демографических опросах о числе детей и беременностей всегда источник информации женщина, хотя рождаемость - итог репродуктивного поведения семьи.
Даже опросы супружеских пар редки, и то немногое, что делалось в этом направлении, обнаружило свою ценность (так как были выявлены существенные расхождения мнений мужей и жен) и высокую прогностическую полезность согласованных установок супругов6. Разумеется, сложность построения выборки семей (а не индивидов, как обычно делается) и трудоемкость проведения общесемейных опросов с учетом повышения стоимости такой работы отбивают охоту у большинства социологов к посемейным опросам. Но поэтому все более актуальной является перестройка на работу с документами, хотя это предполагает более высокую квалификацию социолога.
При опросе опытные социологи разрабатывают теоретический раздел и основы инструментария, передоверяя сбор информации, ее кодировку и обработку своим помощникам.'При использовании метода документов высокая квалификация необходима для получения первичных данных. Извлечение искомой информации из документов, как бы ни был формализован этот процесс, по-видимому, самая ответственная процедура, ее новичкам или практикантам не доверишь. В этом, еще одна причина недостаточной распространенности метода документов вообще в социологии.
Документ как источник первичной информации о семейных структурах и процессах весьма эффективен, даже если ограничиться поначалу одними письмами, дневниками, фотоальбомами, рассказами о семейной истории. Увлекательными головоломками становятся задачи по расширению круга разновидностей документов в социологических.
5Aries P. Centuries Of Childhood. Penquin Books, 1973.
6Антонов А. И. Проблемы измерения репродуктивной мотивации//Раз-витие населения. М., 1974; Его же. Социологические методы // Система знаний о народонаселении. М., 1976; Антонов А. И., Медведков В. М. Второй ребенок. М., 1987.
109

исследованиях жизненного цикла семьи, семейного поведения и семейных взаимоотношений.
О социографических параметрах. Следует внести уточнение вот еще в какое обстоятельство. Метод документального исследования не стоит путать с измерением 0-параметров, т. е. таких социог-рафических характеристик, которые И. С, Алексеев и Ф. М. Бородкин считают не зависящими от способа измерения вообще (пол, возраст, место рождения, национальность, к этому можно добавить семейную принадлежность, цвет глаз, рост, вес и т. д.). Преимущества документа в сравнении с анкетой и схемой наблюдения выявляются при измерении S-параметров, т. е. таких характеристик, которые становятся измеримыми лишь в момент взаимодействия условий и объекта наблюдения. Сама мера этих параметров (элементов семейного поведения: мотивов, установок, ценностных ориентации, элементов семейного цикла жизни и внутрисемейного "климата") возникает в зависимости от типа взаимодействия в системе "объект - условия наблюдения".
Социографические характеристики пола и возраста в социологии семьи не имеют самостоятельного значения, хотя и могут использоваться в комплексе с другими параметрами при описании жизненного цикла семьи (например, продолжительность брака и стаж семьи могут определяться в годах в зависимости от среднего возраста членов семьи в моменты наступления тех или иных стадий цикла).
В демографии семьи характеристики пола и возраста являются одними из основных, отсюда постоянное тяготение демографов считать "объективными" (из-за практики оперирования ими, т. е. 0-параметра-ми) все измерения "субъективных" параметров, но измеряемых числами (например, статистика мнений о числе детей в семье, средние числа детей - ожидаемые, идеальные, желаемые и т. п.). Возможность применения большинства математических процедур к числам детей и лет создает в демографии (благодаря манипулированию числами) иллюзию того, что измеряемая числами социальная реальность является классическим объектом наблюдения, как это принято в естествознании.
Число как составной элемент статистического наблюдения в демографии семьи может реифицироваться, овеществляться как самостоятельная, вне всякого социального исследования пребывающая сущность. Материалы подобных статистических наблюдений могут приравниваться по своему методологическому статусу к документу как источнику "объективной" информации о классическом объекте наблюдения.
Между тем документ, как отмечалось выше, хотя и создается и существует вне целей социологического исследования (в отличие от анкет, схем наблюдений и вопросников интервью), тем не менее не яв-
110

ляется методом измерения 0-лараметров или превращения в таковые всех тех феноменов, которые становятся "измеримыми" и "реальными" лишь в момент возникновения системы "исследователь - исследуемая реальность".
3.2. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ УСЛОВИЙ И ОБЪЕКТА
ИССЛЕДОВАНИЯ В МИКРОСОЦИОЛОГИИ СЕМЬИ
ПРИ ОПРОСЕ, НАБЛЮДЕНИИ И КОНТЕНТ-АНАЛИЗЕ
В микросоциологии семьи изучаются семейные структуры и процессы применительно к жизненному циклу семьи, внутрисемейным взаимоотношениям и семейному поведению. В социологическом исследовании при разработке теоретического раздела программы выбирается тип взаимодействия "условий и объекта наблюдения" (УН-ОН), а не определяются ОН и независимо от него УН. В социологии, как отмечалось выше, невозможно получить ОН как "объект в себе". "Изоляция социологического объекта от внешнего мира невозможна, так как связь с внешним миром будет осуществляться хотя бы через наблюдателя {или средства наблюдения). Поэтому эксперимент (наблюдение) воспроизводим лишь на уровне системы "условия наблюдения - объект""7.
Именно свойство воспроизводимости данных заставляет усилить внимание в исследованиях семьи взаимодействию УН-ОН. Требование воспроизводимости результатов любого социологического исследования является обязательным по крайней мере в фундаментальных проектах. Без описания УН это требование неосуществимо: располагая лишь опубликованными результатами и не зная методов сбора данных, инструментария, нельзя определить их обоснованность и надежность. Тем более невозможно повторить исследование одного социолога другим. Если же УН даются фрагментарно, неполностью и без необходимых подробностей, то повторное исследование по своим данным окажется несопоставимым с первым.
О воспроизводимости и сопоставимости данных. Практически большинство публикаций о результатах проведенных исследований не содержит достаточной информации для их проверки, верификации или для осуществления сопоставимости данных двух или более исследований, сходных по своим целям и методам.
Для примера сошлемся на итоги реферирования М. С. Мацковс-ким около 200 публикаций 1976 - 1983 гг., описывающих почти 50% эмпирических исследований брака и семьи тех лет.
'Алексеев И. С., Бородкин Ф М. Принцип дополнительности в социологии. С 43.

Таблица 3.1.
ЧАСТОТА ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РАЗЛИЧНЫХ МЕТОДОВ И ПРОЦЕДУР
СБОРА ПЕРВИЧНОЙ СОЦИОЛОГИЧЕСКОЙ ИНФОРМАЦИИ
В СОВЕТСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ ПО СОЦИОЛОГИИ СЕМЬИ
(по данным М. С. Мацковского)8


Метод и процедура
Число работ
В % от общего числе
1.
Опрос без указания процедуры
35
13,7
2.
Интервьюирование
42
16.4
3.
Анкетирование
86
33,6
4
Тестирование
8
3,1
5.
Экспертный опрос
2
0,8
6.
Анализ документов
34
13,3
7
Наблюдение
22
8,6
8.
Эксперимент ,
3
1,2
9.
Не указано
24
9,3
10.
Итого
256
!00,0
Таким образом, в 23% числа работ вообше не указан метод сбора данных и читателям тем самым, предлагается поверить описаниям результатов со слов авторов. Здесь рассуждения об особенностях ОН в связи с отсутствием описания УН бессмысленны и выдают обиходную веру ученых в наличие "объекта в себе", общежитейскую убежденность в "объективности данных".
М. С. Мацковский обнаружил, что в публикациях об итогах исследований, собственно о методиках крайне мало сообщений. Остаются неизвестными процедуры разработки индикаторов и индексов разного рода, шкал и тестов, их валидности, обоснованности и устойчивости. Только в 3% публикаций аргументировался выбор методики и техники исследования, и лишь в 2% давались сведения об апробации методов и процедур в пробном, пилотажном исследовании. Не удалось найти ни одной работы, где приводилась бы оценка данных с точки зрения их надежности. Большинство исследований семьи проводилось в рабочее время по месту работы, а не на дому, причем опрашивались только одни женщины.
В большинстве публикаций не указан тип выборки (77%), не приведены расчеты выборочной совокупности, в 14% работ нет вообше численности выборки, единичны упоминания о применении более сложных методов обработки и анализа, чем простые распределения данных. В разных исследованиях для измерения одних и тех же переменных каждый раз заново изобретаются методики и приемы взамен уже
Мацковский М. С Социология семьи. С. 16
112

апробированных, доказавших свою пригодность. Наконец, поскольку анализировались публикации, было замечено, что журнальные статьи часто не отвечают требованиям описания результатов социологических исследований, т. е. в них нет четкой структуры изложения: целей, теории, методов сбора и обработки данных, полученных результатов и интерпретации их9.
Таким образом, практика отечественных исследований семьи была и остается далекой от идеала воспроизводимости и сопоставимости данных. Сохраняющееся методологическое невнимание к контролю системы взаимодействия УН - ОН оставляет место для произвольных интерпретаций. В сложившихся условиях мода на качественные методы анализа семейных феноменов и пренебрежение количественными методами могут усилить интерпретационный произвол. Качественные методики, ориентированные на анализ глубинных механизмов поведения, обычно противопоставляются накоплению статистических данных в социологических исследованиях10.
Но именно претензии на анализ "причинно-следственных связей" и "процессуальных характеристик" изучаемых явлений требуют не только четкой фиксации УН, но и детального описания всех характеристик взаимодействия УН - ОН. В свою очередь это предполагает учет всех взаимодействий системы УН - ОН, даже неконтролируемых и необратимых. Принципиальная неполнота знаний делает это неосуществимым, и, значит, сохранение неконтролируемых взаимодействий УН - ОН ведет в принципе к невоспроизводимости всех "качественных исследований" вместе и каждого из них по отдельности.
Как отмечают И. С. Алексеев и Ф. М. Бородкин, "основным требованием к любой теории, построенной на эмпирической основе, является возможность получения такой же теории на основе наблюдения, проведенного в другое время и в другом месте"11. Невоспроизводимость системы УН-ОН [напомним, что в УН включен также социолог и что на самом деле речь идет о взаимодействиях (СН - УН) - (УН - ОН)] не дает надежды на сравнение данных двух и более исследований, превращая любое из них в исключительное, "эксклюзивное". Поэтому финал очевиден: социолог, работающий с такой "качественной" методикой, обречен на простой пересказ фактов и "пришивание" к ним выводов. Коли нет полного, статистического анализа УН - ОН, то нет и воспроизводимости исследований, сопоставимости данных и, следовательно, адекватности объяснения "причинных связей".
9 Там же. С. J4-19
10 Мел ьни ков О. Т. Качественные методы // Введение в практичес
кую социальную психологию. М., 1994. С. 1S3.
11 Алексеев И. С., Бородкин Ф М. УК соч. С. 46.
из

5Н$5

Теоретически есть путь разрешения этой ситуации посредством применения двух альтернативных теорий к информации, полученной без статистического описания всех деталей системы УН ˜ ОН. Если, к примеру, тендерное исследование распределения семейных ролей между супругами с помощью качественных методов вышло на некий факт, отчего не применить для его объяснения не только феминистскую, но и противоположную, фамилистскую, интерпретацию? Только в этом случае компенсируется невоспроизводимость "качественных" исследований, но, к сожалению, ничего похожего не встречается в нынешней практике тех, кто радеет о качественных методах в социологии семьи.
Вместе с тем проблема неполноты описания системы УН - ОН решается, как это и положено в социологии, благодаря применению статистических методов, адаптированных к вероятностному поведению социальных систем. Отказ от количественного подхода, как указывалось выше, лишает социологию фундамента и, по сути, ликвидирует ее как самостоятельную науку. Собственно говоря, поэтому в социологии интерес к качественным методам сопровождался заботой о статистической определенности "качественного" содержания. Так и возник "контент-анализ", направленный на выявление частоты тех или иных смысловых единиц текста, на интерпретацию наиболее часто встречающихся единиц как значимых, репрезентирующих ценности разного рода, определенное "содержание".
Только статистический характер описания данных говорит о статистической же их воспроизводимости, хотя в социологии к тому же сама вероятностная природа интеракций социальных систем требует адекватного этой природе объяснения. В связи с этим еще одна цитата из Алексеева и Бородкина: "Для того чтобы когда-либо социология стала наукой сугубо аналитической, вообще не связанной со статистикой, необходимо, чтобы все люди обладали совершенно полным знанием обо всем. Но такое время никогда не наступит. Именно поэтому мы имеем все основания утверждать, что социологическая теория должна быть обязательно статистической..."'-,
Типы взаимодействия условий и объекта социологического исследования. Социолог не выбирает объект исследования, его выбор всегда направлен на тип взаимодействия в системе СН - УН - ОН (социолог или наблюдатель - условия наблюдения - объект наблюдения). В принципе между всеми элементами системы есть обоюдные связи, но в разных типах взаимодействия связи элементов различаются.



114

Алексеев И С.. Бородкин Ф. М УК. соч. С. 46-47.

На этапе разработки программы исследования в разных видах СИ (социологических исследований) можно найти разные типы взаимодействий. Создаваемая социологом программа исследования заставляет начать схематическое изображение с элемента СН, так как от него зависит все остальное: СН -•-<УН-ОН). Сравним типы взаимодействия при анализе документов и опросе. Социолог не создает документы, например, письма солдата родителям и сестрам и их письма к нему, но он разрабатывает схему считывания, кодирования текста. Поэтому он как бы приспосабливается к специфике документа, в этом смысле текст сам влияет на него, на изощренность применяемых шифров и кодов. Это схематически изображается так: СН _^Г (УН -ОН) (1), т.е. ОН влияет на УН и СН.
Теперь возьмем изучение семейных отношений методом анкетирования. Разработка инструментария для проверки гипотез - это непрерывный процесс уточнений, когда приходится менять индикаторы и теорию, поэтому обратное воздействие на СН идет от всего блока, так как ОН еще не в контакте с анкетой: СН -^- (УН •" ОН) (2).
Создание схем наблюдения приближается к схеме (2), ибо будущее поведение ОН неизвестно, и хотя схема (как и анкета) "навязывает" уже направленность ситуаций (ответов), тем не менее нет еще ситуации наблюдения (или опроса). Это делает программу наблюдения гибкой, как бы настроенной заранее на непредвиденные моменты ОН. Разработка схем наблюдения напоминает сочинение анкет: тут уже конструируется сама ситуация наблюдения, составляется ее сценарии, и от будущего акта наблюдения ожидается, как на сцене от актеров, следование расписанным ролям. При подготовке к анализу документов социолог вступает в непосредственный контакт с документами, и в этой "игре" один игрок пытается раскрыть карты другого.
Взаимодействие (2) более удобно для социолога: он как бы творит все, что хочет, с инструментарием. Процесс разработки вопросников интервью, схем наблюдения, анкет тем интересен, что, выражаясь футбольным языком, "игра идет в одни ворота". В этом процессе создаваемый социологом продукт абсолютно пассивен - тут нет того чуда, которое происходит с поленом в руках папы Карло, когда вырезаемое личико Буратино тут же начинает строить гримасы.
Социолог в рамках требований к разработке анкет думает лишь о переводе своей любимой теории на язык эмпирических индикаторов, его беспокоят операцией ал и зация терминов, верификация гипотез, объем необходимой информации для демонстрации правильности своих идей. В этом нет ничего плохого, социолог весь поглощен проникновением в суть изучаемого. Но беда в том, что конструируемый им объект не может оказать никакого сопротивления произволу творца.
115

Напротив, метод документов тем и хорош, что специфика материала постоянно довлеет над социологом. Документ не просто сопротивляется желанию исследователя "объять необъятное". Он заставляет исследователя в процессе разработки сети по выуживанию "золотой рыбки" приспосабливать "на ходу" УН и рабочую теорию к языку ОН. Следовательно, уже на стадии разработки инструментария всегда не укладывающаяся в рамки "живая жизнь" врывается в проекты и упорно навязывает себя. Неконтролируемое и необратимое влияние социолога - создателя познавательных средств и ситуаций - на модель изучаемого объекта (при опросе) получает при взаимодействии (1) отпор от документа, репрезентирующего социальную реальность.
Социолог при анализе документов неизбежно оказывается исследователем на всех этапах проведения социологического исследования, в том числе и на рассматриваемом этапе разработки кодов по считыванию информации, тогда как при анкетировании и интервью он конструктор, творец инструмента, не связанный по рукам и ногам сопротивлением материала. Социолог волен тут сконструировать любое подобие ОН, поскольку нет противодействия. В этом секрет моды на опрос среди социологов, "анкетомании" - этого почти "коленного рефлекса" всех собирателей мнений.
Популярность опроса в сравнении с анализом документов связана также и с трудоемкостью последнего, хотя экономически опросы населения - более дорогое удовольствие (так как созданная в регионах сеть интервьюеров постоянно требует "подпитки", все новых и новых опросов). Для наглядности можно сравнить социолога-"анкетомана" с художником-абстракционистом, создающим на полотне свое видение реальности, а социолога-документалиста - с художником-авангардистом или модернистом, берущим материал прямо из жизни (окурки, банки, бутылки) и составляющим из него свои "натюрморты".
На этапе сбора данных появляется межличностный контакт между интервьюером (наблюдателем) и респондентами, причем СН как бы раздваивается, разработчик анкеты, как правило, уступает место раздатчику - сборщику заполненных анкет. Здесь уже сам процесс опроса, готовые вопросник и схема наблюдения воздействуют на респондента. Отступление от предусмотренных процедур недопустимо, тут царит стандарт, иначе данные анкет будут несопоставимы. УН прямо влияет на ОН, который в свою очередь из-за живого общения также оказывается связанным с неконтролируемым воздействием на собираемую информацию. В схеме (2) к прямой связи УН-"-ОН добавляется обратное влияние объекта (УН ^^˜ОН).
А что происходит на этом этапе с методом документов? Здесь по-прежнему отсутствует живой контакт (что снимает груз деформаций,
116

неконтролируемых взаимодействий данного рода). Второе отличие: тот же самый социолог, придумавший систему кодирования документов, начинает сам извлекать требующуюся информацию (исключение составляет сложившаяся практика контент-анализа газет, где жесткие инструкции стандартизируют для кодировщиков считывание данных, хотя, по мнению опытных социологов, в ряде случаев содержание текста ускользает от тех, кто не участвовал в разработке кодов). Но даже для профессионала высшего класса анализ документов связан, во-первых, с привнесением в текст того, чего там нет, и, во-вторых, с пропуском имеющегося там содержания. Подобные "отсебятина" и "зевки" особенно часты при изучении семейных документов, ибо личный опыт кодировщика заставляет пропускать очевидное ("семейная слепота") и приписывать "свое" чужому. Таким образом, схема (1) остается той же самой на этапе сбора документальных данных.
Живой контакт между социологом и членами семьи при опросе и наблюдении втягивает их в систему межличностных отношений со всеми вытекающими отсюда последствиями для результатов опроса. Это значит, что возможно неконтролируемое взаимодействие даже при наличии стандартизированных бланков наблюдения и вопросников формализованных интервью. Непосредственное общение способно привносить особый смысл в восприятие и трактовку вопросов, сказываться на интерпретации ответов. К сожалению, это общение "лицом к лицу" трудно изобразить схематически, поэтому все вышеизложенное относительно сбора данных при опросе и наблюдении заставляет поменять местами УН и ОН в схеме (I), так что теперь взаимодействие выглядит следующим образом: СН ^˜(ПН j^˜VH) (3).

стр. 1
(всего 5)

СОДЕРЖАНИЕ

>>