<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

132,5 126,6 Число одиноких женщин в возрасте 20-24
Число одиноких мужчин в возрасте 22-26 Число одиноких женщин в возрасте 20-24
Число одиноких мужчин в возрасте 23-27 Число одиноких женщин в возрасте 20-24
Три из четырех показателей табл.1 показывают улучшение ситуации на брачном рынке для женщин в возрасте 20-24 года между 1970 и 1980 гг., однако масштаб этого улучшения различен для разных показателей.
Goldman N., Westoff Ch.F., Hammerlough Ch. Demography of the Marriage Market in the United States // Population Index. Vol. 50. P. 5-7.
164
Качества и характеристики личности, выступающие как подлежащие обмену блага, или личностные ресурсы, и втягиваемые на брачный рынок, оцениваются, как сказано выше, участниками процесса брачного отбора. При этом рыночные определения, или определения обмена, действуют на трех уровнях взаимоотношений, детерминируя как возможных участников обмена, так и его условия и процесс принятия решения на брак. Попытку дать целостное описание процесса брачного выбора представляет собой теория "стимулов - ценностей - ролей" (СЦР-теория) Бернарда Мурштейна33.
СЦР-теория является общей теорией развития диадических взаимоотношений. Первоначально она была разработана Мурштейном для анализа процесса ухаживания, затем применена для изучения межрасовых браков и затем с небольшими модификациями расширена применительно к исследованиям дружбы и супружеских взаимоотношений. СЦР-теория является теорией обмена, устанавливающей, что "в условиях относительно свободного выбора аттракция (привлекательность) и интеракции зависят от обмена ценностями тех благ и обязательств, которые оба партнера предлагают друг другу"34. Согласно Мурштейну, процесс развития отношений детерминируется тремя классами переменных, которые он называет стимулы, ценностное сравнение и роли. Эти переменные действуют на всем протяжении процесса брачного отбора (знакомство, ухаживание, решение на брак), но каждая из них имеет зону максимального влияния на соответствующей стадии этого процесса, которая соответственно этому получает свое название - стадия "стимуляции", стадия оценивания и ролевая стадия35.
На стадии стимуляции действуют факторы, которые "притягивают" индивидов друг к другу, делают их привлекательными друг для друга благодаря их физическим, интеллектуальным, социальным и другим характеристикам. "Индивиды тянутся друг к другу на основе взвешенной амальгамы атрибутов стимуляции"36.
Следующей стадией является стадия ценностного сравнения, когда взаимному оцениванию подвергаются системы ценностей и установок, в частности, представления и установки друг друга относительно брака, половых ролей, числа детей в семье и т. д. По словам Мурштейна, "обозначение" ценностное сравнение "относится к интересам, установкам, взглядам и даже потребностям, когда они выглядят как вытекающие из убеждений. Первичный фокус стадии ценностного сравнения - это сбор информации о другом путем вербальной интеракции с ним... Речь идет об информации, которую каждый получает о другом, такой, как отношение к религии, политические взгляды, отношение к людям, интерес к спорту, искусству, ганцам и тому подобное"37.
165

Некоторые люди могут вступать в брак на основе одной или двух первых стадий. Однако большинство проходит и ролевую стадию. Для них, говорит Мурштейн, сходство ценностей - необходимое, но не достаточное условие. Таковым для большинства является ролевая совместимость, сходство взаимных представлений о семейных (и вне-семейных) ролях мужчин и женщин. Достижение ролевой совместимости - это, вероятно, бесконечный процесс, поскольку ролевая притирка происходит на всем протяжении существования брачного союза и никогда не завершается полностью38.
В межнациональных браках всегда заложены трудности даже и без тех осложнений, которые вносят меняющиеся роли мужчин и женщин. Мужчины британского происхождения, как правило, принимают как раз те решения, которые принимаются женщинами американского происхождения: как обставить дом, где развести розы на террасе, куда поехать в отпуск. Во время второй мировой войны было забавно наблюдать за этими двумя типами браков. Если жена была американкой, а супруг англичанином', то в доме велась непрерывная война из-за того, кому что надлежит решать. Но если супруг был американцем, а жена англичанкой, то браку, по всей вероятности, суждено было распасться, так как ни он, ни она не считали своим делом решать, кого пригласить на обед или пойти ли вечером в кино.
Мид М. Иней на цветущей ежевике // Мид М. Культура и мир детства. М., 1988. С. 41.
Вопросы к читателю:
1. Какие факторы брачного отбора действовали в описанных выше браках?
2. Какая из научных теорий, о которых шла речь выше наилучшим образом описывает эти семьи?
3. Какова, по Вашему мнению, вообще прочность межэтнических браков по сравнению с браками моноэтническими?
Таковы вкратце основные концепции брачного отбора, описывающие брачное поведение. Разумеется, сказанное здесь не исчерпывает ни всей сложности процесса брачного отбора, ни его теоретических Интерпретаций. Мы хотели дать материал, скорее, для первоначального знакомства с закономерностями брачного поведения, брачного выбора. На схеме 7-1 брачный выбор представлен
166
Схема 7-1 ПРОЦЕСС БРАЧНОГО ОТБОРА

antonov 8 8

167

как процесс движения через культурные, социологические и психологические фильтры и постепенного сужения пространства возможных выборов39.
Культурные, социологические и психологические фильтры брачного отбора.
КУЛЬТУРНЫЕ ФИЛЬТРЫ
Для партнеров, решивших вступить в брак,
Факторы эндогамии и Факторы экзогамии
должны быть учтены
После удовлетворения социокультурных предусловий начинают действовать социологические и психологические фильтры.
СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ФИЛЬТРЫ
Близость = тенденция выбирать брачного партнера среди тех, кто живет, работает или учится рядом.
Гомогамия = тенденция выбирать брачного партнера, похожего на выбирающего в следующих отношениях:
Возраст Физический облик
Раса (этнос) Совместимость внутренних часов
Образование Религия (убеждения)
Социальная группа Брачный статус (состояние)
Интеллект (ум)
ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ФИЛЬТРЫ Чувство любви (страсть) Схожерть с родителем
противоположного пола
Комплементарные Соотношение цены и прибыли потребности в обмене
Личностные характеристики
Knox D., Schacht С. Choices In Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. Saint Paul, 1991. P.186.
Процесс брачного отбора завершается тем, что человек находит того единственного, как он думает, "другого", с которым он хочет и может соединить свою жизнь и вступить в брак или в бракоподобные отношения. С этого момента для человека заканчивается та стадия его жизни, которая описывается термином "брачное по-
168
ведение" и начинается стадия поведения сексуального и репродуктивного.
В следующей главе мы переходим к изучению первой из этих двух важнейших сторон человеческой жизни - сексуального поведения.
Ключевые термины:
близость, брачное поведение, брачный выбор, брачный градиент, гетерогамия, гомогамия, комплементарные потребности, экзогамия, эндогамия.
Примечания
1 Farber В. Family: Organization and Interaction. San Francisco, 1964. P. 109.
2 Численность, состав и движение населения в Российской Федерации. М., 1992. С. 419, 421.
3 Kephart W.M., Jedlicka D. The Family, Society and Individual. New York, 1991. P.174.
4 Демографический ежегодник. 1991. М., {б.г.}. С. 402.
5 Statistical Abstract of the USA: 1990. Wash. 1990. Table 53.
6 Multilingual Demographic Dictionary. Eng. Section. P. 68; CM. также: Энциклопедический словарь "Народонаселение", М., 1994. С. 81, 86.
7 Knox D., Schacht С. Choices in Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. 3rd Edition. Saint Paul et al, 1991. P. 181.
8 Демографический ежегодник Российской Федерации. 1993. М., 1994. С. 130-131.
9 Детность семьи: вчера, сегодня, завтра. М., 1986. С.95.
10 Там же. С.96.
11 Kephart W.M., Jedlicka D. Op.cit. P. 176.
12 Eckland B.K. Theories of Mate Selection // Social Biology. Spring-Summer 1982. P. 19.
13 Рассчитано по: Демографический ежегодник СССР. 1990. М., 1990. С. 285.
14 Knox D., Schacht C. Op. cit. P. 182.
15 См. об этом: Locitzer К. Are you out of sync with each other? // Psychology Today. Jul.-Aug. 1989. P. 66.
16 Knox D., Schacht C. Op. cit. P. 183.
17 Рассчитано по: Демографический ежегодник СССР. С. 269.
18 Bossard J.H.S. Residential propinquity as a factor in marriage selection // American Journal of Sociology. 1932. V. 38. P. 219-224.
169

19 Жирнова Г.В. Брак и свадьба русских горожан в прошлом и настоящем, М" 1990. С. 93-97, 135.
20 Jedttcka D, Indirect parental influence on mate choice: a test of the psychoanalytic theory // Journal of Marriage and the Family. 1984 V. 46, P. 65-70,
21 Glenn A, Barrett P,T, Parental characteristics and partner choice of some evidence for Oedipal imprinting // Journal of Biosocial Science 1987. У, 19. P. 157-161.
22White M.K. Dating, mating and marriage. New York, 1990. Cit. in Knox D, Schacht C. Op. cit. P. 185.
23 Winch R.F. The theory of complementary needs in mate selection / American Sociological Review. 1955. V. 20. P. 552-555; Winch R.F. Mate Selection; A study of Complementary Needs. New York, 1958.
24 Meyer f.P, A S,Pepper. Need compatibility & marital adjustment in young married couples // Journal of Personality & Socie! psych. 1977, Vol. 35, P, 331-342.
25 Center R. Sexual attraction & love: An instrumental theory. Springfield, 1975,
26 CM: Murstein B.J. Mate selection in 1970s // Journal of Marriage & the Family. 1980. V. 42, No. 4. P. 61. (Decade Review: Family Research, 1970-1979).
27 Kephart W,M., Jedlicka D, Op. cit. P. 180.
28 См. об этом: Основы социологии. Курс лекций. М., 1998 С. 65-66.
29 Kephart W.M., Jedlicka D, Op. cit. P. 175-177.
30 См. об этом: Goldman N., Westoff Ch.F., Hammerslough C. Demography of the marriage market in the US // Population Index. V. 50. 1984. P. 5-25.
31 О роли соотношения полов в процессе брачности в нашей стране см,: Чуйко Л,В. Браки и разводы. М., 1975. С. 66-68; Синельникое А.Б. Брачность и рождаемость в СССР. М., 1989, С. 11-16.
32 Достоевская А.Г. Воспоминания. М" 1987. С, 108-109.
33 Murstein B.J. Who Will Marry Whom? Theories & Research to Marital Choice. New York, 1976.
34 Murstein B.J. Mate Selection in 1970s (see note 26). P. 59.
35 Ibid,
36 Ibid.
37 Cit. in: Kephart W.M., Jedlicka D. Op. cit. P. 179.
38 Murstein BJ. Op. cit. (see note 26). P. 59-60.
39 Kerkhaff A.C. & D.Keith. Value Consensus & Need Complementality in Mate Selection // American Sociological Review. V. 27. June 1962. P. 295-303.
170
Глада 8
СЕКСУАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ
Термин "сексуальное поведение", как и "репродуктивное поведение?'', заимствован из биологии. В этой науке они употребляются как синонимы. И это не случайно.
Оба они используются биологами для обозначения комплекса физиологических и поведенческих реакций животного, направленных на удовлетворение половой (сексуальной) потребности, в результате чего на свет появляется потомство, или, другими словами, осуществляется процесс репродукции (размножения).
Естественно, перенос этих понятии из биологии в социологию не мог не привести к изменению их содержания. В частности, понятия "сексуальное поведение" и "репродуктивное поведение" обособились друг от Яруга, перестали быть синонимами. Разумеется, это разделение не является чисто терминологическим. Оно стало возможным только потому, что и в реальности сексуальное и репродуктивное поведение представляют собой совершенно разные (хотя и близкие) явления, совершенно разные комплексы отношений.
В современных условиях, когда вмешательство в процесс деторождения не только технически доступно благодаря производству искусственных абортов и достаточно эффективной контрацепции, но и социокультурно допустимо, более того - нормативно, сексуальное и репродуктивное поведение - это два различных и автономных типа социального (семейного) поведения.
Они управляются различными потребностями и интересами, имеют свои собственные вполне определенные цели и мотивировки. Их связь друг с другом обнаруживается фактически лишь в том, что сексуальное поведение, как и прежде, пока еще остается единственным средством (если не считать экстракорпорального, искусственного оплодотворения) достижения целей репродуктивного поведения. Однако это такое средство, которое само по себе стало целью, самодостаточно и не нуждается, вообще говоря, ни в какой "внешней" поддержке и может реализовываться независимо от каких-либо внешних по отношению к нему потребностей, хотя бы и потребности в деторождении.
Это - одно из тех фундаментальных изменений, которые привнесло в семью, семейные отношения общественное развитие. Обособление сексуального и репродуктивного поведения, ставшее результатом радикальных изменений брачно-семейных отношений, технически обосновано доступностью контрацепции и ис-
171

кусственных абортов, а социокультурно - действием социальных норм, разрешающих их использование и даже подталкивающих к нему1.
В прошлом для сексуального и репродуктивного поведения в целом была характерна их слитность, единство и неразделенность (синкретизм), обусловленные действием соответствующих социальных норм, запрещавших как предотвращение наступления беременности, так и ее прерывание. И в этом плане применительно к прошлому можно говорить о репродуктивном поведении в широком смысле слова, поведении, в котором сексуальность, половые отношения были лишь одним из моментов, своего рода неизбежным злом, которое терпели лишь по необходимости. Сексуальное поведение было практически полностью подчинено (по крайней мере, в том, что касалось семьи, и в рамках европейской цивилизации) исключительно целям деторождения. Современным отголоском такого, резко негативного и репрессивного отношения к сексуальному поведению является половая мораль, которой придерживаются жители общины Гелтечте.. (Инис Биг) в Ирландии, изученной в 70-е гг. американским антропологом Дж. Мессенджером2.
Глобальный процесс трансформации семьи выразился, повторим еще раз, и в том, что былая неразделенность сексуального и репродуктивного поведения оказалась снятой. Они автономизировались, обособились друг от друга. Их цели и мотивы разделились, более того, возникла их инверсия. Рождение детей остается одной из целей сексуального поведения, причем чисто условной, занимающей крайне ограниченное и сокращающееся место вообще на всем пространстве человеческой жизни.
Что же такое сексуальное поведение? Согласно современным представлениям, сексуальное поведение - это система действий и отношений, которые опосредуют удовлетворение полового влечения (сексуальной потребности)
Сексуальное поведение, и это надо постоянно иметь в виду, - это социальное, человеческое поведение, в котором человек преследует определенные цели, стремится к реализации определенных интересов, но на основе использования биологических механизмов. В сексуальном поведении соединены физиологические, психологические и социокультурные процессы, но соединены таким образом, что первые оказываются подчинены, включены в контекст последних. В сексуальном поведении проявляется совместное действие как биологических (в том числе и генетически заданных), так и социальных, социокультурных сил (аскриптивный, т.е. определяемый при рожде
172
кусственных абортов, а социокультурно - действием социальных норм, разрешающих их использование и даже подталкивающих к нему1.
В прошлом для сексуального и репродуктивного поведения в целом была характерна их слитность, единство и неразделенность (синкретизм), обусловленные действием соответствующих социальных норм, запрещавших как предотвращение наступления беременности, так и ее прерывание. И в этом плане применительно к прошлому можно говорить о репродуктивном поведении в широком смысле слова, поведении, в котором сексуальность, половые отношения были лишь одним из моментов, своего рода неизбежным злом, которое терпели лишь по необходимости. Сексуальное поведение было практически полностью подчинено (по крайней мере, в том, что касалось семьи, и в рамках европейской цивилизации) исключительно целям деторождения. Современным отголоском такого, резко негативного и репрессивного отношения к сексуальному поведению является половая мораль, которой придерживаются жители общины Гелтечтеч (Инис Бит) в Ирландии, изученной в 70-е гг. американским антропологом Дж. Мессенджером2.
Глобальный процесс трансформации семьи выразился, повторим еще раз, и в том, что былая неразделенность сексуального и репродуктивного поведения оказалась снятой. Они автономизировались, обособились друг от друга. Их цели и мотивы разделились, более того, возникла их инверсия. Рождение детей остается одной из целей сексуального поведения, причем чисто условной, занимающей крайне ограниченное и сокращающееся место вообще на всем пространстве человеческой жизни.
Что же такое сексуальное поведение? Согласно современным представлениям, сексуальное поведение - это система действий и отношений, которые опосредуют удовлетворение полового влечения (сексуальной потребности)
Сексуальное поведение, и это надо постоянно иметь в виду, - это социальное, человеческое поведение, в котором человек преследует определенные цели, стремится к реализации определенных интересов, но на основе использования биологических механизмов. В сексуальном поведении соединены физиологические, психологические и социокультурные процессы, но соединены таким образом, что первые оказываются подчинены, включены в контекст последних. В сексуальном поведении проявляется совместное действие как биологических (в том числе и генетически заданных), так и социальных, социокультурных сил (аскриптивный, т.е. определяемый при рожде-
172
нии пол, полоролевая структура общества, его половая и сексуальная культура и мораль и т.д.).
Термин "сексуальное поведение", во многом синонимичный понятию "половая жизнь", мы будем употреблять, чтобы подчеркнуть социальное, активное, субъективно-деятельное начало половой жизни человека, чтобы поместить последнюю в социологическую систему координат, акцентировать те ее аспекты, которые отражают ее целеполагание, внутреннюю, ценностную и установочно-мотивационую сторону. Термин "сексуальное поведение" употребляется и для акцентирования самодостаточности половой жизни, ее отличия и отдельности от репродуктивного поведения, от целей деторождения.
Характерной чертой сексуального поведения человека является множественность, неоднородность целей, достижению которых служит вступление в сексуальные отношения. Сексуальное поведение может удовлетворять целый ряд других (кроме сексуальной) потребностей, радикально меняя свой личностный смысл для человека и его мотивацию, свое, следовательно, символическое значение для индивида. Надо иметь в виду, однако, что в этой множественности целей сексуального поведения, в его отрыве от целей рождения детей может таиться опасность их (целей) отчуждения, дегуманизации, ориентации сексуального поведения на девиантные, отклоняющиеся формы (гомосексуализм, групповой секс, порнография и т.д. и т.п.). Масштабы, которые в современных условиях приняли подобные ано-мичные формы сексуального поведения, приобретение некоторыми из них квазинормативного статуса служат одним из выражений кризиса семьи, симптомом и предвестником ее возможного и весьма вероятного краха в будущем.
Согласно современным представлениям, целями сексуального поведения могут быть3:
- релаксация, снятие полового напряжения;
- деторождение, удовлетворение потребности в зачатии и в акте рождения;
- чувственное наслаждение как самоцель (гедонизм);
- познание, удовлетворение полового любопытства. Эта цель особенно значима для начинающих половую жизнь, в первую очередь подростков;
- коммуникация, обретение чувства психологической личностной интимности, полного слияния с другим человеком. По мнению И.С. Кона, эта цель является своего рода надцелью и сверхмотивом для всего вышеперечисленного, входящего в нее в качестве подчиненных компонентов (подцелей);
173

- сексуальное самоутверждение, получение наглядных и убедительных доказательств собственной сексуальной состоятельности, потенции. Эта цель также является исключительно значимой для подростков, хотя и не только для них. Мотивирующая Сила стремления к сексуальному самоутверждению чрезвычайно высока;
- внесексуалъные цели, т.е. цели, внешние по отношению к собственно сексуальному поведению. Таковыми могут быть какие-либо материальные блага и выгоды, а также любые в принципе безличные социальные ценности, к приобретению которых может стремиться человек. Сюда же относится и поддержание определенного ритуала или привычки. Например, сексуальные отношения в браке могут одновременно и поддерживать стабильность супружеских взаимоотношений и символизировать ее;
- компенсация, замена, возмещение каких-то иных, дефицитных для индивида в силу каких-то причин, видов и форм деятельности или способов эмоционального удовлетворения.
Этот плюрализм целей и мотивов сексуального поведения отражает его сложность и комплексный характер, соединение в нем индивидуального и социального, биологической основы и "научения", социализации, того, что привнесено в индивидуальное сексуальное поведение социальной системой, обществом.
Классификация половой жизни (по Г.С. Васильченко)
А. Экстрагенитальные формы.
1. Платоническая любовь.
2. Танцы.
3. Гейшизм.
Б. Генитальные формы.
I. Суррогатные и викарные (заместительные).
1. Поллюции.
2. Мастурбация.
3. Петтинг.
И. Суррогатные формы коитуса.
1. Вестибулярный коитус.
2. Coitus intra femora.
3. Нарвасадата (coitus intra mammae), подмышечный коитус и др.
4. Coitus per anum:
а) гетеросексуальный;
б) гомосексуальный.
174
III. Нормативный гетеросексуальный коитус.
IV. Орогенитальные (лабиогенитальные) контакты (кейра, фелляция, куннилингус),
V. Сексуальные действия с животными.
Общая сексопатология / Под ред. Г.С.Васильченко. М., 1977. С. 179.
Важнейшими понятиями, раскрывающими содержание сексуального поведения как социокультурного феномена, являются понятия "половая роль", "половая культура", "сексуальный сценарий".
Понятие "половая культура" характеризует совокупность званий, верований, социальных норм и ценностей, запретов и предписаний, имеющих отношение к различиям между полями и их взаимоотношениям. Взятое в более узком, специальном смысле, это понятие характеризует ту часть совокупности, о которой речь шла выше, которая выполняет регулирующую и нормативную роль по отношению к собственно половой жизни и сексуальному поведению человека. Половую культуру в этом, узком значении слова, часто называют также сексуальной культурой.
Следовательно, когда мы говорим о половой (сексуальной) культуре, мы хотим тем самым подчеркнуть социокультурное содержание сексуальных отношений, хотим акцентировать то, что привнесено в них обществом, культурой и что отличает половую жизнь человека от сексуального поведения животных.
Сексуальная культура регулирует сексуальное поведение человека, формирует систему ценностей, запретов и правил, а также образцов поведения, которая, будучи усвоенной в процессе социализации, определяет сексуальный сценарий индивида, стиль его взаимоотношения с партнером, вводит половую жизнь в социально приемлемые рамки на благо общества, семьи, брака. Разумеется, при этом степень усвоения сексуальной культуры общества индивидом может быть совершенно различной, характеризуя индивидуальную сексуальную культуру.
Понятие "половая (сексуальная)' культура" тесно связано с понятием "половая (сексуальная) роль". Под половой ролью обычно понимают совокупность социокультурных норм, определяющих то, какими должны или не должны быть мужчины или женщины, как они должны или не должны себя вести.
Как видно' из этого определения, половая роль является конкретизацией понятия "социальная роль", предложенного американским социологом Дж.Мидом, который под социальной ролью понимал отвечающий принятым социокультурным нормам способ поведения
175

людей в системе межличностных отношений, который зависит от их места и позиции в обществе, т.е. от статуса.
Доминирующим типом у мундугуморов были свирепые стяжатели - мужчины и женщины; нежные же и ласковые мужчины и женщины оказывались париями этой культуры. Женщина, которая проявила бы великодушие, накормив грудью ребенка другой женщины, овдовев, просто не нашла бы себе нового супруга. Как от мужчин, так и от женщин ожидалось, что они должны быть открыто сексуальными и агрессивными. Как правило, оба пола не любили детей, а в тех случаях, когда детям позволяли остаться на свете, родители сильно тяготели к детям противоположного пола. У арапешей женщин стремились отстранить от работы в огородах, защищая эти огороды, ямсу не нравилось иметь дело с женщинами. У мундугуморов пары совокуплялись в чужих огородах, чтобы испортить ямс владельцев. Как у арапешей, так и у мундугуморов я обнаружила сильную унификацию личностной культуры, причем и у мундугуморов считалось, что мужчины и женщины должны воплощать единый тип личности. Идея поведенческих стилей" отличающих мужчин и женщин, была чужда обоим народам.
Мид М. Иней на цветущей ежевике // Мид М. Культура и мир детства. М., 1988. С. 57.
Соответственно под половой ролью обычно понимают совокупность норм, порождаемых культурой и обращенных к индивиду, которые говорят ему, какое поведение ожидается от него другими, что он должен и может делать как мужчина или как женщина. Сексуальной же ролью называют тот аспект роли половой, который относится к сексуальным отношениям и который характеризует (и предписывает) ожидания-требования к индивиду со стороны других, общества в сфере половой жизни.
Понятие же "сексуальный сценарий" характеризует, как сказано выше, ту часть сексуальной культуры, которая усвоена индивидом, стала частью его личности и потому управляет его сексуальным поведением "изнутри", будучи частью системы его диспозиций. Это понятие введено американскими исследователями У. Саймоном и Дж. Ганьоном в 1967 г.4
Это понятие, смысл которого близок к смыслу таких слов, как "план", "программа поведения", и т.п., "обозначает достаточно ши-
176
рокую когнитивную структуру, соединяющую многообразные символические и невербальные элементы в организованный и хронологически последовательный ряд, на основе которого люди могут одновременно предвосхищать свое поведение и оценивать его в данный момент. Нормативные компоненты сексуального сценария - кто, что, с кем, где, когда, как и почему должен, может или не должен и не может делать в сексуальном плане - в общих чертах задаются соответствующей культурой"5.
Разумеется, наличие у индивидов общих для всех элементов сексуального сценария (общей, совпадающей части воспринятой от общества сексуальной культуры) не означает отсутствия тех или иных индивидуальных вариаций, обусловленных различиями происхождения и индивидуальной истории б.
Дамы и рыболовство несовместимы
Крупнейшее в Африке озеро Виктория в последние годы стало превращаться в своего рода братскую могилу для его обитателей. Специалисты объясняют это ухудшением экологической ситуации. Однако менее искушенные в науке жители угандийского острова Луверо на севере озера считают, что рыба исчезает по вине тех, кто допустил к ее ловле женщин. А такое вольнодумство, естественно, до добра не доводит.
Старейшины утверждают, что еще совсем недавно местные рыбаки никогда не возвращались домой без рыбы. И все потому, что они следовали наказам стариков. На острове живут около тысячи мужчин и ни одной женщины. Как ни странно, кругом полная чистота. Все отходы сбрасываются в озеро. Местные жители убеждены, что сорить на земле - значит накликать на себя беду и навсегда остаться без рыбы. Еще хуже - появление на острове женщины. Даже жене и двум дочерям старейшины запрещено появляться на Луверо.
Что касается представительниц властей, рыбаки требуют, чтобы те о своих визитах предупреждали заранее и появлялись только днем. Местное поверье гласит: окажись женщина на острове ночью, все рыбацкие лодки непременно затонут, а страшный ветер нагонит столько воды, что навсегда отрежет Луверо от внешнего мира.
Сегодня, 1994, 26 февр. 177

Сексуальный сценарий, будучи частью дислозиционной системы, имеет трехкомпонентную структуру, включающую в себя как когнитивные (понятия, представления, оценочные суждения), так и эмоциональные в побудительные элементы, совместное действие которых определяет особенности индивидуального сексуального поведения - его цели, время начала половой жизни, частоту половых сношений, принимаемые и отвергаемые их формы, сексуальную направленность и т.д.
Для характеристики индивидуального сексуального сценария и соответственно поведения чрезвычайно важным является также знание того, какая именно - более либеральная, пермиссивная, терпимая или более строгая, репрессивная - система сексуальных ценностей (половая мораль) усвоена индивидом.|
Мы уже упоминали о половой морали ирландской общины Инис Бит. В действительности в мире существует широкий спектр культур и субкультур, различающихся по степени пермиссивности (терпимости) в отношении сексуального поведения и отражающих преобладание тех или иных систем сексуальных ценностей.
Эти системы современных сексуальных ценностей некоторые авторы подразделяют на следующие основные типы: легализм, ситуационная этика, гедонизм, аскетизм и рационализм.
Легализм как этическая сексуальная система связан с принятием или отвержением, одобрением или осуждением сексуальных отношений на основе господствующей в обществе половой морали, репрессивной по преимуществу и признающей сексуальные отношения только с целью деторождения и на основе легально признанных брачных союзов. Приведенный выше пример ирландской общины Инис Бит является крайним, экстремистским выражением легализма, свойственного иудео-христианской половой морали. В ее рамках полевые сношения, рассматриваемые как дар божий, допустимы только в браке и только для рождения детей. В рамках легализма осуждаются также все формы половой жизни, кроме нормативного гетеросексуального коитуса.
Ситуационная этика является одной из наиболее распространенных в настоящее время разновидностей половой морали. Как следует из. самого термина "ситуационная этика", в основе ее убеждение в том, что сексуальное поведение должно определяться актуальным ситуационным контекстом, т.е. конкретной ситуацией. Человек должен, согласно этому взгляду, руководствоваться только любовью, доброй волей и уверенностью в том, что последствия будут хорошими. Следование правилам и нормам сторонник ситуа
178
ционной этики обусловливает характером ответа на вопрос о том, имеет ли место в том или ином случае взаимная симпатия и любовь. Если да, то принимаются и признаются любые сексуальные отношения.
Гедонизм как этическая система исходит из того, что единственным основанием сексуальных отношений являются не моральные нормы и не ситуационный контекст, а исключительно наслаждение, удовольствие. "Делай то, что приятно!" - вот девиз гедониста, считающего, что половое влечение, подобно голоду и жажде, не должно быть объектом моральных ограничений. В своей крайней форме гедонистическая этика может оправдывать даже сексуальное насилие, а приверженец гедонизма может превратиться в своего рода "сексоголика" или "сексомана".
Аскетизм связан с отказом от сексуальных отношений, как и от других "мирских удовольствий", с убеждением, что наибольшее удовлетворение человек получает не от чувственных наслаждений, а от духовного самосовершенствования, удовлетворения так называемых "высших" потребностей. К счастью, аскетическая мораль не имеет широкого распространения (особенно в своих крайних формах).'
И, наконец, рационализм как одна из современных этических систем (в том числе и систем сексуальных ценностей) исходит из приоритета разума, из необходимости выявить рациональные основания для выбора стратегии сексуального поведения, оценить баланс возможных издержек и позитивных и негативных последствий вступления в половые отношения с тем или иным партнером.
Говоря о сексуальной морали и ценностях, связанных с половой жизнью, необходимо также отметить, что во всем, что касается сексуальных отношений, в современном обществе продолжает сохраняться (в той или иной степени) половая, или, как теперь модно говорить, гендерная асимметрия, различия в том, что могут или не могут, должны или не должны делать мужчины или женщины.
"Предписания сексуальной культуры всегда неоднородны и неоднозначны. Изучая сексуальные нормы и запреты, необходимо учитывать, кем, кому, что, с кем, насколько и почему запрещено"7. И гендерная асимметрия, или двойной стандарт,- один из наиболее ярких примеров такой неоднородности, касается ли это допущения добрачных связей, вне- или сверхбрачных отношений и многих других аспектов сексуального поведения. И хотя общая эволюция брач-
179

но-семейных отношений, в том числе и сексуального поведения, выражается, помимо прочего, и в постепенном изживании двойного стандарта (за что особенно активно выступают многие женщины), он пока еще не исчез окончательно, перемещаясь в довольно неожиданные формы. В частности, в настоящее время одним из выражений этого двойного стандарта является практически всеобщее убеждение, что контрацепция - это исключительно или почти исключительно "женское дело".
Каковы же основные тенденции и закономерности сексуального поведения в современном мире? И каким образом социологическая наука исследует и интерпретирует сексуальное поведение?
Первый вопрос, который нас интересует, - это вопрос о добрачном сексуальном поведении и, в частности, о сексуальном поведении подростков. Этот вопрос - первый не только потому, что, с точки зрения жизненного цикла семьи, добрачное сексуальное поведение предшествует браку, но и потому, что последовательное увеличение распространенности добрачных половых связей является одним из ярких проявлений кризиса семьи в современном обществе.
За последние 20-30 лет во всем мире резко усилился интерес к проблемам, связанным с добрачным, особенно подростковым, сексуальным поведением. Особый упор на сексуальное поведение подростков неслучаен, поскольку именно на подростковый возраст приходится значительная и растущая часть добрачных половых связей и поскольку именно сексуальные связи подростков порождают наибольшее число экономических, социальных, медицинских и других проблем.
Как отмечают авторы подготовленного ООН обзора репродуктивного поведения подростков в развитых странах мира, "доминантой многих высказываний и суждений по этому поводу является беспокойство. Беспокойство из-за растущего уровня рождаемости в самых молодых возрастах, из-за высокой доли нежелательных и незапланированных беременностей у подростков в контексте изменяющихся сексуальных установок и поведения и роста возраста первого брака. Это беспокойство связано с большим числом разнообразных негативных последствий сверхранних и ранних беременностей. Оно может только усиливаться в связи с тем, что число таких беременностей растет на фоне продолжающегося снижения рождаемости"8.
В этой длинной для учебника цитате отражена общая для развитых стран проблематика и значение сексуального и репродуктивного
180
поведения подростков и молодежи. Добрачное сексуальное поведение, добрачные половые отношения не являются чем-то новым, возникшим только в самое последнее десятилетие. Приведем в этой связи некоторые данные из работ демографов и историков семьи. Хотя приводимые оценки несколько отличаются друг от друга, все они, как правило, отражают общую тенденцию роста добрачных половых связей за последние два-три века.
Так, американский историк семьи Э. Шортер, основываясь на имеющихся данных о внебрачных рождениях, пришел к выводу, что за 1750-1850 гг. практически во всех странах Европы имел место весьма существенный рост коэффициента внебрачной рождаемости. Доля внебрачных рождений за этот период выросла, по данным Э. Шортера, с 1-3 до 10-15% всех рождений. Выросло также число добрачных беременностей. По мнению Шортера, главным фактором этого роста было увеличение добрачных половых связей, оцениваемое им как "революция в эротизме" 9.
Английский историк и демограф Питер Ласлетт, уже известный вам, подсчитал, что между 1750 и 1800 гг. от одной до двух пятых всех зачатий в Англии происходили вне брака. П. Ласлетт к тому же считал, что женихи и невесты в то время обладали гораздо большим сексуальным опытом, чем это принято думать. В американских колониях Англии, где в силу преобладания протестантских сект (пуритане, квакеры и др.) господствовала более строгая и репрессивная сексуальная мораль, за сто лет, с конца XVII до конца XVIII в. процент беременных невест увеличился более чем в пять раз10.
Ученые расходятся в оценке причин такой динамики репродуктивного поведения (напомним, что в условиях низкого уровня применения контрацепции и искусственных абортов репродуктивное поведение практически совпадало с сексуальным). Одни, как Шортер, видят в ней выражение либерализации половой морали и даже "революции в эротизме". Другие, как французский историк Ж.-Л. Фландрен и бельгийский историк И. ван Уссель, видят в этих же явлениях результат усиления антисексуальных репрессий и подавления сексуальности, связанного с индустриализацией11.
Как бы то ни было, с социологической точки зрения и с позиций теории кризиса семьи как социального института, весьма интересной представляется точка зрения, согласно которой распространенность добрачных половых связей обусловлена степенью прочности семьи и ее сплоченностью, строгостью семейного контроля за
181

поведением молодежи, подкрепляемого внесемейными институтами (соседская община, церковь и пр.), степенью интеграции и всеобщности системы социальных норм и ценностей. Чем прочнее семья, чем определеннее взаимоотношения поколений в семье, чем строже и .всеохватнее социальный контроль, тем выше "половая сдержанность до брака" и тем менее распространены добрачные сексуальные связи, в том числе среди молодых людей и подростков12.
Как было показано выше, история XX в., в том числе и в нашей стране, это, по сути, - история углубляющегося кризиса семьи, расшатывания ее основ и внутренних ее связей. И потому неудивительно, в свете сказанного, что на всем протяжении столетия шел неуклонный рост добрачных половых связей, увеличивались масштабы сексуального поведения подростков. Об этом говорят как данные статистики, так и результаты проведенных в разных странах социологических исследований.
Каковы же масштабы этого явления у нас в стране и в мире? Первое, хотя и не полное представление об этом, т.е. о вовлеченности подростков в сексуальные отношения, могут дать данные о числе, доле и динамике рождений у женщин в подростковых возрастах. Эти данные обобщены в уже цитировавшемся выше обзоре репродуктивного поведения подростков в развитых странах мира, подготовленном специалистами ООН.
В послевоенные годы четко выделяются два периода, отличающиеся друг от друга динамикой подростковой рождаемости. Для первого из них (до 1970 г.) был характерен рост подростковой рождаемости почти во всех развитых странах. При этом общая рождаемость в этих странах довольно быстро падала. Особенно быстро (в два и более раз) выросла подростковая рождаемость13 в Норвегии и Великобритании, еще в семи странах показатели подростковой рождаемости выросли в полтора с лишним раза.
Этот рост, по мнению многих авторов, был связан со снижением возраста полового созревания, возросшей автономией и свободой подростков (свободой прежде всего от семьи!) и ослаблением традиционной морали, что в совокупности результировалось в возрастании уровня добрачной сексуальной активности14.
В дальнейшем, однако, ситуация изменилась. Динамика подростковой рождаемости (но не подросткового сексуального поведения!) обнаружила три различные модели своего изменения15.
Для первой модели характерны низкий уровень подростковой рождаемости (100-200 рождений на 1000 женщин в возрасте
182
до 20 лет), а также ее дальнейшее снижение к концу 70-х гг. По этой модели изменялась подростковая рождаемость в ряда западноевропейских стран и в Японии. Для второй модели были характерны более высокий, чем в первом случае, уровень подростковой рождаемости (от 200 до 400 промилле) в начале периода я его последующее крутое падение. Особенностью третьей модели был сравнительно невысокий уровень подростковой рождаемости (около 200 промилле) В начале 1970-х гг., который, однако, в противоположность первой модели затем резко повысился.
Более чем у 1.1 млн детей и подростков в США в возрасте от 13 до 19 лет (т.е. более чем у 10% девочек-подростков этого возраста) ежегодно наступает беременность. По данным Института А. Гуттмахера, 7 млн американских мальчиков и 5 млн девочек в возрасте 13-19 лет живут активной половой жизнью. Исключением из правил может послужить особа, до 19 лет не имевшая интимных отношений.
Б е ч к и Ш . Молодежь и помощь несовершеннолетним в США. Попытка структурного анализа. М., 1991. С. 121.
По второй модели изменялась подростковая рождаемость в некоторых странах Западной и Северной Европы, в Австралии, Канаде. Этой же модели следовали и белые подростки в США. По третьей модели происходило изменение подростковой рождаемости в Восточной и Южной Европе.
Истинной любви может помешать бедность
Десятки тысяч молодых американцев дали обет девственности, отказавшись от добрачного сексуального опыта. "Истинная любовь умеет ждать", - считают они и участвуют в движении с аналогичным названием. Движение поддерживает ряд звезд спорта и эстрады, призывающих молодежь отказаться от безответственности, вседозволенности и ждать прихода настоящего чувства. Между тем эксперты полагают, что движение "Истинная любовь умеет ждать" вряд ли будет пользоваться популярностью у молодежи из бедных районов. По прогнозам статистиков, в этом году более одного миллиона девочек-подростков забереме-
183

неют, а более трех миллионов тинейджеров заразятся СПИДом или венерическими заболеваниями.
Сегодня. 1994. 26 февраля.
В нашей стране динамика подростковой рождаемости соответствует, скорее, третьей из описанных выше моделей, т.е. для нее характерен рост подростковой рождаемости со среднего уровня (см. примечание 13). Величина суммарного коэффициента подростковой рождаемости для нашей страны не рассчитывается, однако ее можно оценить, умножив повозрастный коэффициент рождаемости для возрастной группы 15-19 лет на 5. В итоге получается, что за период со второй половины 50-х гг. до 1992 г. этот показатель менялся в России следующим образом (табл. 8-1)16.
Таблица 8-1
Динамика суммарного коэффициента
подростковой рождаемости
в Российской Федерации, промилле,
1958-1992

antonov 95
Правильная интерпретация этих данных предполагает, что даже умеренные относительные показатели рождаемости у подростков
184
отражают значительные абсолютные их величины. Например, в 1991 г. в России у матерей в возрасте до 20 лет родилось почти
57 тыс. детей.
Таковы масштабы проблемы.
Но значимость проблемы не ограничивается только ее общими масштабами. Тревожным аспектом проблемы является рост добрачной сексуальной активности в самых младших подростковых возрастах. Например, с 1987 по 1990 г. число рождений у матерей моложе 18 лет возросло на 35.4% (в том числе в возрасте до 16 лет - на 34.3 %, у 16-летних - на 45.2% и у 17-летних - на 32.5%) при > сокращении общего числа рождений на 20.4%17.
Однако данные о подростковой рождаемости не могут дать полной картины сексуального поведения в этом возрасте. Реальные его масштабы гораздо значительнее, поскольку сексуальные отношения - устойчивые или случайные, упорядоченные .или хаотические - редко заканчиваются рождением ребенка. Данные, приводимые авторами уже цитировавшегося обзора репродуктивного поведения подростков, показывают, что даже в тех странах, в которых уровень подростковой рождаемости снижается, сексуальная активность подростков растет, увеличивается доля имевших сексуальные контакты в подростковом возрасте, снижается возраст первой половой
связи.
В частности, согласно данным Национального обследования роста семей в США 1982 г. (NSFG-1982) около трех четвертей незамужних 19-летних женщин имели к этому возрасту сексуальный опыт, к 18 годам - более половины, к 17 годам - более 40%, к 16 годам - около трети и к 15 годам - около пятой части опрошенных американских девушек, не состоящих в браке. В Западной Германии в 1980 г. к 17 годам имели сексуальный опыт около 60% незамужних женщин. Другие страны имеют такую же или сходную динамику сексуального поведения подростков18.
В нашей стране, к сожалению, представительные данные на общенациональном уровне отсутствуют. Однако данные немногочисленных локальных исследований говорят о том, что и у нас в стране наблюдается рост сексуальной активности подростков, отражающийся, в частности, в динамике числа рождений у этой возрастной группы. В частности, по данным опроса 1655 мужчин и женщин, проведенного в 1993 г. с целью выявления сексуальных представлений населения России, около 15% мужчин и 2% женщин начали половую жизнь в возрасте до 17 лет.
185

Добрачные и внебрачные сексуальные отношения
сельского и городского населения (в %)
Ижевск, 1976-1977

antonov 9 6
Петраков А. А. Демографический мир семьи. Ижевск, 1988. С. 41.
Однако столь низкие по сравнению со странами Запада показатели возраста начала половой жизни являются явно и сильно заниженными. Об этом говорит и тот факт, что на соответствующий вопрос не ответили до половины опрошенных. К тому же менее личностно задевающий вопрос о допустимом возрасте начала половой жизни вызвал противоположную реакцию. Только 16% женщин и 11% мужчин высказались за более позднее (23 года и более) начало половой жизни. Только 19% мужчин и 30% женщин настаивают на недопустимости добрачных сексуальных отношений. Зато 22% мужчин и 10% женщин считают, что можно начинать половую жизнь и до 17 лет.
При этом, хотя данные о возрастном распределении ответов на эти вопросы отсутствуют, автор публикации полагает, что главным "разделительным фактором оказывается возраст1'19.
"Как Вы думаете, допустимо ли в наше время девушке начинать половую жизнь
до вступления в брак?", %, Москва, Бишкек, 1010 девушек

antonov 9 6
186
Левитас С. Г. К вопросу о сохранении репродуктивного здоровья подростков // Здоровье и продолжительность жизни (Демография и социология. Вып. 7). М., 1993. С. 56.
Эти данные хотя и фрагментарные, подтверждают общую, глобальную тенденцию расширения масштабов сексуального поведения подростков, снижения возраста приобретения первого сексуального опыта, а также значительные межпоколенные различия как в сфере Валовой морали, сексуальных установок, так и в сфере реального
поведения.
Поэтому неудивительно, что исследование добрачного сексуального поведения является одним из важнейших направлений социологии семьи.
Распределение респондентов
по возрасту начала половой жизни,
%, Москва, Бишкек, 1010 девушек

antonov 9 6
Примечание. Данные в таблице относятся только к тем, естественно, кто в момент опроса имел опыт половой жизни. Таких среди опрошенных было в Москве 24.1%, в т.ч. среди школьниц - 9% и среди учащихся ПТУ - 41.9%; в Бишкеке - 2.7%.
Левитас С.Г. К вопросу о сохранении репродуктивного здоровья подростков // Здоровье и продолжительность жизни (Демография и социология. Вып. 7). М., 1993. С. 56.
Например, в американской социологии семьи отмечается неуклонный рост числа работ, посвященных добрачному сексуальному поведению, при увеличении внимания как к разработке методических аспектов изучения этой проблемы, так и к более глубоким теоретическим их интерпретациям. При этом надо отметить такую
187

особенность изучения добрачного сексуального поведения в США, как сочетание данных локальных исследований с результатами общенациональных опросов, проводимых регулярно. Другой особенностью является постепенное смещение акцентов с так называемых "чистых" концепций добрачного сексуального поведения подростков к теориям более общего плана, в которых сексуальное поведение рассматривается как частный случай социального поведения вообще. Прежде чем вкратце остановиться на теоретических концепциях общего плана, надо отметить, что в рамках "чистого" подхода была разработана так называемая "автономная теория гетеросексуальной пермиссивности" Айры Рисе, которая сыграла стимулирующую роль в развитии социологических исследований добрачного сексуального поведения20.
Среди общих теорий добрачного сексуального поведения, в которых последнее предстает как одна из разновидностей социального, прежде всего так называемого проблемного поведения, выделяются такие, как теория референтной группы, теория социализации, теория согласованности установок и поведения и теория проблемного поведения,
Заслуживают внимания и данные... о различии в добрачной сексуальной практике между мужчинами и женщинами. ...Из вступивших в брак в сельской местности среди... имевших добрачную и внебрачную сексуальную практику 30.4 процента приходится на женщин и 69.6 на мужчин, В городе - 39.2 и 60.8 процента. Повышение здесь доли женщин показывает оборотную сторону равноправия полов, существующую в связи с неправильным пониманием определенной частью женщин свободы поведения. Результатом этого являются участившиеся случаи проституции и курения среди женщин, пристрастия к спиртным напиткам и даже наркотическим веществам. Эти тревожные сигналы говорят и о том, что в городе ослаблена регулирующая сила общественного мнения. Здесь имеется больше объективных факторов дестабилизации семьи, чем • на селе.
Петраков А.А. Демографический мир семьи. Ижевск, 1988. С. 41.
Первая из них - теория референтной группы - давно и успешно применяется в социологии и социальной психологии для исследова-
188
ния большого числа явлений. В центре ее - анализ воздействия различных референтных групп, с которыми связана жизнь человека, подростка в данном случае, на его установки и поведение. В частности, применительно к исследованию добрачного сексуального поведения подростков эта теория устанавливает сравнительную роль родителей и других ближайших родственников, друзей и более широкой социальной микросреды в формировании как установочной сексуальной пермиссивности, т.е. более строгого и репрессивного, или более либерального отношения к добрачным половым связям, так и реального сексуального поведения подростков. В частности, в рамках этого подхода была выявлена хотя и значительная, но меняющаяся под влиянием окружения ровесников и друзей роль семьи в этих вопросах.
Теория социализации ориентирует на анализ соотносительного влияния различных агентов социализации на сексуальное поведение подростков. В рамках этого подхода в центре внимания оказывается процесс формирования сексуальной идентичности личности (т.е. осознания себя представителем определенного пола с принятием соответствующих половых и сексуальных ролей), а также научения сексуальному поведению как таковому. Хотя этот социализационный процесс начинается буквально с самых первых дней жизни человека, именно в подростковом возрасте происходит превращение усвоенных человеком полоролевых ожиданий и требований, социокультурных норм и установок в реальное сексуальное поведение. Именно в рамках социализационного подхода была предложена упоминавшаяся выше концепция сексуального сценария.
Работы, выполненные в рамках теоретического подхода, акцентирующего внимание на согласованности установок и поведения, анализировали сексуальное поведение в связи с общей ценностно-ориентированной структурой личности (принятые ценности, степень религиозности и др.) и конкретным жизненным опытом подростков. В частности, в рамках этого подхода было показано, что на сексуальное поведение подростков наиболее существенное влияние оказывают: интенсивность прошлого сексуального опыта, сексуальное поведение ближайших друзей, а также длительность и характер текущих гетеросексуальных отношений.
Наконец, в рамках общей теории проблемного поведения, разработанной С.Л. и Р. Джессорами21, сексуальное поведение рассматривается как проявление проблемного поведения (пьянство, наркомания, социальный протест и т.д. - другие его проявления).
189

В теории проблемного поведения рассматриваются два блока переменных, детерминирующих его возникновение и развитие. Это переменные, отражающие, с одной стороны, влияние демографических и других социальных структурных факторов, С другой - влияние социализации. Эти две группы факторов действуют на проблемное поведение двумя путями: прямо (непосредственно) и через два блока социально-психологических переменных. Один из них - это, по сути, структура личности. Он включает: мотивационную структуру, установочную структуру и личностную структуру контроля. Второй из этих двух социально-психологических блоков отражает индивидуальное восприятие окружающей социальной микросреды, включая так называемую дистальную структуру (родительская поддержка и контроль, поддержка и контроль со стороны друзей и "совместимость" двух этих источников влияния) и так называемую промежуточную структуру (родительское и дружеское восприятие проблемного поведения, модель проблемного поведения друзей).
В теория проблемного поведения по существу синтезируются принципы других упомянутых выше подходов. Она рассматривает добрачное сексуальное поведение подростков целостно, системно. Одним из важных выводов из общей теории проблемного поведения является вывод о "сцепленности" проблемных поведений, что выражается, в частности, в том, что существует тесная связь между временем вовлечения в одно проблемное поведение (например, началом пьянства или злоупотреблением наркотиков) и временем начала другого (например, сексуального поведения подростков).
В американской социологии семьи большое внимание уделяется межпоколенным взаимовлияниям как одному из факторов подросткового сексуального поведения, особенно в связи с анализом возраста рождения первого ребенка. В ряде исследований была, например, исследована связь между сексуальным поведением девочек-подростков и возрастом их матерей в момент их рождения.
В частности, в исследовании Г. Прессер была зафиксирована четкая связь между возрастом матери в момент рождения респондентам и ее собственным репродуктивным поведением: дочери более молодых матерей сами рожали своего первого ребенка (соответственно начинали половую жизнь) в более раннем возрасте. Г. Прессер предположила, что эта связь отражает процесс "ролевого моделирования, в котором дочери в ходе социализации воспринимают тайминг материнства, схожий с тем, который был присущ их матерям22.
190
Аналогичные результаты были получены в начале 80-х гг. Дж. Кард, которая на основе данных национального лонгитьюдного исследования TALENT (375 тыс. учеников старших классов в 1960 г.) обнаружила, что дети родителей-подростков имеют существенно более высокую вероятность родить ребенка в более раннем озрасте и иметь большее число детей в первые 11 лет после окончания школы, чем их одноклассники23.
Дж.Р. Кан и К.Е. Андерсон, используя данные национального обследования формирования семьи 1988 г. (NSFG-1988), проанализировали тенденции влияния межпоколенных связей на подростковую рождаемость у женщин, достигших подросткового возраста между 50-ми и 80-ми гг.24. Особенностью их исследования было также то, что, помимо фиксации наличия или отсутствия межпоколенных связей в подростковом репродуктивном поведении, они пытались выявить механизмы передачи от поколения к поколению образцов (моделей) такого поведения. Результаты исследования позволили им прийти к выводу, что существует четкая взаимосвязь между сексуальным и репродуктивным поведением матерей и дочерей: дочери, рожденные их матерями в подростковом возрасте, также имеют существенно более высокую (например, белые женщины - в два раза более высокую) вероятность родить ребенка в подростковом возрасте, чем те, чьи матери родили их в более старшем возрасте. Они также установили, что решающую роль в межпоколенных связях играет не биологическое наследование, а социально-экономические факторы и "семейный контекст", в котором росли дети25.
Весьма существенным представляется вывод о том, что тенденции, зафиксированные авторами, отражают, с одной стороны, ослабление социальных норм вообще, а с другой, - ослабление норм, направленных "против добрачных рождений", то, что современное "общество во все возрастающей степени рассматривает добрачные
рождения как "нормальные", нормативные явления26. Иными словами, современные тенденции добрачного сексуального и репродуктивного поведения отражают ослабление ценностей традиционной семьи, основанной, как мы уже говорили, на единстве отношений супружества, родительства и родства. Они являются, следовательно, выражением глобального кризиса семьи как социального института.
Сексуальное поведение в браке является другим важным пунктом, которому в социологии семьи уделяется значительное внимание. Это внимание отражает ту роль, которую сексуальное поведение играет в браке.
191

Многочисленные исследования, проведенные как в нашей стране, так и за рубежом, подтверждают ту вполне ясную и очевидную мысль, что одним из залогов успешности брака, его стабильности является характер сексуальных отношений в браке, удовлетворенность супругов ими. В частности, И.С. Кон считает, что "сексуальная неудовлетворенность и дисгармония - одна из существенных причин разводов и нервных заболеваний; по некоторым данным, семейно-бытовые, включая сексуальные, трудности характерны для 65% неврологических больных"27.
С.И. Голод приводит результаты проведенных им социологических опросов, которые говорят о том, что сексуальная удовлетворенность и гармония стоят на одном из первых мест среди условий благополучного и устойчивого брака28. А.А. Петраков в своем исследовании "демографического мира семьи" также подчеркивает роль удовлетворенности сексуальными отношениями в успешности и стабильности брака29.
Зарубежные авторы аналогичным образом оценивают роль сексуальных отношений для оценки успешности или неуспешности брака. Например, в исследовании 9000 супружеских пар, проведенном во второй половине 80-х гг. П. Шварц и Д. Джексон, было установлено, что супруги, расценившие свой брак как "блестящий" или "очень хороший", видели главную причину этого в любви и половой страсти30.
Всемирно известные исследователи сексуальных отношений в браке У.Мастерс и В.Джонсон полагают, что "половина всех американских браков разрушаются из-за различных форм сексуального дистресса"31.
Именно роль сексуальных отношений в браке делает необходимым анализ основных аспектов брачного сексуального поведения. Главный вопрос здесь - динамика сексуального поведения в зависимости от длительности брака, а также от ряда других факторов. Отличительной особенностью сексуального поведения в браке является уменьшение частоты сексуальных отношений с увеличением стажа брака.
На эту тенденцию обратил внимание еще А. Кинзи в своем классическом исследовании сексуального поведения. Согласно его данным, частота половых сношений менялась с возрастом супругов (который в данном случае до некоторой степени репрезентирует стаж брака) следующим образом: у супругов, чей возраст находился в интервале 16-25 лет, средняя частота половых сношений составляла 2,45 раз в неделю; в возрасте 26-35 лет - 1,95 раз в неделю; в возрасте 36-45 лет - 1,40 раз в неделю; в возрасте 46-55 лет -
192
0,85 раз в неделю и в возрасте 56 лет и старше - 0,50 раз в
неделю32.
Через четверть века (в 1972 г.) английский исследователь
М. Хант зафиксировал ту же тенденцию. Частота половых сношений у опрошенных им мужчин составляла соответственно: 3.25; 2.55;
2.00; 1.00 и 1.00 раз в неделю33.
Брачный coitus также характеризуется снижающейся час тотой. Как правило, в самом начале брака частота coitus
составляет 3-4 раза в неделю; 25-ю годами позже -
меньше одного раза в неделю. Причины снижения час тоты: занятость на работе, дети, насыщение. Относитель но влияния занятости на сексуальные отношения в браке
одна из женщин высказалась так (исследование Greenblatt, 1983, с. 296): "Истощение - это очень большая
проблема. Я никогда не думала, что это может произойти.
Когда я работаю, занимаюсь бизнесом, это втягивает ме ня целиком и в течение длительного времени заставляет
стремиться к снятию напряжения ночью, в то время когда
Джерри уже крепко спит. И я догадываюсь, что у Джерри
в его положении много обязанностей - таков ущерб,
который работа несет нашей сексуальной жизни!" Дети
также снижают частоту coitus из-за того, что они есть, а
также из-за энергии, которую на них приходится тратить.
Knox D., Schacht C. Choices In Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. 3rd Edition. Saint Paul et al. 1991. P. 320.
Аналогичная динамика сексуального поведения в зависимости от стажа брака зафиксирована и в других исследованиях. Как пишет американская исследовательница К.С. Гринблат, снижение частоты половых сношений в браке универсально и не зависит от возраста, уровня образования брачных пар или от ситуации. После пятого года почти все, что происходит в семье - дети, работа, домашние обязан-ности, финансовые проблемы, - снижает частоту брачного секса34. По ее данным, с первого по шестой годы брака частота половых сношений уменьшается более чем в два раза: с 14.8 раз в неделю в среднем до 6.3 раз при соответственном уменьшении размаха вариа|ций с 4-45 раз до 2-15 раз в неделю35.
Наиболее совершенное, по словам И.С. Кона, в методологическом отношении исследование Г. Джассо (опрос в 1970 и 1975 гг. 2000 американских супружеских пар) показало, что для супружеских пар с длительностью брака от одного месяца до 25 лет частота сношений уменьшается по мере роста стажа брака, хотя и нелинейно36.
193

Эти данные локальных социологических исследований подтверждаются и результатами Всемирного обследования демографии и здоровья (DHS), проведенного в конце 80-х - начале 90-х гг. Практически по всем странам мира зафиксировано снижение частоты половых сношений с ростом стажа брака. "Наибольшая коитальная частота зафиксирована у новобрачных. Затем в течение нескольких первых лет брака коитальная частота снижается весьма заметно, после чего темп снижения замедляется до достижения длительности брака 15-19 лет. После этого времени частота половых сношений падает вновь. Джеймс назвал это явление - снижение коитальной частоты после первых лет брака вслед за увеличением его стажа эффектом медового месяца"37.
Аналогичные тенденции в частоте половых сношений в браке зафиксированы и в нашей стране, в частности, в исследовании репродуктивного поведения двухдетных семей в 1978 г. С увеличением длительности брака уменьшается доля супругов с высокой частотой половых сношений: 52.7% со стажем до 5 лет и 39.6% при стаже 15 лет. Максимальная частота сношений различается еще больше - соответственно КЗ и 5.6%38.
Говоря о причинах уменьшения частоты половых сношений с ростом стажа брака, исследователи обращают внимание на целый ряд факторов, среди которых на первые места обычно ставят профессиональную занятость и связанную с ними усталость, наличие детей, а также так называемое насыщение, или рутинизацию отношений между супругами, утрачивающих чувство новизны и спонтанность любви39.
Другой, еще более важной особенностью брачного сексуального поведения является его связь с репродуктивным поведением. Хотя, как говорилось выше, в современном обществе сексуальное поведение обособилось от репродуктивного, эта автономность является относительной в том смысле, что рождение детей продолжает иметь в качестве своего предусловия сексуальное поведение, причем именно в браке.
В современном обществе взаимосвязь сексуального и репродуктивного поведения должна проявляться прежде всего в зависимости частоты половых сношений от степени удовлетворения потребностей в детях (об эхом понятии подробно будет сказано ниже). Чем сильнее желание иметь то или иное число детей в семье и чем больше разрыв между тем числом детей, которое семья хочет иметь, и тем, которое она реально имеет, тем, при прочих равных условиях, выше должна быть частота половых сношений в браке (табл. 8-2).
194
Таблица 8-2
Средняя месячная частота половых сношений в браке
в зависимости от желания иметь еще детей
(по данным Всемирного обследования
демографии и здоровья)

antonov 9 10
Примечание: (+) - включая стерилизованных женщин
в африканских странах; (-) - категория, не включенная в анализ; (...)- данные отсутствуют или ненадежны.
Данные в таблице выравнены по длительности брака.
Blanc Ann К., Rutenberg Naomi. Coitus and Contraception: The Utility of Data on Sexual Intercourse for Family Planning Programs // Studies in Family Planning. 1991. V. 22. No 3. P. 172.
Например, по данным DHS, оказалось, что "женщины регулируют их коитальную частоту в соответствии с их желаниями относительно будущего числа детей. Во всех странах женщины, которые хотели иметь больше детей, отличались более высокой частотой половых сношений по сравнению с теми, кто не хотел больше детей, или с теми, кто не мог ответить на этот вопрос"40.
Аналогичная тенденция прослеживается и в данных социолого-демографического исследования репродуктивного поведения двухдетных московских семей. У супругов с неудовлетворенной потребностью в детях максимальная частота сношений (4 раза в неде-
195

лю) отмечается чаще (15.3%), чем у супругов с полной удовлетворенной потребностью (9.3%). Высокая частота половых сношений (2-3 раза в неделю) фиксируется у 47 и 41 % женщин соответственно с неудовлетворенной и полностью удовлетворенной потребностью в детях41.
Линии репродуктивного поведения двухдетных женщин
и частота половых сношений
Москва-1978, %

antonov 9 11
Примечание. В общее число опрошенных (1319) входят также 412 человек, чьи ответы были признаны неиск-
196
ренними. Суммы по строкам могут быть меньше 100% из-за некоторого числа не ответивших на вопрос о частоте половых сношений.
Антонов А. И., Медков В.М. Второй ребенок. М., 1987. С. 234.
Интересный аспект взаимосвязи сексуального и репродуктивного поведения в браке раскрывают данные Всемирного обследования демографии и здоровья о зависимости частоты половых сношений от типа применяемой контрацепции.
Наибольшей частотой половых сношений в браке отличаются женщины, подвергшиеся стерилизации или применяющие эффективные, так называемые коитус-независимые методы контрацепции (таблетки, внутриматочные спирали, инъекции, норплант) (табл. 8-З)42.
Таблица 8-3
Средняя месячная частота половых сношений в браке
в зависимости от применяемых методов контрацепции
(по данным Всемирного обследования
демографии и здоровья)

antonov 9 11
Примечание. Коитус-независимые методы: таблетки, ВМС,
норплант.
Коитус-зависимые методы: кондом (презерватив), вагинальные методы, прерванное сношение, периодическое воздержание и другие "традиционные" методы.
197

О чем говорят эти данные? Заметим прежде всего, что эти данные выровнены по продолжительности брака, т.е. не зависят от нее. По этой причине их можно рассматривать как характеристику собственно сексуального поведения, не зависящую от репродуктивных ориентации. Это - выражение тех функций сексуального поведения, прежде всего функции релаксации, снятия полового напряжения и функции собственно чувственного наслаждения (гедонистической), которые не связаны с рождением детей и которые характеризуют половую жизнь как самоцель.
Женщины, подвергшиеся стерилизации, и женщины, применяющие эффективную контрацепцию, свободны "от страха нежеланной беременности"43, поэтому они, даже удовлетворив свою потребность в детях (иначе бы они не стали прибегать к стерилизации и эффективной контрацепции), имеют, повышенную частоту половых сношений, аналогичную той, которая свойственна женщинам, желающим иметь больше детей. Можно предположить, что в данном случае речь идет о "более продвинутых" женщинах, т.е. имеющих более высокое образование, профессионально занятых и т.п. Об этом может говорить тот факт, что наибольшая частота половых сношений в браке свойственна женщинам Бразилии - страны с более высоким уровнем индустриального и социально-экономического развития.
Как-в социологическом плане можно было бы оценить отмеченные особенности брачного сексуального поведения? Обычно автономизацию сексуального поведения от репродуктивного, выражающуюся, в частности, в связи частоты половых сношений с применением высокоэффективной контрацепции, рассматривают как позитивное явление, отражающее рост индивидуальной свободы и возможности выбора любых моделей и образцов поведения, как свидетельство освобождения женщины и роста ее равноправия с мужчиной, становления современных брачно-семейных отношений. Безусловно, в такого рода утверждениях много справедливого. Однако одновременно - это и выражение глобального кризиса семьи, отмирания или трансформации ее социальных функций, прежде всего репродуктивной.
Репродуктивная функция семьи реализуется через репродуктивное поведение, к рассмотрению которого мы и переходим.
Ключевые термины:
сексуальное поведение, половая жизнь, половая роль, сексуальная роль, половая культура, сексуальная культура, сексуальный сцена-
198
рий, добрачное сексуальное поведение, возраст начала половой жизни, двойной стандарт, частота половых сношений (коитальная частота), контрацепция.
Примечания
1 См. об этом в главе 4; см. также: Детность семьи: вчера, сегодня, завтра. М., 1986. С. 10-25.
2 Messenger J.S. Sex and Repression in an Irish Folk Community // Human Sexual Behavior. New York, 1971. P. 3-37; см. также: Лев-Старович 3. Секс в культурах мира. М., 1991. С. 154-157. Здесь же на с. 119-170 можно найти интересный обзор типов сексуальных культур в мире.
3 См.: Кон И.С. Введение в сексологию. М., 1988. С. 183-186.
4 Simon W., Gagnon J.H. Sexual Scene. New Brunswick, 1967. See also: Clayton R.R., Bokemeier J.L. Premarital Sex in 70 th. //Journal of Marriage and the Family. Nov. 1980. V. 42, No 4. P. 45 (Decade Reviev: Family Research, 1970-1979). Далее этот источник будет обозначаться: Decade Reviev 1970th.
5 Кон И.С. Цит. соч. С. 177.
6 См. там же. See also: Clayton R.R., Bokemeier J.L. Op. cit. // Decade Reviev 1970th. P. 45.
7 Кон И.С. Цит. соч. С. 107. Здесь же можно найти обзор социокультурных аспектов сексуального поведения.
8 Adolescent Reproductive Behaviour. Evidence from Developed Countries. V. I. New York, 1988 (Population Studies, No 109). P. 1.
9 Shorter E. Female Emancipation, Birth Control and Fertility in European History. Cit. in: Handbook of Sexology. Amsterdam et al. 1978. P. 269, 275.
10 Bastardy and its Comparative History. Cambridge, 1980. P. 1-65. Цит. по: Кон И.С. Указ. соч. С. 139.
11 См.: Кон И.С. Указ. соч. С. 140; Handbook of Sexology. P. 269.
12 См.: Кон И.С. Указ. соч. С. 140.
13 Речь идет о повозрастных коэффициентах рождаемости, то есть о числе рождений на 1000 женщин соответствующего возраста, а также о так называемом коэффициенте подростковой рождаемости _ сумме одногодичных повозрастных коэффициентов для возрастов от 13 до 19 лет.
14 Livi-Bacci M.., Ventisette М. Pregnancy and Childbearinj; in Adolescence in Countries with Low Fertility. Wash., 1980. Ch. 10; Van de Kaa D. Europe's Second Demographic Transition // Population Bulletin. V. 42. No 1.March 1987.
199

15 Westoff Ch.F., Calot G., Foster A.D. Teenage Fertility in Developed Nation: 1971-1980 // Family Planning Perspectives. V. 15. No 3. May/June 1983. P. 105-110.
16 Население СССР. Статистический ежегодник. М., 1989. С. 328, 333, 339; Численность, состав и движение населения в РСФСР. М., 1989. С.' 114; Численность, состав и движение населения в Российской Федерации. М., 1992. С. 144-146.
17 Рассчитано по: Демографический ежегодник. 1991. М., 1992. С. 230.
18 Adolescent Reproductive Behaviour. Evidence from Developed Countries. Vol. I. New York, 1988. P. 45, 47.
19 Сегодня. 1993. 30 декабря.
20 Clayton R.R., Bokemeier J.L. Op. cit. // Decade Reviev 1970th. P. 40-43.
21 Jessor L., Jessor R. Problem Behavior and Psychosocial Development: a Longitudinal Study of Youth. New York, 1977.
22 Presser H.B. Social Factors Affecting the Timing of the First Child // The First Child and Family Formation. Carolina Population Center. P. 167.
23 Card J.J. Long-Term Cosequences for Children of Teenage Parents // Demography. 1981. No 2. P. 153.
24 Kahn J.R., Anderson K.E. Intergenerational Patterns of Teenage Ferility // Demography. 1992. No 1. P. 39-57.
25 Ibid. P. 54-55.
26 Ibid. P. 55.
27 Кон И.С. Цит. соч. С. 251.
См.: Голод С.И. Стабильность семьи: социологический и демографический аспекты. Л., 1984.
29 Петраков А.А. Демографический мир семьи. Ижевск, 1988. С. 101.
30 Knox D., Schacht С. Choices in Relationships. An Introduction to Marriage and the Family. 3rd Edition. Saint Paul et al. 1991. P. 320.
31 Kephart W.M., Jedlicka D. The Family, Society and Individual. New York, 1991. P. 250.
32 Кон И.С. Цит. соч. С. 159. 33,Там же.
34 Greenblat C.S. The Salience of Sexuality in the Early Years of Marriage // Journal of Marrige and the Family. May 1983. P 289-299
35 Ibid. P. 292.
36 Кон И.С. Цит. соч. С. 252-253; Knox D., Schacht C. Op. cit. P. 320; Jasso C. Marital Coital Frequency and the Passage of Time // American Sociological Review. 1985. V. 50. P. 224-241.
200
37 Blanc Ann K., Rutenberg Naomi. Coitus and Contraception: The Utility of Data on Sexual Intercourse for Family Planning Programs // Studies in Family Planning. 1991. V. 22. No 3. P. 170.
38 Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок. М., 1987. С. 233.
39 Кон И.С. Цит. соч. С. 251; Knox D., Schacht C. Op. cit. Р. 320-321.
40 Blanc Ann К., Rutenberg Naomi. Op. cit. P. 171-172.
41 Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок. М., 1987. С. 233.
42 Blanc Ann К., Rutenberg Naomi. Op. cit. P. 171.
43 Ibid. P. 172.
Глава 9
РЕПРОДУКТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ
Под репродуктивным поведением понимается система действий и отношений, опосредующих рождение определенного числа детей в семье (а также вне брака). Специфика социологического изучения рождаемости, собственная и уникальная ниша социологии семьи в этом изучении заключается в том, что внимание социолога направлено на анализ репродуктивного поведения миллионов семей и индивидов, отдельные события в жизни которых, связанные с рождением детей, сливаются, интегрируются в процесс рождаемости, на уровне населения изучаемый демографией.
Уровень рождаемости, складывающийся на той или иной территории (стране, регионе, континенте, земном шаре) в тот или иной период времени и измеряемый хорошо известными в демографии показателями (общий и суммарный коэффициент рождаемости, специальный коэффициент рождаемости и др.), является функцией двух переменных. Одна из них - это демографическая структура, т.е. распределение населения по полу и возрасту, брачному состоянию и другим параметрам. Другая - репродуктивное поведение, выражением которого в демографии является среднее число детей в семье или среднее число детей, рожденное женщиной за всю ее жизнь.
Как и всякое человеческое поведение, репродуктивное поведение ограничено определенными рамками, задающими нижний и верхний пределы его действия, пределы вмешательства человека в естественный цикл деторождения. Эти рамки заданы, с одной стороны, физиологически, характеризуя исторически конкретный потенциал рождаемости, максимально возможное число детей, которое может ро-
201

дить женщина в течение своей жизни в заданных условиях (демографические структуры, состояние здоровья, прежде всего репродуктивного, уровень смертности и т.д.). С другой стороны, эти рамки заданы системой социального контроля, определяющего, в какой конкретно степени будет реализован этот социально-биологический потенциал рождаемости, какое конкретно число детей будет рождено женщиной.
Понятие репродуктивного поведения имеет отношение к этой последней, к системе социального контроля. Именно оно определяет, сколько детей и через какой период времени будет иметь семья. Однако, поскольку репродуктивное поведение может развертываться только в пределах биологического потенциала рождаемости, необходимо предварительно ввести несколько понятий, характеризующих эту физиологическую основу репродуктивного поведения.
Под плодовитостью в современной демографии и социологии семьи понимается биологическая способность женщины, мужчины, брачной пары к зачатию и рождению живых детей. Плодовитость как способность к деторождению следует отличать от фактического деторождения, характеристикой которого является число рожденных детей. Теоретически возможный диапазон плодовитости весьма широк: она варьирует от бесплодия до 35 рождений в одноплодных родах. Однако реально считается, что средняя видовая плодовитость человека не превышает 15-16 рождений за всю жизнь.
Термин бесплодие означает неспособность зрелого организма воспроизводить потомство, или просто неспособность к рождению. Обычно бесплодным считается брак (брачный союз), в котором в течение трех лет и при условии неприменения контрацепции не происходит рождения ребенка либо из-за отсутствия зачатий, либо из-за того, что беременности заканчиваются или самопроизвольным абортом или рождением мертвого ребенка.
В первом случае при условии нормальной половой жизни говорят о стерильности, то есть о неспособности к зачатию. При этом различают стерильность постоянную (в старших возрастах, после достижения менопаузы), в репродуктивном периоде (как следствие заболевания или операции стерилизации) и временную (в период беременности, послеродовая или послеабортная аменоррея как результат применения контрацепции); естественную (вызванную нормальными физиологическими причинами: возрастом, беременностью, кормлением грудью, аменорреей и пр.) и искусственную (контрацеп-
202
тивную), а также патологическую (из-за болезней и травм); абсолютную (с нулевыми шансами на зачатие) и относительную (при сохранении некоторой вероятности зачатия).
Бесплодие является одним из факторов инфертильности, т.е. отсутствия рождений. Инфертильность может быть также результатом искусственного прерывания беременности, а также полного отсутствия сексуальных отношений на протяжении или всего репродуктивного периода, или какой-то его части (из-за отсутствия брака, длительного разделения супругов или абстиненции).
Инфертильность вместе с возможной младенческой и детской смертностью является причиной бездетности, т.е. отсутствия детей в семье1.
Понятие плодовитости, задавая физиологические рамки рождаемости, очерчивает одновременно и диапазон действия репродуктивного поведения, исключительным результатом которого является то, что среднее фактическое число детей в семье оказывается существенно отличным от возможного.
В социологическом изучении репродуктивного поведения важную роль играют понятия репродуктивного цикла и репродуктивного процесса человека.
Под репродуктивным процессом понимается определенная последовательность репродуктивных событий на протяжении всей жизни индивида или семьи, связанных с рождением детей и являющихся результатом совместного действия биологических (физиологических) факторов рождаемости и социального контроля репродуктивного поведения. Понятие репродуктивного процесса отражает эмпирически наблюдаемую и фиксируемую (статистически или социологически) последовательность событий репродуктивного цикла.
Репродуктивный цикл - повторяющаяся последовательность основных репродуктивных событий (coitus, зачатие, роды).
Репродуктивный процесс человека состоит из большого числа повторяющихся репродуктивных циклов. Важной характеристикой репродуктивного цикла является его полнота: цикл является полным, если содержит все свои основные события, т.е. полную последовательность "coitus - зачатие - роды". Выпадение одного из них делает цикл неполным. Это возможно как в силу "естественных", физиологических причин, так и вследствие "сознательного" вмешательства в "естественный" ход событий, т.е. в случае добровольной или вынужденной абстиненции, применения контрацепции или искусственного прерывания беременности.
203

Схема 9-1 СХЕМА РЕПРОДУКТИВНОГО ПРОЦЕССА ЧЕЛОВЕКА

antonov 91 5

204
Схема 9-2 СХЕМА РЕПРОДУКТИВНОГО ЦИКЛА ЧЕЛОВЕКА

antonov 91 5
АЛ - абстинентное поведение НАЛ - неприменение АП
ПК - применение контрацепции НК - неприменение контрацепции
ИА - искусственный аборт НИА - неприменение ИА
СА - спонтанный аборт С - стерильность (неконт-
рацептивная)
полный цикл при неудовлетворенной потребности в детях
неполный цикл при удовлетворенной потребности в детях
неполный цикл из-за физиологических причин
Многодетность и малодетность как качественно различные типы репродуктивного поведения отличаются друг от друга в частности и тем, что в условиях многодетности, особенно экстремально-традиционной, когда потребность в детях остается неудовлетворенной на протяжении всей жизни, полнота репродуктивного цикла может нарушаться только действием физиологических причин, т.е. нарушениями плодовитости.
В условиях малодетности полный цикл, напротив, возможен только в отдельные периоды формирования семьи, когда супруги еще не удовлетворили свою потребность в детях. В оставшуюся часть репродуктивного периода, когда потребность в детях удовлетворена, цикл является неполным, а его длительность зависит от ориентации супругов на применение контрацепции или искусственных абортов, а также от эффективности применения контрацепции. Неэффективная контрацепция (т.н. "контрацептивные осечки") может удлинять репродуктивный цикл, вынуждая супругов прерывать "неожидаемые" или "несвоевременные" беременности.
205

Структура индивидуального репродуктивного поведения. Социологический анализ репродуктивного поведения предполагает в качестве одного из первых шагов рассмотрение структуры (внутреннего устройства) репродуктивного поведения, безотносительно к его конкретным историческим типам и особенностям.
Сама по себе постановка вопроса о репродуктивном поведении и его структуре является исторически недавним делом. Практически до 70-х гг. изучение рождаемости в рамках демографии обходилось без всякого упоминания или использования понятия "поведение", то есть без применения методов социологии и социальной психологии. В демографии господствовал так называемый "факторный подход", когда значения тех или иных социально-экономических факторов непосредственно сопоставлялись с показателями рождаемости. Лишь в середине 50-х гг. начался отход этого "постулата непосредственности" и введение в анализ так называемых "промежуточных переменных", или "непосредственных детерминант" рождаемости, опосредующих действие на нее социально-экономических, или базисных факторов.
Исторически первой в этом плане была опубликованная в 1956 г. работа американских социологов и демографов К.Дэвиса и Джудит Блейк "Социальная структура и рождаемость: аналитическая схема"2, в которой была предложена модель "промежуточных переменных", объединенных в три блока, соответствующих различным стадиям репродуктивного процесса. По мысли Дэвиса и Блейк, промежуточные переменные рождаемости - это варьирующие признаки, "... через которые должны действовать социальные факторы, оказывающие влияние на уровень фертильности"3. Модель промежуточных переменных Дэвиса и Блейк является вариантом демостатистического описания репродуктивного процесса, представляющего собой перечень "варьирующих признаков", то есть событий, связанных с формированием и распадом брачных союзов и с половой жизнью в их рамках (первый блок "промежуточных переменных"); событий, связанных с зачатиями или их отсутствием (второй блок переменных); событий, связанных с беременностями и их исходами (третий блок переменных).
Все "промежуточные переменные" этой модели суть совокупность внешних фактов (событий) репродуктивного процесса; внутренние же, субъективные факты, интенции и мотивации поступков вынесены за скобки или в лучшем случае присутствуют в модели в неявном виде как "неестественные" ("преднамеренные") признаки, подвластные человеческой воле4.
206
Схема промежуточных переменных рождаемости (по Кингсли Дэвису и Джудит Блейк)
I. Факторы, влияющие на половую жизнь ("варьирующие признаки половой жизни").
А. Факторы, регулирующие формирование и распад брачных союзов в фертильный период жизни.
1. Возраст начала половой жизни.
2. Постоянное безбрачие: количество женщин, никогда не вступавших в половую связь.
3. Продолжительность фертильного периода жизни после брачного союза или между брачными союзами:
а) брачные союзы, нарушенные в результате развода, разлучения или оставления семьи;
б) брачные союзы, нарушенные в результате смерти мужа.
Б. Факторы, определяющие половую жизнь в рамках брачных союзов.
1. Добровольное воздержание.
2. Недобровольное воздержание.
3. Частотность половых сношений.
II. Факторы, влияющие на зачатия ("варьирующие признаки зачатия").
A. Плодовитость или бесплодие, вызванные естественными причинами.
Б. Применение или неприменение противозачаточных
средств:
а) механических и химических;
б) прочих.
B. Плодовитость или бесплодие, вызванные неестественными причинами (стерилизация, медицинское лечение, надрезы и т.д.).
II(.Факторы, определяющие беременность и успешные роды ("варьирующие признаки беременности"). А. Внутриутробная смерть по естественным причинам. Б. Внутриутробная смерть по неестественным причинам.
207

Davis К., Blake J. Social Structure and Fertility: An Analitic Framework // Economic Development and Cultural Change. 1956. V. 4. Цит. по: Детерминанты и последствия демографических тенденций. Новое краткое изложение результатов исследований о взаимодействии демографических, экономических и социальных факторов. Том I. Часть вторая. ООН. Нью-Йорк. 1973. С. 210-211.
Между тем почти все эти "варьирующие признаки" варьируют именно в результате соответствующего репродуктивного поведения человека, который не просто "реагирует" в духе бихевиоризма на внешние стимулы, а действует, преследуя свои собственные цели, подчиняясь своим интересам и потребностям, которые он, разумеется, определенным образом корректирует, изменяет в соответствии с реальными условиями его жизни. Несмотря на свои недостатки, модель промежуточных переменных рождаемости сыграла в изучении рождаемости и репродуктивного поведения выдающуюся роль, став отправной точкой в создании других концепций и моделей, в том числе и поведенческих.
Одной из первых попыток включить в модели детерминации рождаемости поведение была схема переменных рождаемости Р. Хилла, Дж. Стикоса и К. Бэка, в которой среди факторов "семейного планирования" присутствуют и установки на число детей и на применение контрацепции5, а также схема факторов рождаемости Р. Фридмена, впервые предложенная в конце 50-х гг.6. В своих последних по времени вариантах схема Р.Фридмена уже в явном виде включает поведение, хотя он и не употребляет этого слова.
"Промежуточные социально-психологические детерминанты" на его схеме - это и есть, по сути, блок репродуктивного поведения, точнее, блок его диспозиций.
Достаточно четкое определение Р. Фридменом основных компонентов репродуктивного поведения позволяет оценить его схему как важный шаг в понимании детерминации рождаемости, впервые связанной им с поведением семьи.
По справедливому замечанию В.А. Борисова, "если сама структура поведения определяется в психологии как последовательность такого рода: потребность (импульс), установка, мотив, действие, то история изучения демографами репродуктивного поведения развивается в обратной последовательности: результаты поведения, изучение мнений, установок и, наконец, потребности семьи в детях. Это собственно вполне естественно и свидетельствует об углублении исследований репродуктивного поведения"7.
Отсюда можно извлечь тот вывод, что фиксация лишь внешних фактов поведения недостаточна, надо учитывать и внутренние
208

Схема 9-3 СХЕМА ФАКТОРОВ РОЖДАЕМОСТИ ПО Р. ФРИДМЕНУ
Antonov 91 7
209

факты, социально-психологические структуры - ценностные ориентации личности, ее установки, мотивы и потребности. И репродуктивное поведение выражается не только в каких-то внешних поступках, репродуктивных событиях, но и в изменениях этих внутренних структур, убеждении, установок и мотивов.
Таким образом, структура индивидуального поведения (и репродуктивного в том числе) должна представлять некоторую совокупность регуляторов и взаимосвязей между ними. Одной из попыток разрешить эту сложную задачу моделирования структуры поведения является модель диспозиционной регуляции поведения, предложенная В.А. Ядовым8. В самом общем виде эта модель выглядит так:
ПОТРЕБНОСТИ - ДИСПОЗИЦИИ - СИТУАЦИИ
В центре этой схемы - система диспозиций (предрасположенностей или предуготовленностей личности к восприятию условий деятельности) , которая определяет (оценивает) возникающие ситуации повседневной жизни с точки, зрения возможностей удовлетворения конкретной потребности, специфической для данного вида поведения.
Применительно к репродуктивному поведению такой специфической потребностью является потребность в определенном числе детей. Различные же ситуации либо способствуют, либо препятствуют удовлетворению этой потребности, но не непосредственно, а через систему диспозиций, через ценностные ориентации, которые служат критериями оценки возможности удовлетворить имеющуюся потребность в детях в конкретных обстоятельствах времени и места. Оценка обусловливает принятие того или иного решения, которое приводит к конкретному результату поведения. Последний через механизм обратной связи модифицирует как ситуацию, так и ее оценку диспозиционной системой.
Одно и то же репродуктивное событие (например, наступившая беременность) будет оцениваться совершенно различным образом, смотря по тому, совпадают или нет потребность в детях и их фактическое число, которое как результат предшествующего поведения является элементом текущей ситуации. Поэтому в модель В.А. Ядова следует ввести дополнительный блок - блок результатов поведения.
Почему так важно, иметь четкое представление о структуре репродуктивного поведения? Ответ заключается в том, что индивидуальное поведение исключительно многообразно. И понять это многооб-
210
разие можно лишь на основе осознания неодинаковости, неоднородности всех блоков структуры репродуктивного поведения.
Например, даже в случае сходства потребности в детях и условий жизни многих семей, различия в системе диспозиций могут вызвать вариации в интервалах между рождениями, в числе беременностей и их исходах, типах применяемой контрацепции, в мотивации рождений и отказов от них и т.д. и т.п.
При этом анализ отдельных элементов структуры репродуктивного поведения должен дополняться рассмотрением прямых и обратных связей между ними (см. схему 9-4).
Наиболее стабильным, практически неизменяемым на протяжении всей жизни человека элементом структуры репродуктивного поведения является потребность в детях (определение будет дано ниже). Потребность в детях - это своего рода закрепленный в психологических структурах личности опыт прошлых поколений, отголосок прошлых условий жизни. Индивид может изменять силу, интенсивность своей, сформированной в ходе его социализации потребности в детях, но не ее величину, обусловленную бытующими в обществе или в его части, с которой отождествляет себя человек, социокультурными нормами детности.
Другие элементы структуры репродуктивного поведения могут изменяться спонтанно или благодаря активности личности. Это относится и к условиям жизни, по отношению к которым человек может действовать двояким образом: или стремиться к их изменению, если они не соответствуют его представлениям о должном, или желать их сохранения, абсолютного или относительного (по сравнению с другими) . Здесь важно то, что ориентации на изменение (или сохранение) условий жизни являются важнейшими компонентами как системы диспозиций, так и самих ситуаций образа жизни, оказывающими существенное влияние на репродуктивное поведение.
Центральным отношением, играющим роль своеобразного ориентира для репродуктивного поведения, является оппозиция потребности в детях (в определенном их числе) и фактического их числа в семье. Однако согласование всех действий, образующих линию репродуктивного поведения, осуществляется системой диспозиций, соотношением в ней семейных (связанных с семьей) и внесемейных (связанных с активностью вне семьи) ценностных ориентации.
При прочих равных условиях число рождений будет больше там, где преобладают ориентации на семейные ценности (на детей прежде всего), поскольку это преобладание обусловит восприятие окружающих условий (то есть их оценку) как благоприятных для реализации имеющейся потребности в детях (независимо от того, каковы эти
211

Схема 9-4
СТРУКТУРА ДИСПОЗИЦИОННОЙ РЕГУЛЯЦИИ РЕПРОДУКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ ЛИЧНОСТИ
antonov 91 9
212

условия "на самом деле" или в глазах других). Если же, напротив, преобладают ориентации на внесемейные ценности (образование, профессиональная карьера, социальная мобильность и пр.), а ориентация на семью и ее ценности слабы, то это обусловит оценку даже самих по себе "хороших" условий жизни как неблагоприятных для полного удовлетворения потребности в детях.
Подчеркнем еще раз, что ни потребность в детях, ни условия жизни сами по себе (по отдельности) не предопределяют результатов репродуктивного поведения. Эти результаты - итог взаимодействия данных элементов в системе диспозиций личности, которая опреде-ляет ситуацию как благоприятную или неблагоприятную для удовлетворения потребности в детях.
Основные элементы структуры репродуктивного поведения. Рассмотрение основных элементов структуры репродуктивного поведения начнем с потребности в детях.
Потребность в детях - главный двигатель репродуктивного поведения, ведущий из всех его внутренних регуляторов. Одновременно она - элемент общей системы потребностей личности., занимающий место на наивысшем уровне иерархии человеческих потребностей - среди социальных потребностей, наряду с такими, как потребность в браке, семье, творчестве, самореализации, образовании, свободном времени и т.д. Их концентрированным выражением является потребность в детях9. Как социальная потребность высшего уровня потребность в детях (и это мы подчеркиваем здесь особо и настоятельно) не связана прямо и непосредственно с потребностями низших уровней (органическими и потребностью в самосохранении) .
Именно поэтому не существует никаких границ ее ослабления: никакие физиологические механизмы не в состоянии защитить ее от этого.
Не связана потребность в детях и с сексуальной потребностью. Как было сказано ранее, рождение детей имеет лишь своим предусловием, посредником сексуальное поведение. Человек с давних времен может нарушать и нарушает автоматизм репродуктивного цикла, удовлетворение сексуальной потребности не. предполагает обязательного рождения ребенка и притом чем дальше, тем в меньшей степени сексуальные отношения являются средством деторождения.
Чтобы ребенок родился, необходима специальная мотивация, не биологическая по своей природе. Однако в большинстве классификаций человеческих потребностей потребность в детях не выделяется как самостоятельная потребность, а отождествляется или с сексуаль-
213

ной потребностью, или с так называемой потребностью продолжения рода, под которой, как правило, подразумевается либо пресловутый и мифический "инстинкт размножения", либо столь же мифический "материнский инстинкт". Не останавливаясь здесь специально на этом вопросе, заметим, что демографы, верящие в "инстинкты" несколько поотстали от мировой науки, в которой инстинктивистские модели поведения давно сданы в архив10.
Потребность в детях - не биологическая, а социально-психологическая и социальная категория.
Потребность в детях - это социально-психологическое свойство социализированного индивида, проявляющееся в том, что без наличия детей и подобающего их, числа индивид испытывает затруднения в своей личностной самореализации. Эти затруднения возникают в повседневности при выяснении семейного статуса личности (например, при встрече старых знакомых после долгой разлуки) - тем самым производится непроизвольная оценка (и самооценка) поведения личности, исходя из бытующих норм детности или репродуктивных норм. Парадоксальным отражением этих затруднений является сам язык, заставляющий нас задавать вопрос о детности того или иного человека, используя множественное число ("Есть ли у Вас дети?"), и выслушивать ответ все чаще в единственном числе ("Есть. Один.")11.
Для понимания сущности потребности в детях огромную роль играет понятие репродуктивных норм. Репродуктивные нормы - это детерминированные общественным бытием принципы и образцы подобающего поведения, относящегося к рождению определенного числа детей, и принятые в тех социальных группах, к которым принадлежит или хотел бы принадлежать индивид. Репродуктивные нормы, как и любые другие социокультурные нормы, усваиваются личностью в качестве средств ориентации поведения и образуют основу внутреннего контроля, обеспечивающего согласованность разного рода действий и поступков, имеющих отношение к рождению определенного числа детей. Будучи усвоенными, "интернализованными", превратившись во внутренние социально-психологические структуры личности, репродуктивные нормы определяют своим содержанием сущность потребности в детях.
Потребность в детях - это устойчивое социально-психологическое состояние индивида, обусловленное, во-первых, стремлением иметь типичное для данного общества число детей в семье и дать им не хуже типичного по качеству воспитание, во-вторых, чадолюбием (т. е. глубоко усвоенными установками по отношению к детям вообще),
214
проявляющимся в том, что без наличия детей или определенного их числа индивид испытывает затруднения самореализации себя как личности.
Бойко В . В . Малодетная семья: Социально-психологическое Исследование. М., 1980. С. 61.
Таким образом, потребность в детях - это, по сути, усвоенные человеком в процессе социализации, бытующие в культуре или субкультуре и определенным образом преобразованные личностной структурой репродуктивные нормы или социальные нормы рождаемости. Каким образом происходит подобное усвоение, "интернализация" - это отдельный и особый вопрос. Отметим лишь, что это такой процесс, в котором индивид не просто "вкладывает в себя" то, что ему преподносят "агенты социализации", а играет активную роль, беспрерывно взаимодействуя с тем, кто выступает для него в качестве "транслятора норм и ценностей".
Важнейшей особенностью репродуктивных норм (принципиальной для понимания потребности в детях) является их исключительная устойчивость, превышающая обычный для социокультурных норм "лаговый эффект". Это связано, с тем, что репродуктивные нормы отражали когда-то глубинные основы бытия, человеческой жизни, необходимость самосохранения человеческого рода, воспроизводства населения.
Потребность в детях не меняется под влиянием текущих условий жизни и их изменений. Меняются лишь семейные ситуации, которые либо способствуют, либо препятствуют удовлетворению потребности в детях. Величина потребности в детях неизменна на протяжении жизни человека.
Следует различать ту или иную интенсивность, или силу, потребности в детях. Даже в пределах одной и той же количественно выраженной потребности в детях ее сила может бить различной, определяя вариации в "практике оперирования промежуточными переменными рождаемости", то есть в практике контрацепции и искусственного прерывания беременности, что проявляется в различной длине интервалов между рождениями детей, длине репродуктивного периода и т.д. Разумеется также, что сила потребности в детях тем больше, чем больше ее величина.
В этой связи различают малодетное (1-2 ребенка в семье), среднедетное (3-4 ребенка) и многодетное (5 и более детей в семье) репродуктивное поведение, а в пределах каждого из этих типов - линии репродуктивного поведения, представляющие собой специфи-
215

ческое сочетание результатов репродуктивного поведения, характеризующееся определенной направленностью и устойчивостью. Именно потребность в детях, взаимодействуя в диспозиционной системе с условиями жизни, формирует конкретные линии репродуктивного поведения.
Труднее всего было выносить отношение мундугуморов к детям. Женщины хотели иметь сыновей, а мужчины дочерей. Ребенка нежелательного пола завертывали в ткань из коры и бросали живым в воду. Кто-нибудь мог выловить это суденышко из коры, проверить пол ребенка и отправить его дальше.
Мид М. Иней на цветущей ежевике // Мид М. Культура и мир детства. М., 1988. С. 58.
Раз мы заговорили о величине и силе (интенсивности) потребности в детях, то, следовательно, речь должна идти о возможности и методах измерения потребности в детях. Напрямую потребность в детях измерить нельзя. Это связано с ее природой, с тем, что она, как было сказано выше, непосредственно не наблюдается, лишь проявляясь в конкретных семейных ситуациях, обнаруживая во взаимодействии с ними различные аспекты и стороны своей количественной определенности, предрасположенности к определенному репродуктивному результату и своей качественной определенности, своего содержания, ценностно-смысловых аспектов мотивации, тех целей, ценностей и интересов, которые удовлетворяются или реализуются через рождение детей и которые образуют содержание потребности в детях.
Количественная и качественная определенность потребности в детях соответственно раскрывается в понятиях репродуктивных установок и репродуктивных мотивов. Эти последние и являются непосредственными объектами измерения.
Репродуктивные установки - это психические состояния личности, обусловливающие взаимную согласованность разного рода действий, характеризующихся положительным или отрицательным отношением к рождению определенного числа детей.
Репродуктивные установки делятся на два класса:
- установки детности, регулирующие достижение определенного числа детей. К этому классу относятся установки на благополучные исходы беременности, на протогенетические (между образованием брачного союза и рождением первого ребенка) и интергенетические
216
(между рождениями детей разной очередности) интервалы, установки на пол ребенка, установки на усыновление или удочерение (адапционные);
- установки на применение контрацепции и искусственное прерывание беременности.
Все эти конкретные виды установок выражают в конкретной ситуации времени и места величину потребности в детях и ее силу и благодаря этому оказываются взаимосвязанными. Чем сильнее, к примеру, готовность к рождению ребенка определенной очередности, тем короче, при прочих равных условиях, генетические интервалы и тем вероятнее выбор линии репродуктивного поведения, не связанной с применением контрацепции и искусственными абортами. А взятое в целом, вместе, все перечисленное характеризует стоящую за ним силу и величину потребности в детях.
Для измерения репродуктивных установок в демографии и социологии семьи разработаны специальные методы. Одна их группа основывается на определении так называемых "предпочитаемых чисел детей". Все теоретически возможные предпочитаемые числа детей являются, как неоднократно подчеркивалось выше, сложным итогом взаимодействия потребности в детях и конкретных ситуаций образа жизни, в которых она лишь проявляется. Именно поэтому ни один из показателей предпочитаемых чисел детей не является сам по себе измерителем ни потребности в детях, ни даже репродуктивной установки. Они - лишь их отражение в обманчивом зеркале конкретных реальных или воображаемых условий жизни, причем отражение не всей установки, а только ее когнитивного компонента.
Индивид имеет некое идеализированное представление о наилучшей с его точки зрения семье, одним из аспектов которого является и представление о детности такой семьи. Этот образ не является чем-то застывшим и неизменным. Он постоянно корректируется в зависимости от наличных или предполагаемых условий жизни и их гипотетических изменений. Исследователь, социолог семьи и демограф, создавая искусственную ситуацию социологического опроса, актуализирует это представление, побуждает респондентов более или менее четко сформулировать его в виде определенных логических высказываний, придать количественную меру. И в зависимости от того, каковы эти реальные или гипотетические условия жизни и их возможные изменения (точнее говоря, как они оцениваются, воспринимаются респондентом сквозь призму его диспозиционной структуры), индивидуальная потребность в детях выражается в том или ином предпочитаемом числе детей.
217

На схеме 9-5 приведены некоторые из этих возможных реальных или гипотетических жизненных обстоятельств и соответствующие им показатели предпочитаемых чисел детей.
В изучении рождаемости и репродуктивного поведения обычно используются отнюдь не все представленные на схеме показатели предпочитаемых чисел детей, а лишь некоторые из них. Чаще всего это - идеальное, желаемое и ожидаемое числа детей в семье; иногда используется также число детей, планировавшееся в момент вступления в брак12.
Идеальное число детей не является отражением установок детности, а, скорее, характеризует осведомленность респондентов о так или иначе обсуждающихся в обществе проблемах семьи, населения и рождаемости. Об этом говорят, в частности, результаты специального исследования взаимосвязи динамики идеального числа детей в США в 50-70-е гг. с частотой публикаций материалов по проблемам населения в газете "New York Times". Исследование обнаружило прямую зависимость идеального числа детей от интенсивности обсуждений данной темы13.
Идеальное число детей, фиксируя "наилучшую" детность вообще, а не для конкретного респондента, характеризует, с одной стороны, информированность о том, какое число детей признается общественным мнением "должным", и соответственно понимание значимости этой проблемы, а, с другой, - восприятие ("догадку") того, что, по мнению респондента, ждет от него интервьюер. В любом случае идеальное число детей, вопреки распространенному мнению, не отражает социальной нормы детности, а, следовательно, и потребности в детях.
Из всех показателей предпочитаемых чисел детей самым точным и надежным в смысле отражения потребности в детях и, самое главное, предсказания окончательного числа детей в семье является ожидаемое число детей в семье (в обоих его вариантах - всего и еще), а также ожидавшееся (планировавшееся) в момент заключения брака. Об этом говорят результаты сопоставления различных вариантов предпочитаемых чисел детей с фактической детностью.
Но важно подчеркнуть еще и еще раз, что никакой отдельный показатель из предпочитаемых чисел детей не может сразу, одним числом выразить потребность в детях. Но можно попытаться понять, как именно проявляется потребность в детях в сочетании с разнообразными условиями жизни. Это возможно, если объединить несколько показателей предпочитаемых чисел в систему. Такое объединение (система), построение комплексного показателя - один из возможных путей повышения обоснованности измерения репродуктивной
218
Схема 9-5
ПРОЯВЛЕНИЕ ИНДИВИДУАЛЬНОЙ ПОТРЕБНОСТИ
В ДЕТЯХ В РАЗЛИЧНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ЖИЗНИ,
ОПИСЫВАЕМЫХ ФОРМУЛИРОВКАМИ ВОПРОСОВ
О ПРЕДПОЧИТАЕМОМ ЧИСЛЕ ДЕТЕЙ В СЕМЬЕ

219

установки и потребности в детях. Этот комплексный показатель обязательно должен включать в себя и фактическую детность, поскольку, например, желание иметь третьего ребенка у бездетных, однодетных и двухдетных супругов совершенно различно по своей значимости.
В качестве примера такого рода комплексного показателя приведем индекс степени удовлетворения потребности в детях, примененный в ходе исследования репродуктивного поведения двухдетных семей в Москве в конце 70-х гг. Этот индекс построен путем комбинирования пяти показателей - фактической детности (имеющегося в семье числа детей); ответа на вопрос о том, хочет ли респондент иметь детей больше, чем есть в момент опроса; ответов на два вопроса об ожидаемом числе детей и на вопрос о желаемом их числе. Методика построения индекса ясна из схемы 9-6.
Схема 9-6
ПОСТРОЕНИЕ ИНДЕКСА СТЕПЕНИ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ ПОТРЕБНОСТИ В ДЕТЯХ (ПВД)

antonov 91 13
Анализ этого индекса по результатам социологического опроса двухдетных москвичек показал, что только 7% из них не удовлетворили свою потребность в детях и твердо ориентированы на рождение третьего ребенка. Этот факт затушевывался средними величинами предпочитаемых чисел детей, взятых по отдельности (особенно величиной желаемого числа детей: 2,8 ребенка в среднем, причем желали иметь больше двух детей около 60% опрошенных). Иными словами,
220
показатели предпочитаемых чисел детей, взятые по отдельности, завышают величину репродуктивных установок, создавая иллюзию того, что у значительной части населения существует потребность
более чем в двух детях.
Более обоснованное измерение индивидуальной потребности в детях (репродуктивной установки) связано с тестами, основанными на известной в социологии технике "семантического дифференциала". За неимением здесь возможности подробно остановиться на особенностях этих методик отсылаем читателя к работам, в которых они достаточно полно описаны14.
Как показали результаты тех исследований, в которых применялся метод семантического дифференциала, в настоящее время в населении продолжает сохраняться реликтовая, по сути, потребность в двух детях, которая, однако, не удовлетворяется полностью из-за 'действия неблагоприятных условий жизни.
Если репродуктивная установка характеризует количественную определенность потребности в детях, то репродуктивные мотивы рас-крывают ее качественную сторону, ее содержание.
Репродуктивные мотивы представляют собой психические состояния личности, побуждающие индивида к достижению разного рода личных целей через рождение определенного числа детей. Репродуктивный мотив характеризует личностный смысл появления на свет ребенка любой очередности. Дети при этом оказываются средством достижения тех или иных целей. Репродуктивные мотивы, будучи самостоятельной психической сущностью, являются одновре менно и составной частью структуры установок (их поведенческого, побудительного компонента). Они раскрывают содержание потребности в детях, но они же суть элементы структуры внутреннего контроля поведения, так как интенсивность побудительного компонента (сила установки) зависит от мотивационных состояний. Репродуктивные мотивы следует отличать от мотивов ограничения рождаемости.
Отдельные аспекты репродуктивной мотивации изучались еще в 40-е гг.15, но попытки создания классификации репродуктивных мотивов, как и выявления всей их возможной совокупности, относятся лишь к 60-м гг. Опираясь на результаты такого рода исследований, американский социолог и демограф Д.Боуг в конце 1960-х гг. создал своеобразный каталог мотивов высокой и низкой рождаемости. Хотя выделенные им группы мотивов принятия внутрисемейного ограничения числа детей (или отказа от такового) позволяют упорядочить материалы исследований, они тем не менее не обнаруживают
221

никаких четких критериев классификации в связи с отсутствием ясной теории репродуктивного поведения16.
Надо сказать, что к настоящему времени известно несколько десятков попыток разработать классификацию репродуктивных мотивов17. Большое значение в этом отношении имели работы К. Дэвиса. Он подчеркивал, что мотивацию к рождению детей создает лишь общество (социальная организация), отрицая наличие биологически обусловленной детерминации репродуктивного поведения, рождаемости.
Важное место в истории изучения репродуктивного поведения занимает типология мотивов рождения детей, разработанная Джудит Блейк. Она подразделяла все такого рода мотивы на экономические и внеэкономические. Это позволило установить характерное для "современного" отношения к детям усиление именно последних, то есть внеэкономических, что противоречит широко распространенному мнению, будто экономически выгоднее уменьшение числа детей в семье.
Методологически важными представляются идеи Л.У. и М.Л.Гофманов о различной интенсивности и неодинаковом содержании репродуктивных мотивов у индивидов, находящихся на разных стадиях жизненного цикла семьи, а также о необходимости проводить различие между мотивами рождения детей вообще и мотивами рождения дополнительного (к имеющимся) ребенка, между мотивами обзаведения малой и большой семьей и т.д. Большую методологическую роль играет также тезис Гофманов о связи репродуктивной мотивации с конкуренцией различных потребностей и ценностей личности. Оценивая вклад Гофманов в разработку теории репродуктивной мотивации, необходимо отметить, что хотя они не подчеркивали ведущей роли мотивов рождения определенного числа детей и не раскрыли всю сложность системы диспозиционной регуляции репродуктивного поведения, предложенная ими модель сыграла свою позитивную роль в исследовании репродуктивной мотивации и в настоящее время широко применяется в зарубежной социологии семьи и демографии.
Согласно современным представлениям, репродуктивные мотивы, или мотивы рождаемости, подразделяются на экономические, социальные и психологические.
Экономические мотивы рождения детей - это мотивы, которые побуждают к рождению того или иного числа детей благодаря тому, что через это событие достигаются (или предполагается, что достигаются) определенные экономические цели, то есть цели, связанные со
222
стремлением приобрести какие-то материальные выгоды или повысить (или сохранить) экономический статус. Если рождение детей не ведет ни к каким экономическим выгодам или не предполагает их, то это следует понимать как отсутствие экономических мотивов рождения. Заметим, что экономические мотивы - это тоже мотивы, то есть психологические феномены. Экономическими же их делает их содержание, то есть те цели именно экономического характера, которые выражаются через соответствующие мотивы.
Социальные мотивы - это мотивы, которые побуждают к рождению определенного числа детей в пределах бытующих социокультурных норм детности и которые являются индивидуальной реакцией на эти нормы. Определенный конформизм по отношению к социокультурным нормам (в том числе репродуктивным), то есть свойственное большинству желание жить, "как все", является отличительной чертой всякого (и репродуктивного тоже) поведения. Социальные мотивы и отражают это стремление, подкрепляемое разного рода стимулами морального и социального (престижно-статусного) плана.
Социальные мотивы существуют там и тогда, где и когда действуют стимулы, означающие, к примеру, укрепление или повышение социального статуса, рост авторитета и престижа в глазах окружающих и т.д. и т.п. Напротив, там, где нет таких стимулов, льгот и "выгод", там нет и социальных мотивов рождения определенного числа детей. Скажем, в современной городской малодетной среде родители трех или более детей подвергаются негативным социально-психологическим санкциям. Они могут становиться и становятся предметом насмешек, морального осуждения и других видов негативного общественного мнения.
Психологические мотивы - это мотивы, которые побуждают к рождению определенного числа детей благодаря тому, что через это достигаются какие-то сугубо личностные, социально-психологические, как бы внутренние цели личности. Они отражают не общественную, а исключительно личную заинтересованность в рождении определенного числа детей. Психологические мотивы четко разделяются на два класса в зависимости от того, идет ли речь об отношениях, в которых родители выступают как субъекты или как объекты.
Первый класс мотивов (где родители - субъекты) связан с теми чувствами и стремлениями, которые идут от родителей к детям (желание проявить заботу о ребенке, любовь к нему, желание опекать его, направлять его развитие и т.п.).
223

Другой класс мотивов (где родители - объекты) объединяет все, что через общение с детьми удовлетворяет потребность родителей быть объектами чувств, идущих к ним от детей (потребность в любви и уважении, в смысле жизни, обретаемом через детей, стремление продолжить в детях себя или какие-либо свои качества и свойства и т.п.).
Соотношение в структуре репродуктивной мотивации экономических, социальных и психологических мотивов не остается неизменным. Оно меняется от эпохи к эпохе, отражая глобальный процесс исторического отмирания многодетности. Общая тенденция здесь состоит в том, что постепенно ослабевают или даже сходят на "нет" экономические и социальные мотивы рождения нескольких детей в семье, а на первый план выходят психологические, внутренние мотивы.
Мы рассмотрели ведущий компонент системы диспозиционной регуляции репродуктивного поведения - потребность в детях, ее структуру и содержание. Но, как уже неоднократно подчеркивалось выше, потребность в детях управляет репродуктивным поведением, только взаимодействуя с ситуациями образа жизни, в которых происходит ее удовлетворение. Поэтому мы переходим теперь к рассмотрению ситуаций образа жизни (условий жизни), в которых происходит удовлетворение потребности в детях. Именно взаимодействуя с ними, подчеркнем еще раз, последняя только и может управлять репродуктивным поведением.
Повседневная жизнь семьи складывается из потока беспрерывно сменяющих друг друга ситуаций. Часть из них не зависит от желания и действий людей, каждого отдельного человека, каждой отдельной семьи. Другие создаются или изменяются ими, что раздвигает или сужает объективно существующие пределы человеческой жизнедеятельности, возможность принимать те или иные решения, совершать те или иные действия и поступки, в том числе в сфере репродуктивного поведения.
В своей будничной жизни люди ставят перед собой различные цели, стремятся к их достижению, что-то делают ради этого, практически не задумываясь над тем, как все это скажется на их репродуктивном поведении, и даже, может быть, и не подозревая о существовании самого этого слова. Однако независимо от этого в итогах их репродуктивного поведения проявляется определенная последовательность, повторяемость определенных событий, общая для многих и многих семей. И эта последовательность зависит от большого числа обстоятельств, складывающихся в жизни, начиная от особенностей микросреды, в которой выпало жить семье, и кончая общей, глобаль-
224
ной общественно-исторической (экономической, социальной, экологической, внутри- и внешнеполитической и пр.) обстановкой.
Все эти обстоятельства жизни, все эти, говоря строго, социальные ситуации, в которых проходит жизнь семьи, можно классифицировать по-разному.
Первым и самым важным, с точки зрения анализа репродуктивного поведения, основанием такой классификации является то, способствует или препятствует та или иная социальная ситуация рождению очередного (в том числе и первого) ребенка. Причем важна не сама по себе ситуация, а то, как она оценивается (определяется) супругами. Известно, что объективно неблагоприятные условия могут считаться вполне достаточными для очередного рождения, а, напротив, вроде бы благоприятные, хорошие - недостаточными. Поэтому и необходимо выделять в структуре поведения психологическое определение семейных ситуаций как условий удовлетворения имеющейся потребности в детях и выяснять, отчего зависит эта оценка.
Другим важным критерием различения ситуаций служит их устойчивость во времени, продолжительность. По этому критерию можно выделить три уровня ситуаций:
- ситуации повседневной жизни. По своему характеру - это предметные ситуации, создаваемые конкретной и быстро меняющейся средой. В сфере репродуктивного поведения - это так называемые репродуктивные ситуации, то есть внешние фиксируемые события репродуктивного цикла (наступление/ненаступление беременности, спонтанный аборт, рождение мертвого ребенка и т.д.);
- ситуации семейного образа жизни лишь опосредованно связаны с репродуктивным поведением. Они включают в себя условия жизнедеятельности в сфере труда, досуга и семьи. Это и влияние профессиональной деятельности, и ситуации общения с родственниками, соседями, друзьями и другими агентами микросреды. Ситуации семейного образа жизни - это фон, на котором развертывается репродуктивное поведение. Поскольку семья - это малая группа, то эти ситуации включают в себя и внутригрупповую динамику;
- общие ситуации связаны с глобальной общественно-исторической обстановкой. Они наиболее продолжительны во времени, наиболее устойчивы с точки зрения сроков жизни семьи (хотя могут быть и краткосрочные ситуации). В общих ситуациях отражаются условия жизни в городе и на селе, на определенных территориях, этническая специфика и т.п. Сюда же относятся и ситуации,
225

связанные с разного рода неблагоприятными или катастрофическими процессами - войнами, стихийными бедствиями и пр. Здесь же и общая социально-экономическая и политическая обстановка,.в том числе и степень ее стабильности и предсказуемости.
Из всего вышеперечисленного самыми определенными, поддающимися четкой фиксации и классификации являются репродуктивные ситуации. Их набор конечен и известен, что позволяет использовать их в анализе и моделировании репродуктивного поведения 18.
Сама специфика репродуктивного процесса, то, что он развертывается под действием как физиологических факторов, так и социального контроля (то есть той или иной "степени вмешательства" в репродуктивный цикл), предопределяет, что в центре внимания (и семей, и исследователей) всегда оказываются ситуации отказа от зачатия, беременности и рождения.
В малодетной среде (а к ней принадлежит не только большинство населения в нашей стране и в других так называемых развитых странах, но и практически все исследователи репродуктивного поведения), так вот, в малодетной среде очевиден факт постоянного применения контрацепции. Отказ от нее возможен лишь в течение весьма краткого периода времени (пока не родится первый или, реже, второй ребенок), что обусловливает возникновение прочной психологической сцепленности сексуального поведения в браке с контрацептивным поведением, с вмешательством в репродуктивный цикл.
Современные малодетные супруги постоянно помнят, что они "должны" непрерывно ограничивать свою плодовитость, предотвращать зачатия или рождения, чтобы не допустить рождения детей сверх того их числа, которое диктуется их потребностью в детях.
Отсюда и возникает тенденция здравого смысла рассматривать малодетное репродуктивное поведение как "сознательное", притом именно как "сознательное ограничение", а многодетность - как выражение нецивилизованности, культурной отсталости и дикости.
В действительности же малодетность ничуть не более "сознательна", чем многодетность, а в последней "сознания" ровно столько же, сколько и в малодетности. Ибо и та, и другая - это результат действия соответствующих социокультурных норм детности, определяющих различную по величине потребность в детях.
Последним компонентом структуры диспозиционной регуляции репродуктивного поведения являются его результаты. Они включают в себя элементарные поведенческие акты, шаблоны и линии.
226
Элементарные поведенческие акты, или единицы репродуктивного поведения, - это специфическая реакция на актуальную репродуктивную ситуацию, на специфические и быстро сменяющие друг друга воздействия внешней среды. Например, так называемая контрацептивная осечка, то есть наступление беременности при применении контрацепции, может вызвать или ее прерывание, или решение сохранить ребенка и пойти на его рождение.
Шаблоны репродуктивного поведения - это возникновение под действием привычных и достаточно устойчивых семейных ситуаций (ситуаций семейного образа жизни) определенных и стабильных конфигураций элементарных поведенческих актов.
Линии репродуктивного поведения - это специфическое сочетание шаблонов поведения, характеризуемое их определенной направленностью и последовательностью, тенденция, обнаруживающаяся при их смене на протяжении всей жизни личности и семьи (их жизненного цикла). Именно линии репродуктивного поведения являются непосредственным объектом социологического анализа. Линии репродуктивного поведения делятся на линии малодетного, сред-недетного и многодетного поведения.
В пределах одинаковых линий поведения его результаты могут быть разнообразными, что обусловливается различиями шаблонов. Например, даже малодетное поведение может быть весьма различным. Одна и та же детность семьи может достигаться разными путями: различными могут быть сроки рождения детей (прото- и интергенетические интервалы), эти рождения могут быть связаны с неодинаковым числом беременностей, родов, искусственных абортов, с различиями в использовании контрацепции, ее методов, эффективности и т.д. и т.п.
В целом содержательные характеристики репродуктивного поведения раскрываются при последовательном анализе того, как на систему его регуляции влияют изменения во внешней среде, прошлые и актуальные условия жизни. Соответствующие взаимосвязи отражены на схеме 9-7. Одной из ее особенностей как раз и является разделение всех условий жизни на прошлые и текущие, а также разделение специфических каналов, по которым и те, и другие воздействуют на репродуктивное поведение.
Воздействие текущих условий жизни реализуется через все семейные ситуации и через диспозиционный механизм их определения, в котором их оценка взаимодействует с потребностью в детях.
Но существует также и более непосредственное воздействие текущих условий жизни на результаты репродуктивного поведения и конечное число детей в семье. Каналы такого воздействия являются,
227

Схема 9-7
СХЕМА ВОЗДЕЙСТВИЯ УСЛОВИЙ ЖИЗНИ НА СИСТЕМУ РЕПРОДУКТИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ

antonov 92 4
228

вообще говоря, внешними по отношению к репродуктивному поведению. Это, например, влияние социально-гигиенических и экологических условий. Неблагоприятные факторы окружающей среды могут негативно сказываться на состоянии здоровья супругов, особенно женщин, приводить к возникновению вторичного патологического бесплодия, невынашиванию беременности и т.п. Они могут также негативно сказываться на внутриутробном развитии плода, внося свой вклад в младенческую (в возрасте до 1-го года) и детскую смертность. Они могут также обусловливать повышенную заболеваемость детей, увеличивать младенческую и детскую смертность, что в свою очередь ведет к перевесу числа рождений над числом имеющихся детей.
Прошлые же условия жизни влияют на репродуктивное поведение по совершенно другим каналам. Они действуют через бытующие в обществе социокультурные нормы, как репродуктивные, так и не имеющие непосредственного отношения к репродуктивному поведению. Прошлые условия жизни определяют как уровень потребности в детях, которая, напомним, есть ничто иное, как усвоенные индивидом в процессе социализации (интернализованные) репродуктивные нормы, так и длительное сохранение этого уровня во времени в иных, непохожих на прежние, условиях.
Обратим здесь особое внимание на то, что потребность в детях на схеме выделена из общей системы диспозиций личности чисто условно. Это сделано исключительно в аналитических и дидактических целях, чтобы подчеркнуть, что это - специфическая потребность, управляющая данным, конкретным видом социального поведения. Другому виду поведения соответствовала бы другая потребность. Кроме того, это выделение служит и тому, чтобы подчеркнуть и относительную самостоятельность потребности в детях, ее обусловленность репродуктивными нормами, следовательно, и известную неизменяемость на протяжении индивидуального жизненного
цикла.
Оценка ситуаций как либо благоприятных, либо неблагоприятных для удовлетворения имеющейся потребности в детях служит источником отклонений конечных результатов репродуктивного поведения (в конце репродуктивного периода) от ожидаемых, задаваемых конкретной потребностью в детях. Следовательно, в конкретной социокультурной среде индивидуальная вариабельность репродуктивного поведения связана со степенью реализации имеющейся потребности в детях.
Сущность репродуктивного поведения семьи не сводится к практике ограничения плодовитости, применения контрацепции или ис-
229

кусственного прерывания беременности, как это часто представляют. Вместе с тем, регуляция репродуктивного поведения личности и семьи не сводится к биологическим факторам, будь то "инстинкт размножения" или "продолжения рода", либо физиологические ограничители плодовитости.
Процесс принятия репродуктивных решений. Следующим вопросом, о котором необходимо сказать здесь, является вопрос о том, как происходит процесс принятия репродуктивных решений, или, употребляя терминологию нашего учебного пособия, как действует механизм определения ситуаций удовлетворения потребности в детях?
Ответить на этот вопрос, раскрыть механизм определения ситуаций можно лишь в контексте событий репродуктивного цикла. Не существует репродуктивных решений самих по себе, а есть лишь решения в конкретной репродуктивной ситуации, в конкретной ситуации семейного образа жизни.
Результаты социологического анализа репродуктивного поведения семьи как в условиях многодетности, так и в условиях мало-детности позволяют сделать вывод о том, что существует некая "зона свободного выбора" числа детей в семье, в пределах которой и реализуется репродуктивный выбор семьи, принимаются репродуктивные решения. Причем в условиях малодетности эта "зона свободного выбора" детности и других результатов репродуктивного поведения сужается вопреки тому, что об этом пишут некоторые авторы.
Существуют два типа репродуктивного поведения, которые позволяют соотнести его результаты с возможностью их подлинно свободного выбора, - рутинное и проблемное репродуктивное поведение.
Будем называть рутинным такое поведение, при котором выбор отсутствует, процесс принятия решений не включается, а результаты соответствуют ожидаемым, то есть определяются исключительно действием социальной нормы. Иначе говоря, когда цепь событий, действий и отношений развертывается как бы машинально, не встречая никаких неожиданностей и препятствий. Так бывает, например, когда потребность в детях совершенно не удовлетворена, и супруги стремятся поскорее реализовать свое желание иметь ребенка. В этом случае они живут интенсивной половой жизнью, половые сношения через некоторое ("нормальное") время приводят к зачатию, беременность развивается нормально и через положенный срок на свет появляется ребенок. Здесь нет никакого "выбора" и нечего "решать".
230
Поведение машинально и рутинно, результат соответствует ожиданиям.
Проблемным же поведение становится в том случае, когда в ход событий вмешивается нечто неожиданное, когда результат не соответствует ожиданиям, когда на пути рутинного репродуктивного цикла (неважно, полного или неполного) возникают барьеры. Здесь возникает проблема (проблемная ситуация), которую необходимо разрешить, приняв решение, реализовав свой "свободный выбор". Проблемные ситуации как раз и представляют наибольший интерес для социологического анализа.
Теоретически возможно выделить 7 проблемных и 7 рутинных типов определения репродуктивных ситуаций, соответственно классов репродуктивного поведения. Все они представлены на схеме 9-8.
Схема 9-8
ТИПЫ ПРОБЛЕМНОГО И РУТИННОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ РЕПРОДУКТИВНЫХ СИТУАЦИЙ

antonov 92 5
Рутинное поведение Проблемное поведение
(ожидаемые результаты (неожидаемые результаты
поведения) поведения)
1 РП Р -*---3 -*- НПК --03 ? 1 ПП
2 рп ОР ----03 -*- НПК --03 -#-03 ? 2 ПП
НПК -3 -*-ОР ? 3 ПП НПК -3 -*-ОР -"-ОР ? 4 ПП
3 РП ИА ----3 -*- НПК
4 РП ИА ----3 -- ПК
5 РП Р ˜-- 3 -"- ПК
6 РП ПК----03 - ПК -^3 ?------"˜ ИА ? 5 ПП
7 РП ПК(03) -- 03 - ПК ->-3 ?------"-Р ? 6 ПП
ПК -"-3 ?-------"-ОР ? 7 ПП
Обозначения: ПК, НПК - применение и неприменение
контрацепции
3, 03 -зачатие и его отсутствие Р, ОР - рождение и его отсутствие ИА - искусственный аборт
РП, ПП - рутинное и проблемное поведение
Основной критерий выделения рутинных и проблемных ситуаций, приведенных на схеме, - чередование применения и неприменения
231

контрацепции в зависимости от соотношения между потребностью в детях и фактическим их числом. При совпадении последних супруги во всех типах репродуктивного поведения будут стремиться предотвратить беременность, а при ее наступлении - к ее прерыванию (рутинное поведение 3 РП и 4 РП). Как легко понять, никакой особенной "сознательности" выбора в этом случае ни в многодетной культуре, ни в малодетной нет.
Если же фактическое число детей в семье не равно потребности в детях (меньше ее), то поведение может быть как рутинным, так и проблемным.
В условиях многодетности основной проблемой оказывается отсутствие зачатия и родов, то есть нарушения плодовитости. Аналогичная ситуация может иметь место и в условиях малодетности, когда нарушения плодовитости мешают удовлетворить потребность даже в одном ребенке (или двух). Разрешение проблемы связано с попытками использовать для этого все возможные и доступные способы лечения.
В условиях отмирания многодетности, когда начинается смена типа репродуктивного поведения, возможны и другие, помимо нарушений плодовитости, проблемные ситуации, связанные с регулированием или числа детей, или интервалов между их рождениями.
В условиях малодетности, когда превалирует потребность в двух-детной семье, помимо всех названных выше проблемных ситуаций, чаще всего встречаются ситуации контрацептивной неэффективности (применение неэффективной контрацепции или неэффективное применение эффективной контрацепции) - проблемные ситуации 5 ПП и 6 ПП. Эти ситуации приобретают особую значимость, когда фактическое число детей меньше уровня потребности в детях ".
Исследование репродуктивного поведения двухдетных семей в Москве во второй половине 70-х гг. позволило нам выделить несколько линий репродуктивного поведения, три из которых являются основными и наиболее распространенными. Первая из них - эта та, где супруги до рождения второго ребенка совершенно не практикуют искусственное прерывание беременности и где максимальна доля тех, кто начал применять контрацепцию только после второго рождения (35% против 22% во всей совокупности опрошенных). Для этой линии характерны минимальные прото- и интергенетические интервалы, а также минимальный уровень применения контрацепции в момент опроса. Это линия репродуктивного поведения, характерна для тех, кто имеет сильную потребность в двух детях.
232
Вторая линия поведения характеризуется ослабленной потребностью в детях. Это приводит к появлению искусственных абортов уже после рождения первого ребенка и более интенсивному их применению после второго, а также более интенсивному использованию контрацепции на всех стадиях формирования семьи. В этой линии протогенетический интервал лишь чуть более продолжителен по сравнению с первой, зато интервал между первым и вторым больше, чем в первой линии, в полтора раза. Эта линия, свойственна , так называемым "спейсерам"20, то есть тем, кто при данном уровне потребности в детях регулирует интервалы между рождениями путем их "откладывания".
Это откладывание связано именно с ослабленной мотивацией к рождению второго ребенка с меньшей интенсивностью потребности в нем, а не с "помехами", создаваемыми якобы плохими условиями жизни. Объективно их условия жизни как раз лучше, чем в первой
линии.
Третья линия поведения объединяет семьи с нарушениями плодовитости как до, так и после первого рождения, а также после второго рождения. Этой линии свойственны длительные прото- и интергенетические интервалы. Иначе говоря, эта линия - наиболее проблемна, она связана с интенсивными попытками преодолеть реальные препятствия к рождению хотя бы одного ребенка.
Наиболее же рутинна первая линия, в ней, особенно вначале, превалируют рутинные ситуации 1 РП, 5 РП и 6 РП.
В целом анализ линий двухдетного поведения показывает перевес рутинных ситуаций над проблемными.
Изученная двухдетная совокупность в среднем затратила на рождение двух детей около 5 лет. Если учесть, что в среднем опрошенные женщины вступили в брак в возрасте около 21,5 лет и что репродуктивный период в жизни женщины длится, как принято в демографии, в среднем до 50 лет, то, следовательно, около 24 лет поведение супружеской пары является рутинным, связанным с применением контрацепции и прерыванием беременности в случае ее
наступления.
В однодетном случае этот период "рутинности", когда поведение не связано с необходимостью принимать решения, то есть реализовывать свой "свободный выбор", еще продолжительнее.
Многодетное и особенно среднедетное поведение оказывается более проблемным и менее рутинным, чем малодетное. Установление этого факта, далеко не очевидного (о чем говорит хотя бы распространенность и стойкость мифа о нерациональности, несвобод-
233

ности многодетности, мифа, которому поклоняются не только "обыватели", так называемые "простые люди", но многие демографы), является заслугой именно социологического анализа и показывает перспективы, открываемые социологией семьи в изучении рождаемости.
Итак, мы рассмотрели в этой и двух предыдущих главах основные типы семейного поведения личности - брачное, сексуальное и репродуктивное.
Каждое из них, будучи частью семейного поведения, характеризуется в то же время автономией и независимостью от других. Эта автономность, возрастающая в ходе исторического развития, обусловлена тем, что брачное, сексуальное и репродуктивное поведение направлены на удовлетворение важнейших человеческих потребностей - потребности в браке, полового влечения (сексуальной потребности) , потребности в детях.
Как социальные явления эти типы семейного поведения подчиняются действию социальных законов, детерминируются социально-экономически. Они изменяются вместе с семьей, по-своему отражая, в частности, глобальный процесс семейной дезорганизации, кризиса семьи как социального института.
Многие новые явления в семейном поведении - это специфические выражения семейной дезорганизации и кризиса. Причем спонтанное развитие современной индустриально-урбанистической цивилизации обусловливает углубление кризиса семьи, нарастание негативных явлений в ее жизни и функционировании, делает весьма вероятным полный крах семьи как социального института.
Противодействовать этому кризисному изменению семьи можно, лишь проводя специальную семейную политику, ориентированную на укрепление семьи, возрождение семейного образа жизни. Анализ семейной политики, ее сущности, содержания, необходимости проведения и других вопросов является задачей заключительного раздела учебного пособия.
Ключевые термины:
репродуктивное поведение, демографическая структура, интенсивность рождаемости, среднее число детей в семье, детность, плодовитость, бесплодие, стерильность, инфертильность, бездетность, репродуктивный цикл, репродуктивный процесс, потребность в детях, репродуктивные установки, репродуктивные мотивы, ситуации образа жизни, репродуктивные ситуации, определение репродуктивных ситуаций, результаты репродуктивного поведения, линии репродуктивного поведения.
234
Примечания
1 См.: Борисов В.А. Перспективы рождаемости. М., 1976. С. 19-21, 33-35; Демографический Энциклопедический Словарь. М., 1985, С. 38, 152, 329, 447; Энциклопедический Словарь "Народонаселение". М., 1994. С. 21, 23, 156, 321, 488.
2 Davis K., Blake Judit. Social structure and fertility: an analitic framework // Economic Development and Cultural Change. 1956. V. 4.
3 Цит. по: Детерминанты и последствия демографических тенденций. Т. I. Часть вторая. ООН. Нью-Йорк, 1973. С. 209.
4 Детерминанты и последствия... С. 212.
' 5 Hill R., Stycos J.M., Back K.W. The family and population control. Chapel Hill. 1959. P. 220; Хилл Р. Семейные решения и социальная политика: социологический аспект // Изменение положения женщин и семья. М., 1977. С. 200-220.
6 Freedman R. The Sociology of Human Fertility // Current Sociology. V. 10-11, 1961-62. P. 35-42; Fredman R. Fertility Determinants // World Fertility Survey: An Assesment. New York, 1987.
P. 274-275.
1 Борисов В.А. Перспективы рождаемости. С. 177.
8 Ядов В. А. О диспозиционной регуляции социального поведения личности // Методологические проблемы социальной психологии.
М., 1975. С. 93.
9 Антонов А.И. Социология рождаемости. М., 1980. С. 91-93,
106-115.
1 0 Там же; см. также: Борисов В.А. Перспективы рождаемости. С. 174-182; Бойко В.В. Малодетная семья. М., 1980. С. 46-64. Американский социолог Л.Бернард в своей книге "Instinct: Study in Social Psychology", опубликованной в 1924 г., основываясь на анализе более чем 2000 работ 1700 авторов, насчитал у них упоминания 15798 инстинктов (1). В результате он пришел к выводу, что понятие инстинкта слишком неопределенно, применяется некритически и практически бесполезно в социологии (См.: Ионин Л.Г. Понимающая социология. М., 1979).
11 См.: Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок. М., 1987. С. 7; СССР: Демографический диагноз. М., 1990. С. 325.
12 Обзор применения идеального, желаемого и ожидаемого чисел детей см.: Антонов А.И. Социология рождаемости. С. 120-123, 153-162 (здесь дается также критика идеального числа детей); Белова В.А., Дарский Л.Е. Статистика мнений в изучении рождаемости. М., 1972. С. 5-97; Энциклопедический Словарь "Народонаселение".
С. 138, 147, 281, 320.
13 Цит. в: Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок. С. 70-71.
235

14 См.: Антонов А.И. Социология рождаемости. С. 163-167; Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок. С. 81-88; Рабочая книга социолога. М., 1976. С. 228-231.
15 Kiser С. The Indianopolis study of social and psychological factors affecting fertility // Research in family planning. Princeton, 1962.
16 Bogue D. Principles of Demography. New York, 1969. P. 840-841.
17 См.: Антонов А.И. Социология рождаемости. С. 143-147.
18 О моделировании репродуктивного поведения см., например: Баркалов Н.Б. Моделирование демографического перехода. М., 1984; он же Микроимитационная модель рождаемости поколения // Городская и сельская семья. М., 1987; Елизаров В.В. Перспективы исследований семьи. М., 1987; Демографическое моделирование // Энциклопедический словарь "Народонаселение". М., 1994 и др. работы.
19 См. об этом: Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок. С. 233-240.
20 Bongaarts J. Do reproductive intentions matter // International Family Planning Perspectives. V. 18. No 3. Sept. 1992. P. 103.
Рекомендуемая литература
1. Антонов А.И., Медков В.М. Второй ребенок. М., 1987.
2. Борисов В.А., Синельников А.Б. Брачность и рождаемость в России: демографический анализ. М., 1995.
3. Голод С.И. Стабильность семьи. Л., 1984.
4. Кон И.С. Введение в сексологию. М., 1988.
5. Народонаселение. Энциклопедический словарь. М., 1994.
6. Проблемы родительства и планирования семьи. М., 1992.
7. Покровский Н.Е. (ред.) Лабиринты одиночества. М., 1989.
8. Семья на пороге третьего тысячелетия. М., 1995.
9. Янкова З.А. Городская семья. М., 1979.
Раздел IV
СОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
СЕМЬИ И СЕМЕЙНОЙ ПОЛИТИКИ
Современная ситуация в России (экономический кризис, нагнетание социальной и политической напряженности, межэтнические конфликты, растущая материальная и социальная поляризация общества и т.д.) обострила положение семьи. У миллионов семей резко ухудшились условия реализации социальных функций - репродуктивной, экзистенциального содержания и первичной социализации детей. Проблемы российской семьи выходят на поверхность, становятся заметными не только для специалистов.
Это падение рождаемости, рост смертности, уменьшение брачно-сти и рост разводимости, увеличение частоты добрачных половых связей, увеличение частоты ранних и сверхранних, а также внебрачных рождений. Это и беспрецедентный рост числа отказов от детей и даже их убийств, и галопирующая подростковая и увы, детская преступность, и нарастание эмоционального отчуждения между членами семьи. Это и растущее предпочтение так называемых альтернативных форм брачной и семейной жизни, включая рост числа одиночек, неполных семей, бракоподобных отношений и квазисемей геев и лесбиянок, рост числа брачных сожительств. Это и рост семейной девиации - злоупотребления алкоголем и наркотиками, семейного насилия, включая инцестуозное.
Нет недостатка и в интерпретациях причин и следствий этих негативных явлений в жизни семьи и общества. Особенностью большинства из них является лопытка списать многие проблемы семьи и демографического кризиса России на современные социально-экономические процессы, на связанные с проведением экономической и социально-политической реформы кризисные явления в экономике, социальной жизни и политике или на происки каких-то враждебных сил.
237

Но ограничение причин кризисных явлений российской семьи только современным контекстом является совершенно неправомерным. Мы имеем здесь дело с длительным процессом отмирания многодетности семьи. Корни его кроются в тех радикальных преобразованиях, которые произошли в Европе и Северной Америке в XVII-XX вв. под влиянием индустриализации.
Современный социально-экономический спад лишь обнажил семейный кризис, но не привнес в него ничего принципиально нового. Негативные процессы семьи, утрата ею столь высокого и значимого в прошлом места в социальной структуре носят глобальный характер, присущи всем без малейшего изъятия странам, пережившим или переживающим наступление индустриальной эпохи, в основе которой - крупное машинное производство на базе разделения труда и индивидуального трудового найма.
Причины неблагоприятных тенденций семьи - не в отдельных, подчас, может быть, значимых и важных материальных и других условиях жизни, а в том, что изменился (и при том радикально) сам образ жизни людей в современных обществах индустриального типа, в наиболее существенных чертах современной цивилизации независимо от конкретно-исторических форм ее существования. Не случайно, что те самые негативные явления и тенденции, о которых говорилось в начале раздела, наблюдаются и в странах с наиболее благоприятной экономической и социально-политической ситуацией - в США, в странах Западной и Северной Европы и т.д.
Специфика исторического пути России (СССР - в недалеком прошлом), ее "особость" состоит на самом деле лишь в том, что продвигаясь по общему для всех пути, она оказалась полем гигантского эксперимента по насильственной и ускоренной реализации социалистической идеи. Причем эта идея была истолкована к тому же в тоталитарном, казарменном, а потому целиком этатистском духе. Это определило и остроту общих для всей индустриальной цивилизации социальных проблем, в том числе и проблем семьи и воспроизводства населения, а также то, как и с какой эффективностью эти проблемы у нас пытались "решать". И как их пытаются решать до сих пор.
Важно усвоить и понять, что кризис семьи не является чем-то, возникшим только в самые последние годы. Кризисные тенденции - не случайность, не отклонение с якобы "правильного" пути. Суть их - в резком обострении и обнажении фундаментальных процессов, на которые наше общество закрывало глаза, которые не приз-
238
навались ни официальной пропагандой, ни общественным мнением (за редким исключением). Соответственно, когда социально-экономический спад закончится, когда произойдет "оздоровление" экономики, социальной и политической жизни, то результатом этого будет не "исправление" и не "излечение" семьи и семейной жизни, как многие думают, а лишь возврат (если он вообще возможен) к, так сказать "нормальному" течению ценностного кризиса семьи.
' Однако такой вариант практически невозможен при спонтанном ходе событий, когда отсутствуют целенаправленные воздействия на семью со стороны общества, когда у политиков отсутствует хотя бы малейшее убеждение в необходимости такого рода воздействий.
Выше (глава 4) были описаны те радикальные изменения семьи, которые были привнесены в ее жизнь спонтанным ходом социальноэкономического развития на основе рыночных, конкурентных процессов, однако при возрастающей роли государства. Эту феноменологию семейных изменений не отрицает никто из исследователей семьи, но оценка этих изменений различными учеными, как отечественными, так и зарубежными, оказывается принципиально различной.
При этом все разнообразие точек зрения на описанные семейные изменения может быть сведено практически к двум основным аксиологическим перспективам, или парадигмам, в рамках которых интерпретируется вся семейная проблематика и вырабатываются подходы
" к ее практическому разрешению. Одна из этих парадигм - это парадигма, которую можно охарактеризовать как парадигму модернизации (она же - парадигма здравого смысла, парадигма помех). Другая - это парадигма кризиса семьи.
В рамках первой из них - парадигмы модернизации - как позитивные, так и негативные изменения семьи воспринимаются и интерпретируются как частные, специфические проявления общего и положительного (прогрессивного) процесса модернизации семьи и воспроизводства населения, смены одного их типа ("традиционного") другим ("современным"). Модернизация семьи при этом рассматривается как часть, проявление, элемент модернизации всего общества. Именно поэтому все характеристики этой последней автоматически и со знаком "плюс" переносятся и на семью. Именно поэтому, далее, речь в рамках этой парадигмы может идти лишь о временных и локальных несоответствиях и проблемных ситуациях. Эти ситуации рассматриваются как результат действия в общем-то преходящих и поверхностных факторов, отражаю-
239

щих главным образом неодинаковую скорость процессов модернизации различных подсистем на отдельных территориях и в отдельные периоды.
В отечественной демографии и фамилистике эта концепция в теоретическом плане представлена в работах А. Г. Вишневского1. Так, анализируя процессы изменения семьи и воспроизводства населения в бывшем СССР и в России, А.Г. Вишневский утверждает, что семья "оказалась на пороге нового кризиса", столкнувшись "с новыми проблемами" и в "значительной степени" утратив "способность выполнять многие жизненно важные для человека и общества функции" из-за "непоследовательности и незавершенности происходящих с семьей перемен"2. Иными словами, "новый кризис семьи" связан с тем, что семейные перемены отставали от обусловивших их "закономерных сдвигов в жизни советского общества в ходе обновления его экономической и социальной структуры (индустриализация, урбанизация, секуляризация сознания, эмансипация женщин и детей и т.п.) "3.
Соответственно общество, если сочтет необходимым вмешаться в течение семейных процессов, может лишь стремиться к устранению негативных последствий ("преодоление разлада", "содействие формированию новых демографических отношений" и т.п.), или к их компенсации мерами адекватной ("увязанной с историческими целями") семейной и демографической политики, т.е. всего-навсего к "минимизации последствий кризиса для семьи и общества"4.
Другая же парадигма - парадигма краха семьи как социального института - те же самые семейные изменения рассматривает как исторически конкретные выражения глобального системного кризиса семьи, вызванного к жизни не какими-то случайными, временными несоответствиями, негативными явлениями и проблемными ситуациями, а коренными, сущностными, атрибутивными чертами индустриально-рыночной цивилизации.
Парадигма кризиса семьи как социального института ориентирует исследователя семьи и практического политика рассматривать негативный характер семейных изменений, проблем, порождаемых ими, именно как выражение такого кризиса, охватившего семью и ценности семейного образа жизни. Этот кризис есть глобальная проблема современности, равновеликая, по крайней мере, экологической.
Концепция кризиса семьи ориентирует не на внешние по отношению к семье причины неблагоприятных явлений, как бы важны они ни были сами по себе, не на "помехи" эволюционному ходу
240
событий, а на пороки социальной организации рыночно-индустриального типа.
Ослабление социально-нормативной регуляции семейности, трансформация культурных символов и образцов, снижение ценности брака, семьи с детьми, единства всех семейных поколений - вот те социокультурные процессы, которые раскрывают сущность кризиса семьи. Они же делают бесперспективной ориентацию социальной политики только на устранение или коррекцию негативных последствий спонтанной эволюции семьи.
Понимание семейных изменений и семейных проблем и соответственно семейной политики, которое вытекает из парадигмы кризиса семьи, не является общепринятым. Более того, его придерживается меньшинство как отечественных, так и зарубежных специалистов в области семьи и демографии. На то есть свои причины, как общие для всех развитых стран, так и специфические. Если говорить специально о России, то одной из таких специфических причин является то, что в нашей стране на протяжении весьма длительного периода фамилистика и демография могли развиваться лишь в рамках идеологии марксизма-ленинизма. Фактически существовала такая ситуация, когда во всех дисциплинах, так или иначе изучающих семью и демографические процессы, господствовал вульгарно-социологический подход, в рамках которого не было места не только для противоречия и антагонизма, но даже для каких-либо расхождений в интересах личности и общества.
Рассмотрение соотношения интересов семьи и личности, с одной стороны, и общества (государства) - с другой, в терминах тождества или единства является одной из наиболее существенных черт парадигмы здравого смысла, особенно в нашей стране, где фамилистика и демография рассматривались как классовые, идеологические науки. Утверждалась безусловная гармония общественных и личных интересов также и в сфере развития семьи и воспроизводства населения (как и во всех прочих). Декларировалась чрезвычайно высокая ценность детей и семьи при социализме и соответствующая индивидуальная потребность в детях, реализации которой якобы мешают лишь внешние по отношению к социализму и "временные" обстоятельства и условия. Разумеется, тезис о "гармонии личного и общественного" претерпел существенные изменения от его вульгарного декларирования в предвоенные годы до более тонких и завуалированных интерпретаций.
Вплоть до самых последних лет это было "законом" существования отечественной идеологизированной демографии и фамилистики.
241

Первые работы, в которых содержались попытки преодолеть односторонность парадигмы здравого смысла, появились лишь в 70-е гг. Их авторы, в том числе и авторы настоящего учебника, стремились понять современные тенденции семейных изменений и демографических процессов, исходя из иных теоретических и аксиологических предпосылок, в рамках новой парадигмы, центральным пунктом которой стало восприятие семейных изменений в контексте глобального кризиса семьи, угрожающего самому существованию человеческого рода.
Противостояние и борьба двух парадигм (модернизации и кризиса семьи) не стали достоянием истории, хотя система, которую обслуживала одна из них, ушла в прошлое. Это противостояние и эта борьба продолжаются и сейчас. Преобладание, популярность одной из них, названной здесь парадигмой модернизации или здравого смысла, затрудняет как адекватную оценку новейших демографических тенденций, так и выработку эффективной семейной политики в России, политики, ориентированной на укрепление семьи как социального института, на радикальное изменение ее положения в обществе, на изменение самого общества в сторону его большей респонсивности к семье и ее проблемам. Весь этот комплекс вопросов является предметом рассмотрения заключительного раздела учебника.
Глава 10
СЕМЕЙНАЯ ПОЛИТИКА
Необходимость семейной политики, ее сущность и содержание. Необходимость семейной политики определяется теми неблагоприятными последствиями изменений структуры и функций семьи, которые были инициированы спонтанным ходом исторического развития, процессами индустриализации, урбанизации, другими связанными с ними процессами и которые в своей совокупности характеризуют кризис семьи как социального института.
Будучи всеобщими и глобальными по своему характеру и равновеликими по своим последствиям экологическому кризису, эти процессы в нашей стране приобрели специфическую окраску, соединившую в себе влияние особенностей нашего исторического пути в советскую и постсоветскую эпохи.
Первая из них состоит в том, что "естественный" процесс трансформации семьи, процесс "перехвата" ее социальных функций дру-
242
гими институтами, процесс вытягивания из семьи на арену рыночной экономики практически всех ее членов одного за другим был насильственно ускорен и стимулирован всей мощью тоталитарного государства (индустриализация народного хозяйства и коллективизация) и искусственно сжат до исторически ничтожных сроков, благодаря чему его последствия оказались более разрушительными и трагичными, чем в других странах, шедших "нормальным" путем.
С этим же была связана и гипертрофированная роль государства, выразившаяся не только в ускорении и "подталкивании" процессов семейных изменений, но и в том, что семейные функции "перехватывались" именно государством или его органами, а не какими-то иными социальными институтами. Суперэтатизация (сверхогосударствление) всей социальной жизни ускорила наступление семейного кризиса, разрушительно сказалась на семье и семейных ценностях, независимо от того, в каких именно формах (насильственных, как в 20-е и 30-е гг., или более мягких, как в послевоенный период, и особенно в годы так называемого застоя) осуществлялось вмешательство государства в жизнь семьи.
Семья как социальный институт оказалась подорванной и, начиная с середины 60-х гг., практически перестала выполнять свои основные функции, прежде всего репродуктивную.
Вторая особенность нашего исторического развития, о которой необходимо сказать применительно к проблематике семейного кри-зиса в России, относится уже к нашим дням. Это - некоторые черты проводимой в нашей стране экономической реформы, других экономических, социальных и политических преобразований. Речь прежде всего идет о том, что реформаторы практически не учитывают интересы семьи в процессе этих преобразований. Эти интересы, напротив, скорее игнорируются. И дело здесь не в чьем-то злом умысле.
Просто практически любые принимаемые в ходе преобразований решения исходят из имплицитно принятой предпосылки - объект этих решений и этих мер видится в отдельном ("изолированном") индивиде, лишенном признаков пола и принадлежности к какой-либо первичной социальной общности, семье прежде всего. Следовательно, спонтанный процесс семейных изменений, процесс девальвации семейных ценностей продолжается, притом в ускоренном темпе.
Причина этого "ускорения" - в наложении долговременных тенденций семейных изменений на воздействия социально-экономи-
243

ческого и политического кризиса в стране. Это наложение сыграло свою роль также и в том что семейные проблемы стали рассматриваться общественностью, прессой, политиками и даже частью специалистов исключительно в контексте этого кризиса, в контексте последствий радикальной экономической реформы. Тенденции семейных изменений связываются почти исключительно с реально наблюдаемым падением уровня жизни большинства семей, особенно семей с несколькими детьми, неполных и некоторых других.
Эти особенности исторического пути России и стали причиной того, что семейная политика стала рассматриваться главным образом как организуемая, направляемая и финансируемая государством (его бюрократическим аппаратом) социальная защита семей от нищеты, от вызванного инфляционным натиском снижения благосостояния. Отсюда - представление о необходимости компенсации этого снижения путем предоставления семьям материальной помощи. Причем нехватка финансовых, ресурсов делает эту помощь весьма скромной, лишь в малой мере компенсирующей инфляционное падение уровня жизни растущей части семей.
Эта скромность отражает и наличие более приоритетных устремлений правительства по сравнению с социальной политикой, а в рамках последней - более приоритетных сфер социальной помощи (пенсионеры, беженцы и т.п.). Однако, и это симптоматично, правительство склонно выделять в контексте социальной защиты населения деятельность, называемую многими семейной политикой.
Более того, у нас в стране в мае 1993 г. даже принята Концепция государственной семейной политики Российской Федерации, которая, по идее, должна служить ориентиром деятельности федеральных и региональных властей. Однако изучение этой Концепции раскрывает ее во многом конъюнктурный характер.
И дело не только в том, что ее "одобрил" Национальный Совет по подготовке и проведению Международного года семьи в Российской Федерации, в чем явно проявилось стремление "быть на уровне", "не отстать" от мирового сообщества. Главное, ее содержание ориентирует деятельность государства и его органов на решение именно краткосрочных, конъюнктурных задач, связанных, как сказано в документе, с улучшением материальных условий жизнедеятельности семей, профилактикой бедности и поддержкой малоимущих семей. Неудивительно поэтому, что Концепция семейной политики содержит план первоочередных мер, но в ней нет ни слова о долгосрочных задачах и мерах.
244
Все это говорит об отсутствии у федеральных властей представлений о долгосрочном характере семейной политики, о необходимости системы мер, направленных на укрепление семьи как социального института. Сиюминутная направленность этих мер, ограничение задач политики злобой дня ("первоочередные меры" в отсутствии мер длительного характера) делает их политикой малых дел, малых сумм и малой пользы. Хотя, разумеется, нельзя отрицать, что ь условиях, когда семья ходом истории, а точнее политикой государства лишена возможности автономного самообеспечения, эти меры, эта компенсация падения жизненного уровня какой-то реальный смысл все же имеют.
Фактически то, что сейчас называют семейной политикой, будучи в содержательном плане материальной помощью бедным, концептуально и аксиологически отражает политическое предпочтение изолированной нуклеарной семьи с одним-двумя детьми. И не потому, что эти предпочтения зафиксированы в Концепции или какой-либо другой программе. Этого как раз к нет.
Дело в том, что спонтанный .ход событий именно этот тип семьи делает самым массовым, модальным, говоря статистически. Многообразие семейных структур сведено до унылой тотальности мало-детности, до обезличенной стандартности этого единственного типа семьи и репродуктивного поведения. Это само по себе резко снижает семейную стабильность, ухудшает положение семьи как социального института, который предполагает плюрализм семейных структур, включая многопоколенные семьи с тесными родственными связями или, по крайней мере, нуклеарные семьи с несколькими детьми.
Эти предпочтения отражают и связь такой "семейной политики" с парадигмой здравого смысла (модернизации), для которой всегда было характерно "принятие" действительности как единственно возможной в соответствии с истолкованным в "совковом" духе принципом "все действительное разумно и все разумное действительно".
Теоретически эта "семейная политика" обосновывается необходимостью "понять и принять ту модель семьи - городской, малой, нуклеарной и т.п., - какая преобладает в жизни, а не в утопическом воображении благонамеренных теоретиков"5.
Еще раньше это обосновывалось наличием гармонии общественного и индивидуального интереса, якобы существующего в социалистическом обществе и нарушаемой лишь "разрывом между потребностями и возможностями их удовлетворения"6 (правда, без ка-
245

ких-либо объяснений того, откуда может взяться "разрыв", если есть "гармония").
На самом деле, с нашей точки зрения семейная политика не имеет с "семейной политикой", описанной выше, ничего общего.
Семейная политика - это деятельность государства, политических партий, общественных организаций, групп интересов и т.п., направленная на возрождение семьи, семейного образа жизни, утраченной на длительном историческом пути фамилистической культуры общества, возвращение семье органически присущих ей социальных функций, направленная, говоря социологическим языком, на укрепление семьи как социального института.
При этом семейная политика - это не политика "малых дел" (пусть даже и важных самих по себе при определенных условиях), это не деятельность "по ремонту" отдельных неблагоприятных явлений изменения семьи, не "минимизация последствий кризиса для семьи и общества"7. Это даже не политика, направленная исключительно на семью. На самом деле, семейная политика - это политика, ориентированная на изменение всего строя современной цивилизации, по существу антисемейной, враждебной семье, невосприимчивой к ее проблемам и болезням.
Только просемейная реформа общества выведет семью из кризисного состояния, возродит ее социальные функции.
Но наряду с этими фундаментальными и долгосрочными задачами семейная политика имеет и более частные, краткосрочные цели, связанные с решением актуальных задач того или иного периода. Диалектика связи долго- и краткосрочных целей семейной политики при этом заключается в том, что достижение первых способствует достижению вторых. Укрепляя семью как социальный институт, можно создавать условия реализации потенциала отдельных семей при решении конкретных жизненных проблем, с которыми каждая семья может встретиться и встречается на протяжении своей жизни.
Эта сторона семейной политики носит название социальной поддержки семей и подробно рассматривается в главе 11.
Основные принципы семейной политики. Основными принципами семейной политики является: принцип суверенности (независимости семьи от государства), принцип общественного договора, принцип свободы выбора семьей любого образа жизни, принцип единства целей федеральной и региональной политики и принцип социального участия.
246
Принцип суверенности семьи означает, что семья независима от государства и имеет право принимать любые решения, касающиеся ее жизни, совершенно самостоятельно, сообразуясь лишь с собственными целями и интересами. Это означает и право семьи на любой тип семейного поведения и на любой образ и стиль жизни, в том числе и на тот, который с точки зрения преобладающих социокультурных и моральных норм рассматривается как девиантный, отклоняющийся (лишь бы он не был криминальным с точки зрения норм правовых). Принцип суверенности означает, что и любые типы взаимосвязи супружества, родительства и родства в лоне семьи также независимы от государства.
Принцип суверенности семьи недостаточно просто декларировать или даже законодательно установить. Он останется пустым звуком без соответствующей экономической основы, т.е. без наличия у семьи возможностей либо осуществлять производство или заниматься бизнесом на базе семейной собственности, либо беспрепятственно получать доход от наемного труда или от занятия творчеством или от практики свободных профессий.
Любое ограничение принципа суверенности семьи, обосновываемое интересами общества или государства (например, регулирование производства абортов, установление процедуры регистрации брака или развода, введение воинской повинности и т.п.), должно вводиться и регулироваться законодательно или конституционно. При этом все не оговариваемые юридически случаи прямого вмешательства государства или иных социальных институтов в жизнедеятельность семьи должны считаться нарушением принципа суверенности.
Вместе с тем не является нарушением принципа суверенности семьи и не должна рассматриваться в качестве такового пропаганда каких-либо типов семьи и семейного поведения, моделей семьи, равно как и социальная (экономическая и любая иная) поддержка их. Во всяком случае до тех пор, пока семья имеет возможность выбора этих типов и моделей. Только лишение семей реальной свободы выбора из альтернативных вариантов может рассматриваться как принуждение к чему-либо одному.
Дело в том, что точно так же, как семья суверенна по отношению к обществу и государству, так и они суверенны по отношению к семье. И свобода одной выбирать из якобы "гораздо большего, чем в прошлом, набора общественно признанных альтернативных моделей семьи и семейных биографий"8 не может существовать без свободы другого открыто выражать свои предпочтения в этой сфере, не
247

опасаясь абсурдных обвинений в "навязывании" семье "того или иного образа действий или типа семейного поведения"9.
Принцип суверенности семьи тесно связан с принципом свободы выбора. Считается, что спонтанное ("естественное") развитие, не связанное с "искусственным" воздействием со стороны общества и государства, решает свободу выбора личностью и семьей из упомянутого выше "набора альтернативных моделей". Но в действительности эта свобода имеет вполне конкретные, исторически определенные границы. Она связана с периодом, когда быстрое снижение смертности сделало ненужной высокую рождаемость и, следовательно, обусловило распад системы социокультурных норм многодетности, отмирание табу на применение контрацепции и абортов. Этот распад нормативной системы многодетного родительства привел в итоге к широкому распространению норм малодетности, когда нонконформистским и даже девиантным считается наличие трех и более детей в семье.
В наше время лишь ничтожные доли населения демонстрируют это отклоняющееся (в описанном социально-нормативном смысле) поведение. Массовым же, модальным, стандартным, нормативным стало одно-двухдетное родительство. Вся же свобода выбора свелась к выбору между семьей с одним или двумя детьми, между однодетностыо и двухдетностыо, которые и с демографической, и с социально-психологической и с любой иной точки зрения совершенно неразличимы, абсолютно идентичны. Следовательно, этот "выбор" абсолютно безальтернативен, т.е. никакого выбора в действительности нет.
Принцип свободы выбора, о котором говорим мы, в противоположность этому означает наличие в обществе подлинной альтернативы и возможности действительно выбирать любой тип семьи и семейного поведения. Сейчас этой возможности выбора нет, как не было ее и в условиях господства многодетности.
Как и прежде, действует социокультурное принуждение. Изменилась только его "полярность" и механизм действия: на смену нормативной системе многодетности, в которой нормы функционировали как общественные образцы и традиции, пришли социальные нормы малодетности, функционирующие скорее как принципы, как нормы в статистическом смысле.
Поэтому семейная политика и должна быть ориентирована на создание подлинной свободы выбора, на создание возможности реализовать любую альтернативу.
Разумеется, общество в лице государства и других социальных институтов также свободно в принятии и поддержке тех типов семей
248
и семейного поведения, которые в наилучшей мере удовлетворяют его интерес в обеспечении устойчивого воспроизводства и успешной социализации подрастающих поколений.
Таким образом, принцип свободы выбора предполагает последовательное и равное применение его и в отношении семьи и личности, и в отношении общества, государства. Он не должен истолковываться односторонне как привилегия только семьи, а фактически только индивидума.
Однако именно это имеет место в случае, когда стимулирующая определенный тип семейного поведения политика государства (например, льготы, хотя бы и убогие, трехдетным семьям) третируется как "мягкие формы" давления на семью и когда во избежание этого "давления" предлагается "нейтральная" по отношению к числу детей в семье политика, т.е. когда главной целью предлагается считать благосостояние семьи, ее "хорошее" экономическое и социальное "самочувствие"10, или, по новейшим версиям, уже упоминавшуюся "минимизацию последствий кризиса".
Принцип общественного договора развивает и конкретизирует описанные выше принципы суверенности и свободы выбора. Он означает договорную регламентацию взаимоотношений семьи как социального института и государства. Иначе говоря, семья и государство заключают между собой общественный договор, в котором на равноправной основе эксплицируются и формулируются все существующие политические, социальные, экономические и другие отношения между ними. Этот принцип особенно важен в условиях нашей страны, когда предпринимаются усилия преодолеть наследие тоталитаризма, реформировать экономические и политические отношения.
Семья как социальный институт обеспечивает общество трудовыми ресурсами, исполнителями социальных ролей. Без этого "продукта семейного производства" социальная система не может функционировать. Точнее - она просто не существует.
Следовательно, общество должно испытывать потребность, заинтересованность в том, чтобы семья выполняла свои функции воспроизводства и социализации новых поколений. В то же время, как мы видели, чем дальше, тем в большей мере ослабевают и даже полностью исчезают стимулы, определяющие личную заинтересованность в рождении и социализации новых поколений. А биологической потребности у индивида в этом никогда не было, как мы помним. В этих условиях семья может потребовать от общества и его
249

представителя - государства - на договорной основе обеспечить всестороннюю поддержку тех моделей семейной жизни, которые способствуют эффективной реализации функций воспроизводства и социализации.
Принцип единства целей федеральной и региональной семейной политики означает, что цели семейной политики едины для всей страны и не зависят от конкретных особенностей изменения семьи и семейного поведения на той или иной территории - части одного и того же государства. Этот принцип исходит из того, что отмирание многодетности является глобальным процессом, отражающим фундаментальные изменения экономических, социальных и демографических условий жизни общества. И потому, хотя и существуют территории, где преобладают "традиционные" типы семьи и семейного поведения (многодетность), но и на них необходима политика, ориентированная на укрепление семьи, тех ее моделей и образцов, которые наиболее адекватны целям эффективной реализации специфических функций семьи.
Учет региональных особенностей при этом может достигаться как за счет путей конкретизации единой в своей основе цели семейной политики, так и путем применения специфических средств ее достижения. Наилучшим организационным механизмом обеспечения единства целей семейной политики и учета региональных особенностей являются региональные программы семейной политики.
Принцип социального участия. В современных условиях полностью теряет смысл традиционное для тоталитарной эпохи представление о государстве как единственном субъекте целеполагания, формирования и реализации социальной (в частности, семейной) политики. В настоящее время как цели семейной политики, так и пути их достижения в возрастающей мере формируются в рамках гражданского общества, во взаимодействии трех субъектов социальной жизни - семьи как малой группы, осуществляющей свою жизнедеятельность в конкретных социально-экономических условиях и преследующей свои собственные цели и интересы; разного рода социальных и территориальных общностей и объединений, формальных и неформальных (соседские общины, этнические и социокультурные меньшинства, партии, общественные, политические, религиозные и другие объединения и союзы, группы интересов и т.д. и т.п.); наконец, государства в лице его специализированных органов (федеральных, региональных и локальных), в чью компетенцию входят разработка и осуществление социальной политики, в том числе семейной.
250
В этих условиях семейная политика возможна лишь как деятельность по созданию и реализации программ нового типа, по взаимовыгодному для всех использованию ресурсов и возможностей, которыми располагает каждый из участников, для достижения согласованных целей, интересов и потребностей. Иными словами, субъекты семейной политики - это наряду с государством разнообразные объединения граждан - партии, союзы, общества, ассоциации, фонды и т.п., в том числе и те, которые создаются (или могут создаваться) с целью защиты и отстаивания собственно семейных (или более широко - демографических) интересов. Важно лишь, чтобы все эти объединения имели четко осознанные и эксплицитно выраженные цели и намерения относительно того, какой должна быть семья, как она должна изменяться, в чем состоит общественный интерес применительно к воспроизводству населения вообще. Такая новая технология формирования и реализации семейной политики и выражена в том, что здесь названо принципом социального участия.
Социальное участие - это понятие, объединяющее широкий спектр ситуаций, в которых граждане непосредственно или через свои объединения вовлечены в процессы выработки и реализации социально значимых решений, той или иной затрагивающей их интересы социальной политики (в данном случае - семейной). Степень этой вовлеченности может быть различной, причем крайними полюсами "шкалы участия" являются ситуации, в которых, с одной стороны, решения принимает только и исключительно государственная власть, а граждане лишь ставятся в известность об этих решениях (у нас, как известно, и это не всегда делают), а с другой, - только на уровне граждан и их объединений.
Преодоление тоталитаризма связано с ростом социального участия, с возрастанием вовлеченности граждан и их объединений в выработку, принятие и реализацию политических решений, в том числе и в сфере семейной политики. Технологически-организационная сторона реализации социального участия рассматривается ниже. Здесь мы хотели бы подчеркнуть некоторые, наиболее существенные моменты, раскрывающие роль и значение применения социального участия в выработке и реализации семейной политики в нашей стране. Социальное участие:
- это форма реализации прав и свобод личности и семьи. Оно предполагает право и возможность каждого человека и каждой семьи непосредственно или через свои объединения влиять на решения, имеющие самое прямое и непосредственное отношение к их важнейшим потребностям и интересам;
251

- обеспечивает улучшение качества решений и программ, касающихся семьи. Семейная политика перестает быть чем-то навязанным сверху, к чему принуждает или чем благодетельствует чуждая и враждебная человеку сила тоталитарного государства. Она как бы становится общим достоянием всех соучастников, которые идентифицируют себя с нею;
- это демократический посредник, медиатор между государством и его гражданами. Социальное участие укрепляет и улучшает связи между ними, повышая вероятность реализации программ и решений;
- минимизирует социальную напряженность и уменьшает вероятность социальных конфликтов, конфронтации между гражданами и государством. Это последнее особенно значимо в такие периоды, как тот, который сейчас переживает Россия, т.е. в периоды социально-экономических и политических кризисов;
- способствует развитию чувства ответственности за собственную судьбу и судьбу семьи, помогает преодолению, с одной стороны, иждивенческих настроений по отношению к государству и обществу, а с другой, - патернализма этого государства по отношению к своим гражданам;
- это первый шаг к социальной активности и реальной политической вовлеченности, к формированию демократической политической культуры.
Надо при этом отдавать себе отчет в том, что все сказанное выше о социальном участии - это отнюдь не описание нашей повседневной реальности. Это - теоретическая идеализация, нормативное целеполагание, то, к чему необходимо стремиться, и то, чего постоянно надо желать и иметь в виду, говоря о семейной политике. Практическая реализация принципа социального участия - это длительный процесс, это движение, снимающее, преодолевающее, отрицающее нынешнее состояние, когда нереспектабельный и нищий, но амбициозный "благодетель" (государство) мучительно пытается разделить между своими "социально слабыми", но не менее амбициозными и требовательными гражданами жалкие крохи, предназначенные для "минимизации последствий". Но, тем не менее, мы рассматриваем принцип социального участия как один из важнейших принципов семейной политики, как одно из основных условий эффективности ее программ и мероприятий.
Цели семейной политики. Стратегической, долгосрочной целью семейной политики является укрепление семьи как социального института. Эта цель наиболее полно выражается в упрочении семей-
252
ного образа жизни и требует переориентации всей социальной жизнедеятельности с интересов индивида, одиночки на интересы жизни в семье и семьей. Для того чтобы эту цель выразить более определенно и конкретно, необходимо учитывать тот факт, что сегодня не только в нашей стране, но и практически во всех развитых странах мира преобладают неполные, осколочные и вырожденные формы и разновидности семьи, квазисемейные и внесемейные формы существования, причем степень общественного принятия и одобрения всех этих форм нарастает. Именно поэтому достижение стратегической цели семейной политики - укрепление семьи как социального института - требует специальной поддержки со стороны общества и государства, поощрения семей с несколькими детьми, состоящих из нескольких поколений.
В качестве основной модели семьи, поощряемой государством, мы видим полную семью с 3-4 детьми. Это не значит, что другие типы семей дискриминируются или хотя бы отрицательно оцениваются. Мы говорили выше, что семья имеет право на любой образ жизни, на любой тип семейного поведения (кроме криминального). Но это означает и право общества, государства на предпочтение, одобрение и поддержку того типа семьи, который в наибольшей мере отвечает так или иначе осознаваемым и выражаемым общественным интересам. Ни один тип семьи не отвергается и не дискриминируется, всем семьям оказывается любая поддержка, в которой они могут
нуждаться.
Говоря о поддержке семьи как института, о нраве государства на свои предпочтения тем или иным типам семьи, мы имеем в виду не краткосрочную и конъюнктурную политику помощи семьям, а стратегическую цель, долгосрочную просемейную политику. Мы имеем в виду именно политику, направленную на укрепление института семьи с несколькими детьми. Результатом только такой политики, не связанной с оказанием помощи в неблагоприятных условиях, конфликтных и стрессовых ситуациях, явится упрочение семьи как социального института и семейного образа жизни
вообще.
Помимо стратегической, долгосрочной цели семейная политика имеет и краткосрочные, тактические цели, которые, однако, тесно связаны с целью стратегической. Возродить среднедетную семью как основной тип семьи возможно, лишь помогая отдельным, конкретным семьям решать их жизненные проблемы, преодолевать те трудности, которые могут возникнуть на тех или иных стадиях жизненного цикла семьи. Поэтому краткосрочные цели семейной по-
253

литики можно выразить как социальную поддержку семей, которые на стадии репродуктивного родительства сталкиваются с различными напряженными ситуациями, испытывая те или иные стрессы и проблемы. Причем основное внимание должно уделяться тем семьям, внутренний потенциал которых не позволяет им самим, своими силами справиться с конфликтами и стрессами и которые нуждаются в социально-психологической помощи со стороны государственных и негосударственных социальных служб11.
К сожалению, актуальная ситуация в России не способствует осознанию и тем более принятию среднедетной семьи как главной цели долгосрочной семейной политики. Над всем превалирует идея о необходимости защиты семей от бедности и нищеты как последствий проводимых в стране социально-экономических преобразований. Это, кстати, не позволяет даже конструктивно ставить вопрос о создании системы социальной поддержки семей, находящихся на разных стадиях жизненного цикла и переживающих те или иные стрессовые состояния. Тем не менее подробная проработка как системы стратегических и тактических (долгосрочных и краткосрочных) целей семейной политики, так и средств их достижения необходимы уже сейчас. Иначе, когда уже в ближайшие годы проблемы семьи приобретут особую остроту, такую, что на них поневоле обратят внимание и правительство, и парламент, и политические партии и движения, общество окажется неготовым для принятия адекватных и эффективных программ семейной политики.
Стратегия семейной политики. Реализация стратегической цели семейной политики - укрепления семьи с несколькими детьми - предполагает, что в меняющихся социально-экономических и политических условиях деятельность государства и других возможных субъектов семейной политики должна быть тесно увязана и скоординирована в рамках согласованной и общепринятой стратегии. Принципы, на которых базируется такая стратегия, могут быть различными. Но в рамках того понимания семейной политики, которое представлено здесь, эти принципы могут быть кратко и лапидарно сформулированы так: ДОХОДЫ - НАЛОГИ - КРЕДИТЫ.
Это означает переориентацию с разного рода выплат, пособий и льгот тем или иным типам семей (в наше время - наиболее нуждающимся в защите от последствий реформ и социально-экономического кризиса) на механизмы, имеющие рыночный характер, встроенные в рыночную систему формирования, перераспределения и использования доходов.
254
Иными словами, семейная политика должна быть ориентирована на создание условий, в которых семьи и их члены могли бы сами и притом эффективнее, чем прежде, извлекать доходы из своей экономической деятельности (предпринимательство, семейное производство, наемный труд, творческая деятельность, занятие свободными профессиями и т.п.) и использовать их для поддержания того образа жизни, который они считают приемлемым для себя. Следовательно, основным средством реализации семейной политики является ориентированная на нескольких детей политика доходов семьи, налоговая и кредитная политика.
В области формирования доходов государство должно поддерживать и поощрять любые формы экономической активности семей (кроме криминальных, разумеется), которые укрепляют автономность и самостоятельность именно семей как экономических агентов. Государство вместе с другими субъектами социальной (в том числе семейной) политики (предприниматели и их объединения и профсоюзы) должно стремиться к возрождению ситуации "однодоходной семьи", т.е. такого положения, когда доход одного взрослого члена семьи является достаточным для нормальной жизнедеятельности семьи, включая рождение и социализацию нескольких детей. В этом случае доход другого взрослого члена семьи не будет, как сейчас, обязательным и непременным условием выживания семьи и ее членов. Тем самым у семьи появится еще одна "степень свободы", возможность действительно выбирать стратегию семейной жизни, ее образ и стиль.
Чрезвычайная важность ориентации на "однодоходную семью" связана с тем, что именно отмирание в процессе индустриализации такой семьи (т.е. вовлечение в производство других, помимо мужчин, членов семьи - женщин и детей - с целью понижения стоимости рабочей силы) явилось самым мощным фактором семейной дезорганизации.
В области налоговой политики государство должно путем продуманного предоставления налоговых льгот и преференций стимулировать семью к выбору тех линий семейного поведения и тех типов семейной структуры, о предпочтительности которых открыто объявляет субъект семейной политики. Речь идет именно о льготах и преференциях, а не о налоговых санкциях, налагаемых на "непоощряемые" типы семей и семейного поведения. Никакие семьи не должны наказываться за свой выбор, но поощряться должны лишь те, поддержка которых отвечает целям семейной политики.
255

Аналогичным образом должна проводиться и кредитная политика: условия предоставления кредитов "поощряемым" типам семей должны быть иными (стимулирующими), чем "непоощряемым".
Такая стратегия семейной политики позволит обеспечить реальную экономическую и иную самостоятельность семей (их суверенитет) , их эффективное функционирование как в их собственных интересах, так и в интересах всего общества. Разумеется, проведение такой семейной политики предполагает и соответствующую ее целям корректировку всех других видов социальной политики (жилищной, образовательной, здравоохранительной и т.д. и т.п.).

Технология семейной политики. Определение целей семейной
политики, ее стратегии и тактики, а тем более ее проведение - не одномоментный акт, а социальный процесс, развернутый во времени, затрагивающий интересы всех и вовлекающий в себя как органы государственной власти, так и широкие слои населения, социальные и территориальные общности, партии, общественные движения, группы и объединения.
Поэтому программы семейной политики государства - это всегда компромисс между устремлениями различных социальных групп и между различными научными концепциями, взятыми за основу при их разработке. Это компромисс, в конечном итоге, между двумя парадигмами - модернизации (она же парадигма "здравого смысла") и кризиса семьи как социального института. Различие между этими парадигмами, обнаруживаемое не только в научных теориях и концепциях, но и в массовой психологии, в поляризации общественного мнения, в противостоянии политических группировок, говорит о том, что тенденции семейных изменений, вообще все, что происходит с семьей, никого не оставляют равнодушными, хотя и из-за разных оснований и в разной степени. Это различие детерминирует, определяет и взаимоисключающие интерпретации семейных изменений, их понимание как имеющих или не имеющих статус "социальной проблемы", нуждающейся в решении.
Анализ технологии семейной политики, технологии ее проведения следует начинать с рассмотрения блока общественного мнения, вырабатывающего как оценки семейных изменений, так и представление о необходимости (или об отсутствии таковой) реагировать на них, проводить (или не проводить) соответствующую семейную политику и о ее инструментах.
256
Технология семейной политики, организация деятельности по ее осуществлению представлены на схеме 10-1, где семейная политика выступает как последовательный, итеративный процесс выработки оценки семейных изменений, принятия на ее основе соответствующих решений и их проведения в жизнь при постоянном отслеживании (мониторинге) их влияния на семью и ее изменение.
Схема 10-1 antonov 93 6
СХЕМА ОРГАНИЗАЦИИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПО ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ СЕМЕЙНОЙ ПОЛИТИКИ
1. Фиксация социальных и А. СОЦИАЛЬНЫЕ X. Демографическая семейных изменений в ИЗМЕНЕНИЯ В ХО- ситуация и измене-обыденном сознании и ДЕ ИСТОРИИ ния семьи: система-общественном мнении тизация и анализ
фактов в науке
2. Поляризация обществен- Б. ИЗМЕНЕНИЯ СОЦИ- XX. Теории факторов ного мнения в зависи- АЛЬНОГО ИНСТИ- семейных измене-мости от признания (или ТУТА СЕМЬИ ний: прогнозы, тен-нет) тех или иных изме- денции
нений семьи как социальных проблем, требующих решения в рамках специальной политики
3. Формирование социаль- В. СЕМЕЙНЫЕ ИЗМЕ- XXX. Оценка социальных объединений и НЕНИЯ КАК СОЦИ- ных последствий се-групп, требующих реше- АЛЬНАЯ ПРОБЛЕМА: мейных изменений ния отдельных проблем В1 - в обычных уело- как проблемных; на-семьи (ассоциации мно- виях, учное обоснование годетных, молодых, не- В2 - в экстремальных необходимости реше-полных семей, семей условиях ния проблем семьи
с детьми-инвалидами и т.д.)
4. Включение принципов Г. ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ХХХХ. Научное опреде-семейной политики в ИЗМЕНЕНИЕ СЕМЬИ ление целей, направ-программы партий, груп- МЕР СЕМЕЙНОЙ лений и средств се-пировок, фракций и со- ПОЛИТИКИ ИЛИ СЕ- мейной политики циальных движений МЕЙНЫХ ПРОГРАММ
5. Разработка и реализация Д. ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ХХХХХ. Научная экс-мер семейной политики ИЗМЕНЕНИЕ СЕМЬИ пертиза воздействия в структурах власти, про- МЕР ОБЩЕЙ СОЦИ- на семейные тренды ведение семейной поли- АЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ государственных и тики на федеральном, ре- региональных мер тональном и локальном
уровнях
257

В этом процессе происходит принятие, конституирование, или, как теперь модно выражаться, легитимизация в качестве государственной семейной политики одной из конкурирующих программ, основанных на различных концептуальных подходах и принципах, на различном восприятии и оценивании одних и тех же явлений в жизни семьи или, по крайней мере, некоего их конгломерата, эклектического объединения на основе компромисса. Следовательно, как весь процесс в целом, так и все его составляющие конвенциональны, релятивны, отмечены печатью согласования позиций, взаимоуступок или, напротив, победы одной точки зрения над другими.
Покажем эту релятивность, эту конвенциональность на примере определения семейных изменений как социальной проблемы.
Как показывает жизненный опыт, для восприятия того или иного общественного явления в качестве социальной проблемы одних лишь объективных, "чисто" научных критериев недостаточно. Эти строго научные критерии, отвечающие самым высоким требованиям методологии, например, в нашем случае, критерии, учитывающие необходимость сохранения жизнеспособности социальных систем, их физического существования, могут оспариваться и отрицаться не только отдельными индивидуумами, но и социальными группами, партиями, общественными движениями, массовой психологией, даже теми или иными научными школами. Что и имеет место в действительности, когда речь идет об изменении семьи и о демографических процессах.
Восприятие тех или иных семейных изменений как социальных проблем определяется особенностями времени, расстановкой политических сил, личным жизненным опытом ученых, политиков, других лиц, участвующих в оценке и принятии решений, и т.д. Классическая дефиниция определяет социальную проблему как "обстоятельство, затрагивающее значительное число людей и признаваемое социально нежелательным, но поддающимся устранению средствам" социального воздействия". Здесь достаточно четко сформулированы четыре критерия определения социальной проблемы:
- наличие "значительного числа людей", затрагиваемых тем или иным общественным явлением;
- признание его негативным, социальнонежелательным;
- наличие убеждения или веры в то, что это негативное явление можно как-то изменить, исправить;
- достаточность силы социального воздействия для такого изменения в желательном направлении, т.е. для решения проблемы.
258
Легко видеть, что все эти критерии не абсолютны, оценочны и могут быть оспорены. Сколько должно быть людей, чтобы их число можно было признать "значительным" и достаточным для придания тому или иному обстоятельству статуса социальной значимости и проблемности? Один, тысяча, десять миллионов? Ясно, что на этот вопрос не может быть однозначного ответа. И один человек может быть прав. И десять миллионов могут ошибаться. В частности, мы полагаем, что количественное преобладание парадигмы модернизации, или здравого смысла, отнюдь не гарантирует того, что она адекватно отражает суть изменений, происходящих с семьей и с воспроизводством населения.
Признание или непризнание того или иного общественного явления негативным, социальнонежелательным в еще большей степени связано с принятыми ценностями и нормами. Любой факт одни могут воспринимать как негативный, нежелательный, подлежащий устранению, а другие - как весьма позитивный и одобряемый, или, по крайней мере, как нейтральный, не опасный. Таково, к примеру, положение дел с оценкой однодетности семьи для формирования личности ребенка. В связи с этим полезно было бы иметь научные приемы, позволяющие избегать крайностей идеологических и аксиологических расхождений, борьбы парадигм.
Третий критерий - наличие убеждения в том, что негативное явление поддается исправлению, - при всей его значимости (то, что в принципе не поддается решению, не именуется проблемой) мо-. жет восприниматься совершенно неадекватно как вера в то, что все образуется само собой, или, иначе, как вера в то, что общественными явлениями можно легко управлять или что решение проблемы можно отложить на потом. За этой верой стоит, с одной стороны, вульгарно-социологическое представление о "гармонии" общественных и личных интересов (что было весьма распространено в недавнем прошлом), а с другой, - убеждение в рациональности человеческого поведения, убеждение в том, что оно всегда - выбор из ограниченного круга известных альтернатив, причем в условиях, когда индивид четко представляет себе не только свой собственный интерес, но и "находящийся с ним в гармонии" интерес общественный. Поэтому, когда "надо будет", люди проявят "сознательность" и "выберут" ту линию поведения, которая необходима обществу и государству.
Не говоря о прочем, эта вера в легкость изменения поведения в любой момент, когда потребуется (а потому и невосприимчивость к проблемности семейных изменений), игнорирует (хотя, может быть,
259

и неосознанно) социально-нормативную природу регуляции социального поведения личности, в том числе и семейного.
Четвертый критерий - достаточность социального воздействия для решения проблемы - также оценочен и конвенциален. Он связан с различным восприятием мер социального воздействия, в частности, мер семейной политики как внешнего давления на индивида, как ограничения его свободы, как принуждения к чему-то, чего он сам не хочет.
Таким образом, отнесение тех или иных семейных изменений к разряду социальных проблем - дело довольно сложное.
То же самое можно сказать и о других блоках вышеприведенной схемы, отражающих различные этапы и стадии выработки, проведения и оценки результатов семейной политики.
Особенно жестко и открыто противостояние двух парадигм в вопросе о целях семейной политики. Мы видели выше, что если для одних цель семейной политики заключается в укреплении семьи как социального института и соответственно в поддержке семьи с несколькими детьми, полной и объединяющей несколько поколений, то для других - это, как мы помним, "минимизация последствий кризиса".
За этим "скромным" выражением стоит, по сути, сведение проб-лемности семейных изменений к резкому ухудшению благосостояния большинства семей в условиях современного социально-экономического и политического кризиса в России. Как социальная проблема здесь воспринимаются лишь семейные изменения, обусловленные экстремальными (или воспринимаемыми как таковые) условиями жизни (это отражено в пункте В2 на схеме). Тенденции семьи, обусловленные спонтанным ходом социально-экономического изменения (т.е. глобальными процессами индустриализации, урбанизации и др.) и потому имеющие место во всех странах (и особенно в высокоразвитых, "богатых" странах Запада), в настоящее время в качестве социальной проблемы этой парадигмой совершенно не признаются.
В этом, помимо российской "кризисной" специфики, проявляется и то, что большинство как отечественных, так и западных концепций семейной политики исходит из постулата "семейного благосостояния", объявляя единственной целью достижение экономического, материального благосостояния всеми семьями.
Но даже при такой трактовке целей семейной политики возникают вопросы о предпочтении одних типов семьи другим, как бы это ни затушевывалось. Поэтому зарубежные исследователи проблем се-
260
мейной политики огромное внимание уделяют борьбе различных "групп интересов", партий и движений за включение их целей в правительственные программы семейной политики.
Именно поэтому принятие правительством тех или иных концепций и программ семейной политики не является рациональным выбором наилучшего решения из всех возможных (предлагаемых), а есть политический процесс, в котором принимаемая программа представляет собой компромисс политических сил между собой и с правительством, "равнодействующую" конкурирующих групп интересов.
У нас механизмы выработки семейной политики совершенно не исследованы. Тотальная закрытость нашего общества в недавнем прошлом, неразвитость и несформулированность экономических и политических интересов различных социальных групп, оторванность от них практически всех карикатурно карликовых партий и движений, отсутствие гражданского общества и другие черты нашего переходного периода обусловливают то, что выработка социальной политики, в том числе семейной, происходит не в открытых демократических формах дискуссий и обсуждений и согласования точек зрения, а "под ковром", в закулисной борьбе разного рода лобби.
В итоге у нас нет семейной политики, а есть разрозненные меры, как правило, денежной помощи семьям, которые служат в основном целям популизма и самосохранения политиков и чиновников, для которых единственный источник устойчивости их жизненного положения - принадлежность к властям предержащим. Поэтому они охотно используют фразеологию "социальной защиты семей" для укрепления своих позиций. Как показал шведский социолог Ян Трост, забота о семье - это наилучшая платформа для упрочения собственного благополучия в статусе депутата, политика, государственного чиновника.
Все это делает необходимым и актуальным исследование всех этапов и фаз социального процесса принятия решений по семейной политике на федеральном и региональном уровнях. Без такого рода научных проработок в области технологии семейной политики последняя никогда не выйдет за рамки разрозненных мер по "социальной защите", осуществляемых чиновниками, прикрывающими собственные интересы томами наукообразных рекомендаций.
Ключевые термины:
семейные изменения, семейная дезорганизация, кризис семьи, социальные проблемы семьи, семейная политика, социальная защита, социальная поддержка семей, семейная социальная работа.
261

Примечания
1 См.: Вишневский А.Г. Демографическая революция. М., 1976; Он же. Воспроизводство населения и общество. М., 1982; Он же. Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики //^ Семья и семейная политика (Демография и социология). М., 1991. С. 16-33.
2 Вишневский А.Г. Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики. С. 16
3 Там же. Несколько ниже, однако, А.Г. Вишневский обосновывает необходимость семейной политики тем, что она нужна, "чтобы преодолеть разлад между меняющимися сущностными чертами семьи и не поспевающими за этими переменами условиями жизни, социальными нормами и институтами" (Там же. С. 25).
4 Демографические перспективы России. М., 1993. С. 54.
5 Население России. Ежегодный демографический доклад. М., 1993. С. 83
6 Волков А.Г. Семья - объект демографии. М., 1986. С. 251
7 Демографические перспективы России. М., 1993. С. 54
8 Вишневский А. Г. Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики. С. 28.
9 Там же.
10 Там же. С. 30, 32-34.
1' Эти вопросы подробно рассматриваются в главе 11.
Глава 11
СОЦИАЛЬНАЯ ПОДДЕРЖКА СЕМЕЙ
Семейная политика, как было показано в предшествующих главах, имеет своей целью укрепление семьи как социального института. Эта цель носит фундаментальный, долговременный характер.
Однако возродить и укрепить семью как социальный институт возможно, лишь помогая отдельным, конкретным семьям решать их жизненные проблемы, оказывая им поддержку в их усилиях справиться с неизбежно возникающими в их жизни проблемными ситуациями. В этой главе речь как раз и пойдет о том, как общество, государство могут' помочь семьям преодолеть те или иные трудности, с которыми они могут встретиться на своем жизненном
262
пути. Эта сторона деятельности общества, государства описывается понятиями "социальная поддержка семей", "социальная работа с
семьями".
Социальная поддержка семей - это часть (форма) семейной политики, целью которой является оказание помощи семьям в преодолении разного рода стрессовых ситуаций, в решении проблем, возникающих в их жизни, с которыми семьи не в состоянии справиться сами, за счет своих внутренних ресурсов.
Социальная же работа с семьями - это деятельность, которая реализует эту социальную поддержку.
На всем протяжении своей жизни семья может столкнуться и неизбежно сталкивается с самыми разнообразными проблемами, может оказаться и неизбежно оказывается в тех или иных ситуациях, порождающих напряжения, стрессы и оказывающих то или иное, положительное или отрицательное воздействие на семью и на ее судьбу.
Эти проблемы и кризисы имеют различную природу и происхождение.
Часть из них связана с прохождением семьи через различные стадии жизненного цикла, с теми обычными, естественными событиями, которые происходят в семьях и которые отграничивают одну стадию жизненного цикла от другой. Любое "нормальное", "естественное" событие в жизни семьи (вступление в брак, рождение ребенка, поступление ребенка в школу, чья-то смерть или болезнь и т.д.), изменения в семье или ее структуре, вызываемые этими событиями, с неизбежностью порождают в семьях те или иные проблемные ситуации, кризисы, требуют от семьи принятия соответствующих решений, мобилизации для этого необходимых ресурсов.
Для характеристики таких проблемных ситуаций, порождаемых саморазвитием семьи, переходом с одной стадии ее жизненного цикла на другую, американская исследовательница Рона Рапопорт в 1963 г. ввела понятие "нормативного стресса", или "нормального кризиса" 1. Она отмечала, что в нормальном рарзвитии семьи существуют некие моменты, названные ею "точками необратимости" ("Points-of-no-return"), которые являются границами между стадиями жизненного цикла и которые имеют критическое значение для развития семьи в том смысле, что они ведут или к разрешению кризиса и развитию, или к семейной дезадаптации и последующему разрушению семьи. По мнению Р. Рапопорт, "способ, которым разрешается и купируется этот нормальный кризис, определяет и его результаты, идет ли речь о душевном здоровье ин-
263

дивидов, или о сплоченности семьи и семейных взаимоотношениях"2.
Необходимо подчеркнуть, что эти нормативные кризисы жизненного цикла связаны с изменением семейной структуры - как внутренней, характеризующей численность и состав семьи, а также взаимоотношения ее членов (ролевая структура, структура власти, структура интеракций и др.), так и внешней, характеризующей взаимодействие семьи как целого и ее отдельных членов с окружающей социальной средой (родственниками, друзьями, соседями, социальными институтами и организациями и т.д.). В эти моменты семья как бы утрачивает адекватность и оказывается перед необходимостью новой самоидентификации себя как целостности, смены старой модели семейной организации на новую. Причем "новое равновесие должно установиться в семье в пределах ее возможностей"3.
Другие проблемы и кризисы, с которыми приходится сталкиваться семье, порождаются не ее собственным развитием, а или случайными по отношению к нему семейными событиями типа болезни, преждевременной смерти, длительной разлуки, развода, потери работы, тюремного заключения, которые могут произойти в семье, или "внесемейными стрессорами внешней среды, которые семья не в состоянии контролировать"4 (стихийные бедствия, политические и экономические кризисы, инфляция, безработица, военные действия и т.д. и т.п.).
Таблица 11-1 antonov 93 10
Иллюстративный пример
нормативных структурных
семейных кризисов5
Типы
структурных изменений
в ходе жизненного
цикла семьи
Структурные стрессоры, определяющие
физическое или психологическое членство
в семейной системе
Образование брачной пары
- обретение супруга
- обретение свойственников
- перестройка отношений с ориентационной семьей
- инкорпорация новых или исключение старых друзей
264
Продолжение табл. 11-/
Типы
структурных изменений
в ходе жизненного
цикла семьи
Структурные стрессоры, определяющие
физическое или психологическое членство
в семейной системе
Рождение первого - обретение нового члена семьи ребенка - возможный уход из мира внесемейной
работы
- если так, потеря коллег по работе и т.д.
Дети впервые идут в - отделение ребенка из семейной системы школу в мир школы
- обретение учителя, друзей и приятелей ребенка или принятие их как части его мира
Связанное с работой - флуктуирующее обретение/отделение, присутствие/отсут- связанное с внесемейными ролями, - во-ствие родителей или енная служба, рутинное отсутствие в супругов в семье связи с исполнением служебных обязан-
ностей и т.д. Стресс как результат повторяющихся уходов и возвращений. Сюда относятся такие изменения, как возвращение матери на учебу или работу, выход отца на пенсию и его постоянное пребывание в доме
Подросток покидает - отделение подростка от семейной систе-дом мы в мир его друзей, учебы или работы
- обретение приятелей и близких друзей подростка (того же или противоположного пола)
Появление в семье - обретение других потомков в семейную неродных детей систему: сводные дети, внуки, другие не-
родные дети
Утрата супруга - отделение супруга из брачной пары, рас-(смерть, развод пад брачной пары. В случае развода пара
и т.п.) может продолжать функционировать на
другом уровне, напр., как сородительство, и т.д.
265

Продолжение табл. 11-1 antonov 93 11
Типы
Структурные стрессоры, определяющие структурных изменении ,
физическое или психологическое членство в ходе жизненного "
в семейной системе цикла семьи
Потеря родителя, - отделение детей от родителей (ребенок родителей может быть и взрослым)
Образование новой - обретение нового супруга пары - обретение новой сети свойственников
- перестройка отношений с ориентацион-ной семьей и прежними свойственниками, детьми от предыдущего брака и т.д.
- инкорпорация или исключение старых друзей, супругов и т.д. Старый супруг может оставаться в партнерских отношениях с членами новой семьи по поводу родительства
Невступление в - перестройка отношений с семьей ориен-брак тации
- в случае, если раньше состояли в браке, перестройка отношений со свойственниками
- обретение друзей, коллег, приятелей и т.д.
Эти внешние по отношению к развитию семьи события и порождаемые ими кризисы и проблемные ситуации тем не менее так же, как и нормативные стрессы, определенным образом структурируют семью, нарушают ее адекватность и целостность и вызывают необходимость их разрешения и мобилизации с этой целью соответствующих ресурсов. Как и в случае нормативного кризиса, семья должна измениться ради самосохранения и в интересах ее членов.
Однако многие семьи не в состоянии самостоятельно справиться с проблемами и кризисами, не способны изменить себя ради сохранения своей целостности.
С точки зрения способности семьи решить возникающие перед ней нормативные и ненормативные кризисы все семьи могут быть разделены на три группы6:
- семьи, в которых система взаимодействий достаточно гибка, члены которых свободны в проявлении своих чувств и желаний, в которых все возникающие проблемы обсуждаются всеми членами
266
семьи, что дает возможность находить новые образцы отношений, адекватно изменять семейную структуру;
- семьи, в которых основная масса усилий направлена на поддержание согласия и единства перед внешним миром и в которых поэтому исключены любые индивидуальные разногласия, а упомянутое единство достигается как подчинение воли и желаний всех воле и желаниям одного (главы, лидера и т.п.);
- семьи, в которых взаимодействия хаотичны и основаны на беспрерывных спорах и конфликтах, ведущих к кризису, и в которых
прошлый опыт не служит ориентиром для поведения в будущем.
Таблица 11-2
Второй иллюстративный пример
переходных состояний в ходе жизненного цикла семьи7 antonov 93 11

Стадии Результаты ,. ,
Необходимые изменения
жизненного переходного
в системе семьи как единого целого
цикла семьи периода
А 1) Разрешить молодому че-
Разделение ловеку (девушке) уйти
Уход из дома, Независимость из семьи
чтобы жить от-
2) Не звать их обратно в
дельно
случае очередного кризиса

Б 1) Признание супруги (а)
Эмоциональная членом семьи
Формирование вовлеченность в
супружеской па- новую систему 2) Восстановление равнове- сия во взаимоотношение
ры ^
ях для признания права Ч
на личную жизнь
"
Семья с малень- Превращение 1) Часть пространства от-
кими детьми семьи из двух дается детям
человек в семью из трех-четырех 2) Полезность в новом ка-
человек честве

3) Примирение с ролью дедушки (бабушки)
267

Продолжение табл. 11-2

antonov 93 12
268
Очевидно, что объектами социальной поддержки могут быть семьи, относящиеся к любому из этих трех типов. Однако, во-первых, степень нуждаемости их в социальной поддержке различна, как различно и конкретное содержание ее, те виды помощи, в которых нуждаются или могут нуждаться семьи, относящиеся к каждому из указанных типов. Как указывает Джилл Г. Барнз, семьи первого типа могут нуждаться в социальной поддержке, скорее, в ситуациях ненормативного стресса, при возникновении опасных, но естественных (хотя и не вытекающих из внутреннего саморазвития семьи) ситуаций, таких, как "несчастный случай, серьезное заболевание, физический или умственный дефект, безвременная смерть, несчастье, вызванное внешними факторами"8. Более того, внутренний потенциал этих семей таков, что они могут выступать даже добровольными помощниками социальных служб, работающих с
семьями.
Семьи второго типа, может быть, в большей степени нуждаются в социальной поддержке, однако из-за их "закрытости" для внешнего мира обращение к ней возможно лишь в случае событий, как бы "взрывающих" границы семьи и становящихся известными. Таковыми могут быть психические заболевания, случаи открывающегося насилия над членами семьи и т.д.
Семьи третьего типа, имеющие хаотическую структуру внутрен-
него и внешнего взаимодействия, низкоорганизованные, конфликтные в наименьшей степени обладают собственным потенциалом раз-
решения кризисных ситуаций. Поэтому они в наибольшей степени нуждаются в социальной поддержке.
В целом можно утверждать, что объектами социальной поддержки должны являться отнюдь не все и не любые семьи, а лишь те, которые действительно нуждаются в этом, которые или не в состоянии самостоятельно справиться с возникающими в их жизни кри- зисами и проблемными ситуациями, или справляются с ними лишь с большим и чрезмерным напряжением, или таким образом, что это негативно сказывается как на семье, так и на отдельных ее
членах.
Социальная поддержка должна быть направлена не на некую реально не существующую "среднюю семью", относительно которой можно делать лишь абстрактные, неопределенные предположения о проблемах, с которыми она может сталкиваться, а только на конкретные, реальные семьи, находящиеся на определенной стадии жизненного цикла и испытывающие те или иные нормативные или ненормативные кризисы и стрессы.
269

Следовательно, социальная поддержка - это всегда работа с различными типами семей, имеющими специфические потребности и испытывающими специфические трудности.
Отсюда вытекает важнейшая задача создания адекватной целям социальной поддержки типологии семей, или проще говоря, четкого определения того, какие именно семьи и с какими именно конкретными потребностями и проблемами нуждаются в каждый данный момент времени в социальной поддержке со стороны общества и государства.
Надо сказать, что как в зарубежной, так и отечественной литературе вопрос о дифференцированном подходе к социальной поддержке семей (или о социальной работе с семьями, о социальной защите семей и т.п.) обсуждается достаточно широко.
Однако чаще всего этот вопрос ставится (особенно в отечественной литературе) в неадекватной, на наш взгляд, форме оказания помощи отдельным членам семьи, прежде всего детям9.
Дело в том, что проблемы отдельных членов семьи являются вторичными по отношению к проблемам семьи как целого, на что, кстати, обращают внимание и многие из тех, кто говорит о социальной поддержке отдельных членов семьи.
Например, Г.М. Иващенко и М.М. Плоткин (см. сноску 9) справедливо указывают на то, что положение даже единственного ребенка сильно зависит от того, о какой конкретно семье идет речь: "Не представляется возможным,- говорят они, - при рассмотрении типов семей в современных условиях игнорировать целый ряд "отягощающих" признаков, которые ставят семьи, отнесенные по признаку детности в одну группу, в условия неоднозначности"10. Однако, несмотря на это, вполне ясно выраженное понимание связи положения отдельного члена семьи с ее структурой, принадлежностью ее к определенному типу, авторы несколько непоследовательно предлагают "выделить ребенка - члена семьи как особый объект" социальной политики11.
Здесь, на наш взгляд, проявляется непонимание того, что если будет защищена семья, ее члены уже не будут нуждаться в защите, в то время как выделение и обособление любого члена семьи (даже с учетом ее типа) не может привести ни к чему иному, как к ослаблению семьи как целого, т.е. в итоге к необходимости постоянно увеличивать объемы помощи и поддержки.
Очевидно,что адекватная целям социальной поддержки типология семей может быть создана лишь в результате специальных, соответствующим образом организованных и ориентированных исследований. Причем исследований, с одной стороны, фундаментальных,
270
ориентированных на создание социологической типологии семей, а с другой, - прикладных, ориентированных на решение конкретных практических задач.
Эти же исследования должны решить и другие, связанные с созданием типологии семей, задачи.
Во-первых, речь идет о выявлении конкретных потребностей и проблем семей, относящихся к различным типам и находящихся на разных стадиях жизненного цикла.
Выше было показано, какие проблемы и кризисы могут быть связаны с нормальным развитием семьи, с ее переходом с одной стадии жизненного цикла на другую. Но ясно, что и ненормативные кризисы могут совершенно по-разному восприниматься и переживаться семьями, находящимися на разных стадиях жизненного цикла. К тому же надо учитывать то, что английские исследователи Картер и Макголдрик назвали "вертикальными стрессорами", т.е. усвоенный семьей прошлый опыт как собственный, так и особенно опыт родительской семьи, определяющий характер восприятия текущих кризисных ситуаций и возможностей их разрешения12.
Надо также иметь в виду, что любые проблемы, с которыми может столкнуться семья, как нормативные, так и ненормативные, могут совершенно по-разному осознаваться семьей и отдельными ее членами. Семья может иметь четкое представление о своих потребностях и даже "озвучивать" их. Но эти потребности могут существовать и в латентной, скрытой форме как некое недифференцированное состояние общей тревоги и напряженности, источник которых не вполне ясен. Итак, семья может иметь выявленную и сформировавшуюся потребность в обращении к внешней поддержке для разрешения как нормативных, так и ненормативных кризисов, но эта потребность может быть и не выявлена и даже не сформирована.
Во-вторых, исследования, о которых шла речь выше, должны быть направлены на определение того, в какой степени существующая инфраструктура социальных служб удовлетворяет потребности семей различных типов в социальной поддержке. Служба, соответствующая той или иной потребности, может существовать, но может и отсутствовать, хотя потребность в ней выявлена. Уже существующие службы могут в разной степени удовлетворять потребности семей в социальной поддержке конкретного вида, иметь, иными словами, различную эффективность своей деятельности. Последнее определяет то, что семьи-реципиенты могут иметь различную степень удовлетворенности деятельностью наличных служб социальной поддержки.
271

Схема 11-1
ГРАФИЧЕСКАЯ ИЛЛЮСТРАЦИЯ ТАКТИКИ ИССЛЕДОВАНИЙ СОЦИАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКИ СЕМЬИ

antonov 94 2
272
Сказанное выше иллюстрируется на нижеприведенном примере, идея которого принадлежит Герберту Л. Фридману и Карин Г. Эдст-рем13, разработавшим аналогичный подход к изучению репродуктивного поведения подростков и его последствий с целью определения задач служб здравоохранения (схема 11-1).
На схеме 11-1А представлены возможные специфические группы семей, имеющих определенную структуру и находящихся на разных стадиях жизненного цикла, а также те конкретные проблемы (нормативные и ненормативные кризисы), с которыми сталкиваются или могут столкнуться эти семьи.
На схеме 11-1Б изображены соответствующие социальные службы (имеющиеся в наличии или отсутствующие), которые удовлетворяют или могут удовлетворять ту или иную конкретную проблему конкретных семей, находящихся на определенном этапе жизненного цикла. При этом, как говорилось выше, существующие службы могут функционировать с разной эффективностью, что порождает проблему различной удовлетворенности реципиентов их деятельностью.
Наконец, схема 11-1В представляет основные типы научных исследований в области социальной поддержки семей, которые необходимы для получения надежной и достоверной информации о семьях и их проблемах. Причем эта информация может быть как исходной, первоначальной, дающей первое представление о ситуации, так и регулярно обновляемой в ходе постоянного семейного
мониторинга.
Задачами этих исследований являются:
- выявление специфических групп семей, нуждающихся или могущих нуждаться в конкретной форме социальной поддержки;
- определение конкретных проблем, стрессовых ситуаций и кризисов (нормативных и ненормативных), с которыми сталкиваются или могут столкнуться семьи в каждый данный период своего жизненного цикла;
- установление наличия и степени осознанности потребности в обращении к службам социальной поддержки, включая информированность о самом их существовании, а также мотивации к такому
обращению;
- определение потребности в создании тех служб, которые необходимы, но отсутствуют в силу каких-либо причин, и основных задач и направлений их деятельности;
- оценка эффективности деятельности служб социальной поддержки и степени удовлетворенности ею со стороны их клиентов.
273

Результатом такого рода исследований должно стать создание системы социальной поддержки семей, что может быть достигнуто сочетанием достройки и переориентации деятельности уже существующих структур и организации новых. Цель этой системы будет двойной: помогая отдельным семьям, оказывая им поддержку в разрешении стоящих перед ними проблем, укреплять семью как социальный институт. Поэтому деятельность этой системы должна лежать в русле семейной политики государства, не противоречить ее целям и задачам.
Самой сложной и самой "социологической" частью исследований, о которых шла речь выше, является создание типологии семей с учетом их жизненного цикла и конкретных проблем нормативного и ненормативного характера. Задача создания такой типологии не решена до сих пор. Однако и социологи, и специалисты практической социальной работы указывают на те группы семей, которые в большей мере, чем другие, нуждаются в поддержке со стороны общества.
Так, уже цитировавшаяся нами Джилл Г.Барнз, говоря о конкретных типах семей, с которыми приходится иметь дело социальным работникам, упоминает такие семьи, как разводящиеся семьи, семьи С одним родителем, семьи с отчимом или мачехой, семьи с приемными родителями, семьи, имеющие детей-инвалидов, семьи, в которых кто-то из их членов находится в заключении или в психиатрической больнице, семьи, имеющие маленьких детей, семьи, в которых имеет место насилие по отношению к детям или другим членам, семьи с детьми-подростками, имеющими склонность к самоубийству, И Т.Д. И Т.П.14.
Авторы английского справочника по организации терапевтической работы с семейными группами наряду с указанными выше упоминают также еще ряд других типов семей, имеющих проблемы как нормативного, так и ненормативного характера (семьи с гиперактивными детьми, семьи с проблемными брачными отношениями, семьи алкоголиков, безработных и т.д.), а также мультипроблемные семьи (семьи с сочетанием двух или более проблем)15.
В американском обзоре работ по проблемам социальной поддержка семей в ситуациях стресса выделяются такие типы семей, как молодые семьи, в том числе семьи накануне и сразу после рождения первого ребенка, двухкарьерные семьи, бедные семьи, семьи, в которых умер маленький ребенок, и т.д. и т.п.16.
В отечественной литературе также рассматриваются вопросы социальной работы с семьями разных типов, в том числе многодетными, неполными, имеющими девиантных детей и т.д.17.
274
Уже цитировавшаяся работа "Репродуктивное здоровье подростков" содержит попытку дать многомерную классификацию проблем, с которыми могут столкнуться подростки, живущие сексуальной жизнью и родившие ребенка. Эта классификация учитывает не только конкретные ситуации, в которых могут оказаться подростки, но и характер конкретных проблем, с которыми они встречаются, вступая в сексуальные отношения и обзаводясь ребенком. Авторы выделяют экономические, социальные, психологические, образовательные и другие проблемы. Подход, использованный в этой работе, может быть применен и при создании общей социологической типологии семей.
Сказанное выше о семьях и их проблемах позволяет сделать важный вывод о том, что социальная поддержка семей не может быть сведена только к материальной, экономической помощи (денежной или натуральной) малообеспеченным семьям или отдельным их членам.
Между тем тенденция к такому сведению в отечественной литературе и в практической политике, к сожалению, вполне отчетливо просматривается, что выражается даже терминологически, когда говорят не о социальной поддержке, а о социальной защите, сводя последнюю к денежным выплатам и предоставлению семьям разного рода льгот материального характера.
Особенно усилилась эта тенденция в современных условиях, когда проводимая в стране экономическая реформа, не учитывающая интересы семьи, обусловила падение жизненного уровня семей различных типов (с несколькими детьми, неполных и др.).
Однако социальная поддержка семей включает в себя и содействие в реализации других возможных потребностей семей, в разрешении любых проблем и кризисных ситуаций любой природы, а не только экономических.
Что касается экономической поддержки, то и она не может быть сведена только к денежным выплатам или к предоставлению семьям различных льгот и бонусов материального характера. Ее целью должно быть стимулирование экономического потенциала семьи, ее активности в формировании и рациональном использовании семейных доходов.
Потребности и проблемы, о которых шла речь выше, могут иметь самую различную природу. Более того, одни и те же проблемы могут совершенно по-разному восприниматься семьями, находящимися на разных стадиях их жизненного цикла и имеющими различную структуру.
275

Но в общем плане очевидно, что все проблемы, с которыми сталкивается или может столкнуться семья, могут быть условно разделены на вполне обозримый и ограниченный набор групп. Все семьи на любых стадиях своего жизненного цикла сталкиваются, например, с экономическими проблемами, с проблемами социальными, медицинскими, психологическими, юридическими, образовательными и т.д.
Скажем, для молодой семьи чаще всего типично наличие материальных и жилищных трудностей, психологических проблем общения и разрешения конфликтных ситуаций. Для молодой семьи характерным является и наличие специфических медицинских проблем (незапланированная беременность, подбор подходящей контрацепции, пониженная плодовитость, болезни детей и т.п.). Супруги в таких семьях могут испытывать трудности с продолжением образования, профессиональным ростом и пр.
Аналогичный набор проблем и стрессовых ситуаций различного характера можно составить для любой стадии жизненного цикла семьи. И это только нормативные кризисы! Проблемы же и стрессы, порождаемые внесемейными факторами, еще более разнообразны. Однако и они в общем-то укладываются в представленную выше классификацию, делятся на экономические, социальные и т.д.
Именно поэтому и социальная поддержка семей должна реализовываться в программах, имеющих соответствующую направленность. Кроме того, программы социальной поддержки должны учитывать специфические потребности некоторых специальных групп семей. Надо также иметь в виду необходимость различать программы, ориентированные на собственно социальную поддержку семей, и программы, преследующие совсем иные цели, особенно когда и там, и там применяются одни и те же по форме методы и средства. Например, такие программы, как пособия на детей или программы планирования семьи, которые, по существу, направлены на манипулирование показателями рождаемости.
Соответственно сказанному социальная поддержка семей реализуется через экономические, медицинские, психологические, образовательные и другие программы, а также через программы, ориентированные на семьи со специфическими нуждами. Остановимся кратко на основных особенностях такого рода программ.
В нашей стране традиционно сложилось так, что основным видом экономической поддержки семей были разного рода денежные выплаты и льготы, с помощью которых государство пыталось помочь семье решить ее проблемы.
276
В такой ситуации трудно рассчитывать на то, что цели социальной поддержки будут достигнуты, ибо, как справедливо говорится в одной работе, посвященной молодой семье и ее проблемам, "нуждающихся много - денег же мало, более того, материальная помощь не может решить все проблемы"18.
Или, говоря словами авторов, профессионально причастных к социальной поддержке населения, "объективным условием формирования механизма социальной защиты является ограниченная возможность государства оказывать помощь всем нуждающимся"19. Именно поэтому проблема социальной поддержки семей в том смысле, как это описано в данной главе, подменяется проблемой социальной защиты семей, "оказавшихся в трудном положении"20.
Однако финансовая или любая иная материальная помощь малоимущим семьям - это не единственный и даже не главный вид социальной (экономической в данном случае) поддержки семей.
Главное - это меры, направленные на подъем экономической самостоятельности семьи, на расширение ее собственных, внутренних возможностей в производстве, распределении и использовании
семейного дохода.
С этим подходом согласны многие как отечественные, так и зарубежные авторы, а также политики и практики социальной работы с семьями во многих странах. В этом же направлении ориентированы и рекомендации, разработанные Департаментом по международным экономическим и социальным вопросам Секретариата ООН, по составлению программ укрепления семьи. Авторы рекомендаций считают, что основные цели программ по экономическому благосостоянию" заключаются в том, чтобы "обеспечить прогрессивный рост ресурсов семьи", повысить уровень ее экономической самостоятельности, организованности, автономии и ответственности21 .
Лишь в сочетании с приоритетными программами подъема экономического благосостояния семьи могут развиваться и сыграть свою роль и другие меры экономической поддержки семей, в том числе и семейные пособия, и программы социальной защиты экономически
слабых семей. •
Но, как подчеркивалось выше, социальная поддержка семей -
это содействие в реализации всех возможных, а не только экономических, потребностей, содействие в разрешении любых кризисных ситуаций в семье. Поэтому наряду с экономическими программами социальная поддержка семей включает в себя и другие программы, 277

например, медицинские, психологические, образовательные, в т.ч. программы семейного консультирования, программы планирования семьи и др.
Важной составной частью социальной поддержки является и работа с семьями, имеющими специфические проблемы, такими, как семьи, имеющие детей-инвалидов, неполные семьи, девиантные семьи и пр. В настоящее время в мире существует огромное количество литературы по теории и практике работы с такого рода семьями.
Деятельность, которая реализует социальную поддержку семей, называется социальной работой с семьями, или семейной социальной работой.
В рамках данного учебного пособия по социологии семьи мы не имеем возможности подробно останавливаться на основных принципах организации и методах социальной работы с семьями. Здесь мы можем, да и то в постановочном плане, указать лишь на специфику участия в социальной работе с семьями именно социолога, причем социолога, практически ориентированного, специализирующегося в области социальной (в данном случае семейной) политики.
Традиционная концепция социальной работы определяет ее цель как "регуляцию правовых, экономических, социальных отношений человека с обществом, в оказании ему помощи в определении личностных, семейных, групповых, производственных и других проблем"22. Хотя в этом определении явно просматривается индивидуальный, личностный крен, оно может быть применено и к традиционному пониманию социальной работы с семьями. С этой точки зрения основными функциями социальных работников являются определение проблемы, оказание помощи, поддержки, осуществление коррекции, реабилитации для всех, кто в этом нуждается23, или, иными словами, индивидуальная работа с отдельным человеком или отдельной семьей. Это - функция семейной терапии и отчасти семейной профилактики.
Аналогичный подход широко распространен и в зарубежной литературе и практике социальной работы24.
Однако эта имеющая огромное значение практическая социальная работа с семьями не является полем деятельности социолога, специалиста по семейной политике.
Это - область работы психолога, семейного консультанта, специалиста по планированию семьи, психотерапевта и других специалистов, работающих с семьей и внутри семьи, хотя и учитываю-
278
щих ту конкретную социальную ситуацию (ее окружение, родственные, дружеские, соседские и иные ее связи), в которой она находится.
Социолог же работает вне семьи, но внутри той социальной (в широком смысле) среды, в которой проходит ее жизнь. Его интересует не столько отдельная семья, сколько семейная ситуация в социуме, на той территории, на которой проходит его профессиональная деятельность.
Как подчеркивают авторы одной английской работы по теории и практике социальной работы в общине, социальные проблемы локализуются не в отдельной личности и не в отдельной ячейке общества, каковой является семья, а в системе социального взаимодействия, в его особенностях, которые определяют социальную ситуацию личности или семьи25. Причем в это взаимодействие повлечены не только отдельные индивиды или семьи и их группы, но и организации, социальные институты, представленные на уровне этой общины (локальная администрация, образовательные, медицинские, социальные и т.п. службы, правоохранительные органы, органы опеки, охраны материнства и детства, экономические субъекты и т.д. и т.п.), политические партии, группы интересов и пр.
и пр.
И задача социолога-специалиста по социальной работе е семьями заключается не только в том, чтобы понять, как устроена эта сеть общественных связей и как ее функционирование сказывается на положении семьи, и не только в том, чтобы иметь адекватную картину этого положения, т.е. иметь представление о том, какие именно семьи с какими конкретно проблемами имеются в наличии в данном месте и данное время, но главным образом в том, чтобы представлять перед единицами социального взаимодействия интересы семьи, пытаться таким образом влиять на них, на принимаемые ими решения, чтобы положение семьи, по крайней мере, не ухудшилось.
Практика подобного рода деятельности в нашей стране практически отсутствует, как отсутствует и детально разработанная ее теоретическая концепция, А между тем актуальность и практической деятельности по налаживанию социальной работы с семьями в описанном выше смысле и научных разработок ее теоретических проблем постоянно возрастает. Особенно в свете новой Конституции Российской Федерации, которая усиливает роль региональных и муниципальных органов власти и местного самоуправления в проведении социальной политики.
279

Региональным и локальным властям и местному самоуправлению Конституция предоставляет больше прав, возможностей и ответственности в регулировании социально-экономических отношений, в том числе и в решении социальных проблем, в разработке и проведении, в частности, программ социальной поддержки семей различных типов, в реализации семейной политики в целом.
Если учитывать неизжитое наследие тоталитарной эпохи, обременяющее современную Россию не только старой, но уже и новой, демократической бюрократией, то было бы утопией оставлять семью один на один и с многочисленными тоталитарными и посттоталитарными институциями, и с сохраняющимся и постоянно воспроизводимым отношением властей к семье и индивиду как к чему-то второстепенному, неважному, могущему быть лишь объектом властных "благодеяний".
Семье необходим своеобразный поводырь по внесемейным бюрократическим лабиринтам, блуждание по которым отнюдь не идет ей на пользу. Те министерства, комитеты и ведомства, которые существуют в настоящее время и в названии которых даже присутствует слово "семья" или "социальная защита семей", вряд ли могут сыграть такую роль. И в силу того, что они сами - порождение бюрократической системы, ее. щупальца, тянущиеся к семье. Даже помогая семье, они постараются мягко придушить ее в ее стремлении к автономии. И потому, что для этих ведомств семья - лишь один аспект их деятельности, причем такой, который, скорее всего, утонет в текучке дел по социальной защите, социальной помощи тем, кто в этом, может быть, действительно нуждается, но чьи интересы непременно будут казаться более приоритетными, чем интересы семьи, - детям, инвалидам, пенсионерам, ликвидаторам и т.д. и т.п.
Семье нужен новый помощник, не обремененный воспоминаниями о прошлом и лишенный корней тоталитаризма. Помощник, действующий как на общенациональном уровне, проводя общефедеральную семейную политику (как это описано в предшествующих главах), так и на региональном и локальном уровнях. Он должен быть способен подключить к делу упрочения семьи, делу социальной поддержки семей различных типов даже внесемейные институты.
Такого рода деятельность возможна лишь при условии соединения усилий государства, частнопредпринимательского сектора, политических и общественных организаций в деле проведения семейной
280
политики, включающей и все необходимые формы социальной поддержки семей.
На региональном уровне эта система, объединяющая общегосударственную семейную политику укрепления семьи как социального института и социальную поддержку отдельным семьям, образует механизм семейного менеджмента, который, собственно, и является полем приложения профессиональных усилий социолога в рамках социальной работы с семьями.
Целями семейного менеджмента на региональном и локальном
уровнях являются:
- охрана интересов семьи как института в массе повседневных дел и решений, принимаемых администрацией и местным самоуправлением, интересов семьи с несколькими детьми прежде всего. Эта цель может быть достигнута путем интеграции действий государственных и частных (фонды, благотворительные организации, церковь и пр.) служб поддержки друг с другом и с активностью самой
семьи;
- организация и координация непосредственной помощи отдельным семьям, испытывающим потребность в конкретном виде поддержки;
- организация и координация работы по выявлению потенциала самой семьи и активизации ее собственных возможностей по решению ее специфических проблем, нормативных и ненормативных кризисов с учетом потребностей семьи в такого рода социальной поддержке.
Теория и практика семейного менеджмента у нас в стране совершенно не разработана. Отсюда вытекает необходимость как изучения накопленного в других странах богатейшего опыта социальной работы и проведения соответствующих социологических и других научных исследований, так и организации в экспериментальном порядке в одном из малых или средних городов России Центра семейной социальной работы и менеджмента.
Мы полагаем, что это - прекрасная сфера приложения труда социолога, которому небезразличны судьбы российской семьи и, следовательно, судьбы России.
Ключевые термины:
социальная поддержка семей, семейная социальная работа, нормативный (нормальный) кризис, ненормативный кризис, жизненный цикл семьи, семейная дезадаптация, социологическая типология семей, семейный мониторинг, социальная защита семей, семейный менеджмент.
281

Примечания
1 Rapoport Rhona. Normal crises, family structure, and mental health // Family Process. 1963. N 2.
2 Ibid. P. 69.
3 Барнз Джилл Г. Социальная работа с семьями в Англии. М., 1993. С. 26.
4 Там же. С. 27.
5 Boss P.Y. Normative Family Stress: Family Boundary Changes Across the Life-Span // Family Relation. Oct. 1980. Vol. 29. N 4. P. 20.
6 См.: Барнз Джилл Г. Цит. соч. С. 29-30.
7 Там же. С. 27-28.
8 Там же. С. 30.
9 См., напр.: Иващенко Г.М., Плоткин М.М. Проблемы социальной поддержки детей из семей различных типов // Проблемы семьи и семейной политики. Вып. 3. М., 1993. С. 72-98.
10 Там же. С. 85.
11 Там же. С. 93.
12 См. об этом: Барнз Джилл Г. Цит. соч. С. 26-27.
13 Фридман Г.Л., Эдстрем К. Г. Репродуктивное здоровье подростков. Женева. 1985, С. 11-15, особенно с. 14.
14 Барнз Джилл Г. Цит. соч. С. 14-15, 25-31, 68-137.
15 Setting Up Family Group Project. L., 1991. P. 2-3.
16 Family Relation. Oct. 1980. Vol. 29. N 4.
17 Проблемы семьи и семейной политики. Вып. 3. М., 1993. С. 72-134.
18 Дементьева И.Ф. Первые годы брака. М., 1991. С. 3.
19 Феоктистова Е.Н., Кузьмин В.А. и др. Проблемы формирования механизма социальной защиты семьи в условиях адаптации к рынку // Проблемы семьи и семейной политики. Вып. 3. М., 1993. С. 33.
20 Там же.
21 The Family. N 4. Strengthening the family: guidlines for design of relevant programmes. UN, N.Y. 1987. Pp. 13, 14, 15.
22 Зимняя И.А., Аминов ff.A. и др. Приоритетные направления подготовки социальных работников // Проблемы семьи и семейной политики. Вып. 3. М., 1993. С. 136.
23 См. там же.
24 Обзор см. в: Барнз Джилл Г. Цит. соч. С. 35-49.
25 Smale Y., Tuson Y. et al, Community Social Work: A Paradigme for Change. L., 1988. P. 20.
282
Рекомендуемая литература
1. Антонов А.И. Семейная политика //Вестн. РАН. 1992. № 3.
2. Вестн. Моск. ун-та. Сер. 18. 1995. № 2.
3. Дорохина О.В. Воздействие государства на изменение института семьи в первое десятилетие советской власти (автореф. дис.). М.,
1995.
4. Давыдов Ю.Н. Деформация семьи // США глазами американских социологов. М., 1982,
5. Семья в России. 1995. № 1-2.
6. Семья на пороге третьего тысячелетия. М., 1995.
7. Сорокин П. Кризис нашего времени // Человек, цивилизация, общество. М., 1992.
8. Эволюция семьи и семейная политика в СССР. М-, 1992.
9. Энциклопедический словарь "Народонаселение". М., 1995.
10. Энциклопедия социальной работы. Т. 1-3. М., 1987.

283

ТЕСТ НА ИНФОРМИРОВАННОСТЬ:
интерпретации ответов на вопросы
При интерпретации ответов на тест в первую очередь внимание уделяется степени эрудиции, осведомленности о брачно-семейных процессах и во вторую очередь - тому, что может считаться правильным ответом (в вопросах, затрагивающих систему жизненных ценностей каждого, в так называемых оценочных вопросах, конвен-циональность истины обнаруживается наиболее ярко). Прагматический аспект познания в социологии семьи и демографии заявляет о себе в полную меру и прежде всего связан не с самими фактами о тех или иных тенденциях изучаемых процессов, а с оценкой последствий и перспектив наблюдаемых трендов, в особенности - с определением целей, направлений и средств семейной и демографической политики.
Интерпретация производится в соответствии с последовательностью вопросов теста, вначале указывается номер вопроса, затем индекс правильного ответа и потом приводится комментарий.
1-Г. Правильным был бы ответ, указывающий на основной, наиболее распространенный и типичный вид семьи - на семью с обоими родителями и одним ребенком. По переписи населения 1989 г., среди всех семей с детьми до 18 лет однодетных было почти 51%. Но сколько среди них матерей и отцов - одиночек? Это трудно установить, известна только доля неполных семей в целом - 13%. Данные по детности семей публикуются редко, так как этот показатель менее точный (все семьи с детьми находятся на разных стадиях жизненного цикла, дети старше 18 лет не учитываются, если даже живут вместе с родителями, бездетные молодожены также исключаются из расчета) . Более точным показателем является распределение родившихся по очередности рождений: так, в РФ в 1993 г. родилось первыми - 58,6%, вторыми - 28,9%, третьими - 7,9% четвертыми и более - 4,6% детей. Но эти данные не дают представления о числе семей с
284
двумя родителями и одним ребенком, для этого нужно еще иметь статистику неполных семей в сопоставлении с детностью. Выборочные обследования семей, регулярно проводимые Госкомстатом, также не дают точной картины, так как не репрезентируют полностью все семьи, не охватывают все стадии семейного цикла жизни и обычно ограничиваются распределением семей с детьми до 16 лет: так, в 1989 г. оказалось однодетных семей - 54,2%, двухдетных - 38,3%. Таким образом, существующие данные переписей населения и выборочных статистических обследований могут различным образом обрабатываться в целях получения искомой модели семьи (с двумя родителями и одним ребенком).
Тем не менее при всех различиях методик расчета неизменным оказывается тот факт, что число семей с одним ребенком составляет свыше половины всей совокупности, с обоими родителями среди них - примерно 90%. Разумеется, распределение семей по числу членов не позволяет составить хотя бы приблизительное представление о детности семьи в полных семьях, так как в средний размер семьи попадают родственники и свойственники.
2-Б. Среди вступающих в брак разведенных и вдовых примерно 44% (по обоим полам), причем вдовых у мужчин в 6 с лишним раз меньше, чем разведенных, а у женщин - в 4 с лишним раза. На 1000 разведенных или вдовых через пять лет после прекращения первого брака (это средний интервал) вступает в повторный брак 449 мужчин и лишь 194 женщины, то есть женщины вдвое реже создают новую семью. Лишь после 10 лет повторно вступает 566 мужчин и 249 женщин, так что удача выпадает лишь половине мужчин и четверти женщин (среди разведенных или овдовевших). Наличие детей от первого брака на 10% в сравнении с бездетными снижает шансы вступить в повторный брак для женщины, причем для женщин моложе 25 лет вероятность повторного брака вдвое выше, чем для женщин старше 30 лет.
3-Б. Чем больше число детей в семье, тем меньше вероятность развода. У двухдетной семьи вероятность развода в 2,3 раза меньше, чем у однодетной, у трехдетной - в 4 раза меньше, чем у двухдетной, и в 9 раз меньше, чем у однодетной. Обратная связь между разводимостыо и рождаемостью иногда отрицается демографами и социологами по разным мотивам, но следует помнить, что приближение к сплошной однодетности, к стандарту однодетного поведения, к ритуальному поведению обесценивает все корреляции между однодетностыо и "ее факторами". В этих условиях созда-
285

ется простор для произвольных трактовок обратной, либо прямой связи.
4-Г. Эти данные взяты из опроса 34000 американок 25-49 лет, две трети которых не замужем (и из них свыше трети - разведенные). Самооценки женщин явно расходятся с существующими стереотипами.
5-В. Совпадение мнений мужей и жен по самым разным аспектам семейной жизни - явление редкое. Это касается и мнений о событиях, имевших место в реальности. Данный факт можно интерпретировать по-разному, как свидетельство отсутствия взаимопонимания либо неповторимости личности супругов, но во всяком случае в его основе - различное определение семейных ситуаций.
6-Г. С точки зрения надежности прогноза будущего уровня де-тности и рождаемости важнее всего ориентации детей, которые по данным исследований 80-х гг. в среднем на 0,3-0,5 ребенка меньше, чем репродуктивные установки их родителей. Это обстоятельство постоянно не учитывается учеными, надеющимися на спонтанное повышение рождаемости или на сохранение нынешней детности семьи в следующих поколениях.
7-Г. У.Мастерс и В.Джонсон отмечают, что более половины супружеских пар в США прибегают к стерилизации в течение 10 лет после рождения последнего ребенка, когда возраст жены составляет 32 и мужа - 34 года и 25% пар - в течение двух лет после рождения. Ежегодно в США 300000 мужчин прибегают к вазектомии, а среди женщин 15-44 лет примерно 26% стерилизованы. Распространенность стерилизации объясняется надежностью этого метода и его психологическим удобством.
8-А. Связи между системами семьи и социальной стратификации, между семейным поведением и социальной мобильностью сложны и разнообразны. В социально-стратификационной структуре не индивид, а семья занимает ключевое положение. Брак как воссоединение двух семей является воплощением сходства, классовой однородности. Распространенность социальносмешанных браков увеличивается в нижних слоях статусной иерархии, эндогамия высших страт дополняется сверхбрачными связями прежде всего мужчин ("двойной стандарт"), и это смягчение табу на адюльтер служит укреплению социальной гомогамии браков, упрочению социальной преемственности и социального положения семей. Таким образом, "двойной стандарт" элитарных групп стимулирует не упадок нравов, а классовую чистоту семейных линий. При сохранении патри-линеальной наследственности допущение социально-гетерогенного
286
адюльтера для мужей не есть дискриминация жен, это "облегчение бремени" социального однообразия брачных отношений для тех, кто воплощает собой патрилинеальность.
9-Б. В социально неравных браках женщины чаще добиваются повышения социального статуса, чем мужчины. Эти корреляции ощутимее в западных странах, - у нас в советский период условность официально-классовой структуры скрывала реальность, резкую поляризацию между ничтожной частью партгосноменклатурой элиты и всем остальным населением "управляемых" и социально однородных представителей "совтрудящихся". Очевидная кастовость номенклатуры не в последнюю очередь достигалась за счет строжайшего запрета на браки "с чужими" вопреки декларируемому осуждению браков "по расчету". В прошлые эпохи смешанных браков было меньше, чем сейчас (браки между свободными и рабами, господами и крепостными были чрезвычайно редки, дети от таких браков получали низший статус). Не стоит преувеличивать тенденцию к гетерогенным бракам, в наши дни брак может служить "лифтом" в вертикальной мобильности не столь часто, как думают, причем чаще для женщин, ибо мужчины обречены на роль блюстителей семейного status quo. И потом, надежность данных зависит от четкости границ между социальными стратами.
10-Б. Удовлетворенность браком - довольно расплывчатый показатель стабильности брака. Имеется ряд показателей этой удовлетворенности, интерпретация которых в рамках альтернативных теорий крайне конвенциональна. Сама удовлетворенность браком трактуется то как удовлетворенность супружеством, то как удовлетворенность семейной жизнью, причем этот показатель обычно рассматривается отдельно для мужей и жен и редко - для супружеских пар в целом. Столь же редко измеряется удовлетворенность семей ее "пассивными членами" - детьми. Ответ на этот вопрос основан на результатах американских опросов в условиях распространенности негативного стереотипа ("синдрома") домашней хозяйки. Чем больше жена посвящает себя семье и дому, тем меньше муж должен быть удовлетворен браком. Однако истинность ответа зависит от особенностей измерительных процедур. Имеются исследования и в США и в других странах, где большая удовлетворенность мужей браком связана с большей вовлеченностью жен в семейное домохозяйство. К тому же следует учесть, что интегральная удовлетворенность браком может включать в себя и неудовлетворенность какими-то аспектами брачных отношений. Все сказанное показывает, что истинность утверждений подобного рода предполагает целый ряд обстоятельств,
287

обычно не эксплицируемых социологами, но существенно влияющих на адекватность ответов.
11-А. Этот вопрос не просто на знание статистики, здесь проявляется наличие социокультурных норм, возводящих брачное состояние в неотъемлемый атрибут взрослой жизни социализированного индивида (примерно 90-95% населения брачного возраста состоят или состояли в браке).
12-Б. Правильнее было бы сказать - один из фактов, так как удовлетворенность браком сильнее всего коррелирует с взаимопониманием, общением и коммуникацией, с желанием и умением вступать в общение и достигать взаимопонимания, эмпатии-сопережива-ния. Эффективная межличностная коммуникация позволяет знать чувства и мысли другого, минимизирует стереотипное восприятие супруга. Сексуальная удовлетворенность редко попадает в тройку ведущих факторов "счастливого" брака.
13-А. Разводы в России растут с конца 50-х гг. - до той поры они составляли менее 1 на 1000 населения. До 1966 г. этот показатель колебался в пределах 1,5 и 1,8 промилле, затем к началу 80-х он достиг 3,2, к концу - 3,9 промилле. С 1991 г. разводимость резко возросла и в 1993 г. составила 4,5 промилле (680 тыс. разводов против 1 млн зарегистрированных браков). Примерно два из трех браков разваливаются, причем треть - в первые четыре года. По уровню разводимости Россия занимает место в первой тройке стран с самой высокой разводимостью. Важный теоретический вопрос - определение критического и нормального уровней разводимости. Какой показатель разводимости можно считать свидетельством кризиса семьи? Если разводом заканчивается, допустим, 95% браков, но брачность не падает, а число бездетных сожительств не растет, то эта доля демонстрирует крах пожизненного брака. Однако рост разводи-мости обнаруживается при сокращении детности, брачности, росте нерегистрируемых сожительств, семей с одним родителем и ребенком, то есть эти показатели следует брать в комплексе и определять их критическое соотношение, характеризующее кризис семейного образа жизни (нежелание большинства людей вступать в брак и обзаводиться двумя и более детьми). Вопрос о критериях, позволяющих отличать "кризисное" развитие событий от "нормального", решается в альтернативных теориях противоположным образом, поэтому важно знать отличительные признаки тех или иных концепций. Во всяком случае понимание кризиса семьи как социального института (представленного на уровне страны миллионами семей, находящихся на разных стадиях существования от своего возникновения до
288

распада) не означает полного отказа от вступления в брак и от рождения детей, а предполагает некую меру превышения внесемейных форм жизни над семейными.
14-Б. В 70-е годы процент женщин, занятых в общественном производстве, был равен 58 %, в настоящее время этот процент меньше 52 %. Доля занятых в производстве женщин будет в будущем зависеть главным образом от экономической ситуации в стране, от уровня безработицы в частности, поэтому можно ожидать дальнейшего уменьшения доли женщин, занятых в народном хозяйстве во внесемейных сферах профессионального труда.
15-Б. По данным зарубежных исследований, этот стереотип ожиданий, навеянных другим стереотипом "любви", свойствен конфликтным парам в большей мере, чем сплоченным. Любовь, конечно, предполагает эмпатию, и любящим чаще удается угадывать душевные движения друг друга, однако подлинное взаимопонимание невозможно без эффективного общения, межличностной коммуникации.
16-Б. В одном из продольных, лонгитьюдных исследований классика американской социологии семьи Берджесса обнаружено уменьшение удовлетворенности браком с увеличением его продолжительности. В поперечных исследованиях (менее трудоемких и дорогостоящих) наблюдается U-образная связь (до рождения детей удовлетворенность высокая, затем понижается и вновь возрастает после взросления детей). Профессионализм социолога в полной мере проявляется в искусстве интерпретации данных "поперечного" и ретроспективного плана в аспекте семейной динамики, роста стажа брака. Вторичный анализ результатов исследований семей, взятых на всех стадиях жизненного цикла семьи, также позволяет найти ответ на этот вопрос, но требует изобретения процедур, обеспечивающих сопоставимость данных)
17-А. Многие исследования подтверждают правильность этого тезиса, относящегося ко всем стратам общества. Интенсивное и многообразное (по всему спектру семейной жизнедеятельности) общение супругов является показателем удачного брака. Непосредственные межличностные коммуникации невозможно ничем заменить, однако интересно изучение содержательных сторон взаимодействия, того, какие темы или сюжеты способствуют эффективности супружеского общения. Это относится и к семейному общению - между родителями и детьми, между детьми, между членами нуклеарного ядра и родственниками. Важно измерение семейного общения в целом.
289

18-Б. Мужья не меньше, чем жены, стремятся упрочить брак и предпринимают не меньше усилий в этом направлении, более того, сама ценность брачных уз для них столь же высока, как и для женщин, однако их готовность отказаться от привычного образа жизни выражена гораздо в меньшей степени, чем у жен. Следовательно, правильным будет отрицательный ответ на этот вопрос. С другой стороны, привычное в семейной жизни меняется под воздействием перехода от одной стадии жизненного цикла семьи к другой, от одной возрастной категории - к более старшей. Многие исследования семейного стиля на разных фазах жизненного цикла показывают, что женщины больше находятся под влиянием этих переходов-перемен, чем мужчины, и поэтому больше изменяют свои привычки, больше перестраиваются, чем мужчины. Здесь опять широкое поле для интерпретации данных - что понимается под изменением привычного стиля (известно, что радикальное изменение - конверсия - чрезвычайное редкое явление, а небольшое изменение поведения может и не говорить ничего об изменении каких-либо ценностей, установок, мотивов). Все это требует тщательно продуманных методик исследования, точной фиксации зависимых и независимых перемен, поскольку без этого будут царствовать предрассудки о большей гибкости поведения жен и ригидности поведения мужей. Следует помнить, что проблема перестройки социокультурных норм мужского и женского поведения в семье, социальных ролей мужей и жен не относится к массе будничных действий (какую предпочесть зубную щетку и пасту, какие лучше кроссовки и т.п.), здесь свобода выбора индивидам внутрисемейной линии поведения заключена в рамки социокультурной нормы и связана с выбором манеры исполнения общезаданного императива, а не с выбором того, что именно следует делать.
19-Б. Ныне большинство супружеских пар вступает в сексуальные отношения до регистрации брака и потому это не дискриминирует большую или меньшую степень удовлетворенности браком. Удовлетворенность варьирует под воздействием иных причин на общем фоне сожительства до брака.
20-Б. Фиксация внимания на недостатках друг друга - верный путь к семейному аду, особенно когда отдельные ошибки обобщаются (когда вместо констатации факта "это неправда" говорят: "ты лжец (врунья)"!). Разумнее подчеркнуть достоинства друг друга и на базе одного хорошего поступка конструировать концепцию хорошего человека. >
21-А. Разводимость среди вступивших в брак "до" совершеннолетия в три раза выше, чем у тех, кто вступил в брак "после".
290
Особенно это заметно на браках, где беременность наступала до регистрации - в такого рода браках, по-видимому, недостаточно предпосылок семейного успеха, мало "расчета" и много "влюбленности". Более точный ответ может быть получен, если в специальных исследованиях выделить среди вступающих в сверхранний брак тех, кто имеет прочную материальную основу будущей семьи, высокий статус (или сходный) родительских семей молодоженов, кто имеет четкие профессиональные ориентации на будущее и т.д. Важно отделить от фактора "сверхраннего брака" все остальные факторы, способствующие разводимое(tm). Высокая ценность семьи с детьми, семейного образа жизни среди подобных супругов может вести к меньшей разводимости по сравнению с другими браками.
22-Б. Любовь супружеская не есть нечто вечное и неизменяемое, напротив, спонтанный самотек семейной жизни ведет к распаду. Наличие любовных чувств образует запас доверия и восхищения, который иссякает с каждым действием, развенчивающим "имидж" супруга.
23-Б. Исследования не подтверждают такой связи - откровения, относящиеся к позитивной стороне взаимоотношений, могут коррелировать с удовлетворенностью браком, откровенность негативного свойства ведет к U-образной связи.
24-Б. В этом суждении много неверного, хотя бы потому, что "чувства" отделяются от "поведения" и точнее говорить о результатах поведения. В несчастливых семьях каждый ожидает, что другие будут подлаживаться под него (нее), "пусть он (она) станет относиться ко мне лучше, тогда и я тоже". В счастливых парах супруги открывают формулу подлинной любви - ставя другого на первое место, жертвуя чем-то в себе и делая что-то не для себя, а для партнера.
25-Б. Романтическая любовь - шаткое основание для семейного счастья, тем более на всю жизнь. Во многих человеческих культурах идеал романтической любви служит своего рода социокультурной "приманкой" к браку, средством сближения двух "незнакомцев", достижения взаимопонимания и эмпатии. Когда порог "чужести" преодолен и супруги становятся своими друг другу и вовлекаются в многостороннюю семейную жизнедеятельность, романтика пред-брачных отношений, выполнив свою функцию, должна уступить место "супружеской любви", где не отменяются напряжение чувств и страсть, но появляется реалистический взгляд на стабильность семьи, вера, спокойствие, долг, уважение, дружба. Обычно после первого года брака (после появления первенца) романтическая окраска ролей
291

мужа и жены (редуцируемая к ролям жениха и невесты) становится неадекватной тем аспектам ролевого взаимодействия супругов, которые превращают мужа-жену в отца-мать. Сложность самого этого внутрисемейного перехода, дополняемая неопределенностью ситуации в связи с противоречиями между традиционно-культурными экспектациями супружеских ролей и современными требованиями к их пересмотру, объективно ведет к проблемному состоянию. В России примерно треть всех разводов приходится на первые четыре года, то есть на период адаптации к этой ролевой путанице. Пик разводи-мости в "короткостажных" браках относится к 3 годам стажа (где, видимо, сохраняются еще романтические представления и где столкновение с бытом ведет к неадекватным решениям в силу резкой амбивалентности, поляризации романтических страстей), поэтому угасание романтической аттракции растягивается на последующие 6 лет - известно, что только после 9 лет брака вероятность развода в семьях с детьми уменьшается на четверть в сравнении с вероятностью развода на первом году брака. Стереотип романтической любви негативен не только по своим послесвадебным последствиям, но и на стадии предбрака, когда думают, что любовь преодолевает любые расстояния. Однако исследования начала и конца XX в. показывают, что огромное большинство браков заключается между теми, кто проживал на расстоянии не более 5 миль друг от друга, то есть "стрелы Купидона" не залетают далее границ городского микрорайона, что лишний раз подтверждает не только географо-территориальную гомогамию (близость), но и социальную однородность браков. Но если бы действительно преобладали браки по любви, то гетерогамия супругов по образованию, профессии, доходу, социальному статусу и т.д. была бы в несколько раз выше, чем ныне.
26-Б и 3. В России сейчас чуть более 40 миллионов семей, из них по переписи населения 1989 г. семей с детьми до 18 лет - примерно 58, 4% (около 24 млн). По числу детей семьи распределялись так: малодетные (один-два ребенка) - 90,2%, с тремя и более детьми - 9,8%. Все семьи находятся на разных этапах существования от заключения брака и до распада семьи. Только проведение выборочных общенациональных исследований позволяет дать представление о различиях типов и структур семей в ходе семейного цикла жизни, так как данные переписей и государственной статистики неполны и не охватывают всего разнообразия семей.
27-Г. Средний размер семьи уменьшается под воздействием сокращения детности, и если бы семья сегодня была сугубо нуклеарной, то с учетом неполноты семей эта величина была бы на 2%
292
меньше - разница косвенным образом указывает наличие родственников в семьях.
28-Г. К пятидесяти годам в России в начале 90-х гг.. оставалось чуть более 3% никогда не состоявших в браке. Обычно думают, что эта цифра выше.
29-А. К возрасту 50 лет женщин, никогда не состоявших в браке, примерно 3,4%, а мужчин - 3,2%, разница не столь большая, как можно было бы думать. Это показывает, что брачный статус, как бы ни относились к браку и семье люди, пока еще остается весомым в сравнении с холостячеством (хотя впервые вступающих в брак становится меньше).
30-Б. Современные семьи на 90% и выше являются малодетными, а среди них - более половины семей - однодетные. Уже эта статистика косвенно показывает, что при распространении однодетности пол ребенка безразличен. Социологические опросы подтверждают это - в двухдетных семьях второй ребенок обычно появляется, поскольку хотят "малыша" любого пола или противоположного по отношению к первенцу.
31-Б. В качестве приемных детей девочки предпочтительнее мальчиков, поскольку социокультурные стереотипы позволяют надеяться, что девочки лучше удовлетворяют различные потребности приемных родителей и к тому же не являются носителями семейной преемственности, патрилинеальности. Таким образом, установки на пол ребенка существенно различаются в случаях рождения своих детей и усыновления чужих.
32-Г. В России показатель числа рождений, приходящихся в среднем на женщину за всю жизнь (суммарный коэффициент рождаемости), достиг в 1993 г. уровня 1,39 ребенка при сохраняющейся массовой социальной норме двухдетности. Со второй половины 60-х гг. распространение потребности семьи всего в двух детях ознаменовало рубеж исторического отмирания норм многодетности как ведущих норм семейного образа жизни. Этого рубежа наша страна достигла за 60 лет, тогда как европейские страны постепенно шли к этому в течение 250-300 лет.
33-Б. В 1993 г. было 18,2% внебрачных рождений. Следует учесть, что какая-то часть внебрачных рождений происходит в "фактических браках", сожительствах, юридически не оформляемых как брак. Эта тенденция в нашей стране, вероятно, будет все заметнее в будущем, если судить по ситуации в европейских странах. Возможно, рост внебрачных рождений окажется своеобразной формой перехода к сплошной однодетности как более "оправданной" форме со-
293

временного образа жизни. В лоне семьи это поведение при сохранении остаточных норм "семейно-детной" морали оценивается как девиантное, отклоняющееся. В случае же отсутствия юридического брака сама нелегитимность рождения, как исключение из правила, ведет к принятию допустимости именно единственного ребенка у пары сожителей.
34-Б. В 1993 г. было зарегистрировано примерно 3,2 млн абортов. При непопулярности добровольной стерилизации (единственной пока альтернативе аборту) и при неэффективности остальных средств контрацепции искусственный аборт остается основным методом реализации потребности семьи в одном-двух детях. Появилась группа семей, изначально ориентирующаяся на искусственный аборт в случае наступления зачатия, подобная линия поведения смогла сформироваться только при целенаправленной политике отказа от расширения ассортимента средств контрацепции и их совершенствования. В условиях действия социальных норм малодетности и отсутствия эффективной контрацепции семьи обрекаются на аборт. Сокращение их числа зависит поэтому от усиления потребности в детях и от распространения добровольной стерилизации.
35-В. Вазектомия как метод мужской стерилизации впервые осуществлена 300 лет назад и к 1925 г. становится рутинным методом. В настоящее время это самое эффективное средство, применение которого у нас, к сожалению, прежде запрещалось, а ныне тормозится социокультурными стереотипами мужественности, неинформированностью населения о его сути и последствиях, часто сводимых к пресловутой кастрации. Вазектомия производится за 15 мин и в 4 раза дешевле женской стерилизации.
36-Б. Первым в мире транссексуалом стал в 1952 г. Георг Йор-генсен, в настоящее время операции по перемене пола примерно на 90 % связаны с переменой мужского пола на женский.
37-А. Этот ответ многими может быть оценен как неверный, что связано с расширительной трактовкой самой семьи. Если под семьей понимать любые эмоциональные связи, тогда семьей можно называть все, что угодно, в том числе и гомогенные по полу сексуальные связи, которые в прошлом всегда осуждались, но не из-за "развратности", а как девиантные, принципиально не ведущие к деторождению. С другой стороны, смягчение этого табу в древности для мужчин, находящихся в гетеросексуальном браке, можно рассматривать как своего рода контрацепцию. Социокультурная легитимность гомосексуальных связей как альтернативных гетеросексуальным (и потенциально репродуктивным) никогда не существовала. Сегодня в
294
условиях развала социокультурных норм многодетности, отмены прежних табу и распространения "сексуальной революции" вдет борьба за узаконение гомосексуализма и лесбиянства как самостоятельных, а не дополнительных к гетеросексуальности форм сексуальных связей. Причем стремление легализовать эти разновидности секса заставляет прибегать к семейной мимикрии, прятать девиантность гомосексуализма (точнее гомосексоголизма) за семейной терминологией и называть подобные связи "однополыми браками" или "однополыми семьями". Однако гомосексуальные пары сожителей так же, как и добровольно бездетные гетеросексуальные супруги, не могут быть семьями из-за своей репродуктивной несостоятельности. Отказ от уголовного преследования людей с девиантными сексуальными склонностями (девиантными из-за своей принципиальной бездетности) не означает отказа от социокультурного осуждения этих форм сексоголизма. Юридическая допустимость таких социальных меньшинств, каковыми являются гомосексуальные сожительства, связана с необходимостью решения жилищных, имущественных и т.п. вопросов, и не предполагает социокультурного оправдания подобной девиантности. До сих нор у нас в стране и в странах Запада сохраняется негативное отношение к гомосексуальным связям, причем опросы в США обнаруживают, что женские пары осуждаются в 4-5 раз меньше, чем мужские.
38-В. Ответ основан на зарубежных данных, в России среди городских супругов до 35 лет, имеющих двоих детей, эта частота равна 2-3 раза в неделю.
39-Г. В 1993 г. средняя продолжительность предстоящей (при рождении) жизни мужчин составляла примерно 58,9 года, а женщин - 71,9 года. Столь большой разрыв связан с общим ростом смертности в нашей стране и со сверхсмертностью мужчин, а остальная часть - с социальными факторами. Среди последних большое значение имеет социокультурная роль матери, благотворно влияющая на сроки жизни женщин, поскольку мать, воспитывающая детей, как бы проживает одновременно несколько жизней, соизмеряя свои действия с интересами своих детей. Как ни парадоксально, но двойная загруженность женщин дома и вне семьи, в сфере наемного труда, не сокращает срок жизни, а увеличивает его из-за более сильной (в сравнении с мужчинами) идентификации Я с детьми и семейной жизнью.
40-В. В западных странах высокая продолжительность жизни отодвигает сроки выхода на пенсию, у нас же при сверхсмертности мужчин многие из них не доживают до пенсионного возраста. По
295

международным критериям, в России постарение началось с конца 60-х гг. и в 1993 г. доля населения старше 65 лет составляет 11,1%. Доля пенсионеров составляет 19,8%, а в тридцати регионах России эта доля превышает пятую часть населения, причем в селах северозападных и центральных областей - третью часть. Старение населения вызывается малодетностью семьи и в условиях продолжающегося сокращения рождаемости и детности семьи ведет к многообразным негативным последствиям уже сейчас, а не в отдаленном будущем.
41-А. Сексуальные отношения являются неотъемлемым атрибутом человеческого счастья, но как бы мы ни определяли суть сексуальной удовлетворенности, к ней несводима любовь вообще и супружеская в частности. Опросы показывают, что любовь предполагает взаимопонимание, сопереживание, самопожертвование и многое другое, что характеризует межличностное единение людей, тогда как секс, даже не редуцируемый к одной физиологии, гораздо "беднее" по своему содержанию, чем любовь.
42-А, Многое в человеческом поведении может выступать в качестве наркотика, и секс здесь не исключение. По данным социологических исследований, примерно 10-12% населения предаются "сексоголизму". Следует отличать этот тип поведения от сексуальной активности, превышающей среднестатистические показатели.
43-А. По мнению У.Мастерса и В.Джонсон, нет достоверных данных о взаимосвязи продолжительности жизни и сексуального поведения. В равной мере справедливо, что секс заставляет желать жить дольше и что желание долго жить включает в себя как составную часть потребность в сексе. С другой стороны, с возрастом сексуальная активность снижается (соответствующие данные можно найти в 8 главе учебника). К сказанному там можно добавить, что проведенный в 1982 г. Э.Брехером почтовый опрос 4000 американцев от 50 до 93 лет позволил получить информацию о сексуальной активности пожилых, которую не удалось собрать А.Кинзи. Выяснилось, что частота коитуса (раз в неделю), отмечаемая у 90% мужчин и 73% женщин 50-летнего возраста, снижается соответственно до 58 и 50% среди 70-летних и старше, причем высокую сексуальную удовлетворенность у самых старых отмечают 75% мужчин и 61% женщин.
44-Г. Сноха - это жена сына, тогда как деверь, шурин, золовка и свояченица - это братья и сестры каждого из супругов (деверь и золовка - брат и сестра мужа).
45-В. По самооценкам супругов в американских опросах для счастливой семьи важнее всего супружество, точнее, такое Качество
296
каждого из супругов, как способность быть "лучшим другом". Для религиозных людей верным будет ответ Б, а в детоцентристских семьях - А. В теориях семьи либерально-прогрессистского толка скорее всего истинным может считаться супружеское товарищество, в теориях кризиса семьи высокая ценность детей и нескольких детей в семье служит интегральным показателем семейной сплоченности. Таким образом, на этом примере еще раз можно видеть конвенциональность истин, зависимость интерпретаций от применяемых теорий и концепций.
46-Г. Распространение малодетности и в ее пределах однодетно-сти доказывает исчезновение такой ориентации на пол ребенка, которая заставляла бы родителей преодолевать социокультурные нормы детности и идти на рождение ребенка сверх достигнутой нормы детности в надежде на появление отсутствующих в семье сына или дочери.
47-Б. Детоубийство является лишним в ряду терминов, связанных с разными аспектами запрета на половые связи.
48-Б. Данные социологических исследований опровергают стереотип развития личности у добровольно бездетных - родители с детьми демонстрируют в сравнении с ними более высокую социальную активность в сферах досуга и зрелищ, хотя и характеризуются в среднем меньшим душевым доходом.
49-Б. Выделение среди партнерских, любовных отношений тех, что ведут к обзаведению детьми, обусловлено наличием социального института семьи, поэтому брак, хотя и предшествует хронологически семье, но как социокультурный феномен обусловлен существованием семьи. Семья есть единство трех отношений - супружества, родительства и родства, поэтому брак лишь составная часть семьи, а не наоборот.
50-А. Сегодня при распространении внесемейного образа жизни благополучие отдельных людей не является следствием благополучия семьи.
297

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Абрамян Л.А. Первобытный праздник и мифология. Ереван, 1983.
2. Авдеев А.А. Семья в докапиталистических формациях // Детность семьи. М., 1986.
3. Андреева Г.М. Социальная психология. М., 1980.
4. Антонов А.И. Социология рождаемости. М., 1980.
5. Антонов А.И. Эволюция норм детности и типов демографического поведения // Детность семьи. М., 1986.
6. Антонов А.И. Семейная дезорганизация // Жизнедеятельность семьи / Под ред. А.И. Антонова. М., 1990.
7. Антонов А.И. Семья: функции, структуры, теории семейных изменений // Основы социологии. Изд. 2. М., 1994.
8. Антонов А.И., М едкое В.М. Второй ребенок. М., 1987.
9. Баркалов Н.Б. Моделирование демографического перехода. М., 1984.
10. Баркалов Н.Б. Микроимитационная модель рождаемости поколения // Городская и сельская семья. М., 1987.
11. Барнз Д.Г. Социальная работа с семьями. М., 1993.
12. Белова В.А., Царский Л.Е. Статистика мнений в изучении рождаемости. М., 1972.
13. Бердяев И. Смысл творчества // Эрос и личность. М., 1989.
14. Бойко В.В. Малодетная семья. М., 1980.
15. Борисов В.А. Перспективы рождаемости. М., 1976.
16. Берне Р. Развитие Я-концепции и воспитание. М., 1986.
17. Библиография по проблемам народонаселения (Советская и переводная литература, 1960-1971 гг.) / Под ред. Д.И.Валентея и Э.Ю.Бурнашева. М., 1974.
18. Библиография по проблемам народонаселения (1972-1975 гг.) / Под ред. Д.И.Валентея и Э.Ю. Бурнашева. М., 1981.
19. Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. .
20. Вишневский А.Г. Демографическая революция. М., 1976.
21. Вишневский А.Г. Воспроизводство населения и общество. М., 1982.
22. Вишневский А.Г. Эволюция семьи в СССР и принципы семейной политики // Семья и семейная политика (Демография и социология). М., 1991. С. 16-33.
23. Волков А.Г. Семья - объект демографии. М., 1986.
24. Волков А.Г., Сорока Е.Л. Имитационная модель демографического развития семьи // Демографические процессы и их закономерности. М., 1986.
25. Вольфсон С.Я. Семья и брак в их историческом развитии. М., 1937.
26. Вольфсон С.Я. Социология брака и семьи // Старый и новый быт. 1927.
27. Воспроизводство населения и демографическая политика в СССР / Под ред. Л.Л.Рыбаковского. М., 1987.
28. Воугел Э.Ф. Семья и родство // Американская социология. М.,1972.
29. Герасимова И.А. Структура семьи. М., 1976.
30. Гидденс Э. Девять тезисов о будущем социологии // Теория и история экономических и социальных институтов и систем. Зима 1993. Т. 1. Вып. 1.
298
31. Голод С.ft. Стабильность семьи: социологический и демографический аспекты.
Л., 1984.
32. Гончарова Г.С., Савельев Л.Я. Статистический анализ структурных и демографических характеристик семьи. Новосибирск, 1985.
33. Городская и сельская семья / Руководитель авторского коллектива В.М.Медков.
М.,1987.
34.' Гуд У. Социология семьи // Социология сегодня. М., 1965.
35. Гумплович В. Брак и свободная любовь. Одесса, 1906.
36. Дементьева И.Ф. Первые годы брака. М., 1991.
37. Демографические перспективы России. М., 1993.
38. Демографический ежегодник СССР. 1991. М.,1992.
39. Демографический ежегодник Российской Федерации. 1993. М., 1994.
40. Демографический энциклопедический словарь, М., 1985.
41. Демографическое моделирование // Энциклопедический словарь "Народонаселение". М., 1994.
42. Детерминанты и последствия демографических тенденций. Т. I. Часть 3.
Нью-Йорк, 1973.
43. Детность семьи: вчера, сегодня, завтра / Под ред. А.И. Антонова. М., 1986.
44. Достоевская А.Г. Воспоминания. М., 1987.
45. Дубакин Д. Влияние христианства на семейный быт русского общества в период до времени появления "Домостроя". СПб., 1880.
46. Дэвис К. Социология демографического поведения // Социология сегодня. М.,
1965.
47. Дюркгейм Э. Самоубийство. Социологический этюд. СПб., 1912.
48. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда // Метод социологии. М.,
1991.
49. Елизаров В.В. Перспективы исследовании семьи: Анализ, моделирование,
управление. М., 1987.
50. Жирнова Г.В. Брак и свадьба русских горожан в прошлом и настоящем. М.,
1980.
51. Зборовский Г.Е., Орлов Г.П. Введение в социологию (гл. Социальный институт
семьи). Екатеринбург, 1992.
52. Зибер Н.И. Очерк первобытной экономической культуры. М., 1883.
53. Зимняя И.А., Аминов Н.А. и др. Приоритетные направления подготовки социальных работников // Проблемы семьи и семейной политики. Вып. 3. М., 1993.
54. Иващенко Г.М., Плоткин М.М. Проблемы социальной поддержки детей из Семей различных типов // Проблемы семьи и семейной политики. Вып. 3. М., 1993.
55. Изучение мнений о величине семьи. М., 1971.
' 56. Имитационные модели в демографии. М., 1980.
57. История буржуазной социологии XIX - начала XX века. М., 1979. ;;,. 58. Кадыров Ш.Х., Медков В.М. Семья, репродуктивное поведение, демографиче-! екая политика // Мы и наши планы. М., 1987. ; 59. Как изучают рождаемость. / Под ред. А.Г. Волкова. М., 1983.
60. Кириллова М.А. О некоторых проблемах брака и семьи в современной амери-; канской социологии // Социальные исследования. Вып. 4. М., 1970. 1 61. Ковалевский М.М. Первобытное право. Вып. I. Род. Вып. И. Семья. М. 1886. | 62. Ковалевский М.М. Очерк происхождения и развития семьи и собственности.
' СПб., 1897.
63. Коллонтай A.M. Социальные основы женского вопроса. СПб., 1909.
64. Коллонтай А.М. Работница-мать. СПб., 1914.

<<

стр. 2
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>