<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

лидарноети, сплачивающие воедино современников. Никто не спасается и никто не осуждается отдельно от других, ибо суд Божий видит всех связанными во единое общечеловеческое и мировое целое; в этом целом все друг на друга влияют и воздействуют, а потому и все друг за друга отвечают - и за предков, и за потомков, и за современников, и за всю тварь поднебесную1.
Величайшая и глубочайшая ответственность друг за друга, бескорыстная преданность общему делу, сказывается практически во всех сферах жизнедеятельности русского человека. Этим живет и сельская община, действенная и практическая школа общегосударственного патриотизма, и монастырь, и городская артель, и военные соединения, "объединенные в батальоны массы русских почти невозможно разорвать; чем серьезнее опасность, тем плотнее смыкаются они в единое компактное целое"2. Именно эта черта позволяла преодолевать невероятные трудности и испытания, с лихвой выпавшие на долю русского народа.
В само понятие соборного общения органически входит представление об общественном согласии, сотрудничестве и гармонии. Естественно, что частная собственность, как своеобразное качество жизни, начало обособляющее и разделяющее, противоположно идее соборности. Экономическая жизнь, основанная на принципе частной собственности - капитализм, - "есть организованный эгоизм, который сознательно и принципиально отрицает подчиненность хозяйства высшим началам нравственности и религии; он есть служение маммону, маммонизм..."3. Частная собственность, не только не "является условием свободы, как это признано на Западе, но прямо порабощает человека
1Трубецкой Е. Избранное. М., 1995. С. 217.
2 Маркс К., Энгельс Ф. Собр. соч. Т. 22. С. 403. ]
3 Булгаков С. Н. Христианский социализм. Новосибирск, 1991. С. 225.
245
вещественным началам мира. Процесс самоутверждения, связанный с приобретением материального богатства, есть в то же время процесс саморастраты, самораспыления и самоутраты личности, отдающей себя во власть вещей. Чем ничтожнее твое бытие, тем меньше ты проявляешь свою жизнь, тем больше твое имущество, тем больше твоя отчужденность жизни...Всю ту долю жизни и человечности, которую отнимает у тебя политэконом, он возмещает тебе в виде денег и богатства"1. Это изречение атеиста Маркса вполне в духе православия и перекликается с высказыванием известного богослова Н. Лосского: "Личность, утверждающая себя как индивид и заключающая себя в пределах своей частной природы, не может в полноте себя осуществлять - она оскудевает. Но, отказываясь от своего содержимого, свободно отдавая его, переставая существовать для себя самой, личность полностью выражает себя в единой природе всех. Отказываясь от своей частной собственности, она бесконечно раскрывается и обогащается всем тем, что принадлежит всем"2.
Православная идея общежития, как совместного жития в любви, единомыслии и экономическом единстве, по-гречески "киновия", по латыни "коммунизм" (Флоренский П.), всегда жила в русской душе. Монастыри, как центр экономической, художественной, просветительской деятельности, представляют собой, по мнению монаха К. Н. Леонтьева и священника П. Флоренского, действительное воплощение и осуществление коммунистических идей. "Там не говорят: это мое, это твое; оттуда изгнаны слова сии, служащие причиною бесчисленного множества распрей. И заметь, что касательно того, что принадлежит вообще всем, не бывает ни малейшей распри, но все совершается мирно. Если же кто-нибудь покушается отнять что-либо и обра-
1 Лосский Н. О. Указ. соч. С. 94-95.
2 Там же.
246
тить в свою собственность, то происходят распри, как будто вследствие того, что сама природа негодует, что в то время как бы отовсюду собирает нас, мы с особым усердием стараемся разъединиться между собою, отделиться друг от друга, образуя частные владения, и говорим эти холодные слова: "то твое, а это мое". Тогда возникают споры, тогда огорчения. А где нет ничего подобного, там ни споры, ни распри не возникают. Следовательно, для нас предназначено скорее общее, чем отдельное владение вещами, и оно более согласно с самой природой"1.
Социализм или коммунизм, как служение общему делу, сверхличным ценностям, вполне органичен православию. Это вовсе не значит, что социализм возможен только религиозный. Но как только социализм перестает пониматься как выявление и условие коренных начал человека ("возлюби ближнего своего как самого себя" или "всестороннее и всемерное развитие каждого как условие развития всех") и рассматривается как удобный вариант сожительства, то он начинает вырождаться и выхолащиваться. Не случайно В. И. Ленин критиковал понимание социализма как организации "для удовлетворения нужд": "Этого мало. Этакую-то организацию, пожалуй, еще и тресты дадут". И добавлял, что социалистическая организация нужна "не только для удовлетворения нужд членов, а для обеспечения полного благосостояния и свободного всестороннего развития всех членов общества"2. Не для удовлетворения нужд, но для выявления в каждом и для каждого всей системы ценностей вплоть до высших и глубинных святынь - любви, добра, истины и красоты во всем их многообразии. Если же "удовлетворение нужд" становится главной целью общества, тогда оно вырождается в весьма
1 Флоровский Г. В. Восточные отцы церкви IV века. М., 1992. С. 214.
2 Л е н и н В. И. Поли. собр. соч. Т. 6. С. 232.
247
прозаичное буржуазное мещанство (шведская модель "социализма"), вульгаризуется и отождествляется с самыми элементарными житейскими требованиями. Потому очень важен и отраден поворот компартии России к православию как союзнику в деле возрождения России, ибо только на путях взаимного диалога и сотрудничества возможно действительное преодоление тяжелейшего кризиса, охватившего все сферы национальной и государственной жизни. "Христианство дает для социализма недостающую ему духовную основу, освобождая его от мещанства, а социализм является средством для выполнения велений христианской любви, он исполняет правду христианства в хозяйственной жизни"1. Понятна существующая у русских склонность к общинным формам собственности (монастырь, приход, братства, община, артель и т. п.) и здоровое, трезвое отношение к собственности как таковой. "Ни золото, ни имения сами по себе не приносят вреда, но вредно пристрастное их злоупотребление" (Марк Подвижник).
"У русского нет уверенности в том, что его собственность свята (в отличие от европейца, добропорядочный бюргер не способен бросить своего имущества, не сожжет дом, не пожертвует всей собственностью, если это необходимо в ходе военных действий подобно русским людям практически всех слоев общества), что пользование жизненными благами оправдано и что оно может быть согласовано с совершенною жизнью"2.
Напротив, всякая деятельность, направленная на обогащение, сопровождается чувством неправоты и стыда. Состояние богатства достигается обманом, хитростию, преступлением, всегда коренится в какой-либо несправедливости, а потому воспринимается как грех, как наказание.
1 Булгаков С. Н. Христианский социализм. С. 227.
2 Кологривов В. И. Очерки по истории русской святости. Брюссель, 1961. С. 8.
248
Отсюда типично русское явление - полностью потратить накопленное состояние на милостыню и социальное служение (строительство храмов, больниц, школ, музеев и т. п.), раздарить все до последней копейки и пойти спасать свою грешную душу:

Роздал Влас свое именье,
Сам остался бос и гол
И сбирать на построенье
Храма божьего пошел.

Конечно, все это еще не означает, что русская действительность не знала самого института частной собственности. Кулак и "мироед" - тоже одно из явлений русской жизни, но никогда ни кулак, ни мироед, ни вообще частный собственник не привлекали трудового человека, никогда не выступали в качестве желанного примера, а порой открыто вызывали сложное чувство неприязни, сожаления и отвращения. Потому всякие попытки введения в России европейской системы парцеллярного раздела земель и частной собственности на землю полностью проваливались и обыкновенно заканчивались или убийством новоявленных "буржуев", или поджогами их домов и имений.
Западные критики постоянно видят в социальном, а значит, соборном русском начале цепи, сдерживающие развитие личности. Думается, что воспитание человека прямо зависит от того, как много воспринятого от других людей человеческого он сделает своим - это и речь, и поступки, и чувства. Никогда дети, воспитанные волками, не становятся полноценными людьми. Если же человеку предоставлена свободная воля, то социализация проходит таким образом, что в нем в высшей степени сильно развивается личностное начало. Это и есть русский путь. Не случайно от Ю. Крижанича до В. Шульгина, Н. Лосского и любого, видящего нынешнее неустроение, всеми отмечает-
249
ся, что "вследствие свободного искания правды и смелой критики ценностей, русским людям трудно столковаться друг с другом для общего дела. Шутники говорят, что когда трое русских заспорят о каком-либо вопросе, в результате окажется даже и не три, а четыре мнения, потому что кто-либо из участников спора будет колебаться между двумя мнениями"1.
Христианство учит, что совершенство личности заключается в ее нравственной отдаче2. Достоевский с его, по словам Н. Бердяева, "исступленным чувством личности", истолковал этот акт-отдачу. Это не безличное служение раба, это свободный выбор человека: "Разве в безличности спасение? Напротив, напротив, говорю я, не только не надо быть безличностью, но именно надо стать личностью, даже в гораздо высочайшей степени, чем та, которая определилась на Западе. Поймите меня: самовольное, совершенно сознательное и ничем не принужденное самопожертвование всего себя в пользу всех есть, по-моему, признак высочайшего развития личности, высочайшего ее могущества, высочайшего самообладания, высочайшей свободы собственной воли. Добровольно положить собственный живот за всех, пойти на костер можно только сделать при самом сильном развитии личности. Сильно развитая личность, вполне уверенная в своем праве быть личностью, уже не имеющая за себя никакого страха, ничего не может сделать другого из своей личности, то есть никакого более употребления, как отдать ее всю всем, чтобы и другие были такими же самоправными и счастливыми личностями"3.
И русская литература, и философия, и война рассматривались в России как общественное служение, долг перед
1 Лосский Н. О. Условия абсолютного добра... С. 275.
2 Лосский В. Н. Очерк мистического богословия восточной церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 109.
3 Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. Т. 5. С. 79.
250
людьми бывшими, живущими и будущими. Самопожертвование в бою - самое наглядное проявление подвига как выражения личной воли. И все же наиболее интересная вариация личного выбора, личной воли, личного подвига - это русские святые.
Мир без святынь есть то, что Пушкин обозначил как "жизни мышья беготня". Святость же есть практическое созидание узренного смысла и святыни в земной действительности. Достигнутое состояние освобожденности, полноты бытия и совершенства, радости и блаженства, свободно и непринужденно изливает поток любви, добра и света на всех и на вся. От любви к Святыне, любви восходящей рождается и любовь нисходящая, сострадающая и ликующая, желающая помочь всем остальным выйти из-под рабства греха и стать соучастниками общей радости. Святость в православии понимается не только как индивидуальное спасение (своего рода "трансцендентальный эгоизм") и бегство от грешного мира. Но обязательно спасение всего мира, как людей, так и природы, что и отражено в известном изречении: "Спасающий - спасется!" Святость вне мира ("святой действительно стоит над миром, святость в своем этимологическом изначальном смысле и означает состояние "надмирности" и "премирности", не зависит от мира и собственно лично ни в чем не нуждается) есть совершенство, праведность, моральная чистота, но как только они начинают приобретать самодовлеющее значение, то мгновенно вырождаются в самозамкнутость, т. е. самомнение, высокомерие и горделивое чувство превосходства, что приводит к ниспадению, полной утрате святости. Святость есть явленный смысл бытия, наглядный пример качественно иного состояния, указывающий на возможность другой, лучшей жизни. Святой добровольно идет и не может не идти, ибо погибающих жалко (невозможно смотреть, как гибнут другие, и оставаться в покойном самодовлеющем созерцании), на вольную жертву, на служе-
251
ние заблудшим, а это всегда самопожертвование, т.к. происходит столкновение качественно различных состояний: "мир во зле лежит" и, естественно, со всею ненавистью обращается против света святости. В акте вольной жертвы происходит самоотдача несовершенному и тем самым преодоление косной необходимости и восполнение существующего несовершенства. В жертве центр тяжести полагается не в себе, а в другом (чтобы сами гасильники возгорелись) и не просто в наличном другом, в том, который есть, но в подлинной сущности другого, которое составляет его духовный потенциал и, следовательно, может реально осуществляться в действительности.
Святой, находясь в состоянии "несовершенного совершенства" (чем выше духовное состояние подвижника, тем сильнее развито чувство собственного недостоинства перед открывающейся священной реальностью, только и только при этом условии и возможно сохранение и преумножение духовного богатства личности), не может не сочувствовать и сопереживать несовершенному как родственному в сокровенной глубине, так как, по слову Иоанна Златоуста, "нет праведника без греха, нет и грешника без всякого добра", а коли так, то "падшее" состояние несущественное, наносное, а значит, вполне преодолимое. Надо только помочь ему увидеть в себе подлинное содержание и встать на путь его дальнейшего развития. Но здесь возникает неожиданный поворот, связанный со свободой человека. Святой, отдавая себя в жертву, идет на риск, т. к. его дар, его искреннее стремление помочь могут быть отвергнуты, и пропадут впустую. Подвижник не имеет права, да и не может лишить другого его порочной, но собственной воли, не может заставить его стать чище и выше, ведь в этом случае помощь ничем не будет отличаться от изощренного насилия над человеком. Он должен помочь таким образом, чтобы ничуть не нарушить внутренней свободы другого человека. Это требует очень тонкого, искусного, вдумчивого
252
подхода. "Если обрушиться на первый запрос проснувшейся слабой совести и развращенной воли целым потоком советов и требований, то она почувствует себя совершенно подавленной, и человек с безнадежностью отступит от раскрывшегося перед ним тернового пути"1.
Нужно попытаться разбудить скрытые в человеке духовные возможности для того, чтобы тот на собственном опыте пережил ужасающее состояние порочности и, главное, невозможности оставаться в прежнем положении. В русском мировосприятии издавна подмечена следующая особенность: явная, пусть и совершенно искренняя, оказанная помощь невольно ставит этого ближнего в тайную, внутреннюю зависимость от благодетеля, т. к. он, по совести, а только так в дальнейшем он и собирается поступать, должен отблагодарить (должен и уже не свободен) тем же, а это далеко не всегда по разным причинам и обстоятельствам бывает возможно. Таким образом "должник" оказывается в наихудшей кабале: рабство в духовном плане воспринимается русскими несравненно тяжелее и несноснее, чем рабство внешнее. Радетель становится не только не любим, но и прямо ненавистен, ненавистен тем, что он необходим в силу совестной обязанности ему. Никакого преображения личности не совершается, напротив, человек озлобляется и уходит в откровенный цинизм, кощунство и святотатство. Вот оттого русский человек добро делает смущаясь и краснея. Избежать этого пагубного последствия возможно посредством смиренного делания тайного добра, что абсолютно не нарушает драгоценную свободу личности. В этом случае жертва "спасает человека не как действующее извне колдовство, а как духовное воздействие, освобождающее его изнутри и преображающее его природу лишь при условии самостоятельного определения
1 Храповицкий Антоний. Словарь и творения Достоевского // Москва, 1991. №11. С. 184.
253
его воли"1. В этом-то и выявляется неуловимое притягательное воздействие красоты. Потому красота спасет мир! Весьма примечательно, что самым почитаемым на Руси святым является Николай Мирликийский, житие которого насыщено примерами тайного благодеяния. Отсюда и желание тайного, никому не ведомого подвига: взять на себя грех другого и нести наказание чужое, и справедливое для этого чужого, как свое, глубоко личностное. Отсюда же и принципиальная скромность, неказистость, неизвестность многочисленного сонма святых подвижников, которые, творя добро, продолжали искренне считать себя самыми последними грешниками, исполнившими только то, что обязаны были совершить. Подвиг бескорыстного самопожертвования является живым примером для современников и будущих поколений. Притягательная сила воздействия подвига заключается в призыве к свободному произволению человека, его самостоятельному самоопределению. Подвиг будит, тревожит совесть, вскрывает ее внутреннюю динамику, что, собственно, и дает возможность духовного возрождения.
Однако существует возможность, что зов этот может быть не услышан, может быть сознательно отвергнут, что в том-то и заключается сердцевина понятия самопожертвования, что "надо жертвовать именно так, чтобы отдавать все и даже желать, чтоб тебе ничего не было воздано за это обратно, чтоб на тебя никто ни в чем не изубыточился"2.
Высшая степень подвига - это предельное самопожертвование во имя спасения, точнее возможности спасения, ибо никаких гарантий не предполагается в принципе, ибо гарантия уничтожает свободу другого, пусть и преступного, отверженного, падшего. Апостол Павел желал сам быть отлученным от Христа (а значит, добровольно
1Трубецкой Е. Избранное. М., 1995. С. 213.
2Достоевский Ф. М Полн. собр. соч. Т. 5. С. 80.
254
осуждал себя на вечные мучения) за израильтян, за пребеззаконный еврейский люд (см.: К Римлянам. 9:3), только бы они сами пришли ко Христу. У людей, исповедующих атеистическое мировоззрение, таким пределом является самопожертвование собственной жизнью. И это само по себе не менее свято, ибо если у верующего есть убеждение в бессмертии души, воскресении и вечной жизни, то ему и смерть не страшна, да это уже и не смерть, а успение, - временное состояние до срока (воскресение), то у атеиста утрата жизни означает окончательную и Бесконечную гибель. В любом случае, "в жертве сразу дано и наше человеческое ничтожество, и слабость, и наше человеческое достоинство, и сила, действительно несокрушимое самоутверждение, самое сокровенное самопорождение"1. Подвижник погибает по видимости, по факту существования, т. к. он, как и все прочие, биологически смертен, но уже в этих определенных границах конечности начинает светиться и мерцать вечное священное, неотмирное содержание, чистая качественность и истинный смысл бытия. Именно в подвиге происходит максимум выявления подлинной сущности личности, предел ее индивидуализации, лицо преображается в лик, бесконечное живет в конечном, жизнь преображается в житие. Этот лик явлен, вставлен и запечатлен для всех последующих поколений, и он содержит в себе все моменты предшествующего процесса становления.
Серафима Саровского невозможно представить себе иначе, чем он изображен на иконе: в епитрахили, чуть согбенный, с большим нагрудным крестом (благословение матери на подвиг), являющий всем своим обликом неизъяснимое духовное благородство, источающий неуловимое, но действенное сияние света, ласки и любви. Но то же самое относится и к другим народным героям, подвижникам и праведникам (Дм. Донской, Суворов, Матросов, Жуков и т. д.).
1Лосев А. Ф. Родина // Русская идея. М., 1992. С. 423-424.
255
Добровольная сочетаемость бесконечного с конечным, совершенного с несовершенным, свободного с несвободным незаметно, но верно делает просто сущее бытие - потенциально насыщенным бытием, неким зарядом, пока еще не разрешенным и не выявившимся наружу обликом бытия, но уже смутно чающим своего выявления. Человек смотрится в лик святого, и соприкосновение с совершенным, священным и дорогим рождает ответный, безотчетный порыв совести, откликающейся на зов священного и дающей начало покаянию, исповеданию и восхождению. Таким образом, в акте самопожертвования, в подвиге происходит взаимоутверждение обеих сторон - и святой, и порочной - значит, он есть не простое самоопределение и самоутверждение, но выливается в целостное торжествующее жизнеутверждение. Святость есть предельно возможная индивидуализация личности.
Но та же самая индивидуализация есть в то же время и максимальная социализация личности. Святой, выполняя дело своего спасения, спасает и других, потому его подвижничество важно для всех, всего народа, всего общества. Спасаясь лично, он тем самым повышает духовный уровень всего общества, подвигает и других ко спасению. В данном случае православная терминология подразумевает общее повышение роли святынь, святости, а следовательно, большей общественной и личной ориентации в сторону "обожения" человека.

Глава 10
О РУССКОМ ОБРАЗОВАНИИ

Все сказанное выше не пропало, а продолжает существовать в народном сознании, в пластах различной глубины. В России все есть для того, чтобы нормально жить: гро-
256
мадная территория, уникальные запасы природных богатств, полезных ископаемых, громадные по масштабам производительные силы, высокий уровень просвещения и профессиональной культуры кадров, талантливый и миролюбивый, трудолюбивый и терпеливый народ. Нужно только хорошо понять себя, стать русскими, а тогда в раствор будет внесен кристаллизатор, как квасцы в тесто. Тогда продолжится русская история, когда в ней найден будет смысл, вытекающий (но не сводящийся, конечно) из прошлого.
И на сегодня точка прорыва - наукоемкие технологии, поэтому приобретает особый смысл разговор о принципах русского образования. П. Сорокин, знающий русское образование и десятки лет проработавший в США, писал, что экзамен на степень магистра в Петербургском университете он сдал в октябре-ноябре 1916 года и "такой экзамен был сложнее, чем испытание на степень доктора философии в американских университетах". Защита магистерской диссертации в русском университете "была чудесная баталия зрелых и компетентных умов, столкнувшихся в совместном поиске истины и достоверных знаний. Как для участников диспута, так и для всех присутствующих на нем это было ярчайшей демонстрацией интеллектуальных возможностей и настоящим академическим наслаждением. Понятно, что каждый такой диспут подробно освещался в прессе и служил темой для дискуссий в интеллектуальных кругах еще некоторое время после диспута. Я могу только глубоко сожалеть, что в американских университетах не бывает таких праздников мысли"1. Видимо, значение истины и ее поиска, а также несовместимые с этим превалирование престижа и его получения другими способами, нежели описанный, и есть различие, основанное на разнице святыни и интереса или пользы. Однако и сегодня у многих сомнение в ценно-
1 Сорокин П. Долгий путь. Сыктывкар, 1991. С. 71-73.
257
сти русского образования. Идущий в нашей сумятице поиск новых путей и сомнение во всех основах коснулись и образования. Появились бесчисленные гимназии, лицеи, академии и университеты, институты и колледжи. Объявилась мода на зарубежную педагогику, и жизненной установкой многих родителей стало образование за границей. Но одновременно большое количество студентов из-за рубежа стало обучаться в наших вузах. Видимо, есть необходимость разобраться в сути проблем нашей школы, в ее особенностях, обдумать ее достоинства и недостатки.
Вот, например, первый факт для осмысления. Сошлемся на доклад доктора Джека Гурмана (США) о рейтинге образования в американских и мировых университетах последнего, пятого издания его доклада. В докладе есть таблица, в которой соответственно расположены 74 ведущих университета мира из 3,5 тысячи существующих. Из них - 24 советских: Московский (2-е место), Ленинградский (5), Киевский (17), Львовский (19), Харьковский (22), Казахстанский (5), Кишиневский (30), Тбилисский (31), Тартуский (33), Иркутский (38), Белорусский (39), Ростовский (40), Казанский (43), Горьковский (46), Одесский (48), Ереванский (49), Пермский (50), Самаркандский (51), Ташкентский (52), Томский (54), Калининский (55), Уральский (56), Башкирский (58), Саратовский (59) (так даны названия университетов).
То, что система оценок может быть не абсолютна и, допустим, Уральский или Томский университет на самом деле выше по уровню, нежели Кишиневский, в данном случае не занимает нашего внимания, интересно другое. Следующее место по количеству признанных лучшими и включенных в список университетов принадлежит Франции: 19 из 74, лучший университет мира - в Париже. Затем идет Германия - 12 университетов, потом Англия - 3 (Оксфорд, Кембридж, Эдинбург). Далее по 2 университета
258
имеют в списке Швейцария, Бельгия, Канада, по одному - Австралия, Израиль, Швеция, Дания, Япония, Италия, Испания, Чехия. Американских университетов в этом списке нет. Еще раз подчеркнем: в списке лучших университетов мира есть явные лидеры по уровню национального образования - Россия (не считать же университет в Алма-Ате чем-то отдельным от русской школы образования, ведь не из кочевья казахского он вырос), Франция, Германия. Уже Англия выглядит в сравнении с ними весьма скромно. Налицо явный перепад уровней. И еще одно замечание сразу же приходит в голову. В период появления университетов в России главное влияние на систему образования, как известно, оказали французская и немецкая традиции, а значит, ведущие национальные школы мира. Английская совершенно явно оказала меньшее влияние, и можно предположить, что британская система образования стоит от нас дальше по самому типу организации и содержания образования.
Размышляя о нашем образовании и культуре, не стоит забывать и о следующем. В мире всегда был высок престиж русской школы. Как писала Г. И. Литвинова в своей последней книге о русских в США, там технические фирмы в рекламе подчеркивают, что у них работают русские инженеры. Это служит гарантией высокого уровня технической мысли. Лев Любимов в своих воспоминаниях "На чужбине" рассказывает о высочайшем престиже русской культуры во Франции. То же самое можно сказать о Германии. Вспомним изобретателя телевидения русского инженера В. К. Зворыкина, химика В. Ипатьева (кстати, нобелевский лауреат Р. М. Вильштеттер считал его самым великим человеком в истории химии), авиаконструктора И. Сикорского, лингвиста Р. Якобсона, физика Г. Гамова, генетика Н. В. Тимофеева-Ресовского, столпов американской и французской социологии П. Сорокина и Г. Гурвича, историков Г. Вернадского и М. Ростовцева, экономиста В. Ле-
259
онтьева. А разве требуется доказывать высочайший авторитет в мире биологов И. Павлова, Н. Вавилова, В. Вернадского, авиаконструктора А. Туполева, физиков С. Вавилова и П. Капицы, математиков Н. Боголюбова и А. Колмогорова, историков Б. Рыбакова и М. Тихомирова, генетиков Н. Дубинина, Б. Астаурова, философов А. Лосева, И. Луппола, философа и творца первого в мире прототипа компьютера - аналогового интегратора - П. Флоренского, минералога А. Ферсмана, историка и антрополога М. Герасимова, химика А. Несмеянова, географа Н. Баранского и многих других. Вспомним только лучшее и первое в мире: автомат И. Калашникова, космические корабли С. Королева, истребитель МиГ-31, суда на подводных крыльях Р. Алексеева, подводные лодки с титановым корпусом, пушки В. Грабина, танки, экранопланы, треть мировых фундаментальных открытий, непрерывную разливку стали и кислородно-конверторный процесс И. Бардина, метод автоматической сварки под флюсом Е. Патона, лазеры и мазеры Н. Басова - А. Прохорова и многое другое. Подчеркнем, что речь идет не только об отдельных ученых, но и об уровне и авторитете нашей отечественной школы. Так, Питирим Сорокин, получивший почетное звание "отца американской социологии", работавший сначала в Петербургском, а затем десятки лет в Гарвардском университете, на склоне своей жизни в воспоминаниях пишет, что уровень подготовки в Петербургском университете был, безусловно, выше Гарвардского. А ведь Гарвард - это гуманитарная элита США, ее высший уровень.
По-видимому, вряд ли справедливо красить только черной краской следующий этап в развитии нашей школы - советский. Сорокин не мог дать ему оценки. Но достаточно вспомнить, например, такой факт, говорящий об уровне нашей школы, о системе подготовки в ней: когда в 1957 году был запущен первый советский спутник, США прислали в
260
Союз комиссию для выяснения причин успеха. Руководитель группы адмирал Риковер по возвращении сделал в Конгрессе США знаменитый доклад под весьма примечательным названием: "Что знает Ваня и чего не знает Джонни". Были показаны достоинства советской системы образования и недостатки американской. Об этом же писал в то время и известный профессор Гарварда, председатель "Комиссии 2000 года" социолог Д. Белл в своей книге о реформе образования. Были приняты серьезные решения о реформе американской системы образования и подтягивании ее к высшему - советскому - образцу. Финансирование образования и внимание к школе в Америке резко изменились к лучшему, а у нас, к сожалению, явно к худшему. Система, правда, пока работает. Однако приходится помнить и о симптомах опасных. Так, в газете "Московский комсомолец" от 1-8 октября 1998 года напечатана заметка под примечательным названием "На математических олимпиадах нас стали побеждать школьники из Ирана и Китая". На двух последних международных олимпиадах по математике призовые места заняли 12 российских школьников, еще 10 призовых мест удалось завоевать отечественным вундеркиндам на олимпиадах по физике. В то же время на последней математической олимпиаде на Тайване в командном зачете победила команда Ирана (КНР команды по политическим мотивам не прислала). Наши школьники заняли второе место. На физической олимпиаде в Исландии первенство принадлежало китайцам (наши заняли второе место, третье - Иран). Важно отметить, что методику подготовки китайцы заимствовали у нас. Даже подготовка к международным соревнованиям проводится по нашим учебникам и задачам всероссийских олимпиад. Иранцы 4 года назад тоже начали преподавать математику по русским учебникам, естественно, переведенным. Уже в период перестройки Г. Литвинова с внучкой попадает в США и с
261
удивлением узнает о том, что ее внучка - лучший "математик" в американском классе, хотя в обычной московской школе из троек по математике не выбиралась. Академик Н. Н. Моисеев пишет: "Я думаю, что в России была создана лучшая в мире система образования... В 70-е годы меня дважды приглашали с циклами лекций для аспирантов в США... Мои американские слушатели меня просто не понимали, и мне приходилось рассказывать об азах, которым мы учили наших студентов на 3-м или 4-м курсах... Резюмирую: сохранение и развитие нашего образования - основная опора в формировании российского будущего"1. Весьма прозападно настроенные филологи Л. Сараскина и Т. Толстая, поработав в США, отмечают несравненно лучшие материальные и финансовые условия и столь же контрастирующее худшее качество образования в американских школах по сравнению с русскими. И речь, как все понимают, идет не о генетике, не о природной расположенности русских к знаниям. Речь идет о системе образования, о принципах построения школы.
В чем же особенности нашей школы и в чем ее отличия от британской и американской? Первая и привычная для нас черта - единство и согласованность всех звеньев образования. У нас в образовании были более-менее четко согласованы все ступени - начальная, средняя школа, техникум, вуз, аспирантура, высшие ступени квалификации. Для каждой ступени по вертикали были выработаны требования и единые программы. Учащиеся могли перемещаться по всей стране и все же существовать как бы в одной и той же школе примерно с одними требованиями. Были согласованы и звенья по горизонтали. Мы знали, как соотносится ПТУ со школой, техникум - со школой и вузом.
1 Моисеев Н. Н. Расставание с простотой. М, Аграф. 1998. С. 416-417.
262
Для них разрабатывались особые программы, особая сетка часов, однако в рамках единых требований, позволяющих оставаться в единой системе образования. Учащийся мог поступать в вуз из школы, или из школы в ПТУ и техникум, а затем в вуз, и в принципе система позволяла предъявлять к абитуриентам одинаковые требования. Такого единства мы не находим в англо-американской системе образования. Колледж там может быть "равен" нашему ПТУ, а также нашему техникуму, училищу, а может давать и университетский уровень образования. Даже вертикаль дробится на разные ветви - для сильных и для слабых. Тот факт, что человек закончил колледж, вовсе не означает тождественного уровня образования: надо знать, что это за учебное заведение, его программу, наличие или отсутствие в нем общеобразовательных звеньев. Соответственно и высшие учебные заведения не представляют собой какого-то единого типа образовательного учреждения с нашей точки зрения. Вторая характерная черта нашей школы - фундаментальность подготовки. Каждое звено нашего образования должно было давать определенную общеобразовательную и специальную базу. Общеобразовательный уровень всегда предполагал и довольно широкий культурный кругозор. Представить, что человек с высшим образованием в России не читал Пушкина, совершенно невозможно. Но автору доводилось в жизни сталкиваться с англичанами и американцами, не читавшими Диккенса, Дефо и т. п., а ведь в нашу страну приезжают отнюдь не "маргиналы", В нашей школе каждый может получить определенный уровень знаний физических, математических, химических, но этот же уровень совершенно не обязателен для британцев и американцев, которые в колледжах типа нашего ПТУ или техникума нередко получают специальные знания без их фундаментальной основы. Этим, видимо, и объясняется удивляющая нас немногочисленность в списке лучших
263
университетов английских и американских учебных заведений. Самостоятельно осваивать фундаментальные знания весьма непросто, и отнюдь не каждый может это проделать. Чаще всего это путь одиночек.
И третья черта нашей системы - обязательность знаний и требований. У нас было невозможно легально закончить школу или другое учебное заведение без обязательной сдачи контрольных работ, экзаменов по большинству предметов. Иногда это принимало даже чрезмерные масштабы: например, поступающий на математический факультет университета сдавал все школьные предметы на вступительных экзаменах. Так было в 40-х годах. Конечно, были спортсмены, артисты, всякого рода общественные работники, для которых эта обязательность могла оказаться фикцией. Но все знали, что это нарушение, а не правило. В то же время в США студенты могут учиться, обходясь без большинства считающихся у нас обязательными предметов, ограничиваясь набором совершенно второстепенных с точки зрения получения конкретной специальности курсов. Допустим, будущий инженер заменяет некоторые математические курсы прослушиванием курса по эстетике античных статуй V века до нашей эры. А вот английская ситуация, совершенно немыслимая у нас: специалист по Шекспиру может не читать Л. Толстого! У нас для филолога обязательны и Шекспир, и Толстой, там же такой обязательности нет. Отсутствие обязательности означает и отсутствие целевого назначения знаний. И тогда предельно узкая специализация (специалист по Шекспиру, не читавший Толстого) существует вместе с образованием вообще, для общей культуры, а не для профессии и специальности. Это своего рода необязательное образование.
Отмеченные различия русского и англо-американского образования сегодня приобретают практическое значение. Французско-немецкие влияния, привитые на ствол греко-
264
православной культуры, дали нам особую русскую школу. Октябрьская революция и социальные бури ударили шквалом по образованию, начался период разброда, шатаний. Были педологи, было бригадное обучение, были А. Макаренко с его "Педагогической поэмой" и школа дефективных детей "Республика ШКИД" имени Достоевского с В. Сорокиным, много было новинок и много было "мусора". Школа стала светской, религиозное образование было отменено, однако она стала достаточно идеологизированной организацией. И все же особенности русской школы при советской власти сохранились и приобрели более твердые очертания. Из этих особенностей главные, по нашему мнению, уже названные - единство и согласованность всех звеньев, фундаментальность, обязательность знаний и требований.
Сегодня наша школа опять переживает тяжелый период поисков и реформ. Видимо, она останется светской и потеряет или должна потерять свою идеологичность. Она должна, судя по логике развития, усилить и укрепить свои национальные особенности и найти новые способы организации учения, то есть укрепить единство и согласованность всех звеньев образования. Для нормального существования школе нужны необходимые условия - материальные и духовные. Материальные требования всем понятны, и недостаток финансово-материального обеспечения ощущают все. Это не требует комментариев. Но не менее важны и духовные условия и в первую очередь те духовные принципы, основы, которыми должна руководствоваться школа. До революции это была формула Уварова: "Самодержавие, православие, народность". После революции - советская власть, коммунизм, дружба народов. Сегодня подобная государственная идея не выработана, потому отсутствует и единый принцип гуманитарного образования. Пока нет возможности выстроить гражданское образование вокруг единого стержня. Попыткой подобного рода выглядит стрем-
265
ление разработать и ввести курс граждановедения. Работа над ним идет весьма неровно именно из-за неясности представлений о смысле государства и общества.
На этом фоне вдвойне показательны процессы, идущие в российской высшей школе. Выборность ректоров и активная роль ученых советов вдруг потеряли свою недавнюю привлекательность, а так как многие из ректоров с пиететом смотрят на США, то там и увидели образцы для подражания, и началось внедрение англо-американского типа образования в высшей школе. Вместо целостного высшего образования с выпуском специалистов вводится двухуровневая система подготовки: четыре года - бакалавриат, а затем еще два года - магистратура. Удивительность этого нововведения состоит в том, что бакалавр по нашим законам и схеме подготовки не является специалистом. Специальные курсы ему не читаются, идет образование "вообще". После четырех лет обучения лишь пятая часть бакалавров может попасть на обучение в магистратуру, после чего студент, наконец, станет специалистом. Так и хочется задать знаменитый вопрос П. Милюкова: "Что это - глупость или измена?" Ведь при нашей жуткой бедности, нехватке всего и вся, 80% высшей школы будет работать вхолостую, давая образование "вообще" и не выпуская специалистов. По этой части мы действительно "догоним и перегоним" США, а уровень и качество подготовки быстро сведут преимущества нашей системы образования к нулю. Но ведь, может быть, главный и последний наш шанс достойно выжить в этом мире - сохранение и укрепление преимуществ отечественной системы образования, достоинств русской школы. Нашей стране удается сохранить позиции в основном за счет хороших традиций, которые, естественно, хорошо бы сохранить.
И последнее. В сентябре 1993 года вышел 442-й номер журнала "Америка" - специальный выпуск об американ-
266
ских университетах. Вот некоторые факты из этого журнала: "Не было ни одного случая, чтобы американский преподаватель пожаловался на уровень подготовки российских студентов" (с. 48), "один год обучения в престижном частном колледже стоит 23 000 долларов", "к 2000 году плата за обучение может подняться до 40 000 долларов" (с. 14), "количество дней, которые должен был проработать средний американец, чтобы оплатить один год учебы в хорошем частном университете в 1992 г.: 251,4", "процентный рост платы за обучение в Беркли за 3 года: 85" (с. 56). Задумаемся же над этим!

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В смысле и руководящих идеях русского народа история показывает неожиданные и странные превращения.
Первый слой этих превращений связан с тем, что по внешности вынесено на первый план как задача России. Так, Русь начала бороться за святость и несла идеал святой Руси, а в XX веке была сокрушена православная церковь, пополнив ряды мучеников своими приверженцами. Россия начала бороться за мир во всем мире - мир и страна были потрясены мировыми войнами. Россия начала бороться за коммунизм - и сокрушен коммунистический режим. Россия боролась за продовольственную программу - и зерно начали ввозить из-за границы. Сегодня Россия переживает этап борьбы за демократию - в октябре 1993 г. расстреляна танками в Москве надежда на демократию.
Второй слой превращений связан с тем, что обозначено на штандартах врагов России. Враждебное государство Византия боролась с Русью своей христианской идеологией, но победа над языческой Русью превратила русский народ, по мнению русских философов, в единственный христианский народ. Европа боролась с Россией марксизмом, не скрывавшим своей изначальной русофобии, - и после разгрома русского царизма стал русским учением и идеологией коммунизм. Сегодня с Россией борются мировым порядком и мировой цивилизацией, - не следует ли предположить создание русского мирового порядка и русской мировой цивилизации?
268
И вывод. Все сокрушенные по внешности русские задачи и замыслы по сути своей не пропали. Они превратились в задачу и условие жизни не только России, но и всего мира - и "возлюби ближнего своего", и мир во всем мире, и свободное развитие каждого как условие развития всех, и исчезновение голода, и народовластие. В этом и можно предполагать "русскую" мировую цивилизацию как условие выживания мира, условие, прошедшее самые тяжелые - русские - испытания.
Обратившись к истории, мы видим, что не враги побеждали Россию и приносили новую идеологию. Россия с врагами справлялась сама. Привлекательность идеологии срабатывала вернее. И тогда Владимир Равноапостольный, осадив Херсонес, сильной рукой заставил греков дать нам новую идеологию. И Европа, заразив марксизмом, рассчитывала на сокрушение России. И Маркс, и Тютчев расценивали положение в Европе одинаково: по их мнению, есть только две силы - Россия и революция. И опять сломить Россию внешним врагам не удалось, а вот марксизм стал господствующей идеологией, превратившись в ленинизм, который скорее есть русское учение в марксистской оболочке, нежели чистый европеизм. И сегодня с демократией должно произойти то же самое. Россия выработает свой рецепт демократии, и в болезнях сегодняшнего времени идет борьба за превращение западного рецепта демократии в русское народовластие. И тогда вновь засияют принципы и святыни русской системы ценностей - миролюбие и любовь к святыням, единство слова и дела, свободолюбие и уживчивость, справедливость, труд, красота, соборность и высшей меры личность. Иного пути нет, ведь "когда национальная культура разрушена, народ обречен"1. Коли так, то задача перед нами стоит, говоря словами И. Северянина, такая:
1 Литвинова Г. И. Русские американцы. С. 16.
269
Родиться русским слишком мало -
Им надо быть, им надо стать.

И не должно нас в этом "становлении" русскими пугать нынешнее положение народа, и пьянка, и разврат, развал и преступность. Как говорил Ф. М. Достоевский: "Мерило народа не то, каков он есть, а то, что считает прекрасным и истинным"1. "А такой народ не может, не смеет погибнуть. Он вечен. Нельзя забывать, что русские - великий народ не только по своей численности, но и по вкладу в мировую культуру, а потому политика геноцида этого народа способна нанести огромный вред всему человечеству2. С целью уяснения и усиления святынь русской, а значит, и мировой культуры и писалась эта книга.
1 Литературное наследство. Т. 83. Неизданный Достоевский. М, 1971. С. 431.
2 Литвинова Г. И. Указ. соч. С. 92.

Николай Анатольевич Бенедиктов
РУССКИЕ СВЯТЫНИ
Редактор П.С.Ульяшов
Художник В.П.Чечеткин
Набор и верстка А.А.Кувшинников
Корректор Н.Н.Самойлова
Выпускающий редактор С.В.Маршков
ООО "Алгоритм-Книга"
Лицензия ИД 00368 от 29.10.99, тел.: 151-55-63
Оптовая торговля. "Столица-Сервис" - 375-2433,
375-3673,375-3211
Розничная торговля. г.Москва, СК "Олимпийский". Книжный клуб. Торговое
место № 170,3-й эт, № 100, 1-й эт. Тел. 8-903-5198541
Сдано в набор 27.03.03. Подписано в печать 17.04.03.
Формат 84x108/32. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс.
Печ. л. 8,5. Тираж 3000 экз. Заказ № 2758.
Отпечатано в полном соответствии
с качеством предоставленных диапозитивов
в ФГУП ордена "Знак Почета" Смоленской областной типографии
им. В.И.Смирнова 214000, г.Смоленск, проспект им Ю.Гагарина, 2.
ISBN 5-9265-0096-6


<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ