стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>











Л.Я. АВЕРЬЯНОВ









В ПОИСКАХ СВОЕЙ ИДЕИ
Статьи и очерки


























Москва - 2000 г.




Аверьянов Л.Я. В поисках своей идеи: Статьи и очерки. ? М., 2000. ? с.

Автор рассматривает социологические проблемы вопроса, делится размышлениями о предмете социологии, анализирует факт как философское понятие и его интерпретацию, исследует процесс социализации.
Рассчитана на широкий круг читателей и, прежде всего на тех, кто интересуется социологией и проблемами социализации.





























? Аверьянов Л.Я. В поисках своей идеи. Статьи и очерки. М., 2000. ? с.






С о д е р ж а н и е

Введение.........................................................................................................4
Некоторые размышления о предмете социологии......................................8
Почему люди задают вопросы...................................................................35
Искусство задавать вопросы и получать ответы........................................57
Факт и его интерпретация............................................................................87
Порог социализации...................................................................................103
A priori ? a posteriori (интерпретация понятий).......................................154
Как выйти замуж?.......................................................................................185
Заключение..................................................................................................205





Когда человечество осознало, что является особым образованием, оно поставило задачу понять себя. Так появилась социальная философия, а затем социология как специальная наука об обществе.
Однако, исследуя социальные процессы и явления, социология практически не занималась собственно своими проблемами - как методологией (прежде всего) и методикой исследований. Нередко происходило смешение понятий "социальное знание" и "социологическое знание", подмена одного другим. Социальное знание представлялось в научной литературе как социологическое, а в социологию включали фактически все социальное знание, хотя социология изначально была определена как наука, исследующая общество, социальные процессы и институты в соответствии со своими законами и правилами познания. Задача социологии ? выяснить, как человек познает, исследует социальный мир ? заменялась знанием о социальном мире. Специфика социального мира предполагает и особые методы его познания.
В исследовании социального, безусловно, использовались специальные методология и методы, но по большей части неосознанно, скорее интуитивно. Социальное знание добывалось, обрабатывалось, систематизировалось, представлялось и оформлялось, но как это делалось? Сложный механизм получения знания с его законами и правилами, особенностями оставался нераскрытым.
В настоящей работе обращено внимание только на один методический аспект социологии ? умение задавать вопросы, чтобы получать адекватные ответы. Может быть, умение задавать вопросы есть краеугольный камень всего процесса познания, в том числе и социологии. Методологически и методически правильно поставленный вопрос означает получение нового знания на основе осознания имеющегося знания, т.е. исследование неизвестных областей в частности социального.
Таким образом можно заключить что предметом социологии является прежде всего то знание, которое находится в сознании человека в различных формах это весьма принципиальное положение. Объективный мир ставит задачи, ответы на которые человек в первую очередь ищет в своем прошлом проверенном знании и проверяет их путем положительной реакции природы на свои действия. Иначе говоря, человек как бы спрашивает природу: правильно ли я тебя понял? Получив положительный ответ, он смело вступает в новый для него мир. Понять неизвестное можно только посредством известного и никак не иначе.
Что же изучает социология? Только законы социального образования или социальные законы, причем в "чистом" виде, примерно так же, как это делает математика, разрабатывая "чистые" математические законы.
Научное знание всегда осознанно в отличие от обыденного представления, которое по большей части интуитивное. Человек не смог бы жить в пространственном мире физических величин, если бы не знал законов пространственной вариации, выражаемой, в частности, математическими законами. Они известны любому человеку, иначе он сбивал бы углы на поворотах. Но знание это, подчеркнем, интуитивное, неосознанное.
Любой человек знает и социальные законы, иначе он не смог бы существовать в социальном мире. Поняв эти законы, социологи вписали их в учебники и тем самым убыстрили процесс передачи знания и освоения мира. Неосознанное знание требует длительного освоения, осознанное ? формальных методов передачи знания, т.е. обучения и короткой социализации.
То, что социология исследует, называется фактом в его узком или широком смысле. Факт, согласно расхожему мнению, - это нечто, существующее в качестве объективной реальности, данной человеку, а вопрос ? требование (потребность) получения информации. На наш взгляд, это не совсем так. Вопрос ? это форма выражения концептуально-гипотетического знания, которое необходимо проверить в процессе выхода в тот мир, который ставит вопросы и который находится вне сознания. Но построить концепцию, даже гипотетическую, означает обрести знание, его актуализировать. Такое понимание факта означает, что он есть знание, которое уже существует. Ибо любая объективная реальность существует в голове человека только как знание осознанное или неосознанное. Факт в данном случае осознанное знание приобретшее статус прошлого знания и объективной реальности. В соответствии с применяемой в данной работе терминологией факт ? прошлое проверенное истинное знание, не более того. Но и таковым он становится только в тех временных и пространственных рамках, в которых человек способен решать свои задачи. Вне этих рамок факт уже не существует, он превращается в интерпретируемый факт. Это означает, что факт как прошлое знание, успешно действовавший в прошлой типовой ситуации, нельзя применять, использовать в новой для него ситуации, принципиально новой или несколько отличной.
Что же такое интерпретация факта? Только то, что приобретенное знание является гипотетическим, или, возможно, истинным знанием. Интерпретация факта означает познание новой реальности посредством известного прошлого знания, имеющегося в голове человека. Интерпретация - это тот мостик, который мы мысленно прокладываем в новый мир из своего собственного.
В рамках вышесказанного хорошо интерпретируется и процесс социализации. Ребенок усваивает мир как прошлое знание человечества. Для него мир истинный и имеет статус факта, он просто есть как объективная реальность, которую надо познать и которой необходимо подчиняться. Но ребенок не был бы человеком, если бы не интерпретировал факты, ибо только в интерпретации познаются законы социального бытия и всего естественного мира, благодаря им ребенок познает и строит собственный мир. Социализация ? это обучение и умение перекидывать тот самый мостик из прошлого в будущее знание.
В настоящей работе представлена еще одна статья, которая как бы выбивается из общего стиля и поля исследования. Это интерпретация понятий априори и апостериори И.Канта. Но только на первый взгляд. На самом деле философское учение о трансцендентальном познании мира может быть очень тесно взаимоувязано с природой социального бытия. Во всяком случае, идеи врожденных программ как основы социализации человека безусловно находят отражение в кантовских априорных формах.
Это лишь некоторые идеи, высказанные в предлагаемом исследовании. Насколько они окажутся интересными, судить читателю.








Что можно и что нельзя
Имеются действия, которые можно совершать, и о которых можно говорить.
Имеются действия, которые можно совершать, но о которых нельзя говорить.
Имеются действия, о которых можно говорить, но которые нельзя совершать.
И имеются действия, о которых нельзя говорить и нельзя совершать.


Порядок и беспорядок
Беспорядком обычно называют такой порядок вещей (явлений, поступков, мыслей), который не позволяет решить осознанную задачу. Беспорядка, т.е. бессистемного расположения вещей как такового не бывает, имеется только разные системы расположения вещей, решающие различные задачи.
Другое дело, что задача, которую решает данный порядок, не известен и тогда говориться о беспорядке.


Что такое хорошо и что такое плохо

В советское время, особенно, в так называемые, застойные годы, люди жили хорошо, но не на столько хорошо, что бы понять, что они живут хорошо, но все-таки жили настолько хорошо, что поняли, что живут плохо.
Для них понятие "жить хорошо" осталось не известным, но стало понятным, что значит жить плохо.
Не социализм погубил советское общество, а общество погубило социализм и его идеи: люди перепутали понятие "жить хорошо" с его интерпретацией.


Нет плохих людей, есть плохие отношения.


Общество всегда планирует свое прошлое
Это происходит по одной простой причине: люди хотят иметь то, что им не хватало в молодости, в первые двадцать пять лет своей жизни - период ранней социализации.
В последующие двадцать пять лет они все это планируют и воспроизводят.
Таким образом потребности людей и их настоящая жизнь протекают не в реальном времени, а с запаздыванием примерно на двадцать пять лет. Своеобразный и неизбежный временной лаг.
Понятно, что если одно и тоже поколение будет занимать ключевые позиции в обществе не двадцать пять лет, а например, пятьдесят, то это означает, что будет воспроизводится тот период социализации, в котором они жили, соответственно временной лаг запаздывания будет еще больше. И целое поколение выпадет из периода активной социальной деятельности.
Даже если первое поколение задержится в периоде активной социальной деятельности на десять-пятнадцать лет, то второму останется укороченное время для активной социальной деятельности. Это не позволит полностью реализовать свои потребности, что опять же приведет к запаздыванию в социальном развитии общества.



Единство места
времени и действий

Так уж устроен мир, что в одном месте в одно время быть может совершенно только одно действие.
Но если понятие место время и действие рассматривать как протяженное и дискретное, то оказывается, что их единство может быть не полным. Поскольку точность места времени и действия являются бесконечной величиной, то их единство так же необходимо рассматривать как бесконечную величину.
Но в рамках выполнения задачи их точность и единство являются относительными величинами. Ограничением выступает только рамки выполнения задачи. Но чем точнее определено время, место и действие тем быстрее и лучше будет выполнена задача.
Но в рамках парадигмы времени, в разных местах могут совершаться различные действия. В рамках парадигмы места могут совершаться в разное время разные действия и в рамках парадигмы действия может быть разное время в одном месте или в разных местах в одно время.


Сначала человек думает о жизни, потом о смерти, а затем о вечности.


Два бытия - две
истинны
Заключения по поводу смысла жизни, человек представляет особой сущностью, но не сознания, а самого бытия, без какого-либо разграничения их как особых сущностей.
Происходит это в силу особенности мышления, которое в обязательном порядке воспринимает мир концептуально, т.е. системно, но точно так же и строит отношения с ним.
Построенная им концепция, являясь логически не противоречивой, воспримется как истинная, т.е. соответствующей сущности жизни, хотя таковой может и не быть, но всегда оставаясь истинной для самого сознания.


Взаимодействие субъектов всегда эквивалентно.
Это означает, что человек получает ровно столько, сколько отдает. Независимо меняет ли он деньги на деньги, вещь на вещь, любовь на любовь. Но тогда нет прироста, той дельты, на которой основано развитие, прибыль и т.д.
На самом деле прирост имеется. В результате равного обмена появляется нечто то, чего не было ни у одной обменивающей стороны. Меняя бушель зерна на сюртук, та и другая сторона с необходимостью получает с сюртуком и зерном нечто, что позволяет не только производить, но и воспроизводить жизнь.



Конфликт есть превращенная форма движения.












Некоторые размышления о предмете
социологии

Классическое определение социологии как "науки об обществе как целостной системе и об отдельных социальных институтах, процессах и группах, рассматриваемых в их связи с общественным целым"1,
давно уже перестало удовлетворять социологов.
Оно является слишком общим и неопределенным и поэтому не отвечает требованиям решения прежде всего практических задач социологии. Кроме того, входящие в данное определение понятия - "целостная система", "отдельные социальные институты", "общественное целое" или "объективное взаимосвязанное целое" - требуют определения или, по меньшей мере, уточнения в рамках социологического знания. Но и современные дефиниции, столь же общие и неопределенные вряд ли могут быть приемлемыми.

Наука, которая, оказывается, всем нужна
Размышления о предмете социологии обусловили несколько непростых вопросов. Если социология ? наука об обществе, то чем она отличается от других общественных дисциплин, например от экономики, демографии, политики, истории, права и пр., которые также изучают общество?
По аналогии с другими общественными науками попытались определить специфическую область социологии в общественном целом. Попробовали другой подход, если экономика изучает проблемы производства и распределения, право ? развитие и функционирование законов, демография ? демографическое поведение населения и т.д., то социологию предлагали определить как науку о потребностях и интересах. Высказывалось мнение, что социология ? наука о социальном управлении и прогнозировании. Были утверждения, что социология должна заниматься изучением только общественного мнения или социальными системами. Некоторые авторы сводили социологию только к методике и технике социологического исследования, против чего все социологи дружно восстали, заподозрив, что такое сужение предмета социологии превратит ее в подсобную и техническую дисциплину.
Как-то один студент, отвечая на экзамене, сказал, что социология ? наука о людях. Тоже правильно.
В принципе, эти и многие другие частные определения предмета социологии и области ее интереса не противоречат определению, приведенному выше. Но в них внимание акцентируется на второй половине определения: социология как наука об отдельных социальных институтах и социальных явлениях. Такой подход возможен, многие из указанных областей общественного бытия не попадали в поле зрения общественных наук и оставались, так сказать, беспризорными, что не мешало им играть важную роль в обществе, имея "сквозной характер", как, например, общественное мнение.
Однако социология начала проникать в те области общественной жизни, которые считались исконно сферой интересов других дисциплин. В свое время появились промышленная, индустриальная социология, социология образования, личности, затем социология политики, общественного мнения, города и деревни. В последние годы укрепились совсем необычные словосочетания типа социология покупателя, социология рекламы, социология костюма, наконец, экологическая. Социология находила все новые области применения: в журналистике, истории, праве, киноискусстве, театре, в целом в искусстве и т.д. Наверное, уже трудно найти такую область социального бытия, где социологи не предложили бы свои услуги.
Конечно, не все направления социологических исследований были хорошо развиты, некоторые создавались и создаются на конъюнктурной волне, многие позже совсем прекратили свое существование, другие сильно трансформировались. Но имеются такие области социального бытия, которые характеризуют и определяют актуальность независимо от политической системы и строя общества. Например, некоторые области социологии весьма сильно, даже по названию, перекликаются с зарубежной социологией.
Практически все общественные дисциплины, даже те, которые усматривали в ней конкурента, стали принимать социологию с распростертыми объятиями. Более того, сами охотно шли с ней на контакт и по возможности использовали социологические методы исследования. Именно специалисты по различным общественным дисциплинам чаще всего выступали инициаторами введения социологии в структуру своих наук. Нередко они проводили исследования своих специальных проблем и тем самым закладывали новые социологические направления, социологизировали, если можно так сказать, свою науку или, наоборот, специализируя (экономизируя, демографизируя, политизируя, психологизируя и т.д.) саму социологию. Если учесть, что ученые, как правило, ревниво относятся к любым попыткам вторжения "на свою территорию", то нужно обладать немалой пробивной силой, весомостью аргументов и неотразимостью доказательств, чтобы эти ученые приняли пришельца. Социология не только была принята весьма охотно, но нередко рассматривалась как необходимая составная часть той или иной общественной дисциплины.
Все это позволяет утверждать, что в социологии есть нечто, оказывающееся полезным для всех общественных дисциплин и касающееся всех сторон социальной действительности.
Правда, были попытки объяснить подобную экспансию наличием у социологов особого метода исследования, которым не обладали другие общественные дисциплины. Соскучившись по живому человеку в своих исследованиях и увидев возможность непосредственного обращения к нему, они с удовольствием обратились к социологическим методам. Однако если бы речь шла только об использовании методики и техники опроса больших групп людей, то тогда вряд ли пришлось бы говорить об образовании новых направлений в социальных исследованиях, не возникло бы и проблемы социологизации некоторых сфер в общественных дисциплинах, а тем более ? специализации социологии. Так, применение математических методов в социологии не свидетельствует о социологизации математики или математизации социологии. Речь идет о применении математических методов в социологии. Или применение математических методов в экономике говорит не об экономизации математики, а о применении методов математики в экономике, оставляя за экономикой специфическую область исследования, на которую математика не претендует. Вряд ли дело только в использовании социологических методов исследования, хотя, без сомнения, это имело огромное значение для общественных дисциплин. Очевидно, отношения социологии с другими общественными дисциплинами намного сложнее, как сложнее и роль самой социологии в обществе и в системе общественного знания.
Осознав это, социологи вновь пришли к мысли, что социология выступает некой обобщающей наукой, которая изучает все стороны как общественного бытия в целом, так и отдельного явления. Например, если экономика, теория права и пр. изучают общественные явления в своем специфическом аспекте, то социология изучает то же явление, но как бы всесторонне. Возникло представление о социологии как о комплексной науке.
Однако такой подход оказался хотя и весьма любопытным, но мало приемлемым в силу неопределенности самого понятия "комплексность". Несколько позже его пытались уточнить, конкретизировать с помощью понятия "системность", ставшим одно время довольно модным. Но и это ничего не изменило. Понятия "комплексность", "системность" не описывали в достаточной мере ни особенности социологии, ни объема ее знаний, ни специфику исследования. Собственно, данный подход к определению предмета социологии мало чем отличается от предложенного в свое время в энциклопедическом словаре.
Все эти размышления в явной или неявной форме привели к пониманию, что предмет социологии во-первых, лежит вне сфер упомянутых общественных дисциплин; во-вторых, он охватывает все сферы социального бытия и, соответственно, связан со всеми общественными науками. Поиски предмета социологии стали детальнее и глубже, определились направления, по которым должны происходить конкретизация и вычленение специальных областей. Главное же, появилось стремление увязать его с практикой социальных и социологических исследований, что особенно обозначилось в момент соединения социологии с другими общественными науками.

Социология социальных отношений
Поскольку теоретики старательно придерживались официальной концепции взаимоотношений социологии и общественных наук (и в силу этого их построения не отвечали требованиям практики), на авансцену теоретических споров вышли практики социологи. К этому обязывал сам метод социологического исследования.
Размышляя о том, чем же социология может быть полезна прежде всего производству, поскольку оно в основном было реальным заказчиком на прикладные социологические исследования, социологи-практики пришли к единственно возможному выводу. Для практики оказывается интересным не только человек как производственный и общественный субъект, а система отношений между людьми. Последнее оказалось таким откровением, что получило статус отдельного научного социологического направления. Речь идет о производственных, а позднее социальных отношениях.
Естественно, перед социологами встали вопросы: что же представляют собой социальные отношения, какова их природа и сущность, каким образом их можно исследовать, какое конкретное выражение они имеют, какова их структура? Эти вопросы оказались сложными, но, не решив их, нельзя двигаться дальше.
О социальных отношениях как предмете или возможном предмете социологии говорилось давно, с того времени, когда понятие "социология" прозвучало в положительном контексте. Тем не менее в нашем недавнем прошлом обществе, идеологизированном и элитаризированном, где основные исследования велись в рамках общепринятой и официальной парадигмы, социальные отношения как предмет социологии не принимались нашим научным бомондом.
В отечественной литературе социальные отношения сначала рассматривались как часть, аспект общественных отношений. Так, авторы книги "Социальная сфера: совершенствование социальных отношений", писали: "Социальные отношения обладают одной важной особенностью, которая предопределяет их исследование социологией, как правило, в тесном взаимодействии с другими общественными науками. В работах советских философов и социологов получила признание точка зрения, согласно которой специфика социальных отношений состоит в том, что они выступают существенным аспектом всех видов общественных отношений: экономических, политических, идеологических и др"2.
В толковании авторов понятие "социальные отношения" следует из понятия "общественные отношения" как более широкого. Например, в системе производственных отношений, как части общественных, выделяются еще и собственно социальные отношения. Но, по сути дела, под социальными отношениями понимается некоторая социальная сфера, отличная от производственной сферы. Иными словами, наряду с производством существует социальная сфера, которая, конечно же, связана с процессом производства. Ни экономика, ни политика, ни идеология не могут существовать без социальной сферы, где мы едим, спим, влюбляемся, рожаем детей, учимся, отдыхаем и пр., и пр.
Уязвимость такого толкования понятий "социальные" и "общественные отношения" была налицо, и в литературе неоднократно критиковалась эта точка зрения. Наверное, поэтому в предисловии ко второму изданию (1987) известной книги В.А. Ядова было подчеркнуто: "Однако такой подход (т.е. социальные отношения как аспект всех иных общественных отношений. ?Л.А.) требует некоторых уточнений. Распространенность вышеназванных категорий свидетельствует не только о "включенности" социального в другие виды отношений, но и об известном "примате" социального как выражающего сущность исторически определенного способа взаимодействия людей (общностей, объединений, институтов). И в этом своем качестве социальное есть категория "функциональная", основополагающая, а не просто выражение аспекта других связей и отношений в обществе. Социальные отношения развиваются по своим собственным закономерностям, которые должны изучаться наряду с экономическими закономерностями, политическими, духовными и разумеется в тесной связи с ними"3.
Это высказывание принципиально отличается от первого. В нем категория "социальные отношения" представлена как основная, фундаментальная, имеющая свои особенности и закономерности и требующая уже специального социологического исследования, но все-таки находящаяся в одном ряду с экономическими, политическими и другими отношениями. Отсюда делается вывод, что социология ? это "наука о социальных отношениях, механизмах и закономерностях развития различных социальных общностей"4.
Данное определение предмета социологии выгодно отличается четкостью от остальных, хотя как социологическая категория "социальные отношения" еще не рассматриваются. В большей степени социальные отношения еще понимаются как социальная или философская категория, и в этом плане в равной степени они могут стать предметом изучения не только социологии, но и экономики, философии, политологии, права и др.
Необходимо сказать, что категория "социальные отношения" имеет длительную историю изучения. Более того, в определенном смысле эта категория является краеугольной во всей системе познания и описания мира и встречается в различных контекстах в работах мыслителей прошлого и настоящего. Чаще всего эта категория рассматривалась как психологическая, как теория взаимодействия людей на межличностном уровне или как категория социального действия.
Но очень редко социальные отношения рассматривались как социологическая категория и еще реже ? как предмет и объект социологии. Правда, само определение предмета социологии как науки об обществе и представление последнего в виде некоторой целостной системы невольно приводило к образованию терминов "общественный", "социальный" в социологическом понятийном аппарате. По сути дела, уже введение термина "целостная система" в отношении общества, признавая наличие связи элементов в любой системе, скрыто обосновало это и в отношении социальных институтов, социальных групп и др.
Явно о социальных отношениях как социологической категории, как о предмете или, точнее, как о возможном предмете и объекте социологии заговорили недавно, хотя как объект социологии социальные отношения всегда присутствовали в практике социологических исследований.

Какое общество изучает социология?
Включение социальных отношений в предмет изучения социологии стало поворотным моментом в становлении теории социологии.
Но возникают вопросы: изучает ли социология общество, если она сосредотачивает свое внимание на такой узкой проблеме, как социальные отношения, которые, конечно, являются объективной реальностью всей общественной системы? Не превращается ли она таким образом в некоторую частную науку, исследующую только отдельные аспекты общества?
Это те же самые вопросы, о которых мы уже говорили, и тот же заколдованный круг, в котором столько лет вращаются социологи. Обращение к социальным отношениям как к предмету социологии вроде бы не решает этих вопросов. На самом деле решение здесь имеется, только лежит оно в другой плоскости, в системе понятийного определения изучаемой объективной реальности.
Прежде всего необходимо сказать, что общество в рамках социологического знания - это всего лишь абстракция, социологическая категория, удобная для размышления. Общества вообще не существует, оно всегда конкретно, как конкретны задачи, которые решает человек в рамках данного понятия. Когда мы говорим об обществе как предмете изучения различных общественных наук, мы имеем в виду множество обществ, как множество миров. Почему мы и говорим: экономическое общество, правовое, политическое, историческое общество и т.д. В таком понимании мы можем говорить и о социологическом обществе.
Если взять в качестве объекта исследования некое явление как часть мира, то его возможно понять при условии, когда через него можно рассмотреть весь мир, всю действительность. И мир в целом можно понять, когда он рассматриваться через любое конкретное явление как объект исследования. Все содержится во всем. Ни одно явление не существует вне других явлений и вне мира в целом, как и общество в целом не существует вне конкретного. Конкретное - не только частичка мира, оно весь мир в частичке, и мир - только часть этого явления.
Предметом любой обществоведческой дисциплины является не общество вообще и не кусочек общества, а все общество, но только рассмотренное через свой предмет, через свою область социальной действительности. Мы видим общество всегда в том определенном ракурсе, который нас сегодня интересует, который продиктован необходимостью решения насущных задач.
Так, например, экология затрагивает и правовую, и экономическую, и политическую, и нравственную, и демографическую стороны нашего общества. Она и в самом деле изучает все эти аспекты, но только через свой предмет, а именно отношение человека с окружающей средой и благодаря этому строит экологическое общество и изучает общество целиком. Однако и свой предмет, т.е. отношение с окружающей средой, можно понять, если только экология будет рассматривать свой предмет во взаимосвязи со всеми сторонами развития общества, ибо в отношении к окружающей среде сосредоточен весь мир, все общество, так же как общество содержит в себе проблему экологии как явление.
Понять их можно, лишь рассмотрев одно через другое. Но пока еще никто не додумался назвать экологию основной обществоведческой наукой, как это случилось с экономикой. Ее поставили в центре, сделав основой всего общества, всех общественных отношений, и само общество в целом, во всем его многообразии предстало синонимом экономического общества. Логика рассуждения та же. Производственные отношения и в самом деле оказываются связанными со всеми сторонами общественной жизни: с политикой, демографией, правом. Труднее назвать область общественной жизни, где их нет. Но это еще не дает основания говорить об экономических отношениях как единственной сущности общества. Произошла подмена понятий. Под обществом в целом стали понимать взаимосвязь экономических отношений с другими социальными явлениями.
То же самое произошло и с философией. Совсем недавно кончились споры о философии как науке наук, предметом которой является все на свете и которая диктует свои правила игры на чужом поле - и гуманитарным, и естественным дисциплинам. Прошло немало времени, прежде чем поняли, что философия не диктует законов развития общественным и тем более естественным наукам, что ее предметом является своя и строго определенная часть общественного бытия, а именно наиболее общие законы мышления. А между тем, еще совсем недавно философы пытались определять эти законы как всеобщие для социологии, хотя уже было ясно, что у них различные сферы исследования.
Примерно то же произошло с социологией. Она долгое время рассматривалась, повторим, как общественная дисциплина, изучающая общество в целом. В результате и родилось представление о ней как о комплексной науке в отличие от других общественных дисциплин, которые рассматривают только отдельные стороны общественного бытия. Однако сделать предметом внимания социологии общество в целом означает приписать ей знание всех специальных общественных дисциплин, что сразу же исключает ее как специальную науку. Это равнозначно тому, что медицину или психологию объявить наукой о "человеке".
Социология, действительно, изучает общество в целом, но только через свой предмет, через свою область социального бытия, сферу социальной действительности, т.е. через социальные отношения. Социология ? это наука о наиболее общих законах функционирования социальных отношений. Через эти законы социология рассматривает и все общество.

Исследовать можно только то, что известно
Когда мы говорим, что социология изучает социальные отношения, мы оказываемся столь же далеки от ответа, что такое социология, как и в случае, когда называли ее наукой об обществе. И вот почему.
Когда мы говорим, что социология ? это наука о..., то, строго говоря, речь идет не о предмете социологии, а о том, что изучает социология. Так, когда мы говорили, что социология ? это наука об обществе, то подразумевали, что есть некоторая дисциплина, которая изучает общество. И не более того. По сути мы вернулись к вопросу, с которого начали, а именно: что же является собственно социологией? И чтобы мы не назвали из того, что изучает социология, все будет верно и в то же время неверно, ибо она действительно все изучает, но это никак не объясняет, что же она представляет сама по себе. Получается, что мы никогда не сможем сказать, что социология ? это..., поскольку мы всегда будем говорить о том, что социология ? это наука о...
Ответ на этот вопрос лежит в другой плоскости рассуждений. Любую социальную действительность можно изучать посредством другой социальной действительности. Только так, и никак иначе. Изучать можно только действительность, которая уже в достаточной степени изучена и понятна.
Но если некую действительность можно изучать посредством другой социальной действительности, а ту, в свою очередь, можно познать посредством следующей социальной действительности, то возникает порочный круг. Таким образом мы никогда не достигнем конечного знания, поскольку последовательность требующихся знаний действительностей оказывается практически бесконечной. В результате мы никогда не достигнем исходного знания, и в принципе, знание как таковое оказывается невозможным.
Значит, нужна такая универсальная действительность, посредством которой возможно разорвать этот порочный круг и выйти на последовательный процесс познания. Такой познанной социальной действительностью может выступать только прошлое знание человека и человечества, которые мы можем взять вне системы взаимосвязи объективного мира и с его помощью познать этот мир и любую его частичку, любой объект. Это возможность концептуального построения мира на основе познанной прошлой действительности. Мы изучаем мир только посредством нашего прошлого знания и только путем его конструирования в своем сознании.
Парадокс заключается в том, что социология, делая социальные отношения предметом своего внимания, исследует их также посредством социальных отношений, но уже не актуальных, а выступающих прошлым знанием человека и человечества. Сам по себе процесс изучения становится результатом социальных отношений и частичкой социального бытия. Но использует человеческое сознание прошлое знание только в форме концептуального представления об изучаемом социальном объекте. Изучая социальное бытие, его отдельные аспекты, процессы, явления и пр. посредством социальных отношений, человек получает подтверждение или неподтверждение своего концептуального знания. В соответствии с этим он начинает действовать, т.е. вступает в определенные социальные отношения, создавая тем самым и новое общественное сознание, и новое социальное бытие.
Социология как наука ? это результат осознания человеком в концептуальном виде той социальной действительности, посредством которой он может изучать, исследовать, познавать другую социальную действительность.
Но поскольку это всегда определенная социальная действительность, например общество, социальные отношения и т.д., постольку речь идет об определенной области социальной деятельности человека, которая и получает свое наименование, обозначение в знаковой системе, присущей обществу. Вот почему любая наука - это наука о чем-то, а самой науки вроде и нет. На самом деле существует отражаемая в сознании человека в концептуальном виде объективная реальность, которая, как прошлое знание, является известной социальной действительностью и посредством которой человек исследует также объективную реальность, но неизвестную.
Таким образом, социология как специфическое знание о социальном мире выступает только инструментом, усиливающим познавательные возможности человека, делающим познание более точным, глубоким, адекватным объективной реальности. Подобно тому как человек усиливает свои физические возможности, используя машины или усиливая с помощью ЭВМ свои счетные и аналитические возможности. Однако это знание выступает только как прошлое, материализованное в специфической объектной форме общественного сознания, в книгах и прочих фиксированных матрицах. Человек познает мир только посредством результатов деятельности другого человека.
Сама по себе социология в ее сегодняшней, принятой в литературе интерпретации, ровным счетом ничего не дает, ничего не познает и не создает никаких материальных или познавательных ценностей. Только посредством человека социология приобретает смысл, и именно тот смысл, который в нее вложил человек и который она обретает как специальный метод познания и преобразования мира. Не социология изучает социальное бытие, а человек посредством социологии, т.е. посредством некоторого прошлого концептуального проверенного и истинного знания о социальном бытие, изучает новое социальное бытие и в результате приобретается новое знание.
Фраза "социология изучает общество" в принципе верна, если под ней понимать то, что сказано выше, иначе она превращается в самодовлеющий феномен без познающего человека. Более того, сам человек становится только инструментом социологии. Это примерно так же, как в технике, когда фетишизируют машины, превращая человека в их придаток.
Так называемое технократическое мышление, мышление прошлого времени, машинной эпохи отражает относительно невысокий по нынешним меркам уровень общей культуры, образования и понимания человека. Не исключен и социологический фетишизм, когда посредством социологии предпринимаются попытки изменить мир и управлять им, опять же не принимая во внимание самого человека, игнорируя его роль в познании. Только гуманизация общественного сознания и, соответственно, общественной жизни способно поставить человека на пьедестал социального мира, помочь понять место и роль социологии в личностном познающем мире и человека в мире социологии.
Итак, социальные отношения стали предметом внимания как социологов практиков, так и теоретиков. И практики социологи ушли намного дальше теоретиков, которые только подступают к ним. Но ушли они не так далеко, чтобы совсем обойтись без теории. Вернее, они ушли вперед ровно настолько, чтобы понять, что без теоретического осмысления проблемы двигаться дальше невозможно. Перед теоретической социологией встают глобальные вопросы. Следовательно не только заявить, что социальные отношения являются объектом и предметом социологии, но и определить "социальные отношения" как социологическую категорию. Показать, каким образом социология изучает социальные отношения и что же из этого получается.

Теория субъектного взаимодействия
Прежде всего необходимо сказать, что, хотя социальные отношения всегда находились в центре внимания человека, утверждать, что мы знаем, что это такое, вряд ли возможно. Мы знаем только то, что социальные отношения существуют, что имеются правила и законы действия этих отношений. Мы интуитивно пользуемся ими при решении тех или иных задач и, если нам удается решить эти задачи, то, по всей видимости, пользуемся успешно. Но мы не всегда представляем себе механизм образования и функционирования социальных отношений, природу законов их функционирования.
Для того чтобы приблизиться к пониманию этих вопросов, нам придется начать издалека, а именно с основной философской проблемы отношения человека и объективного мира.
Безусловно, существование человека и человечества ? это процесс познания окружающего мира и законов его развития. Но этот тезис порождает другую проблему. В любой, сколь угодно краткий отрезок времени мир оказывается иным, чем был ранее. Эта проблема получила свое оформление в известном афористическом выражении: "Нельзя дважды войти в реку". Мир изменчив, настолько изменчив, что настоящего не существует, есть только прошлое и будущее. Разрешение этого противоречия взял на себя Гегель, заявив, что действительный мир ? это мир понятий, который держит человеческое существование в относительном постоянстве. И по всей видимости, великий мыслитель был прав, если только мир понятий не противопоставлять так называемому объективному миру.
То, что мир постоянно меняется, не надо доказывать. Но так же истинно и то, что мы относимся к объективному миру как к постоянно существующему, который мы можем ощущать, фиксировать, ломать, строить, передвигать и пр. Разрешение этого противоречия находится во временном интервале существования объективного мира и конкретных объектов относительно человека.
Мир изменчив, но время изменения объектов относительно времени решения человеком поставленной задачи не одинаково. Оно различно, причем до бесконечности как в одну, так и в другую сторону. К примеру, капля воды для человека более и менее постоянна, т.е. существует то время, пока человек может увидеть в ней весь мир. Но сама капля изменяется, например, испаряется. На атомарном уровне мир относительно человека стремительно изменчив, и какого стоит труда его зафиксировать в физических опытах, экспериментах. Вселенная относительно времени существования человека бесконечна, но и время человечества в своей малости бесконечно относительно Вселенной.
Человек воспринимает мир, каждый объект в отдельности не как одноразовый акт, а как систему взаимодействия с объективным миром, которое (взаимодействие) определяется понятийным содержанием мира человека. Капля воды может быть объектом для человека только в том случае, если она известна человеку как капля воды, т.е. он знает ее понятийное содержание и терминологическое выражение. Конкретный объект входит в сознание человека только посредством системы понятий, которая определяет и понятие, и сущность объекта. Термин, например капля, стол, стул, дом и пр., обозначает только то, что данный объект под этим кодовым названием входит в некоторый класс, вид однородных объектов и получает некоторое обобщающее определение, т.е. понятие.
Это мудрое изобретение природы. В сколь угодно малое количество времени в сознание человека через все органы ощущений попадает бесконечное количество квантов информации. Например, на сетчатку глаза в любое сколь угодно малое время попадает бесконечное множество квантов света. Определить содержание каждого кванта информации, а это принципиально необходимо делать, чтобы ориентироваться в окружающем мире, практически не выполнимая задача. Природа пошла по другому пути, она стала типизировать кванты информации по однородности их содержания и таким образом формировать группы, классы, виды однородной информации. Образовав такой класс, вид, группу и пр., человеку уже нет необходимости анализировать подробно и тщательно каждый квант информации. По ряду ограниченных признаков сознание соотносит его с известным классом и тем самым определяет его полное содержание.
Это можно назвать обобщенным восприятием объекта и мира в целом. Конкретное содержание того или иного класса информации определяется тем или иным понятием, или концепцией, что в принципе одно и тоже, во всяком случае для нашего изложения.
Если незнакомый объект, скажем, человек, попадает в поле нашего зрения, то происходит моментальная идентификация его образа как совокупности признаков с некоторой понятийной системой, что и позволяет определить содержательное значение данного образа как объекта. Так, если мне не понравился человек, с которым меня познакомили, то это означает только то, что некоторые его признаки (внешний вид, жесты, поведение), поступившие в мое сознание как кванты информации, были сразу же идентифицированы с некоторым классом людей, которые мне не нравятся. Допустим, мне нравятся рыжие волосы, и всех тех, кого я встречаю с рыжими волосами, вызывают у меня симпатию, впрочем, у других людей они могут вызывать антипатию. Наличие системы понятий позволяет мне определиться относительно другого человека, т.е. определить свои действия, поступки и пр.
Таким образом, субъект не только системно, понятийно отражает объект и мир в целом, но концептуально строит свои отношения с объектом и миром в целом. Иметь концепцию поведения другого человека означает знать законы, особенности его поведения, или же, другими словами, иметь представление о траектории его движения, что позволяет определить свои действия и траекторию своего движения относительно данного человека как объекта.
Но точно так же поступает и объект, или другой человек. Для него определить свои действия относительно меня как субъекта означает понять концепцию моего движения. Ясно, что если концепция окажется неверной, то ее придется перестраивать или разрабатывать новую. Так, рыжий человек, вызвавший при первом знакомстве определенную симпатию, в дальнейшем оказался препротивнейшим человеком. Соответственно мои действия по отношению к нему кардинально изменятся.
Мир объекта есть поле деятельности субъекта и средство его существования. Понятие "средство" используется в данном случае в предельно широком смысле и как энергетическое, и как информационное. Новорожденный ребенок имеет только генетический код реализации той социальной программы, которая будет ему передана родителями, действия которых являются полем и средством для его физической реализации и социализации. Робинзон мог выжить на необитаемом острове только потому, что он пользовался ресурсами, созданными прошлыми действиями людей, выступающими как его прошлое знание. Ребенок вряд ли сможет выжить вне социальной среды.
Но, как мы уже говорили, мир постоянно меняется. Для того чтобы успешно действовать, т.е. потреблять созданные другими людьми ресурсы, человек должен знать актуальные законы изменения мира. И то, что вчера было ценным, сегодня, а тем более завтра, может стать непригодным для использования. А это ставит под угрозу существование человека.
Концепция, выработанная субъектом, всегда несет в себе только долю, большую или меньшую, объективного знания. Это обусловлено и принципиальной особенностью образования концепции. Как только концепция возникла, она сразу же приобретает статус прошлого знания. Это, конечно, не значит, что ею нельзя пользоваться. Каким бы далеким прошлым ни было знание, оно всегда содержит определенную долю объективности, истинности. Чем больше общность концепции по отношению к субъекту, например концепция человечества, тем консервативнее знание и тем дольше оно остается актуальным. Чем меньше общность концепции, например концепции частного действия человека, тем быстрее она устаревает и сменяется.
Действия объекта по отношению к субъекту всегда актуальны и всегда истинны, как истинна любая объективная реальность, только потому, что она есть, хотя действия объекта по отношению к субъекту всегда основывались на прошлом знании, возможно даже на сильно устаревшей концепции. Субъект может существовать и действовать, только при наличии концепции действия объекта, а для этого он должен актуально взаимодействовать с ним.
Но возможность взаимодействия обусловливается не только субъектом, но и объектом, т.е. не только концептуальным пониманием действий объекта, но и концептуальным пониманием объектом действий субъекта. Для того чтобы объект мог действовать на поле субъекта, он тоже должен познать траекторию действия субъекта. И тот, и другой выработают собственную концепцию относительно действий друг друга. Если эти концепции оказываются правильными, то образуется единая, общая - и для субъекта, и для объекта - концепция действий по отношению друг к другу. Особенность этой общей концепции заключается в том , что она построена на основе прошлого опыта и субъекта, и объекта, а также на основе актуального движения и того, и другого. Такая концепция становится уникальным явлением, поскольку выступает как закон и как условие действий и субъекта, и объекта. Будучи порожденной обоими, данная концепция подчиняет их действия и приобретает самостоятельное существование. Другими словами, знание движения объекта становится законом моего движения, моих поступков. Знание объекта о движении субъекта становится законом его движения. Таким образом, приобретенное, а вернее, выработанное концептуальное знание становится собственностью как субъекта, так объекта, определяя возможностью их действия. Концептуальное же знание становится общим знанием и общим законом концептуальных построений отношений друг с другом. Потребность во взаимодействии есть потребность в освоении результатов деятельности объекта или субъекта, которая одновременно становится и полем его деятельности. Взаимодействие ? это потребление результатов деятельности друг друга для решения каждый раз своей собственной задачи и тем самым реализации их общей задачи. Общее есть осмысление актуальной действительности, выраженное в новой концепции. Результатом становится возможность действия субъекта и объекта как новое поле их деятельности.
Но возможен и другой вариант. Поскольку процесс выработки представления о движении объекта, выраженный в концептуальном знании, основан, как уже говорилось, на прошлом знании, то данная концепция может оказаться и неверной. Это означает, в свою очередь, что субъект не может прогнозировать действия объекта, значит не может осуществлять и свою собственную деятельность. Тогда, естественно, будут отсутствовать и возможные ресурсы для обеспечения жизнедеятельности субъекта.
В этом случае субъекту придется строить новую концепцию, правильно объясняющую действия объекта. Происходит постоянный выбор человека между предпочтением существующей концепции и постоянно изменяющейся объективной реальностью. То, что является достоянием человека и принципом его существования, т.е. система понятийного отражения и построения отношений с объективным миром, является и самым уязвимым местом, его ахиллесовой пятой. Любая концепция как отдельного человека, так и всего общества существенна, поскольку описывает объективную реальность, т.е. все то, что существует вне человека, обобщенно и концептуально отражено в понятиях. Но в то же время она содержит в себе в обязательном порядке возможность неистинного знания. Концепция развития общества, выступающая в виде общественного сознания, и социальное бытие, т.е. то, что существует вне общественного сознания как актуальная реальность, выступают по отношению друг к другу как два самостоятельных образования. Не имея возможности существовать отдельно друг от друга, они постоянно находятся в состоянии противоречия и противоборства, что и обусловливает их прогрессивное развитие. Разрешение этого противоречия каждый раз происходит в результате смены концепции общественного развития или изменения общественного сознания, что чаще всего происходит со сменой поколения, с приходом новых людей, выразителей новой концепции.
Таким образом, можно сказать, что моя концепция ? это мое отношение, т.е. некоторая оценка моего состояния по отношению к объекту. Если моя концепция по поводу поведения объекта совпадает с его реальным движением, значит моя концепция верна, что в свою очередь означает, что я как субъект дееспособен, а значит, могу быть уверенным в решении своих собственных задач. В этом случае появляется положительное отношение к объекту, например, к другому человеку. Иначе говоря, хорошее отношение - это как бы выражение благодарности другому человеку за подтверждение моей жизнеспособности и дееспособности, моего умения выработать правильное представление о мире и т.д.
Но если моя концепция, мое представление о том, как должен поступать другой человек, не совпадает с его реальными действиями, значит моя концепция неверна, т.е. я не смог правильно отразить ее как объективную реальность. Это может означать все, что угодно, но в первую очередь то, что я, возможно, стал терять способность верно отражать мир, конкретные объекты, а следовательно правильно действовать и решать свои задачи. Несмотря на то что поведение объекта или другого человека, может быть также неистинными, но по отношению ко мне как к субъекту оно всегда истинно, поскольку существует актуально, а значит объективно. И поведение это можно и нужно воспринимать как данность, поступая в соответствии с законом его движения и никак иначе. Правильность и неправильность действий другого человека, а мы часто критикуем других людей за неправильность действий, есть только наше субъективное представление о действиях другого человека. Поэтому оно всегда в большей или меньшей степени, но субъективно, возможно истинно, но не более того. Единственно верный путь, чтобы правильно действовать самому, ? правильно отразить "неправильные" действия другого человека как объекта.
Если моя концепция после проверки практикой, т.е. движением объекта, оказалась неверной, то в этом случае мне придется перерабатывать свою концепцию, искать новую и т.д., т.е. проделать всю процедуру сначала. А это довольно трудная работа5, с той или иной долей вероятности получения истинной концепции. Всегда появляется боязнь, что не получится, что не найдется истинной концепции, следовательно не будет возможности решить свои задачи. Человек, который своими действиями не подтвердил мою концепцию, вызывает, как правило, неудовольствие (особенно у начальства). Полная доброжелательность или враждебность со всеми возможными градациями и нюансами - это и знаковая система, демонстрирующая другому человеку, как к нему относятся и как он должен себя вести.
Изменить отношения ? прежде всего изменить либо свою концепцию, либо действия другого человека как объекта, сделать их, так или иначе адекватными друг другу. Чаще всего и, надо сказать, гораздо выгоднее для себя, изменить свою собственную концепцию, сделать ее адекватной движению объективной реальности, т.е. движению объекта, и тем привести в соответствие со своими собственными интересами, а значит, наилучшим образом решить свои задачи.
Поэтому потеря даже частной концепции, которая может быть началом цепочки потерь следующих по общности концепций, в том числе и общей основной концепции жизнедеятельности, всегда приводит в неустойчивое состояние, выводит из равновесия6. Наверное, именно поэтому люди так сильно не любят критику, даже самую незначительную в свой адрес. В данном случае критика ? это отрицание концепции человека и требование найти новую концепцию или принять какую-то другую, что отнюдь не просто. Вот почему мы всегда стремимся отстоять свою позицию, доказать правильность своей концепции, чтобы сделать ее основой для своих поступков. Д. Карнеги писал, что если вы хотите покритиковать кого-либо или выразить свое несогласие с его действиями, сначала похвалите, скажите например, что, возможно, это вы не правы, не все поняли и пр. Тем самым вы вселяете уверенность в своих силах, в способность найти правильное решение и т.д.
Нет плохих людей, есть плохие отношения. Так же, как нет хороших людей, а есть только хорошие отношения. Один и тот же человек для разных людей может быть и хорошим, и плохим, разные люди могут иметь с ним хорошие или плохие отношения. Почему это происходит, мы постарались показать в данном параграфе.

Атомарный статус субъектно-объектных
отношений
Перед любой наукой и наукой в целом всегда стояла задача определить тот кирпичик, атом, модус, клеточку, которые являлись бы условным началом всего мироздания или какой-то конкретной науки. Для экономики такой клеточкой выступил товар, для демографии - условной единицей человек как статистическая величина, для историка ? исторический факт и т.д. Для социологии такой клеточкой в разное время были общество, социальный акт, "социальный человек", социальный институт и пр., а с некоторых пор и новое понятие "социальная общность".
Однако эти и другие определения при конкретной интерпретации столкнулись с проблемой неопределенности выдвигаемых понятий, в частности общности как атомарной единицы. Если с понятием "группа" как малая социальная общность вроде определились ? она и в самом деле может выступать как атомарное выражение понятия социальной общности, ? с понятием "общество", которое также с полным основанием можно рассматривать как социальную общность, возник ряд трудностей, прежде всего понятийных.
Общество не "влезало" в атомарное состояние, почему его и начали рассматривать как некоторое системное образование. Человек, группа, социальная общность и общество в целом безусловно могут выступать объектами социологии, но как понятия они оказываются настолько различными, что не позволяют представить их в виде клеточки, атомарной единицы и пр. Требовалось найти такое единое понятие, которое могло бы объединить эти понятия, став условным началом любого социального образования. На мой взгляд, таким атомарным статусом может обладать понятие "субъект" и "объект", но для этого необходимо дать определение этих понятий.
Обычно под субъектом в научной литературе (социологической, философской) понимали только человека, а под объектом - или другого человека, или иное, отличное от человека образование. Однако понятие "субъект" можно толковать шире, чем понятие "человек": понятие "субъект" может включать любое социальное образование, любую социальную совокупность, но только при определенных условиях. Какие это условия?
Я уже говорил, что отношения могут быть только между субъектом и объектом, т.е. между одним единичным образованием и другим. Это обусловлено прежде всего тем, что субъект, в частности человек, может вступать в отношения в каждый конкретный момент времени только с одним объектом, а с рядом объектов ? поочередно. Выполнение человеком одновременно и параллельно нескольких действий говорит о том, что он работает с параллельными программами действий. Но это не исключает принципа одновременности и последовательности действий с объектами в рамках одной программы.
Таким образом, момент отношений уже носит атомарный характер, который может выражаться только в парном взаимодействии или, как бы сказали кибернетики, в двоичной системе. В нашей интерпретации, если субъект правильно концептуально отразил объект, то отношения имеются, если неправильно, то отношений нет, они заблокированы, их в принципе не может быть.
Но отношения между объектом и субъектом в социальной жизни намного сложнее, чем в технике. Субъект выступает как активное начало, как самостоятельно определяющий свой статус. Отличительной особенностью субъекта является то, что он всегда имеет некоторое концептуальное представление о своем существовании и своем действии, что позволяет ему быть цельным и самостоятельным образованием, в своем развитии замкнутом на самого себя и имеющим отношения с объектами только через своих посредников или носителей общей концепции, выступающих как ее структурные элементы. Наличие общей концепции развития само по себе уже предполагает единство действия субъекта, всех его структурных моментов.
Но объект также имеет концепцию своего развития и тем самым выступает как самостоятельное цельное образование. И субъект, и объект могут вступать друг с другом в отношения только с такими образованиями, которые имеют концепцию своего развития, или, другими словами, являются концептуально образованными, ибо без концепции ни субъекта, ни объекта нет и не может быть. Любое социальное образование, человек, группа или социальная совокупность не могут существовать без концепции своего развития как своего общественного сознания. Но любая концепция есть совокупность по иерархии некоторых частных концепций, входящих в нее в качестве элементов. Последние в свою очередь представляют собой некоторую совокупность более частных концепций как структурных элементов и т.д. В принципе деление можно продолжать до бесконечности, но мы всегда останавливаемся на неком уровне концептуальной общности, на том уровне, который позволяет решать нам наши задачи.
Понятно, что это может быть любой уровень концептуальной общности и социального образования. Коль данная социальная совокупность может образовать свою концепцию развития, значит она уже выступает как некоторое цельное и самостоятельное образование.
Так, если группа людей заявила о себе как о партии и представила программу действий, то ее сразу воспринимают как цельное и самостоятельное образование и только таким образом с ней и имеют дело. Но имеют дело не с партией в целом, а только с концепцией ее развития, выразителем которой являются, как правило, ее руководящие органы.
Еще раз повторим, что субъектом, так же, как и объектом, может быть любое социальное образование. Но таким оно может быть только в том случае, если субъект (объект) выражен концептуально. В отношения вступают только концептуальные образования.
В качестве субъекта и объекта может выступать человек, социальная группа или общество в целом. Например, человек как субъект вступает во взаимодействие с обществом как с объектом, а общество в качестве субъекта может вступать во взаимодействие с каждым отдельным человеком в качестве объекта. И это происходит до тех пор, пока существуют такие концептуальные образования, как общество и человек. Когда общество теряет концепцию своего развития (что и произошло с нашим бывшим социалистическим обществом), то с ним уже не вступают во взаимодействие. Оно неспособно что-либо дать стать основой для новых концептуальных образований и тем самым прогрессивного развития как субъекта, так и объекта.
Как видно, здесь с неизменностью воспроизводится система отношений субъекта и объекта в качестве атомарных. Только в данном случае под субъектом и объектом понимается не один человек, а некоторое новое образование, любая социальная общность, концептуально осознанная. И опять с необходимостью воспроизводится принцип взаимодействия двух объектов. Они создают третий объект, выступающий таким новым образованием, которое включает оба объекта и которое как самостоятельный объект вступает во взаимодействие с другим аналогичным образованием или объектом, и так до бесконечности.
Определяя в качестве предмета социологии социальные отношения, социологи выходят и на свою клеточку, свой атом, на ту универсальную единицу, которая является основой социального сущего. Какую бы область социального бытия ни взяли, мы обязательно найдем социальные отношения концептуально осознанных субъекта и объекта. Эти отношения постоянно воспроизводятся на разных уровнях социальной общности. Таким образом, предметом и объектом исследования социологии выступают субъект и объект как концептуальное образование, а так же процесс взаимодействия субъектов и образование нового концептуального сознания.

Характер социальных отношений
Социальные общности разных уровней развиваются по различным законам. Так, характер социальных отношений между покупателем и продавцом совсем не тот, который действует на уровне межгрупповых отношений.
Принципиальные различия и особенности образования социальных отношений определяются, как уже говорилось, соответствием концептуальных установок субъекта и объекта. Соответственно процесс познания субъектом объекта и наоборот есть установление соотношения концептуальных положений. Явление обнаруживается и может быть изучено только в системе взглядов или теоретических положений, имеющих иерархический характер по уровням общности.
Вступая друг с другом в определенные отношения (не важно по какому поводу, хотя отношения всегда возникают по какому-либо поводу), субъект и объект определяют тем самым и закон своего поведения. То, что было для каждого из них индивидуальным, а именно их прошлый опыт, выступающий как индивидуальное сознание, стало их общим достоянием, общим знанием и общим сознанием, а через это и общей системой отношений, которая в обязательном порядке предопределяет поведение каждого из них. Наличие и строгое соблюдение правил и законов социального общения определяется необходимостью взаимопонимания друг друга и, соответственно, выступает как условие выполнения поставленной перед ними некоей общей задачи. Решая ее, каждый должен выполнить и свою собственную задачу. Возникает интересная ситуация. Субъект и объект порождают правила, законы взаимодействия, но в то же время подчиняются им в обязательном порядке как некоторой независимой сущности, стоящей как бы над ними.
Так, если я хочу познакомиться с девушкой и она тоже не против, то в обязательном порядке мы соблюдаем правила общения, взаимоотношения и взаимодействия, правила, которые нами и только для нас двоих были выработаны и приняты. Если она или я будем нарушать эти правила, то знакомство не состоится. С другим человеком, например с начальником, я буду вести себя несколько или совершенно иначе, руководствуясь иными правилами и нормами.
Наши отношения определяются и правилами большей по иерархии системой социальных отношений, большей социальной общностью, например референтной группой. И если я вхожу в ту или иную социальную группу, то я обязан подчиняться правилам социальных отношений, выработанным этой группой. Эти правила выступают для меня и для каждого ее члена как объективные, как закон социального поведения в данной группе, но только в данной, поскольку в другой группе я, возможно, буду вести себя иначе, подчиняясь уже ее правилам, поскольку правила поведения группы вырабатываются только членами этой группы и никем больше.
Любая социальная группа как социальная общность с необходимостью входит в другую, относительно нее большую социальную общность. Теория "человеческих отношений", выявленная Хоторнским экспериментом, не имела перспектив только потому, что пыталась систему локальных отношений на уровне группы, т.е. систему мобилизации групповых отношений, распространить на все общество. В теории это можно было осуществить, и получалось довольно красиво. Если создать определенные благоприятные взаимоотношения между людьми, и прежде всего отношения доверия, доброжелательности, симпатии и т.д., скажем, путем подбора и формирования группы, то получится общество социального благоденствия, всеобщего мира.
На практике это оказалось намного сложнее. Произошла подмена принципа формирования группы на основе неких правил принципом образования самих правил и законов социального поведения. Ясно, что это далеко не одно и то же. Оказалось, что законы общества как большой социальной общности не работают на уровне группы. Необходимо было иметь систему трансформации, эскалации законов по уровню общности, что не было предусмотрено теоретиками "человеческих отношений".
Групповые отношения всегда привлекали внимание как психологов, так и социологов. Эти отношения довольно подробно исследованы и продолжают исследоваться, выведены правила и закономерности образования малых групп, функционирования и оптимизации отношений внутри них при решении той или иной производственной (в основном) задачи. Социальной группе в настоящее время уделяется так много внимания, что она кажется центральной проблемой исследований социальной психологии и социологии.
Подобное внимание к группе не случайно. Оно обусловлено прежде всего тем, что только в процессе непосредственных отношений рождается нечто новое, что определяет поведение всей группы и выступает объективным законом поведения каждого ее члена. Но непосредственные отношения ? это всегда контакты двух субъектов, и любая группа определяется серией непосредственных двухсубъектных отношений, носящих атомарный характер. Поэтому в качестве малой группы обязательно выступает только такая группа, члены которой могут вступать друг с другом в непосредственные отношения на относительно продолжительное время. Это примерно пять-семь человек.
Социологи занимаются большими группами. И здесь возникает как бы разрыв между малыми группами и большими, когда в последних уже вроде бы и нет непосредственного контакта. Возникает важный вопрос: что же собой представляет так называемая большая группа, в чем ее особенности и чем она отличается от небольших, малых групп? По сути никаких отличий нет, поскольку любая большая группа состоит из малых и большая группа ? это серия непосредственных взаимодействий малых групп. Но взаимодействие происходит не между группами как таковыми, а между некоторыми цельными концептуальными образованиями.
Возможно, такое определение принципа взаимодействия больших группах вызывает возражение. Но и сам человек представляет собой результат взаимодействия составляющих его элементов, нашедших выражение в индивидуальном сознании. Смущает то, что в данном случае имеется физический носитель индивидуального сознания, тогда как общественное сознание не имеет физического носителя, и оно как бы витает в пространстве, что нашло свое выражение в понятии "дух". Между тем общественное сознание такая же объективная реальность, как и все, нас окружающее. Это вполне материальное явление, физическим носителем которого является сознание каждого отдельного человека.
Как видим, дело не в группе как таковой, а в системе отношений в общностях, на основе которой и строятся соответствующие группы. Социология, беря в качестве объекта изучения большие группы, неизбежно имеет дело не с самой группой и не с самими людьми, а с системой социальных отношений, или типами социальных отношений.

Типы социальных отношений
Отношение ? это всегда действие, действие ? всегда наличие концепции, а наличие концепции ? это всегда выражение общих интересов субъекта и объекта.
У меня могут сложиться прекрасные отношения с понравившейся мне девушкой только в том случае, если она захочет того же , что и я. Когда я поступаю на работу на какое-то предприятие, то это означает, что мои интересы и интересы данного коллектива в области производства полностью или частично, но совпадают. Если молодые ребята, и не только они, объединяются в неформальные или формальные группы, то это означает, что у них появились общие интересы.
Понятно, что интересы или потребности проявляются в разных областях общественной жизни. Человеку надо есть, спать, учиться, работать, обзаводиться друзьями, семьей и многое другое. Для того чтобы решить эти и многие другие задачи, а значит, удовлетворить свои потребности, человек вступает в отношения с другими людьми, имеющими точно такие же интересы и потребности. Поскольку интересы человека весьма многообразны, но отражают определенные области его жизнедеятельности, то и отношения отличаются по типам, характеру, интенсивности и т.д.
Типологию социальных отношений можно начать с глобальных и основных типов, определяющих все социальное бытие. Наверное, основной интерес каждого человека и всего человечества ? это воспроизводство жизни, понимаемое в самом широком смысле. Исходя из этой главной потребности человечества, можно выделить три основных направления ее реализации и соответствующие им три основных типа социальных отношений:
1) интересы и потребности людей в области биологического воспроизводства человечества;
2) интересы и потребности людей в области социального воспроизводства, или социализация индивида, становление его как общественного существа;
3) интересы и потребности людей в области материального воспроизводства, т.е. производство продуктов питания, одежды, жилья и пр.

Воспроизводство жизни

Биологическое
воспроизводство
Материальное
воспроизводство
Социальное
воспроизводство

Схема 1

Без реализации этих трех групп интересов и потребностей невозможно решить саму проблему жизни, а, следовательно, и все остальные задачи человека. Простое биологическое воспроизводство возможно только тогда, когда индивид хорошо или плохо, но накормлен, и когда он социализирован. Материальное воспроизводство равно невозможно без полной социализации. Соответственно, и процесс социализации невозможен без материального воспроизводства, не говоря уже о биологическом.
Каждое из этих направлений реализации глобальных потребностей содержит группы частных интересов. Так, потребности в области биологического воспроизводства содержат группы интересов в области секса, в создании семьи, в детях и пр. Социализация предполагает удовлетворение потребностей в сфере воспитания, образования, культуры, духовного развития и пр. Материальное воспроизводство требует удовлетворения потребностей в области производства продуктов питания, одежды и пр. Соответственно каждая из этих групп интересов содержит и другие, частные потребности.
Так устанавливается иерархия интересов, потребностей от самых общих до частных, единичных, конкретных. Для их реализации люди вступают друг с другом в серию частных и строго определенных отношений. Совокупность одинаковых интересов, например в области производства материальных ценностей или биологического воспроизводства, порождает и определенную систему отношений, обладающую одинаковыми характеристиками, т.е. отношения, которые направлены на решение определенных задач, удовлетворение определенных интересов. Таким образом возникают типы социальных отношений.
Потребности людей во взаимодействии при решении своих задач предполагают выработку определенных правил и законов образования типов социальных отношений, в результате чего появляется устойчивый тип социальных отношений. Следуя этим правилам и законам, можно быть уверенным в том, что поступаешь правильно, и надеяться, что решишь свою задачу. Знание законов функционирования типов социальных отношений позволяет человеку достаточно комфортно себя чувствовать в той или иной социальной группе, более-менее ясно понимать свое место в группе и место каждого ее члена. Более того, тип социальных отношений выступает в качестве, так сказать, системы координат самоопределения человека в социальной группе и узнавания друг друга, определения своей и общей задач. Это и существенная экономия сил, когда в большинстве случаев социального взаимодействия не надо расходовать лишнюю энергию на распознавание образов, раскрытие особенностей данного типа социальных отношений и т.д.
Так, зная законы и правила общения, принятые в научной среде, мне легко входить в нее и решать свои задачи. Но, если я попадаю в незнакомую среду, мне потребуется время и много сил, чтобы познать данный тип социальных отношений, правила и законы поведения. Понятно, почему на первых порах так трудно эмигрантам. Попадая в незнакомый мир социальных отношений, нередко принципиально отличный от того, к которому они привыкли, им приходится прилагать немало усилий, чтобы разобраться в существующем типе социальных отношений и найти свое место в нем. Типовые отношения предполагают и типовое поведение, а также типовое решение задач.
Типы социальных отношений имеют направленность в развитии, характер и особенности. Будучи устойчивым социальным образованием, тип социальных отношений обладает устойчивой тенденцией к самосохранению, что связано в первую очередь с консерватизмом его концептуальных установок. Чем большей общностью обладает данный тип социальных отношений, тем устойчивей он к внешним влияниям и изменениям, тем легче и быстрее он воспроизводит сам себя.
Однажды я посмотрел неплохой фильм. Пассажиры самолета, потерпевшего аварию, оказались в пустыне, правда, в оазисе, где были вода, пища и где им оставалось только ждать помощи. Но случилось неожиданное. Вернее, события начали разворачиваться именно так, как им и было положено. На основе сложившихся взаимоотношений возникает микрообщество по образцу и подобию того, в котором пассажиры жили раньше. Появляются напористый бизнесмен, который подчиняет себе определенную группу людей, и демократ, сплотивший вокруг себя другую группу. В результате борьбы проходят всеобщие выборы, в которых демократ и побеждает.
Ситуация не столь уж редкая в жизни. Мы постоянно воспроизводим типы социальных отношений, принятые в обществе, в малых и больших группах, в межличностных отношениях, воспроизводим их в каждый момент нашей повседневной жизни.
В России после 1917 года идет постоянный и последовательный процесс воспроизводства "азиатского способа производства", основанного на внеэкономической эксплуатации, прямой деспотии, паразитирующей на идее общественной собственности на средства производства. Этот процесс был обусловлен сохранением в обществе социальной общности с низким уровнем культуры и соответствующим типом социальных отношений.
Когда была уничтожена почти вся культурная прослойка общества, честь и совесть дореволюционной России, которая радея за прогрессивный путь развития страны не давала возможности проникновения в систему управления обществом людям с низким уровнем культуры, именно последние заняли ключевые позиции в социально-политической и экономической структуре общества. Как в каждом человеке заключена история биологического развития человечества, так и общество содержит всю историю своего развития. В России, а затем и в СССР, социальная общность, с низким уровнем культуры стала воспроизводить соответствующий тип социальных отношений, сначала в экономике, а затем и в политике, духовной жизни и т.д., который был ей наиболее близок и понятен.
И сегодня этот процесс налицо. В период так называемой перестройки на общественную арену стали выходить высококультурные и высокообразованные люди (в последнем советском правительстве, наверное, впервые за всю ее историю, появились академики). Они начинали создавать новый тип социальных отношений, основанный на демократических принципах, но прошлая социальная общность не отказывается и не может отказаться от старого типа социальных отношений. За фразеологией о перестройке постоянно воспроизводился этот тип отношений прежде всего в политической, социальной и экономической областях. Реликтовые типы социальных отношений очень живучи, они обладают большей приспособляемостью в отличие от слабых ростков нового, прогрессивного.
Устойчивые типы социальных отношений зависят не только от общих и частных интересов. Важную роль играет культурно-исторический фон, в зависимости от которого по-разному складываются и развиваются типы социальных отношений в той или иной области жизнедеятельности людей.
Сложившийся в процессе культурно-исторического развития тип социальных отношений формирует определенную концепцию развития данной социальной общности, которая весьма трудно меняется со временем. И хотя возрастной фактор довольно существенно сказывается на способности личности к смене концепции и соответствующего типа социальных отношений, но в значительной степени она, безусловно, зависит от культурного уровня личности7. В качестве особо устойчивых можно назвать национальные типы социальных отношений, родовые, территориальные, профессиональные, возрастные и др.
Если рассматривать воспроизводство материальной жизни в достаточно широком плане, то вся деятельность человека окажется ограниченной вполне определенным количеством типов социальных отношений, и в обязательном порядке наличием их доминирующего типа. Вместе с тем сохранение своего типа социальных отношений выступает по существу сохранением себя как личности, индивида и пр.
Поскольку люди имеют различные интересы, например в области производства и распределения материальных ценностей воспроизводства населения, распределения власти и пр., появляются, как мы уже говорили, и строго определенные социальные отношения, изучаемые специальными общественными дисциплинами ? экономикой, демографией, политикой, правом и пр. Подчеркнем еще раз, изучаются не сами отношения, а их результат. Природа социальных отношений остается неизменной, но проявляется она неодинаково в разных областях социального бытия. Обращение социологов к респондентам с рядом специальных вопросов и соответствующие ответы, по сути дела, означают процесс выявления интересов человека, а через них и различных систем социальных отношений, их типов, характеров, законов образования и пр.
Неудивительно, что социология имеет так много разнообразных направлений, поэтому складывается впечатление, что социология занимается "всем на свете", проникает в сферы других наук и вроде бы не имеет своей специфики и своего предмета.
Так, развитие социальных отношений в области материального производства и распределения привело к образованию социальной экономики, индустриальной социологии, социологии труда, социологии коллективов. Исследование социальных отношений в области воспроизводства населения способствовало созданию социологии рождаемости, брака, семьи. Социальным отношениям в области культуры, образования соответствует социология образования, культуры и пр.
В любой сфере жизнедеятельности имеются социальные отношения и везде они могут быть предметом социологии. К примеру, социология начала изучать взаимоотношения людей в области моды, и появилась "социология моды". Она исследует отношения в области пропаганды и формирования общественного мнения, и ей соответствует социология пропаганды и общественного мнения. Социология проявила интерес к отношениям людей в области секса, и появляется социология полового воспитания, проституции. Внимание социологов привлекли отношения в области противоправного поведения, и возникла социология права.
Нейл Дж. Смелсер писал: "Итак, экономическая наука объясняет следующие основные категории: производство, методы организации ресурсов и распределение богатства. Социология в области экономики иногда тоже интересуется этими вопросами, но она сосредотачивает свое внимание главным образом на других сторонах экономического поведения. Она подходит к нему, как к конкретному случаю общего социального поведения. Следовательно, она интересуется изучением экономического поведения как комплекса ролей и социальных организаций. Характеризуя эти роли и организации, она заостряет внимание на шаблонах власти, системах статусов, сетях коммуникаций и неформальных социальных группировках"8. В этом высказывании (как нам кажется, не очень удачно переведенном), автор описывает взаимосвязь социологии и экономики, показывая, что социология занимается прежде всего поведением людей в конкретной сфере общественной жизни.
В рамках социальных отношений следует рассматривать и так называемые прикладные исследования, например изучение трудовой активности, удовлетворенности трудом, социальной и профессиональной адаптации. С этих позиций необходимо рассматривать и так называемые специальные социологические теории, и теории среднего уровня, как, скажем, социология деревни, семьи, общественного мнения и др. Однако они должны рассматриваться уже как система социальных отношений на более высоком уровне общности. В рамках социальных отношений следует рассматривать и само общество, которое тоже является системой социальных отношений, развивающейся по специальным законам.

Кто же изучает социальные отношения?
Зададимся вопросом, какая наука исследует собственно социальные отношения? Позволю себе высказать мысль, что ни одна общественная дисциплина именно проблемами социальных отношений не занимается, поскольку исследует только результаты социальных отношений.
Так, психология ? это наука, "изучающая процессы активного отражения человеком и животными объективной реальности в форме ощущений, восприятия, понятий, чувств и др. явлений психики"9. Психология, изучая те или иные характеристики человека, например внимание, реакцию, ощущения, восприятие и пр., по сути дела изучает только результаты социально-биологического развития индивида. Понятно, что все эти качества не были даны изначально (мы не берем во внимание какие-либо физиологические особенности человека), они могли возникнуть только в результате социального общения. Поэтому психология изучает не сами отношения, которые обусловили интересующие ее характеристики человека, а уже результат этого общения.
Экономику интересуют прибыль, рентабельность, накопление, фонды, зарплата, рынок, цены, товары, стоимость, волнуют проблемы производительности труда, совершенствование организации системы оплаты труда, финансового обеспечения и пр. Но все эти экономические категории являются только результатом деятельности человека, о чем экономисты нередко забывают: за машинами, организацией труда, зарплатой и прочим именно человека зачастую и не замечают. Никакая техника не будет работать, если человек не захочет ее осваивать.
Но "хотеть" или "не хотеть" ? это и есть результат отношений между людьми по поводу техники. Произвести какую-то вещь означает вступить в строго определенные отношения, причем именно такие, которые определили бы решение именно этой задачи. И все то, что является предметом внимания экономики в конечном счете или, правильнее, изначально есть только результат тех отношений, в которые вступают люди по поводу производства тех или иных строго определенных вещей.
Можно привести пример с демографией. Согласно словарю, демография изучает процессы и закономерности воспроизводства населения. Иначе говоря, она изучает соотношения рождаемости и смертности, браков и разводов демографических групп в структуре населения и т.д.
Но и рождаемость, и создание семьи, и разводы, и, возможно, даже смертность ? все это результат социальных отношений. Можно взять и другие общественные дисциплины, предметом внимания которых также являются результаты социальных отношений.
Конечно, результат и процесс трудно разъединить. Любой процесс есть в то же время и результат другого процесса, как любой результат социальных отношений является частью процесса других социальных отношений. Так, власть как явление есть результат отношений людей в области управления, и одновременно она выступает частью процесса отношений людей в области осуществления управления. Отношения людей по поводу власти как процесса и власть как результат отношений по своей природе отличаются друг от друга, являясь двумя различными областями социальных отношений, которые, конечно, между собой взаимосвязаны.
Технократизация мышления, или экономизация мышления, когда за результатами деятельности людей не видят самих людей, определила в понимание категории отчуждения, как отчуждение человека от процесса или результата труда. На самом деле происходит отчуждение социальных отношений по поводу процесса или результата труда. Иначе говоря, человек становится в такие социальные отношения по поводу производства вещи, которые оказываются чуждыми его интересам, потребностям, в целом всей его социализации и психологическому складу. В результате они оказываются для него неприемлемыми, почему и происходит отчуждение, но не труда (это уже производное), а тех социальных отношений, которые ему навязывают. Так, например, система отношений, в которой находилось большинство тружеников в СССР и в которой они выступали как наемные работники, как исполнители, явно не устраивала их. В итоге произошло отчуждение системы политических, экономических, социальных отношений.
Все общественные науки, поскольку они имеют дело с человеком, с социальными процессами и явлениями, изучают результаты социальных отношений, хотя ни одна из них не изучает сами социальные отношения. Но, если мы говорим о социальных отношениях как основе социального бытия, то, бесспорно, должна быть и наука, изучающая социальные отношения, так сказать, в чистом виде. Такой наукой может стать социология. Если философия - наука о наиболее общих законах мышления и познания, то социология - наука о наиболее общих законах образования и развития социальных отношений.
Социология изучает эти отношения, берет их в чистом виде, как абстракцию, которая существует только как социологическая категория, только как научная дисциплина. Понятно, что социальных отношений вне конкретных интересов не бывает. Поэтому социология и работает всегда в конкретной сфере общественной деятельности. Но социология изучает собственно социальные отношения их структуру, содержание, сущность, направленность, тип, механизм образования и функционирования в различных областях общественной жизни. Этим она и отличается от других общественных дисциплин.
Социология ? это только обобщенное знание, описывающее конкретную социальную реальность. Последняя определяет социальное и социологическое знание, с помощью которого в свою очередь исследуется реальная социальная действительность. Социальное знание консервативно, как любое прошлое знание. Социальная действительность всегда подвижна, постоянно изменяется и тем всегда отличается от социального знания. Исследование ее позволяет, с одной стороны, привести наше знание в соответствие с изменившейся действительностью, чтобы успешно решать свои задачи. С другой оно пополняет копилку социального знания, тем самым развивая социологию.
Но задачи как частные, так и общие постоянно меняются, изменяется и тот аспект социальной действительности, который в данный момент интересует человека или общество. Соответственно меняется и аспект социального знания. Это хорошо видно на смене научных приоритетов в социологии и в целом в социальном познании.
Меняется и предмет социологии. Сначала это было общество, затем общественное мнение, в настоящее время преобладает точка зрения, согласно которой предметом социологии являются социальные институты и процессы, или социальные отношения. Каждое определение предмета социологии правомерно, поскольку отвечает интересам и потребностям общества в исследовании данной специфической области социальной действительности.
Но имеется и нечто общее в социальном бытии и обобщенном понятии социологии, что собственно и делает ее специальной дисциплиной и наукой. Следует понять это общее, дать ему определение и тем самым актуализировать. Можно назвать это предметом социологии, но нельзя его смешивать с пониманием предмета социологии в его частном выражении, нашедшим отражение в специальных направлениях социологических исследований.
По нашему мнению, таким общим для социологии выступает знание наиболее общих законов развития и функционирования, или движения и изменения, социальной действительности: от самых общих до законов среднего и частного уровня. Социология должна исследовать эти законы, в чистом виде. Таким образом, предметом теоретической социологии и социологии вообще должны стать законы социальной действительности, в том числе законы социального взаимодействия субъектов.
Знание этих законов сулит большой выигрыш, но не в плане манипулирования общественным сознанием, а в способности общества как социально-биологического вида успешно решать свои задачи.


Литература

Аверьянов Л.Я. Социология: что она знает и может. М., 1993.
Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория и ее преемственность и изменения. М.: Изд-во иностранной литературы, 1961.
Смелзер Нейл. Социология. М.: "Феникс", 1994.
Тернер Дж. Структура социологической теории. М.: Прогресс, 1985.
Фролов С.С. Основы социологии. М., 1997.
Харчева В. Основы социологии. М.: "Логос", 1997.
Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. М.: Мысль, 1987.












+Информационная система
Одно из условий прогресса - убыстрение обмена информацией между субъектами. Осуществляется это или уменьшением расстояния или применением специальных технических средств.
Но информационная система устроена еще и таким образом, что при необходимости можно получить практически всю имеющуюся информацию. Происходит это потому, что, вся или почти вся информация имеется в каждом субъекте информационной системы. Связанные между собой каждый субъект не только имеет доступ к любому иному субъекту, но и сам выступает носителем всей информации.


Банальность, высказанная гениально, превращается в откровение.



Доказательств
не требуется
Едва ли не 99% всех суждений, выводов, умозаключений и пр. являются гипотетическими и практически не доказанными. Но доказательств чаще всего и не требуется. Высказанные умозаключения есть только поле для мышления, которое имеет опосредованное отношение к объективной реальности, т.е. того, что находится за пределами сознания.


Особенности общественной памяти
Общество всегда готово воспроизвести любой этап своего развития.
История общества это решение разнообразных задач по выживанию и реализации генеральной программы. И каждый раз при решении новой задачи, общество тратит нередко огромные усилия для поиска методов решения данной задачи и производства (путем социализации) соответствующих людей.
Но нередко задачи повторяются. Тогда общество не тратит усилий на поиски нового решения, а просто воспроизводит уже имеющиеся в ее истории способы решения. Но самое поразительно то, что находятся и люди, которые воспроизводят именно данную историческую память и по своим особым характеристикам способные их решить.


Что может
социология
Социологические опросы, которые являются чуть ли не единственным методом получения информации и знания во всяком случае в прикладной социологии, на самом деле никакого нового знания не дают. Они только подтверждают или не подтверждают (но не доказывают и не опровергают) уже имеющееся у исследователя знание.
Правила необходимо знать для того, что бы уметь их нарушать.


Неопределенное знание. Обычно неопределенным называют такое знание, которое не позволяет осуществить ни одну из имеющихся задач, или именно ту, которую необходимо решить.
Вообще-то знание никогда не появляется вне какой-то задачи, но попытка решить другую задачу этим же знанием приводит к неопределенной ситуации.
Снятие неопределенности означает привести в соответствие знания и решаемой задачи или путем изменения знания или путем изменение задачи, т.е. найти задачу, которая решается новым знанием или найти такое новое знание, которое решает поставленную задачу.
Ценности и интересы. Ценности и интересы, присущие человеку как особая форма его жизнедеятельности, так же как обычаи, традиции и пр. есть оболочка, оперирующая основными концептуальными установками (программами) при решении частных задач. Управление программами означает найти решение на вызов внешней среды. Поэтому интересы и пр. являются своеобразным буфером между внутренним прошлым опытом человека и внешней ситуацией.


В чем заключается мудрость
Мудрость поведения, кроме всего прочего, заключается и в том, что бы не очень строго выполнять строго принятые решения. Ведь не все то, чего мы нередко так настойчиво и страстно добиваемся, стоит того.

Бесконечное множество во множестве ограничений

Любое бесконечное множество, всегда выливается в ограниченное множество, благодаря множеству ограничений.
И наоборот, благодаря множеству ограничений, любое множество становится ограниченным, что позволяет им оперировать при решении своих задач. Неограниченном множеством нельзя оперировать.

Трехсубъектное взаимодействие

Субъект это любое цельное образование: человек, группа, социальный институт, явление, процесс и пр. Субъекты всегда взаимодействуют по парам, но в обязательном порядке посредством третьего субъекта. Он необходим потому, что всегда выступает константой, позволяющий взаимоопределиться двум взаимодействующим субъектам.

Возможность и
знание возможности
Человек обладает всем знанием, имеющейся в природе. Он так же обладает всем богатством знания, накопленного человечеством за всю его историю. Но только как возможность.
Но человек не обладает знанием реализации этой возможности в какой-либо форме.
Он делает это сам путем разработки все новых и новых форм актуализации интуитивного не осознанного знания.

Чем меньше пороков, тем они глубже.












"Умение ставить разумные вопросы
есть уже важный и необходимый
признак ума и проницательности".
И.Кант
(Критика чистого разума)



ПОЧЕМУ ЛЮДИ ЗАДАЮТ ВОПРОСЫ

В своей повседневной жизни человек меньше всего задумывается над тем, почему он задает вопросы и как это делает? Природа позаботилась о том, чтобы все это происходило как бы само собой, в ходе самой жизни.
Интерес к вопросу как к новому и непонятному явлению возник тогда, когда человек начал выходить за пределы естественного
природного мира и стал строить свой искусственный мир.
В частности, в последнее десятилетие
потребность в построении искусственных диалоговых систем, например ЭВМ-пользователя, стала мощным стимулом изучения вопроса и вопросно-ответных отношений. Ибо без
понимания природы вопроса, прежде всего в естественном
выражении, ни о какой формализации построении искусственного языка
не может быть и речи.

Проблема вопроса в истории философии
Удивительно, но факт, что за тысячелетия существования философии, изучавшей различные аспекты человеческой деятельности, такой форме мышления, как вопрос, и такой важной форме общения, как вопросно-ответные отношения, не было уделено сколько-нибудь большого внимания.
Конечно, вопрос как проблема познания изучался философами и в прошлом, и в настоящем, но как форма выражения научного знания практически не рассматривался ни одной научной теорией.
Почему же в истории философии вопросу уделяли так мало внимания?
Этому были и субъективные, и объективные причины. Важную роль в познании играли и играют приоритеты классических теорий, привычка следовать философским традициям. Философы всегда стремились придерживаться некоторой общей парадигмы познания. Такой парадигмой в истории философии и логики на протяжении, по крайней мере, последних двух тысячелетий, выступала дедуктивная система. Она была и остается настолько доказательной, красивой и даже изящной, что, по сути, рассматривалась, если не всеми философами и логиками, то большинством из них как универсальный метод познания.
Проблемы вопроса не существовало в философии и логике, как нам кажется, только потому, что он (вопрос) не вписывался в систему дедуктивного мышления. Будучи противоречивым по природе и отражая противоречивость объективного мира, вопрос, казалось, противостоял общепринятой дедуктивной системе познания. Он взрывал эту систему, ставил под сомнение ее универсальность, основные принципы и прежде всего принцип непротиворечивости мышления.
Э.В. Ильенков писал: "...Старая логика не случайно обходила такую важную логическую форму, как вопрос. Ведь реальные процессы, реальные проблемы, возникающие в движении исследующей мысли, всегда вырастают перед мышлением в виде противоречий в определении, в теоретическом выражении фактов"10.
Таким образом, по нашему убеждению, принципиальное невнимание к проблеме вопроса было заложено в природе вопроса.

Три основных направления исследования
проблемы вопроса
Тем не менее, проблема вопроса как формы мышления спонтанно, часто независимо от магистральных путей развития философии, нет-нет, да и возникала в трудах великих мыслителей прошлого. И не могла не возникнуть, если только не следовать спекулятивному подходу к изучению процесса познания и быть искренним в поиске и естественном следовании существующим формам мышления. Философы, пожалуй начиная с Аристотеля, в исследовании формы мышления невольно приходили в своих рассуждениях к этой проблеме, поскольку вопрос и вопросно-ответные отношения представляли активную часть как обыденного, так и научного мышления (в их понимании) и выступали одной из важнейших составляющих процесса отыскания истины.
Вместе с тем засилье метафизики, господство формальной логики, сравнительно невысокий уровень развития философской мысли, другие обстоятельства не позволили разработать теорию вопроса, способную, с одной стороны, избежать противоречий с дедуктивной системой, а с другой ? иметь собственную формально логическую систему взглядов на диалектически противоречивую природу вопроса.
Несмотря на то что проблема вопроса и вопросно-ответных отношений (как определяют ее в настоящее время) в истории философии не приобрела законченного и теоретически стройного вида (или направления в качестве специального направления в науке), тем не менее анализ высказываний мыслителей прошлого позволяет определить некоторые общие подходы к их исследованию.
В самом общем виде можно выделить три основных направления исследования данных проблем:
- определение места и роли вопроса в теории познания;
- разработка логической структуры вопроса, выделение структурных элементов и определение характера их связи;
- решение задачи правильного построения вопроса.
И сегодня эти направления остаются актуальными. Заслуга мыслителей прошлого, и прежде всего Аристотеля, заключается в том, что они поставили эти проблемы, определили направление их разработки, наметили пути их изучения.


Аристотель: вопрос как форма диалога
Сочинения Аристотеля положили начало многим теоретическим изысканиям, развившимся впоследствии в самостоятельные научные направления. И это не случайно. Учение Аристотеля представляет собой выражение поиска истинных, объективно существующих форм логического мышления. Было бы неправильно связывать имя Аристотеля лишь с одним направлением в учении о мышлении ? формальной логикой. Он пытался найти действительное знание о вещах в их противоречивом развитии и соответствие этого знания различным формам мышления.
Именно попытка найти всеобщие формы мышления, отражающие противоречия объективного мира, привели к тому, что он первым описал различные формы мышления. Вместе с тем в "Аналитиках" наряду с учением о силлогизме он писал и о вопросе как форме логического мышления.
Проблемам вопроса больше всего внимания Аристотель уделил в "Топике". Историки логики полагают, и весьма обоснованно, что данное сочинение создавалось в духовной атмосфере платоновской академии. Но предметом изучения в "Топике" выступает не содержание диалога, как у Платона, а принципы диалогового обсуждения. Аристотель излагает методологию (метатеорию) диалектики Платона, что, по общему признанию, является наряду с логикой подлинным изобретением Стагирита 11.
Используя различные "топы", Аристотель разрабатывает систему их взаимосвязи, выделяет, в частности, структуру диалога, который содержит пять компонентов:
(1) постановка проблемы;
(2) средства правильного построения умозаключения. К ним относятся, в частности, правила принятия положения, разбора значения каждого имени, нахождение различий и сходств;
(3) правила построения умозаключения ? индуктивного или дедуктивного;
(4) стратегия постановки вопросов;
(5) стратегия ответа на них12.
Диалогический метод рассматривается Аристотелем как путь к "началам", к образованию аксиоматических посылок. Один из главных вопросов, которые задавал Аристотель в "Топике", откуда берутся аксиоматические посылки, положения, почему их принимают как таковые? Без ответа на него повисает в воздухе само учение о силлогистических фигурах и принципах выводного знания. Этот вопрос затем не раз возникал у философов, например у Декарта. Диалогический метод Аристотеля представляет собой одну из попыток разрешения возникшей проблемы.
Сущность логического следования в диалогическом методе заслуживает серьезного исследования. В рамках эротетической логики данная проблема сама по себе оказывается очень интересной, и не только в историческом плане. Необходимо отметить, что анализ диалога, в частности, на примере платоновских диалогов, содержит большие возможности для изучения многих проблем эротетической логики, в том числе соотношения вопросов в некоторой смысловой взаимосвязи. Эта проблема в первую очередь интересна самой попыткой раскрытия смысла того или иного вопроса через систему других вопросов, что имплицитно и присутствует у Аристотеля.
Однако диалогический метод у Аристотеля выступает как учение о доказательстве. Разрабатывая его, философ преследовал цель дать общие приемы мышления с тем, чтобы получить истинное знание. Это, пожалуй, первая в истории логики попытка рассмотреть вопрос в качестве основы диалога, одного из главных приемов достижения истинного знания, полученного посредством вопроса. Более того, первый вопрос выступает началом другого вопроса (других вопросов). Тем самым круг рассуждений замыкается и постоянно воспроизводится.
У Аристотеля проблема вопроса связана с развитием логики суждения и силлогистики. В то же время им были отмечены (попутно) многие особенности правильной постановки вопроса и ответа, поведения "вопрошающего" и "отвечающего". В данном случае нас интересует такая особенность вопроса, как его противоречивое содержание, при этом независимо от того, создано ли противоречие искусственно или вследствие неумения "вопрошающего" ставить вопросы, его ошибок в рассуждении, или же это противоречие обусловлено внутренней природой самого вопроса.
Аристотель писал: "Итак: если диалектический вопрос требует ответа ? или (признания) посылки, или (признание) другого члена противоречия (ведь посылка есть один член противоречия), то не может быть один ответ на них, ибо вопрос не один, даже если он правилен. Но об этом уже сказано в "Топике". В то же время ясно и то, что вопрос о сути вещи не есть диалектический вопрос, ибо в последнем (отвечающему) должна быть дана возможность выбора из вопроса того члена противоречия, относительно которого он желает утверждать. Но вопрошающий должен сверх того уточнить, (например), человек ли вот это или нет"13.
Ответ в данном случае заключается в выборе одного из противоречий, составляющих содержание вопроса и имеющих сущность той или иной посылки (посылок) ? "ведь посылка есть один член противоречия". Каждая из сторон противоречия, но не обе вместе, имеет равную возможность быть ответом. Аристотель пишет о том, что соединение несоединимого может привести к нелепости; и соединение двух истинных посылок еще не дает истинного выражения в совокупности. Например, он пишет: "Если человек кожевник и он хороший, то нельзя (это объединить и сказать) "хороший кожевник". Получается много нелепого, если считать, что по той причине, что каждое из двух сказуемых истинно и оба вместе должны быть истинным"14.
Приведенные суждения дают возможность прийти к выводу: противоречивая основа вопроса заключается в том, что его всегда можно разделить на два вопроса при том, что сохраняется возможность равного выбора ответа.
"Вопрошающий", задавая вопрос, закладывает в нем возможность противоречивого ответа или вернее противоположного ответа. Вопрос как бы имеет две стороны, из которых всегда можно сделать два возможных вопроса, каждый из которых уже не будет иметь диалектического характера, поскольку уточняет ту или иную или обе посылки. В силу своей природы, и это обстоятельство необходимо специально подчеркнуть, вопрос всегда сохраняет в себя свою противоположность, имеет форму превращения, но при сохранении обязательного момента: любой последующий вопрос уточняет и развивает предыдущий, т.е. обязательно сохраняется система вопроса в виде диалога.



Абу Наср Аль-Фараби
Вопрос - средство отыскания истины
Диалогический метод разрабатывался выдающимся мыслителем Востока Абу Наср Аль-Фараби, который был последовательным выразителем взглядов Аристотеля и полностью придерживался его точки зрения на роль вопроса в познании истины. Но он внес и свой вклад в развитие диалога.
Аль-Фараби рассматривал вопрос в рамках своего понимания диалектики как искусство вести беседу. Согласно его мнению, вопрос выступает результатом противоречия, которое разрешается посредством силлогизма, т.е. в рамках традиционной формальной логики. В этом плане интересен его первый тезис из "диалектики": "Искусство диалектики есть искусство, посредством которого человек приобретает способность вырабатывать силлогизм из общепринятых посылок для опровержения любого состояния общего тезиса, получаемого посредством вопроса от отвечающего, который стремится защитить в нем (общем тезисе) состояние, представляющее собой одну из двух сторон противоречия, которое оказалось у него по совпадению, т.е. отвечающий стремится доказать любое состояние общего тезиса, которое он выдает спрашивающему, а спрашивающий стремится опровергнуть это состояние тезиса, представляющее собой одну из двух сторон противоречия"15.
Иными словами, если задается вопрос: "Сейчас день или ночь?", отвечающий должен на основе известных посылок, применяя метод силлогизма, т.е. дедуктивным путем, доказать, что сейчас день или ночь, и тем самым опровергнуть одну из сторон противоречия, высказанного спрашивающим. Вопрос задается, как это присутствует в представлении Аль-Фараби, тогда, когда возникает некоторое несоответствие или противоречие между имеющимся знанием и новым неполным знанием, которое следует разрешить отвечающему методом силлогизма.
По существу здесь речь идет об одной из сторон логической структуры вопроса и его природе, ставшей предметом внимания многих последующих философов, вплоть до настоящего времени. Это положение было высказано еще Аристотелем. В некоторой степени Аль-Фараби углубил его или, вернее, сделал более определенным. Он писал: "Если человек вопрошает этими высказываниями, то он стремится опровергнуть любую из (двух) сторон противоречия, которая у него окажется по совпадению и, получается, посредством вопроса, заданного отвечающему, который ее защищает. А если он отвечает, то стремится посредством их (общепринятых высказываний) защитить любую из двух сторон противоречия, которая окажется у него по совпадению, выдавая ее вопрошающему, стремящемуся ее опровергнуть"16. "Таким образом целью вопрошающего, ? продолжал он, ? является опровержение того, что стремится защитить отвечающий"17.
Иными словами, если человек спрашивает, то самой постановкой вопроса он уже опровергает одну из сторон возникающего противоречия. И если он получает ответ, то обнаруживает в нем стремление защитить одну из сторон высказывания. По сути дела, вопрос и ответ на него выполняют одну и ту же функцию ? приведение к некоторому соглашению по защите или опровержению какого-либо высказывания. Именно по такому образцу в целом устанавливается и развивается диалогическая беседа.
Далее Аль-Фараби довольно подробно разбирает, в каких случаях вопрос может быть неправильно поставлен, показывает, что такой вопрос может не иметь правильного или вообще какого-либо ответа. К примеру, когда с точки зрения отвечающего посылки у спрашивающего не могут рассматриваться в качестве объективной истины и т.д. Кроме того, ученый Востока приводил виды и типы вопросов, их взаимосвязь с силлогизмами.
Проблема противоречия и его разрешение у Аль-Фараби центральная в исследовании природы вопроса, его характера, типологии и возможности использования в диалектическом споре. При этом мыслитель рассматривал противоречие как выражение сущности диалектического отношения к действительности и как средство отыскания истины.
Споры об истине и отыскание ее посредством вопроса и силлогизма были основными положениями его работы "Диалектика". Конечно, краткий анализ этого труда не дает полного представления о понимании древним мыслителем роли проблемы вопроса в познании. Для этого требуется углубленный и тщательный анализ не только "Диалектики", но и других его работ, в которых разбросаны замечания и высказывания по интересующей нас проблеме. Но даже из приведенных высказываний можно сделать по меньшей мере несколько существенных выводов.
Первый: вопрос выступает важнейшей составной частью мыслительного процесса (в его трактовке диалектического спора), без которой достижение истины оказывается практически невозможным.
Второй: вопрос оказывается тесно связанным с силлогизмом, а значит и с дедуктивной системой, с системой выводного знания. Правда, он не показал, каким образом осуществляется эта связь, но постановка данной проблемы уже говорила о многом.
Третий: вопрос служит выражением противоречия, представляет собой противоречивое высказывание, а вернее высказывание, состоящее из двух взаимно противоречащих друг другу высказываний, которые должны или защитить, или опровергнуть и отвечающий, и спрашивающий. По сути дела, речь шла о возможно истинном знании в вопросе, а не о частично истинном, как стали говорить впоследствии. Данное положение было одним из существенных в учении Аль-Фараби по проблеме вопроса.

Фрэнсис Бэкон
Умный вопрос половина знания
Влияние Аристотеля оказалось очень сильным и на последующие поколения философов, в частности, на мыслителей Нового времени. Имея в виду "Топику", Ф. Бэкон писал: "Однако мне представляется необходимым попутно напомнить, что общая топика имеет значение не только для аргументации, необходимой в спорах, но и в рассуждениях, когда мы обдумываем и обсуждаем сами с собой какую-нибудь проблему; более того, сущность ее сводится не только к тому, что она предлагает или советует, что мы должны утверждать или заявлять, но прежде всего что мы должны исследовать и о чем спрашивать"18.
Тем самым Ф. Бэкон специально обращал внимание на очень важное положение "Топики", а именно на исследовательский метод. Он писал, что важна не только способность вести спор и доказывать истинность того или иного положения, но прежде всего умение исследовать поставленную проблему на основе имеющегося знания и разработанного метода.
Данное положение можно вполне обоснованно интерпретировать в русле нашего исследования. Акцент необходимо сделать на том, что именно мы должны спрашивать. Если задается вопрос, это означает, что уже достигнуто некоторое знание, которое получено "в рассуждениях, когда мы обдумываем и обсуждаем сами с собой какую-нибудь проблему". "А умный вопрос, ? восклицал Бэкон, ? это уже добрая половина знания". В доказательство данного тезиса он приводит слова Платона: "Тот, кто о чем-то спрашивает, уже представляет себе в самом общем виде то, о чем он спрашивает, а иначе как бы он смог узнать правильность ответа, когда он будет найден" (Платон, Менон, 80-е)19.
В высказываниях Платона и Бэкона была заложена важная для нас мысль: в вопросе уже заключено определенное знание, и ответ на него есть по существу знание, которое гипотетически уже известно спрашивающему, но оно представляется ему не в полной мере, или, как бы мы сейчас сказали, выступает вероятно истинным знанием. Аналогичная мысль есть и у Аристотеля в "Топике", который делал акцент на умении поставить проблему, что невозможно сделать без наличия определенного знания, которое впоследствии будет заключено в вопросе.
Соглашаясь с необходимостью наличия знания для постановки вопроса, Бэкон сделал другое важное заключение:
"Поэтому, чем более обширной и точной будет наша антиципация (приблизительно знание ? Л.А.), тем более прямым и кратким путем пойдет исследование. И те же самые места (доказательства), которые заставляют нас рыться в тайниках нашего интеллекта и извлекать собранные там знания, помогают нам и в приобретении знаний, находящихся вне нас; так что, если мы встретим какого-то знающего и опытного человека, то сможем разумно и толково спросить его о том, что ему известно; и точно так же мы сумеем с пользой для дела выбрать и прочитать тех авторов, те книги или часть книг, которые могут нам дать сведения по интересующим нас вопросам"20.
Только имея хорошие знания, можно правильно поставить вопрос, спросить какого-либо человека или выбрать из книг интересующую информацию, т.е. получить в конечном счете ответ на вопрос. В данном случае речь идет не о знании вообще, но знании предмета, хотя и неполном.
Из высказываний Ф. Бэкона правомерно сделать вывод, что вопрос может быть сформулировать лишь на базе обоснованного и концептуально представленного знания. Речь может идти о таком знании, которое позволяет поставить специальный, строго определенного содержания вопрос, т.е. "разумно и толково спросить". Философ ясно выразил мысль о связи содержания вопроса с предыдущим знанием.





Рене Декарт
Определенная неизвестность в вопросе
В исследовании вопроса важное значение имеет его логическая структура, ее построение по определенным правилам. Мы уже отмечали, что у древних мыслителей, например у Аристотеля, имеется ряд высказываний о правилах, применение которых позволяет избежать ошибок при построении вопросов. Так, в частности, он выделял ошибку сдвоенности вопросов, когда в одном вопросе по существу заключается два.
Древнегреческие философы говорили и о так называемых провокационных вопросах как неправильно поставленных, например: "Продолжаешь ли ты бить своего отца?" или "Перестал ли ты носить рога?" и др. При любом утвердительном или отрицательном ответе на такой вопрос получается, что тот, к кому он был обращен, бил своего отца или носил рога.
Эти аспекты проблемы разрабатывались философами Нового времени. В частности, в логической структуре вопроса (хотя прямо о логической структуре они еще не говорили) стали выделять проблему соотношения известного и неизвестного, видя в этой взаимосвязи существенный момент развития знания, переход от незнания к знанию. Исследования выявляли существенные моменты в логической структуре вопроса, что имело большое значение для современной философии и логики, на чем мы еще специально остановимся. В проблеме вопроса философы сразу же подметили существенный момент ? движение от знания к незнанию. Это стало чуть ли не основным в логическом анализе вопроса.
Наиболее четко эта мысль выражена Р. Декартом в сочинении "Правила для руководства ума". Он писал: "Во-первых, во всяком вопросе необходимо должно быть налицо некоторое неизвестное; ибо иначе вопрос бесполезен; во-вторых, это неизвестное должно быть чем-то отмечено, иначе ничто не направляло бы нас к исследованию данной вещи, а не какой-нибудь другой; в-третьих, вопрос должен быть отмечен только чем-нибудь известным"21.
Здесь уместно, пожалуй, отметить, что имплицитно в некоторых высказываниях этого философа, а конкретно в приведенном выше, содержатся интересные соображения по поводу структуры вопроса. Вопрос, по его мнению, должен содержать в себе неизвестное. Высказывается исключительно интересная мысль, кажущаяся на первый взгляд очевидной. В действительности она имеет далеко не тривиальное содержание: неизвестное в вопросе должно быть определено, т.е. быть в то же самое время и известным.
В современной литературе эта мысль, к сожалению, не стала предметом пристального внимания, вероятно, в силу ее простоты и очевидности: "неизвестное должно быть чем-то отмечено, иначе ничто не направляло бы нас к исследованию данной вещи, а не к какой-нибудь другой"22.
По всей видимости, здесь акцент сделан на различении понятий известного и неизвестного; в то же время их не следует рассматривать как противоположные друг другу. Однако с момента, когда происходит выделение некоторых областей известного и неизвестного, обозначение последнего говорит о том, что оно тем самым сразу же приобретает статус известного (в какой-то мере известного). Декарт не раскрывал особенности соотношения известного и неизвестного, поскольку не занимался специально анализом проблемы вопроса, между тем высказанная им мысль позволяет несколько иначе взглянуть на всю логическую структуру вопроса.

Этьенн Кондильяк
Вопрос сведение сложного к простому
Примерно такой же подход к анализу вопроса и у Кондильяка. В работе "Логика или начало искусства мыслить" он писал: "Таким образом, в каждом вопросе есть два момента ? формулировка данных ? это, собственно, то, что понимается под изложением вопроса, а выделение неизвестных ? рассуждение, в результате которого находят его решение"23. Кондильяк менее четко изложил мысль о соотношении известного и неизвестного в вопросе, чем это сделал Р. Декарт. Впрочем, первый под вопросом в данном случае понимал не форму выражения проблемы, а саму проблему.
Вслед за приведенным положением Кондильяк высказал одну интересную мысль: о сведении сложного высказывания к простому. Он писал, что независимо от того, выскажу ли я или кто-либо другой сложное рассуждение, каждый старается перевести его в простое выражение и тем самым выделить необходимые неизвестные. "Сформулировать изложение вопроса ? значит по существу перевести данное в наиболее простое выражение, так как именно наиболее простое выражение облегчает рассуждение, способствует выделению неизвестных"24.
Кондильяк рассматривает рассуждение и выражение в рамках вопроса; формулировка вопроса для него, его содержания соединялась с процессом рассуждения или суждения, определяющим неизвестное в вопросе, т.е. с тем, что предстоит выяснить. Тем самым подчеркивается связь суждения с вопросом, но не их идентичность.

Готфрид Лейбниц
О разделении вопросов по сложности
Лейбниц высказал важную мысль о том, что вопросы делятся по сложности: "Можно даже сказать, что существуют темы, представляющие нечто среднее между идеей и предложением. Таковы вопросы, из которых некоторые требуют в качестве ответа только "да" или "нет"; такие вопросы ближе к предложению. Но есть также вопросы, в которых спрашивается об обстоятельствах дела и т.д. и которые требуют больших дополнений для превращения их в предложения"25.
Сейчас мы сказали бы, что существуют вопросы первого типа (дихотомические) и второго типа. Под "предложением" Лейбниц понимал такое утверждение, которое несет в себе полное знание, но которое имеет "молчаливое утверждение возможности". "Идеи" ? это по существу вопросы второго типа; они выражают неопределенное знание и требуют большего доказательства. Здесь мыслитель высказал еще одно существенное замечание: дополнительные доказательства нужны для того, чтобы превратить вопросы в предложения, т.е. в более определенное знание.
Иначе говоря, Лейбниц сформулировал существенное положение о необходимости сведения, как он говорил, вопросов об обстоятельства к вопросам, которые ближе всего к предложениям. В неявной форме он высказал мысль о том, что такое сведение необходимо при познании истины, т.е. путь от "идеи" к "предложению" лежит через превращение вопроса об обстоятельствах в предложение.
Справедливости ради надо отметить, что идея о двух типах вопросов не была новой; об этом говорил и Аристотель. Однако для нашего исследования существенно то, что Лейбниц высказал соображение о необходимости сведения одного типа вопроса к другому.
В другом месте он снова возвращается к этой мысли и высказывается уже более определенно: "Здесь полезно заметить, что дело идет иногда о том, чтобы выяснить истинность или ложность некоторого данного предложения, что представляет не что иное, как ответ на вопрос: "Так ли? (An?)", т.е. так ли это или не так? Иногда ? о том, чтобы ответить на более трудный (ceteris paribus) вопрос, когда спрашивают, например, почему и как, и когда приходится вносить больше дополнений. Такие именно вопросы, в которых часть предложений остается незаполненной, математики называют проблемами". "Что касается вопросов первого рода, в которых речь идет только об истинном или ложном и в которых не приходится ничего дополнять ни в субъекте, ни в предикате, то требуется меньше изобретательности, однако она все-таки требуется, и одной рассудительности здесь недостаточно"26.
И в самом деле, ответить "да" или "нет" ? значит по существу определить истинность или ложность данного предложения. Сказать "да" ? значит согласиться с данным предложением, с тем знанием, которое в нем заложено.
Вопросы второго рода оказываются более трудными; в них необходимо вносить много дополнений или разъяснений, и по сути дела они в первоначальном виде не несут ни ложности, ни истинности; они лишь выступают теми проблемами, которые необходимо прояснить, разрешить и т.д. Соответственно вопросы первого рода требуют меньшей изобретательности, чем вопросы второго рода.
Мысль, высказанная Лейбницем, оказалась плодотворной, и в дальнейшем типология вопросов рассматривалась как состоящая из вопросов первого и второго типа: вопросов, которые требуют ответа только в виде "да" или "нет", и вопросов, которые требуют развернутого ответа, т.е. ответа на вопросы "какой", "почему", "как" и пр.
Правда, ни Лейбниц, ни современные философы и логики, хотя и придерживались подобной классификации вопросов, не наметили возможности перехода вопросов первого типа в вопросы второго типа и обратно. Ученые чаще всего рассматривали их как самостоятельные. Сведение таких типов вопросов друг к другу оказывается принципиальным моментом во всей логике вопросов и ответов.
Пожалуй, лишь у Лейбница можно найти довольно много высказываний по поводу различных форм познания, так или иначе связанных с проблемами постановки вопроса и получения ответа. Однако большинство этих высказываний имеет неявный характер.
* * *
Краткий обзор не дает полного представления о постановке проблем вопроса в истории философии. Эти проблемы требуют большего внимания, тщательного анализа. Более того, научный анализ и интерпретация высказываний великих мыслителей, тем более, когда они изложены в краткой форме, дело исключительно сложное, поскольку всегда остается опасность неправильной передачи мысли, приписывания ей авторского субъективного видения, понимания, или, наоборот, упущения в ней чего-то важного. Однако другого пути нет, поскольку отсутствует развернутое изложение понимания сущности вопроса. Даже такая ограниченная интерпретация, как нам кажется, позволяет выявить основные идеи философов и определить общее направление в изучении предмета нашего исследования.
Можно предположить, что последующие исследователи найдут здесь много интересного и полезного как для себя так и для науки о вопросах и вопросно-ответных отношениях. Перед нами стояла задача показать, что проблема вопроса находилась, если не в центре внимания философов, то, во всяком случае, нашла отражение в их исследованиях.


"Как это часто бывает в науке, можно считать, что мы наполовину победили, если начали правильно формулировать вопросы".
Дж. А. Миллер


Современные исследования проблемы
вопроса
1.
Значительный вклад в разработку проблемы вопроса внесли польские логики, и в первую очередь К.А. Айдукевич (1934 ). Айдукевич существенно обогатил логическую теорию вопроса и, пожалуй, впервые попытался связать ее с логической природой суждения. Многие его идеи находят отражение в современных теориях вопроса, на них прямо опираются почти все логики. В 1955 г. польский логик Т. Кубинский написал одну из первых книг о проблеме вопроса в логике.
В наше время данная проблема получила развитие в связи с сугубо практическими потребностями: необходимостью построения специальных диалоговых систем. И оказалось, что практически никто не знает, что такое вопрос. В течение последних десятилетий все усилия логиков были направлены на то, чтобы понять природу вопроса и его логическую структуру.
Зарубежные логики выбрали свое направление ? формализацию логической структуры вопроса. И в самом деле, для общения, например с ЭВМ, необходим свой, формализованный язык. Этому была посвящена книга известных английских логиков Н. Белнапа и Т. Стила с многообещающим названием: "Логика вопроса и ответа"27. Однако сложность заключается в том, что формализация логической структуры вопроса оказывается далеко неформальным актом. Для этого требуется понять, хотя бы по аналогии с суждением, гносеологическую и онтологическую природу вопроса. Иначе говоря, необходимо было построить теорию вопроса.
Практика формализации вопроса, его логической структуры ушла далеко от теории вопроса, но не так далеко, чтобы без нее можно было бы обойтись. Вернее, она ушла ровно настолько, чтобы понять, что без теории сделать следующий шаг будет очень трудно.
В отечественной философской науке к проблеме вопроса обратились недавно. Интерес к проблеме был, похоже, альтруистского порядка, как к новой форме познания, и довольно необычной для традиционных направлений в философии. Однако в отличие от западных логиков у нас в стране проблема вопроса решалась по преимуществу в рамках теории познания. Опираясь на существующие методологические принципы и отечественные традиции в исследовании законов познания, предпринимались попытки теоретического осмысления проблемы. С необходимостью исследователи обращались и к формальной интерпретации логической структуры вопроса28.
При теоретическом рассмотрении основным направлением были попытки вписать вопрос в существующую теорию познания или же построить новую теорию познания, основанную на противоречии. При исследовании проблемы формализации логической структуры вопроса отечественные философы и логики, как, впрочем, и зарубежные, пытались, и нередко весьма изощренными формально-логическими методами, редуцировать логическую структуру вопроса к логической структуре суждения.
В принципе, рассмотреть нечто новое через смежное, ближайшее вполне оправданно и логически, и психологически. Работая в рамках традиционной логики, ученые, вполне естественно, стремились применить ее правила и законы, или хотя бы некоторые из них, для объяснения такого нового для науки предмета, как вопрос.
Но не только стремление понять природу вопроса толкало логиков и философов к редукции его логической структуры к суждению. Причины здесь были много глубже и касались уже глобальных проблем познания, а в целом основных магистральных путей развития философии. Речь шла по существу подспудно, в неявной форме о построении новой философии и логики. В отечественной философии советского периода это называлось диалектической логикой. Об этом надо сказать подробнее.
Дедуктивная логика строится на принципах непротиворечивости суждения и не допускает противоречия ни в мышлении, ни в природе. Естественно, отрицает возможность использования противоречия как метода познания. Логическое получило в философии статус правильного мышления. Безусловно, рассуждать можно и нужно только по определенным правилам, где основным является исключение противоречия в суждении. Но использование силлогистического методы для отыскания абсолютной истины, конечно, недостаточно: он позволяет осуществлять поиск относительной истины и только в рамках данного логического суждения. Силлогистический вывод истинен только для самого себя: для любой другой системы логического рассуждения его истинность становится относительной, вывод может быть истинным, но его еще надо доказать и прежде всего объективной логикой развития вещей. Силлогистический вывод истинен только в рамках прошлого знания и только, так сказать, на "короткой дистанции". С увеличением цепочки силлогистических выводов истинность их угасает в геометрической прогрессии.
Процесс познания не ограничивается только силлогистическим выводом. В противном случае человечество осталось бы в плену старого, прошлого знания. Объективная реальность изменчива и всегда иная, чем знание человека или человечества, и в силу этого всегда вступает в противоречие с имеющимся знанием. Противоречие возникает тогда, когда новый объект не вписывается в систему прошлого знания.
Включение нового в прошлое знание и последнего в новый объект осуществляется посредством сложного механизма разрешения противоречий. Метод познания включает также исследование, противоречия. По существу, в философии произошла подмена понятий: противоречия в рассуждении и в познании оказываются далеко не одинаковыми по своей природе. Прошло немало времени, прежде чем их стали более или менее различать.
Таким образом, если бы удалось редуцировать логическую структуру вопроса к логической структуре суждения, все вопросы о вопросе как особой форме мышления были бы сняты, разговоры же о неполноте дедуктивной системы прекращены. Последняя сохранила бы себя как целостная и основная форма мышления, принцип которой непротиворечивость, к полному торжеству традиционных логиков, отрицавших противоречие как в мышлении, так и в предмете. Но именно противоречие, как уже отмечалось, поставило под сомнение единственность дедуктивной системы как формы познания, в результате чего и возникла проблема вопроса.
Однако редукция логической структуры вопроса к логической структуре суждения не удавалась, во всяком случае полностью, без оговорок и ограничений. Вопрос и его логическая структура оказались настолько отличны от суждения, что приходилось представлять их как особенную и специфическую форму мышления. Но это тоже не значило выхода из положения. Надо было искать нечто третье ? общее и для вопроса, и для суждения.

2.
"Знание ответа есть
по существу знание вопроса".
Н. Белнап, Т. Стил

Строго говоря, мы не имеем права говорить только о вопросе. Наряду с вопросом имеется и ответ, т.е. система вопросно-ответных отношений.
Но отношений между кем и кем? Естественно, только между людьми, между одним человеком и другим. Когда один задает вопрос, а другой отвечает, то между ними возникает система отношений, которая сразу превращается в отношения субъекта и объекта. Последние достаточно хорошо разработаны в философии. Вопросно-ответные отношения становятся частью субъектно-объектных отношений.
Понятно, что содержанием любых отношений является познание (взаимопознание) с целью определения сущности объекта, с которым вступает в контакт субъект. Определение сущности объекта можно сравнить с вычислением "траектории" его движения, чтобы определить "траекторию" собственного движения и развития относительно данного объекта (коль он встал на пути) и всего объективного мира. Знание объекта и через него всей окружающей среды, всего непосредственного и опосредованного мира, связанного с данным объектом, или, как сказали бы философы, объективной реальности, оказывается основой существования и развития самого субъекта.
Процесс познания всегда представляет собой движение понятий. Мир настолько быстротекущ, изменчив, что в каждый сколь угодно малый отрезок времени он уже иной. Отсюда парадоксальное утверждение, что настоящее не существует, есть только прошлое и будущее. Или, как писал древнегреческий философ Кратил, в реку невозможно войти даже один раз, ибо в каждое мгновение она уже другая. Гегель считал, что настоящая реальность - это только мир понятий, действительности как таковой нет.
Мир, конечно, существует, но в различных временных характеристиках. И если в одном временном измерении по отношению, например, к продолжительности жизни человека он быстротекущ, то в ином измерении он воспринимается застывшим, как египетские пирамиды.
Понятийное отражение мира и построение отношений с ним приняло название концептуального отражения мира. Иначе говоря, для того, чтобы воспринять мир как таковой и соответственно построить отношения с ним, человек в любое время и по любому поводу должен иметь определенное концептуальное представление о действительности.
Умение человека строить концепцию окружающего мира есть величайшее достижение, которое оборачивается для человечества ахиллесовой пятой. Как обобщенное знание, концепция сразу же по отношению к постоянно изменяющейся объективной реальности становится полным, законченным, завершенным знанием и потому - прошлым и консервативным знанием. Оно истинно только для самого себя и в рамках общего прошлого знания, но оно возможно истинно относительно быстроменяющейся объективной реальности. И чем интенсивнее развивается объективная реальность, тем менее истинным становится прошлое знание. Понятия "актуальное знание", "новое знание", "современное знание" и др., призванные описать процесс достижения адекватности знания исследуемому миру, ? только атрибуты процесса познания, отражающие короткий временной лаг между оформившимся знанием в виде концепции и описываемой ею объективной реальностью.
Например, концепция костюма, т.е. представление о том, как надо одеваться в соответствии с возрастом, социальным и профессиональным положением и пр., должна соответствовать требованиям моды, т.е. быть полностью или, по большей части, адекватной общественному мнению как объективной реальности по отношению к сознанию отдельного человека. Но если не следить за тем, как изменяется мода, то через некоторое время концепция костюма окажется устаревшей, как и костюм. Поэтому концепцию костюма необходимо менять. Если человек не хочет отстать от моды, то желательно менять и костюмы.
Метаморфозы происходят не только с костюмом. Общество через свои институты вырабатывает концепцию собственного развития, но она имеет истинное значение только на какой-то определенный промежуток времени в будущем. Если не менять концепцию, то случится то, что и должно случиться: жизнь уйдет вперед, а принимаемые в соответствии со старой концепцией решения окажутся неадекватными, нежизнеспособными, не соответствующими изменившей объективной реальности, что и происходило в нашем обществе совсем недавно. Долго время мы жили согласно концепции социализма, разработанной еще в тридцатые-сороковые годы. И если для своего времени она, возможно, и была правильной, то впоследствии стала неадекватной реально изменившемуся обществу. В результате возникло противоречие между концептуальным представлением правящей элиты о формах развития общества и его действительными изменениями. Возникли различные неадекватные процессы, что привело к негативным явлениям в экономике, политике и т.д.
Но что представляет собой выработка и смена концепций? Мы подошли к самому существенному в рассуждении о проблеме вопроса.

3.
"Тот, кто слишком торопится получить
точный ответ, кончает сомнениями..."
Ф. Бэкон
Как известно, сознание отражает мир, и на этом основании человек строит свои отношения с миром только концептуально. Как мы установили, концепция истинна только для самой себя и является возможно истинно относительно иной системы взаимодействия субъектов, выступающей в роли объективной реальности. Чтобы концепция стала приемлемой для решения какой-то задачи или комплекса задач в иной системе координат, ее необходимо туда включить и проверить, как она будет работать. Если окажется, что данная концепция позволяет решать поставленные в новой ситуации задачи, то, значит, она истинна, если нет, то ложна или, точнее, неистинна. На философском языке это называется проверкой на практике. До этого момента она имеет статус концептуально-гипотетического знания. Это как невеста, которая является потенциальной женой, но таковой она может стать только после заключения брака. Невеста в этом случае переходит в новое качество. А как известно, невеста и жена это далеко не одно и то же.
Вопрос и есть та необходимая форма мышления, которая выражает это состояние знания. Вопрос есть указание на то, что данная концепция возможно истинное знание. Более того, вопрос по существу есть требование проверки практикой концептуально-гипотетического знания. Задавая вопрос, мы как бы просим, требуем от объективной реальности через обращение к объекту сказать, верна ли наша концепция, является ли полученное концептуальное знание истинным? По сути, речь идет об определении интересующего нас явления и построении новой концепции, выливающихся в форму ответа. Если "ответ" положительный, значит концепция подтвердилась, и она истинна. Если "ответ" отрицательный, значит концепция неверна, и всю работу по ее поиску надо начинать сначала. Иначе говоря, если две концепции, две точки зрения, выработанные субъектом и объектом (по сути, таким же субъектом), оказываются идентичными, то это означает, что и субъект, и объект правильно отразили какое-то явление. Концепция становится истинной, но только для них двоих.
Можно сказать, что любой ответ не дает (субъекту) никакой информации, он только подтверждает или не подтверждает (но не опровергает) концепцию, отраженную в вопросе.
Такой подход к решению проблемы может показаться необычным и не соответствующим общепринятому пониманию вопроса. Всегда считалось, что вопрос задается только тогда, когда что-то неизвестно, и только для того, чтобы получить новое знание. В ответе должна находиться именно та информация, ради которой и задавался вопрос. И тем не менее, на наш взгляд, именно утверждение об отсутствии в ответе информации наиболее приемлемо. Во всяком случае, оно отвечает на многие (но не все) вопросы о вопросе, достаточно полно и доказательно описывает логическую структуру вопроса (и ответа) относительно логической структуры суждения, о чем мы более подробно будем говорить далее.
Почему же люди задают вопросы? Без сомнения, только для того, чтобы узнать что-то новое. Но вот парадокс. Новое возникает не в результате полученного ответа; сначала оно рождается в голове человека, в сознании. Другими словами, если объект попадает в поле зрения (и сознания) человека, то для того, чтобы определить его природу, человек прежде всего задает вопрос себе, обращается к прошлому опыту, стараясь вписать новый объект в имеющуюся систему знания. Таким образом и только таким образом человек отражает объективный мир, о чем мы уже говорили.
Если объект вписался в имеющуюся систему знания, то получен положительный ответ и наоборот. Но полученное знание является истинным только в рамках прошлого знания. Сформированная концепция относительно природы объекта истинна для самой себя и остается концептуально-гипотетической для всего остального мира, для которого в обязательном порядке принимает форму вопроса. Такая форма мышления, как вопрос, изобретена человечеством и для того, чтобы обозначить определенное состояние знания, но только относительно иного объекта, иной системы взаимоотношений субъектов. Это означает, что если знание появилось, образовалось, если оно имеется как знание, то оно уже истинное, положительное знание. В противном случае его не было бы. Обозначение знания как возможно истинного есть предположение, что оно может быть использовано в иной системе координат или в иной системе взаимодействия субъектов как проверенное истинное знание. Вопрос служит указанием для иных субъектов, что данное знание может быть использовано для решения других задач, в иной системе отношений субъектов. Механизм перехода знания в иную систему координат ? предмет особого исследования. Заметим только, что он обязательно осуществляется в рамках дедуктивной системы мышления. Возникающее при этом противоречие не есть противоречие между знанием и незнанием, поскольку последнего просто нет: с отсутствующим объектом не может быть никакого взаимодействия. Противоречие возникает только между прошлым знанием и новыми потребностями. Оно стимулирует процесс познания и образования нового знания. Осознанная потребность это также знание того, чего мы хотим и не имеем. Реализация потребности означает процесс перевода прошлого знания в иную систему координат. Можно сказать, что потребность в новом модном костюме есть знание (не о самом модном костюме, а о том, что необходим новый модный костюм). Но прошлое знание о том, каков модный костюм сегодня, не отвечает новым требованиям. Возникает противоречие между тем, что хочется, и прошлыми концептуальными установками. Образование нового знания, т.е. что такое модный костюм сегодня, означает долгую и сложную (пока она не познана) процедуру вписывания прошлого концептуального знания в новую ситуацию, выступающую в виде потребности. Данная процедура осуществляется в системе вопросно-ответных отношений, когда прошлое знание "спрашивает" (нередко в системе множества вопросов частного и общего характера, как в социологической анкете) новое знание (потребность), подходит ли новая концепция модного костюма или нет? И все это в обязательном порядке протекает в форме концептуального взаимодействия.
Отсюда возникает интересное решение по определению логической структуры вопроса. Если исходить из того, что концептуальное отражение мира и соответствующее построение отношений с ним ? единственная форма познания, то она присуща всем его этапам. Это означает, что через данную форму познания достигается и то концептуальное знание, которое положительно, проверено, истинно и выражено в суждении, и то концептуальное знание, которое гипотетично, возможно истинное знание, получившее обозначение в вопросе.
Далее, если логическая структура любого концептуального знания едина, то, соответственно, и логическая структура суждения, выражающая истинное знание, полностью идентична логической структуре вопроса, содержащей концептуально-гипотетическое знание, т.е. возможно истинное.
Читатель, наверное, уже заметил некоторую непоследовательность в рассуждениях автора. В начале статьи говорилось, что логическая структура суждения практически не сводима к логической структуре вопроса, что вопрос является специфической формой мышления и т.д. А сейчас доказывается, надеюсь убедительно, что их структуры не только сводимы, но и изначально идентичны. Нет ли здесь противоречия? Да, логическое противоречие имеется, но нет противоречия в процессе познания.
Дело в том, что логическая структура концептуального знания и в самом деле единая и единственная, поскольку отражает единую природу взаимодействия человека с объективным миром (с объектом). Но выражение концептуального знания может быть различным и потому способно принимать различные формы. Каждая из форм может иметь свою логическую структуру, нередко весьма отличную от других, настолько отличную, что возникает подозрение об их различной природе. Именно это наблюдается в логических структурах суждения и вопроса.
Формы выражения концептуального знания свидетельствуют о различных этапах познания: от частной и относительной истины до полного, глубокого по уровню обобщения знания. От истинного знания, которое таковым является в своей системе координат, до истинного в иной (как правило, пограничной) системе взаимоотношений субъектов. От истинного знания для отдельного человека до истинного знания для большой группы людей, социальной общности и человечества в целом. Обычно, в данном случае, философы говорят об абсолютной истине; с оговорками можно пользоваться и этим понятием. Логическая структура как особая форма построения специального этапа концептуального познания указывает, на каком этапе познания находится субъект. Тем самым она помогает определить и форму познавательного взаимодействия субъектов.
Именно этим логическая структура вопроса принципиально отличается от логической структуры суждения. Вопрос, это частное истинное знание, а суждение ? общее истинное знание, по крайней мере для двоих субъектов.


4
"То, что мы ищем, по числу равно
тому, что мы знаем".
Аристотель
Как уже установлено, логическая структура суждения и вопроса различны. Но рассмотрим вопрос: "Колумб открыл Америку?" Если снять вопросительный знак, что изменится в предложении? Ровным счетом ничего: и концептуальная основа, и логическая структура оказываются полностью идентичными. В чем отличие? Только в том, что в первом предложении, благодаря специальному обозначению (в письменной речи вопросительный знак, в устной ? интонация), концептуальное знание приняло форму возможно истинного знания. Таковым оно становится, когда спрашивающий сомневается в истинности для другого (других) имеющегося у него знания и хочет его проверить (подтвердить или не подтвердить), облекая свое сомнение в форму вопроса. Так ученик задает вопрос учителю.
В свое время именно данный тип вопроса (он называется вопросом первого типа, или ли-вопрос, по терминологии Н. Белнапа и Т. Стила) позволил логикам утверждать о возможной редукции логической структуры вопроса к логической структуре суждения. В самом деле, вопрос первого типа - удивительное образование, в котором счастливо совпадают форма и содержание: логическая структура и концептуального знания, и суждения, и вопроса. Так случилось потому, что данный тип вопроса содержит полное законченное определенное концептуальное знание, но это область прошлого знания.
Сложнее обстоит дело с неопределенным знанием. Рассмотрим вопрос: "Кто открыл Америку?" Его логическая структура не совпадает с логической структурой суждения. Здесь имеется вопросный оператор (кто, почему, что, как и пр.), под которым скрывается то, что требуется узнать, и известная часть; Америка (как географическое понятие) открыта. Речь в данном случае идет о вопросе второго типа, или, по терминологии опять же Н. Белнапа и Т. Стила, какой-вопрос.
Именно на данном типе вопроса и споткнулись логики: его логическая структура не совпадает с логической структурой суждения и, несмотря на все ухищрения, упорно сохраняет свою особенность. После ряда бесплодных попыток логики объявили данный тип вопроса (и все типы вопроса) особой формой мышления, принципиально отличной от суждения, и занялись поисками новой, более общей формы мышления, которая включала бы в себя все частные формы мышления. Таковой, как уже говорилось, посчитали диалектическую логику, но и она не оправдала надежды. А может, просто данное направление научного познания не успело развиться, поскольку диалектическую логику отменили как частный случай марксистского учения.
В вопросе второго типа мы имеем дело с еще одной формой проявления концептуального знания. Отличие вопроса первого и второго типа заключается в области использования знания. Неопределенное знание - это тоже знание, но предельно общее, которое не позволяет решить поставленную задачу. Другими словами, не найдено переходное звено, или мостик (мост), между общим знанием и его частным применением. В вопросе: "Кто открыл Америку?" имеется предельно общее знание: Америка открыта. Но его оказывается недостаточно, чтобы ответить на вопрос (заменить вопросный оператор): кто открыл Америку? И логики разделили вопрос на две части: известное и неизвестное в вопросе, понимая под неизвестным, то, что обозначается вопросным оператором. И тем самым вырыли между ними пропасть: переход от известного прошлого знания к известному как новому знанию оказался неизвестным. Между общим известным, что Америку открыли, и требуемым знанием, кто персонально ее открыл, оказалась область неопределенного знания. Однако вопросный оператор (кто?) уже свидетельствует о знании: ее открыл кто-то из людей.
Соотношение между известным и тем, что надо узнать, оказывается более сложным, чем это представлялось на первый взгляд. В данном вопросе известным является то, что Америка открыта. Это наиболее общее известное (для данного вопроса), которое включает в себя другое известное: ее открыл кто-то из людей. Последнее, в свою очередь, включает в себя еще серию частных известных, которые входят друг в друга, как матрешки, по уровню общности: открыл генуэзец, мореплаватель и т.д. Деление знания по общности будет проходить до того уровня, который и обнаружит конкретное имя открывателя Америки (если ставилась именно та задача). Тем самым будет получено именно то знание, которое позволяет решить поставленную задачу. Точно так же образуется и принципиально новое знание, т.е. такое, которого еще не было в прошлом знании. Но новое обязательно строится (специальным образом) из известных элементов, получает свое понятийное концептуальное определение, терминологическое обозначение и заносится в структуру (систему) прошлого знания.
Понятие "неопределенное знание" было введено не случайно, хотя оно противоречит содержанию понятия "знание": если знание имеется, то оно может быть только определенным. Но неопределенным оно становится потому, что область его использования неизвестна или для решения поставленной задачи оно оказывается не применимым. Понятие "неопределенность" характеризует не область знания, а неумение использовать имеющееся знание для решения поставленной задачи, не процесс познания, а состояние незнания.
Можно утверждать, что вопрос второго типа, по существу, является псевдовопросом, поскольку он не содержит того концептуального знания, которое необходимо для решения поставленной задачи. Его основная задача ? определение (указание) области поиска ответа.
Как видно, природа вопроса первого и второго типа различна и описывает, отражает разные области социального бытия, хотя и обозначаются они одним и тем же вопросительным знаком. Если вопрос первого типа, повторим, содержит концепцию для решения задачи, которую надо проверить на другом объекте, то вопрос второго типа только обозначает область поиска такой концепции и не содержит требования проверки. Проверять там просто нечего, поскольку все известно, кроме одного, где, в каком месте находится та концепция, которая требуется для решения поставленной задачи. У этих типов вопросов различная и логическая структура. Логическая структура вопроса первого типа отражает логическую структуру концепции, вопроса же второго типа определяет логику поиска данной концепции.
Какая же логика поиска? Та же самая, дедуктивная. Если известно, что Америка открыта, то, естественно, имеется и тот, кто ее открыл. У последнего есть имя и некие признаки, например, генуэзец, мореплаватель и т.д. В общем-то ответ почти находится в вопросе второго типа, но для этого вопрос расчленяется на составляющие его подпонятия до того уровня общности, на котором уже имеется ответ в прошлом знании. Сознание всегда так поступает при исследовании нового явления. Логика соподчинения понятий в полном соответствии с законами и правилами традиционной формальной, или силлогистической, логики с неизбежностью приводит к правильному ответу, т.е. нахождению той концепции, которая позволяет решить поставленную задачу. Но концепции гипотетической, или возможно истинной. И мы вернулись к тому с чего начали, иначе говоря, к вопросу первого типа.
Логическая структура вопроса второго типа ? это логика соподчинения понятий, выраженная соподчиненным рядом (но обязательно ограниченным, иначе вопрос теряет смысл и становится неопределенным суждением) альтернатив, которые, по сути, являются дихотомическими вопросами, или вопросами первого типа. Это хорошо видно на социологических вопросах, когда к вопросу предлагается серия возможных ответов.
Выбор альтернативы есть по существу поиск интересующего субъекта (например, имя открывателя Америки) по некоторым представленным в вопросе (и не только в данном вопросе) признакам. Альтернативы ? это варианты сличения данных в вопросе признаков с имеющимися в действительности (проверка практикой). Но кроме того, ответ есть требование понятийного определения некоторой совокупности подпонятий, имеющихся в вопросе второго типа. Таким образом, проблема логической структуры решается сведением любого сложного вопроса второго типа к вопросу первого типа, который является основным в процессе познания 29.

* * *
Такова краткая история вопроса о вопросе, занявшая десятки лет нашего века и сотни лет прошедших веков. В конце концов она завершилась пониманием того, что для решения проблемы вопроса необходима прежде всего разработка фундаментальных основ познания, в которых вопрос и суждение заняли бы подобающее им место. Итак, дело оказалось за малым, необходимо было разработать философскую теорию вопроса.


Литература

Аверьянов Л.Я. Почему люди задают вопросы. М., 1993.
Берков В.Ф. Вопрос как форма мысли. Минск, 1972.
Белнап Н., Стил Т. Логика вопросов и ответов. М., 1981.
Геккер Р.М. О логике вопросов и ответов //Философские проблемы научного познания: Сб. М., 1972.
Заботин В.В. Проблемы вопроса и ответа в логике //Философские науки. 1961. № 1.
Зуев Ю.И. Логическая интерпретация вопроса //Логико-грамматические очерки: Сб. М., 1961.
Лимантов Ф.С. Лекции по логике вопроса. Л., 1975.
Петров Ю.А. Опыт формализации вопросительных предложений (вопросов) //Вопросы алгоритмизации и программированного обучения: Сб. М., 1969.
Петров Ю.П. Варианты логики эротетической //Проблемы теории познания и логики: Сб. Вып. 1. М., 1968.
Сергеев К.А., Соколов А.Н. Логический анализ форм научного поиска. Л., 1986.








Момент времени
Человек решает свои задачи всегда в соответствии с требуемым для этого временем, предоставляемые ему внешней ситуацией.
Но наступает такой момент, когда время изменения событий внешней ситуации оказывается короче того времени, за которое субъект может решить свою задачу. Тогда ему остается или укоротить время решения своей задачи или же подчинить ситуацию решению своей задачи. Но чаще решение находится в изменении задачи и способов ее выполнения.


Актуализация интуитивного знания
Актуализация интуитивного знания это создание новых форм социального бытия, процесс бесконечный с конечной задачей и с целью реализации программы заложенной природой в человеке и в целом во всем человечестве своей специальной программы.


Кто не идет навстречу, тот идет длинной дорогой.


Духовное и
рациональное

Нравственное это одна из форм рационального поведения.
Действия человека всегда рациональны. Но есть рациональность разумная, когда человек поступает во благо себе и другим и рациональность не разумная, когда человек поступает во вред.
Первая возможна тогда, когда человек хорошо социализирован и знает как действовать по законам природы. Вторая проявляется тогда, когда человек плохо социализирован и не следует природным законам.
Первое называют нравственным поведением, второе безнравственным.


Суд никогда не доказывает, но всегда наказывает.

Доказать в принципе ничего не возможно, поскольку абсолютных значений не бывает, а используемое понятие в различных ситуация принимает различное содержание. Так в одном случае за убийство наказывают, в другом случае награждают.
Но суд обязан принять решение, иначе происходит приостановка движения, развития и жизни. Но поскольку последнее в принципе не возможно, тогда происходит превращение движения с неизвестным задачами и результатом. Взаимодействие протекает уже по иным правилам и другим третейским судьей.


Новое - комбинация старых элементов
Если нечто новое разобрать по элементам, то окажется, что ничего нового нет, все старое, известное. Однако новое имеется это их комбинация, возникающая при решении новой задачи и принимающая какое-то обозначение. Если задача решена, она становится старым элементом в какой-то другой комбинации.
Так происходит бесконечное и безграничное наращивание объема теоретических и практических знания на остов бытия, даваемый человеку природой при рождении.



Причина - это совокупность обстоятельств, обуславливающая природу того или иного явления.


Научная теория
это:
1) Попытка понять неосознанное знание и сделать его осознанным актуальным и формализованным знанием.
2) Найти решение актуально осознанной новой, но не типовой задачи.
3) Построить методологию решения новых, но еще не возникших задач.

Конечное и
бесконечное

Общий порядок и абсолютный промысел всегда находят свое выражение и становится смыслом и формой существования. Предметом не разумности человека является его собственное бытие, оно же есть поле для превращения абсолютного бытия.
Человеческие деяния всегда не разумны относительно абсолютного и есть только вечный процесс постоянного приближения к нему.
Безысходность такого положения усугубляется конечным существованием человека как формы бытия и бесконечным бытием. Но бесконечное таковым может быть только в конечных формах его выражения, так же как конечные формы есть всегда только выражение вечного. Одно обуславливает другое.


Изучает
ли социология социальный мир?

При обработке первичной социологической информации прикладная социология, как правило, пользуется методологическим и методическим аппаратом, применяемые в математической статистике, описывающая мир в его количественном выражении.
Социология, описывая социальный мир как мир физических величин (статистическое распределение мнений), только подтверждает законы, по которым живут люди в пространственно - временном континууме.
И ни о каких собственно социальных законах, речь не идет. Происходит неосознанная подмена понятий: законы движения физических величин, становятся законами взаимоотношений людей, что далеко ни одно и тоже.


Знание осознанное
и не осознанное

Любой человек и общество в целом без сомнения обладают знанием о социальном мире. Это утверждение верно хотя бы потому, что человек живет в этом мире и более или менее успешно решает свои задачи. Но это знание спонтанное, интуитивно, человек пользуется им не осознанно.
Социология занимается только тем, что берет у людей это знание, делает его осознанным, актуализирует и возвращает людям уже в формализованном виде.


Ни одно мое я не существует вне меня, только как мое я.








Искусство задавать вопросы и получать
ответы

Умеют ли социологи задавать вопросы? Еще совсем недавно у них
такой проблемы не было.
К вопросам в социологической анкете подходили примерно так же, как и к вопросам в естественном языке. Если мы умеем задавать вопросы в разговорной речи и в большинстве случаев получаем необходимую информацию, то почему бы так же не сделать и в анкете?
Именно так и поступали и...
получали неверные данные, т.е. в ряде случаев не решали поставленных
в исследовании задач.

Многолетняя практика социологических исследований показала, что вопрос разговорного языка и социологической анкеты далеко не одно и то же. Каждый из них имеет свою природу, свои особенности и, более того, снимает фактически различную информацию. Принципиальное отличие между ними заключается в том, что в разговорном языке вопрос обращен только к индивиду, к одному человеку, в социологической анкете "беседа" проходит, так сказать, с массовым собеседником. Отсюда ряд особенностей построения как того, так и другого вопроса. Вот некоторые из них.
Если в разговорной речи мы можем варьировать форму вопроса в зависимости от каких-либо привходящих обстоятельств, например от личных качеств собеседника, от условий разговора и пр., то в социологической анкете мы этого лишены. Мы не можем учесть все личностные особенности респондентов (опрашиваемых) и условия, возникающие во время опроса, соответственно не имеем возможности менять и форму вопроса. Это обстоятельство ставит довольно сложную задачу унификации социологического вопроса. Он должен быть построен таким образом, чтобы был понятен всем без исключения опрашиваемым в исследуемой генеральной и выборочной совокупности независимо от возраста, пола, образования, профессии, места жительства и т.д.
Такая унификация ? довольно сложное дело. В ряде случаев она достигается значительным упрощением вопроса, установлением предельно точного понятийного содержания или же довольно большой понятийной общности изучаемого явления. Каждый раз выбор того или иного подхода к унификации вопроса диктуется целями и задачами исследования.
Другая особенность заключается в том, что личностный вопрос богаче, глубже по содержанию, но он снимает только частную информацию, и в этом его относительный недостаток. Социологический вопрос безличен, функционален (хотя по форме он всегда носит личностный характер, что нередко приводит начинающих социологов к иллюзии их идентичности), но он снимает такую информацию, которая позволяет определить некоторую общую тенденцию развития изучаемого процесса, явления, и в этом его относительное достоинство.
Особенностью социологического вопроса является и то, что при его правильной постановке и соблюдении всех правил его построения и тщательной проверке он становится формализованным, что позволяет в свою очередь формализовать и весь процесс получения социальной информации. В этом случае результаты исследования, по большей мере, уже не будут зависеть от личностных качеств исследователя, от его умения наблюдать, слушать, анализировать и пр., что требуется в непосредственном наблюдении и разговорном диалоге, и позволят получить надежную и достоверную информацию.
Конечно, в построении социологического вопроса имеются свои трудности. И основная ? определение контекста вопроса, благодаря которому выявляется содержательное значение вопроса. Вне контекста вопроса не существует.
В естественном языке содержание вопроса, его смысл определяются контекстом разговора, характером общения. В рамках контекста общения задается содержание не только вопроса, но и ответа. Если мы спрашиваем у приятеля, которого давно не видели: "Как дела, старик?", то для того, чтобы ответить на этот вопрос, он должен сначала понять, что мы имеем в виду и в каком контексте ему отвечать, т.е. идет ли речь о делах на работе, дома и пр. и о каком старике. В противном случае ответ не состоится или будет ничего не значащим, типа: "Ничего" или "Нормально".
В анкете вопрос респондентам предлагается как бы вне контекста других вопросов, выступающий вроде как самостоятельный и имеющий значение сам по себе. Для ответа на него респондент должен сам найти контекст вопроса и ответа, чтобы влить в предлагаемый вопрос какое-то содержание. И он всегда это делает, но не всегда содержание вопроса, найденное респондентом, может совпадать с содержанием, которое вкладывает в вопрос исследователь. Однако вопрос в анкете всегда должен находится в контексте других вопросов и общего программного вопроса. Делается это путем определения для респондента общей темы и проблемы исследования, вводными инструкциями, которые предлагаются ему в начале анкеты, специальным подбором блоков вопросов и альтернатив в вопросе, что и позволяет выявить содержание вопроса и сориентировать респондента в характере ответа.
В разговорной обыденной речи мы в обязательном порядке следуем правилам построения вопроса и ответа. Но обычно это происходит спонтанно, подсознательно, так же, как мы ходим, бегаем и пр., не задумываясь о том, как это делается. "Правильное" построение вопроса и ответа оказывается возможным в силу того, что данное знание заложено в сознание в процессе социализации и потому стало неотъемлемой частью нашей жизни. Кроме того, в личном общении мы всегда имеем возможность переспросить, уточнить, переформулировать вопрос и пр.
О правилах построения вопроса задумываются, когда диалог не получается, вопрос не дает нужного ответа, а поставленные задачи не решаются. Тогда правила стараются актуализировать, т.е. сделать их осознанными и представить в виде отточенных форм и формулировок, уточнить, что делать можно, а что нельзя и при каких условиях и т.д. После того как актуализация и формализация произошли, ученые пишут учебники, различные пособия и практические рекомендации.
То же самое случилось и в эмпирической социологии. Когда социология только начинала свой путь, социологи подходили к построению вопроса в анкетах так же, как и в разговорной речи. О правилах стали задумываться тогда, когда увидели, что исследования нередко не дают нужного результата, вопросы не позволяли получить необходимой научной информации.
Социологический вопрос и в самом деле построить не так просто, как это кажется на первый взгляд. Например, вопрос, начинающий со слов: "Нравится ли Вам...?" построен неправильно, поскольку имеет определенную направленность, вольно или невольно задаваемую исследователем, и этим провоцирует респондентов на ответы в рамках заданной в программе или вопросе концепции исследования. Другими словами, если исследователь хочет, чтобы его концепция подтвердилась ("Нравится..."), он формулирует вопрос в соответствующей тональности. В результате количество положительных ответов всегда несколько выше по сравнению с вопросом, построенным в нейтральной форме, скажем так: "Как Вы отнесетесь к ...?"
Другой пример: в зависимости от того, представлен ли интересующий нас признак в дихотомическом или в сложном вопросе, ответы могут отличаться весьма сильно. На сложный вопрос с количеством альтернатив более двух ответов по интересующему нас признаку всегда меньше, чем таких же ответов на дихотомический вопрос. Так, в исследовании ориентации групп населения на такой вид деятельности, как предпринимательство, на дихотомический вопрос мы получаем: примерно 70% опрошенных хотели бы заниматься предпринимательством. На сложный альтернативный вопрос таких ответов насчитывается только 20-30%. В выяснении, какие данные являются верными, заключен не только научный интерес. Результаты могут влиять на те или иные управленческие решения, притом весьма кардинальные.
Несмотря на широкое распространение массовых опросов методом анкетирования, в социологической литературе проблеме построения вопроса и разработке анкет как системе вопросов уделяется очень мало внимания. Имеющиеся работы, специально посвященные этой проблеме, можно пересчитать буквально по пальцам. Однако правильное построение социологического вопроса безусловно требует большего внимания. Как нельзя поставить рекордов на беговой дорожке, не овладев техникой бега, так нельзя ждать больших открытий в социологии, не зная методики и техники проведения социологических исследований, в первую очередь, правил построения социологического вопроса.

* * *
Мы уже говорили, что если вопрос рассматривать как форму концептуально-гипотетического знания, то он может быть двух типов: вопрос первого типа требует подтверждения (да) или неподтверждения (нет) высказанной в нем концепции и вопрос второго типа, который всегда начинается с вопросного оператора (кто, как, почему и др.) и в котором только обозначена область поиска ответа. В социологии, естественно, эти типы вопроса используются, но они имеют специфику построения.
Далее мы подробнее расскажем об этих правилах, об особенностях их использования при построении тех или иных типов вопросов.

Дихотомический вопрос
В социологическом вопросе первого типа, или дихотомическом вопросе, действует правило концептуальной определенности, требующее, чтобы была четко определена концепция автора. Если исследователь спрашивает: "Нравится ли вам...?", то в альтернативах подразумевается только "да" или "нет", и от респондента требуется лишь подтвердить предложенную исследователем концепцию ("Нравится ли...") или не подтвердить ее.
Однако исследователи при построении данного вопроса нередко ориентируются на практику построения такого типа вопроса в разговорном языке, забывая, что в речи и в процессе непосредственного межличностного общения многие промежуточные формы построения вопроса опускаются, не проявляются в явной форме или только обозначаются. Процесс построения вопроса опосредован контекстом разговора.
В социологической анкете исследователь лишен непосредственного общения и не имеет права строить вопрос в расчете на догадку респондента, в надежде, что он его поймет. Нужна прежде всего четкость формулировок и форм построения вопроса.
Так, в дихотомическом вопросе социологи часто используют разделенные понятия. Например на вопрос: "Имеете ли Вы машину?" респондент может ответить только "да" или "нет", третьего не дано. Это не крайние позиции, а одно неразделенное понятие, которое подтверждается или не подтверждается респондентом.
Но в вопросе, так любимым социологами "Нравится ли вам...?", можно выделить множество градаций, как нечто нравится респонденту. Конечно, можно ограничиться двумя позициями: да, нравится и нет, не нравится и просить респондента подтвердить или не подтвердить концепцию исследователя (начальник может нравиться). Но поскольку это понятие может быть разделенным на множество подпонятий или хотя бы их ограниченное количество, то у респондента может возникнуть сомнение в правомочности дихотомического деления. Ведь он воспринимает вопрос только как просьбу дать оценку своему начальнику, а не подтвердить концепцию исследователя, что он нравится.
Возникает цепь трудностей и содержательного, и психологического порядка. Социологи, чтобы избежать их, строят данный вопрос как закрытый. Но делают это чаще всего неправильно. Вопрос строят по форме как дихотомический, но с введением какой-либо третьей альтернативы, например "не очень нравится", и получается вопрос второго типа. Но тогда возникает противоречие между содержанием вопроса и альтернатив. Последние, как правило, строятся не на одном, а на двух и даже трех основаниях, о чем еще будем говорить.

ХОТЕЛИ БЫ ВЫ КУПИТЬ АВТОМОБИЛЬ?
Да, хотел бы.............................................. ( )
Возможно.................................................. ( )
Не думал об этом...................................... ( )
Нет, не хотел бы....................................... ( )

Данный вопрос, построенный как дихотомический и требующий ответа "да" и "нет", в своих альтернативах представлен фактически как вопрос второго типа.
В принципе социолог может предлагать любую форму вопроса, если он уверен, что она наилучшим образом решает его задачи. Но обязательно необходимо исходить из концептуальной определенности вопроса и для социолога, и для респондента. Только в этом случае можно надеяться на то, что респонденты поймут задачи исследователя и попытаются вместе с ним их решить.

Почему мы "закрываем" вопрос?
В обыденной речи, в живом разговорном языке мы не формулируем серию возможных ответов. Вопросы задаются в открытой форме, но ответы, хотя и не выражены в явной форме, всегда подразумеваются. Если мы спрашиваем собеседника: "Ты пойдешь сегодня в кино?", то подразумеваем возможные ответы: "да", "нет". Правда, нередко случается, что отвечающий дает неопределенный ответ, например, "не знаю, возможно". В этом случае отвечающий фактически переформулировал вопрос и спрашивающий молчаливо согласился.
Знание возможных вариантов и характера ответов определяется всем контекстом разговора собеседников или ? в более широком плане ? контекстом характера их общения. Если спрашиваем: "Как жизнь?", то предполагаем, что отвечающий знает, о чем идет речь. В социологической анкете мы обязаны формулировать серию ответов так, чтобы определить предмет и содержание вопроса.
Здесь мы сталкиваемся с тем довольно сложным явлением в социологии, и не только в социологии, когда большинство вопросов может иметь различную содержательную интерпретацию в зависимости от условий их подачи. На вопрос "Как Вы проводите свое свободное время?" можно ответить по-разному. Вопросный оператор "Как...?" подразумевает различное содержание и формы проведения свободного времени (ходил в кино, играл в карты, читал и т.д.) или различные уровни его качества: "провожу его очень хорошо, средне, плохо" и т.д.
Поскольку каждый вопрос анкеты представлен как самостоятельный, вне связи с другими вопросами (для респондента, конечно), постольку интересующий социолога аспект необходимо определить, что и делается через предлагаемый набор ответов или, как говорят социологи, путем закрытия вопроса. Например, задается вопрос, как респондент предпочитает путешествовать. Один вариант ответов может предполагать вид транспорта (предпочитаю путешествовать поездом, пароходом, пешком и т.д.). Второй вариант может раскрывать, с кем предпочитает опрашиваемый путешествовать (я предпочитаю путешествовать с родственниками, с друзьями, один и т.д.). Третий вариант ответов предполагает выяснить вид путешествия (по туристической путевке, самостоятельно, в группе и т.д.). В одной из анкет на этот вопрос респондент перечеркнул предлагаемые варианты ответа и дописал на полях свой ответ: "Как я предпочитаю путешествовать?" ? "Молча". Это тоже возможный вариант ответа в контексте рассуждений. Для того чтобы респондент понял, в каком аспекте интересует социолога содержание вопроса, необходимо четко сформулировать всю необходимую серию возможных ответов.
Закрытие вопроса, т.е. определение набора альтернатив, оказывается довольно сложной процедурой, несмотря на кажущуюся ее легкость.
Во-первых, никогда нельзя достаточно твердо сказать без предварительного методического и содержательного анализа изучаемого явления, сколько должно быть закрытий и какие альтернативы должны включать вопросы. Не всегда можно сказать, насколько предлагаемый исследователем набор подсказок отражает реальное содержание вопроса, исходя из решения той или иной исследовательской или практической задачи. Без тщательной предварительной экспериментальной и методической работы здесь не обойтись. Однако в практической подготовке социологических исследований при выборе альтернатив чаще всего опираются на интуицию, социологический опыт или просто здравый смысл, что, конечно, не всегда достаточно для подлинно научного подхода к решению исследовательской задачи.
Во-вторых, немалую сложность имеет значимость альтернатив, определяемая выбором респондентом той или иной альтернативы. Например, пытаясь выяснить основные мотивы вступления в брак, социолог, исходя из предварительно собранной информации, предлагает набор мотивов или альтернатив закрытого вопроса, прося респондентов определить, какой из них является наиболее существенным. Путем подсчета голосов респондентов определяется значимость того или иного мотива из предлагаемого набора.
Но можно ли сказать, что мотив, набравший наибольшее количество голосов, является объективно значимым в структуре мотивов вступления в брак. Совсем не обязательно. Он является значимым прежде всего среди предлагаемого набора мотивов образования семьи.
Конечно, сложно требовать от социолога, чтобы он в первом же исследовании так сформулировал вопросы и выбрал такие альтернативы, что результаты исследования полностью отразили объективную ситуацию и показали истинное содержание явления. Выяснение подлинной сути явления ? сложный и длительный процесс, требующий в иных случаях не одного вопроса и не одного исследования.
К тому же и содержательное значение того или иного явления не изначально присуще данному явлению, оно всегда относительно. В зависимости от системы факторов и условий может меняться и содержательное значение изучаемого явления. Так, стабильность семьи и удовлетворенность браком зависят не только от личностных характеристик и социального окружения супругов, но и от системы ценностей, представлений и ожиданий каждого из партнеров. Как говорится, хочешь быть счастливым, смени точку отсчета.
В анкетах, как правило, социолог оперирует закрытыми вопросами, поскольку, как уже говорилось, это единственный путь определения концептуального содержания анкетного вопроса. Выражение концептуального содержания является трудной задачей, не всегда полностью осознаваемой исследователем. Не случайно в социологической литературе закрытые вопросы рассматриваются, как правило, только с точки зрения удобства пользования ими: респондентам легче на них отвечать (по сравнению с открытыми вопросами), их проще кодировать, обрабатывать и анализировать, т.е. они удобны и с чисто технической стороны.

Несколько слов о полузакрытом вопросе
Существует такой тип вопроса, при ответе на который респонденту дается возможность дописать свой вариант ответа, если ни одна из предложенных альтернатив не отражает его мнение. Обычно в таком случае делается пометка: "Что еще, напишите..." или "Как иначе, напишите..." и т.п.
Надо сразу отметить, что полузакрытые вопросы, как показывает социологическая практика и методические эксперименты, не дают нужного эффекта. Чаще всего их ставят в анкету, так сказать, для успокоения совести, показывая, что, мол, мы не "давим" на респондента, даем ему возможность выразить свое мнение. Но респонденты редко пользуются этой возможностью, только 10-15% опрошенных дописывают свой вариант ответа на заданный вопрос в дополнение к предлагаемым альтернативам. Такое ограниченное количество ответов, как правило, не позволяет провести их содержательный анализ. На полузакрытый вопрос обычно отвечает определенная группа респондентов, например, имеющая высокий уровень образования и навык работы с печатными текстами. Кроме того, дополнительные ответы носят частный, специфический характер, что не позволяет в большинстве случаев построить более или менее приемлемую типологию. Таким образом, ясно, что содержательное использование данного типа вопроса ограничено.

Сколько "закрытий" должно быть в вопросе?
В принципе, к большинству вопросов, за исключением специфических, можно предложить довольно много закрытий. Например, в вопросах о проведении свободного времени, о формах культурного потребления, о художественных предпочтениях и многих других можно дать большое количество ответов.
Естественно, что социолога при выяснении всех мотивов может интересовать весьма широкий круг явлений, причем в различных аспектах и с разной полнотой. Но вполне понятно, что дать в одном опросе все возможные варианты ответа практически невозможно. Этого нельзя делать и в соответствии с требованиями методического порядка.
При большом количестве альтернатив появляется монотонность, респонденту становится неинтересно, к концу набора ответов он устает отвечать, особенно, если таких вопросов в анкете набирается слишком много.
При большом наборе альтернатив, как правило, респондентом фиксируются первые из них, и пробегая остальной набор альтернатив, часто не очень вдумываются в их содержание. Как показывает анализ, ответы респондентов по альтернативам, если вопрос построен неправильно, располагаются по убывающей.
Конечно, можно постараться убедить респондентов, чтобы они тщательно читали все альтернативы, обдумывали и выбирали именно те из них, которые в большей степени соответствуют их мнению, независимо от того, где они расположены ? в начале, середине или в конце набора, но толку от этого будет немного. За несколько минут инструктажа, объяснения, как надо заполнять анкету и отвечать на вопросы, психологию респондента изменить не удастся, и он будет поступать, как обычно. Поэтому вопрос сразу необходимо строить в соответствии с методическими требованиями и правилами.
Чтобы избежать концентрации внимания респондентов на первых альтернативах, можно применить некоторые общие правила.
Прежде всего не давать много закрытий, лучше ограничиться пятью?шестью. Если есть необходимость в большом количестве альтернатив, то целесообразно разделить вопрос на два?три условных вопроса и поставить их под литерами А, Б, В... Можно также расположить альтернативы в два столбца по 3?5 в каждом. Это снимет монотонность вопроса.
Такая компоновка альтернатив обеспечивает некоторую уверенность в том, что респондент прочтет все альтернативы и выберет именно те, которые в большей степени соответствуют его мнению. Во всяком, случае практика построения вопроса и ряд методических экспериментов говорят в пользу данного способа расположения альтернатив. В результате такого построения мы получаем в большинстве случаев по совокупности ответов в усредненных данных равномерное распределение ответов респондентов по альтернативам, независимо от того, на каком месте они находятся: на первом, последнем или в середине набора.
Общее количество закрытий в вопросе обусловлено не только методическими требованиями, но и решением содержательных задач исследования.
Прежде всего количество альтернатив в вопросе оказывает влияние на их "наполняемость" и соответственно на процентное распределение ответов среди всех предложенных альтернатив, что в свою очередь сказывается на определении значения каждой из них.
Далее, набор и количество альтернатив диктуются и необходимым размером шкалы. Чем длиннее шкала, определяющая содержательность решаемых задач, тем больше альтернатив и наоборот.
И наконец, еще одно немаловажное требование состоит в том, что любой набор альтернатив не должен быть избыточным, т.е. не должен давать больше информации, необходимой для решения поставленных задач. В конечном счете, это и требование экономического порядка, поскольку любая избыточная информация требует собственно дополнительных затрат времени, материальных и трудовых ресурсов для своей обработки.
Таким образом, количество закрытий в любом вопросе имеет принципиальное значение для успешного решения исследовательских задач.

Что такое табличный вопрос
В анкетах довольно часто используются табличный, или комбинированный, тип вопроса. Это особый способ построения вопроса, который фактически выступает превращенной формой вопросов первого и второго типа.

ВАШЕ МНЕНИЕ О ВЛИЯНИИ СОВРЕМЕННЫХ ВЕДУЩИХ
ПОЛИТИЧЕСКИХ ПАРТИЙ В РОССИИ


КПРФ
НДР
ЛДПР
ЯБЛоко Отечество-
вся Россия
Пользуется большим авторитетом
у населения
1
1
1
1 1
Пользуется авторитетом, но не большим
2
2
2
2 2
Не пользуется
авторитетом у населения
3
3
3
3 3

По сути дела здесь представлен не один вопрос, а группа вопросов (поэтому его и называют комбинированным), объединенных единой формой (поэтому его и называют табличным). Социологи довольно охотно пользуются табличными вопросами, и тому есть веские основания.
Во-первых, вопросы данного типа очень емкие и в то же время занимают мало места. Представьте себе, что приведенный табличный вопрос был бы представлен серией отдельных вопросов с полным наименованием каждого вопроса и полным набором собственных альтернатив. Это заняло бы, по крайней мере, в три раза больше места, чем сейчас. Учитывая, что место в анкете всегда ограничено, можно понять приверженность социологов к комбинированным, или табличным, вопросам.
Во-вторых, применение такого типа вопроса дает возможность графически оформить анкету, что снимает монотонность, вносит разнообразие в анкету, перебивая серию традиционно построенных вопросов. Однако табличные вопросы все-таки довольно трудны для респондентов. Их сложнее понимать, чем традиционные вопросы, на них труднее отвечать особенно тем, кто не имеет навыков работы с текстами. Методическое исследование показывает, что на табличные вопросы не отвечают от 15 до 30% опрошенных, иногда и больше, в зависимости от сложности построения и содержания подвопросов.
Но несмотря на трудности применения табличные, или комбинированные, вопросы имеют свои преимущества, хотя пользоваться этими вопросами следует аккуратно. Вводить в анкету целесообразно не больше трех-четырех вопросов и делать их по возможности проще, понятнее. В тексте и при устном инструктировании постоянно разъяснять правила и особенности ответа на них. Необходимо строить эти вопросы по единому образцу, чтобы, раз увидев и поняв данный тип вопроса, респондент в дальнейшем сразу их узнавал. Желательно тщательно отрабатывать каждый такой вопрос при пилотажном исследовании. Только при таком подходе табличные, или комбинированные, вопросы могут использоваться достаточно эффективно.

Вопросы без альтернатив или открытые вопросы
До сих пор речь шла только о закрытом вопросе как основном в социологическом исследовании, альтернативы которого описывают содержание и понятийную сущность вопроса. Но кроме закрытых вопросов в анкетах используются и так называемые открытые вопросы, в которых респондент не получает каких-либо подсказок или вариантов ответа.
К открытому вопросу социологи подходят как к одному из путей определения возможных вариантов ответа на закрытый вопрос при поисковом исследовании. Нередко социолог знает только приблизительные варианты ответа на вопрос, или варианты ответов известны, но не всегда можно заранее определить, какие из них являются важнейшими для исследования. Обычно так бывает, если социолог хочет выяснить структуру мотивов, оценок, явления, общие представления опрашиваемых на уровне первого знакомства с объектом, или предметом, исследования.
Для примера попытайтесь к какой-нибудь малоизученной теме построить закрытый вопрос, хотя бы сформулировать альтернативы в вопросе, почему люди покупают автомашину. Можно, конечно, основываясь на некотором общем представлении, написать ряд вариантов ответов: удобное средство передвижения, сокращение времени на поездки, престижность, занятие в свободное время и пр. Но являются ли эти альтернативы исчерпывающими, полностью ли они описывают структуру мотивов покупки автомашины? Наверное, имеются и другие мотивы, о которых при первом подходе к исследованию мы не имеем даже представления.
Для того чтобы выяснить, пусть и на поведенческом уровне, основные мотивы, следует предоставить респондентам свободу выражения и попросить их написать, почему они купили автомобиль, т.е. задать открытый вопрос. Совокупность ответов и их типология позволят выявить структуру мотивов.
Давать закрытый вопрос уже в поисковом исследовании означает замкнуть и себя, и респондента в узком кругу своего собственного, нередко поверхностного представления о предмете исследования. Чтобы избежать этого, социолог формирует открытый вопрос и тем самым расширяет познавательные возможности исследования.
Как показывает анализ, совокупность ответов респондентов на открытые вопросы и их частотное распределение может иногда открыть неожиданную перспективу для изучения объекта. Реальность, созданная респондентами, может оказаться для социолога более многообразной или просто другой по сравнению с априорной схемой, предложенной социологом опрашиваемым. После анализа ответов на открытый вопрос и их типологии можно формулировать альтернативы закрытого вопроса, не опасаясь, что будут упущены самые важные.
Открытые вопросы имеют ряд преимуществ по сравнению с закрытыми. Они позволяют респондентам свободно и полно, без каких-либо ограничений со стороны социолога выразить свое мнение, высказать самое насущное, поднять иногда такие проблемы, о которых, может быть, социолог и не задумывался. Анализ ответов респондентов позволяет во многих случаях определить проблемы, противоречия, нерешенные вопросы, выявить область действия изучаемых явлений, увидеть их в неожиданном ракурсе.
Однако открытые вопросы имеют границы использования. В частности, они не позволяют решать некоторые специфические исследовательские задачи. Не всегда при анализе мнения опрашиваемых можно выявить истинные причины поведения. Чаще всего это происходит из-за неполного осознания человеком тех или иных явлений, обусловливающих его поведение, или из-за нежелания их раскрывать в силу престижного или интимного характера. Так, если спрашивать респондентов о причинах развода, то чаще всего они не указывают в ответах на открытые вопросы причин интимного характера, например сексуальную неудовлетворенность, хотя, как показывают исследования, этот фактор является довольно существенным в стабилизации семьи.
Открытый вопрос всегда труден, поскольку требует большой аналитической работы при поиске ответа. Не все опрашиваемые готовы к такой работе, многие уклоняются от нее. В среднем на открытые вопросы, в зависимости от характера и сложности, отвечают от 40 до 70% опрошенных.
Другая сложность состоит в большой разбросанности ответов, что существенно затрудняет их типологию. Так, при опросе студентов задавался вопрос: "Что бы Вы сделали в первую очередь для повышения успеваемости и совершенствования процесса подготовки студентов, если бы были деканом?" Около 500 человек (из 1300) ответили на этот вопрос. Они высказали примерно 800 предложений, критических замечаний, при классификации которых было выделено 40 более или менее однородных групп. Дальнейшая классификация требовала более общего основания, однако при этом терялась бы специфика того или иного предложения.
Типология предложений - довольно трудное дело по причине неоднозначности интерпретации высказываний. Всегда имеется опасность большего или меньшего субъективизма социолога и приписывание тому или иному высказыванию респондента содержательного значения, которое оно, возможно, на самом деле и не имеет. Данная опасность возникает при недостаточном знании объекта, предмета исследования.
Так, один из студентов при ответе на вопрос "Что бы Вы сделали... если бы были деканом?" написал: "Для улучшения учебы необходимо ввести телесные наказания". Можно посчитать это высказывание неудачной шуткой, проявлением несерьезного отношения к вопросу и изъять его из анализа, но можно увидеть в этом предложении крайнюю форму выражения мнения респондента по усилению контроля за успеваемостью. Однако и то, и другое ? только предположение исследователя. Что на самом деле думал респондент, по одному этому предложению сказать трудно. Неоднозначность интерпретации ? ахиллесова пята открытых вопросов.

Что лучше: открытый или закрытый вопрос?
Еще совсем недавно социологи считали, что открытая и закрытая формы вопроса дополняют друг друга, что информация, получаемая с помощью того или иного вопроса, если и не полностью идентична, то, во всяком случае, не противоречит друг другу. Если же противоречия в ответах на эти вопросы имеются, то они обусловлены неадекватностью представления социолога об изучаемом предмете, которую может исправить исследование в открытых формах вопроса. Ни у кого не вызывало сомнения, что информация, полученная по открытой и закрытой формам вопроса, отражает ту же объективную реальность, хотя, может быть, с разной степенью точности, надежности и пр.
Однако в последние годы многие методические эксперименты и социологические исследования показали, что открытые и закрытые вопросы довольно часто дают различную информацию. Действительно, ряд исследований, проведенных нами на предприятиях, в учебных заведениях, в различных организациях, анализ информации, полученной по идентичным вопросам, построенным в различной форме (открытые и закрытые вопросы), подтвердили, что они значительно отличаются друг от друга. Данный вывод не позволяет утверждать об идентичной природе вопросов, основываясь на идентичности их содержания. Правильнее, наверное, говорить о различной содержательности формы вопроса, имеющей различную познавательную природу.
Отвечая на вопрос в закрытой форме, респондент вынужден работать в той системе логического рассуждения, которую ему предлагает исследователь и которая может совпадать, а может и не совпадать с системой логического рассуждения респондента. Если же меняется система логического рассуждения, то, естественно, меняется и значение того или иного явления и нередко весьма существенно. В открытом вопросе социолог получает информацию о том или ином явлении в рамках логического рассуждения респондента, который сам "рисует ситуацию". При закрытой форме вопроса, как бы полно он не отражал структуру предпочтений респондентов (а полного отражения добиться практически невозможно по причине природы закрытого вопроса), социолог получает информацию о реакции респондента на свое предположение, т.е. согласен или не согласен респондент с рассуждениями исследователя. Согласитесь, что это может быть весьма различная информация.

Фактологические и мотивационные вопросы

Из всего многообразия можно выделить группу вопросов, фиксирующих уже свершившееся действие, указывающих на наличие того или иного факта. Например, уволился с работы, купил цветной телевизор, отдыхал на море, имеет библиотеку и т.д. Это так называемые фактологические вопросы. Они, как правило, четко определены во времени.
Фактологические вопросы прежде всего интересны тем, что, зафиксировав уже свершившийся факт, поступок, действие, они уже не зависят в момент вопроса от мнения респондента, его состояния, оценки и пр., что позволяет получить объективную картину тех или иных сторон деятельности людей. Так, при определении уровня культурного развития тех или иных социальных групп можно пойти по пути выяснения оценки ими самими своего уровня культуры. Субъективное мнение респондентов о самих себе тоже представляет интерес и при решении той или иной задачи бывает необходимым. Но можно построить такую систему показателей, фиксирующих только факт культурного поведения, скажем, чтение художественной литературы, посещение театров, участие в художественном самодеятельном творчестве и проч., и на основе анализа этих данных вывести общую объективную оценку уровня культурного развития изучаемых групп. Выводы этих двух исследований могут сильно отличаться.
Фактологические вопросы, как правило, не представляют трудности для восприятия и сложности для ответа. Правда, могут быть фактологические вопросы, которые требуют и хорошей памяти, и значительных умственных усилий, когда исследователь, например, спрашивает о далеком прошлом или просит произвести суммирование некоторых действий или их усреднение: "Сколько чашек кофе Вы выпиваете в день?", "Как в среднем Вы учитесь?", "Как обычно Вы проводите свое свободное время?" и т.д. Среднее в данном случае не оценка деятельности, а некоторое среднее действие.
Следует отметить некоторые особенности построения фактологических вопросов, касающихся далекого прошлого и будущего действия.
Фактологические вопросы, как уже отмечалось, фиксируют уже свершившиеся, независимые от оценки респондента действия. Но тут есть опасность, если это касается факта далекого прошлого респондента, то он (наличие, действие) может восприниматься им через качественную оценку ситуации. Например, мы спрашиваем, сколько квадратных метров жилплощади имел респондент 30 лет назад. Большинство опрошенных помнит это в лучшем случае приблизительно. Метраж жилища в данных случаях нередко определяется через качественные характеристики: большая или маленькая комната, т.е. такая, какой она осталась в восприятии респондента. Соответственно меняется и представление о метраже комнаты. Исследуя жилищные условия респондентов, которые они имели 30 лет назад, мы неожиданно выяснили, что в зависимости от увеличения или уменьшения численности проживающих в квартире ее общий метраж в восприятии жильцов уменьшался или увеличивался. Объяснение простое: перенаселенная квартира воспринималась как маленькая, а малонаселенная ? как большая.
В приведенном примере, хотя в ответах респондентов и присутствовали некоторые количественные характеристики, на самом деле снималась информация об оценке респондентами своих жилищных условий в прошлом. Произошла подмена понятий, в результате чего полученная информация не отражала той реальности, которая интересовала социолога.
Анализировать события прошлых лет труднее, потому что, осознанно или нет, респондент рассматривает их в контексте сегодняшнего дня, современной ситуации и соответственно трансформирует свой поступок, свою оценку, искренне веря, что так оно и было на самом деле.
Другая природа у фактологических вопросов, касающихся будущего действия. Когда социолог спрашивает, например, как поступил бы респондент, если бы он встретился на улице с хулиганом, то он фактически снимает не факт поведения опрашиваемого, а его установку на это действие. Если респондент отвечает, что обязательно дал бы отпор (на самом деле частенько бывает наоборот), то ответ его фиксирует не реальное поведение, а только его мнение по поводу этого действия. Конечно, действие и мнение о нем не одно и то же.

Мотивационные вопросы
Основной недостаток фактологических вопросов заключается в том, что они не изучают действие в развитии, а лишь фиксируют факт, давая моментальный срез. Однако для понимания причин того или иного явления этой информации часто оказывается недостаточно. Вот почему для изучения глубинных истоков того или иного явления, для верной оценки тех или иных социально-экономических, духовных процессов социологи используют так называемые мотивационные вопросы, направленные на выяснение ценностных ориентаций людей и мотивов их поведения.
Например, интенсивность снимается вопросами такого родаа: как часто, редко, больше, меньше. Скажем: "Как часто Вы смотрите телевизор?" (варианты ответа: очень часто, часто, редко, очень редко). Вопросы, фиксирующие интенсивность протекания процесса, активно используются социологами, но они трудны для анализа, поскольку их интерпретация может быть различной у исследователя и респондентов.
"Что значит часто смотреть телевизор?" Для человека с высшим образованием это в среднем один-два часа в день, для людей с начальным образованием это может быть и пять, и шесть часов. Поэтому, анализируя ответы опрашиваемых типа "часто", "редко", "больше", "меньше" и пр., необходимо прежде всего определить, что они понимают под этими терминами.
"Что значит долго добираться до дома в условиях большого и малого города?" В обоих случаях респонденты могут ответить, что они тратят много времени, но для такого города, как Москва, это будет значить примерно час, а для такого, как, скажем, Владимир, ? пятнадцать минут.
Не вдаваясь в детальный анализ мотивационного поведения и ценности его изучения для социологического исследования, отметим только, что оно интересно как некая идеальная модель поведения человека. Но идеальное представление и реальное поведение ? далеко не одно и то же. Идеальное представление, сформированное на основе прошлого опыта, в конкретном поведении опосредуется реальной ситуацией.
Спрашиваем у женщин, сколько детей они хотели бы иметь. Чаще всего отвечают: два-три ребенка. На самом деле большинство имеют одного ребенка, во всяком случае в Москве.
При использовании мотивационных вопросов необходимо указать критерий оценки или договориться о понятиях. Не определив, что респондент и исследователь имеют в виду, как понимают то или иное явление, социолог рискует неадекватно оценить ответы респондентов.
Для изучения уровня культурного развития каких-либо групп, можно в принципе ограничиться прямым вопросом: "Как Вы оцениваете свой уровень культурного развития?", предложив респондентам ту или иную шкалу. Что дает исследователю информация, получаемая посредством прямого вопроса, путем самооценки? Только то, что респонденты сами себя оценили таким-то образом. Но насколько данная информация соответствует общим критериям уровня культурного развития для данной группы? Единственно, что можно сказать, что данные по уровню культурного развития, полученные путем самооценки, являются отражением некоторых собственных критериев опрашиваемых.
Подобная информация мало чего стоит, если не выбраны точки отсчета. Критерии оценки устанавливаются и определяются уже другими вопросами. Исследователь задает критерий, формулируя серию вопросов, например, о наличии предметов культурного потребления в семье, о посещении культурных заведений и пр. Ранжируя их согласно ответам респондентов по шкале значимости, социолог определяет уровень культурного развития изучаемых групп. Исследователь может соотнести свое представление об уровне культурного развития с уровнем развития, определенным респондентами, и тем самым выявить отклонения, насколько он завышен или занижен, насколько объективна самооценка респондентов и т.д.
Так, например, после вопроса "Скажите, пожалуйста, большая ли у Вас дома библиотека?" (ответ: "Большая") задается следующий вопрос: "А Вы не назовете примерное количество книг в Вашей библиотеке?" (ответ: "Примерно 100 книг"). Контрольным вопросом мы определяем, что понимает респондент под "большой библиотекой". Анализируя его представление о "большой библиотеке" и соотнося его с общепринятым пониманием или с пониманием исследователя, можно определить некоторые качества респондента, например, не желает ли он представить себя в более выгодном свете.
Таким образом, для того чтобы определить правильность понимания респондентом того или иного явления, необходимо его соотнести с пониманием другого человека. Таким другим человеком, его пониманием может быть сам исследователь. Соотнося ответы респондентов со своим представлением социолог может сделать заключение, насколько респондент правильно понимает изучаемое явление. Но, строго говоря, ни исследователь, ни респондент не могут претендовать на то, что их понимание истинно, т.е. насколько понимание изучаемого явления исследователем и респондентом отражает объективную реальность. Социолог, конечно, может принять свою точку зрения как истинную и полностью удовлетворить свои исследовательские задачи, но это еще не означает, что его понимание соответствует объективной реальности. Чтобы доказать такое соответствие, необходимо ввести третий критерий, например, взять за основу такое понимание объекта, которое принято в научной литературе и которое получило хорошую проверку в многочисленных социологических исследованиях. Или же за критерий взять понимание объекта некоторой экспертной группой. Последнее используется в случаях, когда надо определить недостаточно разработанное понятие. Тем самым создается как бы координационная сетка, в которой ответы респондентов находят свое место и имеют четкие ориентиры.
Нередко из-за понимания различий, две формы общественного бытия, а именно идеальное представление и реальное поведение, смешиваются, и тогда мотивы выступают как причины поведения. Ответы респондентов по мотивам поведения часто принимаются социологами за причины, в результате чего выдаются необоснованные рекомендации. Идеальное и реальное поведение людей, их установки и действия могут не совпадать и даже быть противоположными друг другу.
Из сказанного не следует, что мотивы поведения не позволяют выйти на обнаружение реальных причин. Мотивы поведения содержат большую или меньшую долю информации, которая отражает в той или иной степени реальные процессы, через изучение которых можно найти подход к выявлению причин поведения.

Правило понятийного деления
Один из принципов понятийного деления позволяет сгруппировать вопросы по двум типам, а именно ? с неполным и полным делением. В вопросе первого типа набор альтернатив, предлагаемый респонденту, не исчерпывает всего его понятийного содержания. В вопросе второго типа набор альтернатив полностью его исчерпывает. Каждый из этих вопросов имеет свои правила построения и особенности использования.
Представляют интерес вопросы с неполным делением. Их особенность состоит в том, что используемое понятие имеет неограниченное деление, и набор альтернатив становится безграничным, как, к примеру, в вопросе: "Какое сочетание красок больше всего Вам нравится?" Понятийное содержание вопроса может быть ограниченным, и его предлагают респонденту, скажем: "Какую литературу Вы имеете в своей домашней библиотеке?" (варианты: историческую, мемуарную, специальную, детективную, фантастическую и т.д.).
Основная трудность использования этого типа вопроса заключается в том, что исследователь должен ограничиваться определенным и довольно небольшим набором альтернатив. В самом деле, не может же социолог предложить опрашиваемому все возможные варианты ответов. В большинстве случаев в этом и нет особой необходимости.
Тот или иной набор альтернатив может быть продиктован различными задачами.
1. Социолога интересует только факт наличия некоторого явления, процесса или признака, поэтому он ограничивается таким набором альтернатив, который лишь фиксирует данное явление. Например, факт указания на наличие той или иной литературы свидетельствует о том, что респондент имеет домашнюю библиотеку. Обычно это делается в тех случаях, когда нет возможности задать прямой вопрос.
2. Исследователь хочет выяснить, как проявляется изучаемое явление, или насколько интенсивно проходит процесс, например степень участия респондента в политической жизни страны. Это можно определить по тому, в каких формах политической жизни участвует опрашиваемый, предполагая, что участие в сложных формах политической жизни свидетельствует об уровне общественно-политической активности.
3. Социолог исследует специфическое проявление изучаемого явления или процесса, некоторые особенности его протекания. Так, наряду с выявлением факта участия в политической жизни общества, уровня активности респондента, может появиться необходимость выяснить, в какой сфере общественной жизни опрашиваемый проявляет наибольшую активность: по месту жительства, на работе и пр. Соответственно выбираются и альтернативы.
4. Исследователь изучает определенный аспект какого-либо явления, процесса, например, какого рода политическую деятельность ведет опрашиваемый по признаку важности, сложности, ответственности или в каких политических организациях он работает. В зависимости от характера политической деятельности можно определить интересующий исследователя аспект.
5. Социолога может интересовать, какими признаками (характеристиками) обладает респондент, и из всех возможных вариантов он выбирает те, которые в большей степени его характеризуют, например в качестве активного участника общественной жизни.
Каждый из этих подходов имеет специфику построения набора альтернатив. Так, в случае фиксирования какого-то явления, процесса, определения интенсивности его протекания и т.д. нельзя брать частные, незначительные, случайные формы их проявления, поскольку тогда возникает опасность зафиксировать неустойчивое состояние явления или процесса. Необходимо быть уверенным, что, используя те или иные показатели в качестве вариантов ответа, альтернатив вопроса, фиксируются существенные характеристики.
Разработка вопросов с неполным делением требует прежде всего четкого определения понятийного содержания формулируемого вопроса, полного понимания, какую информацию хочет получить социолог. Видимо поэтому данный тип вопроса используется, судя по вышедшим социологическим анкетам, неохотно.
Действительно, вопрос с неполным делением всегда оставляет какую-то неудовлетворенность. Хочется спросить о многом, но объем вопроса и методические ограничения количества альтернатив не позволяют этого сделать. В результате возникает впечатление, что за бортом остается большое количество невостребованной и столь необходимой (особенно, когда получить ее уже нельзя) информации. Такая неудовлетворенность является свидетельством нечеткого представления социолога о том, какая информация необходима ему для решения исследовательской задачи.
В социологических анкетах чаще всего применяется вопрос с полным делением, т.е. альтернативы вопроса как подпонятия полностью или большей частью исчерпывают его понятийное содержание.
Главное при построении такого типа вопроса ? правильно выдержать объемы и соотношения подпонятий, выступающих в виде альтернатив. Необходимо, чтобы выделенные подпонятия (альтернативы) имели равные объемы, чтобы их совокупность полностью или большей частью исчерпывала объем общего понятия, которое заложено в вопросе контекстом исследования.
Но нередко это правило нарушается. Как показывает анализ социологических анкет, при построении такого типа вопросов допускаются, по крайней мере, четыре типичные ошибки.
1. Альтернативы имеют слишком большой уровень общности, нередко их совокупный объем превышает объем содержания понятия вопроса. Так, в анкетах часто задается вопрос о профессиональной подготовке с такими альтернативами.

"Где Вы получили профессиональную подготовку?"

В ПТУ, ТУ и других училищах......................... ( )
На различных профессиональных курсах......... ( )
Непосредственно на производстве..................... ( )
В техникуме........................................................ ( )
В ВУЗе................................................................. ( )

В данном случае введение альтернативы " в ВУЗе" не совсем правильно, поскольку она описывает более широкий круг явлений: наряду с профессиональным институт дает и общее высшее образование. Респондент воспринимает последнюю альтернативу как более широкое понятие, что нередко приводит к сдвоенным ответам. Он вынужден выбирать одну альтернативу в рамках понятийного содержания вопроса (какую он имеет профессиональную подготовку) и вторую альтернативу в рамках более общего понятия (какое он имеет общее образование), что приводит к смешению показателя профессионального образования.
Требование ограничения объема понятий альтернатив нередко вступает в противоречие с другим методическим требованием ? уменьшением количества альтернатив в вопросе. Однако последнее неизбежно ведет во многих случаях к увеличению объема понятий альтернатив, повышению уровня их общности. Стремление же к снижению уровня общности, сужению объема понятий имеет следствием увеличение количества альтернатив в вопросе. Так, в вопросе о наличии той или иной литературы в домашней библиотеке количество альтернатив увеличивается с уменьшением объема понятий: художественная, общественная, политическая, научная, специальная, учебная, справочная и т.п. Разрешение данного противоречия зависит от правильной разработки понятийного содержания вопроса, что и определяет уровень общности его альтернатив.
2. Альтернативы имеют небольшой уровень общности, носят частный характер, и совокупность их понятий не исчерпывает объема понятия вопроса.
Объемы понятий альтернатив могут быть не соразмерными, когда объем понятия одной альтернативы больше объема понятия другой альтернативы или когда одна альтернатива отрывается от другой, т.е. получается разрыв в объемах понятий, или когда объемы их понятий пересекаются.

"Скажите, пожалуйста, что Вас привлекает в деревне,
в сельской местности?"

Спокойствие.................................................. ( )
Отсутствие шума........................................... ( )
Наличие собственного дома.......................... ( )
Наличие огорода, участка.............................. ( )
Чище воздух, ближе к природе...................... ( )

Первая альтернатива в данном наборе явно больше по объему второй альтернативы и включает ее хотя бы частично. В зависимости от объема меняется и количественное наполнение понятий.
Несколько подробнее необходимо остановиться на вопросах с пересекающимися объемами. Респонденту предложено указать свой возраст.

До 20
лет
20-24

24-28

28-35

35-40

40-45

45-55

55-60

Свыше 60 лет
01
02
03
04
05
06
07
08
09

Здесь мы ставим респондента в трудное положение. Если ему, например, ровно 24 года, то к какой графе он должен себя отнести: 20-24 или 24-28 лет? А если ему 28 лет? Решение зависит от личной заинтересованности респондента в оценке своего возраста. Если ему захочется быть немного моложе, то он отнесет себя к меньшей возрастной группе, а если постарше (что бывает реже), то к следующей группе. Поэтому в исследованиях, где вопрос построен с пересекающимися объемами понятий, женщины всегда оказываются несколько моложе, чем мужчины.
Логическое деление довольно трудно, поскольку требуется определить общий признак, по которому происходит деление понятий. Существуют вопросы, где такое деление провести несложно, например при определении возраста, стажа работы и пр. Здесь признак ясен. Но бывают вопросы, в которых очень трудно найти или выделить общий признак, единое основание, которые позволили бы в рамках общего понятия четко отделить одну группу явлений от другой. Так, нередко фильмы делят на художественные и комедийные, как будто комедийные фильмы не являются художественными. И хотя это все понимают, но найти для "серьезных", глубоких художественных фильмов какое-то единое основание не удается. В метро объявляют: "Граждане пассажиры, у нас принято уступать места женщинам и людям престарелого возраста". И только понимание трудности выделения некоторого общего признака для понятий "женщины" и "люди престарелого возраста" не позволяет обвинить авторов обращения в логической несуразности.
3. Альтернативы должны быть построены по единому логическому основанию ? это одно из важнейших правил формулирования вопроса с полным делением.
Простейший пример: "Ваш пол?" (мужской, женский). Здесь единое основание ? пол, т.е. понятие "пол" включает в себя на равных основаниях и мужчин, и женщин. В вопросе: "Ваше образование?" единым логическим основанием для построения его альтернатив выступает наличие того или иного уровня образования.
Но нередко правило единого логического основания при формировании альтернатив не соблюдается. Нарушение происходит столь часто, что приходится говорить о нем как об одной из грубейших ошибок.

"Скажите, пожалуйста, выполняете ли Вы все то, что
наметили сделать за день?"
Бывают случаи невыполнения................................ ( )
Полностью все выполняю очень редко.................. ( )
Практически все выполняю.................................... ( )
Работаю без какого-либо плана на день................. ( )

В данном примере альтернативы выделены не по одному логическому основанию, а по двум. Первое логическое основание ? выполнение намеченных дел, что и подразумевает содержание вопроса, второе основание ? наличие (точнее отсутствие) какого-либо планирования своих действий. Такое тоже бывает.
На первый взгляд ничего особенного в подобном смешении различных логических оснований в одном вопросе нет. Респондент выбирает какую-либо одну альтернативу, т.е. он или выполняет, или не выполняет намеченное на день, либо он находится в свободном полете ? куда кривая выведет. В зависимости от выбора респондента исследователь получает данные по каждой альтернативе и делает соответствующее заключение.
Если анализ ведется в системе простых распределений и в абсолютных цифрах, то, в принципе, такое построение альтернатив возможно. Но в системе процентного распределения данных подобное построение альтернатив оказывается неприемлемым. Почему? Что происходит при смешении различных логических оснований?
Вопрос, сколько людей выполняют или не выполняют намеченное на день, касается только определенной категории людей, а именно тех, кто это более или менее постоянно делает. Естественно, что по этому признаку выпадает группа людей, работающих без каких-либо наметок и тем более без жесткого и определенного планирования. Точно так же исследователя в данном случае не будет интересовать, женаты они или нет, имеют ли детей, каковы условия их жизни и т.д.
Если социолог в указанный вопрос введет альтернативу по наличию детей или отдельной квартиры, то его обвинят в неумении построить вопрос. Но ни у кого не возникнет претензий, если: в вопрос о выполнении намеченного на день, он вставит альтернативу о наличии такого плана; в вопрос о количестве детей введет альтернативу об их наличии или отсутствии; в вопрос о том, где в настоящее время опрашиваемый учится, поставит альтернативу "нигде не учусь". Такое смешение оснований происходит довольно часто, если не сказать постоянно. Почти в любой анкете обязательно встретиться вопрос с двумя, а то и с тремя основаниями.
К чему это приводит? При обсчете ответов респондентов процент распределения по каждой альтернативе идет от общего количества ответивших на вопрос независимо от содержательного значения альтернатив. Так, в вопросе о выполнении намеченного на день распределение ответов по альтернативам зависит от общего количества ответивших на него, т.е. и от тех, кто действует по намеченному плану, и от тех, кто таких планов не строит. Поскольку общее количество ответивших увеличивается за счет тех, кто живет вообще без какого-либо плана, постольку распределение ответов о степени выполнения намеченных планов получается не по группе людей, имеющих такие планы, а по всем опрошенным. Понятно, что данные эти будут не совсем верны, они будут занижены, и искажение будет тем больше, чем больше различаются эти группы по численности.
Еще пример. "Как часто Вы читаете художественную литературу?" (часто, редко, очень редко, совсем не читаю). Как и в предыдущем примере, вопрос построен по двум основаниям: проверяется интенсивность чтения художественной литературы, в том числе и среди тех, кто вовсе не читает литературу. Посчитаем, что получается, если строить набор альтернатив не по одному, а по двум основаниям. Допустим, что половина респондентов читает литературу, а другая не читает. Тогда распределение ответов по альтернативам в первом и во втором случаях будет следующим:

Распределение ответов респондентов в вопросе, построенном по двум основаниям Н =100 человек (100%)
Распределение ответов респондентов в вопросе, построенном по одному основанию (Н = 100 человек (100%)
Читаю часто 30%
Читаю часто 60%
Читаю редко 10%
Читаю редко 20%
Читаю очень редко 10%
Читаю очень редко 20%
Не читаю совсем 50%
?
В сумме 100%
В сумме 100%

Как видно из таблицы, данные первого и второго столбцов отличаются весьма существенно друг от друга. В первом случае количество респондентов, читающих часто, составляет 30%, во втором случае их количество увеличивается ровно в два раза.
Какие данные правильные? Очевидно, данные второй колонки таблицы. В первой колонке имеется зависимость от всех ответивших на вопрос: и тех, кто читает, и тех, кто не читает. Но эти данные неточно отражают сущность поставленного вопроса: "Как часто Вы читаете художественную литературу?" Представьте, что в первом варианте вопроса с двумя основаниями ввели бы еще пятую альтернативу "читаю научно-техническую литературу", т.е. фактически набор альтернатив был бы построен по трем основаниям, что нередко и встречается. Тогда количество ответивших по существу вопроса (в процентном распределении от общего количества ответивших на вопрос) было бы еще меньше.
Набор альтернатив должен четко отвечать содержательной сущности вопроса. Если социолога интересует количество читающих и нечитающих респондентов, то соответствующим образом необходимо формулировать вопрос и вводить альтернативы: "Читаете ли Вы художественную литературу?" (да, нет). Здесь нельзя вводить альтернативу "изредка" или "иногда", поскольку это сразу вводит новое основание для деления ? интенсивность чтения. Если важно узнать, какую литературу опрашиваемый читает, то соответственно формулируется вопрос и строятся альтернативы (читаю такую, такую и такую литературу). В противном случае происходит искажение количественных данных или подмена понятий, когда в зависимости от набора альтернатив меняется и интерпретация вопроса.
Дело не только в искажении результатов исследования. Набор альтернатив воспринимается опрашиваемым как контекст вопроса, его логическая расшифровка, как направление логического анализа. Такое восприятие возможно, если альтернативы построены по единому логическому основанию.
В противном случае набор альтернатив оказывается не связанным с логическим смыслом вопроса, что существенно затрудняет работу респондента. Ему приходится отказываться от смыслового содержания вопроса и строить по каждой альтернативе специальную систему рассуждений. В этом случае фактически вопрос анкеты распадается на серию других вопросов, вокруг которых и группируются альтернативы, имеющие единое основание. Происходит это чаще всего неосознанно в силу необходимости сохранения последовательности логических операций. Прочитав предлагаемый набор альтернатив и чувствуя отсутствие единого основания, добросовестный респондент начинает выбирать и группировать предложенный ряд в определенной логической последовательности. Сама по себе эта работа достаточно сложна, она вдвойне сложна, если затруднено определение понятийного содержания и объема предлагаемых альтернатив.
Далеко не всегда можно четко и определенно соотнести альтернативы, выделив единое основание, и построить логические цепочки рассуждений. Иногда понятийное содержание двух-трех альтернатив настолько близко, что их очень трудно разъединить, или оно настолько различно, что выбрать какое-то единое основание не представляется возможным.

Сколько альтернатив можно выбирать?
Понятийное содержание вопроса предполагает и принцип выбора ответа. Возможны три типа вопросов: 1) вопросы, где возможен только один ответ; 2) вопросы, где респонденты могут выбрать ограниченное количество (2-3) альтернативы; 3) вопросы с неограниченным выбором альтернатив.
Пример первого типа вопроса: "Скажите, пожалуйста, Вы всегда выполняете распоряжения руководителя в срок?" Распоряжения руководителя можно выполнять всегда в срок, не всегда или никогда. Здесь возможен один вариант ответа, исключающий оба другие. "Имеете ли Вы стиральную машину?", "Хорошая ли у Вас жена?" и т.д. ? в этих вопросах возможен только один ответ. Как правило, такие вопросы не представляют большого труда для ответа, если, конечно, вопрос и его альтернативы построены правильно.
Возможные ошибки при построении вопроса подобного типа.
1. Социолог включил в вопрос такое общее понятие, которое допускает неточность его интерпретации, двойственное понимание, что приводит к трудности в восприятии вопроса и неточности ответа.
"Скажите, пожалуйста, где Вы провели отпуск в прошлом году?"
В доме отдыха................................................... ( )
Отпуск провел дома.......................................... ( )
Отпуск провел в походе.................................... ( )
В туристической поездке................................... ( )
Где еще, напишите_______________________
В данном вопросе неточно определена понятийная конструкция: "Где Вы провели отпуск". Исследователь предполагал, формулируя вопрос, что весь отпуск респондент обязательно проводит в одном месте: или в доме отдыха, или в туристической поездке и т.д. Но нередко люди проводят отпуск в двух местах, например, одну половину отпуска в доме отдыха, а вторую ? дома. В этом случае респондент затрудняется с ответом и, как правило, выбирает две альтернативы, соответствующие действительным местам проведения отпуска. Но поскольку данный тип вопроса допускает только один ответ, то при выборе двух альтернатив получаются искаженные данные. В примере с проведением отпусков при сдвоенных ответах в результате может оказаться, что количество отпусков больше, чем людей на производстве, или что каждый из работников имел по полтора и даже два отпуска.
2. Социолог предлагает респондентам выбрать из набора альтернатив одну, наиболее значимую.
"Скажите, с кем Вы чаще всего проводите праздники?" (альтернативы: в основном в кругу семьи, с друзьями, родственниками, один и пр.). Респондент может опустить словосочетание "чаще всего" или "в основном" и отмечает две альтернативы, указывая с кем он обычно проводит праздники.
И в самом деле один и тот же праздник человек может утром провести с семьей, а после обеда с друзьями. Респондент не понял вопроса или не стал себя утруждать вычислением и анализом, с кем в основном он проводит праздники, а написал так, как он чаще всего делает, т.е. проводит праздники и с теми, и с другими. Неточность формулирования вопроса приводит к искаженным, в данном случае к сдвоенным ответам.
Особенностью данного типа вопроса является то, что сумма ответов должна содержать не более 100%. Если получены сдвоенные ответы, то сумма получается больше, а это означает, что какая-то альтернатива набрала больше голосов, чем ей полагается. Поэтому при инструктаже анкетерам необходимо указать вопросы, на которые может быть дан только один ответ. При подготовке анкет к машинной обработке следует обязательно просматривать все вопросы с одним возможным ответом. В случае сдвоенных ответов вопрос выбраковывается или, если есть такая возможность, выправляется, т.е. оставляется один ответ. Вероятность сдвоенных ответов сведется к минимуму, если вопрос будет сформулирован и построен таким образом, что у респондента не будет сомнений в том, что возможен только один ответ.
В случае если вопрос сложен и однозначно трудно понять возможность выбора, лучше дать пояснение: "В данном вопросе нужен только один ответ, подумайте, пожалуйста".
"Скажите, пожалуйста, чем Вас больше всего привлекает работа в данной фирме?" (Выберите только один ответ).

Хороший заработок........................................... ( )
Можно получить различные льготы................. ( )
Работать на этой фирме интересно................... ( )
Работать на этой фирме престижно, почетно... ( )
Что еще, напишите _______________________

Отвечая на данный вопрос, если не указать необходимость только одного ответа, респондент может выбрать две или три альтернативы. Человека могут привлекать на данной фирме и высокий заработок, и различные льготы, и престижность профессии. Так чаще всего и бывает на самом деле. Но социолога интересует приоритетность той или иной альтернативы при ограниченном выборе. Ясно, что при другом варианте, когда можно выбрать два, три или неограниченное количество ответов, распределение ответов по альтернативам может быть совсем другим или, по крайней мере, более или менее отличаться от первого.
Так и получилось при контрольных замерах в одном из экспериментов. Респондентам было предложено в различных анкетах три одинаковых по содержанию вопроса, но в первом их попросили выбрать только один ответ, во втором ? не более двух, а в третьем ? любое количество. (Объект исследования был один и тот же, опрос проводился параллельно.)

"Скажите, чем Вас привлекает работа на фирме?"
( в процентах)


Можно выбрать только одну альтернативу

Можно выбрать не более двух
Можно выбрать любое количество
Хороший заработок
38
31
39
Можно получить различные льготы
19
28
36
Работать интересно
31
42
48
Работать на этой фирме престижно,
12
27
29


В первом варианте наибольшую значимость получила первая альтернатива, во втором ? третья, и в третьем ? третья. Оказывается, значимость той или иной альтернативы в некоторой степени определяется самим процессом выбора.
В первом варианте ? при ограничении свободы выбора ? респондент определяет значимость одной альтернативы среди всех предложенных (в данном примере среди четырех). Во втором варианте значимость выбираемых альтернатив определяется не только среди всех предлагаемых, но и между собой, когда предложено выбрать две или три альтернативы. Так, во втором варианте (предложено выбрать две наиболее значимые альтернативы) третья альтернатива получила предпочтение не только среди других, но и по сравнению с первой, которая идет второй по значимости, т.е. заняла второе место по числу набранных голосов. Это естественно, так как, выбирая значимые альтернативы, респондент ранжирует их: сначала первую, затем ? вторую, третью и т.д. Несколько иначе происходит выбор значимых альтернатив в третьем варианте, когда респондентам предложен неограниченный выбор. Респондент сначала выбирает две-три или четыре наиболее значимые варианты ответа по сравнению с другими, а затем ранжирует, выбирая наиболее значимые уже среди них.
Сколько бы альтернатив не предложили респонденту, значимых всегда бывает немного. Поэтому из любого количества предложенных вариантов ответа респонденты выбирают всегда не более двух-трех; в среднем, как показывает практика анкетирования, не более 1,6 - 1,7 выбора, независимо от количества предложенных альтернатив.
Разница в ответах по вариантам выбора альтернатив может объясняться еще и тем, что происходит чередование выбора значимых альтернатив. Часть респондентов выбирает одну альтернативу, когда им разрешается выбрать две или их неограниченное количество, другая часть ? две или три альтернативы. Чередование количества выбранных альтернатив приводит к случайному распределению ответов респондентов по значимым альтернативам, что и дает различное процентное распределение по вариантам выбора альтернатив. Немаловажное значение имеет и то, от какой суммы берется процент ? от общего количества опрошенных или от общего количества выборов. В зависимости от этого процентное распределение ответов может быть различным и по существу не сопоставимым.
В связи с неодинаковым процентным распределением ответов респондентов по значимым альтернативам в зависимости от вариантов выбора альтернатив возникает закономерный вопрос: какие же процентные распределения оказываются верными, истинными, отвечающими в большей степени реальному положению дел? В приведенном примере какая же альтернатива оказывается наиболее значимой: заработок, различные льготы, престиж, интерес к работе? В зависимости от ответа должна, видимо, меняться и направленность работы с кадрами. В данном случае этот вопрос не вполне правомерен по отношению к принципу выбора. И те, и другие цифры верны, но они отражают различную реальность или, вернее, несколько различных аспектов изучаемого явления.
При строгом ограничении, когда респонденту предлагается выбрать одну наиболее значимую альтернативу, выявляется доминирующий фактор. Свободный или слабо ограниченный выбор позволяет определить ряд значимых явлений. В этих случаях, несмотря на разницу в ответах (а она, как правило, бывает невелика), логично брать эти альтернативы как равные по значимости, если задачи исследования не требуют выяснения более строгой зависимости альтернатив. Второй и третий варианты выбора позволяют более мягко, по сравнению с первым, интерпретировать данные, что более правомерно.
Все сказанное относится и ко второму типу вопроса, когда респонденту предлагается выбрать не одну, а две или три (как обычно) альтернативы. Наблюдаются две типичные ошибки при построении такого вопроса.
1. Социолог формирует альтернативы настолько близкие друг другу, что респондент затрудняется отдать предпочтение одной из них.
2. Социолог нередко увлекается слишком большим набором альтернатив.
Стремление социолога снять в вопросе как можно больше информации естественно, но он не учитывает двух моментов: при большом наборе альтернатив часть их выпадает из поля зрения респондента (как уже отмечалось, респонденты фиксируют, как правило, первую и последнюю), а уровень значимости снижается в зависимости от их наполняемости (а не от их объективной значимости).
Чем больше альтернатив, тем меньше их значение и, наоборот, чем меньше альтернатив, тем больше значение каждой из них. Такая зависимость прослеживается не только в процентном распределении (вследствие небольшого наполнения при большом выборе альтернатив), но и в восприятии содержания предлагаемых альтернатив.
В этом можно убедиться, приписав значимости каждой альтернативе в двух наборах по 4 и 6 альтернатив, исходя из общей суммы ответов, равной 100%. В эксперименте (при опросе 670 человек) получились следующие распределения:


"Скажите, пожалуйста, насколько значимы для Вас?"

Зарплата 17% Зарплата 10%
Жилищные условия 23% Жилищные условия 7%
Работа 20% Работа 12%
Семья 40% Семья 20%
_______________________ Дети 15%
100% Здоровье 36%
_______________________
100%

Как видно из таблицы, при увеличении количества альтернатив до шести изменяется процентное распределение. Подобное распределение наблюдалось не только в случае одного выбора, как в приведенном примере, когда разрешалось выбрать только одну из предложенных альтернатив, но и при варианте независимого выбора, когда значимость каждой альтернативы определяется респондентами, исходя из 100% по каждой из них, т.е. при возможности неограниченного выбора значимых альтернатив. Так происходит, потому что респонденты невольно производят ранжирование каждой альтернативы относительно всех предлагаемых.
Среди вопросов с неограниченным выбором альтернатив из предложенного набора можно выделить два варианта. Первый вариант. Респондентам предложено выбрать неограниченное количество значимых альтернатив, т.е. проранжировать все предлагаемые альтернативы и выбрать из них одну или несколько (по усмотрению респондента), которая или которые в наибольшей степени соответствуют мнению респондента. Особенностью этого варианта ответа является то, что независимо от количества альтернатив респонденты, как уже отмечалось, выбирают их ограниченное количество, что и приводит к отрицательным последствиям.
Второй вариант. Респондентам предложено выбрать любое количество альтернатив, но не по их значимости, а по принципу наличия, нахождения, пребывания и пр.
В одной из анкет был предложен вопрос "Находятся ли в Вашей личной собственности следующие предметы?" с 28 альтернативами. Речь шла о предметах культурно-бытового назначения: холодильник, стиральная машина, пылесос, автомобиль, кухонный комбайн и т.д. Респондент мог выбрать все альтернативы, если у него имелись все перечисленные предметы. Исследования имело целью определить, какие предметы культурно-бытового назначения имеются в семьях и какие им хотелось бы приобрести.
Такая задача может стоять перед исследователем, но решение ее не самое лучшее прежде всего потому, что при подобных вопросах возникает так называемая монотонность, респондент быстро устает, ему становится неинтересно, снижается его внимание. В результате часть ответов можно недобрать или снизиться их чистота.
Вопросы, где можно выбрать несколько ответов, используются реже, чем вопросы с одним или двумя возможными ответами. Они труднее для восприятия, более сложны и требуют определенных усилий. Например, если от респондента требуется усреднение каких-то данных или сравнение и определение наиболее важных альтернатив, особенно в мотивационных вопросах, то он должен иметь навыки анализа и обобщения. Респонденты не особенно охотно отзываются на эти вопросы, выбирают мало альтернатив, чаще отвечают на первые по порядку, нередко предпочитают не отвечать совсем. По сравнению с вопросами, где возможен только один ответ, эти вопросы имеют больше отказов от ответа. Видимо, респондент лучше чувствует себя, если он поставлен в твердые рамки ограниченного выбора и не хочет пользоваться предоставленной ему свободой выбора. Свободой ведь тоже надо уметь пользоваться, она требует немалой активности и энергии.
Учитывая трудности и реакцию респондентов, социологи не часто используют этот тип вопроса, во всяком случае реже, чем следовало бы для успешного решения многих специфических исследований.

Временные параметры вопроса
Все совершается во времени, и любой вопрос, поставленный исследователем, так же должен рассматриваться во времени. Положение, не требующее доказательства, но возьмите любую анкету и если вы наберете из ста хотя бы десяток вопросов, где будет указано время совершения события, то вам крупно повезло. Невнимание к временному параметру в вопросе приводит к разночтению изучаемых событий.
Кажется, чего проще задать вопрос: "Любите ли Вы пить кофе?" Что можно здесь не понять и какое может быть разночтение? И тем не менее, ответы могут быть совершенно противоположными с введением временного параметра. Утром всегда и с большим удовольствием, вечером ни в коем случае. По существу, в этих вариантах вопроса речь идет о трех различных событиях, отражающих разную объективную реальность. В первом случае, т.е. когда не указывается точное время, в неявной форме дается некоторое неопределенное усредненное время. В втором случае кофе может рассматриваться как элемент завтрака, повышающий бодрость и пр. В третьем случае кофе уже связывается с его влиянием на сон и пр. Вот возможные интерпретации понятийной конструкции: "Любите ли Вы пить кофе?" в различной временной ситуации.
Каждая форма времени отражает данное состояние того или иного события. Указание временного параметра ? это указание на конкретную объективную реальность, а значит четкое определение, что же изучает поставленный вопрос, т.е. фактически определение его содержания.
Фактор времени в вопросительных предложениях очень важен для грамотного построения вопроса. Нет возможности в данном случае для проведения подробного анализа, укажем только на некоторые принципиальные моменты использования различных форм времени в вопросе и соответственно их влияние на ответы респондентов.
Настоящее время. Прежде всего необходимо отметить, что использование этой формы времени в социологической анкете отличается от его использования в естественной разговорной речи. Так, в анкете мы не можем задать вопрос о настоящем в собственном смысле этого слова, например: "Скажите, пожалуйста, идет ли сейчас дождь?" (возможно только за исключением специальных случаев), поскольку данное настоящее время для исследователя и для респондента всегда различное.
Социологи чаще пользуются настоящим продолжительным временем, например: "Ходите ли Вы в кино?", "Смотрите ли телевизор?". Здесь время не указывается, однако подразумевается некоторое постоянное продолжительное время. Но оно так же имеет свои границы, без определения которых теряется нередко смысл вопроса, соответственно и содержание ответа окажется не четким.
Время может быть протяженным в бесконечность ("я вечно живу") и ограниченным до года, месяца, недели и т.д. Например, в вопросе: "Имеете ли Вы возможность купить машину?", если временной параметр не будет определен, в принципе можно получить положительный ответ. За всю жизнь, наверно, можно накопить достаточно денег. Но если ограничить время ("в течение месяца"), вряд ли мы получим много положительных ответов, во всяком случае, от респондентов с низким уровнем дохода. Безусловно, те и другие ответы на эти разные вопросы по временному параметру будут правильными, но отражать они будут различную объективную реальность, различную социальную действительность.
Настоящее протяженное среднее время. Настоящее протяженное время определяется объектами, имеющими природу совершенного действия и существующими постоянно относительно длительное время. "Имеете ли Вы дома цветной телевизор?" В этом случае в вопросе не дается указание на время, оно определяется природой предмета. В основном такие вопросы характерны для фактологических вопросов.
Но в вопросе: "Сколько раз в неделю Вы смотрите телевизор?" уже указывается настоящее среднее время, существующее как протяженное. Иначе говоря, я смотрю телепередачи в среднем 4 раза в неделю в течение длительного времени.
Респонденты всегда пытаются понять исследователя и исправить его ошибки. Если мы задаем вопрос, не указывая время протекания данного события, то респондент сам его устанавливает. В вопросе: "Как часто Вы смотрите телевизор?" или "Как часто Вы ходите в кино?" и пр., когда вопрос по сути сформулирован вне времени, респондент сам устанавливает настоящее среднее протяженное время и отвечает "часто", исходя из того, что в среднем он ходит в кино в неделю раз, а телевизор смотрит каждый день по два часа. Если мы спрашиваем: "Имеете ли Вы возможность купить цветной телевизор?", то респондент может предположить, что речь идет о настоящем протяженном времени, скажем, в течение месяца или года. Но нельзя ставить респондента в неопределенное положение. Это усложняет его работу, а самое главное, может привести к неадекватной интерпретации результатов исследования.
Можно указывать время в блоке вопросов, тогда не надо будет его указывать в каждом вопросе. Например: "Прозвенел последний звонок и сейчас, подведя итоги своей учебы в школе, можете ли Вы сказать, что..." и далее идет ряд вопросов об отношении к школе, учителям, к отдельным предметам и пр. Но ясно, что в данных вопросах речь идет о времени обучения в школе.
Прошлое время. Указание на прошлое время также имеет свои особенности. "Бывали у Вас случаи невыполнения учебного плана в течение года?" Если опрос выполнялся в середине года, то о каком годе идет речь: учебном, календарном или на момент опроса? "Какова была Ваша успеваемость в институте?" Здесь может быть три времени: успеваемость за каждый год учебы, успеваемость средняя в течение всех пяти лет учебы и успеваемость за какой-то учебный год. Если не указать время, то можно получить довольно различные количественные распределения. Показатели успеваемости студентов по годам обучения могут быть различными. На первом курсе, как правило, лучше, чем на втором, а на последнем лучше, чем на третьем курсе, а средняя за пять лет будет отличаться от средней по любому году. Какая средняя успеваемость выгодна респонденту, такую он и покажет, в то время как исследователь возможно имел в виду среднюю успеваемость по всем годам.
Протяженное прошлое время. В социологических вопросах можно давать предельно широкое время, и для решения отдельных специальных задач оно вполне приемлемо. Например: "Оказывали ли Вы когда-нибудь в своей жизни противодействие хулиганским поступкам?" Время здесь предельно широкое, но это имеет смысл только в том случае, если мы задались целью выделить группу респондентов, которые никогда не оказывали противодействия хулиганским поступкам, чтобы их специально изучить. Поэтому здесь поставлен временной указатель "когда-нибудь в свой жизни".
Именно прошлое протяженное время чаще всего используют в социологических анкетах. Конкретное прошедшее, например, "Смотрели ли Вы вчера телепередачу "Здоровье"?" не может быть использовано в силу особенностей анкетного опроса, за исключением специальных случаев. Тем не менее любое протяженное прошедшее время имеет свои границы, которые всегда необходимо определять.
Будущее время. В принципе все особенности настоящего и прошлого времени относятся и к будущему. "Как Вы планируете провести отпуск в следующем году?", указание времени является обязательным и в этих вопросах.
Но в вопросах о будущих событиях или поступках есть своя специфика. Прежде всего она заключается в том, что эти события всегда предполагают некоторое действие, а точнее, выражают мнение респондентов о вероятном их поведении в будущем.
Особенность будущего времени заключается в том, что если в вопросах о прошлом протяженное время ограничено, в частности, памятью респондента, то вопрос о будущем ограничен возможностью прогнозировать свои действия. Так, бесполезно спрашивать, как Вы будете проводить свой отпуск через десять лет. Серьезно вряд ли кто возьмется ответить на такой вопрос.
Будущее время несет в себе большую неопределенность. Если мы спрашиваем: "Как Вы считаете, сможете ли решить все свои проблемы в будущем году?", то в лучшем случае, если респондент благоразумен, ответом будет: "не знаю". И в самом деле, как он может знать. Однако это не значит, что в вопросах следует ограничиваться небольшим отрезком будущего времени. Человек всегда планирует свое будущее, но не предсказывает. Это разные вещи. Планировать он может и на всю жизнь, например, прожить всю жизнь счастливо со своей молодой женой и тещей. Он может планировать поступление в ВУЗ или полет в космос. Социолог имеет право спрашивать о планах на будущее, это одна из любимых тем социологов, занимающихся молодежными проблемами.
В этих вопросах также может быть неопределенное будущее время. Например, собирается ли опрашиваемый вообще учиться, или же определенное будущее время ? поступать в ВУЗ в следующем учебном году.

* * *
Аристотель в "Поэтике" выдвинул три принципа бытия: единство места, времени и действия. В равной степени это относится и к вопросу. Только указав в содержании вопроса место совершения события, время и характер действий, можно определить содержание вопроса адекватность его понимания как социологом, так и респондентом.

Литература

Аверьянов Л.Я. Искусство задавать вопросы. М.: Московский рабочий, 1987. Его же: Социология: искусство задавать вопросы. М., 1998.
Клигер С.А. Некоторые ошибки при опросах: постановка вопроса в анкетах и опыт использования шкал //Социологические исследования. 1974. № 2.
Лютинска К. Анализ адекватности ответов респондентов, получаемых в углубленном пилотаже //Социологические исследования. 1978. № 4.
Маслова О.Н. Анкетирование ? метод сбора социологической информации //Политическое самообразование. 1981. № 2.
Маслова О.Н. К вопросу о проектировании социологических анкет //Социологические исследования. 1981. № 1.
Ноэль Э.Н. Массовые опросы: введение в методику демоскопии. М.: Прогресс, 1978.
Петров Ю.А. Опыт формализации вопросительных предложений (вопросов) //Вопросы алгоритмизации и программированного обучения: Сб. М., 1969.
Погосян Г.А. Форма вопроса и целевая установка исследования //Социологические исследования. 1983. № 3.
Старченко А.А., Волченко М.В. Семантика вопроса в естественном языке //Логико-методологические исследования. М., 1980.
Шуман Г., Прессер С. Открытый и закрытый вопрос //Социологические исследования. 1982. № 3.











Познать можно только известное

Если объект не известен, то он не может быть воспринят сознанием по определению. Он просто для него не существует.
Но ни один из объектов не может быть полностью известным или неизвестным. Если человек знает, что неизвестное имеется, то это означает, что оно уже обладает какими-то известными признаками. Тогда в чем между ними разница? Только в том, что в одном случае известно какую задачу решает данное знание, в другом нет.


Между двумя
мирами

Познание того, что находится вне сознания означает переход из одного мира в другой. Осуществляется он посредством известного. Неизвестное содержит в себе именно то знание которое находится в известном. Иначе оно было бы не узнаваемо. Это знание и является тем самым мостиком, который позволяет человеку перейти от мира сознания к миру вне сознания. И когда сознание переходит по этому мостику для него уже готов плацдарм, который позволяет перейти в мир неизвестного.


Познание неизвестного это прежде всего познания самого себя.


Познание неизвестного осуществляется очень просто

Неизвестное раскладывается на элементы до того уровня, когда они становятся известными. После этого происходит "сборка", но уже с целью познать систему их взаимосвязи, что и делает его новым образованием. А поскольку взаимосвязь осуществляется по известным законам, то остается установить его вариацию, т.е. разложить на элементы до известного и собрать вновь.




Когда появилась необходимость

Наука об обществе, в том числе и социология, возникла тогда, когда появилась необходимость в формализации типового решения типовых социальных задач, и разработки методологии решения не типовых задач, в том числе тех, которых еще нет, но которые могут возникнуть.


Мироощущение и миропонимание

Чувственное, интуитивное, неосознанное знание или, как еще говорят, мироощущение; философское как процесс осознания наиболее общих законов бытия; рациональное, область естественнонаучного исследования как актуализированного и формализованного знания - миропонимание.
Чувственное знание как бы сканирует мир, берет его сразу, весь и целиком и содержит в себе все возможное знание.
Рациональное естественнонаучное знание рассматривает мир дискретно в его линейной причинно-следственной зависимости.
Философия выступает своеобразным посредником между чувственным восприятием мира и рациональным его описанием в однозначных категориях.


Что такое точная наука?
Поскольку естественнонаучное знание есть оформившееся, осознанное и понятное, оно приобретает в общественном сознании статус точного и, соответственно, истинного знания.
Но как только оно выходят за пределы известного, превращается в неопределенное, а значит и не точное знание. Что например, стоят такие понятия в астрономии как черные дыры, белый карлик, млечный путь и пр.
В равной степени это относится и к философии. В пределах своего известного знания, она является не менее точной наукой, чем, например, математика. Но как только выходит в область неопределенного знания, сразу же превращается в неточную науку.


Почему философию считают не точной наукой?

Потому, что она не решает конкретных частных задач, а исследует наиболее общие законы. Потому, что в основном работает в области неопределенного знания. Потому что осуществляет процесс перехода от чувственного к рациональному знанию, т.е. философское познание есть процесс осознания интуитивного знания.


Две части философского знания

Еще до того, как наука обращается к области неопределенного знания, на стадии осознания, что оно существует, сознание сначала обращается к чувственной интуитивной форме познания.
В силу этого философия содержит в себе две части: осмысления чувственного мира, описываемого, как правило, в рамках нравственных категорий, и мира рационального, познаваемого естественнонаучными дисциплинами.



Описание внешнего мира осуществляется двумя путями.

Конвенциально термину, приписывается различное значение. Благодаря этому ограниченным количеством слов описывается бесконечное количество явлений. Так поступают, как правило, в гуманитарных науках.
Второй путь это закрепление за знаком содержания, без права его интерпретации. Так поступают в естественных дисциплинах.
Первый путь позволяет описать широкий спектр явлений, но в обобщенных категориях, что не дает возможности решать частные задачи. Второй путь описывает узкий спектр явлений, но с большой точностью и благодаря этому выходит на конкретные задачи.


Производительной силой может быть только интеллект.







Факт и его интерпретация

"А факт - самая упрямая вещь, ? говорил Воланд в "Мастере и Маргарите"
М. Булгакова.


Факт не только упрямая, но и доказуемая вещь, ? в один голос утверждают ученые, и в первую очередь философы.
Факт существования факта никем и никогда не доказывался, поскольку этого просто не надо делать.
Факт всегда есть, если он есть как факт. Или его просто нет.

Факт как форма чувственно-предметного
восприятия мира















Факт - это форма чувственного восприятия мира.

1
Понятие "факт" описывает определенную область бытия ? чувственно-предметное восприятие мира и соответствующее построение отношений с ним.
Непосредственно наблюдаемое чувственное восприятие и познание мира требовало, с одной стороны, строго определенного обозначения, а с другой - квалификации человека своих действий для успешного решения задач. Чувственное, предметное познание осуществляется через непосредственный контакт с физически ощущаемыми предметами. Мир необходимо было сначала представить в чувственных предметах (предметное видение мира характерно для детей), а для этого надо его увидеть, пощупать, услышать, почувствовать, ощутить и пр.
Поэтому "факт" как философская категория сначала получил определение через понятие "предметное". Последнее есть определенный этап и форма отражения человеком объективного мира, а именно чувственное и предметное познание.
Общее, абстрактно-отвлеченное, теоретическое есть второй этап особая форма восприятия и познания мира, а соответственно, и специфического построения отношений человека с ним. Человечество в процессе длительного исторического развития, как и ребенок в процессе социализации, переходит от чувственно-предметного к абстрактно-отвлеченному и обобщенному познанию мира. Познание начинается со слова услышанного, сказанного или прочитанного и понятного. Слово "нельзя" пожалуй одно из первых слов в жизни человека, которое содержит в себе отвлеченное значение и не имеет отношения к конкретному, предметному содержанию. Оно заключает уже некую абстракцию, которую нельзя почувствовать, потрогать, увидеть, ощутить. "Нельзя" свойство нового мира, социального, и условное начало процесса социализации.
Факт как философская категория получил определение через понятие "предметное".
И в этот момент мир для человека (и в первую очередь для ребенка) "разламывается" на две части: одну можно трогать и ощущать, другую - только мыслить. Возникают два мира: мир конкретных фактов и мир мыслительных фактов, конкретно-чувственного познания и абстрактно-рассудочного теоретического познания. Это своеобразный Рубикон из мира чувственного в мир мыслительный, ибо для ощущений слов не надо.















Абстрактно-отвлеченное, теоретическое является особой формой восприятия и познания мира
Слово имеет форму факта. Оно служит в философии для обозначения конкретного понятия. Для ребенка первые слова всегда персонифицированы и являются в основном терминами. И только впоследствии персонифицированные слова?понятия по преимуществу отвлекаются от конкретных предметов и становятся инструментом рассудка, мышления. Но это уже зависит от уровня социализации, общей социальной и профессиональной культуры, образования личности.

2
Философия как наука также проходит этапы социализации и становления, выразившиеся, в частности, в определении мира чувственного конкретного и мира общего абстрактного рассудочного, соотношение которых было предметом исследования многих философских концепций и теорий на протяжении ни одной тысячи лет, вплоть до сегодняшнего дня.
Интересно то, что факт, став понятием и формой абстрактного отвлеченного, или рассудочного, мира, описывает предметную область деятельности человека. В отличие от понятий, которые описывают только абстрактно-отвлеченную область, т.е. понятия и все, что связано с образованием понятий.
Применительно к общему, абстрактно-отвлеченному понятие "факт" не существует.

3
В анализе онтологической природы факта особое место занимает философская категория "конкретное".
Философы любят четкость и ясность в формулировках и поэтому заявляют, что факт ? это понятийная форма выражения конкретного. В философии мыслить конкретное означает иметь в сознании нечто, что отражает конкретный предмет в его непосредственном чувственном выражении и часто в физической форме. Поэтому в понятии "конкретное" и в современной философии доминируют моменты чувственного восприятия мира, т.е. то, что можно увидеть, пощупать, подержать в руках и пр. Опять же, по преимуществу. Как видно, и в этом случае философия недалеко ушла от здравого непосредственного восприятия мира.
Определение содержания понятия "конкретное" в чувственных образах, в непосредственном восприятии объектов отражает необходимость в пространственной ориентации человека в физическом мире. Если человек видит физический объект и может его ощущать, это означает для него нечто конкретное и, что самое главное, постоянное и устойчивое в пространственно-временном континууме. Впоследствии факт как понятие приобрел значение эмпирического факта, категории научного познания. Но и в этом случае эмпирический факт обосновывался как конкретное, предметное образование, имеющее некоторое устойчивое состояние. Во всяком случае, на определенном отрезке времени и в пространстве.
Таким образом, применительно к общему, абстрактно-отвлеченному понятие "факт" не существовало. И только применительно к конкретному, частному, эмпирическому, чувственному, наблюдаемому определяют сущность и содержание факта.
Факт ? явление, не изменяемое во времени и в пространстве.
С точки зрения практики и здравого смысла, такой подход и определение факта вполне объяснимо и оправдано. С позиций абстрактно-отвлеченного осмысления факта такое деление бессмысленно. Но теория и практика решают различные задачи. Подобно тому как различные задачи решают такие формы восприятия мира и построения отношений с ним, как чувственное и образное, конкретное и абстрактное, частное и всеобщее и пр.
На основе фактов человек выстраивает свои действия как на истинных посылках
4.
Ортодоксальные философы, в том числе и Воланд, утверждали, причем всегда твердо и безапелляционно, что факт абсолютен.
Неортодоксальные философы только усомнились в абсолютности предлагаемого определения факта, но сами не дали иного определения. Однако они сделали другое ? вывели понятие "факт" из абсолютного знания и перевели его в разряд относительного знания, основываясь только на том, что как любое понятие обладает содержанием постольку, поскольку соотносится с другим понятием (понятиями). Факт в их интерпретации только обозначение, понятийная форма для того, чтобы отделить одно знание по содержанию от другого. Причем, это другое знание не имеет в их интерпретации своего определения. Факт не есть нечто абсолютное, постоянное, завершенное и независимое в своем существовании от человека. И тем более не может являться точкой отсчета действий человека. Это только нечто, которое указывает на смысл или истину.
Но и ортодоксальные философы оставляли щелочку для размышления. "Да, конечно", ? говорили они. ? Факт - упрямая вещь", но при этом добавляли, как бы не уверенно, что все-таки не всегда, не везде и не во всех случаях, в общем, не такая уж упрямая вещь.
В этом "чуть-чуть" всегда скрыта потенциальная революция.
В этом "чуть-чуть" всегда скрыта потенциальная революция. Все вроде бы так, но появляется маленькая щелка, которая разрастается и разносит вдребезги монолитную и твердую, как гранит, научную теорию. Сначала возникает какое-то смутное чувство неудовлетворенности, потом появляется сомнение и затем поиск доказательств несостоятельности господствующей теории и неочевидности взглядов научных мэтров.
Всему виной здравый смысл, который с такой упрямой очевидностью подводил героев романа М. Булгакова, когда они сталкивались с сатаной; последняя действовала по своим законам, в том числе своего здравого смысла и очевидности. Из-за этой очевидной неочевидности или, если хотите, неочевидной очевидности некоторые герои романа теряли головы, причем не только в переносном, но и в прямом смысле.
И в самом деле, здравый смысл подсказывал, что факт можно изменить, обойти и даже проигнорировать. Или наоборот, то что считалось фактом, на самом деле таковым не является. А что не считалось фактом, таковым оказывается самым категоричным образом.

Факт как категория "устойчивости"

Система социальных и физических фактов определяет положение человека в мире.

1
В обыденном сознании факт воспринимается как некая постоянная величина, не изменяемая ни в пространстве, ни во времени, во всяком случае, обладающая свойством длительной протяженности существования. Всякие попытки каким-то образом изменить факт, чтобы доказать, что он не является "упрямой вещью", лишний раз доказывали как раз обратное: факт всегда оставался неизменным.
Факт воспринимается как абсолютная истина, на основе которой человек строит свои действия. В своих рассуждениях он опирается на истинные посылки как на факты, а факты воспринимает как истинные посылки в цепочках логических рассуждений.
На фактах как на константах построено восприятие мира и установление отношений с ним. Относительно фактов человек определяет свое бытие, выбирает стратегию движения и осуществляет акты действий. Факты выстраивают траекторию его поведения. И если человек начинает делать что-то противно фактам, они "поправляют" его и нередко весьма сурово.
Социализация - это пространственно-временная констатация человека в мире социальных фактов.
Но факт сам по себе не существует. Он всегда взаимосвязан с другими фактами. Эту взаимосвязь можно представить как систему координат в геодезической сетке. Пространственное положение человека строго соответствует взаимосвязи фактов, регулируется ею. Факты выступают вешками отсчета при выборе места пребывания и траектории перемещения человека. (Город, село, дороги, деревья, здания, люди, машины, животные и пр. ? все это факты как точки координат, определяющие положение человека и помогающие его движению.)
Перемещение человека по временной шкале от рождения до смерти маркируется временными константами как фактами, которые человек не может ни обойти, ни изменить каким-либо образом. Этапы биологического и социального становления ? обязательные факты его существования, т.е. свидетельствуют об оптимальном прохождении вешек как фактов в данном процессе.
Система физических фактов (вещей) диктует существование и положение человека в физическом мире. Система физиологических (и пр.) фактов определяет его существование и положение в биологическом мире, а соответственно, формы и виды его действий. Жизнь человека состоит из факта его рождения, факта жизни и факта смерти. Сама жизнь его становится фактом относительно жизни другого человека и даже его поступки выступают фактом по отношению к его собственной жизни. Существование факта в пространственно-временном континууме становится фактом самим по себе, не относящимся к факту, его порождающему.
Социальный факт становится точкой отсчета для характеристики социальных действий, диктует ролевое поведение человека и местоположение его в общей и частной системе социальных отношений.
Факт ? это синоним понятия "устойчивость" одной из основных категорий физического и социального мира.
Социализация в любом ее качестве является фактом, свидетельствующим о том, что человек - социальное существо. Уровень социализации общества является объективным фактом, относительно которого оценивается уровень социализации человека. Характер и содержание социализации, которые в данный момент существуют в обществе, выступают фактами, определяющими содержание социализации человека, или его социальное образование.

2
Факт приобрел свое понятийное содержание и терминологическое обозначение, потому что мир можно описать в категориях устойчивости, постоянства, стабильности относительно длительное время. Даже если бы устойчивости на самом деле и не существовало, человек должен был бы ее придумать, чтобы определенным образом квалифицировать свои действия.
"Устойчивость" ? категория, позволяющая установить точку отсчета характера действий человека.
Понятие "устойчивость" ("постоянство", "стабильность") позволяет вести отсчет времени, осуществлять характеристику пространства и классификацию действий. Отсчет может быть начат с любой точки, но при единственном условии: факт должен быть неизменяемой величиной в относительно постоянном пространственно-временном континууме.
"Устойчивость" - это категория, которая приобретает свою характеристику только в рамках установления человеком специальных отношений с внешним миром. Последнее является важным моментом. Мир и его явления, в том числе и факты, считаются человеком устойчивыми только в силу того, что их свойства позволяют ему решать свои задачи. Таким образом, устойчивость ? это сохранение фактом (явлением) в неизменности своих специальных качеств, но только на время решения человеком поставленной задачи. Понятно, что эти свойства факта и любого явления могут сохраняться в неизменности и после решения человеком поставленной задачи, но как устойчивые они могут интересовать человека только при решении уже других задач.
Важно не само по себе наличие константы, а содержание факта, которое определяется человеком относительно его задачи. Факт становится некоей постоянной величиной в силу того и только того, что он в обязательном порядке имеет содержание.
Устойчивость факта - это сохранение в неизменности его основных свойств на время решения человеком свой задачи.
Устойчивость факта зависит не только от его внутреннего содержания, но и от совокупности фактов. Другие факты как своеобразное силовое поле удерживают факт в некотором пространстве относительно продолжительное время. Тем самым они определяют содержание факта и делают его цельным и самостоятельным образованием, т.е. тем фактом, о котором мы и ведем речь. Содержание факта зависит от его расположения в пространстве и во времени как в константах и от других фактов.
Существование факта как устойчивой величины диктуется временем его существования. Но только тем временем, которое требуется для решения задачи человеком. Чем больше задач оказывается возможным решить, тем больше факт приобретает значение устойчивого ("вечный факт"). Чем меньше задач можно решить, тем менее устойчивым считается факт. Если ни одну из имеющихся задач нельзя решить, то факта не существует.
Именно в фиксации положения и содержания относительно некоторой постоянной величины и проявляется устойчивость такого понятия, как факт, ибо все может быть определено только относительно той или иной константы.
Понятие "факт" обусловило отношение человека с внешним миром как с устойчивым, стабильным чувственно воспринимаемым образованием и благодаря чему он становится более или менее твердой опорой действий человека. Введя данное понятие, человек сделал непосредственный, конкретный, чувственный мир узнаваемым, понятным и объяснимым и, самое главное, предсказуемым, что позволяет ему чувствовать себя комфортно. Это дает возможность достаточно точно предсказать положение человека во времени и в пространстве относительно себя и друг друга. Но важнее всего выстраивать собственную траекторию поведения при достижении поставленных целей и определять меру собственной устойчивости.
Понятие "факт" позволило человеку сделать мир узнаваемым, понятным, объяснимым и предсказуемым.
Человек оперся о стол, почувствовал его твердость и получил удовольствие от того, что он устойчив и упруг. Это означает, что в пространстве и во времени стол останется без изменений. По крайней мере, он не изменится за то минимальное время, которое требуется для решения задачи. Если он изменится за меньшее время, то явление квалифицируется как неустойчивое. Но любое большее время позволяет считать явление устойчивым, конкретным. Оно становиться фактом.
Существование явления в неизменности относительно длительное время и в непосредственном пространстве, ощущаемое нашими органами чувств, позволило относиться к нему как к некой реальности и получило статус факта. В философии (да и в обыденном сознании) данное положение вещей получило наименование: факты, детерминанты, доминанты, константы, необходимость, постоянство, предсказуемость, очевидность и пр.
Даже будучи неосознанным, поведение человека в мире всегда определялось наличием фактов как некоторых устойчивых образований. Но как осознанное оно приобрело новое содержание. Мир становится не только устойчивым и понятным, предсказуемым, но и управляемым. И это важное положение открыло новую страницу во взаимоотношении человека с внешним миром. Возможность управлять миром, его частью поставила человека в принципиально иное положение по отношению к миру фактов.
Управлять значит иметь возможность изменять свое положение в мире относительно факта как некоторой константы. Не факт изменять, а себя как факт относительно другого факта. Наглядно это можно представить как лавирование человека между фактами при достижении своей цели. Это обозначается свободой действий человека.


Общее и конкретное
Мыслить факт означает иметь в сознании нечто, что отражает конкретное в его непосредственной физической данности

1
Почему философы утверждают, что конкретное является фактом только в том случае, если оно отличается от общего?
Общее не является фактом, по утверждению философов, потому что оно не является конкретным. Таким образом, сталкиваются три различных понятия (конкретное, факт и общее) без выяснения каких-либо опосредованных логических цепочек.
Природа общего и конкретного настолько отлична (в понятиях, конечно), что сопоставлять их просто нельзя. Конкретное, как мы уже говорили, описывает чувственный мир и, по большей части, физический мир. Общее как понятие есть область абстрактного теоретического мышления. Первое есть область чувственного восприятия мира, второе ? область рассудочной деятельности, построение умозрительных концептуальных конструкций и т.д.
Но было бы слишком просто отказать мышлению (философам) в правомерности соотнесения конкретного и общего только на основании логической ошибки и их различной природы. Конечно, соблазнительно ограничить понятие "факт" только областью чувственного мира и его конкретным выражением в физических формах. Настолько здесь все понятно, прежде всего на уровне здравого смысла. Именно поэтому восприятие факта как формы выражения конкретного и не вызывает особого возражения. Так оно и делается, по преимуществу, в современной философии. За исключением некоторых сомневающихся во всем философов.
И тем не менее, соединить (или разъединить) конкретное с общим посредством понятия "факт" имеет смысл. По крайней мере, по двум причинам: они безусловно связаны, более того, обусловливают друг друга, и отказать некоему общему в конкретном содержании довольно сложно.
Человек всегда противостоит не миру фактов, а определенной локальной системе фактов.
Явно никто за это не берется. Получается своеобразная игра в одни ворота. Конкретное отличают и, вполне обоснованно, от общего, но общее отличить от конкретного весьма трудно. Если только не придерживаться жестко сформулированного понятия конкретного как чувственного и физического построения мира.

2
Если придерживаться сформулированного принципа взаимосвязи чувственного и абстрактного восприятия мира и построения отношений с ним (а это без сомнения так), то требуется решить, по крайней мере, три задачи: пересмотреть понятия "общее", "конкретное" относительно друг друга и определить природу их взаимосвязи.
Сложность заключается в следующем. Если общее рассматривать как разновидность конкретного (а это, в принципе, вполне можно обосновать), то тогда меняется понятие "конкретное". Но затрудняет описание чувственного физического мира. Новое понятие может быть ему не адекватно, поскольку может быть шире, уже или просто другим. В каждом из этих случаев, решая одну задачу мы получаем сложности при решении другой. Построение какого-либо силлогизма оказывается просто невозможно, поскольку понятия и, естественно, посылки становятся неопределенными.
Социальный закон является устойчивым, самостоятельным образованием и вполне подпадает под категорию "факт".
Теперь разберемся, может ли общее быть конкретным, и в каких случаях? Каким образом меняется понятие "конкретное" и каково содержание в этом случае общего?
Если философы говорят, что факт ? это всегда нечто конкретное, то противопоставлять ему по этому признаку общее нельзя, поскольку последнее также может быть фактом, если оно существует и зафиксировано как устойчивое и самостоятельное образование. С последним вряд ли кто будет спорить. Закон, например социальный, является устойчивым, самостоятельным образованием и вполне подпадает под категорию "факта".
Таким образом, если рассматривать соотношение общего как результат абстрактно-отвлеченного мышления и единичного как следствие чувственного восприятия мира посредством понятия "устойчивое", то понятие "факт" легко можно распространить и на общее.
Сложность заключается в другом. Факт, рассматриваемый как единичное явление, обладает в неявном виде свойством конкретности и цельности. Так воспринимаются практически все объекты физического мира. Общее представляется как некоторая совокупность конкретных объектов. В этом случае оно оказывается отличным от единичного явления, от простой их совокупности и благодаря этому обретает новые и специфические свойства. В этом плане общее имеет уже некую сложную структуру, состоящую из множества, пускай и однородных, элементов. И здесь конкретное в его традиционном понимании как бы исчезает.
Тем не менее, общее может обладать некоторыми признаками, присущими понятию "факт", например, устойчивостью. В частности, это может относиться к такому общему понятию, как закон.
Но если какое-либо образование рассматривать как плод рассудочной деятельности, то назвать его устойчивым и цельным вряд ли кто отважится, хотя таковыми они вполне могут быть. И причина только одна: они оказываются чаще всего неустойчивыми. И с этим также необходимо согласиться.
Утверждать однозначно, что общие образования не следует называть фактом, все-таки нельзя. Существование человека или государства определяется как факт, хотя понятие "существование" никак не отнесешь к чувственному миру. Его можно определить через понятие "устойчивое и самостоятельное образование". Также можно представить и другие всеобщие категории, имеющие абстрактно-отвлеченный характер. Но делается это в научной литературе весьма неохотно. Продолжается противопоставление мира физического, чувственно воспринимаемого и мира абстрактно-отвлеченного мышления. Видимо, такое противопоставление имеет свой смысл.

Неизменность факта и свобода действий
Понятие "свобода" квалифицируется только отношению к детерминации, в качестве которой и выступает факт

1
С позиции здравого смысла странно и удивительно, когда человек поступает вопреки фактам, пытается им противодействовать. Его обвиняют в том, что он ведет себя неразумно, во всяком случае, в связи с решением поставленной задачи. Если факт ? "упрямая вещь", то противостоять ему, как уже говорилось, бесполезно.



Возможность действовать вопреки факту приводит с необходимостью к логическому признанию того, что он не абсолютен в неизменности.
Но жизнь демонстрирует с не меньшим "упрямством", что можно действовать против логики фактов и даже наилучшим образом достигать своих целей.
Возможность действовать вопреки факту приводит с необходимостью к логическому признанию его не- абсолютности и неизменности. Если это признать, тогда рушится все мироздание фактов и ставится под сомнение сам факт мироздания. Если факт может быть неабсолютным по определению, то не может быть устойчивости, стабильности и определенности мира и т.д.






Мир состоит из локальных систем, определяемых как явление, факт, детерминанты, константы и пр.
На самом деле все несколько или, точнее, принципиально иначе. В данном случае логика рассуждения нарушена в одном пункте. Человек противостоит не вообще миру фактов, а определенной локальной системе фактов. Вступая в противоречие с одной локальной системой фактов, человек с необходимостью переходит в другую. Но, вступая в новую систему фактов, человек продолжает действовать в соответствии с железной логикой фактов, ни на йоту не изменяя его (факта) природе. Тем самым изначальное понятие об абсолютности существования факта сохраняется в неизменности.

2

Мир состоит из локальных систем, определяемых как явление, факт, детерминанты, константы и пр. Это так называемая в философии дисперсная форма движения материи. Наличие последней позволяет, с одной стороны, сохранить мир в стабильности, а с другой ? осуществлять переходы фактов из одной системы в другую и тем самым осуществлять фактически бесконечность вариантов движения и развития факта и мира в целом.
Стабильность сохраняется благодаря тому, что каждая система фактов очень жестко отграничена от любой иной системы фактов. Это одно из условий существования любого факта как системы и любой системы фактов. Если бы между фактами не существовало возможности взаимодействия, то не было бы взаимовлияния, соответственно, развития и возможности существования мира фактов.





стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>