стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Сергей Голубицкий
Как зовут вашего бога? Великие аферы XX века.

Сергей Голубицкий
Как зовут вашего бога? Великие аферы XX века.

There's a sucker born every minute

Заголовок статьи принадлежит выдающемуся американскому аферисту Чарльзу Понци и передает главный стимул его замысловатой жизни: "Каждую минуту рождается новый лох". На всех языках мира понятие "лох" звучит оскорбительно, хотя, казалось бы, непонятно почему: ведь "лох" - почти всегда честный человек, единственная вина которого - излишняя наивность да привычка доверять людям. Впрочем, почему непонятно?
Ведь слово "лох" перекочевало в общеупотребительный язык из воровской фени - жаргона "хозяев положения", привыкших этих самых лохов "разводить". Что ж удивляться, когда люди обижаются: кому охота признаться, что его "развели как лоха"?
А между тем все обстоит гораздо сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Дело в том, что сам процесс никак не пересекается с рациональной сферой. Иными словами, аферисты "разводят лохов" не потому, что первые шибко умные, а вторые дураки, а совсем по иным причинам. Более того, как правило, аферисты -люди чудовищно недалекие и беспредельно необразованные, да и стоят на социальной лестнице на несколько ступеней ниже своих жертв. Совсем уж парадоксально, что чем умнее "лох", тем легче аферисту его "развести".
Как я уже сказал, "разведение лохов" - процесс нерациональный. Все происходит на чисто подсознательном уровне: если вам приходилось хотя бы раз в жизни сыграть с "наперсточника-ми", вы поймете, о чем речь. Когда на самой заре перестройки наперсточни-ки лишили меня кровных двухсот рублей на площади перед универмагом "Лейпциг", я уже был во всеоружии множественных предупреждений и увещеваний о том, как осуществляется мошенничество: никакого поролонового шарика под наперстками нет и все это - чистой воды жульничество и ловкость рук. И что? А ничего. Со снисходительной улыбкой глубокого понимания ситуации, с ироничными смешками я зачем-то приблизился к импровизированному игорному столу из картонной коробки и стал наблюдать за откровенным спектаклем, который разыгрывался передо мною: одни актеры подходили, другие уходили, молодой парень поставил и выигрывал. Много. Толстая тетка поставила и проиграла. Мало. От этого представления веяло провинциальным театром, я все это понимал, усмехался, а затем... взял и поставил зачем-то 25 рублей! Проиграл. Поставил 50 - проиграл. 25 - проиграл. Еще 100... На все про все ушло менее 60 секунд, так что даже не было времени насладиться во всей полноте чувством лоха, которого развели конкретно, по всем правилам и по полной программе.
В течение еще получаса я пребывал в каком-то гипнотическом мороке, так что вдобавок по дороге домой воткнулся передней фарой в троллейбус - чего уж там: попадать - так попадать!
Тем не менее, убежден, что 200 рублей - справедливая плата за полученный урок. Что же я понял? А то, что отношения между аферистом и его жертвой - это не схватка интеллектов, а диалог между кроликом и удавом, в котором гипнотизирует всегда аферист, а расслабляется - его жертва. Аферист никогда не апеллирует к вашему разуму, поэтому в любой ситуации "развода" напрочь отсутствует смысловой элемент: не бывает никаких умных разговоров, доказательств, умозаключений. Аферист никогда не пытается вас переспорить или убедить, прекрасно сознавая, что ему это просто не под силу. Он воздействует прямо и непосредственно на ваше подсознание, причем делает это на уровне не понятий, а символических образов.
Эти образы могут быть простыми словами, которые сами по себе ничего не значат, не несут никакой информации, однако на подсознательном уровне играют важную роль: успокаивают жертву, вселяют ей чувство уверенности в собственных силах, убежденность в правоте, а также пробуждают самые примитивные инстинкты, в первую очередь - жадность.
Другая разновидность символических образов, с помощью которых аферист может воздействовать на подсознание жертвы, - определенные позы, ужимки и пассы - также не объяснимые разумом и внешне бессмысленные. По своей природе эти телодвижения наиболее близко подходят к тому, чем занимались в далекие времена шаманы, позже - бабки-ворожеи, а сегодня - врачи-гипнотизеры.
Именно по этим причинам можно совершенно точно понимать на рациональном уровне, что наперсточники - обманщики и нет ни малейшего шанса их обыграть, однако все же поддаться искушению и остаться без денег в результате умелого воздействия на ваше подсознание.
И все-таки четкое понимание механизмов воздействия аферистов служит более или менее надежной защитой от их посягательств. Год спустя после злополучной истории с "лейпцигским разводом" мне представился замечательный случай проверить жизнеспособность полученных уроков.
Как-то раз я заглянул на кунцевскую автостанцию. Ничего стоящего для своего жигулевского коня на полупустых (еще советских по духу) прилавках не обнаружилось, потому я стоял у входа в магазин запчастей, курил в расслабленности и размышлял, куда бы еще поехать и что поискать. В это время из магазина вышел почтенных лет, солидного вида грузин. Встал рядом: ни дать ни взять вальяжный дипломат, на мгновение отлучившийся с президентского приема. В худшем случае - властный секретарь обкома, выкроивший минутку для перекура в перерыве между разгоном, учиняемым нерадивым подчиненным. Однако "дипломат" с кунцевской автостанции всячески демонстрировал свой демократизм и желание разделить с молодым незнакомцем свою звездную компанию. Настоящий небожитель, чего уж тут говорить. При этом у небожителя на лице были написаны четыре класса начальной школы и долгие годы разлуки с письменным материалом.
"Дипломат" попросил прикурить и что-то шутливо буркнул про погоду и пустые прилавки. Я не поддержал. Стояли молча, но уже в следующее мгновение из того же магазина выплыл другой "работник МИДа" - не менее солидный по виду дядька. То, что готовится спектакль, было видно невооруженным взглядом, тем более что и сами "актеры" почти не скрывали своего желания разыграть потешное представление - настолько были уверены в эффективности своих чар.
То, что последовало за этим, трудно описать словами, потому что сами по себе действия аферистов по смыслу приближались к полному нонсенсу и ничего, кроме раздражения, вызвать не могли. Однако весь спектакль сопровождался каким-то ритуальным танцем, постоянными круговыми движениями, чуть ли не приседаниями, тайный смысл которых нельзя было предугадать: либо ты знал о нем заранее и тем самым получал шанс на защиту, либо был обречен на безжалостное охмурение, помутнение сознания и последующий "развод".
Первый "дипломат" играл роль бывалого балагура, своего парня и доброжелательного попутчика. Второй во всю мощь своего мизерного актерского таланта старался передать образ то ли недоверчивого простака, то ли зажиточного, но недалекого провинциала. Надо сказать, что при всей примитивности драматургии (а иначе и быть не могло - ведь воздействие шло не на разум, а на подсознание, которое, как известно, не умеет оперировать понятиями) спектакль был выверен и рассчитан до малейших деталей. Выглядело это так: "бывалый" предлагает "провинциалу" закурить и открывает портмоне. В портмоне лежат две сигареты. "Провинциал" с благодарностью соглашается, тянет руку, но в следующее мгновение якобы случайно отвлекается на звук машинной сигнализации. В долю секунды "бывалый" выхватывает из портмоне одну сигарету и прячет ее в карман. "Провинциал" поворачивает голову обратно и видит, что осталась только одна сигарета, однако продолжает тянуть руку. На что "бывалый" заявляет, что вообще-то неприлично брать сразу две сигареты, ведь одну он уже взял. "Провинциал" делает вид, что сердится, однако сдержанно и без напора, давая понять, что пребывает в благодушном настроении. Тогда "бывалый" протягивает руку и достает исчезнувшую сигарету из бокового кармана пиджака "провинциала" (ясное дело, что все это время сигарета пребывала не в кармане "бывалого", а в его рукаве).
Хочу напомнить читателю, что вся эта внешняя канва представления, эти мнимые несуразности и нестыковки сюжета не имеют ровным счетом никакого значения, потому-то "бывалый" все пассы проделывает как бы специально в замедленном темпе, позволяя проследить, как сигарета перекочевывает из его рукава в карман "провинциала". Подспудно происходит внушение двух важных установок: "лоху" дают почувствовать, что все происходит в шутку и понарошку, что он в полной безопасности и - самое главное! - он находится на правильной стороне баррикады - играет в команде "бывалого" против "провинциала". То есть победа ему обеспечена.
Обнаружив сигарету у себя в кармане, "провинциал" симулирует легкое замешательство, однако уже в следующую минуту весело смеется, трясет волосатым пальчиком с золотой печаткой и лукаво укоряет "бывалого" за фокус-покус: вот, мол, какой ты ловкий, а давай посмотрим, удастся ли тебе проделать эту хохму еще раз. Тем самым потенциальной жертве снова дается понять, что он присутствует при безобидной, ни к чему не обязывающей игре и ему не грозит никакая опасность.
"Бывалый" не отрицает, что шутка с сигаретой - это ловкость его рук, и предлагает "провинциалу" пари на сущие пустяки, да хотя бы всего-то на один рубль. "Провинциал" соглашается.
После этого вся бодяга проигрывается по второму кругу: открывается портсигар с двумя сигаретами, "провинциал" тянет руку, отвлекается, сигарета перекочевывает в карман (рукав) "бывалого", а затем ловким движением извлекается из кармана "провинциала". "Провинциал" сердится, на сей раз более энергично, я бы даже сказал, азартно, однако рубль отдает и предлагает сыграть по третьему разу.
В этот миг впервые происходит нечто непонятное, и на смену доселе непринужденной обстановке неожиданно и без всяких видимых причин приходит тяжелая гнетущая атмосфера напряженного столкновения воль и энергий. Кажется, еще мгновение, и произойдет в лучшем случае драка, в худшем - конкретная поножовщина или перестрелка. Заслуга в смене энергетики спектакля принадлежит, опять-таки неожиданным образом, не "бывалому", а "провинциалу". Он словно преображается, сбрасывает с себя овечью шкуру и оказывается, что на самом деле хозяин положения именно он, а не "бывалый". Тем самым вас, как потенциального "лоха", мгновенно оставляет чувство безопасности и уверенности в успехе: ведь до сего момента вы играли в команде "бывалого", который теперь стремительно утрачивает свой авторитет и контроль за ситуацией!
Теперь же вам грозит не просто потеря внутреннего комфорта и душевного равновесия, но и реальная опасность оказаться втянутым в совершенно ненужную криминальную разборку. Все это инсценируется с единственной целью: сначала ваше сознание убаюкивали, а затем резко выставили в беззащитном виде. Расчет делается на то, что вы на подсознательном уровне пожелаете немедленно восстановить утраченное status quo и примкнуть к безопасной стороне конфликта. Чувство опасности настолько тревожит вас, что вы готовы ради собственного спокойствия пойти на определенные жертвы, пусть даже материальные.
"Провинциал" кует железо, пока оно горячо (как ему кажется): он буквально принуждает "бывалого" по третьему разу проиграть фокус с подкинутой сигаретой, при этом ставка повышается ровно в десять раз, а вас привлекают не просто в свидетели, а чуть ли не насильно подталкивают к прямому участию в пари. В этот момент энергетика "провинциала" столь велика, его контроль за ситуацией настолько безоговорочен, а вид "бывалого" так жалок, что не остается ни грана сомнения: пари будет выиграно и сигарету в карман "провинциалу" подбросить не удастся никаким образом.
Я оказался крепким орешком и от участия в пари отказался. Однако мои новые грузинские друзья не теряли надежду. Далее все проходило в сознательно замедленном темпе: открывается портмоне, "провинциал", словно удав, не сводит глаз с "бывалого" и не поддается ни на какие жалкие попытки последнего отвлечь его. Разочарованный "бывалый" вынужденно и картинно прячет сигарету в собственный карман. "Провинциал" торжествующе говорит: "Ну что, где сигарета?" "В твоем кармане!" Победный взгляд в мою сторону: "Видел? Давай делай ставку, пока не поздно". В сторону "бывалого": "Может, удвоим?" "Давай" - в этот момент на "бывалого" просто жалко смотреть. "Провинциал" добивает: "Только я сам буду проверять свой карман, не ты, понял?" "Понял". - "Провинциал" всем видом дает понять, что его песенка спета. "Лоху" предоставляется последний шанс для практически гарантированного заработка: "Ну что, будешь ставить?" "Не буду", - спокойно говорю я, потому как ни секунды не сомневаюсь, что на театральные подмостки "провинциал" изначально явился с заготовленной сигаретой в кармане.
Я с ужасом и недоумением смотрел на магический театр в исполнении двух облагороженных сединой дядек. Смотрел и отказывался верить своим глазам: "Как могут ТАКИЕ солидные и взрослые люди заниматься ТАКИМ мелким и дешевым театром?!" Ведь все это представление разыгрывалось передо мной, незнакомым "лохом", с единственной целью - выудить из моего кошелька несколько банкнот. И ради этого умудренные годами взрослые люди готовы чуть ли не выплясывать лезгинку вокруг незнакомого прохожего.
Мой ужас и недоумение были явно не той реакцией, на которую рассчитывали аферисты. Поэтому, как только стало ясно, что камлание не возымело действия, они мгновенно потеряли всякий интерес к моей персоне, оборвали, не сговариваясь, представление на полуслове и вразвалку двинулись восвояси, непринужденно лопоча на родном сулеко, в поисках более податливого "лоха".
Что и говорить, время было простое, и "разводы" также не отличались замысловатостью. Описанное приключение - из разряда балаганно-улич-ных и в худшем случае грозит обывателю опустошением кошелька и изъятием наличности. В особую категорию можно выделить мошенников на почве предпринимательства, именно они несут в себе настоящую угрозу нетолько малому, но зачастую и очень даже крупному бизнесмену.
Конечно, здесь хватает и доморощенных умельцев, однако для нашего человека нет ничего опасней, чем аферисты международные. Тому простое объяснение: все советские люди почти на столетие были оторваны от мирового контекста, поэтому уже на генетическом уровне привыкли смотреть на иностранца чуть ли не как на посланца другой галактики. При этом совершенно не имеет значения, испытываем ли мы к чужестранцу идеологическую или расовую неприязнь или, наоборот, в модном контексте современности выказываем раболепную готовность смотреть в рот и вслушиваться в каждое слово. Главное, что мы изначально настроены на разделение "мы и они", что, как в самом скором времени вы сами увидите, является чуть ли не основным условием для успешного "развода" на международном уровне.
Если к такому отношению "отчуждения" добавить еще и повальную неграмотность самых широких слоев общества в области ведения современного международного делопроизводства, то получится благодатнейшая картина для изъятия денег в крупном масштабе.
В истории, которую мы сейчас вместе проанализируем, присутствует еще один пикантный момент - в ней фигурируют представители одной замечательной африканской страны, а с неграми у советского человека счет гамбургский - теплый на генетическом уровне. Даже в самый разгар холодной войны и глобальной ненависти к Американским Штатам, это трепетное классовое чувство не распространялось на угнетенных потомков дяди Тома. Вот и сегодня я с умилением наблюдаю, как московские предприниматели с неподдельным восторгом предаются установлению партнерских отношений с посланцами жаркого континента. На том только основании, что они - словно братья наши младшие. А разве младший брат может "кинуть" старшего? Оказывается, может, и еще как!
Я расскажу историю о так называемой Афере 419. Своим названием это международное проклятье обязано одноименной статье уголовного кодекса Нигерии. Афера 419 началась - вы не поверите! - еще в начале 80-х годов. К середине 90-х она стоила доверчивым лохам (в основном американцам) более пяти миллиардов долларов. Сегодня никто подсчетов не ведет, однако, по самым скромным расценкам, общий урон давно перевалил за 10 миллиардов.
Вот это, я вам скажу, настоящий размах. За 20 лет в стране сменилось множество правительств, и все они дружно поддерживали Аферы 419, поскольку сегодня эти махинации - нет, ты только вдумайся, читатель! - являются третьей самой крупной индустрией в Нигерии! Стоит ли говорить, что практически никогда не удавалось выцарапать из нигерийских банков деньги, украденные по схеме 419? И это при том, что в уголовном кодексе страны существует формальная статья. Без всякого сомнения, Афера 419 пользуется государственной поддержкой, и тем она опасней для обитателей цивилизованного мира.
Все начинается с того, что вы получаете письмо из далекой солнечной Нигерии. Впрочем, не следует обольщаться: вместо письма вы можете с легкостью получить парочку одетых с иголочки черноликих бизнесменов с неизменными Ролексами (тонко сработанная подделка, разумеется) на запястьях, которые одним прекрасным днем объявятся в вашем офисе. И начнут излагать деловое предложение - примерно такое же, как и в письменном варианте. В качестве иллюстрации я выбрал одну из самых свежих разработок, запущенных в оборот осенью 2002 года:

28 августа
Тема: Срочно
От: Майка Аба
Дорогой друг,
В процессе прочтения моего письма, пожалуйста, загляните на сайт газеты "This Day" (www.thisdayonline.com) и просмотрите архив издания за 18 марта 2002 года, том 8, номер 2521 (первая страница), а также за 25 мая того же года, том 8, номер 2584. Это необходимо для того, чтобы вы оценили злободневность ситуации.
Шлю свои наилучшие пожелания, а также посылаю Вам благость, мир и любовь с другого берега Атлантического океана. Я очень надеюсь, что мое письмо не причинит Вам никаких неудобств, потому что пишу его от чистого сердца. Ваш адрес я получил от своего хорошего друга, который работает в Нигерийском посольстве в Вашей стране. Еще раз прошу прощения за вмешательство в Вашу частную жизнь.
Меня зовут Майк Аба, я представляю интересы миссис Мариам Абача, вдовы генерала Сани Абача, бывшего главы Нигерийского государства. Генерал скончался в 1998 году, и с тех пор его семья несет существенные финансовые потери из-за мстительной политики новых властей. В связи с этим семья Абача обратилась ко мне с просьбой подыскать надежного международного партнера, который согласился бы сотрудничать с нами и содействовать выведению из страны 75 000 000 (семидесяти пяти миллионов долларов США), находящихся в настоящее время в распоряжении наследников. Эти деньги принадлежали покойному генералу и хранятся семьей в секретном месте. Швейцарское правительство уже заморозило все счета семьи Абача в швейцарских банках, а официальные лица ряда других стран выразили намерение последовать примеру Швейцарии. Именно поэтому мы вынуждены просить Вас оказать содействие по вывозу капитала, а также дальнейшей инвестиции денег в интересах семьи.
Сделка будет носить характер совместного предприятия, и нам потребуется высокий уровень координации усилий. Все деньги представлены в форме наличности, поэтому очень важно принять дополнительные меры безопасности, чтобы предотвратить их кражу либо захват. Я уже полностью разработал план действий. Без всякого сомнения, выведение денег следует осуществлять поэтапно. Первый транш составит 30 000 000 (тридцать миллионов) долларов США). Мои клиенты высказали пожелание предоставить Вам за оказанные услуги разумный процент этой суммы по завершении сделки. Думаю, будет разумно, если мы с самого начала обсудим Вашу долю. Я готов выслушать Ваши пожелания. Сразу после этого предоставлю Вам все подробности сделки, необходимые для ее успешного проведения.
Прошу Вас не испытывать никаких сомнений по части безопасности нашей совместной работы: все меры предосторожности будут своевременно приняты, поэтому я могу гарантировать Вам успех мероприятия. Однако должен обратить Ваше внимание на необходимость соблюдения абсолютной конфиденциальности нашей сделки до момента окончательного выведения капитала из Нигерии.
Если Вас заинтересовало наше предложение, пожалуйста, сообщите мне о своем согласии оказать содействие моему клиенту.
В случае отсутствия интереса прошу Вас оценить степень доверия, которое мы Вам оказали, и не предавать огласке содержание настоящего письма.
С надеждой на дальнейшее сотрудничество и благодарностью, Майк Аба
По своей глубине это письмо может сравниться разве что с натальной картой гороскопа - такое обилие ценной информации заложено в скромном послании африканского Остапа. Настоящее "Евангелие 419". Вот ключевые моменты, общие не только для этой махинации, но и для всех без исключения "предпринимательских афер":
1. Псевдодокументация.
В начале письма Майк Аба отсылает свою потенциальную жертву на сайт центральной нигерийской газеты сточным указанием страницы и архивного номера статей, которые якобы имеют отношение к предлагаемой сделке. В самом деле, на первой странице газеты "This Day" помещена статья под заголовком "Семье Абача предстоит заплатить федеральному правительству еще 1,2 миллиарда долларов". Расчет делается на то, что дотошный получатель письма, которого заинтересует предложение Майка Аба, обязательно отправится на сайт газеты, чтобы проверить первоисточник. И что же он узнает? То, что генерал Абача уворовал у родного народа не один миллиард долларов. Впрочем, что уворовал - не страшно, главное - у него и в самом деле водятся деньги. Правда, в газетном сообщении ничего не сказано о том, что Майк Аба имеет хотя бы малейшее отношение к семье Абача, ну да кто ж об этом сейчас думает? У жадности глаза велики. Тем не менее, первая ласточка доверия запущена.
2. Рекомендация и элитарность.
Еще один обязательный элемент профессионального "развода": Майк Аба обращается к вам не абы как, с бухты-барахты, а по рекомендации близкого друга из посольства. Подлинный смысл рекомендации в афере всегда один: потрафить самолюбию жертвы, дать ему почувствовать собственную важность, избранность. Именно поэтому аферные "верительные грамоты" всегда происходят из высокопоставленных источников. В нашем случае фигурируют дипломатические круги, что автоматически означает: получатель письма - человек уважаемый и с репутацией (коли слух о нем прошелся даже по Нигерийскому посольству!).
3. Космические суммы сделок.
Никогда аферы не делаются ради десятка-другого долларов, всегда речь идет о миллионах. Причем прослеживается четкая закономерность: чем оборванистей аферист, тем больше ставка. В начале 90-х годов по всем московским офисам едва разбогатевших коммерсантов прошла саранчой волна аферистов, которые с важным видом предлагали свое содействие в получении банковского кредита. Всегда на сумму не менее 10-20 миллионов долларов. "Банкиры" являлись на переговоры в стоптанных сандалиях фабрики "Тульский рабочий" и протертых индийских джинсах, закуривали поганые сигареты, но при этом непременно оперировали цифрами в десятки миллионов долларов. Всякие предложения спуститься на землю и поговорить о более скромном кредите в сотню-другую тысяч вызывали презрительную усмешку и фразу: "Молодой человек, мы не занимаемся мелочами".
4. Акцентированная нелегитимность сделки.
Кажется, отцом этой техники был незабвенный Остап Бендер, создатель тайного союза меча и орала. В предпринимательской афере всегда подчеркиваются пикантность ситуации, ее закрытость и та или иная степень незаконности. Деньги Абача хранятся в "секретном месте", главное в сделке - "сохранение ее конфиденциальности", да и вообще всю операцию можно назвать своим именем: отмывание денег. Расчет делается на то, что после успешного развода лох не побежит жаловаться в органы правопорядка из-за страха оказаться соучастником противозаконного деяния.
5. Малые усилия.
Еще один непременный элемент предпринимательской аферы - гарантия того, что жертве не придется прилагать много усилий для выполнения поставленной перед ним задачи. Это условие даже обязательно, поскольку в сети мошенников попадает исключительно одна категория человечества: те, кто верят в Поле Чудес. Соответственно, это люди не столько глупые, сколько ленивые на подсознательном уровне, и максимум усилий, на который они способны: закопать монетки ночью и ждать, когда вырастет золотое дерево. Потому-то Майк Аба настойчиво повторяет, что вся операция им уже продумана и рассчитана до малейших деталей, так что от вас потребуется всего ничего: определить свою долю в прибыли и выполнить кое-какие необременительные телодвижения.
Что ж, прекрасно. Мы заинтересовались в получении пары-тройки миллионов в качестве комиссионных за услуги по выведению 70 миллионов долларов за пределы Нигерии. Что дальше? Дальше Майк (может, лучше Миша?) Аба присылает такое письмо:
Благодарю Вас за проявленное желание оказать нам помощь. Мы планируем депонировать оговоренную сумму денег в авуарах голландской компании Global Sec And Fin. Я подготовлю депозитарный сертификат на Ваше имя, а также сообщу координаты человека, с которым Вам следует связаться по телефону в Голландии, ответственного за транспортировку груза. Пожалуйста, сообщите мне свои номера телефона и факса, а также Ваше полное имя, чтобы я мог правильно заполнить документы.
Спасибо за сотрудничество, г-н Майк Аба
"Развод" уже начался, правда, пока в очень безобидной форме: от нас требуются всего лишь номера телефона и факса, а также имя и отчество. Главное - впереди! Следующее письмо:
Как обстоят Ваши дела? Уверен, все замечательно, так что поблагодарим Господа за то, что он позволил нам увидеть еще один день! Я получил Ваше письмо и все обдумал. Еще раз хочу заверить Вас в полной безопасности нашей сделки - все документы будут подготовлены в должном порядке, поэтому Вам не о чем беспокоиться. Мы решили отблагодарить Вас суммой, составляющей 30% от общей величины сделки. Наш интерес составит 60%, а 10% будут выделены в специальный фонд на покрытие прямых расходов обеих сторон, которые могут возникнуть в процессе выполнения сделки: телефонные счета, авиабилеты и т.п. Мне необходимо получить Ваши банковские реквизиты, чтобы обозначить их в нашем договоре для последующего перевода на Ваш счет обусловленной компенсации. Текст договора я вышлю Вам по указанному факсу. Вам надлежит ознакомиться с его содержанием, подписать и выслать обратно.
Майк Аба
Ага! Кажется, мы догадались: если нигерийскому аферисту удастся получить от нас все, что он запрашивает в этом письме, - дело в шляпе! Ведь после того, как вы подпишете соглашение, у Майка на руках окажется копия вашей подписи, которую всегда можно использовать для любой незаконной операции с вашим банковским счетом (его вы ему также сообщили).
Вроде все сходится? Как бы не так! На самом деле запрос вашей подписи на договоре - это так называемый ложный след: классическая уловка, которую также использовали в работе мои грузинские приятели - "дипломат" и "провинциал". Помните? - сначала они специально акцентировали мое внимание на том, что сигарета прячется в рукаве, а затем в окончательном споре оговорили такие условия, которые якобы рассеивают всякие сомнения: карман "провинциала" будет проверять он сам, а не "дипломат", так что ему не удастся ничего подбросить из рукава, и, следовательно, мое участие в пари оказывается совершенно безрисковым мероприятием. Точно так же поступает и Майк Аба, когда отправляет следом другое письмо:
Благодаря хорошим связям мне удалось обо всем договориться, так что Вам больше нет нужды подписывать соглашение и пересылать его по факсу - как только деньги будут доставлены в Голландию, Вам нужно будет прилететь в эту страну и собственноручно подписать отпускной ордер, что произойдет в присутствии независимого нотариуса. Расходы на нотариальное заверение будут, как мы уже говорили ранее, покрыты из специального фонда.
Одновременно Майк убивает второго зайца: он как бы восстанавливает пошатнувшееся доверие и развеивает последние страхи и сомнения жертвы. В самом деле, какой благородный человек этот нигерийский благодетель! А мы, грешным делом, заподозрили его черт-те в каких гадостях.
На самом деле, ложность следа с подписью на договоре лежит чуть ли не на поверхности, поскольку в реальности не существует условий, по которым посторонний человек сумеет снять деньги с вашего счета, воспользовавшись копией вашей подписи и банковскими реквизитами. В любом случае ему потребуется узнать ваш пароль для электронного доступа к счету, а уж этой информацией ни один здравомыслящий человек делиться не станет. Точно так же он не сможет запросить перевод по факсу, поскольку ему неизвестно ни имя вашего личного банкира, ни специальный код, который указывается в факсимильном запросе на банковский перевод. Так что волнения были напрасны, а Майк Аба с самого начала готовил удар на совершенно другом фронте.
И вот он, этот удар:
Как Ваши дела? Надеюсь все благополучно, к тому же у меня для вас замечательные новости: вчера мне удалось, наконец, оформить депозитарный сертификат, так что в самом ближайшем времени милостью Господа сделка придет к успешному завершению, и мы все сможем вздохнуть с облегчением. Мне пришлось заплатить за сертификат 1 600 долларов США наличными. Сегодня еще предстоит заверить аффидевит на ваше имя в федеральном суде Абужа, однако у меня осталась только одна тысяча долларов, тогда как стоимость заверения 1 550 долларов США. В этой связи срочно прошу Вас изыскать возможность и перевести через систему Western Union недостающую сумму (550 долларов США) на имя Франсиса Окоби, улица Амуза, 92, Мафолуку Ошоди, Лагос, Нигерия. Это позволит нам полностью подготовить всю документацию, необходимую для перевода денег в Голландию.
С почтением, Майк Аба
Собственно, и всё. Дальше можно не продолжать. Помнится, в начале бурных 90-х все разговоры о многомиллионных долларовых кредитах также заканчивались неизменной просьбой "банкиров" одолжить им на пару-тройку дней сущий пустяк: 100 долларов на покрытие каких-то неожиданных и второстепенных расходов. В самом деле: ну что такое 550 долларов на фоне 30% комиссионных от 30 миллионов, которые вас ожидают в ближайшее время? А между тем вокруг этого "пустяка" все и закручивалось с самого начала. Помните, как в анекдоте про Раскольникова: "Старушку - за пятак, а двадцать старушек - уже рубль". Из таких мелких сумм и удалось сколотить 10 миллиардов долларов материальной помощи нигерийском предпринимателям.
В этой статье мне удалось осветить лишь вершину красочного айсберга, который называется История Мирового Аферистического Движения. А какие там еще имена! Какие изысканные аферы! Какие головокружительные "разводы"! Какие страдания печальных "лохов"! Будем надеяться, что рассказ обо всем этом у нас впереди.
ЭПИЛОГ. Вчера вечером заглянул в офис старинного университетского друга. Войдя в кабинет, даже опешил от неожиданности: рядом с Игорем стоял иссиня-черный негр и что-то с бешеной скоростью лопотал по-французски по телефону. "Это Патрик, - вполголоса, чтобы не потревожить говорившего, с глубоким почтением пояснил мой друг. - Мой новый партнер в одном очень интересном проекте. Отец Патрика, влиятельный политик, был вынужден эмигрировать из Ганы, обосновался в Париже. У него колоссальные связи, и вот как раз сейчас Патрик договаривается с ним о заказе на покупку десяти подержанных самолетов Ил-86 для Ганской государственной авиакомпании. А я буду эти самолеты им поставлять!" - едва сдерживая радость заключил Игорь. Я оглядел Патрика с головы до ног: студент из Лумумбы студент и есть - башмачки не по сезону, пиджачок из "Детского мира"... "Самолеты - это хорошо, - сказал я. - Только почему он звонит в Париж папе не по своему сотовому, а по твоему офисному телефону?"

Барон Аризоны

Совсем непросто писать о выдающихся аферистах. Потому что эффектные внешние события почти никогда не дают ответа на главный вопрос: как им это удается? В самом деле: появляется никому не известный деятель и заявляет незнакомым людям: "Отдайте мне ваши деньги!" И люди - отдают. Добровольно, без всякого принуждения и насилия. Спрашивается: почему?


Если вам вдруг покажется, что штука эта простая, предлагаю поставить эксперимент: выберите фешенебельный район в своем городе и разошлите его обитателям уведомление, что они больше не являются владельцами своих домов, поскольку отныне именно вы обладаете неопровержимым правом собственности на всю землю в городе. А раз так, им надлежит либо освободить помещения в ближайшие 48 часов, либо заключить с вами договор аренды на новых условиях. Представили ситуацию? Ну, как? В лучшем случае вам удастся спастись бегством от разъяренных домовладельцев, в худшем - это не получится. А уж о том, чтобы заплатили отступные, и мечтать не приходится.
Между тем человек, чью историю я собираюсь рассказать, заявил о своем праве не то что на район или даже город, а сразу на большую часть земель огромного штата Аризона. Мало того, он успешно собирал арендную плату и с частных лиц, и с крупных компаний, расположенных на "его" территории. Причем делал это открыто, легально, методично, на протяжении долгих лет. Невероятно, но факт. Как же это ему удалось? Если сумеем ответить на этот вопрос, то разгадаем самую сокровенную тайну любого аферостроительства.
Джеймс Эдисон Ривис появился на свет в штате Миссури - в самом сердце Америки. Родился он в удивительной семье. Его отец Фентон Ривис был разнорабочим на подхвате. Без постоянного дохода ему приходилось перемещаться в поисках случайного заработка с одного места на другое. Вместе с собой Фентон возил красавицу Марию, женщину благородных испанских кровей, которая, кажется, до последних дней так и не сумела прийти в себя от чудовищного мезальянса: мужлан-гринго и тонкая, трепетная наследница иберийского дворянства. Мария жила героическим прошлым народа, потерявшего большую часть завоеваний в Новом Свете, а ее муж - меркантильным настоящим своей формирующейся нации, как раз той самой, что отняла эти завоевания у испанской короны.
Как бы тог ни было, но пока Фентон срывал мозоли на ладонях, выполняя тяжелую поденную работу для очередного хозяина, Мария сидела дома и формировала духовный мир своего любимого сына Джеймса. С младых ногтей маленький американский мальчик знал, что у него есть славные аристократические предки и далекая благородная родина, испытывающая временные затруднения.
Когда Джеймсу исполнилось восемнадцать, разразилась гражданская война. Если для многих его сверстников вопрос выбора стоял мучительно остро, то у молодого Ривиса сомнений не было: его место в доблестном войске конфедератов, призванных защитить возвышенные ценности худо-бедно аристократичного Юга от варварского нашествия северных хамов-янки. Воевать Джеймсу Ривису не довелось, главные события развивались на других фронтах, поэтому приходилось дни напролет предаваться строевой муштре и потакать взбалмошным претензиям командиров, которые, в отличие от Ривиса, претендовали на голубую кровь здесь и сейчас, а не раньше и где-то в другом месте. Когда становилось совсем невмоготу, спасали пабы соседнего городка.
Солдат отпусками не баловали, поэтому благородная иберийская кровь Ривиса бурлила от возмущения. Закипала до такой степени, что одним прекрасным вечером толкнула на преступление: Джеймс подделал увольнительную вместе с подписью ротного командира. Причем сделал это филигранно, на таком высоком уровне, что можно было сразу сказать:
"Это рука бога!"
На КПП подделка не вызвала ни малейшего подозрения, и Ривис, задыхаясь от радости по поводу вдруг обнаруженного таланта, весело зашагал в питейное заведение.
Недаром говорят, что Америка - страна предпринимательской инициативы и равных возможностей. Уже на следующий день работа пошла полным ходом: Джеймс Ривис за умеренную плату подделывал отпускные документы всем желающим однополчанам. Всякий бизнес испытывает неодолимое стремление к росту и расширению. И очень скоро список услуг талантливого представителя неведомой голубой крови пополнился изготовлением фальшивых документов на списание амуниции и провианта со складов. Все добро Ривис продавал за полцены барыгам, которые всегда ошивались рядом с воинскими подразделениями в предвкушении выгодного перераспределения имущества.
Джеймс Ривис был везунчиком: за несколько месяцев он подделал сотни документов и ни разу не вызвал ни малейшего подозрения у военного начальства. По крайней мере, в таком виде запечатлела этот факт его биографии историческая наука. Со своей стороны, позволю усомниться в этой версии и выскажу догадку, что Ривис, помимо каллиграфического таланта, обладал еще одной, гораздо более ценной способностью: он умел делиться.
Тем временем в войне северных и южных штатов наметился перелом: в июне 1863 года армия Теннеси под предводительством генерала Улисса Гранта окружила в городе Виксбург армию конфедератов под неумелым руководством Джона Пембертона. После непродолжительной осады Виксбург пал, и силы южан оказались расколотыми пополам, ровно по реке Миссисипи. В сражении погибли 19 233 человека, и Джеймс Ривис с ужасом представил, что мог бы оказаться в их числе. Вопреки героическому воспитанию матери, подобная перспектива никак не прельщала нашего юношу, и он поступил соответственно обстоятельствам: дезертировал из армии Юга и вступил добровольцем в армию Севера.
С янки у Ривиса не склеилось: уже через неделю энергичных каллиграфических экзерсисов Джеймса схватили за руку, так что пришлось в спешном порядке отказаться от лавров героя гражданской войны и покинуть театр военных действий. Джеймс Ривис исчез аж на шесть лет!
В 1869 году он объявился в Сент-Луисе, где сразу приобщился к технологической революции: устроился на работу водителем первых уличных трамваев. Уже через год, однако, Джеймс образумился и открыл собственное агентство недвижимости. Дела шли ни шатко ни валко, пока осенью 1871 года в контору не заглянул доктор Джордж Виллинг и не поведал удивительную историю. Семь лет назад Виллинг повстречал мексиканца по имени Мигель Пералта и отдал ему все свои сбережения за пачку старинных испанских дарственных бумаг на обладание части территории современного штата Аризона. Особенно впечатляет размер земли Пералты: более 5 тысяч квадратных километров! Проблема Виллинга заключалась в том, что у него не осталось денег, чтобы дать законный ход своим дарственным и пройти все юридические и кадастровые процедуры. За этим он, собственно, и пришел в риэлторскую контору Ривиса.

Чтобы оценить всю привлекательность сделки Виллинга, совершим небольшой экскурс в историю добрососедских отношений Американских штатов. Надо сказать, что отъем территории с применением грубой силы практиковался в основном только на коренных жителях. С братьями по европейской цивилизации Америка старалась вести себя корректно. Так, в 1803 году состоялась крупнейшая в истории человечества сделка по продаже земли: за 60 миллионов франков Франция продала более 2 миллионов кв.км территории от Миссисипи до Скалистых гор - так называемая Покупка Луизианы (Louisiana Purchase). На этих землях сегодня расположились пятнадцать штатов. В 1819 году Техас, включенный в Покупку Луизианы, отдали Испании в обмен на Флориду - тонкий ход, в расчете на то, что Испания долго не протянет. Так и оказалось: уже через два года Мексика и Техас обрели независимость, однако Мексика забрала Техас и ни в какую не соглашалась продать его Американским штатам. Тогда решили действовать тихой сапой: в Техас хлынули десятки тысяч иммигрантов и переселенцев, они благополучно заселили большую часть территории, а потом аннексировали штат в пользу Америки. Мексика обиделась, и в 1846 году началась первая мексиканская война. В 1848 году генерал Керни разгромил мексиканскую армию, и было заключено Соглашение Гвадалупе Идальго (это поселок, а не человек, - Treaty of Guadalupe Hidalgo), по которому Американским штатам отошел не только Техас, но и Нью-Мексико вместе с Северной Калифорнией. Новая граница пролегала от Мексиканского залива по реке Рио Гранде до точки, расположенной на 12 км севернее города Эль Пасо, а затем уходила на запад до первого притока реки Джила. Границу рисовали по карте, опубликованной нью-йоркским издателем Джоном Дистернеллом. Однако при первой же проверке на местах оказалось, что карта Дистернелла не имела никакого отношения к реальности, потому как Эль Пасо на самом деле находился на 64 км севернее, чем было изображено на карте, а Рио Гранде - на 208 км западнее. В результате образовался солидный кусок спорной территории, которую американцы, ясное дело, тут же забрали себе, из-за чего вновь вспыхнул конфликт, правда, на дипломатическом уровне. В 1853 году состоялась Покупка Гадсдена (Gadsden Purchase), и спорная территория была выкуплена за 10 миллионов долларов. Казалось бы, Мексика потеряла все, что только было возможно. Однако при внимательном рассмотрении в соглашении Гвадалупе Идальго можно обнаружить бомбу замедленного действия, которая, собственно, и наполнила смыслом жизнь Джеймса Ривиса, а заодно и подарила сюжет нашему рассказу. Читаем в Пункте 8 Соглашения: "Права собственности любого вида, принадлежащей мексиканцам, будут неукоснительно соблюдаться даже в том случае, если владельцы проживают в иных местах. Настоящие владельцы и их наследники, а также все мексиканцы, которые приобрели эту собственность по контракту, получают гарантии в равном объеме с гражданами Соединенных Штатов". Удивительно, не правда ли? Теперь вернемся к доктору Виллингу.
Получалось, что, если в дарственных бумагах Мигеля Пералты все было в порядке, Виллинг и в самом деле мог отхватить кусок земли больше штата Делавер. Естественно, что Джеймс Ривис, как мы уже знаем, большой умелец в каллиграфии, первым делом захотел взглянуть на документы. Их ему не дали, и Ривис заподозрил неладное. К тому же зудел вопрос: "Почему Виллинг семь лет просидел на золотом дне, не предприняв ни единой попытки легализовать свою собственность?" В отговорку о нехватке финансов верилось с трудом: достаточно было предложить одну тысячную будущих поступлений юристам, и те с радостью довели бы дело до победы. Однако Джеймс проявил мудрость: он не выставил странного доктора за дверь, а пустил все медленным самотеком. Иными словами, ничего не обещая, он предложил Виллингу поразмыслить на досуге о перспективах реализации прав Мигеля Пералты на землю. Этого, однако, не получилось. 1 октября 1873 года с треском разорился филадельфийский банк "Джей Кук и Ко", финансировавший строительство чуть ли не всех железных дорог. Следом разразились финансовая паника, биржевой обвал и крах тысяч мелких предпринимателей. Вымело из риэлторского бизнеса и Джеймса Ривиса. Он ликвидировал свою контору и, прежде чем податься в солнечную Калифорнию, встретился с Виллингом, пообещав не забывать о Пералте. Очень скоро доктор Виллинг скончался, унеся с собой в могилу мечту о беззаботной жизни богатого латифундиста.
Джеймс Ривис прибыл в Сан-Франциско в глубокой задумчивости. Сделка Мигеля Пералты не давала ему покоя. Вернее, даже не сама сделка (Виллинг так и не показал ему ни одного документа!), а ее идея. Нематериализованная форма, так сказать. По счастливому случаю, Ривис оказался в Калифорнии, где как раз по пункту 8 Соглашения Гвадалупе Идальго совершались десятки земельных приобретений. Каждая вторая такая сделка имела сомнительное происхождение, поэтому суды в виноградном штате славились своей продажностью. Все только и говорили, что об имении Сан Луис Обиспо - 28 тысяч акров живописнейшей земли на берегу Тихого океана, которое Джордж Хёрст, отец великого газетного барона Уильяма Хёрста, поимел по старинной испанской дарственной бумаге. Сам счастливый землевладелец не скрывал, что весь шахер-махер обошелся ему в сущие пустяки, подкрепленные тонким умением вести переговоры с местной администрацией. Так что можно было предположить: пока еще туманные виды Джеймса Ривиса на проект под кодовым названием "Мигель Пералта" имели все шансы найти понимание у калифорнийской публики.
Примечательна история о том, как Ривис почти сразу по прибытии нашел работу в "Сан-Франциско Экзаменер". Газета пребывала в весьма затруднительном положении, как водится, несправедливо пострадав за критику. В одной из передовиц "Экзаменер" позволила себе "наезд" на местного железнодорожного магната Коллиса Хантингтона, в результате чего лишилась рекламных денег и большей части подписчиков. Такие уж были времена и нравы. Коллис сильно осерчал и торжественно обещал разорить борзописцев дотла. В этот самый момент и появился Джеймс Ривис, заявив, что готов вернуть расположение Хантингтона, а заодно и рекламодателей. Редактор посмеялся, но мешать не стал. И правильно сделал: через три дня Ривис вернулся в редакцию с огромным рекламным контрактом от... самого Коллиса!
Как Джеймсу удалось попасть на прием к магнату, навсегда останется маленькой тайной этого необычного человека. Добившись аудиенции, Ривис с порога изложил Хантингтону свой бизнес-проект: он сказал, что приобрел бесценную мексиканскую дарственную бумагу, которую в ближайшее время собирается пустить в дело. По всему выходило, что Джеймс Ривис не сегодня-завтра получал в собственность добрую половину территории штата Аризона, поэтому спешил осчастливить Хантингтона предложением века: Ривис готов был предоставить магнату концессию на строительство юго-западной железнодорожной магистрали на всей территории Аризоны. В обмен на сущие пустяки: какие-то 50 тысяч долларов и - совсем уж мелочь - рекламный контракт для приятеля, редактора "Экзаменер". Что и говорить - предложение удивительное. Еще более удивительно, что Хантингтон стал торговаться. В конце концов ударили по рукам на 2 тысячах предоплаты, а остальное - по мере легализации дарственной Мигеля Пералты. Итак, снова загадка: неужели прожженный капиталист поверил сказке? Уверен, что нет. Однако в Ривисе он усмотрел главное: невероятную убежденность в своей правоте. Джеймс Ривис не просто рассказывал о Мигеле Пералте, он искренне верил в таинственного мексиканского благодетеля. "С таким напором, - подумал Хантингтон, - неровен час, этот тип отправится к Джею Гулду и переманит негодяя на свою сторону". Джей Гулд, железнодорожный магнат с Восточного побережья, злейший враг и конкурент Хантингтона, денно и нощно думал, как бы протянуть свои стальные щупальца на Дикий Запад в вотчину Коллиса. Этого нельзя было допустить ни в коем случае. Так Джеймс Ривис стал "человеком Хантингтона".

Читатель наверняка уже догадался, что Джеймс Ривис сделал королевскую ставку на Мигеля Пералту. Никому не ведомый летучий мексиканец со своей земельной дарственной, которую Ривис даже в глаза не видел, превратился для нашего героя не просто в инструмент быстрого обогащения, но в нечто гораздо большее: что-то вроде жизненного кредо. Прежде чем Ривис выступил с публичным заявлением и дал ход юридическому рассмотрению своих территориальных притязаний, он полных семь лет тщательно готовил удар и выверял каждый шаг. В общем и целом операция "Мигель Пералта" оформилась в мае 1880 года. На заключительном совещании, проведенном Коллисом Хантингтоном и его финансовым управленцем Чарльзом Крокером, было принято решение запускать Берлагу: Ривис покинул солнечный калифорнийский край и отправился на завоевание Аризоны. Первым делом он поехал в Прескотт, на родину покойного Виллинга, и выкупил у наследников ворох бумаг, оставшихся после доктора. Увиденное Ривисом было даже хуже, чем он предполагал. Договор с Мигелем Пералтой представлял собой какие-то совершенно нечитаемые каракули на оберточной бумаге. Вместо подписей свидетелей стояли крестики, как выяснилось впоследствии, принадлежавшие двум безграмотным неграм-чернорабочим. Контракт был датирован 20 октября 1864 года. Ривис навел справки и узнал, что Виллинг в то время находился совершенно в ином месте. Короче, дарственная Мигеля Пералты оказалась полнейшей липой, что проясняло два обстоятельства: теперь было понятно, отчего Виллинг так и не решился дать ход своим территориальным притязаниям, а также почему никому не показывал эти документы.
Однако Джеймс Ривис ничуть не огорчился, так как давно уже наметил план действий, который вообще не предусматривал использование бумаг Виллинга. В истории с Мигелем Пералтой его интересовала исключительно идея в чистом виде. Иными словами, Джеймс Ривис принял решение о тотальной мистификации всего проекта с самого начала и до конца. Такого в истории мирового аферостроительства еще не случалось!
Ранней осенью того же года Ривис уехал в Мехико и Гвадалахару, где на долгие месяцы погрузился в изучение государственных архивов. Просеивая сотни королевских эдиктов, дарственных, грантов, миссионерских отчетов, топографических заметок, Ривис усваивал все тонкости ведения бюрократической документации в старинном испанском стиле, изучал каталанскую фразеологию и правописание, специфику бумажной фактуры, химический состав чернил. Кое-что Джеймс переписывал прямо в читальных залах, остальное распихивал втихаря по карманам и уносил с собой.
Затем он вернулся в Сан-Франциско и втайне от всех приступил к титанической работе по лепке своего Голема: из поддельных печатей, специально состаренной бумаги, собственноручно замешанных чернил и испанской стилистики XVII века на свет появлялась мифическая дворянская династия Дона Мигеля Немесио Сильва де Пералта и де ла Кордоба! "Дон Мигель" происходил из рода де ла Фалсес, родственников испанского короля Филиппа Четвертого, бывшего, в свою очередь, тестем Людовика XIV, французского "Короля-Солнце". Матушку Дона Мигеля величали Дона Франсеска Мария де Гарсия де ла Кордоба и Мунис де Перес. Джеймс вкладывал в эти сладостные имена не только всю свою душу, но и полный багаж грез и мечтаний о гипотетическом дворянстве, усвоенный с молоком своей испанской матери.
Дон Мигель родился в 1708 году и девятнадцати лет от роду поступил в гвардейские драгуны. Через пятнадцать лет безупречной службы его назначили королевским смотрителем (visitador de rey) города Гвадалахара в Новую Испанию (читай - Мексику), куда он и отбыл на корабле для исполнения обязанностей. Прибыв на место и разобравшись в сложной обстановке, Дон Мигель тут же раскрыл страшный заговор ордена иезуитов, который выражался в поголовном мздоимстве, за что приказом короля иезуитов изгнали из Нового Света в 1767 году. Фердинанд VI, сын Филиппа, отметил заслуги Дона Мигеля присвоением звания капитана-генерала, а также - вот она, центральная зацепочка! - даровал "триста квадратных лиг земли" и титул Барон Колорадо. Ривис снабдил соответствующим документом каждый шаг прохождения земляной дарственной: изначальный грант, датированный 1758 годом, официальное подтверждение права собственности за подписью короля Карла Третьего от 1772 года, а также заключение Высшего Суда Испании от 1776 года. Все чин-чинарем, бумажка к бумажке, подпись к подписи, печать к печати - комар носа не подточит. В 1770 году Дон Мигель взял в жены прекрасную Софию Аве Марию Санчес Бонилья де Амая и Гарсия де Ороско, а в возрасте 73 лет заделал наследника, сыночка Мигеля Сильву Хесуса. Здесь Ривис соорудил самый главный документ - "Завещание Пералты", в котором Дон Мигель называет супружницу Софию и отрока Дона Мигеля-младшего своими наследниками. В том же завещании Дон Мигель предусмотрительно оговаривает, что индейские поселения не являются составной частью его владений. Тем самым "испанский гранд" проявил тонкий дар ясновидения, поскольку вся уместность оговорки становилась очевидной лишь сто десять лет спустя: она лишила Федеральное правительство возможности оспорить земельные претензии Ривиса на том основании, что они ущемляли интересы коренных жителей, загнанных в многочисленные резервации на землях Пералты. В 1778 году Дон Мигель ушел в отставку и уединился в своих бескрайних угодьях. Там он поселился недалеко от Каса Гранде, а затем скончался в библейском возрасте 116 лет.
Дон Мигель-младший женился, по семейной традиции, поздно, в 41 год. Его избранница - представительница гвадалахарской аристократии Дона Хуана Лаура Ибарра. У них родилась дочка по имени София Лаура Макаэла. Стоит ли говорить, что все это трогательное семейство чуралось своей законной земельной собственности, как черт ладана? Вы же сами понимаете: в дикой Аризоне повсеместно скачут и гикают кровожадные индейцы и грязно ругаются не менее неотесанные янки. Поэтому при первом удобном случае от земли обетованной поспешили отделаться: Дон Мигель Пералта продал права собственности американскому гражданину Виллингу, а наследники последнего все уступили Джеймсу Ривису. Круг замкнулся

Каждый изгиб витиеватых биографий Дона Мигеля-старшего и Дона Мигеля-младшего сопровождался соответствующим документиком, расписочкой, выпиской, метрикой, грамотой, дарственной, виртуозно сфабрикованными гением каллиграфии Джеймсом Ривисом. Со всем этим неоценимым богатством 3 сентября 1882 года он и прибыл в город Таксон и сразу же сделал ход конем: распечатал листовку, которую тут же развесили на каждом столбе - на вокзале, почте, телеграфе, в салунах, гостиницах, банках и на дверях частных домов. Листовка гласила: "Все держатели недвижимости незамедлительно приглашаются в офис мистера Сирила Барратта, юриста и генерального агента, представляющего интересы мистера Джеймса Эдисона Ривиса, для регистрации права имущественного найма и подписания соглашения во избежание судебного преследования за нарушение границ частной собственности с последующим принудительным выселением, как только Земельный Грант Пералты пройдет формальную ратификацию Правительством Соединенных Штатов". Поначалу все очень долго смеялись и шутили, однако потом возникла тревога: а что, если в самом деле этот шут Ривис не шутит?! А шут Ривис взялся за дело со всей основательностью. За его спиной была мощная финансовая поддержка Коллиса Хантингтона и нового соратника и друга, миллионера Джорджа Хёрста, который к тому времени купил знакомую нам влиятельную газету "Сан-Франциско Экзаменер" и превратил ее в пропагандистский рупор поддержки операции "Пералта". В самом Таксоне авторитет Ривиса утверждали два архаровца: с одной стороны его подпирал Сирил Барратт, юрист-алкоголик, исключенный из калифорнийского судебного сообщества за взятки, с другой - Педро Куэрво, коренастый, коротконогий и волосатый Франкенштейн-мексиканец, выполнявший роль телохранителя и советника по житейским вопросам. В жизни Педро разбирался четко: с первого дня во всех борделях Таксона за ним намертво закрепилась репутация садиста-содомита. 27 марта 1883 года троица "аристократов" доставила в офис Джозефа Роббинса, главного землемера штата Аризона, несколько сундуков, битком набитых документами, и подала официальную заявку на рассмотрение территориальных претензий. Читатель, наверное, помнит, что, по версии Виллинга, дарственная Пералты покрывала 5 тысяч кв.км аризонской земли. Ривис решил не мелочиться, и по всей совокупности сфальсифицированных бумаг его владения теперь охватывали чудовищный кусок в 48 с половиной тысяч кв.км! В котел попадали сотни ранчо, индейских резерваций, десятки крупнейших городов штата, богатейшие месторождения меди в Глоуб, Сан-Карлос, Майами, Рэй и Моренси. По новому Гранту Пералты, Ривису отходили еще и горы Моголлон в соседнем штате Нью-Мексико. В общем и целом владения Джеймса Ривиса превосходили по размерам штаты Мэриленд, Нью-Джерси и федеральный округ Колумбия вместе взятые. Вот он - размах, достойный былой славы предполагаемых испанских предков Джеймса, о котором так мечтала его дорогая матушка! Сразу после подачи заявления главному землемеру Ривис удалился в Каса Гранде, отыскал какие-то развалины в пригороде, объявил их былым поселением Дона Мигеля-старшего и принялся отстраивать на деньги своих калифорнийских спонсоров асьенду Аризола, десятикомнатную резиденцию барона де Аризоньяка Джеймса Ривиса, как он сам себя теперь величал.
Первая победа прогремела уже в июне: полковник Джеймс Барни, президент добывающей компании Силвер Кинг, приносящей герою гражданской войны по 6 миллионов долларов прибыли в год, решил не рисковать и признал притязания Ривиса на землю, на которой располагались шахты. 25 тысяч долларов наличными - такова была сумма отступных, которую уплатил Барни. Прецедент создан! К Ривису потянулся сначала ручеек, а затем и бурный поток честных граждан штата Аризона, готовых уладить дело полюбовно и платить арендную плату незнакомому "барону" за собственную землю.
Для ускорения процесса барон де Аризоньяк попросил друга Педро Куэрво сформировать небольшую группу поддержки. Что тот с удовольствием и выполнил: скоро Аризола превратилась в лагерь бандитской армии вымогателей и уголовников, которые терроризировали всю округу, подавляя сопротивление тех, кто не желал мириться с притязаниями Ривиса и отказывался платить. Каждую ночь то там, то сям красный петух возносился над ранчо, амбарами и сараями непонятливых граждан. Кое-кого избивали, кое-кто пропадал бесследно.
Правительство штата, однако, не спешило признавать права Ривиса по Гранту Пералты и всячески затягивало решение дела: главный землемер назначил восемнадцатимесячное расследование документации. Барон де Аризоньяк понимал: от него требовался новый эффектный шаг. И он его сделал. Помните дочку Дона Мигеля-младшего, Донью Софию Лорету? Так вот, жизнь ее не сложилась. После смерти отца она неудачно вышла замуж за бесчестного Хосе Масо (на самом деле у Хосе такое же метровое имя, что и у всех остальных персонажей эпоса Пералты, но я его опускаю в целях экономии времени), который нигде не работал, а только транжирил последние сбережения дворянского рода Пералты. Тем не менее от него Донья София родила двойню, однако неудачно. В скором времени она и сын скончались, так что осталась одна девочка, которую подлый Хосе Масо бросил, сбежав в Испанию сразу после смерти супруги. Бедную сиротку воспитывал старый друг Дона Мигеля некий Джон Трэдуэй.
В 1877 году Джеймс Ривис случайно повстречал в поезде пятнадцатилетнюю красавицу, которая поразила его внешним сходством с Доньей Софией (хотя непонятно, где он мог видеть эту самую Донью Софию). Как читатель догадался, это и была дочка Дона Мигеля-младшего, Донья Кармелита София и т.д. Донья Кармелита пребывала в полной нищете, но сохранила изумительные манеры столбовой испанской дворянки и благочестие. Ласковый и заботливый Джеймс Ривис был настолько очарован Золушкой, что предложил ей руку и сердце. Та согласилась. Наконец сбылась мечта Ривиса: он породнился с древнейшим дворянским родом, заодно став прямым наследником Гранта Пералты!

Чтобы описать работу, которую проделал Ривис по подготовке операции "Донья Кармелита", не хватит целого журнала: тут были и поездки в Сан-Бернардино, где Ривис подделал запись о рождении в церковной книге, и героический труд по превращению сироты-официантки калифорнийского салуна в культурную, высокообразованную испанскую дворянку, и заучивание наизусть шпионской легенды об испанских предках, и выправление грубого провинциального наречья на сладостный кастильский слог, и много-много всего разного.
Прежде чем явить наследницу Пералты Америке, Ривис решил обкатать супругу в Европе. В 1886 году молодожены сошли с корабля и ступили на священную землю своей исторической родины.
Надо сказать, что европейское турне Ривиса прошло как нельзя успешно. В Испании он так запудрил мозги местным аристократам, что барон и баронесса де Аризоньяк не раз были удостоены аудиенции королевы-регентши Марии Кристины и инфанта короля Альфонсо XIII. Приятное времяпрепровождение Ривис совмещал с полезным: между балами и приемами он наведывался в национальные архивы Мадрида и Севильи, где интенсивно занимался подлогом - одни документы крал, другие подсовывал. Только однажды у Ривиса вышла осечка: его представили Игнацу Бауэру, создателю испанской финансовой биржи, и его дружку Георгу Полаку, главному финансисту Испании, на предмет возможного совместного бизнеса в Аризоне. Испанские миллионеры Игнац и Полак вообще-то были евреями из Германии, а на Иберийском полуострове представляли интересы семейства Ротшильдов. При первой же встрече Игнац посмотрел на Джеймса с таким прищуром, ухмылкой и пониманием, что Ривис понял: эти ребята другого полета и ловить ему тут нечего.
Свое турне барон и баронесса де Аризоньяк завершили в Великобритании, где посетили Букингемский дворец по приглашению самой Королевы Виктории. На приеме красавица Кармелита была в центре всеобщего внимания, и ухаживал за ней не какой-нибудь обнищавший уэльский лорд, а сам барон Альфред Ротшильд! И тут, на пике головокружительной славы, куранты неожиданно пробили полночь, и волшебная карета стала медленно, но верно превращаться в тыкву, а кони - в мышек. В Лондон пришла телеграмма о том, что батюшка доктора Виллинга Джордж Виллинг-старший обвинил Ривиса в обмане и заявил в судебном порядке о своих правах на Грант Пералты. Ривис вернулся домой и быстро разобрался с папашей Виллингом, но фортуна уже отвернулась от удачливого барона. В 1889 году завершилось шестилетнее расследование, начало которому, как помнит читатель, положил главный землемер Аризоны. 12 октября в Вашингтон был отправлен подробный отчет о проделанной работе. Вкратце его содержание можно передать одной фразой: Грант Пералты - чудовищная по своим масштабам мистификация, затмевающая все ранее известное американскому правосудию. Десятки экспертов и аналитиков, разосланные по архивам Мексики и Испании, вынесли неутешительный вердикт: все документы в деле Пералты имели тот или иной изъян: одни были написаны стальным пером, которого не существовало в XVIII веке, в других применялись шрифты, появившиеся только во второй половине XIX века, третьи носили следы исправлений и ретуши, для четвертых использовалась бумага несвойственной фактуры, пятые изобиловали оборотами речи, немыслимыми для испанского языка эпохи, наконец - самое страшное! - многие бумаги содержали грамматические и синтаксические ошибки, невозможные для носителя языка. Затем всплыли подлог церковных книг в Сан-Бернардино, кража в архиве в Севилье... Впрочем, не будем о печальном. Джеймса Ривиса арестовали. Его жена, баронесса Донья Кармелита, раскололась уже на первом перекрестном допросе в суде и, рыдая, чистосердечно призналась в том, что никакая она не Пералта, а официантка. И совсем уж комично прозвучали судебные иски 106 наследников настоящего Мигеля Пералты, которые каким-то чудом отыскались в Испании: все они требовали своей доли в многострадальной аризонской земле...
Ривис получил шесть лет тюремного заключения. На свободу он вышел другим человеком: бог с ним, с утерянным богатством и дворянскими титулами! Ведь он лишился самого главного - веры.
Здесь мы вплотную подошли к разгадке сокровенной тайны успеха барона из Аризоны. Может показаться, что заключалась она в удивительном умении подделывать документы, но это, конечно же, не все. Да и не настолько уж талантлив был Ривис, раз допустил такие огрехи, которые хоть и с трудом, но выявили государственные чиновники. Тайна Ривиса - в его вере. В абсолютной убежденности, что и Мигель Пералта, и собственное дворянское происхождение, и Донья Кармелита - все это истинная правда и ничего, кроме правды. Джеймс верил в свои химеры с раннего детства, а когда подрос, ничем другим и не занимался, как только воплощал грезы в реальность. Без этой искренней убежденности Грант Пералты не продержался бы и недели. Не случайно доктор Виллинг так и не решился извлечь из сундука свои свитки - он в них не верил.

Точка всемирной канализации

Сегодня у нас необычная история. Необычная потому, что впервые героем выступает не человек и даже не компания, а... географическое место! Место, всякое соприкосновение с коим сразу же приводило к жутким махинациям и злейшим правонарушениям, которые заканчивались попеременно грандиозным финансовым скандалом, политическим кризисом, войной, а то и вовсе революцией.

Введение


Место это называется Панама. Вернее, Панамский перешеек, потому как в начале нашей истории никакой Панамы не существовало даже в теории. Лишь многие годы спустя, в результате меркантильных манипуляций, родилась идея государственного новообразования.
Если б Панамский перешеек был просто перешейком, никакой истории не вышло бы, а сама территория и по сей день дрейфовала в бессобытийной провинциальной дреме на задворках Колумбийской империи. Однако волею судеб беспокойный французский гений соединил Панамский перешеек с идеей Великого Канала, и судьба географического места трагически переменилась. В этой главной точке всемирной канализации сгинуло такое количество чужих денег, изничтожилось столько человеческих жизней, заржавело так много самой разнообразной техники и оборудования, что расположенный неподалеку Бермудский треугольник смотрится лечебным профилакторием.
История Панамского канала состоит из двух больших глав: французской и американской. Неугомонные французы объявились первыми, расковыряли живописный ландшафт, очень скоро надорвались и свернули работы на полпути, ввергнув по ходу дела собственное государство в финансовую и политическую катастрофу. Выпавшее знамя короткое время бесцельно кантовалось в руках переходных коммерческих структур, а затем было выкуплено американцами. Именно они довели французское дело до победного конца, потратив 386 миллионов долларов, потеряв 20 тысяч рабочих и замутив камерную революцию.
Но вот что удивительно: не успели смолкнуть литавры и погаснуть фейерверки, как стало ясно, что все действующие лица оказались в большом финансовом прогаре: и герои наций вроде графа Фердинана де Лессепса и президента Франклина Делано Рузвельта, и рядовые французские вкладчики, и налогоплательщики Соединенных Штатов. Зато на задворках сцены суетливо мельтешили не ведомые общественности гении аферостроительства: Корнелиус Герц, Жак де Райнах, Филипп Бюно-Варийа. Отметились и рыбешки покрупнее: Джесси Зелигман, Джей Пи Морган. Все они обогатились сказочно и безмерно. Именно этим скромным бойцам невидимого финансового фронта мы и посвящаем нашу историю.

Истоки

Панамский перешеек - самый узкий участок суши между Тихим и Атлантическим океанами. Неудивительно, что идея соединить водные пространства с помощью искусственного канала будоражила европейские умы с тех незапамятных времен, как они объявились в этих местах. Первым о канале заговорил в 1550 году Антонио Гальвао, португальский путешественник и историк. Дальше разговоров, однако, не пошло. Испанский писатель Лопес де Гамара подхватил идею Гальвао и донес ее самолично до самого королевского двора, однако августейшие особы были заняты по-настоящему важными делами - войной с Англией и борьбой с еретиками.
В 1838 году французскому еврею Августину Соломону, проживавшему на острове Гваделупа, во сне явилась та же идея, однако, в отличие от своих средневековых единомышленников, он сумел ее успешно пролоббировать: подергав неведомые ниточки, Августин получил от колумбийского правительства ни много ни мало - персональную концессию на строительство канала, а заодно - простой и железной дороги через Панамский перешеек. Концессия предоставлялась Соломону сроком на 60 лет для канала и 40 лет для дорог.
Свалившаяся удача в буквальном смысле слова пришибла Августина Соломона своей монументальностью: он никак не мог придумать, что ему делать с полученными правами: денег на такое строительство не было даже рядом, а перепродавать концессию - боязно. Пока Соломон сидел собакой на сене на своем теоретическом богатстве, вокруг шныряли бесчисленные эмиссары самых различных государств, тщетно пытаясь выудить у колумбийцев хоть какую-нибудь льготу. Больше всего суетились французы, которые чувствовали себя откровенно обделенными в распределении американского колониального пирога. Читатели наших "Великих афер" помнят, что в XVIII веке у Франции были самые большие владения в Северной Америке, однако уже через полвека не осталось практически ничего. Впрочем, тому были объективные причины: любой революции больше всего на свете нужны деньги, поэтому Франция и продала Соединенным Штатам Америки все до самой последней речки и горки.
Как бы там ни было, узнав, что самые лакомые кусочки достались хоть и соотечественнику, но по фамилии Соломон, французские эмиссары впали в жуткую ярость. Сохранилась телеграмма, отправленная одним таким чиновником в министерство путей сообщения: "Ключи к миру лежат здесь, однако имя сеньора Соломона звучит не достаточно по-христиански, чтобы можно было доверить ему роль хранителя ключей Святого Петра".
Кончилось все тем, что в 1843 году Колумбия отозвала концессию у Соломона на строительство канала, однако не по причине вульгарного французского антисемитизма, а в силу бездействия самого концессионера: за пять лет Соломон так и не придумал, с какого боку приступить к освоению золотоносного пространства. Ради исторической справедливости добавим, что у Соломона еще какое-то время оставались права на строительство простой и железной дорог, но и их он потерял в скором времени: железную дорогу в 1855 году построила одна нью-йоркская компания.
Идея канала на какое-то время снова заглохла.

Великий Француз

Граф Фердинан-Мари де Лессепс родился в семье выдающегося французского дипломата. Насколько выдающегося - можно судить по тому факту, что Фердинан появился на свет в Версале, в непосредственной близости от королевского дворца. Что не удивительно: де Лессепсы служили Франции на протяжении многих столетий.

В 19 лет юный, но уже хорошо образованный Фердинан получил назначение на должность помощника французского посла в Лиссабоне. Оно тоже не удивительно: посол был его родным дядюшкой. Затем молодой де Лессепс поработал в Тунисе вместе со своим отцом, а в 1832 году, сразу после смерти батюшки, продолжил дипломатические экзерсисы в Роттердаме, Малаге, Барселоне, Мадриде, и - под конец - надолго обосновался в Египте.
В 1854 году вице-король Египта Саид-Паша даровал Фердинану де Лессепсу концессию на строительство Суэцкого канала. Окрыленный дипломат вернулся в Париж и при личной поддержке императора Наполеона Третьего и императрицы Евгении организовал успешную подписку на сбор средств для строительства канала. Работы начались в 1859 году, и уже через десять лет 168-километровый канал был торжественно открыт для навигации. Триумф энергичного дипломата не имел границ: его обожали и боготворили не только во Франции, но и во всей Европе: в любой самой отдаленной деревушке Баварии или Сицилии слышали о Le Grand Francais, Великом Французе.
Больше всего де Лессепс гордился финансовым аспектом своего строительного подвига: уже в 1874 году Суэцкий канал достиг рентабельности - всего через пять лет после начала эксплуатации. Невиданное достижение даже по сегодняшним меркам! Инвестиции в проект поступали за счет выпуска облигаций и продажи ценных бумаг акционерного общества, специально созданного де Лессепсом для строительства канала.
В 1875 году добрые люди рассказали Фердинану де Лессепсу о Панамском перешейке. Великий Француз загорелся не на шутку и стал энергично обрабатывать общественное мнение, проталкивая идею канала на международном политическом Олимпе. В то же самое время с другой - скрытой от публики - стороны велась не менее важная работа, и партия эта исполнялась не менее виртуозно: сначала был создан некий частный синдикат, который в 1878 году обработал колумбийский Конгресс и получил концессию на свое имя. Затем, уже в следующем году, концессию торжественно вручили Великому Французу. Купаясь в лучах мировой славы, Фердинан де Лессепс явно упускал момент, чтобы вовремя разобраться в ситуации. А именно в том, что его роль в проекте очень напоминает роль зиц-председателя.
В том же 1878 году Фердинан де Лессепс созывает в Париже международный географический конгресс, на котором обсуждаются различные проекты строительства Панамского канала. Наряду с явно фантастическими идеями - подземный туннель, железная дорога для кораблей, канал со 120 шлюзами - рассматривалась и единственно разумная версия: канал с небольшим числом шлюзов, расположенных только в тех местах, где путь преграждали горы. Однако эта версия была отвергнута в пользу проекта самого де Лессепса: прямой канал на уровне моря, точно такой же, что был построен в Суэце. Нелепость проекта де Лессепса была очевидна: Суэцкий канал целиком проходил по зеркально гладкой поверхности африканской пустыни, тогда как Панамский перешеек представлял собой сплошное варево из джунглей, непроходимых болот и скалистых холмов. В довершение ко всему это месиво многократно пересекала туда-сюда бурная и строптивая река Чагрес. Однако авторитет Великого Француза был настолько непререкаем, что все доводы разума отступили на задний план. Здесь самое время напомнить читателю, что де Лессепс не имел никакого инженерного образования (как, впрочем, и финансового), однако не только он сам, но и восторженная общественность полагали его подлинным гением Лопаты и Деньги. И все же наибольшие опасения вызывал рисковый возраст Великого Француза: в семьдесят пять житейская мудрость часто уступает под натиском безжалостного сенильного декаданса. Спешу уверить читателя: я бы никогда не рискнул делать столь жесткие выводы, если бы не знал о печальном конце де Лессепса: умер он в состоянии полного помутнения рассудка.

Хрестоматия капитализма

В 1879 году де Лессепс совершил рекламную поездку в зону строительства будущего канала, которая подробно освещалась в печати всего мира. 20 октября 1880 года он учредил "Compagnie Universelle du Canal Interoceanique de Panama" - Международную Компанию по строительству межокеанического Панамского канала. Специально созданный банковский консорциум провел публичное размещение 600 тысяч акций, которые разлетелись в мгновение ока: желающих приобрести долю в проекте Великого Француза было хоть отбавляй.
В своей торжественной речи, посвященной вступлению в должность президента Компании, Фердинан де Лессепс заверил инвесторов, что строительство займет не более двенадцати лет и обойдется в 600 миллионов золотых франков.
В 1881 году начались строительные работы. Сразу стало ясно, что без железной дороги ничего не получится. А железная дорога, как помнит читатель, находилась в руках частной американской компании. Встал вопрос о выкупе. Поскольку денег на это предусмотрено не было, уже в следующем 1882 году Международная Компания эмитировала 5-процентные облигации, которые разошлись почти мгновенно.

Однако отсутствие дорог - лишь мизерная часть тех проблем, с которыми столкнулись французские строители на Панамском перешейке. Во-первых, уже упомянутый ландшафт - горы вперемешку с непроходимыми болотами и джунглями. Самым страшным участком оказался массив Кулебра, протяженностью 13 километров на высоте 98 метров над уровнем моря. Пришлось прорезать скалистую породу и рыть траншею глубиной 55 и шириной 90 метров. И хотя французы доставили на место строительства самую современную технику, она оказалась мало пригодной для эксплуатации в тропических условиях (жара и влажность) и очень быстро выходила из строя. Немало крови попортила зловредная речка Чагрес, которая не только путалась под ногами, но и разливалась в сезон дождей.
К географическим проблемам добавлялся букет непрекращающихся эпидемий, которые выкашивали рабочих сотнями и даже тысячами.
Однако даже эта совокупность проблем не могла бы так быстро истощить выделенные на строительство деньги, если бы не фундаментальный херем всего проекта: самозабвенное уворовывание миллионов франков за спиной Великого Француза.

Кукловоды

Думаю, самое время представить наших героев - бойцов невидимого финансового фронта, "помогавших" Фердинану де Лессепсу разруливать тупиковые ситуации, которые преследовали Международную Компанию практически с самого момента ее учреждения. Итак, прошу любить и жаловать: Корнелиус Герц, самая загадочная фигура в истории Панамского канала, авантюрист космического масштаба с мировым именем. Герц начинал скромно - медицинским шарлатаном типа знакомого читателям "доктора козлиных желез Джона Бринкли". Корнелиус лечил электрическим током практически все существующие болезни. Орудовал широко - от океана до океана. Залечив до смерти пару дюжин доверчивых бедолаг, эскулап в конце концов достал терпеливое американское законодательство и очутился в федеральном списке Wanted 1. Тут же сел на корабль и удалился в старушку Европу, осев для начала во Франции.
Исторические источники скромно умалчивают о том, как Корнелиус Герц добился головокружительного общественного положения в чужой для него стране. Мы лишь узнаем, что он энергично инвестировал в газету Жоржа Клемансо "La Justice", скромненько так став закадычным другом будущего премьер-министра Франции.
С помощью Клемансо Корнелиус Герц внедрился в политическую элиту страны и уже в скором времени стоял на короткой ноге буквально со всеми министрами правительства и доброй половиной депутатов парламента. Теплые связи завязались у Корнелиуса с министром финансов Морисом Рувье, министром общественных работ Байо и депутатом Шарлем Флоке. Нормальная подобралась компания для заезжего медицинского афериста, ничего не скажешь.
Корнелиус Герц практически с самого начала играл одну из центральных ролей в распределении финансовых потоков Международной Компании по строительству межокеанического Панамского канала. Ясное дело, что Фердинан де Лессепс не возражал, когда к нему приставили шустрого Герца: ведь не с улицы он явился - сам премьер-министр рекомендовал.
Второй кукловод Панамского скандала носил имя барона Жака де Райнаха. Жак происходил из славного рода, получившего дворянский титул в наиболее подходящее для того время: прусский король посвятил в баронство деда Жака в самый разгар революционных антимонархистских выступлений. Роль де Райнаха заключалась в том, что он собственноручно распределял взятки в правительстве и парламенте, о чем мы поговорим чуточку позже. Несмотря на громкий баронский титул, Жак де Райнах конкретно состоял на побегушках у Корнелиуса Герца, и это еще одна загадка нашей истории. Не существует единого мнения о причине влияния Герца на Райнаха. Согласно наиболее популярной версии, на заре своей карьеры Жак де Райнах выдал французские государственные секреты британскому министерству иностранных дел, ну а Корнелиус Герц оказался целиком в теме и умело шантажировал барона. Ах, как бы нам тоже хотелось оказаться в теме и узнать, кто нашептал Герцу о юношеском шпионстве Райнаха!

Обвал

Вернемся теперь к строительству канала. Сразу после выпуска транша 5-процентных облигаций последовал второй (1883 год) трехпроцентный заем, затем третий (1884) - четырехпроцентный. В отличие от первого транша новые облигации расходились со страшным скрипом.
Первый звонок прозвенел в 1886 году, когда произошла утечка информации о том, что за все эти годы было прорыто менее одной шестой всей протяженности канала. Акции Международной Компании тут же обвалились со страшным треском. В апреле последовал четвертый транш долговых обязательств (также четырехпроцентный), из которого удалось пристроить менее трети. В последующие три года после увеличения купона до 6 процентов удалось распределить еще три транша. Оно и понятно: на шестом году строительства в Панамскую канализацию канул 1 миллиард 400 миллионов золотых франков (вместо изначально запланированных 600 миллионов). Точную сумму прямых инвестиций в строительство знали только Герц и Райнах, однако своим знанием с общественностью они не делились.
В 1887 году случился инженерный конфуз: дальнейшее продолжение строительства канала на уровне моря оказалось совершенно невозможным. То, что было ясно с самого начала любому профессиональному инженеру, наконец дошло и до старого де Лессепса. Великий Француз проглотил гордость и обратился с просьбой к инженеру Александру Гюставу Эйфелю, как раз заканчивавшему строительство своей легендарной башни, включиться в работу и подготовить проект канала с использованием шлюзов. Эйфель согласился. Нарисовал проект. Посчитали. Оказалось: нужен еще 1 миллиард 600 миллионов. Как только об этом написали в газетах, акции Международной Компании упали практически до нуля.
Пока де Лессепс и Эйфель сидели в печали, беспомощно сложа руки, Корнелиус Герц замутил свою лебединую песню: он придумал очередной транш, однако не облигаций, а денежной лотереи! Одна незадача: частные компании не имели юридического права на проведение лотерей. Но Корнелиус Герц не был бы Корнелиусом Герцем, если бы остановился перед таким пустяком: если закон не позволяет частной компании провести лотерею, нужно поменять закон! Тут-то и пошел в дело барон де Рейнах, распределивший по всем эшелонам власти наличных взяток на более чем четыре миллиона франков! Наверное, это была самая черная страница в истории Французской республики: на лапу взяли все - от премьера до последнего замухрышного депутата. Во французском языке даже появилось пикантное словцо для политической элиты: Les chequards, "чекисты" -ведь в те трогательные непуганые времена взятки брали не украдкой в конверте, а банковским чеком!
К счастью, лебединая песня Корнелиусу Герцу не удалась: хотя 9 июня 1888 года закон о лотерее все-таки протолкнули, Часы Истории уже пробили над Международной Компанией. 4 февраля 1889 года Парижский трибунал вынес постановление о ее ликвидации, развеяв последние надежды 85 тысяч вкладчиков и инвесторов Панамского проекта. Началось расследование, и на поверхность всплыли многочисленные финансовые злоупотребления, в первую очередь - поголовная коррупция всех ветвей власти. Обвинения в получении взяток были выдвинуты против 510 (!!!) депутатов парламента. Правительство ушло в отставку. Политическая карьера Клемансо закатилась навсегда. 20 ноября 1892 года барон де Райнах покончил жизнь самоубийством при весьма подозрительных обстоятельствах. Перепуганные депутаты поначалу потребовали проведения аутопсии, однако дело быстро замяли и спустили на тормозах.
Шум и гам вокруг Международной Компании стоял беспрецедентный на протяжении нескольких лет кряду. Забавно, однако, что посадили лишь одного министра общественных работ Шарля Байо, который сдуру признал себя виновным в суде и получил за честность пять лет тюрьмы! Приговорили к сроку и Фердинана де Лессепса, его сына Шарля и даже несчастного Эйфеля. Однако сидеть инженерам не пришлось: Великий Француз впал в полный маразм и тихо скончался в нищете у себя в поместье, а его сын Шарль и Александр Гюстав Эйфель пошли по амнистии.
Ну, а как же Корнелиус Герц? Обижаете, господа: Корнелиус Герц заблаговременно скрылся в Англии, откуда французское правосудие тщетно пыталась его выцарапать на протяжении девяти лет. В июне 1893 года специальная медицинская комиссия констатировала абсолютную невозможность экстрадиции гражданина Герца по причине многочисленных физических недомоганий. С этими недомоганиями злой гений французской главы о Панаме и скончался 6 июля 1898 года.

Филипп и Альфред

После кончины Международной Компании остатки ее имущества перешли в управление временной Переходной Компании. Она даже попыталась поковыряться в земле в 1894 году, после чего, по непонятным причинам, строительство впало в продолжительный летаргический сон, а на смену инженерной пришла мысль финансовая: как бы и кому бы поудачней втюхать гибельный проект.
На этом этапе нашей истории появляется новый загадочный герой: Филипп Бюно-Варийа. До начала 90-х годов он занимал скромный пост главного инженера Панамского канала, поэтому о малярии и тропических ливнях знал не понаслышке. После краха Международной Компании Бюно, опечаленный, вернулся в Париж и вместе с братом Морисом стал издавать газету "Le Matin" ("Утро"). Газета прославилась на весь мир тем, что первой опубликовала доказательство, которое суд над Альфредом Дрейфусом счел неопровержимым, после чего многострадальный капитан был освобожден из-под стражи.
Чтобы читатель разобрался в сложном хитросплетении событий, вернемся на два года назад. Сразу после краха Международной Компании французский журналист Эдуард Дрюмон провел расследование и опубликовал в своей газете "Свободное слово" серию очерков, в которых поделился арифметическими выводами о главных виновниках Панамского скандала: поскольку Корнелиус Герц, барон де Райнах и ряд других аферистов в окружении Великого Француза были евреями, то и вся афера объявлялась чисто еврейским гешефтом. Из чего следовало, что остальные участники скандала - сам Фердинан де Лессепс, его сын, премьер Клемансо и 510 депутатов - всего лишь невинные жертвы заговора.
Надо сказать, что французский народ очень обрадовался версии Дрюмона и ухватился за нее с фирменной революционной энергичностью. Поскольку барон де Райнах скончался, а Корнелиус Герц скрылся в Англии, праведный гнев миллионов разорившихся в пух и прах вкладчиков перекинулся на евреев вообще. Правительство тоже несказанно обрадовалось возможности передохнуть после жуткого политического скандала и поддержало народные массы, затеяв образцово-показательный процесс над капитаном французской армии Альфредом Дрейфусом, обвиненным в шпионаже в пользу Германии. Одним из главных доказательств обвинения было перехваченное письмо, которое Дрейфус якобы написал немецкому военному атташе.
Филипп Бюно-Варийа таинственным образом раздобыл копию этого, а также другого письма Дрейфуса, чья подлинность была легко доказуема, и оба опубликовал в своей газете, расположив на одной странице. Даже невооруженным взглядом было видно, что почерк не совпадает!
Альфреда Дрейфуса выпустили на свободу, реабилитировали и восстановили во всех правах в армии. Прогрессивная общественность рукоплескала Бюно как новому герою. Кстати, всемирно известный памфлет Эмиля Золя "Я обвиняю", в котором писатель гневно порицал французское правительство за нечистоплотные методы, появился уже после публикации в "Le Matin".
Как бы там ни было, выступив по делу Дрейфуса, Бюно сразу же переложил издательскую деятельность целиком на плечи своего брата и вернулся к главной идее-фикс своей жизни - Панамскому каналу.
Оценив реально ситуацию, Бюно сделал единственно верный вывод: Франции канал не потянуть. Дело даже не в том, что в проекте де Лессепса изначально скрывался изъян - Великий Француз свято верил в могущество капитализма и целиком полагался на личностную инициативу. Однако никаких акций и облигаций частной компании не хватит на то, чтобы вытянуть столь объемный проект, как строительство Панамского канала. Не нужно быть коммунистом, чтобы догадаться: это дело под силу лишь государству. Далее Бюно справедливо рассудил, что дважды в одну реку не ступишь. Следовательно, французское правительство, особенно после грандиозного скандала вокруг Международной Компании, ни за какие коврижки не возьмется продолжать строительство. Но если не Франция, то кто? Весь объективный ход истории делал ответ однозначным: Соединенные Штаты Америки.

Между тем за океаном...

В свое время интересы французской Международной Компании в Америке представлял нью-йоркский банкир Джесси Зелигман. Предположительно его привлек все тот же вездесущий и всемогущий Корнелиус Герц. Банк Зелигмана принимал самое непосредственное участие в рекламе Панамского канала и формировании инвестиционного пакета для его строительства. Неудивительно, что когда случился скандал с Международной Компанией, приведший к падению правительства и жесточайшему политическому кризису во Франции, имя Джесси Зелигмана в Америке стали напрямую связывать с этими неприглядными событиями, что, ясное дело, не есть хорошо. Предполагается, что Зелигман изо всех сил пытался обелить свой имидж и ради этого... вышел на Филиппа Бюно-Варийа!
Также предполагается, что Зелигман узнал о Бюно из газет в связи с триумфальной ролью последнего в деле Дрейфуса. Сердце старого банкира дрогнуло от умиления, и он интуитивно потянулся к благородному французу. Именно такая версия пользуется наибольшей популярностью у исследователей. Мне же она кажется откровенно натянутой. Джесси Зелигман на протяжении долгих лет находился в самой гуще событий, связанных с Панамским каналом, и как-то трудно представить, что он не знал главного инженера стройки века!
Думаю, все было иначе: Зелигман и Герц давно положили глаз на Филиппа Бюно-Варийа, а после краха Международной Компании сделали на него свою главную ставку. После того, как Корнелиус Герц спешно ретировался в Туманный Альбион, а Жак де Райнах застрелился, контроль над Панамским каналом был утерян. Можно предположить, что роль Филиппа Бюно-Варийа как раз и сводилась к восстановлению этого контроля. Именно с этой целью он спешно вернулся во Францию и приступил к тесной работе с создаваемой Переходной Компанией.
К слову, если допустить именно такую версию - Бюно как человек Герца-Зелигмана - роль газеты "Le Matin" в деле Дрейфуса становится предельно логичной и внутренне мотивированной.
В 1901 году Филипп Бюно-Варийа отправляется в продолжительно турне по Америке. Не пройдет и двух лет, как поездка этого никому не известного человечка увенчается ни много ни мало - появлением на свет нового государства! Вояж Бюно полностью спонсировал Джесси Зелигман. По другой версии, деньги дали бывшие крупные вкладчики Международной Компании, мечтающие о хотя бы частичной компенсации своих потерь. Впрочем, совершенно не важно, кто конкретно оплачивал роскошные апартаменты Бюно-Варийа в нью-йоркском отеле Вальдорф-Астория. Главное, что француз поддерживал самые тесные отношения со всеми заинтересованными сторонами: Зелигманом (Герц к этому времени уже благополучно скончался), вкладчиками Международной Компании и руководством Переходной Компании. Кстати, без связки с последней ни один из будущих гешефтов Бюно-Варийа не мог бы состояться.
Так открылась вторая глава в истории Панамского канала: глава американская.

Краткая предыстория


Технически американская глава в истории Панамского канала началась с визита Филиппа Бюно-Варийа в Нью-Йорк. Но это только технически. На самом деле Соединенные Штаты давным-давно поглядывали в сторону узкого перешейка. И не только поглядывали, но и ловко отщипывали из-под самого французского носа наиболее лакомые кусочки. Правда, делалось это на приватном уровне: американское правительство с головой погрузилось в насущные проблемы гражданской войны. Тем временем частные компании перехватили у незадачливого Августина Соломона концессию на строительство железной дороги, успешно построили ее и выставили "Международной компании по строительству межокеанического Панамского канала" Фердинана де Лессепса такие счета за транспортировку строительного оборудования, что бедные французы в панике объявили очередную подписку на облигации - лишь бы перекупить железную дорогу у американцев.
Вторым по важности (после Корнелиуса Герца) фигурантом американской главы в истории Панамского канала, как помнит читатель, был нью-йоркский банкир Джесси Зелигман, который отвечал за формирование инвестиционного пакета "Международной компании" на Диком Западе.
Зелигман, судя по всему, работал в тесной связке с Герцем, а Бюно-Варийа выполнял ответственную роль "нашего портного в Панаме". После бегства Герца в Англию, где он схоронился от французского правосудия, и аврального свертывания строительных работ Бюно перебрался в Париж и приступил к подготовке многоходовой операции по втюхиванию Панамского проекта Дядюшке Сэму.
Итак, в 1901 году Филипп Бюно-Варийа погрузил свое солидное тело бывшего главного инженера, а ныне - ответственного гешефтсмахера, в каюту первого класса трансатлантического лайнера и отбыл в Новый Свет. Плыл Бюно фешенебельно и элегантно: с шампанским и икрой, а по прибытии надолго поселился в номере люкс 1162 отеля Вальдорф-Астория. А почему бы и нет? Все счета Бюно оплачивали то ли Джесси Зелигман, то ли бывшие вкладчики "Международной компании", то ли еще кто-то очень влиятельный - сегодня уже не докопаешься. Оно и не важно: главное, что жил Бюно не по средствам, а значит, был человеком несамостоятельным, зависимым от чужих желаний.

Расклады перед битвой

Теперь давайте посмотрим, как выглядела позиция американского правительства в вопросе строительства канала накануне исторического визита Филиппа Бюно-Варийа. Гражданская война закончилась, и Дядюшка Сэм принялся энергично наверстывать упущенное: прогибать Колумбию на предмет отъема у французов концессии на строительство Панамского канала и передачи ее Соединенным Штатам. Но не тут-то было. Ведь "Международная компания" де Лессепса хоть и была французской, однако представляла собой не государственную структуру, а частный капитал - факт, вполне устраивающий Колумбийское государство: с частниками всегда проще договориться, а если понадобится, то можно надавать и по шапке: благо опыт работы с Августином Соломоном у чиновников Боготы имелся. Совсем иное дело - могучий северный сосед! Тут по шапке не надаешь, сами кому хочешь голову открутят. Колумбийцы с ужасом представляли себе перспективу передачи прав на землю Соединенным Штатам: это не только оскорбляло их национальные чувства (какая-никакая, а все ж империя, растянувшаяся на сотни километров по центральной Америке!), но и просто пугало с экономической точки зрения - владение самым коротким морским путем между Тихим и Атлантическим океанами делало США ключевым игроком на поле, которое Колумбия по праву считала своим собственным. Дошло до того, что в колумбийском парламенте на полном серьезе проигрывался сценарий, при котором Америка пойдет на прямые военные действия против Колумбии и попытается силой отобрать Панамский перешеек.
Короче говоря, несовместимость интересов привела к тому, что США и Колумбия на долгие годы увязли в бесперспективных переговорах вокруг Панамского канала. Колумбийцы не возражали против строительного подряда, но наотрез отказывались предоставлять права на землю. Американцы, ясное дело, в гробу видели строительный подряд на земле, принадлежащей чужому дяде. Полный тупик.
Отчаявшись получить желанное, президент Теодор Рузвельт дал личное распоряжение о поиске альтернативных путей для строительства канала. И такой путь очень скоро был найден: представительная группа инженеров пришла к выводу, что канал можно успешно прорыть в Никарагуа. Причем не только можно, но и нужно: себестоимость работ с учетом местных климатических и географических условий была на порядок ниже, чем в зоне Панамского перешейка. Почуяв запах денег, одна американская частная компания, не дожидаясь ратификации проекта конгрессом, даже развернула широкий фронт подготовительных работ на новом месте.
Конгресс не заставил себя долго ждать: в 1902 году подавляющим большинством голосов - 309 "за" и лишь 2 "против" - палата представителей проголосовала за выделение средств на строительство канала в Никарагуа. Проблем с получением концессий не было никаких: Никарагуа подписала все, что нужно, буквально за один день. Радостный Дядюшка Сэм ринулся было ковать свою давнюю мечту, но - куда там! Филипп Бюно-Варийа свой хлеб отрабатывал на совесть. К этому времени он уже больше года сидел в гостиничном номере 1162 и плел густую паутину. Оказалось - не напрасно: билль о строительстве канала в Никарагуа просуществовал всего несколько месяцев и скоро был отменен! Теми же конгрессменами. Как?! Очень просто: проверенным французским способом, разработанным Корнелиусом Герцем и реализованным бароном Жаком де Райнахом.
На этот раз роль де Райнаха, собственноручно распределявшего бакшиш промеж законодателей, исполнял выдающийся американский адвокат Уильям Нельсон Кромвелль. Любопытно, что перед встречей с Бюно Кромвелль и без того уже был сказочно богатым человеком. Так что остается лишь догадываться, сколько ему посулили денег и сулили ли вообще: скорее всего, Кромвеллю протянули руку дружбы, от которой адвокат не рискнул отказаться.
Бюно-Варийа ставил гениальную двухходовку, и Кромвеллю предстояло сыграть первый ход в этой партии - заставить конгресс отказаться от никарагуанского проекта и вернуться к рассмотрению Панамского перешейка в качестве единственной альтернативы. Как я уже сказал, Уильям Кромвелль с блеском оправдал возложенные на него надежды: пустив в ход свое завораживающее красноречие и подкрепив его еще более весомыми "зелеными котлетами", адвокат прогнул неподкупных законодателей в правильном направлении, и строительство никарагуанского канала было заблокировано.
Созрел момент для второго хода. Цель: продажа акций "Международной компании" правительству Соединенных Штатов Америки. С какой стати? А вот с какой.
После краха компании де Лессепса ее акции полностью обесценились. Потерявшие всякую надежду рядовые вкладчики скидывали бумаги практически за бесценок. В этот момент на сцене появилась неведомая группа "международных финансистов", скупила контрольный пакет французского банкрота, а затем передала активы в новую структуру - "Compagnie Nouvelle". Большинство участников группы навсегда остались в тени (скоро читатель узнает причину), засветились лишь единицы: Джесси Зелигман, Корнелиус Герц, Филипп Бюно-Варийа. Промелькнули на фоне легендарный банкир Джей Пи Морган, представлявший интересы дома Ротшильдов, и Пол Варбург, делегированный одноименной финансовой империей в Америку для создания Федеральной резервной системы.
Вопрос: зачем опытным воротилам понадобились акции компании, в активах которой числилась куча заржавевшего в тропических лесах металлолома, и теоретическое право на выкуп американской железной дороги? Вопрос, однако, риторический. Полагать, что "могучая кучка Бюно" приобрела акции "Международной компании" по недомыслию, - все равно, что усомниться в здравом смысле дельцов, скупивших на заре приватизации "пустые" ваучеры в нашем многострадальном Отечестве. И те и другие делали ставку на выигрышный пересмотр статуса ценных бумаг. Иными словами, скупщики акций компании де Лессепса и скупщики российских ваучеров либо надеялись, либо заранее знали о том, что через какое-то время бумаги перестанут быть пустыми и наполнятся самым настоящим и осязаемым зеленым содержанием.
"Выигрышный пересмотр статуса" в панамской афере заключался, как я уже сказал, в плане втюхать акции Compagnie Nouvelle самому Дядюшке Сэму! Прямо скажем, предприятие не просто дерзкое, но и неслыханное по самоуверенной наглости. Каково же будет удивление читателя, когда он узнает, что все задуманное увенчалось триумфальным успехом! Впрочем, не будем забегать вперед и ломать лихо закрученную интригу.
После того, как адвокат Кромвелль уговорил конгрессменов отказаться от никарагуанского проекта, оставался лишь шаг для того, чтобы подтолкнуть Теодора Рузвельта к "правильному" решению. Кто сделал этот шаг и нашептал двадцать шестому президенту Америки об исключительной выгодности приобретения прав Compagnie Nouvelle - неизвестно. Зато известна аргументация: предыдущие переговоры с колумбийским правительством оказались бесперспективными ввиду принципиального расхождения государственных интересов. Поэтому гораздо дальновидней совершить обходной маневр и выкупить акции Compagnie Nouvelle. Ерунда, что в активах компании сплошной металлолом, главное, она - правообладательница концессии на строительство канала, которую выдала Колумбия "Международной компании" Фердинана де Лессепса!
Тонко, не правда ли? Ах, как бы мне хотелось узнать: догадывалась ли "могучая кучка Бюно" в момент продажи акций американскому правительству, что вручает Дядюшке Сэму чистой воды липу, или тоже пребывала в невинном неведении? Что-то подсказывает мне: знала, ой, знала!
Кончилось все тем, что Соединенные Штаты Америки торжественно купили Compagnie Nouvelle за огромные деньги - 40 миллионов долларов! "Могучая кучка Бюно" даже позволила дурашливому Дядюшке поторговаться и существенно сбить первоначально запрошенную цену. В самом деле: чего уж там мелочиться? Ведь за акции "Международной компании" в свое время не заплатили и одного миллиона. Вот уж гешефт так гешефт.

В очередной раз осчастливленный Дядюшка Сэм побежал хвастаться полученной концессией к колумбийцам и тут же огреб ушат холодной воды. Оказалось, что концессию "Международной компании" Фердинана де Лессепса предоставляло государство по имени Соединенные Штаты Колумбии, а такого государства больше не существовало! После сумбурной гражданской войны в Колумбии на века закрепилась демократия (в тамошнем специфическом понимании, разумеется), а на свет появилось новое государство - Республика Колумбия, которое формально никаких обязательств перед "Международной компанией" не несло. Таким образом, концессию даже не нужно было аннулировать: Республика Колумбия ее просто не признавала. И теперь по всему выходило, что Америка купила у кучки аферистов за сорок миллионов долларов ноль без палочки, чистый воздух. Повторю свой вопрос: знали "международные финансисты" о юридической ничтожности своей концессии или не знали? При любом раскладе конфуз Дядюшки Сэма вышел грандиозным.
До такой степени грандиозным, что первым делом, заполучив доступ ко всем архивам и бухгалтерии "Международной компании" и Compagnie Nouvelle, американское правительство эти документы уничтожило. Облили бензином и сожгли - все до последней бумажонки, дабы никто никогда не узнал имен обидчиков - всех этих пронырливых "международных финансистов".
Теперь ничего не оставалось, как возобновлять переговоры с ненавистной Боготой. Окрыленные колумбийцы, с трудом сдерживая смех, стали выламываться круче прежнего: поначалу сделали вид, что готовы на уступки, и даже обнадежили американцев, подписав предварительное соглашение. Однако колумбийский сенат тут же отказался его ратифицировать под формальным предлогом, что, мол, конституция запрещает отчуждение суверенитета над любой национальной территорией. Между тем на неофициальном уровне давалось понять, что дело окажется на мази, если Америка откатит еще каких-нибудь несчастных 10 миллионов долларов и перепишет договор, оговорив "совместный суверенитет" для зоны Панамского канала. Что означал этот "совместный суверенитет", сомневаться не приходилось: пожизненная доильная установка в мозолистых руках колумбийской демократии.
В это трудное для Америки время состоялась историческая встреча президента Соединенных Штатов Америки с никому не известным, совершенно непонятным, представляющим неведомо кого человечком по имени Филипп Бюно-Варийа. Только не спрашивайте, каким образом подобные встречи оказываются возможными: у меня нет ни малейшей догадки. Я лишь знаю, что Теодор Рузвельт принял Бюно-Варийа в Белом доме 10 октября 1903 года.
Разговор начался с того, что американский президент выразил свое восхищение героической ролью Бюно-Варийа в деле спасения капитана Дрейфуса. Бюно высоко оценил желание собеседника идти в фарватере передовых идей, поэтому тут же с энтузиазмом вывернул разговор в нужное русло: "Господин президент, ведь Альфред Дрейфус - не единственная жертва политических страстей во Франции. Другой такой жертвой стала Панама". Во как ловко!
Далее Бюно принял глубокомысленный вид хорошо осведомленного человека и ни с того ни с сего выдал: "Уверен, что революция в Панаме неизбежна". Теодор Рузвельт чуть не свалился со стула: "Революция?! Неужели это возможно?"
Считается, что президент не дал Бюно никаких гарантий в том, что Соединенные Штаты окажут поддержку Панамской революции. Тем не менее, Филипп Бюно-Варийа покинул Овальный кабинет в приподнятом настроении: при любом раскладе Колумбии Дядюшка Сэм помогать не станет!

Голем

Бюно вернулся в легендарный гостиничный номер 1162 и с головой ушел в подготовку революции. Хотя, по большому счету, готовить было нечего: с Теодором Рузвельтом Бюно встречался 10 октября 1903 года, а революцию в Панаме сыграли уже 3 ноября. Из чего следует, что "международные финансисты" подсуетились заблаговременно.
Только не подумайте, что французский инженер сам бегал на баррикады! Для этого Бюно слепил голема по имени Мануэль Амадор Герреро, которому и доверил великую честь возглавить освободительное движение.
Амадор был колумбийским терапевтом и большую часть жизни скромно коротал на службе Панамской железной дороги: лечил стрелочников и машинистов от лихорадки и малярии. Местные товарищи глубоко уважали Амадора не столько за медицинские познания, сколько за принадлежность к старинной испанской фамилии, сильно выделявшей его визуально на фоне повсеместных негров, самбо, индейцев и метисов.
Доктору Амадору всегда было присуще стремление к светлому будущему: если уж не для всего народа, то хотя бы для собственной семьи. Поэтому, вопреки скромному жалованию, он поднакопил деньжат и отправил старшего сына Рауля обучаться медицине в Соединенные Штаты Америки. И не куда попало, а в Колумбийский университет.
Рауль был очень шустрым пареньком, чтобы не сказать больше. Окончив университет, он слегка послужил помощником хирурга в армии США, однако скоро комиссовался и осел в Нью-Йорке, где зажил полноценной жизнью, по крайней мере, в представлении идальго благородных кровей: сначала женился на одной очень богатой женщине, которая родила ему двоих сыновей, затем - на другой, еще более богатой (ребенок, правда, был только один). В лучших традициях католической веры Рауль Герреро решил ни с кем не разводиться, поэтому жил одновременно на оба дома. Одна его семья располагалась по адресу 216 West 112th Street в Нью-Йорке, другая - на 306 West 87th Street в том же городе.
И вот однажды судьба наисчастливейшим образом свела Рауля с другим коренным ньюйоркцем - Филиппом Бюно-Варийа. Все-таки удивительно, как в мире родственные души притягиваются друг к другу!

Бюно очень обрадовался, когда узнал, что его новый приятель родом из Панамы. И окончательно возликовал, когда Рауль поведал ему о своем добропорядочном батюшке-докторе, сражающемся с малярией в тех же болотах, где пятнадцать лет назад сам французский инженер руководил строительством канала. Бюно-Варийа даже зажмурился от счастья: вот она, идеальная кандидатура на должность вождя революции: местный (значит, не нужен адаптационный период для знакомства с аборигенами), белый (значит, вменяемый, и с ним можно будет договориться), доктор (значит, принадлежит к "мозгу нации" и правильно совмещает любовь к народу с личными меркантильными интересами).
Раулю идея Филиппа жутко понравилась. Он помчался в родные края, ввел отца в курс дела, провел с ним соответствующую воспитательную работу, а также договорился о "часе Х", когда будущему вождю революции надлежало прибыть в Америку для окончательного инструктажа.
Тем временем Бюно-Варийа семимильными шагами двигался навстречу чаяниям "угнетенного панамского народа" (фраза из будущего официального заявления Белого дома в связи с революционными событиями в Панаме). Ради этой благородной цели он даже уединился на пару месяцев в роскошной летней усадьбе Джесси Зелигмана в Вестчестере, где с нуля набросал Панамскую декларацию независимости. Да что там Декларация: даже национальный флаг будущей Панамской республики нарисовал Бюно, а его супруга собственноручно сшила штандарт на той же усадьбе Джесси Зелигмана.
"Час Х" пробил сразу после встречи Бюно с Теодором Рузвельтом. Получив отмашку, Рауль Герреро отбил отцу кодовую телеграмму: "Ваш сын при смерти. Срочно приезжайте". Под этим благородным предлогом Амадор и отбыл в мировую кузницу революций - город Нью-Йорк. Раньше пожилой доктор мало путешествовал, вернее - не путешествовал вообще, иностранными языками не владел, поэтому в помощь ему приставили переводчика - Герберта де Сола, видного деятеля панамской еврейской общины. В Нью-Йорке революционеры разместились в офисе Йошуа Линдо, сына еще одного достойного члена той же диаспоры.
Инструктаж доктора Амадора прошел в обстановке теплой дружбы и полного взаимопонимания. Филипп Бюно-Варийа объяснил вождю революции, что и как нужно делать, куда бежать, что захватывать, кому и сколько отстегивать. Дабы у Амадора не возникли сомнения в том, кто танцует девушку, Бюно заблаговременно сообщил, что после победы революции лично займет пост министра по сношениям с Соединенными Штатами Америки и проведет переговоры по строительству Панамского канала. Доктор Амадор лишь кивал с пониманием дела.
Отъем власти у колумбийских оккупантов наметили на 3 ноября 1903 года. В этот день в Соединенных Штатах проходили президентские выборы, поэтому новости о перевороте в колумбийской провинции не имели ни малейшего шанса пробиться в газеты и журналы. Доктору Амадору торжественно вручили Национальный флаг, Панамскую декларацию независимости и мешок с деньгами для повышения классового сознания рядовых революционеров и сочувствующих элементов из числа колумбийских чиновников.

Пронунсиаменто

Первоначально план революции предусматривал восстание на узкой полоске территории - аккурат вдоль не достроенного французами канала. Именно эта земля подлежала отторжению от Колумбии и превращению в независимую Республику Панама.
По возвращении на родину доктор Амадор собрал семерых близких приятелей (все они работали на Панамской железной дороге), отслюнявил им из революционного мешка сколько не жалко, и заявил: "Будем восставать!" Каждому борцу за свободу было поручено рекрутировать как можно больше соратников.
Через четыре дня на тайную маёвку сошлось уже пятьдесят "хунтистов", готовых в любую минуту пролить кровь за новую родину. Однако случилась незадача: сразу несколько членов революционного костяка категорически воспротивились первоначальному плану ограничить революцию зоной канала: у одного камарада были интересы на севере территории, у другого - на юге, у третьего - на востоке. В результате доктору Амадору пришлось в рабочем порядке пересматривать план, одобренный Бюно-Варийа, и на свой страх и риск согласиться на отъем всей территории колумбийской провинции Панама. В оправдание Амадора скажем, что у него были веские основания для самовольства: камарады-раскольники ненавязчиво дали понять, что если их условия не будут приняты, кто-то, неровен час, возьмет да и предупредит власти о готовящемся безобразии. Как вы понимаете, колумбийские застенки в планы доктора Амадора не входили.
Накануне рокового дня - 3 ноября - доктора Амадора стали одолевать тревожные сомнения: когда-то он читал в книжках, что революции имеют особенность заканчиваться кровопролитием. Ну, а судьбы вождей вообще шокировали неприглядностью. Одолеть малодушие помогла Амадору супруга: "Мануэль, - сказала она. - Если ты провалишь мероприятие, тебя уволят с Панамской железной дороги! Что же мы будем кушать?"
Тем не менее, вождь революции решил подстраховаться: ранним утром 3 ноября он забежал к генеральному консулу Соединенных Штатов Америки и категорически заявил, что не будет делать революцию, если консул самолично не пойдет с ним рядом, причем не порожняком, а обязательно с американским флагом, по которому колумбийцы вряд ли решатся стрелять из пушек. Консул был в теме и имел инструкции из самого Белого дома, поэтому, скрепя сердце и жутко матерясь (про себя), быстро оделся, развернул звездно-полосатый флаг и побрел с Амадором изгонять оккупантов.
Зрелище было феерическим: впереди шел Амадор под руку с американским консулом, за ними широким фронтом развернулась толпа борцов за свободу в количестве сорока человек (остальные десять проспали мероприятие). Со стороны оккупантов выдвинулся колумбийский гарнизон ровно в тысячу штыков. Как только генерал, командир гарнизона, увидел революционные массы, он тут же констатировал, что сопротивление бесполезно, вернул солдат в казармы и немедленно телеграфировал в Боготу о вынужденной капитуляции под натиском несоизмеримо превосходящих сил противника. Единственное, что генерал забыл сообщить в телеграмме, так это сумму, в которую Бюно-Варийа и Дядюшке Сэму обошлась его аберрация зрения, - ровненько 15 тысяч североамериканских долларов.
Наивное колумбийское правительство не поверило и срочно выслало подкрепление. По счастливому стечению обстоятельств, во главе вспомогательного отряда оказался не генерал, а всего лишь полковник, поэтому капитуляция его войск прошла менее болезненно - всего за 8 тысяч хрустящих купюр.
Увы, и на старуху бывает проруха: в порту Колона случайно на рейде оказался колумбийский военный корабль "Богота", неокученный капитан которого вовремя не разобрался в ситуации и, заметив беготню в центре города вокруг какого-то неведомого флага, сдуру дал залп прямо в революционную толпу. В результате состоялись две единственные жертвы панамской революции: китаец - рабочий прачечной, и осел.
Больше "Богота" не палила: стоящий по соседству американский боевой крейсер "Бостон" тут же развернул на колумбийское судно свою чудовищную восьмидюймовую пушку и передал сигнальными флажками: "Закрой немедленно пасть, или мы тебя выдуем из воды!"
Что ни говори, колумбийцы удивительно сообразительный народ! Капитан "Боготы" быстренько надел парадный костюм, высадился на берег и торжественно передал судно революционному вождю доктору Амадору, за что незамедлительно получил ответственный пост: Адмирала флота молодой республики.
Тем временем американский консул, как только отпала нужда прикрывать Амадора звездно-полосатым флагом, побежал в офис и отбил радостную телеграмму в Вашингтон о благополучном рождении еще одной демократии. Ответ пришел через десять минут: "Срочно сделайте официальное заявление о признании нового правительства". Первым своим декретом всенародно избранный Первый Президент Независимой Республики Панама назначил Филиппа Бюно-Варийа Чрезвычайным послом и Уполномоченным министром по делам сношений с Соединенными Штатами Америки.
Уже через неделю Бюно заключил историческое соглашение с Джоном Хейем, госсекретарем США и близким корешем небезызвестного читателю адвоката Кромвелля. Говорят, когда президент Республики Панама доктор Амадор узнал из газет о том, что соглашение подписано без его участия, от обиды он упал в обморок.
Согласно "Договору Хейя-Бюно-Варийа", Республика Панама передавала Соединенным Штатам в "вечное пользование" территорию, расположенную на 10 миль севернее и южнее Панамского канала. В декабре 1903 года соглашение было ратифицировано панамским парламентом, а в феврале 1904 - американским конгрессом.
Вне себя от счастья Дядюшка Сэм щедрой рукой раздавал подарки: Республика Панама получила 10 миллионов долларов (из которых 3 миллиона Национальная Ассамблея тут же распределила между ведущими борцами за свободу). 50 тысяч доплатили героическому генералу за его аберрацию зрения (это помимо 25 тысяч аванса). Доктор Амадор пригрел 25 тысяч сразу после победы революции и еще 75 тысяч после подписания Договора о канале. Не забыли и о Рауле: его назначили Генеральным Консулом Республики Панама в Нью-Йорке. Наверняка Рауль дослужился бы и до Полномочного Посла, если бы не катастрофа, оборвавшая блестящую дипломатическую карьеру. Жена Рауля № 2 каким-то непонятным образом прознала о вопиющем безобразии (двоеженстве своего супруга) и подала в суд, требуя моральной компенсации в размере 100 тысяч долларов. Дело удалось утрясти, однако с дипломатией пришлось попрощаться: должность Генерального Консула передали менее скандальному младшему брату Рауля!
Единственным обделенным и обдуренным участником нашего трагифарса оказалась... Колумбия! От фантасмагорического отторжения своей территории Богота не могла оправиться почти двадцать лет. Отныне вся ее внешняя политика сводилась к одному бесконечному стону о том, как вероломен американский империализм. Но правильно говорят: время лечит. А тут и Дядюшка Сэм проявил великодушие и отписал, наконец, в 1922 году Колумбии скромный грант в размере 25 миллионов долларов. Худо-бедно, обида зарубцевалась.

А был ли мальчик?

Мы как-то упустили из виду центральное связующее звено всей нашей истории - сам Панамский канал. Оно и не мудрено - на фоне таких головокружительных махинаций и гешефтов.
Официальное открытие канала состоялось 15 августа 1914 года. К событию заблаговременно готовились, планировали фейерверки и красочные представления, однако все прошло едва заметно: в этот день немецкие войска оккупировали Бельгию и выдвинулись в сторону Парижа - в Европе полным ходом шла первая мировая война.
Строительство Панамского канала обошлось американским налогоплательщикам в 375 миллионов долларов! Было извлечено 230 миллионов кубометров грунта (для сравнения: французы переворошили только 28 миллионов).
В 1977 году закончился "вечный мандат" Филиппа Бюно-Варийа: американский президент Джимми Картер и президент Панамы Омар Торрихос подписали договор, по которому Соединенные Штаты вернули канал Панаме 31 декабря 1999 года.


Трагикомедия Чарльза Понци: великие тайны и истоки пирамидальных схем


"Понци превращает один доллар в миллион и делает это, закатав рукава. Вы просто даете ему доллар, и Понци прикручивает к нему шесть нулей".
"Бостон Трэвелер", июль 1920 г.



"Реинвестируй и расскажи своим друзьям!".
Чарльз Понци



Выписка из стенограммы слушаний иммиграционной службы США от 18 ноября 1924 года:
Инспектор Фери Вейсс: Ваше имя?
Чарльз Понци: Чарльз Понци.
- Были ли вы известны под каким-нибудь другим именем?
- Да, я был известен под именем Бьянки, что по-итальянски значит "белый" - так прозвали меня друзья в Канаде из-за внешнего вида. Своего рода прозвище.
- Сколько вам лет?
- Сорок два года. Я родился 3 марта 1882 года в Луга, недалеко от Равенны на севере Италии.
- Из Равенны вы направились прямо в Соединенные Штаты?
- Нет, сэр. Перед этим я прожил три года в Риме, столице Италии.
- Когда вы отбыли в США?
- 3 ноября 1903 года.
- Вы путешествовали как пассажир или в ином качестве?
- Я был пассажиром второго класса.
- Сколько вам было лет, когда вы оказались в Америке?
- Двадцать один.
- Вы были женаты? - Нет.
- Род ваших занятий?
- Я был клерком в Италии.
- С момента вашего прибытия в США 17 ноября 1903 года покидали ли вы эту страну?
- В 1907 году я отбыл в Канаду, город Монреаль.
- С какой целью?
- Я искал работу.
- Сколько вы там пробыли?
- Месяца 22 или 23.
Ведущая журналистка "Вечернего Нью-Йорка" ("New York Evening World") Маргарита Маршалл писала о Бьянки в пароксизме восхищения: "Понци предоставляет каждому возможность быстро разбогатеть. Одолжите ему денег - от 50 долларов до 50 тысяч, - и через 180 дней он вернет вам ровно в два раза больше. Понци успешно занимается этим уже в течение восьми месяцев, и пока все в порядке. По собственному признанию, за шесть месяцев ему удалось сколотить состояние для себя самого, а также дать тысячам инвесторов 50 процентов дохода на их деньги. Вся эта благословенная работа ведется из маленького двухкомнатного офиса усилиями двенадцати клерков. Без сомнения, успех к Чарльзу Понци мог прийти только в Америке".
Когда мисс Маршалл писала свои глупости, она не догадывалась о еще более загадочной стране - послекоммунистической России, где через 70 лет после Понци таких вот "двухкомнатных офисов" расплодится, как грибов, - по корзинке в каждом городе. На этом, впрочем, сходство заканчивается. Для того чтобы построить первую величайшую пирамиду в истории Нового Времени, Чарльзу Понци понадобилось изобрести удивительнейшую по своей тонкости схему - денежный арбитраж на почтовых марках: только так ему удалось убедить соотечественников в надежности своего мероприятия. Артур Рив отдает должное итальянскому гению: "Успех Понци - следствие его выдающейся личности. Не каждому дано выйти на улицу и уговорить тысячи случайных прохожих отдать свое жалованье, даже под вероятные 400 процентов годовых".
Конечно, мистер Рив тоже не знал о нашей стране. А если бы даже и знал, все равно не поверил бы, что необразованные провинциальные тетки и местечковые ловцы бабочек сумеют собрать не 10 миллионов (как Понци), а 10 миллиардов долларов (!!!) под честное слово, даже не рассказав малахольным инвесторам о сути проекта, на котором собираются поднимать обещанные гигантские проценты.
Итак, 18 ноября 1924 года приезжий финансовый гений Чарльз Понци смиренно и безропотно отвечал на въедливые вопросы коренного жителя Страны Неограниченных Возможностей, инспектора Фери Вейсса. Происходило это в самый разгар нескончаемой череды тюремных отсидок: Американские Соединенные Штаты с остервенением мстили Бианки за провернутый им могучий кидок, лишивший десятки тысяч чиновников, сотрудников полиции, звезд политики и Голливуда, ну и - ясное дело! - рядовых граждан, общенациональной мечты - Get-Rich-Quick.
На суде всплыл прелюбопытнейший факт: 80% всего полицейского управления города Бостона были вкладчиками в пирамидальной афере Чарльза Понци. Ну как тут снова не провести аналогию с россиянской "Властилиной", где в почетных инвесторах состояли и политический бомонд, и добрая половина правоохранительных органов. Видимо, существует загадочная, универсальная и неодолимая сила, которая влечет чиновников, независимо от их происхождения, на Поле Чудес. Почему? А потому, что хоть и раскинулось это Поле в Стране Дураков, но кое-кому все же удается выращивать на нем золотые деревца. О чем и поведает поучительная история о Чарльзе Понци.
Отвечая на вопросы нудного Фери Вейсса, Чарльз Понци, как всегда, самозабвенно врал: и подставных имен у него была дюжина, и "альтернативных" времяпрепровождений - в достатке. Скажем, в Канаде Бьянки не столько пребывал в поисках работы, сколько сидел в тюрьме: ему дали три года по обвинению в подлоге по делу монреальской банковской фирмы Zrossi & Co, в которой Понци состоял соучредителем.
Не прошло и десяти дней после освобождения, как Понци отправился мотать новый срок - на сей раз в тюрьму Атланты, куда он угодил за провоз на территорию США нелегальных иммигрантов (своих соотечественников, разумеется). Ну и так далее: жизнь Понци - это череда нескончаемых отсидок, перемежаемая краткосрочными моментами славы и богатства (помните классическое: "Украл - выпил - в тюрьму!").
Все это, однако, детали. Зато в допросе Фери Вейсса есть еще один очень показательный момент, который позволит нам определить подлинные мотивы жизнедеятельности итальянского афериста: в Америку Понци прибыл пассажиром второго класса, а в "трудовой книжке" у него значилась гордая профессия клерка. Эту информацию Бьянки поведал в момент полного излома личности, под прессом нескончаемых судебных приговоров и лет, проведенных за решеткой. На пике славы биография Понци звучала иначе. В 1920 году он делился с репортерами самым сокровенным: "Я родился в богатой итальянской семье и получил лучшее образование. Мы были зажиточны, хотя и не сказочно богаты. Но нам хватало. Мне никогда не приходилось работать ради заработка, я даже считал ниже своего достоинства заниматься физическим трудом. После окончания школы в Парме я поступил в Римский университет. Буду откровенен с вами: в молодые годы я был ужасным транжирой. Мне казалось, что трата денег - самое интересное занятие в жизни. Однако эта игра - как воздушный шар: сколько бы ни взмывал он ввысь, рано или поздно ему придется опуститься на землю. Короче говоря, я понял, что пора искать работу. Но мне не хотелось светиться перед своими знакомыми, поэтому я и решил отправиться в Америку. У меня не оставалось никаких сбережений, так что я очутился в Бостоне, как всякий рядовой иммигрант: все мое состояние составляло 2 доллара 50 центов. Я приехал в эту страну с двумя долларами пятьюдесятью центами в кармане и одним миллионом долларов надежд, и эти надежды не оставляли меня никогда. Я всегда мечтал о том дне, когда у меня будет достаточно денег, чтобы с их помощью я смог сделать еще большие деньги, потому что это расхожая истина: никто не сумеет заработать много денег, если у него нет стартового капитала".
В этой исповеди - полный психоаналитический букет дегенеративных фобий и неврозов потенциального афериста. Но изюминка не в этом. А в том, что точно такие же фобии и неврозы раздирают душу подавляющего большинства рядовых "маленьких человечков"! Тут вам и деньги в качестве единственного критерия ценности жизни, и постоянная оглядка на то, "что скажут люди", и всенепременная легенда об оборванце царских кровей, и энергичное массирование вымени всеамериканской мечты (изгои Старого Мира прибывают на Землю Обетованную без гроша за душой, но с огнем в глазах). Все это пошло до тошнотворности, однако действует безотказно в деле развода лохов: ведь каждая Золушка в глубине души полагает себя достойной волшебного принца - и по происхождению, и по благородству души. Когда Понци рассказывал сокровенные сказки репортерам, он посылал на подсознательном уровне важнейшее сообщение своим потенциальным инвесторам: "Мы с вами одной крови! Я, как и вы, не простой оборванец-иммигрант, а тайный принц голубых кровей, поэтому мы достойны лучшего! Мы должны немедленно стать богатыми, чтобы восстановилась справедливость. Смотрите на меня: я разбогател быстро, стремительно и головокружительно. Я знаю, как это сделать, и помогу вам. Несите свои деньги!"
Так вот - простенько и со вкусом. И не нужно морщиться: эта суггестия не просто работает, а работает безотказно, в любую эпоху, в любой стране, при любом режиме.
Вернемся, однако, к биографии героя. После отсидки в Монреале, Понци вернулся в Штаты. 30 июля 1910 года будущий финансовый гений пересек границу Страны Безграничных Возможностей, широким жестом захватив с собой пяток единокровников, нарушив тем самым иммиграционный закон. И тут же получил два года, которые чистосердечно отсидел от звонка до звонка.
В 1912 году Понци приезжает в Бостон и ложится на дно на целых восемь лет. Ложится, конечно, фигурально, да и то на фоне общего вектора своей бурной биографии: за эти годы с Бьянки приключилось всего ничего: пара-тройка приводов и арестов - гений созревал для Большой Схемы.
Схема родилась в самом конце 1919 года. В отличие от убогих российских эпигонов, Понци не кормил своих вкладчиков голословными обещаниями (публика иная - не поверила бы!), а представил на всеобщее обозрение удивительную по своей простоте и логической безупречности идею обогащения за счет арбитража почтовыми марками. Схема была достаточно проста, чтобы ее понял любой мойщик посуды, и одновременно сложна, чтобы ни у кого не возникало желания попытаться провернуть дельце самостоятельно.
Начать нужно с самого понятия арбитража. Речь, конечно, идет не о судебной инстанции, а об определенной сделке, которая предполагает одновременную покупку и продажу какого-то товара. Главное условие арбитража - обе сделки должны быть разнесены в пространстве. Теоретически арбитражем можно заниматься прямо на улице. Скажем, вы со своим приятелем узнали, что цены на морковку в Кузьминках в полтора раза ниже, чем на Юго-Западе Москвы (это и в самом деле так!). Далее: ваш приятель располагается на толкучке в Кузьминках, а вы - у метро "Проспект Вернадского". В руках у вас сотовый телефон, а на груди табличка "Продаю морковку". К вам подходит покупатель, говорит: "Куплю три килограмма" и сует деньги. В ответ вы выдаете текст приблизительно такого содержания (вещать нужно как можно более убедительно): "Знаете, у нас новая форма обслуживания - с доставкой на дом! Сообщите ваш адрес, и сегодня вечером мы вам всё привезем, причем совершенно бесплатно!" Покупатель обалдевает и дает адрес. В следующее мгновение вы набираете номер своего приятеля и судорожно кричите: "Вася, покупай три килограмма!"
Провернув операцию раз пятьдесят, вы грузите все овощи, закупленные в Кузьминках, и развозите их по всему, юго-западному микрорайону. Вычитаете стоимость бензина и прочие накладные расходы и получаете чистую прибыль от арбитража. Единственная вероятная загвоздка - покупатель вам не поверит и не даст своего адреса. Впрочем, и тут можно выкрутиться: скажите ему, что деньги сразу платить необязательно, можно после доставки. Я лично не могу вообразить, что клиент после такой обработки откажется с вами расплатиться. Может, и ходят по земле такие бессовестные люди, но они гарантированно не покупают морковку у метро.
Вместо морковок Чарльз Понци выбрал почтовые марки. 30 июля 1920 года в газете "Нью-Йорк Тайме" (ни больше, ни меньше!) вышло пространное интервью Понци, в котором он великодушно повествует об истоках гениального изобретения: "В августе 1919 года я собирался выпускать международный журнал и в связи с этим отправил письмо одному человеку в Испании. В ответ он прислал международные обменные купоны, которые я мог обменять на любой американской почте на марки, чтобы в дальнейшем отсылать в Испанию номера журнала. В Испании обменный марочный купон стоит в нашем эквиваленте около одного цента, здесь же на него мне выдали марок на шесть центов. После этого я изучил обменные курсы в других странах. Сперва я вложился по маленькой. Сработало. За первый месяц одна тысяча долларов принесла 15 тысяч. Я подключил своих друзей. Поначалу я брал у них депозиты в обмен на мою долговую расписку, по которой обязался выплачивать через 90 дней 150 долларов за каждые полученные 100. Хотя я и обещал расплатиться через 90 дней, на самом деле я возвращал деньги и проценты уже через 45". Ну что тут сказать? Комар носа не подточит, тем более что арбитражную ситуацию Понци не высосал из пальца: она и в самом деле существовала! 26 мая 1906 года Соединенные Штаты Америки и еще шестьдесят стран подписали в Риме Универсальную почтовую конвенцию, которая была призвана облегчить обмен почтовыми отправлениями между странами-участницами. Потенциальная возможность для арбитража вытекала из пункта 11 Соглашения. За него-то и уцепился Понци: "Марочные купоны подлежат обмену во всех почтовых ведомствах стран, подписавших настоящее Соглашение. Минимальная цена купона 28 сантимов либо эквивалент этой суммы в валюте страны, печатающей купоны. Купоны подлежат обмену на почтовые марки с номиналом в 25 сантимов либо эквивалент этой суммы в валюте страны, в которой происходит обмен".
Эти самые три сантима, которые терялись на продаже марочных купонов, были призваны компенсировать почтовые расходы в случае возвратного отправления: получатель возвратного марочного купона мог свободно обменять его на марки своей страны, которые не продавались в стране отправителя.
Ясное дело, что в 1906 году никому и в голову не могло прийти, что эта мизерная сумма - 3 сантима - может стать основой для арбитража. Однако после Первой мировой войны во многих странах случилась инфляция, а национальные почтовые ведомства не внесли соответствующих коррективов в обменный курс между купонами и марками. В результате дельта между марочным купоном и подлежащей ему маркой достигала 600% (шесть центов против одного в испанском примере Понци).
Короче говоря, на бумаге все получилось сказочно красиво: берем цент, покупаем купон в Испании, меняем его в Америке на марку, продаем марку за 6 центов - кладем прибыль в шесть концов. Эту идею и подарил американскому вкладчику широким жестом итальянский финансовый гений Чарльз Понци. Американский вкладчик ему поверил.
В декабре 1919 года Понци регистрирует в муниципалитете Бостона "Компанию по обмену ценных бумаг" ("The Securities Exchange Company"), весь штат которой состоит из одного человека - самого гения. Уже на второй день к нему заглянул на огонек с проверкой чиновник из Торговой палаты. Понци рассказал ему о сути своего арбитражного проекта, и, по словам Бьянки, чиновник глубоко проникся и уверовал в успех. Когда нагрянул почтовый инспектор и выразил сомнения в законности обмена огромного количества марочных купонов, Понци его успокоил, туманно намекнув, что обмен будет происходить в Европе, то есть за пределами юрисдикции федерального правительства.
Процесс пошел. Долговые расписки "Компании по обмену ценных бумаг" были разноцветными в зависимости от номинала. Когда вкладчики пошли стеной (весной 1920), пришлось упростить печать, и все бумажки стали желтыми. Текст расписок подкупал юридической солидностью:
"Компания по обмену ценных бумаг обязуется уплатить за полученную сумму в размере 1 000 долларов г-ну имярек по предъявлении настоящего ваучера по истечении 90 дней с указанной даты ровно 1 500 долларов в офисе компании по адресу Скул-стрит, 27, комната 227, или в любом банке.
От Компании по обмену ценных бумаг Чарльз Понци".
В самом начале проекта Понци сделал роковой шаг, который сыграл решающую роль в крушении Великой Схемы. Дело в том, что в интервью "Нью-ЙоркТайме" финансовый гений, как водится, врал и никаких 15 тысяч на продаже марочных купонов в первый месяц не заработал. Более того, у Понци вообще никаких денег не было, поэтому в декабре 1919 года он одолжил 200 долларов у мебельного торговца Дэниэлса. На большую часть суммы он тут же купил стол, стулья и шкаф для офиса (у того же Дэниэлса, разумеется), на остальное - просто пообедал.
До весны 1920 года Понци собственноручно управлял компанией, однако уже в апреле нагрузка оказалась непосильной, и он передал бразды правления восемнадцатилетней мисс Мели (настоящее имя - Люси Мартелли), назначив ее своим доверенным лицом. Еще через месяц штат сотрудников Компании по обмену ценных бумаг расширился до тридцати человек. Сам Бьянки целиком устранился под лучи славы.
28 мая 1920 года Чарльз Понци обнял за талию Мечту Своей Жизни: за 35 тысяч долларов приобрел умопомрачительный особняк в банкирском квартале Лексингтон. Почти сразу дом Понци стал местом паломничества туристов, которые приезжали со всех концов Америки, чтобы, во-первых, вложить деньги в "марочное предприятие", во-вторых, своими глазами посмотреть на воплощение великой американской мечты. Жизнь удалась.
И тут взорвалась бомба. Вопреки всем мыслимым и немыслимым законам жанра беда пришла не от обеспокоенного государства, не от заподозривших неладное вкладчиков, а от злополучного кредитора, старины Дэниэлса. Уже который месяц головокружительный успех Понци лишал сна мебельного человека. Последней каплей стала покупка "крутой хаты" в Лексингтоне. К слову будет сказано, Понци давным-давно расплатился со своим кредитором по долговой расписке, и тем не менее Дэниэлс явился к Понци и в присутствии своего адвоката заявил, что частью договоренности о предоставлении кредита на 200 долларов было обещание Понци поделиться ровно половиной будущей прибыли от проекта. От такой наглости Понци потерял дар речи и выставил мебельного человека за дверь. Куда там! Упорный Дэниэлс сказал адвокату "фас!", и Исаак Харрис впился в Понци хваткой племенного бультерьера.
Вымогательство Дэниэлса строилось на специфике местного, массачусетского, законодательства, согласно которому на весь период разбирательства исков по имущественным претензиям активы ответчика замораживаются. Когда 2 июля 1920 года иск Дэниэлса принял к исполнению Верховный суд штата, сразу в нескольких банках на счетах Понци оказались блокированными более 500 тысяч долларов. Ничего ужаснее для пирамидального бизнеса и представить себе невозможно - на это и делал ставку Дэниэлс. Бьянки не повезло с эпохой: ровно через пятьдесят лет этот закон штата Массачусетс был признан неконституционным и отменен.
Оставим на время Понци разбираться с Дэниэлсом и поговорим о самой пирамиде, которую построил вокруг почтовых марок финансовый гений Америки. Сегодня каждый школьник знает, что строить пирамиды нехорошо, потому что это fraud, мошенничество. Однако если попросить уточнить, в чем же, собственно, это мошенничество состоит, большинство поборников экономической этики не найдет ответа. И в самом деле: что незаконного в финансовой пирамиде? Ответ настольно неожидан, что впору смутиться: весь уголовный аспект финансовой пирамиды просматривается только на уровне бухгалтерской терминологии! Да-да, именно так. В самом факте того, что Понци (Мавроди, Властилина и т.п.) раздавал долговые расписки с обещанием выплатить гигантские проценты, нет абсолютно ничего противозаконного. Во всяком случае, уж не больше, чем в обещаниях Карла Маркса ввезти пролетариат в светлое будущее на костях буржуазии. Криминал заключается в том, что деньги, выплачиваемые вкладчикам, именуются прибылью, тогда как на самом деле являются распределением капитала. Вот именно: прибыль вместо распределения. И больше ничего! Именно поэтому все новорусские пирамидостроител и были так озабочены переименованием своих "мавродиков", стремясь во что бы то ни стало уйти от опасной темы кредитования и долговых обязательств. Так на свет появилось несчетное число вариаций на тему "касс взаимопомощи", которые наиболее эффективно позволяют бороться с обвинениями в пирамидостроительстве.

В случае Понци дела обстояли еще сложнее, чем с "кассой" Мавроди: все предприятие представлялось законной коммерческой деятельностью по реализации возвратных почтовых купонов. Именно поэтому по "почтовой составляющей" был нанесен главный удар государства после того, как оно ожглось на попытках решить проблему на уровне юридической казуистики. Когда я изучал материалы поэтому делу, меня больше всего умилило обвинение, которое на ранней стадии выдвинул против Понци арбитр по делам банкротства Олмстэд: "Одалживание денег у инвесторов под ростовщический процент (usurious rates)". Оценить во всей полноте тонкость маразма судьи Олмстэда можно только с привлечением исторического контекста: на протяжении столетий этот самый "ростовщический процент" использовался практически всеми государствами Европы для борьбы с евреями-ростовщиками, которые разоряли крестьян кредитами по чудовищным ставкам. Каким образом этот исторический контекст можно было пришить к делу Понци - уму непостижимо. По крайней мере нужно очень постараться, чтобы не увидеть разницы между предоставлением кредита по сверхвысоким ставкам и добровольным желанием взвалить аналогичный кредит на собственные плечи.
Как бы то ни было, когда помешательство на марочном бизнесе Понци достигло общенациональных масштабов, американские власти нарушили нейтралитет и встали на тропу беспощадной войны. К июлю 1920 года "Компания по обмену ценных бумаг" принимала от населения около одного миллиона долларов в неделю (обратите внимание: работа шла под чутким руководством восемнадцатилетней девушки мисс Мели!). Большая часть этого финансового потока устремлялась в Гановерскую трастовую компанию (НТС, Hanover Trust Company), в которой Понци открыл депозитарный счет 20 мая 1920 года. К середине лета этот банк превратился в центральный механизм перераспределения капиталов по всей марочной схеме. Сказать, что происходило это при попустительстве руководства Гановерской трастовой компании, значит обмануть самих себя: менеджмент НТС души не чаял в Понци и проявлял чудеса смекалки, дабы устранить малейшие формальности и максимально ускорить прохождение денежных потоков.
Прекрасно понимая природу бизнеса "Компании по обмену ценных бумаг", менеджмент НТС собственноручно разработал двухходовку, которая позволяла Понци избежать овердрафта (временного перерасхода) по счетам. Во-первых, в обмен на все те же долговые расписки Понци Трастовая компания выпустила депозитарный сертификат на сумму в полтора миллиона долларов, который служил замечательным залогом. Во-вторых, Понци подписал соглашение с НТС, позволяющее компании сначала принимать к исполнению любые долговые расписки, на которых стояла подпись Понци, а уж затем дебетовать его счета задним числом.
15 июля Гановерская трастовая компания увеличила свой уставной капитал с 200 тысяч до 400, о чем рапортовала в надлежащие инстанции. Как только Джозеф Аллен, федеральный уполномоченный по банкам Массачусетса, узнал, что Чарльз Понци приобрел пакет акций НТС на сумму в 150 тысяч (38% всего банковского капитала), созрело решение: НТС станет той самой ниточкой, за которую государственная власть попытается распустить марочный клубок Понци.
Для начала прокурор штата Джозеф Пеллтиер лично встретился с Понци и сообщил о том, что готовится масштабная аудиторская проверка всей деятельности "Компании по обмену ценных бумаг". Каким-то чудом Пеллтиеру удалось уговорить Понци прекратить принимать вклады от новых инвесторов начиная с 26 июля 1920 года. Полагаю, Понци понимал, что остановка новых вкладов хотя бы на один день равносильна самоубийству. И тем не менее он согласился. Совершенно непонятно, что мог сказать Пеллтиер, чтобы заставить Понци пойти на этот убийственный шаг. Тем более что, по признанию самого Пеллтиера, у него не было абсолютно никаких юридических рычагов, которые позволяли бы остановить деятельность "Компании по обмену ценных бумаг".
Как бы то ни было, 26 июля Понци объявил об остановке приема новых вкладов, подтвердив, однако, свою готовность расплачиваться по текущим долговым обязательствам: по полной лицевой стоимости для бумаг, достигших созревания, и в размере первоначального вклада - для всех остальных. Понци и прокурор штата также выступили с совместным заявлением, в котором уверяли общественность в непременном возобновлении работы "Компании по обмену ценных бумаг" сразу после окончания аудита и подтверждения законного статуса предприятия.
Куда там! Началось бегство с тонущего корабля. Вот как описывает события первого дня "Нью-Йорк Тайме": "Весь Бостон взорвался после объявления о том, что аудитор приступает к проверке дел Понци, нового "финансового волшебника", который обещает своим вкладчикам удвоение капитала за 90 дней. События на Школьной улице вокруг офиса "Компании по обмену ценных бумаг" напоминают баррикадные бои: четыре женщины потеряли сознание во время очередного штурма, последовавшего после многочасового ожидания в очереди желающих получить обратно свои деньги. Несколько мужчин получили серьезные ранения от падающего стекла из разбитых дверей при попытке проникнуть в помещении офиса". И так далее - картина, в деталях знакомая отечественным читателям, поэтому нет смысла ее развивать.
Понци спокойно взирал на то, как весь его бизнес идет ко дну, не предпринимая ни единой попытки скрыться. Между тем в июле и даже в начале августа он мог с легкостью раствориться в небытии вместе со всем своим семейством и миллионами денег вкладчиков.
События развивались молниеносно по сценарию, который легко предугадывался:
- в начале августа Понци делает заявление об учреждении нового предприятия с капиталом в 100 миллионов долларов, которое позволит превратить Бостон в самый крупный экспортно-импортный центр в мире;
- 10 августа случился первый овердрафт на счете Понци в Гановерской трастовой компании. Руководство НТС задним числом разбило полуторамиллионный депозитарный сертификат на три части (по пятьсот тысяч каждая) и незамедлительно компенсировала перерасход в 441 тысячу;
- 11 августа Почтовая администрация объявила о пересмотре обменного курса для возвратных купонов - впервые с 1906 года;
- 12 августа - арест Понци сразу после того, как уполномоченный аудитор фиксирует суммарные обязательства "Компании по обмену ценных бумаг" в размере 7 миллионов долларов, которым соответствуют 4 миллиона активов. Дефицит составляет 3 миллиона;
- 16 августа органы дознания напали на след "скрытых активов" Понци: в банковском сейфе нашли 9 926 долларов, и еще 1 155 долларов добровольно сдал один из агентов компании;
- 18 августа, после обыска на знаменитой вилле на Лексингтоне, было конфисковано 378 литров отличного итальянского вина;
- на первом же заседании суда становится ясно, что Понци удивительным образом не знает многих деталей своего собственного предприятия: имен агентов, номеров многочисленных банковских счетов и доверенных лиц, которые подписывали чеки от его лица;
- луч света в темном царстве: банковский счет Дэниэлса, которому в июле удалось выдавить из Понци 40 тысяч долларов отходных, замораживают по той же самой массачусетской статье, поскольку вкладчики "Компании по обмену ценных бумаг" подали иск о справедливом распределении активов! В соответствии с федеральным законодательством о банкротстве никто не обладает преимущественным правом компенсации, поэтому деньги, полученные Дэниэлсом от Понци, подлежат возврату в общий котел для последующего распределения между всеми инвесторами;
- 25 октября Понци признают банкротом. Итоговая компенсация вкладчиков, не успевших забрать свои деньги, составила 10 процентов от первоначальной инвестиции;
- 30 ноября Понци приговаривается к пяти годам тюремного заключения по кристально прозрачной мотивировке: "Мистер Понци получил от вкладчиков 10 миллионов долларов и выплатил обратно 8 миллионов. Недостача составила 2 миллиона".
Нужно быть очень наивным человеком, чтобы заподозрить Чарльза Понци в идиотии: сначала он собственноручно разрушил свой бизнес, затем пренебрег всеми мыслимыми и немыслимыми правилами безопасности, пассивно наблюдая за тем, как государственные чиновники перелопачивают его бухгалтерию и шаг за шагом приближают неминуемый арест. Так не бывает. Однако все сразу станет на свои места, если предположить, что Чарльз Понци был тем, кем был на самом деле: малообразованным итальянским мошенником, которого выбрали для фасада масштабной финансовой махинации. Старый добрый зицпредседатель Фунт! Не удивительно, что Понци "плавал" в деталях бизнеса и не знал имен собственных агентов.
Почему-то при анализе любой пирамиды забывают о тех многочисленных вкладчиках, которые более чем успешно обогащаются на начальном этапе. Марочная пирамида Понци не исключение: на протяжении восьми месяцев неведомые инвесторы исправно удваивали капитал каждые 90 дней. Затем вся посвященная камарилья вывела денежки из оборота и дала отмашку на затопление корабля. Стоит ли говорить, что записей по самым первым сделкам в отчетности "Компании по обмену ценных бумаг" не обнаружилось?
По всей вероятности, у Понци была договоренность и с прокурором штата Пеллтиером, и с более высокопоставленными чиновниками, которые просто не сдержали слова и в последний момент потопили мелкого прохиндея. Тем не менее Понци хватило ума отсидеть положенный срок в благоразумном молчании.
Дальнейшая судьба Бьянки печальна: после отсидки в федеральной тюрьме Понци угодил в тюрьму штата Массачусетс по смежному приговору. Сразу после освобождения в 1934 году его депортировали в Италию. Накануне Второй мировой войны Чарльз Понци эмигрировал, как и полагается всякому Великому Комбинатору, в Бразилию. В возрасте 67 лет он скончался в благотворительном госпитале Рио-де-Жанейро, оставив состояние в 75 долларов, сэкономленных из правительственной пенсии. На всю эту сумму ему и справили похороны.
Эпилог
Самое время читателю возмутиться: "При чем же тут почтовые марки?" Конечно, ни при чем! Уже на первых заседаниях суда было продемонстрировано на простых арифметических примерах, что во всем мире не циркулировало такого количества марок, на арбитраже которых можно было получить прибыль для всех вкладчиков Понци. Впрочем, финансовый гений знал об этом с самого начала: марочный арбитраж в самом деле дает 400% прибыли, только вот абсолютное выражение этой прибыли в лучшем случае насчитывает сотни долларов, но никак не десятки миллионов. Именно поэтому во всей бухгалтерской отчетности "Компании по обмену ценных бумаг" не было обнаружено ни единой сделки с почтовыми марками и возвратными купонами!

Шесть шведских спичек первого Принца Всемирной Финансовой Империи

"Трагическая гибель Ивара Крёгера - горькое свидетельство нашей беспомощности, независимо отличной власти и гениальности. Это был человек, обладавший величайшим созидательным талантом, человек, чья разносторонняя деятельность осуществлялась в высшей степени в интересах общества. Крёгер установил канал, по которому в условиях послевоенного хаоса из процветающих государств ресурсы переводились в страны, испытывавшие в них острую необходимость".
Джон Мэйнард Кейнс, Лондон, 14 марта 1932 года

Пролог. Друг Альберт и друг Ивар


В феврале 1932 года Альберт Эйнштейн, опередив эпоху ровно на семьдесят лет, выступил с революционной речью на международной конференции в Сайта Барбаре (Калифорния) и предложил ни больше, ни меньше, как план разоружения всех государств планеты с последующим учреждением наднациональной армии миротворцев. Легенда гласит, что после того, как мировая общественность отказалась воспринимать идеи великого релятивиста, в очередной раз покрутив пальцем у виска, Эйнштейн с горечью констатировал правоту древних римлян, руководствовавшихся принципом vis pacem - para bellum (хочешь мира - готовься к войне). И тогда в полном отчаянии, движимый, однако, благими намерениями, он создал атомную бомбу, с помощью которой незамедлительно стали принуждать к миру всех несогласных.
Самым парадоксальным образом идею Эйнштейна горячо поддержал один из крупнейших международных магнатов своего времени Ивар Крёгер и тем самым опроверг большевистский стереотип о кровожадной природе капитализма. Крёгер пошел еще дальше и добился аудиенции американского президента Гувера, на которой страстно изложил собственный план разоружения демократической Германии и создания мирной Европы, еще не оправившейся от разрушительных последствий Первой мировой войны. План Крёгера по стабилизации Европы состоял из трех пунктов:
1. Выведение капитала из США.
2. Общеевропейская кооперация.
3. Инвестиции за пределами военно-промышленного комплекса.
Главным орудием воплощения поставленных задач было льготное кредитование национальных правительств под божеский процент. Ясное дело, Гуверу план не понравился. Не понравился до такой степени, что через месяц Ивар Крёгер покончил жизнь самоубийством. Видимо, от огорчения. Впрочем, в версию самоубийства почти никто не поверил: ведь действовавшие рука об руку Альберт Эйнштейн и Ивар Крёгер представляли собой такую большую угрозу милитаристам и человеконенавистникам всех мастей, что одного из них следовало ликвидировать.
На пацифизме, однако, сходство Альберта Эйнштейна и Ивара Крёгера заканчивается. Во всем остальном два выдающихся деятеля XX столетия стояли на полярных позициях: Альберт предпочитал теорию, витал в облаках и создавал формулы, которые никто не мог проверить, а Ивар увлекался практикой и демонстрировал такое политическое могущество и богатство, что пощупать его мог не только любой рядовой гражданин мира, но и целые государства и правительства: в конце 20-х годов концерн Крёгера контролировал 50 процентов мирового производства железной руды и целлюлозы, владел несчетными объектами недвижимости во всех столицах мира, самыми большими шахтами, концессиями и монополиями, давая фору группе Гуггенхайма, Рокфеллерам, Вандербильтам и Барухам. Кредиты Ивара Крегера получали правительства Польши, Греции, Эквадора, Франции, Югославии, Венгрии, Германии, Латвии, Румынии, Литвы, Эстонии, Боливии, Гватемалы и Турции.
Кредиты, выданные Иваром Крёгером в период с 1925 по 1931 год
Год / Государство / Размер кредита
1925 / Польша / 6 000 000 долларов
1926 / Греция / 10 000 000 шведских крон
1927 / Эквадор / 2 000 000 долларов
1927 / Франция / 75 000 000 долларов
1928 / Югославия / 22 000 000 долларов
1928 / Венгрия / 36 000 000 долларов
1929 / Германия / 125 000 000 долларов
1929 / Эквадор / 1 000 000 долларов
1929 / Латвия / 6 000 000 долларов
1929 / Румыния / 27 000 000 долларов
1930 / Польша / 32 400 000 долларов
1930 / Литва / 6 000 000 долларов
1930 / Польша / 1 000 000 долларов
1930 / Боливия / 2 000 000 долларов
1930 / Эстония / 7 600 000 шведских крон
1930 / Гватемала / 2 500 000 долларов
1930 / Турция / 10 000 000 долларов
1931 / Греция / 10 000 000 шведских крон
В свете всего сказанного, полагаю, у читателя не возникнет ни малейшего сомнения, почему на роль героя нашего повествования я однозначно предпочел чудаковатому ученому замечательного шведского предпринимателя.

Глава 1. Цветы

Больше всего на свете Ивар Крёгер любил спички, цветы и живопись. О спичках мы обречены говорить много, поэтому сначала отдадим дань романтической природе выдающегося скандинава.
Все жилища Крегера утопали в цветах: цветами были усыпаны апартаменты в Париже по соседству с королевским дворцом (Grand Palais), цветы украшали берлинскую резиденцию (Pariser Platz), замок на персональном острове под Стокгольмом, зимний сад в пентхаусе небоскреба на Парк-авеню в Нью-Йорке. На крыше офисного здания головной компании империи Крегера Kreuger & Toll, прямо на шикарной парижской площади Вандом, раскинулась целая оранжерея, в которой Ивар колдовал до самых последних дней своей жизни, планируя японский сад.
Перечисляю все эти роскошные объекты недвижимости и вместе с читателями вспоминаю несчастного Чарльза Понци, пострадавшего от американской фемиды за какой-то жалкий домишко в банкирском квартале провинциального Бостона. Эх! Полет Ивара Крегера проходил на таких заоблачных высотах мирской власти и богатства, что впору удивиться: неужели и этот Олимп доступен финансовым авантюристам? Оказывается, еще как!
А кроме того, Ивар Крёгер уважал картины. У него была изумительная коллекция старых голландских мастеров, рисунки Рембрандта, Цорна, Лильефора, Грюневальда, скульптуры Родена и Милля - его любимцев.
Да что там Рембрандт! Крёгер вообще любил все яркое, необычайное, выдающееся. В его представлении любовь была синонимом обладания, поэтому Ивар стремился заполучить все самое яркое, необычное и выдающееся. Так, по спецзаказу в 1930 году на британском заводе Роллс-Ройс был сконструирован и собран вручную самый дорогой автомобиль в мире - Фантом II. Конечно, для Ивара Крегера.

Глава 2. Спички

Почти во всех биографических источниках сказано, что Ивар Крёгер родился 2 марта 1880 года на шведском берегу Балтийского моря в семье местного русского консула, владельца транспортной компании. И лишь в одном добавляется: у отца будущего магната было две спичечных фабрики, что в конечном счете и предопределило деловую ориентацию наследника. Больше ничего вразумительного отыскать не удалось, поэтому остается довольствоваться тем, что есть, хотя и непонятно, как можно совмещать службу короне Российской империи с торговлей шведскими спичками и при этом еще заведовать перевозками. Как бы то ни было, но и транспорт, и спички, и русские связи сыграли в жизни Ивара Крегера ключевую роль.
Как и подобает будущему гению, маленький Ивар рано начал проявлять экстраординарные таланты. Доподлинно известно, что Моцарт дал первый свой концерт в Зальцбурге, когда ему исполнилось три года. И хотя за Крёгером ничего столь умопомрачительного не замечалось, восхищенным биографам все же удалось раскопать удивительный факт: у Ивара к шести годам выработалась феноменальная фотографическая память, а в семь лет он пошел в школу и - просто поразительно! - мальчику очень нравилось учиться.
Спешу заверить читателя, что я вовсе не приукрашиваю события: в официальной краткой биографии Ивара Крегера, доступной на шведском, английском, французском и испанском языках, так и написано: "1886 - The little boy seem to have a photographic memory. School is fun": "Маленький мальчик кажется проявлять фотографическую память. Школа доставляет удовольствие". Из почтения к источнику я сохранил в переводе орфографию оригинала, тем более что фраза "мальчик кажется проявлять" несет в себе очарование и колорит скандинавской экзотики.
В 1902 году Ивар Крёгер успешно сдает экзамен в Стокгольме по специальности "инженер-строитель". При этом он страстно стремится вступить в брачные отношения со своей норвежской подружкой, однако в лучших традициях мелодрамы опекун девушки дает ему от ворот поворот, мотивируя отказ плачевным финансовым положением жениха. Здесь в официальной биографии героя случается нестыковка, потому как трудно представить себе финансовые затруднения юноши, у которого папа - русский консул и при этом владелец двух спичечных фабрик. Если б у всех норвежских девушек были столь завышенные требования, то население Норвегии давно бы вымерло.
В 1902 году Ивар Крёгер эмигрирует в Соединенные Штаты. В официальной биографии этому периоду соответствуют лишь несколько строк. Зато каких! "Ивар посещает Новый Орлеан и спасает девочку, тонущую в Миссисипи, за что его наградили медалью "Только герой готов пожертвовать своей жизнью ради ближних".
В том же году Крёгер совершает молниеносный трудовой бросок в Гавану, а затем в мексиканский Веракрус, где участвует в строительстве моста. Вся бригада Ивара подхватывает желтую лихорадку и погибает. Чудом удается спастись только Крёгеру и еще одному рабочему.
В 1903 году Крёгер приезжает в Нью-Йорк, где знакомится с Андерсом Йордалом. Оба работают на фирме M.N.Pott & Со. Йордала делегируют в качестве главного инженера на строительство самого большого отеля в мире - Карлтон в Йоханнесбурге, Ивар, как всегда - транзитом, отрабатывает на стройке в Германии, а затем прямиком устремляется на более перспективный объект своего приятеля в Южной Африке, и здесь случается событие, изменившее всю жизнь Крёгера: свои сбережения он вкладывает в строительство ресторана в надежде на то, что после окончания англо-бурской войны бизнес в стране пойдет в гору семимильными шагами. Первый инвестиционный опыт Крёгера приносит хоть и мелкий, но золотой дождь, Ивар твердо усваивает главный урок жизни: строительство - хорошо, а инвестиции - еще лучше.
В следующем году Крёгер неуемно путешествует: по Трансваалю вдоль восточного побережья Африки, затем в Дар-эс-Салам, оттуда - прямиком в Индию.
В 1905 году Ивар образовывается: изучает в Париже языки, историю, литературу и законодательство. Основательно пополнив багаж знаний, Крёгер мчится в Нью-Йорк, затем в Чикаго, оттуда в Сан-Франциско, наконец, в Денвер. У неподготовленного исследователя голова идет кругом: создается впечатление, что Крёгер постоянно отовсюду сбегает. Что-то такое делает - и убегает, делает - и убегает. В самом деле, не может же инженер наниматься на работу по пять раз в году? В наши советские годы таких называли "летунами". Но Ивар летуном не был: если верить биографам, на него был устойчивый и повышенный спрос работодателей. Скажем, в том же 1905 году Крёгер попеременно отработал в компаниях Fuller Construction, затем - в уже знакомой нам M.N.Pott & Co., и под занавес - в Consolidated Engineering and Construction Co, где в должности главного инженера приложил руку к строительству нью-йоркского стадиона Гумбольдта, небоскреба Метрополитэн Лайф Тауэр, отелей Плаза, Сент-Реджис и Карлтон.
В 1907 году Крёгер вспоминает, что у него есть родина, и возвращается в Швецию, но не с пустыми руками! Ивар привез домой революционный "метод Кана" - американскую технологию бетонного строительства. Этот метод Крёгер тут же опробовал на здании собственной компании - Kreuger & Toll, которую учредил накануне. Крёгер вспоминает и о другой своей родине, поэтому дочерние компании открываются в России и Финляндии (входившей тогда в состав Российской империи).
После этого в официальной биографии героя наступает пятилетний провал - судя по всему, никаких выдающихся путешествий и накопления знаний Ивар Крёгер в этот период не предпринимал. Хотя и богател, а также продвигался по лестнице успеха. В 1912 году компания Крегера вынырнула из забвения, став обладателем почетнейшего госзаказа на строительство здания стокгольмского горсовета и Олимпийского стадиона прямо накануне игр. Кстати, на этих играх Швеция завоевала медалей больше всех в Европе.
Проанализировав последующие события жизни Ивара Крегера, а также специфику строительных подрядов, полученных в 1912 году компанией Kreuger & Toll, рискну предположить, что упомянутый пятилетний провал был заполнен целенаправленной работой по окучиванию государственных структур: Ивар Крёгер постигал филигранное искусство работы с чиновником и бюрократом. Судя по результатам, экзамен был сдан на "отлично".
1913 год - переломный в жизни Крегера. Как сказано в официальной биографии: "После продолжительных раздумий он взялся за реконструкцию шведской спичечной промышленности". Сразу скажу - меня несколько смутили эти "продолжительные раздумья": вроде у папы было два спичечных завода, так что дело знакомое, доходное. Хотя погодите! Может быть, как раз здесь и скрывается разгадка трагедии пубертатного периода, когда Ивара не пустили жениться: наверняка дела отца на спичечном поприще шли не самым лучшим образом, денег катастрофически не хватало, а должность русского консула по тем годам была не слишком хлебной. Тогда понятно, отчего Ивар сбежал в Америку при первой возможности, а сейчас - в 1913 году - изо всех сил упирался, не желая взваливать на плечи неподъемный спичечный груз!
Если читателю кажется, что спички - предмет, недостойный внимания, то он жестоко обманывается. Мало того что Швеция и сегодня продолжает оставаться мировым лидером по их производству, так еще и усилиями Ивара Крёгера эта отрасль стала приносить баснословную прибыль.
Шведские спички славились испокон веков, особенно каминные. Их популярность поражала воображение: недаром уже в XVIII веке их использовали даже в качестве меры длины. Самый легендарный пример - апокрифическое поминание шести шведских спичек как эквивалента величины мужского достоинства русского царя Петра Алексеевича.
Помимо шведов, изготовлением спичек баловались и другие народы, но только шведам удалось совершить прорыв в середине XIX века, что создало предпосылку для всемирной монополии. В 1844 году профессор химии Густав Эрик Паш изобрел "безопасную спичку". Дело в том, что до того все спички загорались, как только ими чиркали обо что попало. А это, как вы понимаете, чревато. Кроме того, в качестве горючего материала использовался ядовитый желтый фосфор, что тоже не особенно способствовало росту спичечной популярности. Густав Эрик Паш для начала заменил желтый фосфор на безопасный красный. А затем соскоблил его со спичечных головок и перенес на боковую грань коробка. На саму же спичку стали наносить слабо воспламеняющийся материал, единственное назначение которого - создавать достаточное трение и поддерживать стабильное горение. Так на свет появились спички, отдаленно знакомые нам всем с детства в советском исполнении. Правда, в отличие от первосортного шведского оригинала наши отечественные спички на роль "безопасных" тянут с трудом: если очень постараться, их все же можно запалить, чиркая не по коробку, а по стеклу, например.
Чудо-спички стали производить в Стокгольме, но очень скоро производство свернули из-за чрезвычайной дороговизны красного фосфора. И тут в дело вмешался еще один шведский гений - Йохан Эдвард Лундстрём, который внес ряд тайных запатентованных изменений в химический состав горючего материала и принялся монопольно производить новые спички - безопасные и дешевые. В 1855 году спички Лундстрёма были удостоены медали на Всемирной выставке в Париже.
Бешеному успеху спичкам Лундстрёма способствовал не только мировой патент на химическую формулу, но и очень своевременно подоспевший запрет на изготовление фосфорных спичек из-за их вреда для здоровья. Ну и, конечно, его величество капиталистическая автоматизация труда: станки Лагерманса вывели спичечное производство на промышленные масштабы.
В конце XIX века спичечный бизнес превратился в шведское общенациональное помешательство, эдакий эквивалент американского Клондайка. В одном только 1876 году стартовало 38 заводов по производству спичек, а в общей сложности коптил далеко не бескрайнее шведское небо 121 завод. Однако конкуренция сделала свое черное дело, и к началу XX века почти все либо разорились, либо слились в большие концерны.
Как бы то ни было, но решение заняться спичками предопределило мировую известность Ивара Крёгера: и сегодня у большей части непосвященных обывателей его имя ассоциируется со "Спичечным Королем". И лишь где-то на заднем плане маячит репутация величайшего авантюриста века, виновного в крахе нью-йоркской Фондовой биржи.
Наверное, в спичках и в самом деле было что-то магическое, потому как Ивар Крёгер не только ушел в них с головой, но и откровенно впал в манию величия. Крёгер задался целью - ни больше ни меньше - создать мировую монополию спичечного производства, в которой он станет единственным поставщиком.
Сказано - сделано: Крёгер принялся скупать подряд маленькие спичечные заводики по всему миру. Скупать и тут же их ликвидировать. А вы что думали? Ведь это проверенный и самый действенный способ добиться монополии.
Ликвидируя спичечные заводы на местах по градам и весям планеты, Ивар Крёгер использовал полный арсенал знаний, накопленных в годы "бюрократической учебы": в дело шли взятки чиновникам, запугивание некрышеванных предпринимателей, натравливание судебных исполнителей и бесчисленных органов государственного контроля, выдавливание и выживание независимых предпринимателей из бизнеса.
Однако бриллиантом в короне империи великого шведского деятеля стала массированная программа займов, которые головная компания Kreuger & Toll предоставляла национальным государствам! Тем самым Ивар Крёгер стал достойным продолжателям благородного дела семейства Ротшильдов, разработавших стратегию широкомасштабного подкупа государственных структур на самом высоком уровне - на уровне правительств. В период с 1925 по 1930 год Ивар Крёгер выдал кредитов на 387 миллионов долларов, что в эквиваленте 1998 года соответствует 35 миллиардам! Читатели, интересующиеся подробностями и точными суммами, найдут их во врезке.
По официальной версии, кредиты Ивар Крёгер раздавал по предельно низкому проценту из чисто гуманистических соображений. Однако в бескорыстие Крёгера не поверил даже президент Гувер, ознакомившийся со знаменитым планом шведского магната по мирному обустройству Европы. На самом деле, за заниженной процентной ставкой скрывался целый веер услуг по созданию привилегированного и монопольного положения для предприятий Крёгера.
В этом месте справедливости ради нужно сказать, что Крёгер не только ликвидировал национальные спичечные заводы, но и открывал новые. Всего в Европе было построено 250 предприятий в 17 странах за исключением Испании, Франции и России. Не знаю, по каким причинам в этом списке оказались Франция и Испания, с Россией же все понятно. Кошмар Великой Октябрьской социалистической революции Ивар Крёгер имел счастье лично наблюдать на улицах Петрограда, откуда едва унес ноги, так и не насладившись незабываемым зрелищем: разъяренная матросня конфискует собственность российского представительства Kreuger & Toll вместе со всеми зданиями, складами и производственными мощностями.
Опять же справедливости ради отмечу: Ивар Крёгер не зачерствел душой (как любят выражаться бульварные романистки) и не оставил попыток протоптать потайную тропку к сердцу своей второй родины. В апреле 1928 году Крёгер от имени своего Треста (Kreuger Trust) сделал феноменальное предложение Иосифу Виссарионовичу Сталину: низкопроцентный кредит на неслыханную сумму - один миллиард долларов! Однако мудрый вождь и учитель предпочел и дальше продавать загашники Эрмитажа и Третьяковской галереи, поэтому гордо отклонил оскорбительное предложение. А зря, потому как сделка могла войти в анналы как самый крупный кредит в истории человечества.
Чего греха таить: не хватало выдающемуся шведу опыта и умения для работы на международной политической арене. А хотелось - аж страсть как! Поэтому Ивар лез в политику руками и ногами, мастерски наживая врагов по обе стороны баррикад. В 1927 году Крёгер предоставил пятипроцентный заем Франции на сумму в 75 миллионов долларов, который та использовала для немедленного погашения разорительного кредита Джона Пирпойнта Моргана-младшего. Стоит ли говорить, как "счастлив" был американский банкир? Франция же наградила Крёгера орденом Почетного Легиона.
23 октября 1929 года вопреки многочисленным предостережениям и увещеваниям Ивар Крёгер предложил выгодный кредит Германии на 125 миллионов долларов. И хотя прозвучала оговорка, что деньги не должны использоваться на военные цели, одним махом Крёгер заполучил двух заклятых врагов в лице все тех же Иосифа Виссарионовича и Джона Пирпойнтовича.
Спрашивается, для чего Крёгер так поступил? Восторженные биографы дают однозначный ответ: Ивар всячески пытался поддержать антифашистское движение в Германии и не допустить прихода Гитлера к власти; страна, мол, испытывала величайшее национальное унижение, навеянное Версальским договором, которое усиливалось галопирующей инфляцией, безработицей и хронической нехваткой твердой валюты. Может быть, может быть... Мне лично по душе более прозаическая версия: в обмен на кредит Крёгер получил от Германии гарантии полной монополии на спичечном рынке страны. На самом деле в Германии давно уже все спички изготавливались заводами Крёгера, но вот незадача: дешевый экспорт из Советского Союза оттягивал на себя львиную долю покупателей. Думаю, ясно, отчего так рассвирепел Усатый Хозяин, когда узнал о злополучном кредите.
Ну, а теперь самое интересное: знаете ли вы, что случилось на следующий день после того, как Крёгер предложил немцам деньги? Правильно - случилось 24 октября: величайший обвал на нью-йоркской Фондовой бирже.
Здесь нам придется вернуться назад, в героический 1917 год, иначе мы никогда не поймем, откуда у Крегера взялись сотни миллионов долларов, которые он раздавал национальным правительствам направо и налево. В самом деле: не на спичках же он их заработал! Но самое главное, мы никогда не поймем, каким боком шведский предприниматель вписался в рубрику "Аферы XX века".
Итак, читатель помнит, что в основе глобального плана Ивара Крегера лежало детски трогательное представление о том, что все деньги земли хранятся в Америке, а это не есть хорошо, поэтому их нужно оттуда изъять и передать в другие места, в первую очередь - в Европу, где их так недоставало. Идея замечательная, только непонятно, зачем было с такой настойчивостью предлагать ее американскому президенту? Неужели Крёгер надеялся, что американцам понравится шведская европофилия? Sancta simplicitas!
Как бы то ни было, в 1917 году Ивар Крёгер приступил к реализации своего плана: в Соединенных Штатах была зарегистрирована International Match Corporation (IMCO, Международная спичечная корпорация), которая в основном занималась тем, что скупала недвижимость - знаете, у кого? Правильно, у компании Kreuger & Toll. За недвижимостью последовали леса, шахты, фабрики, заводы по всему миру - бизнес Крегера всегда отличался потрясающей всеядностью.
IMCO эмитировала облигации (debentures), по которым счастливые инвесторы ежегодно получали 30 процентов (естественно, за счет роста рыночной стоимости бумаг, а не их купона). Обезумевшие от радости американские люди понесли Крёгеру свои кровные сбережения. Если на марки Чарльза Понци с их сумасшедшей рентабельностью повелись тысячи граждан, то в очередь за ценными бумагами Крёгера выстроились миллионы. Кстати, нужно оценить безупречный расчет шведа на то, что простому человеку понятны и привлекательны только простые вещи: недвижимость, шахты, леса и спички. Именно это и скупала IMCO на радость инвесторам по всему миру. Так Ивар Крёгер стал первым Принцем Всемирной Финансовой Империи, которая просуществовала пятнадцать лет.
Теперь вернемся к событиям 1929 года. Итак: Ивар Крёгер дает кредит Германии, и на следующий день на Уолл-стрит происходит чудовищное падение котировок всех акций. Далее последовала так называемая "черная неделя", когда по миру пошли миллионы американцев, лишившихся всех своих сбережений, а несчастные трейдеры сыпались из окон биржи, как осенние листья. В это время в парижском банке Дрейфуса хватают за руку двух дельцов по обвинению в "бланкинге": они продали облигации Крёгера якобы без его ведома, а затем выкупили их обратно по существенно сниженной цене. Это была излюбленная махинация Ротшильдов, которые неоднократно проворачивали ее на заре своего обогащения: самый известный пример - бланкинг 20 июня 1815 года сразу после Ватерлоо.
По версии официальных биографов, Ивар Крёгер ничего не знал об операции банкиров Дрейфуса. Знал или не знал, теперь не проверишь, однако самым чудесным образом ценные бумаги IMCO чуть ли не единственными не только выдержали натиск биржевой катастрофы 1929 года, но и увеличились в цене!
В следующем году Крёгер еще больше укрепил позиции: совместно со знаменитым шведским концерном "Эрикссон" Kreuger & Toll практически поделили весь коммуникационный рынок. В доле со Swedish Cellulosa AB трест Крёгера контролировал ровно половину всего мирового рынка целлюлозы. Два года спустя после первого обвала нью-йоркской Фондовой биржи империя Крёгера не то что не продала ни единого предприятия, но даже продолжала расширяться по самым разнообразным направлениям. Были куплены богатейшие золотые шахты в Европе - Болиден, а также половина всех железнорудных шахт планеты: Вабана, Аларробо, Тимесрит, Оуэнза, Заккар, Рар-эль-Мадун, Киирунапаара, Грёнгес-Стора Коппарберг.

Глава 3. Гранд Финале

Начало 1932 года ознаменовалось отчаянными попытками группы Моргана обрушить акции империи Крёгера. Джон Пирпойнт Морган контролировал такие гигантские компании, как American International Telephone and Telegraph (AITT) и US Steel. Защитники светлой памяти первого Принца Всемирной Финансовой Империи скромно умалчивают, в чем, собственно, заключались эти попытки, и отделываются малоосмысленными намеками на некую нечистоплотную "игру на понижение", которая мало что говорит неосведомленному читателю.
Ивар Крёгер обратился за помощью к своему давнему верному другу - правительству Швеции, которое немедленно предоставило ему большие средства. Здесь официальная версия трещит по всем швам, поскольку совершенно непонятно, зачем такой процветающей и богатой компании, как Kreuger & Toll, которая еще накануне сама раздавала кредиты государствам мира, выпрашивать деньги у шведского правительства. Как бы то ни было, официальные биографы торжествующе заключают, что Ивар Крёгер не только получил финансовую поддержку от родного правительства, но и неожиданным образом извлек из потайного кармана доселе не известные активы, а именно - крупное предприятие Огайские Спички (Ohio Match), тем самым полностью успокоив американских инвесторов, растревоженных подлыми выпадами со стороны моргановских приспешников. В результате Ивар Крёгер вышел победителем и с высоко поднятой головой покинул территорию недружелюбной Америки на океанском лайнере "Иль де Франс".
И вдруг как снег на голову: сразу по прибытии во Францию 12 марта 1932 года Крёгер застрелился в своей парижской резиденции на улице Виктора Эммануэля, дом 5. В его левой руке нашли 9-миллиметровый браунинг, который, правда, потерялся уже в самом начале полицейского расследования. По официальной версии, Крёгер выстрелил себе прямо в сердце. Пуля найдена не была, никто из многочисленной прислуги выстрела не слышал. Сам пистолет был куплен за день до смерти в маленьком магазинчике на улице Ренетт-Гастин человеком, который подписался как Ивар Крёгер. Произошло это ровно в тот момент, когда настоящий Ивар Крёгер был на деловой встрече с банкиром Ридбеком и управляющим Литтореном. Несмотря на требования родственников аутопсию делать не стали, а останки Крёгера поспешно кремировали в тот же день, как их доставили в Стокгольм. В довершение всего зачем-то сожгли и все дневники предпринимателя.
Очевидно, что, по версии официальных биографов, для самоубийства не было ни малейшего основания: буквально накануне Ивар разметал в пух и прах вражеские войска Моргана и теперь праздновал победу. Исходя из этого немедленно родилась версия убийства. Предполагается, что Крёгера сначала одурманили наркотиками, а затем закололи ножом в сердце. За убийцами стоял дьявольский кроссатлантический альянс между милитариствующими большевиками, немецкими фашистами и американскими гиперкапиталистами.
Читатель по достоинству должен оценить глубину этой версии заговора против Крёгера: в ней во всей красе представлены социалистические иллюзии шведского национального менталитета.
Что ж, думаю, пора раскрыть карты и рассказать о том, что на самом деле творилось в первой Всемирной Финансовой Империи Ивара Крёгера. Правда всплыла после того, как Ивар Крёгер вышел с коммерческим предложением на AITT - одну из компаний, контролировавшихся Морганом. AITT не возражала, но выразила пожелание заглянуть в бухгалтерскую отчетность. На начало 1932 года империя Крёгера включала в себя более четырехсот (!) дочерних организаций и предприятий, поэтому Ивар был спокоен: разобраться, что к чему, в этом лабиринте было не под силу самому дьяволу. Но он просчитался, недооценив дотошность американских цифроедов, - они разобрались. Как раз эти события официальные биографы Крёгера и помянули как недостойную "игру на понижение".
Для начала аудиторы AITT нашли скромную недостачу на 15 миллионов долларов. Скромную-нескромную, но для компании, чьи акции котируются на вторичном рынке, тем более в условиях затяжного биржевого кризиса, такое "открытие" равносильно смерти - акции Крёгера стремительно повалились.
Аудиторы потянули за ниточку, потом за другую, третью, и тут оказалось, что вся империя Крёгера - сплошная липа и надувательство. Отчетность всех дочерних предприятий и компаний была заполнена фиктивными лицензиями, концессиями, разрешениями, несуществующими сделками и контрактами. Дивиденды, которые регулярно выплачивались счастливым американским инвесторам, поступали... от самих инвесторов! То есть действовала хорошо нам знакомая и горячо любимая пирамидальная схема: новые инвестиции покрывали проценты по старым. Международная финансовая империя была нужна Крёгеру, в первую очередь, для того, чтобы перетасовывать денежные средства, переливая их из одного места в другое в нужный момент. Причем по кругу гонялись незначительные суммы, тогда как львиная доля живых денег аккумулировалась на личных счетах Ивара Крёгера в Швейцарии и Лихтенштейне.
Подлоги пошли потоком особенно после биржевого краха 1929 года. Чтобы остаться на плаву (помните, как акции Крёгера выдержали удар?), пришлось пойти даже на подделку итальянских государственных казначейских билетов: для этого Крёгер использовал бланк и подпись письма, которое лично ему отправил Муссолини.
Наконец, КУЛЬМИНАЦИЯ: из 297 миллионов долларов, инвестированных американскими гражданами в ценные бумаги Ивара Крёгера, 288 миллионов осели на его личных счетах.
Всё! Немая сцена в стиле Гоголя. Занавес падает. Боюсь, тут уж не до эпилога. Впрочем... никак не выходит из головы несчастный Понци, который за 9 миллионов годами не вылезал из американских застенков.








Радиомагия козлиных желез: чудо электродоктора Бринкли

Удивительно, что в нашей рубрике не было еще ни одной истории, посвященной медицинскому шарлатанству - этой древнейшей и почетнейшей форме обогащения, эксплуатирующей вечную человеческую слабость - заботу о собственном здоровье.

Сколько волшебных корней мандрагоры, умащенных потом и кровью висельников, сушеных медвежьих пенисов, оленьих рогов, заспиртованных мокриц и змей, перемолотых в муку лягушек и жаб было продано страждущим и жаждущим исцеления!
Думаю, пора исправить упущение. Итак, я расскажу вам о докторе Джоне Бринкли - величайшем в истории человечества медицинском аферисте, а также:
- мультимиллионере;
- владельце радиовещательных станций;
- изобретателе "торговли по закрытым спискам",
- морском волке и
- политическом деятеле.
Джон стеснялся своего происхождения. Оно казалось ему возмутительной смесью провинциализма и напыщенности. Чего стоило второе имя, которым наградили его родители, - Ромулус! Джон Ромулус Бринкли из малюсенькой деревни Бета, штат Северная Каролина. Дабы читателю было понятно, переведу в привычные реалии: Иван Горациевич Бережков из деревни Альфа Урюпинского уезда. Поэтому при первой же возможности Джон поменял и имя, и малую родину: Ромулус превратился в Ричарда, а Северная Каролина - в менее захолустный Кентукки. Иногда в разговоре Кентукки превращался в Теннеси, но суть не менялась.

Итак, 8 июля 1885 года в семье неграмотного деревенского лекаря Джона и столь же неграмотной домохозяйки Кандис родился будущий благодетель мужского населения Северной Америки. Хотя какой там Америки: на чудо-операции доктора Бринкли по повышению потенции записывались пациенты со всего мира; из Германии и Японии, России и Китая съезжались разуверившиеся в себе мужчины во цвете лет - от 40 до 70 - и, с легкостью расставаясь с невиданными по тем временам деньгами, ложились под нож.
Единственным источником биографических сведений о докторе Бринкли служит книжка "Жизнь одного человека", написанная профессиональным писателем Клементом Вудом по спецзаказу самого героя в 1934 году. Бринкли оплатил тираж своей биографии и затем распространял ее по доллару за штуку среди бесчисленных клиентов и поклонников. Книжка получилась очень трогательной: выходило, что всю свою жизнь Джон посвятил помощи неимущим, борьбе за бесплатное образование и медицину, а также за пенсионное обеспечение стариков.
Насчет борьбы - позвольте не поверить, но в одном сомневаться не приходится: Джон Бринкли не понаслышке знал, что нужда невыносима и с ней в самом деле нужно бороться. Рано осиротев, он оказался на попечении тетки, так что босоногое и полуголодное детство мальчика скрашивали лишь житейские наблюдения. Острее всего в памяти ребенка пропечатался образ соседского козла, который подвергал безудержному сексуальному террору все, что шевелилось вокруг, невзирая на пол и видовую принадлежность. Козел был обыкновенной породы Тоггенберг, однако в том-то и заключалась глубина откровения: самое настоящее чудо - вот оно, совсем рядом, и за ним вовсе не обязательно ходить за тридевять земель. Позже Джону Бринкли удалось наложить образ козла на врожденную подозрительность простых людей к высоколобым столичным умникам и тем самым найти беспроигрышный и золотоносный образ "народного доктора".
Начальное образование Джона благополучно миновало. Во всяком случае, не существует никаких свидетельств того, что он когда-нибудь ходил в школу. До 23 лет Джон скромно трудился помощником железнодорожного агента, который научил его не только торговать билетами, но и пользоваться телеграфным аппаратом. Картину усугубляет еще и очевидный деспотизм тетушки Джона, которая, похоже, бессердечно подавляла на корню сексуальные порывы юноши (отсюда и интерес к деятельности соседского Тоггенберга), иначе как объяснить тот факт, что чуть ли не на следующий день после смерти опекунши Джон женился?
Его избранницей стала Салли Уайк, с которой он разделил шесть лет жизни и трех дочерей. Брачные годы пролетели в непрестанных странствиях по ярмаркам северовосточных штатов, где Джон освоил свои первые медицинские профессии: торговал "змеиным ядом" - чудодейственным препаратом из вышеупомянутой категории сушеных медвежьих пенисов - и ассистировал "специалисту по мужским болезням", который врачевал любые венерические неприятности без разбора загадочными микстурами из пыльных пузырьков.
Салли не оценила врачебных перспектив супруга и в 1913 году подала на развод. Опечаленный Бринкли уехал в Чикаго, где судьба послала ему уголовника по имени Джеймс Крофорд, окончившего карьеру в федеральной тюрьме Ливенворт за вооруженное ограбление. Бринкли рассказал новому компаньону об удивительных пузырьках своего последнего работодателя, и молодые эскулапы подались на юга, дабы самостоятельно протянуть руку помощи страждущим. Надо сказать, что к этому моменту Джон четко определился со своей будущей медицинской специализацией: мужская потенция. Вернее, отсутствие таковой. По его убеждению, за "кризисом сорокалетних" кроется вовсе не смятение души, а стоят исключительно сексуальные проблемы. Джон дал себе клятву Гиппократа посвятить жизнь борьбе с этим тяжким недугом.
Ради этой благородной цели Бринкли и Крофорд открыли в городке Гринвиль (Южная Каролина) лавку, от вывески которой голова идет кругом: "Электромедицинские доктора Гринвиля"! На следующее утро обывателей, листавших за чашечкой кофе местную газету, ожидало потрясение в виде гигантской рекламной полосы, которая сурово вопрошала: "Вы уверены, что сохранили свою мужскую стать?!"
Что тут началось! От рассвета до заката Джон и Джеймс врачевали потоки гринвильчан, усомнившихся в собственной мужественности. Спросите как? Очень нетривиально: делали инъекции загадочной жидкости, которая впоследствии была идентифицирована полицией как подкрашенная дистиллированная вода. За чудо-укол брали по-царски: 25 долларов за штуку (литровая бутылка виски в те годы стоила 15 центов)! Доктора трудились не покладая рук целых два месяца, а затем тайком покинули город, не оплатив ни одного счета. Полицейская проверка подтвердила, что все - от аренды помещения до харчей в ближайшей бакалейной лавке - бралось в кредит.
Джон Бринкли торжествовал: его предположение о первичности сексуальных забот полностью подтвердилось. К сожалению, молодой электродоктор никогда не учился и потому не знал, что пальма первенства давно перехвачена его коллегой Зигмундом Фрейдом.
Джон отметил свой первый большой успех на медицинской стезе женитьбой на Минни Джоунс, дочери врача. Только не подумайте чего плохого: не какого-то очередного электродоктора, а самого настоящего - с дипломом и лицензией. Безоблачность медового месяца несколько омрачили наручники, которые надели на Бринкли сразу по возвращении: гринвильская полиция выследила-таки его вместе с Крофордом! Слава богу, тюремное заточение продлилось недолго: тесть заплатил по счетам перспективного зятя и благополучно утряс дело.
Но, как говорится, береженого бог бережет, поэтому Бринкли сразу же покинул Мемфис и вместе с молодой женой занялся привычным делом: ремеслом странствующего терапевта. Народные университеты длились еще два года и увенчались знаменательным событием: вручением настоящего медицинского диплома! "Быть того не может!" - воскликнет читатель и будет, в общем-то, прав. Конечно, в историях Дикого Запада случается много чудес, но только не такие. Джон Бринкли в самом деле получил медицинский диплом, однако на лекциях не отмечался и экзамены не сдавал: корочки ему продали в Медицинском Университете Канзас-Сити (Миссури) за 500 долларов наличными.
Дело в том, что этот вполне официальный и респектабельный университет не менее официально и респектабельно занимался торговлей сертификатами об окончании высшего учебного заведения. Судя по тому, что в американском языке существует специальное выражение для подобной практики - мельница дипломов, diploma mill, - можно предположить, что торговля образованием была поставлена в стране на широкую ногу. Университет Канзас-Сити специализировался на медицине. И самое невероятное - его диплом служил достаточным основанием для получения медицинской лицензии на ведение частной практики в соседнем штате - Канзасе.
В революционном 1917 году Джон Бринкли перебрался на постоянное жительство в Канзас-Сити - общепризнанную американскую столицу лже-докторов. Заниматься собственным бизнесом в условиях страшной конкуренции было невозможно - в городе только официально было зарегистрировано 300 народных целителей и "квэков" 2. Поэтому Бринкли пошел в наем - устроился штатным доктором в мясоперерабатывающую контору "Свифт и Ко". Именно на этой бойне Бринкли вновь повстречал любимца своего детства - козла Тоггенберга. Поразительно, но даже перед лицом неминуемого заклания гордый сатир не впадал в уныние и обслуживал на потоке прекрасную половину козлиного мира! Бринкли осенило: а что если попытаться локализовать мужскую стать козла и затем внедрить ее каким-нибудь образом в человека? Это же будет новый Клондайк какой-то!
Читателю может показаться, что над ним издеваются. Отнюдь! Если не верите на слово мне, то поверьте хотя бы доктору Джону Ромулусу Бринкли, который на этих самых козлиных имплантатах сделал состояние в 12 миллионов долларов! И это в эпоху, когда средняя годовая зарплата врача не превышала 1000 долларов.
На самом деле мысль вживить человеку что-нибудь из животного мира уже давно не давала покоя не только электродокторам, но и самым настоящим эскулапам. Так, Шарль-Эдуард Браун-Секар, именитый французский физиолог, отважно вколол себе перемолотые в пюре яички молодого кобеля и морской свинки (вернее, свина). Медицинская общественность пришла в замешательство, а Шарль-Эдуард - в экстаз: к нему полностью вернулись юношеский задор и интеллектуальная свежесть.
Может быть, Джон Бринкли и не слышал о "секардиевой методе", La Methode Sequardienne (которую, кстати, применили на себе десятки добровольцев), но о работе русского врача Сергея Воронова прознал наверняка. Воронов служил при дворе короля Египта, где имел удовольствие ставить смелые эксперименты на евнухах. Ученый муж предположил, что секрет здоровья заключается в активности половых желез, и ради подтверждения догадки пересадил старому барану яички ягненка. Шерсть барана заиграла в лучах солнца, а половая потенция выросла в разы. Окрыленный Воронов тут же принялся пересаживать кусочки обезьяньих яичек стареющим джентльменам. Успех был феноменальным.
Джон Бринкли справедливо рассудил, что раз все это случилось в богом забытом Египте, ничто не мешает возродить процесс в родной Америке.
От эпохального прорыва в области трансплантологии Бринкли отвлекла Первая мировая война - его призвали на службу, где он исполнял патриотический долг в течение долгих пяти месяцев. Глубокие познания в медицине пришлись как нельзя кстати и позволили молодому врачу большую часть службы провести в лазарете, где он успешно симулировал различные хворобы до тех пор, пока его не комиссовали по состоянию здоровья.
Герой войны уединился в маленькой деревушке Милфорд, где устроился сельским доктором. В Милфорде проживало 200 очень здоровых жителей, поэтому лечить было практически некого. Дела шли ни шатко ни валко до тех пор, пока в кабинет доктора не постучался пожилой фермер по имени Ститтсворт, который прямо с порога пожаловался на отсутствие пороха в пороховницах. Бринкли вспомнил о Тоггенберге, о Воронове, о шальной мечте своего детства, печально вздохнул и в шутку предложил Ститтсворту сделать трансплантацию козлиных яиц. Знаете, что ответил страдающий фермер? "Отлично, док! Когда операция?"
Не думаю, что Бринкли отдавал себе отчет в том, в какое светлое будущее он прорубает окно, вживляя в мошонку старика-фермера половые железы козла. Между тем операция завершилась, фермер, кряхтя и постанывая, уковылял восвояси... а ровно через две недели вернулся, ведя под руку сияющую благоверную. Козел сработал! Либидо Ститтсворта зашкаливало, и старики не знали, как отблагодарить чудо-доктора. Через девять месяцев в семействе фермера родился наследник, которого, ясное дело, окрестили Билли 3 . Ститтсворт разнес по всей округе информацию о великом докторе Бринкли, и народ повалил.
Ошалев от неожиданного успеха, Бринкли стал просить по 750 долларов за операцию - непомерные по тем временам деньги.
Справедливости ради должен сказать, что Джон Бринкли был не только бесчувственным стяжателем, но и отважным научным экспериментатором. Так, в какой-то момент он решил заменить Тоггенберга козлом другой породы - ангорцем, но уже после первого десятка операций от идеи пришлось отказаться: пациенты вернулись в клинику теперь уже с жалобами не на потенцию, а на запах: от них за версту несло унавоженным стойлом! Джон решил не искушать судьбу и вернулся к проверенному Тоггенбергу.
Поток желающих увеличивался с каждым днем. Не в последнюю очередь это происходило благодаря гениальному маркетинговому ходу, предпринятому Бринкли: он публично выступил с заявлением о том, что пересаживать себе козлиные яйца должны не только больные, но и вообще все уважающие себя мужчины. При этом эффективность результата напрямую зависит от уровня интеллекта пациента: чем он выше, тем действенней приживаются козлиные яйца. Этим блестящим маневром Бринкли на корню уничтожил всякую возможность провала: редкий клиент пожелает признаться в том, что операция не помогла: выходило, что он был не только импотентом, но и идиотом!
Через два года "козлиный бизнес" Бринкли стоял на широкой ноге: в центре Милфорда возвышалось трехэтажное здание без определенной вывески. В разное время оно называлось по-разному: Больница Доктора Бринкли, Клиника Доктора Бринкли, Общий Научный Госпиталь Канзаса. В этом заведении на потоке оперировали пациентов: сам доктор, его супруга, близкий приятель Дуайт Осборн (все трое купили дипломы в Университете Канзас-Сити). Им ассистировал шурин доктор Тибериус Джонс, который был доктором настоящим. На внутреннем дворе клиники шумное стадо козлов породы Тоггенберг демонстрировало неуемную сексуальную удаль на радость предвкушающим пациентам.
В 1920 году доктор Бринкли предпринял дерзкую попытку вырваться из деревенского антуража на столичные просторы и открыл филиал в большом городе Чикаго. Но уже через месяц крупнейший специалист в области половых желез доктор Макс Торек предал шарашку такой публичной анафеме, что полиция немедленно закрыла заведение.
Бринкли не унывал: подумаешь, больших городов - раз-два и обчелся, а Америка вон какая, от океана до океана. Он полностью перепоручил ведение операций своим родственникам, а сам отправился в двухлетнее турне по стране, призванное донести новое слово в трансплантологии до самых удаленных и отсталых уголков Дикого Запада.
Здесь нужно сделать важное отступление и отдать должное Джону Бринкли. Бринкли-коммерсанту, а не доктору, разумеется. Потому что если доктором он был никаким, то коммерсантом - отменным. В первую очередь, это проявилось в его безупречном понимании приоритетов успешного бизнеса: сначала маркетинг, потом все остальное. Бринкли не только использовал все известные для своего времени способы рекламы, но и стал родоначальником двух совершенно новых тотальных форм воздействия: с помощью радиовещания и по закрытым спискам. Как мы скоро увидим, и то и другое он довел до совершенства.
Во время всеамериканского турне Джон Бринкли приложил руку и к развитию легендарного Голливуда. Сделал он это опосредованно - пересадил козлиные яйца издателю "Лос-Анджелес Таймс" Гарри Чандлеру, который вознес милфордского кудесника до небес и - главное - рекомендовал его услуги всем своим приятелям - стареющим владельцам фабрики грез.
Однако Гарри Чандлер подарил Бринкли нечто большее, чем дружбу Карла Леммле (создателя Universal Pictures), Адольфа Цукера (Paramount), Луиса Меера (Metro-Goldwyn-Mayer) и Гарри Когана (Columbus). Он подарил ему свежую идею!
Как-то раз Гарри Чандлер похвастался своим новым приобретением - KHJ, первой радиостанцией в Лос-Анджелесе. Бринкли мечтательно зажмурился: "Вот бы и мне такую, хотя бы маленькую! Буду развлекать пациентов в милфордской клинике".
Но у Бринкли никогда ничего не получалось маленького, половинчатого, такого, как у всех. Ему всегда требовалось все самое лучшее, самое необычное, самое большое. Поэтому в сентябре 1923 года в эфире раздались позывные сверхмощной радиостанции (первой в штате Канзас!) под названием KFKB 1050 ("Kansas First, Kansas Best" - "Первая в Канзасе, лучшая в Канзасе"). Мощности вещания - 1000 ватт - хватало, чтобы сигнал был слышен почти у самого побережья Атлантики.
KFKB явилась революционным словом в истории американского радиовещания: такого магического сплава тотальной пропаганды личного бизнеса, сеансов массового гипноза, заклинаний, мракобесия, фольклорной музыки и беспрестанных библейских проповедей страна не знала. Даже в наше время KFKB не имеет аналогов (хотя бы потому, что подобную станцию прикрыли бы в первый же день вещания).
Благодаря Интернету любой желающий сегодня может послушать архивные записи KFKB. На меня они произвели неизгладимое впечатление, сравнимое разве что с культовым фильмом "Ведьма из Блэр". Вот дословный перевод небольшого отрывка мозговой клизмы, которую электродоктор собственноручно ставил каждый день многомиллионной аудитории: "Слушайте меня! Вы сейчас сопротивляетесь, многие из вас, я чувствую это! Слушайте меня в утренних и вечерних передачах. Вы же сами знаете, что больны. Вы сами знаете, что ваша простата поражена тяжелой болезнью. Вы сами знаете, что, если немедленно не предпринять мер, вы попадете в заботливые руки работников морга, которые на холодной мраморной плите будут бальзамировать вас для похорон. Почему же вы сопротивляетесь?! Почему тянете время и не решаетесь все изменить в тот момент, когда я предлагаю вам такие низкие расценки на услуги с пожизненной гарантией? Звоните немедленно в клинику Бринкли, пока не поздно!" Или вот еще: "Не позволяйте дипломированным специалистам загнать вас в могилу своими двухдолларовыми консультациями, обращайтесь к доктору Бринкли, воспользуйтесь преимуществом нашей Комплексной Операции".

Казалось, Бринкли был прирожденным проповедником. Его самореклама на грани гениальности, шустрая скороговорка, приятный вкрадчивый голосок, речь, перемежаемая прибаутками, грамматическими ошибками и неправильно поставленными ударениями, органичный закос под деревенского лекаря - все это было близко и понятно простым американцам, которые в страхе шарахались от громоподобного, давящего на психику вещания радиостанций больших городов.
Одноэтажная Америка однозначно проголосовала за электродоктора. Знаете, какова была отдача от его радиопроповедей? Три тысячи писем ежедневно! Бринкли пришлось в авральном порядке выстроить новое почтовое отделение в Милфорде и выплачивать из собственного кармана зарплату удесятерившемуся штату. Хотя чему ж тут удивляться? Эффект вполне прогнозируемый: на фоне "холодной мраморной плиты" сегодняшний добрый доктор Блендамед, ласково постукивающий ложечкой по куриным яйцам, размякшим от кариеса, смотрится незатейливым Айболитом.
Успех KFKB был полным и сокрушительным. В 1929 году монструозному детищу Бринкли вручили золотой кубок и титул самой популярной радиостанции Америки.
Коньком Бринкли было высмеивание официальной медицины. Не было ни одной передачи, в которой бы электродоктор отказал себе в удовольствии пройтись по дипломированным эскулапам. Любимой поговоркой Бринкли была фраза: "Апостол Лука, между прочим, тоже был квэком и не числился в членах Американской медицинской ассоциации". Народ стонал от удовольствия.
В 1927 году бизнес доктора Бринкли, построенный на смеси из конвейерного вживления козлиных яиц и радиопропаганды, достиг невероятных размеров: ежедневно в клинику Милфорда прибывало 500 пациентов. Не все они созревали для Комплексной Операции, большинство отделывалось одноразовой консультацией, которая, правда, все равно обходилась в 25 раз дороже, чем у простого дипломированного доктора. Те же, кто "решался на козла", сразу отстегивали 750 долларов, согласно непреложному правилу Бринкли: "Деньги вечером, железы утром!" После чего мужчины поселялись в специально отстроенной в центре Милфорда гостинице и терпеливо ожидали своего звездного часа - порождения с Тоггенбергом. Ждать приходилось подолгу: клиника проводила лишь 50 операций в месяц.
Однако ежемесячный приток 37 тысяч 500 долларов не разнежил коммерческий гений Джона Бринкли, и он продолжил изобретение новых медицинских схем. На своей любимой радиостанции он запустил еще один суперпроект под названием "Медицинский опросник" (The Medical Question Box).
У Опросника была предыстория. Еще до создания KFKB Бринкли активно занялся торговлей медикаментами по почтовой рассылке. В двадцатые годы эта форма маркетинга вошла в моду и применялась повсеместно. Однако именно повсеместность и популярность сыграли с рассылкой злую шутку: потенциальные покупатели быстро привыкли к макулатуре в своих ящиках и стали выбрасывать все это добро в мусорную корзину не читая (что делают и по сей день). Электродоктора это не устраивало, поэтому он придумал блестящий ход: создал "Национальную фармацевтическую ассоциацию доктора Бринкли", которая объединила тысячи реально действующих аптекарей от океана до океана. Всем участникам ассоциации были розданы специальные списки популярных лекарств, в которых каждому препарату был присвоен собственный номер. При этом цены на лекарства в списке устанавливались в среднем в шесть раз более высокие, чем в обычной розничной продаже. Поясню на примере: скажем, обычные капли от насморка получали в списке Бринкли номер 114. В результате этой несложной операции их цена увеличивалась с 10 центов до 60.
Возникает вопрос: "Кто же согласится покупать лекарство в шесть раз дороже?" Именно для решения этой проблемы и было создано радио-шоу "Медицинский опросник". Каждый день на KFKB приходило несколько тысяч писем от взволнованных радиослушателей, которые описывали свои реальные и мнимые болезни и спрашивали совета у народного доктора. Бринкли зачитывал письма в "Медицинском опроснике", а затем давал рекомендации по своему магическому списку: "Мистер Джонс из Уичиты, штат Канзас, похоже, у вас самая настоящая подагра! Немедленно отправляйтесь в ближайшую аптеку, состоящую в Национальной фармацевтической ассоциации доктора Бринкли, и купите себе медикаменты под номерами 69, 82 и 34!"
Знаете, сколько денег делали аптекари, участвующие в программе Бринкли? До 100 долларов в день! При этом у фармацевта на соседней улице, не являющегося членом Ассоциации, доход редко превышал 10 долларов в неделю. По договоренности, за каждое проданное лекарство по списку Бринкли получал 1 доллар. По самым скромным подсчетам, на торговле по спискам электродоктор делал как минимум полмиллиона долларов ежегодно. Доходность Фармацевтической ассоциации даже превышала доходность операций по пересадке козлиных желез!
Каково было смотреть на это чудовищное обогащение честным дипломированным докторам? Бринкли утопал в роскоши: к сорока годам он практически владел целым городом - Милфордом, купил себе самолет, 115-футовую яхту, его жена Минни блистала на провинциальных вечеринках самыми дорогими в Америке бриллиантовыми колье. Бринкли обрастал важными связями и знакомствами, причем не только в Голливуде и Канзас-Сити, но и в Вашингтоне, среди больших политиков.
Первым выстрелил Моррис Фишбейн, редактор Журнала Американской медицинской ассоциации: в одной из разгневанных публикаций он назвал Бринкли "бесстыдным квэком". Бринкли подал в суд, хотя прекрасно знал, что еще никому не удавалось одержать победу над великим и ужасным Фишбейном, главным американским специалистом по лжемедицине. Так, собственно, произошло и на этот раз: Бринкли дело проиграл.
К 1930 году на электродоктора ополчилась вся Американская медицинская ассоциация. В апреле в Канзасский комитет по медицинским регистрациям поступил запрос на отзыв лицензии "козлиного хирурга"4. Cреди прочего в запросе выдвигались обвинения Джона Бринкли в безнравственности, пристрастии к алкоголю, непрофессиональном поведении и зловредной медицинской практике.
В ответ Бринкли развернул гигантскую кампанию травли Ассоциации и Морриса Фишбейна лично. К атаке подключилось все воинство: радиостанция KFKB, местные канзасские газеты, счастливые обладатели козлиных яиц, а также обширная армия фармацевтов из "Национальной Ассоциации доктора Бринкли".
Эпопея с лицензией кончилась тем, что Бринкли пригласил членов Канзасского комитета по медицинским регистрациям лично присутствовать на операции по пересадке козлиных желез. Что те не преминули сделать: пришли, понаблюдали и на следующий день аннулировали лицензию электродоктора.
Как водится, беда не приходит одна. Одновременно с атакой со стороны Американской медицинской ассоциации на поле боя появился еще один полководец - Федеральная комиссия по радиовещанию, которая отобрала частоты KFKB, и в феврале 1931 года легендарная станция навсегда ушла в историю.
Думаете, это конец? Ну что вы! Только начало. Джон Бринкли доказал, что он не просто революционный хирург и блестящий шоумен, но и настоящий боец. Справедливо рассудив, что в положении частного лица у него нет ни малейшего шанса противостоять государственной машине, Бринкли принял решение пойти в политику - выдвинул свою кандидатуру на должность губернатора Канзаса. Спустя 70 лет можно однозначно констатировать, что Бринкли гонку выиграл, однако его как независимого кандидата откровенно задвинули матерые "ослы" и "слоны" 5: по чисто техническим, надуманным причинам Бринкли не засчитали более половины поданных за него голосов.
Два года спустя Бринкли попытал счастья во второй раз, сделав упор уже не на образ народного доктора, а на популистские лозунги: бесплатная медицина, образование, огромные пенсии и прочая дребедень. Каким-то мистическим образом после подсчета и традиционного отсеивания голосов Бринкли опять пришел к финишу третьим, уступив точно такое же число бюллетеней, что и в первый раз, - 34 тысячи.
Бринкли плюнул на политику и снова с головой ушел в медицину. Для начала он продал KFKB за 94 тысячи долларов и открыл новую радиостанцию - XER - на берегу реки Рио-Гранде, только с мексиканской стороны, вне досягаемости мстительного дяди Сэма. Американские власти умоляли не выдавать Бринкли лицензию, мексиканцы кивнули и не просто предоставили электродоктору право на вещание в течение шести лет, но и позволили увеличить мощность до 500 тысяч ватт! XER Джона Бринкли стала самой мощной радиостанцией в мире и пробивала не просто всю территорию США, но и Канаду вместе с Мексикой и Карибским бассейном.
Следующими шагами стали закрытие клиники в Милфорде и ее перенос в американский пограничный городок Дель Рио. Милфордцы обиделись страшно: ведь они уже почти решились на то, чтобы переименовать свой городок в честь благодетеля. Но город Бринкли так и не появился на карте Америки, а Милфорд после исхода чудо-доктора окончательно зачах. Зато расцвел Дель Рио, куда Бринкли окончательно переехал в 1933 году.
Именно в Дель Рио клиника по пересадке козлиных желез обрела мировую известность. Пациенты устремились со всех континентов, так что пришлось изменить тарифную сетку. Теперь такса в 750 долларов получила название "Лечение простого человека" (Average man's Treatment), а дополнили ее "Лечение бизнесмена" (Business Man's Treatment) за 1 500 баксов и "Лечение для бедных" (Poor Folk's Treatment) за 250.
К 1937 году Бринкли стал богатейшим медицинским работником Северной Америки. По самым скромным подсчетам, его состояние перевалило за 12 миллионов долларов. Он был счастливым владельцем цитрусовых плантаций, нефтяных скважин, парка лимузинов, гигантской яхты "Д-р Бринкли III" (с экипажем в 21 человек). И все это на козлиных яйцах, господа, на козлиных яйцах!
Здесь, собственно, следовало бы поставить точку, потому что дальнейшие события уже ничего не могут ни добавить, ни убавить в истории электродоктора. Ну, разве что дать еще одну иллюстрацию тому, что sic transit gloria mundi 6.
В 1939 году Бринкли проиграл очередную тяжбу с Фишбейном, причем не где-нибудь, а в облагодетельствованном им Дель Рио. Тогда же местный житель Джеймс Миддлбрук подлым образом открыл конкурирующую фирму прямо напротив клиники Бринкли. Клиентов народного доктора перехватывали уже на вокзале, переманивая откровенным демпингом: за "козлиные яйца" Миддлбрук просил всего 150 долларов (вместо 750), а за 150-долларовое оздоровление простаты брал вовсе непотребные пять долларов!
Бринкли обратился за защитой к отцам города, но те умыли руки. Он обиделся и перебросил клинику - уже в последний раз! - в Литтл Рок, штат Арканзас, единственное место, где у него еще не отобрали лицензию. Но Литтл Рок был большим городом, а как мы знаем, со столичной публикой у Бринкли никогда не ладилось. Дела продолжали ухудшаться с каждым днем.
Через год американское правительство оштрафовало электродоктора на 200 тысяч долларов за сокрытие налогов, а затем уговорило-таки мексиканцев закрыть радиостанцию. Одновременно в десятках судов Америки рассматривались иски пациентов, недовольных результатами козлиных операций. В конце концов квэк-миллионер не выдержал давления и объявил о банкротстве.
В начале весны 1941 года неожиданно пробудилось от спячки Федеральное почтовое ведомство: оно обвинило Бринкли в многолетних махинациях с торговлей по переписке и добилось ареста как самого доктора, так и его супруги. В мае их выпустили под залог в 20 тысяч долларов, но до суда дело так никогда и не дошло: сначала Бринкли из-за образовавшегося тромба пришлось ампутировать ногу, а через две недели после операции - 26 мая - он скончался, наверняка от обиды на несправедливый поворот судьбы.

Дети капитана Дрейка

"С сэром Киплингом, Вадимом Роландом Майклом, мы знакомы давно. Вместе работали в редакции одной житомирской газеты. Я и не подозревала, что "гоняю чаи" и обмениваюсь колкостями с отпрыском английской королевской династии. Правда, тогда он был еще стопроцентным украинцем Вадимом Коряко".
Ирина Бобкова. Киевские ведомости

Ранним июльским утром 1573 года сквозь дремучую чащу панамской сельвы пробирался выбившийся из сил мул, доверху навьюченный мешками. Следом шли второй, третий, четвертый... Нескончаемый караван из 180 животных под охраной 50 испанских гвардейцев доставлял в Номбре де Диос годовую выработку перуанских серебряных шахт и мексиканских золотых приисков. Через пару дней сокровища должны были погрузить на галеоны и отправить в Испанию... Внезапно предрассветный разреженный воздух пронзил человеческий вопль. В следующее мгновение раздался выстрел - сомнений не оставалось: засада! "El Draque, El Draque!" 7 - в панике кричали испанцы. Дерзкий английский пират Фрэнсис Дрейк всегда представлялся мнительным католикам порождением дьявола.
Сопротивление испанских гвардейцев продолжалось недолго. Уже после первого залпа охрана каравана бросилась врассыпную, благо - ребята Дрейка не отличались кровожадностью и не стали добивать врага. Вместо этого пираты сгрудились вокруг мулов, вспороли мешки и еще добрые полчаса протирали глаза, не веря привалившему счастью: захваченные сокровища затмевали самое смелое воображение!

Завещание

Как я уже сказал, испанцы считали Фрэнсиса Дрейка дьяволом и безбожником, англичане, напротив, - национальным героем и образцом протестантской благодетели, ну а наши современники - просто невиданным денежным мешком и человеком, не оставившим прямых наследников. К чему это все привело, вы сейчас узнаете.
Морская эпопея Дрейка началась рано: в 12 лет он уже работал учеником капитана маленькой торговой шлюпки, которая, после смерти хозяина, досталась ему. Фрэнсис вернулся в родной Девон, продал шлюпку и отправился в дальнее путешествие со своим двоюродным братцем Джоном Хокинсом - заниматься доходным делом: работорговлей.
В третьем походе участвовало уже шесть кораблей: теперь, помимо работорговли, Хокинс и Дрейк баловались контрабандой английских товаров в испанских колониях Карибского моря. Дело было выгодным для обеих сторон: англичане получали солидный навар, а испанские колонисты существенно экономили пиастры. Не в теме оставалась лишь испанская корона, у которой из-под носа уводили доходы. Неудивительно, что за Дрейком и его братом энергично охотились: король Филипп Второй даже распорядился топить в Карибском море все английские корабли.
В какой-то момент Фрэнсис Дрейк вошел во вкус и переключился с работорговли и контрабанды на грабеж испанских кораблей, слабо защищенных портов и караванов.
Как и полагается протестанту, капитан Дрейк был смышленым парнем, поэтому всякий раз по возвращении на родину щедро делился награбленным со своей королевой - Елизаветой. Тем самым вязал ее по рукам и ногам: только Ее Величество собиралась повесить разбойника за то, что своими безответственными рейдами он подталкивал Англию к войне с Испанией, как Дрейк передавал в казну такое количество золотых и серебряных слитков, что гнев святейшей особы сам собой улетучивался. Мудрая была женщина - Елизавета! Ведь в исторической перспективе именно деятельность Фрэнсиса Дрейка заложила основы процветания Англии в международных торговых отношениях.
С 1577 по 1580 годы на пяти кораблях с командой в 164 головореза Фрэнсис Дрейк совершил полное кругосветное путешествие, открывая по ходу плавания новые территории и обдирая все испанские корабли, какие только мог осилить. По возвращении королева удостоила морехода обедом прямо на борту его флагмана "Голден Хайнд", а затем торжественно посвятила Фрэнсиса Дрейка в рыцари. Так простолюдин Дрейк превратился в сэра Фрэнсиса.

Во всех английских школьных учебниках сказано, что кругосветное путешествие Фрэнсиса Дрейка явилось большим событием в развитии географических познаний человечества. Может, оно так и было, только простого обывателя больше впечатляют факты совершенно иного порядка: все инвесторы, вложившие деньги в экспедицию, получили 4700% чистой прибыли - совершенно занебесная рентабельность даже по нынешним меркам валютных спекуляций. А королеве Елизавете Дрейк собственноручно вручил 100 тысяч фунтов, что соответствует приблизительно одному миллиарду долларов (!) сегодняшними деньгами! Если предположить, что сэр Фрэнсис отстегнул не последнее, можно только догадываться, каким состоянием обладал сам разбойник.
В январе 1596 года во время очередного налета на испанские колонии сэр Фрэнсис Дрейк заразился дизентерией и умер. Его похоронили в свинцовом гробу в бухте горячо любимого им порта Номбре де Диос, который он грабил и насиловал несчетное количество раз.
Оказалось, что бравый пират не оставил прямых наследников! Сэр Фрэнсис был женат дважды, но до детей дело не доходило. Поэтому все богатства Дрейка поделили между его единственным оставшимся в живых братом (двое других сложили головы в пиратских налетах) и несколькими племянниками.

Первенцы

Стоит ли говорить, что люди никогда не могли смириться с такой несправедливостью: это же надо - так вот взять и отдать величайшее состояние мира непонятно в чьи руки! Наверняка завещание Дрейка подделали. Да и было ли оно, это завещание? На протяжении столетий в Европе и Америке то утихала, то вновь начинала свирепствовать так называемая "лихорадка Дрейка": то там, то сям всплывали самозванцы, которые оспаривали законность передачи наследства непрямым родственникам.
Однако форму подлинной эпидемии "лихорадка Дрейка" обрела в середине 80-х годов XIX века в Американских Соединенных Штатах. Стремительному распространению болезни на территории будущего оплота свободы и демократии способствовали два весьма существенных фактора: беспрецедентное развитие коммуникаций (сперва - телеграфа, а затем и телефона) и запредельная дикость широких слоев населения.
В Америке "лихорадка Дрейка" мутировала в новый штамм: если раньше все сводилось к самозванцам, то теперь появились люди, удачно впаривающие золото пирата легковерным простофилям. Ушлые пройдохи типа знакомого нам Чарльза Понци брали в руки справочник и выписывали всех жителей графства или штата по фамилии Дрейк. После этого жертвам рассылались телеграммы с уведомлением о том, что именно они были выбраны в качестве законного наследника легендарного первопроходца. Через пару-тройку дней, не давая ошалевшему от счастья лоху прийти в себя, посылали вторую телеграмму, на сей раз от имени некой лондонской юридической конторы, которая подтверждала наследственное право везунчика и просила перевести на ее счет некую символическую сумму денег, которая, дескать, позволит довести до конца процедуру вхождения в права наследования. Стоит ли говорить, что почти все Дрейки исправно переводили деньги мошенникам?
От повального распространения "лихорадки Дрейка" спасал только тот факт, что число однофамильцев было явно ограничено. Однако гений аферостроительства не дремал, поэтому скоро случилась очередная мутация: по маленьким городам Дикого Запада разъехались солидного (по местным меркам) вида дяденьки и тетеньки, которые останавливались в самых дорогих номерах самых дорогих гостиниц и начинали имитировать бурную деловую активность с непрерывно бегающими по коридорам посыльными и молотящими по клавишам пишущих машинок секретаршами. На вопрос заинтригованных аборигенов, чем тут, собственно, торгуют, загадочные эмиссары с важным видом демонстрировали солидного вида бумагу. В ней говорилось, что предъявитель является официальным доверенным лицом новых наследников сэра Фрэнсиса Дрейка. В обязанности этого лица входило формирование "фонда", который используется для прохождения трудоемкой и затратной процедуры вхождения в права наследования. Естественно, что всякий, кто вложит деньги в "фонд", получит невиданное вознаграждение, как только новые потомки Фрэнсиса Дрейка унаследуют неисчислимые богатства своего досточтимого предка.
Читатель наверняка удивится, узнав, что все это мракобесие благополучно продолжалось не год и не два, а десятилетия! Не последнюю роль в пропаганде "лихорадки Дрейка" играла и пресса. Так, в 1906 году солидное издание Ohio State Journal, "Журнал штата Огайо", опубликовало заметку о том, как некий житель города Коламбус, ясное дело - потомок сэра Фрэнсиса Дрейка, получил уведомление прямо из Англии о скором переделе имущества своего предка. Газета сообщала, что выдачу новому собственнику денег и драгоценностей будет проводить собственноручно Банк Великобритании. Ни больше ни меньше.

Неудачник

Оскар Меррилл Харцель родился в каком-то Монмуте. Пишу "каком-то", потому что ни один американец ни за какие деньги не возьмется отыскать на карте это местечко в иллинойских прериях. Дыра, нужно сказать, самозабвенная. На дворе стоял 1876 год, гражданская война была далеко позади, рабство отменили, так что всем приходилось выезжать на собственной смекалке и усидчивости.
Семья Оскара была нормальной. В смысле, что не бедствовала, но и не процветала. Первые тридцать лет жизни, как это часто бывает в безнадежной провинции, пролетели на одном дыхании. Сначала Оскар был земледельцем, потом скотоводом. В обоих случаях дело закончилось полным и сокрушительным банкротством. Тогда отчаявшийся Харцель поступил на госслужбу, подвизавшись помощником шерифа в графстве Полк. Дела пошли шибче, и Оскар быстро дорос до заместителя шерифа. Он уже было подумал, что жизнь и в самом деле повернулась к нему лицом, поэтому - чем черт не шутит! - выдвинул свою кандидатуру на выборную должность шерифа, но тут его прокатили со страшной силой, и Харцель опять оказался у разбитого корыта.
К 1915 году жизнь Оскара Харцеля окончательно не удалась: дел не было никаких, должностей тоже. Одним погожим деньком он сидел в таверне на центральной площади Де-Мойна, столицы замечательного мормонского штата Айова, и думал о том, что бы еще предпринять. Как раз в это время в самую шикарную гостиницу города, прямо напротив паба, в котором пьянствовал Оскар, вселялась замечательная супружеская парочка агентов-"наследников" Фрэнсиса Дрейка. Вечером того же дня Оскар Харцель познакомился с авантюристами, и после полуторачасового введения в курс дела глаза его загорелись нездоровым блеском.
Только не подумайте, что Оскар раскусил новомодную разводку и восхитился ее потенциалом. Куда там! Оскар Харцель сам повелся по полной программе. Его вера в сокровища Дрейка достигла нечеловеческих масштабов, он тут же помчался в отчий дом и за три дня забил родимой матушке баки до такой степени, что старушка заложила усадьбу. Выручив за это 6 тысяч долларов - огромные по тем временам деньги! - Оскар вернулся в Де-Мойн и вложился на все кровные в "фонд" Дрейка. Супруги-агенты посулили фермеру-идиоту блистательную отдачу: за 6 тысяч долларов - 6 миллионов. Разумеется, как только наследники получат наследство.
Поскольку Оскар Харцель стал одним из самых крупных вкладчиков "фонда", его удостоили чести вступления в так называемую "группу поддержки" - армию добровольцев-активистов, сопровождающих супругов-агентов по стране и всячески способствующих рекламе и пропаганде проекта. На добровольных и безвозмездных началах, разумеется.
История скромно умалчивает, сколько времени понадобилось Оскару Харцелю на то, чтобы понять, как красиво его развели. Радует другое: в отличие от сотен и тысяч сограждан, Харцель все-таки дошел своим умом до правильного понимания ситуации. Но это не главное. Он не только осознал потерю собственных шести тысяч долларов, но и оценил сказочный потенциал самой схемы вокруг сокровищ сэра Фрэнсиса Дрейка! Оскар подумал, что коли удалось развести такую умудренную жизненным опытом женщину, как его матушка, и такого прожженного фермера и заместителя шерифа, как он сам, то что говорить о тысячах безнадежно тупых соотечественников?
Надо сказать, что к моменту прозрения Оскара его боссы - семейная парочка провинциальных недалеких проходимцев - окончательно потеряла связь с реальностью. Они так часто поминали о своем отдаленном родстве с Дрейком, что, казалось, сами в это поверили. К тому же супруги-аферисты настойчиво игнорировали важный аспект всякого успешного бизнеса - follow-up, то есть работу с клиентами после завершения сделки. Люди приносили деньги в фонд и затем, спустя какое-то время, вновь появлялись на горизонте, интересуясь: "Как там обстоят дела?" Факт, что речь шла не о нормальном бизнесе, а об афере, ничего не менял в правилах игры: для успешного развития проекта требовались постоянная творческая инициатива и изобретательность: если "фонд" Дрейка страдал отсутствием реальности, факты следовало хотя бы придумывать. На follow-up фантазии супругов явно не хватало, и вся схема начала не только захлебываться, но и приносить осязаемые на физическом уровне неприятности. То какой-то бесноватый волопас врывался в гостиницу с двумя кольтами наперевес и грозился покрошить всю шарашкину контору без разбору, если ему немедленно не вернут вложенные деньги, причем со всеми полагающимися процентами (тысяча долларов за каждый вложенный). То въедливый и настырный инженер-путеец натравливал на честную компанию местную администрацию, и тогда шериф со товарищи врывались в офис и конфисковывали всю учетную документацию.

Короче говоря, Оскар Харцель решил увести доходный бизнес прямо из-под носа своих боссов. Бывший замшерифа задумал элегантную двухходовку. Первым делом Харцель сколотил бригаду преданных ему авантюристов, которым сначала запудрил мозги по полной программе, а затем обучил всем тонкостям "дрейковой науки": как завлекать фраера, как его разводить, что говорить, что обещать, какие расписки и обещания давать, и - самое главное! - как постоянно вести клиента в будущем, непрерывно подпитывая его святую веру в мероприятие.
Следующий шаг, совершенный Оскаром Харцелем, без всякого сомнения, можно причислить к гениальным находкам аферостроительства: он слинял на ПМЖ в Лондон! Якобы для того, чтобы прямо на месте проталкивать дело Дрейка и утрясать нюансы перераспределения имущества великого английского пирата. Одним выстрелом Харцель заваливал двух зайцев: во-первых, оказывался вне физической досягаемости конкурирующих фирм и американских служб правопорядка, во-вторых, заставил всех потенциальных клиентов замирать от восторга и благоговения: "А где сейчас сам господин Харцель?" - "Как?!! Вы разве не в курсе? Наш босс как раз сегодня утром принимал участие в заседании специальной комиссии палаты лордов в Лондоне, посвященной наследству сэра Фрэнсиса Дрейка".

Чужбина

Пропалывать невозделанное поле дураков "среднезападных штатов" 8 Оскар уполномочил трех товарищей:
- Натан Ландес - амбал-кузнец, лично внесший в "фонд" имени Дрейка-Харцеля 700 долларов. На суде он заявил, мрачно глядя исподлобья прямо в переносицу прокурору: были б еще деньги, он бы все вложил до последнего цента, потому как ни секунды не сомневался в успехе мероприятия. Харцель выдал Ландесу генеральную доверенность на ведение переговоров от своего имени с правом инкассировать любые пожертвования. На том же суде в качестве доказательства со стороны обвинения фигурировали пять книг с корешками приходных ордеров, всего на 500 расписок. Под присягой Ландес заявил, что собственноручно переслал Харцелю в Лондон 12 тысяч долларов, поступивших более чем от двух тысяч клиентов. Никто, правда, Ландесу не поверил, потому как общая сумма полученных Харцелем денег под "сокровища Дрейка" по самым скромным подсчетам федеральных агентов составляла от 700 тысяч до 1,3 миллиона долларов.
- Амос Хартсок - серьезный мужчина, достойный памяти самого Фрэнсиса Дрейка. На суде Хартсок все время раскачивался на задних ножках стула, а когда прокурор переусердствовал с перекрестным допросом, Амос смачно харкнул себе под ноги и рявкнул: "Ну ты чо, совсем не рубишь?! Я ж те сказал, что буду говорить только правду!"
- Доктор Альфред Ницке - живой упрек всем, кто сомневался, что схема Дрейка "работает" не только на простолюдинах. Ницке был настоящим врачом-хиропрактиком из городка Сторм Лейк. Он не только сам искренне верил в "сокровища Дрейка" и лично внес большую сумму денег, но и активно убеждал своих приятелей-интеллигентов последовать примеру. В результате среди более сотни тысяч инвесторов Харцеля числились учителя, инженеры, доктора, государственные чиновники, бизнесмены и даже политики!
Сразу по прибытии в Лондон Оскар Харцель взялся за дело: снял просторную квартиру в престижном районе и приоделся у самых дорогих портных, обслуживающих королевский двор. Когда 12 лет спустя его депортировали в Америку, а затем доставили под конвоем в Сиу Сити (Айова) на место суда, газеты больше всего умилялись его шляпой, на окантовке которой красовался лейбл: "Скотт и компания. Шляпные мастера Его Величества Короля и Королевской Фамилии". Журналисты также не преминули указать, что багаж Харцеля состоял из 10 костюмов, двух смокингов, 20 рубашек, 10 пар обуви и сотни носков. На Среднем Западе в те годы любое количество одежды, превышающее пару, вызывало неподдельное удивление и восхищение.
Приняв благообразный вид, Оскар Харцель приступил к выполнению главной цели лондонского визита: зажил в свое удовольствие! Ежемесячно на его счет из Америки поступало как минимум 6 тысяч долларов - сумма достаточная, чтобы не ударить лицом в грязь даже в Лондоне. Большую часть времени Харцель проводил в барах и ресторанах, где много пил, много ел и много разговаривал. Все эти подробности о лондонской жизни Оскара поведал на суде частный детектив Томас Барнард, которого наняла некая мисс Сэнт-Джон Монтегю. На хлебушко с маслушком мисс Монтегю зарабатывала ясновидением и предсказанием будущего - не удивительно, что ее жизненная тропка пересеклась с борцом за наследство пирата Фрэнсиса Дрейка. Однако прежде чем пускаться в совместные авантюры, осторожная лиса Монтегю решила проверить будущего партнера и попросила Барнарда сблизиться с Харцелем, чтобы посмотреть, чем на самом деле занимается американец и как продвигает дела своего "фонда". Вот небольшой отрывок стенограммы суда, на котором Томас Барнард отвечает на вопросы прокурора Гарри Рида:
Барнард: 6 января 1930 года мисс Монтегю попросила меня узнать поподробней, кем на самом деле является мистер Харцель. Я ничего не знал, кроме того, что он американский миллионер (этот последний комментарий был удален из официального протокола по просьбе защиты. - С. Г.). В тот день я нашел мистера Харцеля в баре, где он пил и беседовал с какими-то людьми.
Рид: Когда вы увидели Харцеля в следующий раз?
Барнард: 7 января в гостинице "Савой". Он сидел в ресторане в окружении каких-то людей и пил.
В этот момент Карлос Гольц, адвокат Харцеля, вскочил с места и замахал руками, выражая энергичный протест против действий стороны обвинения. Прокурор Рид сказал, что лишь пытался продемонстрировать присяжным, каким образом Харцель расходовал деньги своих вкладчиков, однако судья прекратил опрос свидетеля.
Чуть ли не каждый день Оскар Харцель отсылал подробные депеши своим эмиссарам в Америке с отчетом о проделанной работе и продвижении сложного процесса по пересмотру завещания сэра Фрэнсиса Дрейка. Эти отчеты Ландес, Хартсок и Ницке прилежно доносили до вкладчиков "фонда", поддерживая планку доверия к мероприятию на образцово высоком уровне.
Телеграммы Харцеля поражают изобретательностью. В 1921 году, в самом начале эпопеи, Оскар заявил, что получил личные уверения от короля Джорджа и палаты лордов в том, что уже в ближайшее время ему выплатят миллиарды долларов наследства Дрейка. Общее состояние пирата, по предварительной оценке Харцеля, составляло 22 с половиной миллиарда долларов. Оскар телеграфировал своим вкладчикам: "На эти деньги вы сможете купить не только весь город Де-Мойн, но и окружить его высоченным забором". Уже в середине 20-х годов 22 миллиарда превратились в 10. Кроме денег и драгоценностей, наследство Дрейка включало 22 лондонских квартала, доки "Канард" в Ливерпуле, бескрайние секвойные леса в Орегоне, хлопковые плантации в Египте, а также все железные дороги американских северо-западных штатов.
Поскольку никакие предупреждения властей не действовали, американская сторона обратилась с официальным запросом в Англию. 9 августа 1922 года британский Хоум Офис (министерство внутренних дел) передал в американское посольство в Лондоне письменное подтверждение, что "не существует невостребованного имущества сэра Фрэнсиса Дрейка". Харцель тут же уцепился за слово "невостребованный" и с триумфом отбил телеграмму вкладчикам: "Совершенно верно - невостребованного имущества Дрейка не существует, поскольку британский суд уже зарегистрировал мою заявку на наследство!" Вкладчики тут же воспрянули духом, и чуть потревоженная капельница опять закапала.
Во второй половине 20-х годов Харцель выдал на-гора центральный эпизод своей поэмы: в нескольких телеграммах он раскрыл перед уже начинающими терять терпение вкладчиками сокровенную тайну наследства Дрейка. Оказывается, у сэра Фрэнсиса Дрейка было не две жены, как принято считать, а три. Эта-то третья и родила ему сыночка - прямого наследника. В результате подлых интриг со стороны брата пирата и алчных племянников законного сына сэра Фрэнсиса оттерли от пирога и не позволили вступить в наследование. Но Оскару Харцелю удалось узнать имя потомка законного сына пирата! Неоценимую помощь Харцелю в деле генеалогической идентификации оказала английская монахиня, которая после долгих колебаний и нравственных мук все-таки согласилась помочь честному американцу. Опасаясь конкурентов и тайных агентов, монахиня не решилась напрямую сообщить Харцелю место, где хранились бесценное завещание пирата и доказательства рождения его сына. Вместо этого она назначила Оскару встречу прямо в церкви во время вечерней службы. Едва уловимым движением глаз богобоязненная помощница указала на колокольню. Поздней ночью Харцель взобрался по скрипучим ступенькам на самый верх башни и до самого утра простукивал стены. Увы, безрезультатно. Когда забрезжил рассвет и опечаленный Оскар уже спускался, одна из ступенек лестницы отошла в сторону и под ней он нашел завернутые в тряпочку бесценные документы!
Из бумаг Харцель узнал, что прямого наследника сына сэра Фрэнсиса зовут полковник Дрексель Дрейк. Удачливый американец нашел адрес, встретился с полковником и поведал о Благой Вести в обмен на долю в наследстве. Подельники договорились, что после получения сокровищ половину они отдадут британскому правительству, четверть возьмет себе Дрексель, и четверть отойдет Харцелю.
Афера достигла кульминации в конце 20-х - начале 30-х годов, когда после затяжного биржевого кризиса началась Великая Депрессия. В стране воцарилась страшная безработица, и у людей практически не оставалось реальных способов заработка. Получить свою долю в наследстве английского пирата хотели непечатаемые поэты и разорившиеся фермеры, старики, сироты и вдовы. 58-летняя вдова-посудомойка миссис Клиста Лайонс передала в "фонд" Дрейка все сбережения - 8 долларов. 3 доллара она зачислила на свое имя, а 5 - на семерых детей. В "фонде" ей обещали выплатить из расчета 1000 к 1.
Фермер Джон Фергюсон поведал суду, что вложился в "фонд" пополам с женой. Сначала они отнесли 995 долларов, а затем добавили еще 5 - для круглого счета, чтобы уж сразу стать миллионерами. Рассказывая свою историю на суде, в какой-то момент Джон Фергюсон замялся, посмотрел на прокурора и виновато спросил: "Я обязан говорить всю правду?" - "Всю правду и ничего кроме правды". Фермер тяжело вздохнул и продолжил: "Вынужден признаться, что я обманул свою супругу и втихаря передал в "фонд" еще 175 долларов". Весь зал покатился со смеху, и даже всегда невозмутимый Оскар Харцель перекатил сигару из одного уголка рта в другой, крякнув от удовольствия.
В начале 30-х годов Харцель настолько привык к своему безоблачному существованию, что забурел не хуже Великого Комбинатора. Забурел и... потерял всякую бдительность! Он больше не утруждал себя изобретательными отговорками, поясняющими причины задержек с выдачей наследства. Даже начал откровенно хамить. Когда фермеры Дакоты и Айовы написали ему почтительное коллективное письмо, в котором вежливо интересовались: повлияет ли отмена золотого стандарта на размеры состояния Фрэнсиса Дрейка, Харцель отбил циничную телеграмму: "Шлите деньги - дела продвигаются очень быстро".
Все попытки властей достать Харцеля оставались без результата: поскольку мошенник не совершил никаких преступлений на территории Англии, - все "пожертвования" в "фонд" совершались за океаном! - у британского правительства не было оснований для его ареста. И все-таки зацепочка нашлась! Ее подсказали чиновники из иммиграционного ведомства. В январе 1933 года Оскара Харцеля выслали из Лондона с такой формулировкой: поскольку господин Харцель не занимается никаким общественно-полезным делом и не ведет никакого бизнеса, его дальнейшее пребывание на территории Великобритании не приносит пользы гражданам страны и не представляется целесообразным. Сказано - сделано: Харцеля депортировали в принудительном порядке в США, где его сразу же арестовали.
Суд проходил в городе Сиу Сити и стал одним из самых ярких и запоминающихся событий в тоскливой истории "среднезападных штатов". Места в зале заседаний занимали с ночи. Центральные полосы газет на протяжении нескольких месяцев отдавались исключительно под "сокровища Дрейка". Все дни, что шел суд, на улицах города проходили многочисленные митинги в поддержку Оскара Харцеля: вкладчики "фонда" требовали его немедленного оправдания и возвращения в Англию, где бы он мог довести процесс наследования до конца. Был сформирован могучий фонд в поддержку Харцеля (за несколько дней собрали более 100 тысяч долларов наличными!), из которого покрывались все судебные издержки и выплачивались адвокатские компенсации. Ничто не помогло. 15 ноября 1933 года Оскар Мерил Харцель был признан виновным по 12 статьям (в основном - за использование почтовых услуг для мошеннических целей), оштрафован на 2 тысячи долларов и приговорен к десяти годам тюремного заключения. Адвокаты подали апелляцию, но она была отклонена.
Последние годы жизни изобретательного и трогательного афериста сложились печально: в середине 30-х годов Харцель прошел психическое освидетельствование, был признан невменяемым (он продолжал утверждать, что полковник Дрексель Дрейк существует) и переведен в сумасшедший дом тюремного режима. В 1943 году он скончался от рака горла в тюремном госпитале. Sic transit gloria mundi.


Филадельфийский Эксперимент

"Короче так: вот я тут перед вами - самая большая заноза в заднице тех ребят, что подрядились выполнять операцию прикрытия Филадельфийского Эксперимента. Вопросы есть?"
Слова Маршалла Барнса, предваряющие диалог с поклонниками


Пожалуй, я позаимствую стиль Маршалла Барнса, "специального гражданского следователя", как он сам себя представляет: "Короче так: порт Филадельфии. 22 октября 1943 года. Ровно в девять ноль-ноль отдан приказ запустить центральный генератор нулевого времени и четыре вспомогательных генератора электромагнитных колебаний. Густая пелена зеленоватого цвета окутала эскадренный миноносец "Элдридж", и в следующее мгновение он полностью растворился на глазах высокопоставленных чиновников военно-морского ведомства, наблюдавших за экспериментом. Через 20 минут миноносец вернулся из небытия. Опросили команду. Матросы в невменяемом состоянии: заикаются, истерически хохочут, как пьяные, бесцельно слоняются по палубе. Однако почти все вспомнили, что на какое-то мгновение зеленое облако рассеялось и прямо перед ними открылись судовые верфи Норфолка, запасной стоянки "Элдриджа", расположенной в добрых 12 часах хода от Филадельфии. Потом облако снова заволокло корабль, и в следующее мгновение "Элдридж" вернулся на место эксперимента.
21 день спустя опыт повторили в открытом море уже с новой командой. За событиями наблюдали штабной корабль и торговое судно "Эндрю Фурусет". Все повторилось: зеленая пелена, исчезновение миноносца. Но затем возникли непредвиденные обстоятельства: при демонтаже электромагнитного и измерительного оборудования корабль снова исчез. Когда "Элдридж" вернулся, большая часть команды сошла с ума, у многих были страшные ожоги, кто-то воспламенился прямо на глазах охваченных ужасом экспериментаторов. Самое жуткое: несколько моряков буквально "вплавились" в судовые надстройки. Еще двое прошли сквозь стены кают, причем один из них так никогда и не вернулся.
Такова общая канва эксперимента, который в 1943 году командование американского военно-морского флота провело в порту Филадельфии. Того самого знаменитого "Филадельфийского Эксперимента", или PX (Philadelphia eXperiment) на модном техножаргоне.
"Неужто еще одна история в духе Талмуда Йманнуила?" - спросит читатель. Типа того, вот только размах не тот. Уже почти тридцать лет PX не дает покоя десяткам миллионов обывателей, превратившись в одну из навязчивых идей нации. Загадочным событиям 43-го года посвящено 16 (!!) мировых бестселлеров, два суперфильма категории А, несчетное число симпозиумов, конференций, семинаров, исследований. По миру колесят десятки "общепризнанных специалистов", "авторитетов" и "знатоков": читают лекции, раздают автографы, собирают материалы, интервьюируют свидетелей. То там, то здесь всплывают "очевидцы событий", их родственники, друзья, друзья друзей. Гигантская индустрия, интерес к которой постоянно подпитывают средства массовой информации, время от времени подбрасывающие сенсационные "открытия" и "новые повороты событий". Все в доле. Все при деле.
Всякий раз, когда я готовлю материалы для "Афер ХХ века", меня мучает сомнение: "Может, это вовсе не афера, а самое настоящее произведение искусства? Плод законной человеческой фантазии, художественного творчества, на худой конец?" А что, в самом деле? Имеет же человек право сочинить сказку, а потом описать ее в книжке. Придумал вот нудный британский профессор Толкиен мир Средиземья, населил его хоббитами, эльфами и гномами и отправил всех воевать с угрозой, исходящей из восточной страны Мордор (за которой, к слову, только слепой не разглядит русского медведя). При этом никому и в голову не придет причислять "Властелина колец" к мировым аферам и мистификациям. А чем Филадельфийский Эксперимент хуже? Такое же произведение в стиле фэнтези...
Если коротко, то хуже всем. Дело даже не в том, что продукт художественного творчества изначально не претендует на статус объективного факта и не пытается подменить собой реальность (попробуйте организовать интервью с человеком, который утверждает, что несколько лет прожил с коварными и вооруженными смертоносным оружием троллями, и сразу поймете, о чем я). Главное отличие мистификации от научной (и ненаучной) фантастики - у нее нет ярко выраженного авторского начала. В мистификации нет творцов, одни лишь свидетели. А раз автора нет, то описываемые события суть объективные факты, принадлежащие истории. В результате сюжеты типа РХ живут в пространстве и времени независимо от их родоначальников. Так мистификация быстро превращается из безобидной "городской легенды" в полномасштабное финансовое предприятие. Никто не заявляет об авторских правах, поэтому создаются идеальные условия для массового обогащения: со всех сторон к кормушке сползаются специалисты, эксперты, знатоки, свидетели и начинают метать икру в форме книжек, фильмов, видеокассет, DVD, фотоальбомов, чуть ли не вчера обнаруженных секретных дневников.
Хочу, чтобы читатель правильно меня понял: я вовсе не собираюсь морализировать по поводу того, как нехорошо обманывать доверчивых обывателей и обогащаться за счет человеческого любопытства. Мне кажется, чистого обмана в мистификации ничуть не больше, чем в любой рекламе - будь то пива, прокладок с крылышками или химикатов тети Аси. Может быть, самое ценное в нашей рубрике - именно открытие новых перспектив: у нашего предпринимателя и так сложилось впечатление, что деньги нужно и можно делать только на реально существующих вещах: вот, мол, овощ, его мы будем окучивать и выращивать. Здесь как нельзя кстати окажется Филадельфийский Эксперимент - блестящая success story о том, как можно обогащаться из ничего, буквально на пустом месте. Причем самое замечательное: богатеть можно, дружно взявшись за руки, то бишь, коллективно и щедро - хватит всем!
Ну а тех, кого не интересует утилитарный подход к чтению, спешу успокоить - откиньтесь в кресле и получите удовольствие: история РХ сама по себе - первосортное развлечение!

Как же мне надоели эти запчасти!

Все началось с того, что Моррису Джессапу осатанела его работа. Еще бы: что может быть скучнее торговли автозапчастями? Карбюратор для "Форда", радиатор для "Бьюика", глушитель для "Доджа"... Кошмар! Поэтому каждую свободную минуту Моррис Джессап занимался астрономией. Ну, вы можете себе представить, какой астроном из торговца автозапчастями... Скажем так: астроном-любитель. Уж не знаю, что Джессап углядел в свой телескоп, установленный на крыше скромного кондоминиума, но факт остается фактом: в 1955 году свет увидела книжка с оригинальным названием "Аргумент в пользу НЛО". В своем труде Джессап дал полную волю глубоким познаниям в школьной физике и выдвинул революционную идею о том, что лучшим топливом для космического корабля может стать соединение антигравитации и электромагнитного поля.
Написав научную монографию, доктор Моррис Джессап отправился в большое рекламное турне по бескрайним просторам Америки. Да-да, именно так стал именовать себя Моррис: "доктором Джессапом". А чему вы удивляетесь? Не далее как вчера я собственными глазами видел в одной нашей высокоинтеллектуальной телевизионной передаче серьезную даму, которую ведущие представили - цитирую - как "академика информационных наук" и "доктора науки и техники" (кстати, речь шла тоже об НЛО).
В своих лекциях Джессап рассказывал о Летучем Голландце, загадочных исчезновениях людей, падающих с неба лягушках, гнилом мясе и рыбах, как не о разрозненных загадках истории, а о систематических проделках инопланетян. Публика млела.
В самом разгаре турне доктор Джессап получил письма от благодарного слушателя по имени Карл Мередит Аллен, который, по собственному признанию, посетил целых три лекции знатока НЛО. Аллен написал Джессапу три письма: в первом - хвалил, во втором и третьем - проклинал. За неосмотрительность. Аллену не понравилась идея использования электромагнитного поля то той простой причине... что подобный эксперимент уже проводился в недрах военно-морского флота, чуть ли не под прямым руководством Альберта Эйнштейна.
Здесь я позволю себе маленький комментарий: что-то уж зачастил создатель теории относительности в нашу рубрику. Сначала на пару с Иваром Крёгером боролся за мир в грозные 30-е, затем в 40-е мучил матросов на борту эскадренного миноносца. Неспроста все это. Ну а если серьезно, то присутствие имени Эйнштейна чуть ли не в каждой мистификации и интеллектуальной афере ХХ века - дело понятное. Ведь теория относительности давно превратилась в синоним высшего научного знания в глазах обывателей и разномастных любителей, а сам ученый - в главного третейского судью и критерий истины. Так что, по большому счету, совсем не важно, собственноручно ли Альберт включал рубильник генератора нулевого времени или только его единая теория поля была задействована в опытах над миноносцем. Главное, что образ великого мыслителя незримо витает над всем мероприятием. Теперь вернемся к письмам Аллена.
Карл Аллен подробно излагает канву Филадельфийского Эксперимента в том виде, как читатель познакомился с ней в самом начале нашего рассказа, а также сообщает о причинах своей осведомленности: в 1943 году он служил матросом на торговом судне "Эндрю Фурусет", том самом, что стояло рядом с "Элдриджем" во время второго - трагического - эксперимента. Забавно, что в начале письма указано имя: Карлос Мигель Альенде, а в конце стоит подпись: Карл Мередит Аллен, усиленная номером свидетельства моряка торгового флота - Z416175. Впрочем, путаницу прояснил сам автор: после того как Карл оставил доблестный торговый флот, он отправился в мексиканский город Сан-Алтос и поселился там в цыганском таборе, где и принял имя Карлоса Мигеля Альенде.
Передать своеобразие стиля Аллена-Альенде невозможно никаким переводом: письма написаны на каком-то мистическом английском языке - произвольные, ничем не обоснованные пунктуация и орфография, подчеркивание бессмысленных выражений, написание заглавными буквами целых предложений и при этом дьявольская настойчивость в изложении фактов. Все же попробую - вот маленький кусочек из описаний эксперимента с сохранением орфографии:
"Результатом" стала полная невидимость корабля, типа Миноносца, и всей его команды, В открытом Море (окт. 1943) Поле Действовало в форме сплющенной сферы, вытянутой на сто ярдов (Больше или Меньше за счет положения Луны и Широты) с обеих бортов корабля. Каждый Человек Внутри этой сферы стал прозрачным по форме НО Он также видел, что и остальные Люди на борту корабля пребывали в таком же состоянии, и при этом ступали по воздуху. Каждый человек вне этой сферы не видел Ничего кроме четко Очерченного силуэта Корпуса Корабля в Воде, ПРИ УСЛОВИИ конечно, что этот человек находился достаточно близко, чтобы видеть, хотя и за пределами поля. Почему я вам это Сейчас рассказываю? Очень Просто; Если Вы решите сойти С УМА то вы предадите эту информацию гласности. Половина офицеров и команды того Корабля в Настоящее время полностью Обезумели. Некоторые ДО сих пор находятся в закрытых зонах, где они Возможно получают Научную помощь, когда они либо "Становятся Пустыми (Go Blank)", либо "Становятся Пустыми и Застревают (Get Stuck)". Стать Пустым НЕ такое уж неприятное ощущение для Здоровых Любопытных Моряков. Однако как только они "Застревают", они описывают это как "КОРПОРАЦИЯ АД" (HELL INCORPORATED) Человек в застрявшем состоянии Не может Двигаться по собственном желанию до тех пор, пока двое или Больше из тех, что находятся в поле подойдут и прикоснутся к нему, быстро, иначе он "Замерзает".
Не знаю, как с вами, читатель, а у меня мурашки по коже бегают, когда я вижу такое. Что тут можно сказать? Не случайно уже в 60-е годы родилась очень популярная гипотеза о том, что Карл Аллен на самом деле вещал не от своего имени и не по собственной воле, а был избран инопланетянами для "канализирования" информации на подсознательном уровне.
Как бы то ни было, нормальный человек, ознакомившись с подобным письмом, перекрестился бы и поспешил прочь от греха подальше: к чему тревожить тяжело больного человека? И оказался бы не прав! Не случайно большинство нормальных людей такие бедные. И только большой опыт торговли автозапчастями подсказал Моррису Джессапу, что Карлос Аллен-Альенде - это Клондайк. Доктор инопланетных наук ухватился мертвой хваткой за матроса с "Эндрю Фурусета".

Первое явление органов

Считается, что именно Карлос Альенде обнародовал факты Филадельфийского Эксперимента и привлек к нему внимание общественности. Give me a break! 9. Ничего, кроме возмущения ("Как такого шизофреника могли выпустить на свободу?"), в чистом виде письма Аллена-Альенде вызвать не могли. Тем более - привлечь внимание общественности к Филадельфийскому Эксперименту. Важен был спектакль, который доктор Джессап разыграл как по нотам вокруг этих писем. И привлеченные атрибуты. В первую очередь, органы.
Надо сказать, что американцы очень любят свои органы. Любят, не боятся (в отличие от русских), ласково поругивают и при этом испытывают глубокий пиетет. Стоит ли удивляться, что в сценарии всякой мало-мальски уважающей себя мистификации рано или поздно следом за Эйнштейном эти самые органы должны были объявиться? И они объявились.
Моррис Джессап, окрыленный успехом своего всеамериканского турне, с головой ушел в написание второй книги "Расширенный аргумент в пользу НЛО" (да-да, я не шучу, так она и называется - "The Expending Case for the UFO") и, якобы, совсем забыл о письмах своего почитателя. В этот момент самым неожиданным образом в Управление военно-морских исследований (ONR, Office of Naval Research) на имя адмирала Фёрта поступает бандероль с пасхальной открыткой и оригиналом книги Джессапа. Все поля книги исписаны пометками, сделанными тремя различными чернилами: синими, фиолетовыми и зелеными.
Сама по себе книга была тем еще экспонатом, но вот пометки! Постоянные намеки на единую теорию поля Эйнштейна, поминание командных лиц ВМС, ссылки на таинственные засекреченные документы и материалы, но главное - инопланетяне, инопланетяне, инопланетяне... По всякому поводу и без повода. Ясное дело, доктора Джессапа тут же попросили любезно объявиться в конторе и дать хоть какие-нибудь пояснения в связи с загадочной бандеролью.
Моррис ломаться не стал, согласился сотрудничать и тут же примчался в Управление. С глубокомысленным видом он принялся изучать пометки на полях своей книги и сделал сенсационное открытие! Надписи, сделанные синими чернилами, принадлежали... Карлосу Мигелю Альенде! После этого, по словам самого Джессапа, сотрудники Управления военно-морских исследований признались ему в том, что Филадельфийский Эксперимент в самом деле проводился осенью 1943 года группой ученых и военно-морских офицеров!
Теперь дело получило совсем иной оборот: из частного делириума подвинувшегося рассудком цыгана-моряка эксперимент превратился в событие общегражданского значения. Судите сами: за спиной ничего не ведающего народа власти США проводят человеконенавистнические опыты, по своей жестокости дающие фору доктору Менгеле из Аушвица! Вы представляете, сколько денег можно заработать на раскручивании такой сенсации?
Так подключилась третья - обязательная - составляющая любой уважающей себя современной мистификации: тема заговора правительства и его структур против собственного народа! Поистине, конспирология - мать обогащения.
Руки доктора Джессапа дрожали от предвкушения золотого дождя! Дел было невпроворот, поэтому он привлек к работе над раскруткой Филадельфийского Эксперимента двух своих товарищей - Ивана Сандерсона и доктора Мэнсона Валентайна.
Еще одно маленькое лирическое отступление: читатель просто обязан оценить высоту полета бывшего торговца запчастями: доктор Джессап, доктор Валентайн... Как тут не вспомнить эпизод на даче у знакомого "барыги-археолога" в фильме "Джентльмены удачи", когда за обеденным столом собрались сплошные доктора наук. И техник.
Передавая материалы по Филадельфийскому Эксперименту доктору Валентайну, Джессап благословил его на глубокую проработку: "Этот эксперимент чрезвычайно интересен, однако ужасно опасен. Особенно для людей, принявших в нем участие. Использование магнитного резонанса приводит к временному выпадению из нашего измерения, однако этот процесс не поддается контролю. По сути, речь идет о переводе материи на другой уровень или измерение, поэтому, если удастся добиться контроля над резонансом, мы получим настоящий прорыв в науке".
Лучше бы Моррис никому ничего не передавал и никого не благословлял. Потому как сразу же после этого случилось событие, заставившее зайтись от счастья адептов конспирологии: 20 апреля 1959 года Морриса Джессапа нашли мертвым в своей машине. Он как раз направлялся на вечеринку к доктору Валентайну. Для полиции в этом событии не было никаких тайн: Джессап покончил жизнь самоубийством. Причина смерти: отравление углекислым газом. Джессап вырулил на территорию парка Дэйд Каунти, надел шланг на выхлопную трубу, вывел другой его конец в салон, проложил мокрыми тряпками зазор, образовавшийся над стеклом, и завел мотор. В крови Джессапа обнаружили алкоголь в каких-то запредельных дозах. Замешанный на лекарственных препаратах-антидепрессантах, которые Джессап давно потреблял. Аутопсию не проводили.
И напрасно. Потому что возбужденная общественность в версию самоубийства не поверила ни на минуту. В своем бестселлере "Ни следа" (1977) выдающийся исследователь Филадельфийского Эксперимента Чарльз Берлиц (кстати, автор всемирно известного "Бермудского треугольника") отмечал, что в отчете полиции не поминалось ни о какой предсмертной записке. По словам свидетеля, поделившегося информацией с доктором Валентайном, в машине вообще ничего не было найдено, что могло бы подтвердить версию самоубийства. Короче, ежу понятно: Джессапа сгубили... органы! Как только он приблизился на опасное расстояние к тайне бесчеловечного издевательства правительства над гражданами в рамках Филадельфийского Эксперимента, доктора-астронома ликвидировали.
Как бы то ни было, но выпавшее знамя борьбы за правду недолго пролежало бесхозным. Его тут же подхватили отважные исследователи - доктор Валентайн и Альфред Билек.
"А это еще кто такой?" - вправе удивиться читатель. Что ж, давайте знакомиться: Альфред Билек - ветеран Филадельфийского Эксперимента. Да-да, самый настоящий. Вместе с Брэдом Штайгером (настоящее имя Брэд Олсон) Билек написал бестселлер "Филадельфийский Эксперимент и другие заговоры НЛО", в котором дополнил полубезумную версию Карлоса Альенде множеством ценных подробностей.
Так от Билека общественность узнала, что экспериментом руководил не столько Альберт Эйнштейн, сколько другой - не менее именитый - ученый Никола Тесла. На протяжении всей Второй мировой войны доктор Тесла работал на военно-морское ведомство США над проектом, призванным обеспечить электронную неуязвимость кораблей перед радарами неприятеля. По словам Билека, Тесла непосредственно возглавлял Филадельфийский Эксперимент на его начальной стадии, однако как только узнал, что военное командование собирается ставить опыты на людях, тут же раскланялся и вышел из игры. Наивная душа! Ровно через десять месяцев после самоустранения из эксперимента, 7 января 1943, года Тесла был найден мертвым в гостиничном номере в Нью-Йорке. Так что получалось, что не Моррис Джессап, а именно Никола Тесла первым пал жертвой государственного террора.
Бразды правления перешли к доктору Джону фон Нойманну, который и провел со всей своей немецкой бессердечностью оба Филадельфийских Эксперимента: один в порту, другой - в открытом море.
Альфред Билек также великодушно выгородил Альберта Эйнштейна, сообщив, что ученый никогда не принимал непосредственного участия в бесчеловечном "Проекте Радуга" (Project Rainbow, именно так назывался Филадельфийский Эксперимент на самом деле), его роль ограничивалась чисто теоретическим вкладом в виде единой теории поля.
Читатель, наверное, обратил внимание на тот факт, что Альфред Билек впервые подал голос со страниц книги писателя Брэда Штайгера. Это все неспроста. Так уж повелось, что все свидетели и очевидцы эксперимента с самого момента своей материализации шли рука об руку с маститыми "докторами наук и техник" и литераторами по совместительству. Виктор Сильверман - не исключение. Он поделился личными переживаниями в самой знаменитой книге, посвященной РХ, - "Филадельфийский Эксперимент: проект Невидимость" Уильяма Мура и Чарльза Берлица: "Я был на корабле в момент эксперимента. Когда включили генераторы, поднялся чудовищный вой. Едва различимые фигуры и какие-то посторонние объекты заполнили палубу. Зеленый туман рассеялся, и я с удивлением обнаружил, что мы оказались в Норфолке - нашей второй стоянке. Затем туман снова окутал нас, и мы перенеслись обратно в Филадельфию".
Вообще, книжка Мура - подлинная библия Филадельфийского Эксперимента. Среди прочего в ней мы находим текст легендарной заметки из местной филадельфийской газеты, которую приводят в качестве доказательств все без исключения апологеты мистификации, как бы случайно забывая при этом помянуть, что никому никогда не удалось найти оригинал самой газеты (впрочем, название ее тоже неизвестно): "В полицейский участок поступил сигнал о помощи от патруля береговой охраны. Несколько офицеров полиции прибыли в паб, расположенный по соседству с доками кораблей ВМФ, для разгона драки, однако никого из посетителей не обнаружили. Две взволнованные официантки рассказали, что патруль береговой охраны сразу рассеял публику, однако это случилось уже после того, как два матроса совершили "акт исчезновения" (disappearing act). "Они просто взяли и растворились в воздухе... вон в том углу! - указала напуганная официантка. - Я, между прочим, на работе не пью". Сразу после "акта исчезновения" береговой патруль стал поспешно выпроваживать посетителей из паба".
Наконец, в книжке Мура фигурирует и свидетель под кодовым названием "Доктор Райнхарт", который обогатил мифологию Филадельфийского Эксперимента самыми изысканными техническими подробностями. Высоко профессиональный уровень его показаний ощущается с первой строки: "Если вы задумаетесь о принципе соленоидного хронографа, то сразу поймете, почему работа с ним подсказывает идеи по обнаружению реактивных снарядов и защите от них с помощью электромагнитного поля".
Я хоть и не могу представить соленоидный хронограф, но отдаю себе полный отчет, что "доктор Райнхарт" - человек подкованный и с ним лучше не спорить.

Виртуальные бригады

Думаю, пора закрывать балаган: нет больше никаких сил притворяться и делать вид, что верю во все это надувательство. Возьмем, к примеру, безумного "цыгана-моряка", от которого пошел весь сыр-бор. Да не было никогда никакого Марка Аллена - Мигеля Альенде, неужели непонятно? Никогда не существовало в природе! Все это мистификация Мориса Джессапа, которую он затеял, чтобы подогреть интерес к своей книге. Придумал Альенде, сам себе написал три письма, затем сам же сделал пометки на книге и отправил ее в ONR.
Ведь это же очевидно. Или нет? Судите сами: вместо того чтобы сразу расставить точки над i и задушить мистификацию в зародыше, вся американская общественность ринулась на поиски живого Альенде, и поиски эти продолжались тридцать лет! Сотни самозваных частных детективов и добровольцев из народных масс сутки напролет вызубривали наизусть телефонные и адресные книги, мотались по городам и весям, тусовались в моргах и полицейских участках, рылись в личных делах военнослужащих - всё безрезультатно. Хуже того, уже через год после смерти Джессапа как грибы после дождя стали выскакивать то там, то сям "дети лейтенанта Шмидта" - "лже-Мигели", "лже-Марки", "лже-Аллены" и "лже-Альенды". Десятки самозванцев раздавали интервью и изображали из себя Цыганов-моряков.
При этом все американские военные ведомства, а также правительство, Белый Дом и Капитолий из года в год подвергались непрестанной бомбардировке запросами обеспокоенных граждан: проводился Филадельфийский Эксперимент или нет? В глазах военных специалистов и ученых несуразность и мракобесие всех обстоятельств РХ просто зашкаливали - естественно, не возникало ни малейшего желания разубеждать одержимые народные массы. Сами массы расценивали затянувшееся молчание официальных ведомств как еще одно доказательство вины. Наконец, 8 сентября 1996 года Управление военно-морских исследований ВМФ США опубликовало официальное коммюнике:
"На протяжении долгих лет ВМФ получает бесчисленные запросы о так называемом "Филадельфийском Эксперименте", а также о той роли, которую Управление военно-морских исследований играло в этом "проекте". Частота запросов пропорционально возрастает после каждого упоминания Эксперимента в желтой прессе либо в научно-фантастических книгах.
Сотрудники Четвертого военно-морского управления считают, что тема "Филадельфийского Эксперимента" была навеяна рядовыми исследованиями, которые проводились в годы Второй мировой войны на территории филадельфийских доков. Мы полагаем, что в основе всех апокрифических историй лежат исследования по размагничиванию кораблей, в результате которого их невозможно обнаружить и они становились "невидимыми" для магнитных мин. Еще одной вероятной причиной появления эксцентричных историй о левитации, телепортации и пагубных последствиях для членов команды могли стать опыты по созданию генерирующей установки для эсминца "Тиммерман". В 50-х годах на этом корабле исследовалась работа небольшого высокочастотного генератора, в котором стандартная частота 400 герц была заменена на 1000 герц. Более высокая частота генератора вызывала эффект коронарного свечения и другие хорошо известные феномены, связанные с высокочастотными генераторами. Никто из членов команды в результате эксперимента не пострадал.
Управление военно-морских исследований никогда не проводило никаких экспериментов по достижению невидимости ни в 1943 году, ни в какое-либо другое время. ONR вообще было создано в 1946 году. В свете сегодняшних научных представлений ученые ONR полагают, что подобные эксперименты возможны только на страницах научно-фантастических изданий".
Такое вот коммюнике - ни прибавить, ни убавить. Вы думаете, кто-нибудь ONR поверил? Да ради бога! Истерия вокруг Филадельфийского Эксперимента только вышла на новый качественный уровень, и за коммюнике ONR последовала лавина опровержений со стороны "независимых экспертов" (типа Маршалла Барнса, помните эпиграф?) и "общественных обвинителей". Даже сегодня каждый день пишутся памфлеты, высмеивающие неуклюжую попытку федеральных властей закамуфлировать свои антигуманные эксперименты.
Эпилог
Благородное дело распространения "правды" о Филадельфийском Эксперименте взвалили на свои бескорыстные плечи подвижники во всех уголках света. Опусы сыплются как из рога - книги, альбомы, лекции, дискуссии. Кормушка ведь интернациональна и универсальна: стоит лишь припасть, и мед сам потечет по усам. И в отечественной истории мистификаций много светлых страниц. Скажем, книжка Александра Семеновича Кузовкина и Николая Николаевича Непомнящего "Что случилось с эсминцем "Элдридж", зачитанная до дыр уже которым поколением правдоискателей. Из нее мы узнаем, что Моррис Джессап - "человек с разносторонними интересами - астрофизик, математик, писатель". О главной профессии Морриса - торговле автозапчастями - сказано очень поэтично и элегантно: "Ему приходилось заниматься различными проблемами, но никогда он не искал общественного признания". Во как! Ни за что не догадаешься о народных университетах "астрофизика".
В этой же книге мы находим перевод писем Альенде, причем в таком виде, что у читателя не возникнет и мысли о психопатологии основного свидетеля Филадельфийского Эксперимента. Как раз наоборот - создается впечатление, что Марк Аллен блестяще владеет и английским языком, и английским пером. Помните бессвязный отрывок письма, который я уже приводил в этой статье? А теперь сравните подстрочник оригинала с версией перевода апологетов мистификации:
Подстрочный перевод
"Заинтересованный" перевод
Некоторые ДО сих пор находятся в закрытых зонах, где они Возможно получают Научную помощь, когда они либо "Становятся Пустыми (Go Blank)", либо "Становятся Пустыми и Застревают (Get Stuck)". Стать Пустым НЕ такое уж неприятное ощущение для Здоровых Любопытных Моряков. Однако как только они "Застревают", они описывают это как "КОРПОРАЦИЯ АД" (HELL INCORPORATED)
Некоторых даже по сей день содержат в соответствующих заведениях, где они получают квалифицированную научную помощь, когда они либо "воспаряют", как они сами это называют, либо "воспаряют и застревают". Это "воспарение" - последствие слишком долгого пребывания в магнитном поле - вовсе не является чем-то неприятным для моряков, обладающих здоровым любопытством. Но становится таковым, если те при этом "застревают".
Вот она - кузница мифов и мистификаций: один что-то промычал, другой подхватил и пересказал, третий перевел, подправив и приукрасив. В результате по свету гуляет безумная сказка, единственное назначение и оправдание которой - создать безразмерную кормушку для "докторов наук и техник" и автослесарей в девичестве.
Перед тем, как я погрузился в детали Филадельфийского Эксперимента, мне почему-то казалось, что делать деньги на мистификации - дело вполне достойное. Обыкновенный бизнес, ничем не хуже остального. Сейчас перечитал написанное и засомневался: уж очень сильно шибает в нос от всего этого!


Дружелюбный городок

"Амбал" открыл шкаф, выбрал из богатой коллекции оружия матерый дробовик Марлин 35-го калибра, идеально подходящий для охоты на медведя, зарядил его и не спеша зашагал в родительскую спальню.

Большие надежды

Рональд Дефео Старший, 130-ти килограммовый сын Рокко и Антуанетты Дефео, был образцово-показательным бруклинцем итальянских кровей со всеми вытекающими из этого последствиями: он обладал страшной мордой лица, жуткими манерами и раболепно почитал отца-матушку да старших по званию. С равным успехом Рональд по кличке "Большой Ронни" мог быть и не итальянцем, а немецким фельдфебелем.
Брак Дефео был почти по любви, хотя все-таки больше по расчету: папа Луизы Дефео, в девичестве Бриганте, владел дилерским центром "Бьюика" в родном Бруклине, а Рональд состоял в его конторе управляющим сервисной службой. Завистливые сослуживцы ни минуты не сомневались, что хлебное место Большой Ронни держал не как талантливый управленец, а как зять Большого Майка.
В глубине души Большой Ронни сильно страдал по причине своей профессиональной несостоятельности, поэтому нещадно терзал свою благоверную: еженедельные побои с точностью метронома случались на протяжении всей совместной жизни. Обычно - на почве ревности, хотя Луиза никогда не давала повода и до самой смерти хранила верность мужу. Самое печальное: батальные сцены разворачивались перед глазами пятерых детей, что очень неблагоприятно сказывалось на их психике.
Шли годы. Семья Дефео потихоньку дралась и богатела и уже к середине 60-х реализовала- таки главную американскую мечту: обзавелась собственным домом. Да еще каким! После пыльной, вульгарной, местечковой нью-йоркской махалы сказочный городок Амитивилль на Лонг-Айленде казался раем. Не случайно на лужайке перед домом по адресу Оушен Авеню 112 красовался рекламный щит с надписью: "High Hopes" - "Большие надежды".
Легенда гласит, что как-то раз в 1846 году отцы городка на очередном собрании разволновались больше меры, подняли излишний шум и гам, так что председательствовавшему ничего не оставалось, как призвать к восстановлению дружелюбия в помещении. Это словечко - "amity" - так сильно понравилось жителям городка, что они тут же решили переименовать свою малую родину в "Дружелюбный городок" - Amityville.
Когда 119 лет спустя Рональд Дефео Старший перевез свое семейство в Амитивилль, дружелюбная благодать городка все еще мягко перетекала в оцепенение: ничто здесь не нарушало покоя его чинных обитателей. Семейные скандалы бруклинского тирана положили конец этой идиллии.

Как только подрос старший сын Рональд Младший, он тут же разделил незавидную судьбу своей матери: почувствовав угрозу своему авторитету, исходящую от первенца, батя принялся методично вышибать из него "спесь и гонор", утверждая домостроевские приоритеты. Но, как говорится, нашла коса на камень. Это поначалу Рональд Младший был просто толстым, вредным и злобным мальчиком, которого за ожирение дразнили в школе "Амбалом". Однако очень скоро сынок заматерел и стал почти догонять отца по комплекции. С этого момента яростные перебранки самым естественным образом стали выливаться в столь же яростные потасовки. И вот тут Большой Ронни заволновался. Дело в том, что сыночка его, "Амбала", временами, как бы это помягче сказать, клинило. Пришлось даже обратиться к психиатру. Из этого, правда, ничего путного не вышло, потому что "Амбал" не только обладал недюжинной силой и неустойчивой психикой, но и удивительным талантом перевоплощения: на приемах у доктора Рон Младший вел себя тише воды, ниже травы, и был таким паинькой-мальчиком, что всякая мысль о принудительной терапии казалась кощунственной.
Тогда Дефео избрали иную тактику: стали потакать своему первенцу и ублажать любое его желание. В 14 лет Рональд Старший подарил сыну скоростной катер за символические же 14 тысяч долларов - неслыханный по щедрости и расточительности подарок! Денег на карманные расходы давалось ровно столько, сколько было нужно, не удивительно, что уже в 17 лет "Амбал" крепко подсел на героин. Его отчислили из школы за хулиганство, а клинить стало чаще и хуже. Однажды во время охоты Рон без всякой причины приставил ружье к голове своего друга детства. Бедняга сначала посерел, потом побелел, под конец кинулся наутек. Вечером того же дня вся компания встретилась в кафе, и "Амбал" с неподдельным удивлением спросил приятеля, отчего тот так неожиданно бросил охоту.
В 18 лет Рональд Младший начал служить в автосалоне родного деда Майкла Бриганте. И хотя "Амбал" появлялся на службе, как правило, лишь в день получки, деньги ему безотказно отслюнявливали - от греха подальше. Но и это не помогло. Одним вечером, когда Рональд Старший в очередной раз устроил семейный скандал и под истошные крики дубасил Луизу, Рональд Младший снял ружье со стены своей детской комнаты, зарядил патрон, спустился по лестнице в гостиную, приставил дуло родному бате прямо к глазу и со словами: "Оставь мать в покое, вонючий жирный козел! Я тебя сейчас замочу", - нажал на курок. Ружье дало осечку, "Амбал" спокойно закинул бердан на плечо и удалился к себе в комнату.
В доме Дефео начался отсчет нового времени.

"Амбал"

В конце октября 1974 года Рональду Дефео Младшему срочно понадобились деньги сверх того, что ему платили в автосалоне "Бьюика". Тут как нельзя кстати ему выпало поручение инкассировать в банке выручку: 1800 долларов наличными и 20 тысяч в чеках. "Амбал" с одним сослуживцем отправился в банк, однако вернулись они только через два часа, заявив, что по дороге на них было совершено вооруженное нападение, когда машина остановилась на красный свет светофора - все деньги похитили. Подоспевшая полиция задала только один вопрос: "Почему пострадавшие сразу не сообщили об ограблении, а вместо этого пропадали где-то два часа?" "Амбал" неожиданно обиделся на следователя, полез в бутылку, стал материться и даже рубанул от ярости кулаком по капоту безвинной последней модели "Бьюика", которая красовалась на площадке автосалона.
Если у полиции и были сомнения, то Рональд Дефео Старший иллюзий не питал: он был абсолютно уверен, что ограбление инсценировано его непутевым сыном, взявшим сотрудника фирмы себе в сообщники. 9 ноября "Амбала" вызвали в полицейский участок на опознание вероятного грабителя, которого задержали по словесному портрету. Рональд Младший сначала согласился прийти, однако передумал в самый последний момент. "Ты продал душу дьяволу!" - зашелся от бешенства Большой Ронни. Ответ сына отозвался эхом пятилетней давности: "Вонючий жирный козел! Я тебя замочу".
14 ноября 1974 года в три часа ночи "Амбал" смотрел по телевизору замечательный фильм Сиднея Поллака "Замок-крепость". Хотя действие картины разворачивалось на фоне последних дней Второй мировой войны, ничего агрессивно-возбуждающего в ней не было: тонкая психологическая драма повествовала о соблазнах и искушениях, которые подстерегали доблестных американских солдат в старинном французском замке. Фильм закончился, Рональд Дефео Младший выключил телевизор, потянулся и отправился к себе в комнату. То, что произошло дальше, вся Америка пытается расшифровать почти тридцать лет.
"Амбал" открыл шкаф, выбрал из богатой коллекции оружия, которым он увлекался с раннего детства, матерый дробовик Марлин 35-го калибра, идеально подходящий для охоты на медведя, зарядил его и не спеша зашагал в родительскую спальню. Первым выстрелом он разнес правую почку своего батюшки, вторым - позвоночник и шею. Рональд Дефео Старший скончался на месте. Ну, это-то все понятно, но вот дальше... Третьим выстрелом "Амбал" разворотил грудную клетку... любимой матушки! Четвертый выстрел протаранил ее правое легкое. Луиза Дефео пережила мужа всего на несколько секунд.
Рон Младший вышел из родительской спальни на втором этаже дома и направился мимо лестницы в комнату своих младших братьев - Марка и Джона: обоим хватило по одному выстрелу: 12-летний Марк скончался мгновенно, а вот 9-летнему Джону - нежному и ласковому мальчику, любимцу семьи и соседей, - повезло меньше: выстрел старшего брата перебил спинной мозг, и целую минуту малыш продолжал биться в конвульсиях.
С сестрами "Амбал" разобрался с особым остервенением: 13-летняя Алисон и 18-летняя Дон были убиты прямыми выстрелами в голову.
Выполнив свою загадочную миссию, Рональд Дефео Младший принял душ, подровнял бородку, переоделся, завернул в наволочку забрызганные кровью джинсы, рубашку и карабин, закинул скарб в багажник и на рассвете отправился в сторону Бруклина, скинул по пути компромат в водосточную канаву и в шесть утра явился на службу в автосалон своего дедушки.
На работе "Амбал" периодически названивал домой, картинно выражая удивление, - так, чтобы видели сослуживцы: почему никто из домочадцев не поднимает трубку? В полдень Рон отправился в Амитивилль. По пути заскочил к корешу Бобби Келске, а затем к девятнадцатилетней подружке Шерри. Из дома Шерри он также несколько раз набирал домашний номер - безрезультатно. После обеда Рон и Шерри прокатились до ближайшего торгового молла, причем проехали мимо дома "Амбала": семейные машины были припаркованы на обочине. "Странно, - сказал Рон Шерри, - похоже, все дома, а трубку не поднимают". В шесть вечера Рон и Бобби встретились в местном баре "У Генри". "Амбал" в последний раз позвонил домой, после чего громко сказал: "У меня нет ключей. Придется разбить окно, чтобы проверить, что там у них случилось".
Через двадцать минут Рон примчался обратно в бар с выпученными глазами: "Бобби, мне нужна твоя помощь - кто-то застрелил моих папу и маму!"
Дефео, Келске, кельнер, совладелец бара и еще один приятель сели в машину "Амбала" и через несколько минут уже были на втором этаже в родительской спальне: Рональд Старший и Луиза лежали в кровавом болоте лицом вниз на своих постелях. Приятель из бара, Джои Йесвит, нашел на кухне телефон и вызвал полицию. Через 10 минут на место преступления приехал офицер Кеннет Гегуски. "Моих папу и маму убили!" - пожаловался ему обескураженный Рональд Дефео.
Прибыло еще несколько полицейских машин. Через десять минут стало известно, что убили не только родителей, но и всех остальных членов семьи Дефео. Всех, кроме одного, - старшего сына Рональда по кличке "Амбал".
Следователь Гаспар Рандаццо первым делом спросил Рон Дефео, подозревает ли тот кого-нибудь в убийстве. "Амбал" ответил без колебаний: "Луиса Фалини". Фалини, известный в местных кругах мафиози, был приятелем Рональда Дефео Старшего и даже какое-то время жил у них в доме на Оушен Авеню, 112: помогал отцу строить тайный чулан в подвале, который потребовался Большому Ронни для хранения драгоценностей и наличных сбережений. Как-то раз Луис язвительно отчитал "Амбала" за плохую работу в автосалоне. Оскорбленный в лучших своих чувствах Дефео Младший тут же послал гостя к чертовой матери, началась драка, Луис схлопотал по морде от юного здоровяка и, судя по всему, затаил обиду.
Гаспар Рандаццо справедливо расценил, что если Луис и отомстил семье Дефео, то до главного обидчика еще не добрался, и следует приставить охрану к убитому горем старшему сыну. Однако до этого дело не дошло. По большому счету, совершенно не важно, какую версию убийства излагал Рон Дефео: на месте преступления было найдено столько улик, что на раскрытие потребовалось не более одного дня. Уже 15 ноября следователь Джон Ширвелл обнаружил в спальне "Амбала" две коробки из-под оружия: в одной находился карабин Марвин 22 калибра, другая, с надписью "Марвин 35", была пуста. Ширвелл сразу же доставил коробки в участок, где и узнал из только что подоспевшего заключения баллистической экспертизы, что все жертвы были убиты из оружия именно этой марки.
На следующий день, после беседы с Бобом Келске, следствие узнало еще об одном важном обстоятельстве: незадолго до убийства "Амбал" инсценировал ограбление в автосалоне, по которому полным ходом шло расследование. Достаточно для того, чтобы Рональд Дефео стал главным подозреваемым в деле об убийстве его семьи.

На то, чтобы расколоть "Амбала", потребовалась еще одна ночь. Шаг за шагом Дефео сдавал свои позиции: сначала он согласился с тем, что убийство никак не могло произойти утром, после того, как он уехал на работу: все жертвы лежали в постели в ночном белье. Затем Рон признал, что убийство было совершено из его собственного карабина. Следующее: Луис Фалини вместе с сообщником заставили его присутствовать при убийстве, а затем - собственноручно ликвидировать все улики. Наконец - последний шаг: подлый мафиози решил повязать Рона кровью, приказав нажать на курок и убить собственного отца. Пауза.
- Амбал, ведь не было никакого Фалини? Правда, не было? Ни Фалини, ни его сообщника? - следователь Денис Рафферти помог Дефео сделать последний шаг к пропасти.
- Не было. Все произошло так быстро. Я начал и потом уже не мог остановиться. Все произошло так быстро.

Эпилог, и он же - начало нашей истории

Суд над Рональдом Дефео Младшим начался 14 октября 1975 года, почти через год после бойни. У прокурора Джерарда Салливана сомнений не было никаких: Дефео - злостный наркоман, патологический лжец и жестокий садист, ненавидящий своего отца и давно замышлявший его убийство. Все попытки адвоката Уильяма Вебера построить защиту на версии сумасшествия обвиняемого разбивались о трезвый расчет и хладнокровие, с которым Рональд Дефео сначала восемь раз передергивал затвор, затем педантично заметал следы и выводил следствие на ложный след. Какое ж тут состояние аффекта, я вас умоляю!
Впрочем, попробовать не мешало, и по указке своего адвоката "Амбал" даже произнес такую речь перед присяжными заседателями: "Что касается меня, то я вовсе не убивал свою семью. Напротив: это они собирались меня убить. С моей стороны, это была чистая самозащита. Разве я не имел право защищать себя? Взяв в руки карабин, я знал наверняка, кто я такой. Я - Бог!" Реакция присяжных оказалась неожиданной: они с трудом сдержали смех. В самом деле: несет околесицу, а у самого глазки - такие хитренькие!
Все точки над i оказались расставленными после того, как Салливан в очередной раз запутал Дефео и довел до такой ярости, что тот бросился на прокурора с кулаками: "Ты что, гад, думаешь, я тут шутки шучу? Если б я мог, замочил бы тебя на месте!"
19 ноября 1975 года Рональд Дефео Младший был признан виновным в совершении шести убийств второй степени. За каждое из них он получил пожизненный срок тюремного заключения. Последний раз Дефео подавал прошение о помиловании два года назад - его отклонили.
Мрачная получилась история, нечего сказать. Непонятно только: при чем тут аферы? К тому же еще и великие. Ну, маньяк. Ну, душегуб. Достойный экземпляр для кунсткамеры или музея криминалистики, но не более того. В любом случае непонятно, с какой стати вся страна обязана знать о доме номер 112 по улице Оушен Авеню в Амитивилле, а тем более -совершать к нему регулярные паломничества почти тридцать лет...
Пора раскрывать карты. Дело в том, что убийство Рональдом Дефео своего семейства -событие хоть и важное в сюжетном отношении, но далеко не основное. Скажу больше: когда судья 19 ноября 1975 года огласил приговор и отправил "Амбала" за решетку до конца дней, ничего еще, собственно, и не начиналось!
Хотя зацепки уже явно проглядывали! Вопреки единодушию присяжных в деле об убийстве семьи Дефео оставалось столько непонятных и даже просто загадочных моментов, что впору впасть в отчаяние. Возьмем хотя бы вершину дознания - мотив преступления. "Амбал" ненавидел своего отца, это очевидно. Но зачем же он убил свою мать, которую столько раз защищал ранее от побоев отца-тирана? А братьев? Знакомые семьи единодушно подтверждали, что Рональд был очень привязан к малышке Аллисон и всеобщему любимцу девятилетнему Джону. Между тем именно эти двое как раз и приняли мученическую смерть.
Отсутствие мотива - это только начало. Было и кое-что посерьезней. Судите сами:
- Никто из членов семьи не предпринял ни единой попытки защитить себя либо спастись бегством. Между тем бойня продолжалась более 10 минут. Поначалу у следствия была версия, что "Амбал" подсыпал всем родственникам какую-то наркотическую гадость во время ужина, однако токсикологическая экспертиза дала однозначно отрицательный результат.
- По данным производителя карабин 35 калибра марки "Марлин" во время выстрела издает такой грохот, что его слышно по меньшей мере на расстоянии километра. Между тем не только сами жертвы, но и многочисленные соседи, чьи дома расположены в 50 метрах от Дефео, не слышали ничего. Ни единого выстрела. Из восьми! Версия, на котором остановилось следствие, о том, что стены дома сработали как глушитель, не выдерживает никакой критики.
- Наконец, самое невероятное: все шестеро убитых были найдены в одинаковой позе: лицом вниз. Никаких следов того, что убийца менял положение своих жертв, обнаружено не было. Получается, что за мгновение до смерти все Дефео спали именно в этой немыслимой позе - лицом к земле!

28 дней

Джордж Ли Латц родился на Лонг Айленде при необычных обстоятельствах: лишь только он покинул чрево своей матери, как сразу оказался на операционном столе хирурга: в черепе младенца была обнаружена огромная трещина, грозящая неминуемой гибелью. Мама Ли потом говорила, что магическое исцеление произошло по воле Всевышнего, который приберег для ее сына невиданные испытания.
В 18 лет Ли Латц ушел добровольцем в армию. После увольнения несколько лет работал авиадиспетчером, затем вернулся в родной город, чтобы поддержать не шибко любимый семейный бизнес - риэлторское агентство, доставшееся ему после смерти отца. В 1972 году Ли женился, но неудачно: брак распался уже через несколько месяцев.
В 1974 году Ли познакомился с Кэти Коннорс, разведенной матерью троих детей. Через год они поженились, и сразу же встал жилищный вопрос: и у Кэти, и у Ли были свои дома, но очень хотелось чего-то совместного и просторного. Решили все продать, а на вырученные деньги купить новый общий дом. Почти сразу подвернулся сказочный вариант: огромный особняк в голландском колониальном стиле прямо на берегу океана - немаловажный фактор для Ли, заядлого морехода и владельца 12-метровой яхты. Но самое удивительное: агентство по недвижимости отдавало дом почти даром: за 80 тысяч долларов. Ли прекрасно разбирался в риэлторском ремесле и знал, что даже по самым скромным прикидкам цена такого особняка никак не могла быть ниже 125 тысяч. С чего бы это?
Уже при первом осмотре Кэти, Ли и трое детей зашлись от восторга: вот он - дом мечты, сладостное семейное гнездышко! Все это время представитель риэлторского агентства держался чуть в стороне, изо всех сил скрывая беспокойство. "Что-нибудь не так?" - спросил Ли. "Да, нет, все отлично. Не помню только, говорил я вам уже или нет: это как раз тот дом, в котором убили семью Дефео. Вас это не смущает?"
Решение далось нелегко. Ли и Кэти собрали семейный совет и спросили детей, согласятся ли они спать в тех же комнатах, где год назад разыгралась страшная трагедия. Детишек, с учетом возраста (4, 7 и 9 лет), это обстоятельство нисколько не смущало. На том и порешили. Финансовое положение семьи Латц было устойчивым, поэтому в первом же банке им выдали кредит в 60 тысяч под залог дома. Недостающие 20 тысяч молодожены внесли из собственного кармана.
Джордж Ли поведал приятелю об удачном приобретении, и тот посоветовал перед переездом на всякий случай пригласить католического священника и освятить дом. Ли возражать не стал и позвонил своему хорошему знакомому, Ральфу Пекораро, духовному судье в местной католической епархии. Отец Пекораро отнесся к просьбе с пониманием и согласился оказать содействие.
Освящение прошло спокойно. Отец Пекораро обошел все комнаты, окропил их святой водой и произнес полагающиеся молитвы. Ничто не вызвало у него беспокойства за исключением одной лишь комнаты на втором этаже - это была спальня, в которой погибли маленькие Марк и Джон Дефео. Однако священник не придал этому особого значения.
Что случилось дальше, читатели наверняка знают по книге "Ужас Амитивилля" или одноименному голливудскому кинобластеру, который с триумфальным успехом обошел в начале 80-х всю планету, принес заинтересованным лицам неслыханные по тем временам 100 миллионов долларов и положил начало культовому направлению в "horror movies", фильмах ужасов.
Как бы там ни было, семья Латц продержалась в доме 112 по Оушен Авеню ровно 28 дней, после чего в панике покинула особняк, оставив все (!!!) свои вещи, включая яхту, мотоциклы, одежду и бытовую технику. Поначалу все выглядело вполне безобидно: из разных отдаленных уголков дома раздавались необычные звуки, скрипы, свистящие и жужжащие завывания ветра. Все это можно было списать на почтенный возраст дома (постройка 1924 года), так что никто из Латцев не придал неприятностям особого значения.
Однако дальше - хуже: неожиданно стали возникать невыносимые запахи разлагающегося мяса или плоти. Особенно отчетливо этот смрад прослеживался в бывшей спальне Дон Дефео. Уже потом Джордж Латц узнал, что не только "Амбал", но и его сестра, 18-летняя Дон, постоянно конфликтовала с родителями и в знак протеста прятала по углам своей комнаты остатки пищи, которые подолгу гнили и источали невыносимый запах, что доводило Луизу и Рональда Старшего до бешенства. Конечно, к тому времени, когда Латцы купили дом, все запахи давно выветрились. Но затем появились снова.
Начиная со второй недели пребывания в таинственном доме симптомы ухудшились. Кэти Латц стала отчетливо ощущать, как кто-то или что-то прикасается к ее спине, когда она проходит по лестнице на второй этаж либо спускается в подвал. Ее четырехлетняя дочка Мэси неожиданно завела себе воображаемую подружку по имени Джоди, с которой постоянно разговаривала. Однажды Мэси передала матери очередное послание Джоди: якобы Мэси и ее родителям придется жить в этом доме до конца своей жизни.
Джордж и Кэти изо всех сил пытались найти рациональное объяснение паранормальным событиям: когда из подвала поднимался невыносимый смрад, Джордж спускался и обстоятельно просматривал все канализационные трубы, пытаясь отыскать трещину или прорыв. Бывало, родители сидели на кухне, дети засыпали на втором этаже, и в этот момент неожиданно раздавались шаги... Кэти и Джордж поднимались наверх, но никого не находили. Впору было предположить, что оба просто сошли с ума, однако приходили гости и точно так же испытывали на себе все прелести дьявольского наваждения: запахи, шорохи, шумы...
События развивались по нарастающей, и очень скоро снежная лавина сорвалась. Как-то раз ночью Кэти Латц спала, повернувшись, как обычно, лицом вниз. (Удивительным образом все члены семьи Латц, чуть они перебрались в новый дом, стали спать в одной и той же позе - лицом вниз.) Неожиданно тело Кэти поднялось над кроватью и стало медленно вращаться в воздухе под самым потолком. Джордж тут же проснулся и замер с широко раскрытыми глазами. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой: казалось, все его тело налилось свинцом. Левитация Кэти продолжалась не секунды или минуты, а несколько часов подряд, затем Кэти повернула лицо в сторону мужа, и он увидел, как на его глазах она постарела, превратившись в 90-летнюю старуху.
Утром из замочных скважин всех дверей дома стала сочиться желеобразная патока. Раздался страшный крик: сын Кэти Дэнни зашел в швейную комнату (бывшую спальню Джона и Марка Дефео, которая так беспокоила священника), внезапно оконная рама сорвалась и буквально расплющила пальцы мальчика на подоконнике. Родители бросились к машине, чтобы отвезти сына в больницу, но прямо на глазах деформированные пальцы ребенка медленно выправились, и через мгновение от тяжелого увечья не осталось и следа.
В последнюю ночь разразился страшный ураган, который буквально вырывал деревья в саду вокруг дома Латцев. Джордж слышал, как кровати детей на втором этаже издавали страшный грохот: по всей вероятности, какая-то неведомая сила отрывала их от пола, а затем кидала обратно. Джордж все слышал, но вмешаться не мог: его руки и ноги были парализованы, а тело приковано к кровати невидимыми цепями. Впоследствии из метеосводок Джордж узнал, что никакого урагана в Амитивилле не было и в помине.
Утром следующего дня Джордж позвонил отцу Пекораро и рассказал о том, что творится с их жилищем. Ральф Пекораро воспринял рассказ как должное и удивился лишь одному: почему они все еще не покинули это проклятое место? Позднее святой отец признался Джорджу, что с самого начала в местной католической епархии знали о проблемах с домом Дефео, однако никто и представить не мог, насколько это серьезно.
Интересно, что католическая церковь всегда отрицала какую-либо осведомленность в данном вопросе, и лишь в середине 90-х годов отец Малакай Мартин, крупнейший католический эксперт по экзорцизму, подтвердил, что особняк на Оушен Авеню в Амитивилле, безусловно, был и остается самой мрачной обителью зла в Америке.
Итак, семья Латц бросила все свои вещи и покинула дом, перебравшись на время к матери Кэти, жившей неподалеку в местечке Диар Парк. В тот момент у Джорджа и в мыслях не было окончательно расстаться с особняком на Оушен Авеню. Идея состояла в том, чтобы передать дом на время в руки специалистов, которые попытались бы освободить его от нечистой силы. Джордж связался с супругами Воррен - Эдом и Лоррэйн, самыми знаменитыми охотниками за привидениями в Америке. Правда, звездный статус супруги-экстрасенсы обрели именно после того, как обследовали дом в Амитивилле.
На первый сеанс в дом 112 на Оушен Авеню Эд и Лоррейн Воррены прозорливо явились вместе со съемочной группой телевизионного новостного канала Channel 5 и президентом Американского общества паранормальных исследований Университета Дюк. Результаты посещения оказались ужасающими: Лоррейн и Эд, как и полагается профессионалам, испытали чудовищное воздействие "злых сил", а непосвященного ведущего новостного канала Марвина Скотта вообще вынесли из дому в бессознательном состоянии.
После Ворренов дом "обрабатывали" еще 7 знаменитых экстрасенсов - выводы подтвердились. По единодушному мнению, зло так глубоко укоренилось в этом несчастном здании, что единственным выходом мог быть полноценный сеанс экзорцизма, что, как известно, сопряжено с большой опасностью для жизни самого изгоняющего духов священника. Джордж не решился на эксперимент, и от дома пришлось окончательно отказаться: в марте Латцы вернули особняк банку.
Пока экстрасенсы изучали "обитель зла", Джордж и Кэти столь же обстоятельно прочесывали муниципальные архивы Амитивилля. И сделали поразительное открытие: оказалось, что более 200 лет назад на месте дома 112 по Оушен Авеню располагался специальный карцер для умалишенных и неизлечимо больных краснокожих аборигенов, которых сперва изолировали, а затем медленно выпроваживали на тот свет. Джорджа озарило: вот они - корни "злой природы" доставшегося ему здания! И Латц... позвонил Уильяму Веберу, адвокату Рона Дефео!
Теперь - сюрприз! На самом деле Джордж Латц познакомился с Уильямом Вебером аж в прошлом, 1975-м году. В то время Вебер готовился к защите "Амбала" и судорожно прорабатывал самые невероятные версии, которые могли бы облегчить участь его клиента. Злые и завистливые люди говорят, что тогда-то и пришла ушлому юристу гениальная идея разыграть "паранормальную карту", чтобы использовать ее в качестве главного козыря защиты. Вебер встретился с Латцем и предложил ему многоходовый план: Джордж покупает дом Дефео, переезжает, а затем под гнетом сил преисподней спасается бегством. Можно не сомневаться, что падкие до саморекламы паранормальные эксперты проведут "независимое расследование" и обязательно подтвердят "нездоровый статус" дома. В этом случае на суде можно будет заявить, что те же самые силы, что воздействовали на Латцев, влияли и на Рона Дефео, а в какой-то момент полностью взяли под контроль его психику и буквально вынудили устроить бессмысленную бойню.
Замечательный план, только непонятно, что с этого мог поиметь Джордж Латц? О святая простота! Джордж Латц мог поиметь с этого большие-пребольшие зеленые денежки, поскольку финансовый потенциал, заложенный во всей этой сенсационной истории, поистине неисчерпаем.
Не берусь утверждать, что авторство только что изложенной версии принадлежит Уильяму Веберу. Допускаю, что Джордж Латц и его шустрая жена Кэти и сами могли все придумать, а уж затем выйти на Вебера с деловым предложением. Как бы там ни было, но первоначально написание книги по следам злоключений добропорядочного американского семейства в злокозненном доме планировалось совместно с все тем же Уильямом Вебером. Однако очень скоро Латцы отшили адвоката за чрезмерную жадность: он запросил себе аж 72 процента от всех прибылей. Джордж встретился с Джеем Энсоном, известным автором паранормальных бестселлеров, и заключил с ним паритетный договор: Латцы передают писателю аудиокассеты, на которых были наговорены подробности пережитого, ну, а прибыль, сами понимаете, фифти-фифти.
Сказано - сделано: закрутилась так хорошо знакомая нам машина, потекли столь желанные денежки. Сначала вышла книга Джея Энсона под названием "Ужас Амитивилля: подлинная история одной семьи". Тут же по горячим следам был снят одноименный голливудский кинобластер. Джорджу Латцу не только удалось зарегистрировать и запатентовать торговую марку "Ужас Амитивилля", но и заключить с киностудией неслыханный договор, который давал Латцам эксклюзивные права на все последующие одноименные экранизации и письменные издания.
Ясное дело, что после первого фильма вышел второй - "Ужасы Амитивилля-2", после первой книги - вторая, которая называлась - естественно! - "Ужасы Амитивилля-2". Потом был "Амитивилль: Последняя глава", и она оказалась вовсе не последней: в спину ей уже дышала многосерийная телепостановка...
Дабы читатель оценил размах, скажу только, что это наваждение продолжается и по сей день. В 2002 году, то есть 27 лет спустя после описанных событий, Джордж Ли Латц, к этому времени давно разошедшийся с Кэти, в течение целой недели ежедневно часами выступал на радио-шоу Лу Джантиле в специальном цикле "Неделя Амитивилля".

Ложка дегтя

Доверчивый читатель, наверное, потирает руки: "Вот какие ушлые аферисты, эти Латцы!" Боюсь, однако, что не все в истории Дефео и их дома столь однозначно. Скорее - даже наоборот. Если Джордж и Кэти Латц все придумали, почему никто из соседей не слышал выстрелов Рона Дефео? И почему все Дефео и Латцы спали лицом вниз?


Всем родной и близкий монстр Хойт

Мормонское сердце

Вальтер Джей Хойт Третий не был каким-то там проходимцем. Он вышел из очень зажиточной, обстоятельной и именитой семьи калифорнийских мормонов. Дискуссия о том, что натворил этот самый американистый из американцев, не прекращается уже третий десяток лет, однако никто и никогда не поминал религиозную принадлежность Хойта в качестве вероятной первопричины его неоднозначной деятельности. И очень, должен сказать, напрасно, поскольку, на мой взгляд, именно мормонские идеалы Хойта позволили ему с легкостью развеять по ветру благосостояние тысяч американских семей, причем - заметьте! - не ради злого умысла, а из самых что ни на есть добрых побуждений. Поэтому начнем нашу историю с кратенькой исторической справки.

Церковь Иисуса Христа святых последних дней - официальное название мормонов - была основана Иосифом Смитом, которому в 1820 году явилось чудесное видение: во время молитвы Бог-Отец и Бог-Сын материализовались и сообщили приятную информацию о том, что Иосиф избран для возрождения истинного христианства. В 1823 году Смиту случилось второе видение: на этот раз пришел ангел Мороний и поведал о спрятанных "золотых листах" на холме Кумора, которые покрыты иероглифами "измененного египетского языка" и содержат важные сообщения из древней истории Америки. В 1827 году бесценные первоисточники оказались в руках Иосифа Смита, и он сумел прочесть "староегипетские письмена" с помощью специальной техники - "пророческих очков", которые хранились в том же ящике, что и рукописи. В 1830 году "Книга Мормона" была опубликована огромным по тем временам (да и по сегодняшним - тоже) тиражом в 5 тысяч экземпляров. В том же году была учреждена Церковь мормонов из шести человек. Уже через десять лет этот еретический бред распространился по всей стране, и число сподвижников перевалило за тысячу.
Из рядовой ереси мормонство выделяло два обстоятельства: пожертвование десятины и практика полигамии. И если первое еще можно было списать на внутренние заморочки безумных сектантов, то вот второе - многоженство - не давало покоя добропорядочным согражданам: мормонов гоняли отовсюду, где только они появлялись. В конце концов терпение государства истощилось. Иосифа Смита вместе с братом Хайрумом отправили за решетку в городе Картхаг, но даже там он не обрел покоя: не на шутку оскорбленные в своих лучших чувствах горожане взяли тюрьму штурмом, и великого ясновидца-пророка Иосифа Смита пристрелили.
После смерти Смита движение возглавил Бригам Янг. В 1846 году он провел "жертвенное шествие" к Большому Соленому озеру. Группа мормонов, преодолев 1 700 километров, добралась до северного штата Юта, где и учредила новый город - Солт Лейк Сити. Десять лет спустя Бригам Янг организовал нападение на колонну переселенцев, состоящую по большей части из женщин и детей. Мормоны истребили 120 человек и перевели стрелки - ясное дело! - на индейцев. Но федералы не поверили и устроили дотошное расследование. Приемный сын Янга, Джон Ли, непосредственно перед тем, как его повесили, заявил, что нисколько не стыдится содеянного, потому как истребление было совершено по велению Господа - в отместку за гонение на мормонов в других штатах. Интересно, что колонна переселенцев вовсе не собиралась останавливаться в Солт Лейк Сити, а направлялась транзитом в Калифорнию.
Сегодня Церковь святых последних дней насчитывает - держись крепко, читатель! - 8 миллионов последователей и ежегодно генерирует около 3 миллиардов долларов чистого дохода (за счет десятин, разумеется). По всему миру шастают 40 тысяч миссионеров и добиваются, надо сказать, приличных результатов: в России в мормонство перетянули уже 5 тысяч человек.
Итак, вернемся к нашему герою. Семья Джея Хойта, как и полагается добропорядочным мормонам, вела сугубо сельскохозяйственный образ жизни вдали от посторонних глаз. Именно под воздействием мормонских жизненных ценностей и сформировалась непоколебимая убежденность Джея Хойта в правоте собственного дела, независимо от методов и средств достижения цели. Интересно, что афера Хойта была направлена против федеральной власти, а не частных лиц. Более того, Хойт постоянно подчеркивал, что выполняет великую миссию по освобождению сограждан из липких пут государственного финансового произвола. Другое дело, что в конечном итоге в дураках остались именно рядовые сограждане Хойта, а не дядюшка Сэм. Как бы там ни было, но понять такую жизненную установку Джея Хойта вне контекста его мормонства, на мой взгляд, совершенно невозможно.

Ковбой в "Стетсоне"


Никто никогда не видел Джея Хойта без знаменитой ковбойской шляпы. Казалось, он не расстается с ней даже во сне. По крайней мере в природе не существует фотографий нашего героя без "Стетсона". Для него это не просто шляпа, а глубокий символ народности и укорененности. Всем своим видом Джей Хойт подчеркивает: он - из своих, из простых, из тех американцев, что корнями уходят в землю, не только в переносном, но и в самом прямом смысле - всю свою жизнь Хойт занимался сельским хозяйством. И афера его тоже была сельскохозяйственной. Согласитесь, довольно экстравагантная разновидность криминала, хотя, по большому счету, она давно напрашивается. Тому две причины: во-первых, подавляющее большинство граждан Америки абсолютно ничего не понимает в сельскохозяйственных буднях, поэтому "разводить лоха" на этом поприще проще простого. Во-вторых, то же самое подавляющее большинство граждан Америки в сельском хозяйстве души не чает и испытывает перед ним благоговейный восторг - еще бы: back to the roots 10, как-никак! Получается почти идеальная комбинация для махинации, но вот незадача: не менее подавляющее большинство аферистов происходит из сугубо городской среды и так же далеко от сельских реалий, как и их потенциальные жертвы. С другой стороны, близость к природе вполне естественным образом притупляет врожденную человеческую тягу к криминалу, поэтому в самой сельской среде аферисты большого полета встречаются крайне редко. Пьяницы, дебоширы, бытовые убийцы - это, пожалуйста, а вот так, чтобы развести десятки тысяч сограждан на сотни миллионов долларов - что называется, днем с огнем! Чтобы сельский житель подался в грандиозную аферу, нужен сильный идейный заряд, духовная миссия, так сказать. Дивным образом именно такой заряд и такая миссия удачно соединились в личности Хойта с его мормонским моральным кодексом. Что из этого получилось, мы сейчас узнаем.
Джей Хойт специализировался на разведении высокопородного племенного скота. Не каких-то там безродных захиревших буренок, а супергигантов, рекордсменов по надою и мясу. На эту удочку он и повел своих беспечных соплеменников. Как резонно рассудил один из долгосрочных инвесторов Хойта: "Мы тогда долго думали и решили: пока люди не перестанут есть бифштексы - а этого, ясное дело, не случится никогда! - бизнес Хойта будет процветать. Ну, и мы вместе с ним - тоже".
Начало истории относится к 1977 году, когда Джей Хойт принял решение перевести свои многочисленные стада из Калифорнии в богом забытое графство Харни, штат Орегон. Причина: на порядок более низкие цены на пастбищные угодья. Хойт и его семья поселились в самом крупном городке графства - Бернсе, расположенном в пятистах километрах от Портланда, столицы Орегона. В Бернсе все было по-семейному, чинно и благопристойно. Жители знали друг друга в лицо и по именам, здоровались на улице, а по вечерам собирались в пабах и шумно обсуждали удачный сбор семени племенных быков и новое чудо-масло для комбайна.
Сразу по прибытии Хойт стал скупать полуразорившиеся местные ранчо и свободные пастбища. Всего получилось более полумиллиона гектаров - вот он, размах Дикого Запада! По удачному стечению обстоятельств, накануне переезда семейства калифорнийских мормонов (вместе с Джеем в Бернс перебрались два его брата и сестра) разорился самый крупный местный работодатель - лесопилка Эдварда Хайнса, в результате чего на улице оказалось более 1000 жителей городка. Форменная трагедия в условиях, когда работодателей на всю округу - раз-два и обчелся. Не удивительно, что Хойт, который всех пригрел и обеспечил, среди местных жителей пользовался репутацией божественного посланника. Уэйн Корнс, проработавший на Хойта 17 лет, так прямо и говорил: "Джей - это Бог". Мэр Бернса, Роджер Ризон, высказывался хоть и более сдержанно, но в том же ключе: "Хойты сделали так много хороших дел для нашего городка!"
Через неделю после переезда Джей Хойт пригласил всех жителей Бернса на дружескую вечеринку, которую организовал в чистом поле по соседству со своей центральной усадьбой. Для скромного междусобойчика была скуплена вся пластиковая посуда в местном сельпо, а на столе красовались бесчисленные дымящиеся стейки из восьми коров, которых забили по случаю. В тот день Хойт накормил 3 тысячи человек! Что двигало этим человеком? Неужели только желание заработать авторитет, и без того гарантированный ему? Уверен, что нет! В тот день он наверняка думал об Иисусе, о том, как Мессия накормил пятью хлебами всех страждущих и о том, что сам он, Вальтер Джей Хойт Третий, такой же избранник Божий, как и Иосиф Смит, основатель Церкви святых последних дней.
Отдадим ему должное: мормон-"избранник" и в самом деле обогрел покинутых (лесопилкой) чад Господних: на ранчо Джея Хойта трудилось более двухсот человек. Причем заработная плата составляла не повсеместно принятые 600 долларов ежемесячно, а 1 100! У местных пользовалась популярностью поговорка: "Даже у батраков Хойта есть свои батраки". Джей Хойт любил говаривать, что его задача - дать простому американскому человеку то, что отнимает у него дядюшка Сэм. Ну не любил калифорнийский мормон звездно-полосатое государство, что ж тут поделать! Затаил на него обиду, тлеющую на генетическом уровне еще с тех незапамятных времен, когда мормонов со свистом и улюлюканьем изгоняли из добропорядочных поселений, принуждая создавать уединенные колонии на отшибе.
Размах животноводческой империи Хойта впечатляет даже непосвященного человека: к 80-м годам, по мнению аналитиков профильного издания "Cattle Fax", Хойт оперировал крупнейшим в стране агломератом ферм, специализирующихся на разведении высокопородных коров.
В основу генетических изысканий была положена южная короткорогая порода (Shorthorn), из которой в результате интенсивной селекционной работы была получена, по словам самого Хойта, новая "суперкорова" с рекордными надоями и приростом веса. Помимо разведения скота, Хойт занимался энергичной торговлей замороженным бычьим семенем для искусственного оплодотворения, а также предоставлял услуги по пересадке эмбрионов из своих "суперкоров" посредственным буренкам. Читатель должен согласиться, что на непосвященного обывателя все эти сельскохозяйственные манипуляции неизбежно производят магический эффект. Экзотичность бизнеса только вселяет доверие и порождает неодолимое желание самому стать частью истории, творимой прямо на глазах. Все именно так и вышло. В середине 70-х Джей Хойт, выполняя одному ему ведомую историческую миссию, обратился к широким общественным массам с предложением, от которого эти массы не имели ни малейшего шанса отказаться. Привычным широким жестом благодетеля Джей Хойт провозгласил новую финансовую революцию. Одним ранним утром обыватели на бескрайних просторах от океана до океана достали из своих почтовых ящиков рекламную брошюру, с обложки которой ослепительной улыбкой приветствовал их самый что ни на есть аутентичный ковбой в элегантном "Стетсоне". Ковбой поражал воображение не столько обилием принадлежавших ему пашен и скота, сколько феноменальной, совершенно для ковбоя не свойственной осведомленностью в путаной науке налогообложения. Более того, вся схема Хойта строилась именно на привязке сельхозработ к налогам. Девиз звучал так: "Harvesting Tax Savings by Farming the Tax Code" - "Посеяв налоговое законодательство, мы пожинаем налоговые сбережения". Позиционирование программы Хойта тоже было на высоте: "Quality Investments for Folks That Dream About Owning a Piece of the Country" - "Качественное вложение денег для тех, кто мечтает получить в собственность частичку родной страны"! Дураку понятно: безотказный вариант.
Что же предлагал Джей Хойт народу? Схема состояла в следующем:
1. Все операции - разведение скота, надои молока, продажа молодых бычков и замороженного семени, пересадка эмбрионов - структурировались в множество маленьких партнерств, в которые входило от 5 до 10 человек. Во главе каждого партнерства стояли сам Хойт либо его жена Бетти.
2. Доходы от участия в партнерствах носили принципиально долгосрочный характер, хотя при этом легко пересчитывались на невиданные годовые проценты. Так, одно из партнерств Хойта Timeshare Breeding Service в своей рекламной брошюре обещало 24,3% годовых, причем абсолютно освобожденных от налогообложения! То, что прибыль целиком и полностью ожидалась от скота, вселяло дополнительную уверенность - как-никак основополагающий продукт экономики всех времен и народов.
3. Технология бизнеса была проста и понятна младенцу: каждое партнерство получает в собственность какую-то часть стада либо операций империи Хойта. Затем партнерства заключают договор субподряда с одним из ранчо того же Хойта на ведение текущих дел по разведению и выращиванию скота. Через несколько лет подрастает новое поколение бычков и коров, которые будут реализованы на одной из сельскохозяйственных бирж по предельно высокой цене, поскольку речь идет о "суперкоровах", не имеющих аналогов и конкуренции. Вырученные деньги пойдут партнерам-инвесторам, что и послужит замечательным пенсионным обеспечением! Таким образом, долгосрочная инвестиционная программа Хойта была, в первую очередь, ориентирована на средний класс, озабоченный созданием солидной базы для тихой и безмятежной старости. Своих клиентов Джей Хойт ласково именовал "Joe Six-Pack" - "Джо-Шесть бутылок" (Joe Six-Pack, с намеком на стандартную упаковку пива).
4. Теперь самое главное и замечательное: брать деньги у честных простых американцев, которые и так с трудом сводили концы с концами, у Хойта рука никогда бы не поднялась. С самого начала операции он заявил, что, в первую очередь, его усилия будут направлены на восстановление справедливости: пусть дядюшка Сэм раскошелится и проявит, наконец-то, заботу о своих честных гражданах. В этом и была изюминка Хойта: партнеры вступали в объединения без единой копейки денег! Получалось, что долгосрочные доходы и счастливая старость появляются ниоткуда, как богоявленное чудо, как манна небесная.
Чтобы додуматься до такой схемы, Джею Хойту пришлось изрядно потрудиться. На протяжении чуть ли не десятилетия все свободное время наш герой посвящал самообразованию в области налогообложения: читал книги и учебные пособия, методические разработки и материалы судебных дел, связанных с налогами. В конце концов Джей Хойт поднаторел до такой степени, что успешно сдал серию экзаменов в IRS - Государственной Налоговой Службе - в результате чего ему был присвоен статус независимого советника по налогам и регистрированного агента (enrolled agent) - самая высокая степень доверия со стороны государственного ведомства к экспертам, не находящимся в штате сотрудников.
Помимо того, что такие регалии служили дополнительным инструментом доверия и со стороны потенциальных инвесторов ("Парню дала добро сама Налоговая Служба!"), Джей Хойт получил законное право не только заполнять налоговые декларации своих партнеров, но и выступать в роли официального консультанта по делам налогообложения. Кроме всего, знание тонкостей и подводных камней нелегкого мытарского ремесла открыло Хойту невиданную до сих пор лазейку: налоговые списания!
Теперь мы можем оценить схему Джея Хойта во всей красе: вместо того, чтобы брать деньги у своих многочисленных партнеров, Хойт перераспределял на них часть издержек и расходов, неизбежно возникающих в результате трудоемких и затратных операций по разведению скота. После этого все партнеры обращались в Налоговую Службу с просьбой произвести вычет этих издержек из удержанных налогов, причем законодательство позволяло делать это аж за три предыдущих года! В результате Налоговая Служба производила обратные начисления и возвращала партнерам Хойта значительные суммы. 25% денег счастливцы складывали себе в карман, а остальные 75% переходили к Хойту как раз в виде покрытия доли в партнерстве.
Изумительная схема! Кажется просто невероятным, что такие лазейки существовали на полном законном основании. Тем не менее - факт. Деньги, полученные от дядюшки Сэма, шли на оплату затрат по выращиванию скота. А далее читатель уже знает: впоследствии скот планировалось продать, и партнеры-инвесторы должны были сказочно обогатиться.
Ясное дело, народ повалил к Джею Хойту валом. Поскольку все операции проходили в открытую, чуть ли не под эгидой и с благословения самой Налоговой Службы, проблем с привлечением капитала не возникало никаких. Более того, Хойт старался максимально приблизить к себе инвесторов, поэтому большую часть времени проводил в постоянных разъездах по стране, запросто общался с каждым из своих партнеров лично, организовывал "дружественные ланчи и обеды" и всячески укреплял и без того непоколебимый статус "своего парня".

Кроме того, ежегодно на многочисленные ранчо Хойта в Орегоне организовывались специальные ознакомительно-трудовые туры: все желающие (причем не только официальные партнеры) могли запросто приехать и лично поучаствовать в нелегком труде животновода. Каждое лето происходили сборы в городе Боиз. Оттуда вся честная компания отправлялась в 300-километровый пробег до Бернса (как тут не вспомнить старую мормонскую традицию "жертвенных шествий"!) с обязательным барбекю и заходом на фермы, где предоставлялась возможность собственными руками пощупать объект капиталовложения: ласково подергать буренку за вымя или бережно собрать бесценное бычье семя. Как тут не поблагодарить Бога за то, что он позволил доверить свое будущее не какому-то биржевому спекулянту-инородцу, оперирующему эфемерными, неуловимыми фьючерсами и опционами, а такому родному, близкому и - главное! - понятному парню, как Джей Хойт, с таким ясным и надежным бизнесом.
Читатель, ты не поверишь: эта идиллия продолжалась 20 лет!!! 20 лет на глазах Государственной Налоговой Службы, при прямом и однозначном попустительстве с ее стороны, раскручивалась невероятная афера. 20 лет Джей Хойт демонстрировал официальный сертификат государственного зарегистрированного агента и увешивал доверчивых простаков гроздьями долговых обязательств, приближая их к безысходной долговой яме вместо обещанной обеспеченной старости. А что же дядюшка Сэм? А ничего! Дядюшка Сэм исправно отсылал обывателям чеки с обратными начислениями и втихаря ухмылялся каким-то одному ему ведомым мыслям. Как оказалось впоследствии, ждал своего звездного часа.
Справедливости ради нужно сказать, что для проформы Государственная Налоговая Служба периодически устраивала проверки бизнеса Джея Хойта. Впервые аудит был проведен в 1977 году и затем регулярно повторялся три года кряду. Как сегодня заявляют сотрудники IRS, они с самого начала были убеждены, что бизнес Хойта был аферой, вот только доказательств отыскать ну никак не удавалось. Непонятно только, что мешало IRS своевременно дать частное определение и, тем самым, предостеречь инвесторов от потенциальных потерь. Ан, нет: Налоговая Служба год за годом копалась в документации, что-то там находила по мелочи, так же по мелочи и штрафовала, но по большому счету - тихо молчала в тряпочку.
Опять же справедливости ради следует отметить, что агенты IRS из раза в раз демонстрировали высший пилотаж некомпетентности и лени, так что удивляться отсутствию доказательств не приходится. И это при том, что с самого начала был взят верный курс: IRS исходила из предпосылки, что центральная схема Хойта (перераспределение убытков на партнеров с последующим списанием налогов) с юридической точки зрения была безупречной, поэтому искать слабые места нужно в деталях. Например, в спецификации самих "суперкоров" Хойта, на супер-пупер качества которых и делалась основная ставка. Но как раз в коровах IRS ничего не понимала. Подчеркивая собственную уникальность и незаменимость для партнеров, Джей Хойт частенько говаривал: "Там (в IRS - С.Г.) сидят бухгалтеры, которые ничего не смыслят в породах коров, а у нас на селе полно ковбоев, которые ничего не смыслят в налогах".
Неудивительно, что когда драма была сыграна, а сотни и тысячи людей разорились, все узнали, что "суперкоровы" Хойта - фикция. Об этом поведал общественности Майк Шниткер, главный эксперт Хойта, руководивший всей программой искусственного осеменения и генетических модификаций скота: "Коровы Джея - полное фуфло. Чем-то они напоминали пони среди лошадей. В любом случае все их достоинства существовали только в компьютере".
Между тем на протяжении десятилетий "суперкоровы" Хойта повсеместно пользовались репутацией высшего достижения животноводческого гения. Репутация эта выковывалась на сельскохозяйственных биржах в Сан-Франциско и Денвере, где на аукционах скот Хойта уходил по занебесным ценам. Главным покупателем считалась мировая сеть забегаловок "Макдоналдс", однако прежде, чем он говорил свое окончательное веское слово, аукцион разогревался специальными "подходными зазывалами", так называемыми shills. Именно они всякий раз искусственно взвинчивали цену коров Хойта, так что раззадоренным макдоналдцам оставалось только заглотнуть наживку.
Можно допустить, что агенты налоговой службы не ловили мышей в коровах, но незнание арифметики уже не лезет ни в какие ворота. Десятки раз предпринимались попытки посчитать общее поголовье скота на фермах Хойта, и ни разу это не удавалось вплоть до 1986 года. За коровами великого ковбоя-мормона в кулуарах IRS даже закрепился ярлык "призрачного стада" (phantom herd). Выглядело это так: инспекция выезжала с проверкой прямо на ранчо, расположенное в десятках километров от Бернса. Из списка, представленного бухгалтерией, наугад выуживались несколько номеров, ковбои уходили в стада и через час приводили нужных коров. Идентификация проводилась по специальным биркам на ухе. Счастливые инспекторы отправлялись обратно в Бернс на ночевку, а ковбои Хойта брались за дело: всю ночь они перегоняли коров на другое пастбище и перевешивали бирки. На следующий день инспекторов возили до вечера окольными путями и под вечер в совершенно измотанном состоянии доставляли на соседнее пастбище. Там и показывали тех же самых коров, что и накануне, только с перевешенными бирками. Поскольку инспекторы изначально не были в состоянии отличить корову от лошади, все проходило на ура.
В 1986 году состоялся первый суд над Джеем Хойтом по обвинению в завышении численности стада. И все узнали, наконец, что из проданных партнерам 17 611 коров на совокупных пастбищах паслось только 6 409. Впоследствии оказалось, что и эти цифры не соответствуют действительности. Согласно заключительному вердикту 2001 года, за весь период своей деятельности Джей Хойт продал 38 тысяч коров, тогда как ни в один момент времени численность совокупного стада не превышала 5 тысяч.
Спрашивается: зачем же Хойту понадобилось завышать количество коров? Вопрос риторический: ведь каждая корова - это десятки тысяч долларов ежегодных затрат на ее содержание. Таким образом, получалось, что чем больше коров числилось за Хойтом, тем больше денег можно было отнести на издержки и - как следствие - вытащить у дядюшки Сэма в виде налоговых списаний!
Борьба Государственной Налоговой Службы с Джеем Хойтом напоминала перетягивание каната. Скажем, в 1994 году, когда снежный ком судебных разбирательств превысил все мыслимые пределы (на Хойта одновременно было подано более 2 000 исков, не только от государственных служб, но и от разоренных партнеров), IRS все-таки добралась до центральной усадьбы мормонского семейства и конфисковала их асьенду, оцененную в 342 тысячи долларов. Однако уже на следующий год дом был продан на аукционе всего лишь за 60 тысяч. Единственным покупателем на торгах был... сам Джей Хойт. Как оказалось, все это время семья не выезжала из своего поместья ни на один день.
Пока творилось это безобразие, дядюшка Сэм вытащил из рукава свою главную карту. И вдарил во всю бюрократическую мощь по... партнерам Хойта. Как проговорился однажды Билл Штайнер, пресс-секретарь Государственной Налоговой Службы: "Гораздо проще преследовать людей, которых одурачили, чем тех, кто разработал аферу".
Месть государства заключалась в том, что от всех без исключения партнеров Джея Хойта потребовали незамедлительной уплаты налогов с сумм предыдущих списаний, которые проводились десять, а то и пятнадцать лет назад. Наивные обыватели полагали, что срок давности по налоговым обязательствам составлял всего три года и IRS не может претендовать на то, что давно стерлось из памяти. Как бы не так! Трехлетний срок распространялся только на доходы, но никак не на расходы, а ведь именно за счет расходов на ведение скотоводческой деятельности делались обратные начисления. Для них, как оказалось, ограничений по срокам давности не было.
Цинизм ситуации заключался в том, что все эти махинации Государственная Налоговая Служба провела как бы задним числом. Пока Джей Хойт гулял на свободе, списание производственных издержек считалось правомерным. Однако, как только суд постановил, что эти издержки были завышены, IRS тут же запретила списание и выставила счет всей армии незадачливых инвесторов.
Самое же ужасное заключалось не в самих неожиданно возникших долговых обязательствах, а в пени и штрафах, которые IRS наложила за просрочку с их погашением. Эти пени и штрафы составляли от 300 до 800% от изначальной задолженности. В результате люди, чьи доходы никогда в жизни не превышали 30-40 тысяч долларов в год, оказались перед необходимостью выплатить государству от 800 тысяч до миллиона долларов!
По сути дела "Джо-Шесть бутылок" заставили расплачиваться за неспособность государства своевременно прикрыть всеамериканскую лавку Хойта. В этом отношении показательна история Уэйна Корнса, проработавшего у Хойта 17 лет (того самого, что искренне называл своего босса Богом). В 1994 году жена Уэйна Иди неожиданно заметила, что какой-то незнакомец энергично фотографирует их дом и прилегающий участок. Через неделю Корнсов вызвали в центральный офис Налоговой Службы штата Орегон в Портланд и потребовали предоставить полный список имущества. IRS выставила счет на 200 тысяч долларов и дала 30 дней на то, чтобы продать дом. За дом удалось выручить 38 тысяч. Вместо обеспеченной старости на теплом и ласковом побережье Коста-Рики Корнсов ждала иная реальность: они перебрались в арендованный вагончик. После объявления банкротства еще в течение пяти лет они выплачивали большую часть своего заработка, лишь бы расплатиться с дядюшкой Сэмом. Сегодня Уйэн уверен, что ему повезло больше, чем остальным: ведь у многих партнеров Хойта не было даже собственного дома, который можно было продать!
Летом 2001 года Джей Хойт был окончательно признан виновным по 54 пунктам обвинения в незаконном почтовом маркетинге, ложном банкротстве и отмывании денег. Интересно, что в этом приговоре нет ни единого слова о каком бы то ни было нарушении налогового законодательства! В то же время суд констатировал, что с помощью подлогов и незаконных ухищрений Джей Хойт выудил у четырех с половиной тысяч инвесторов из 41 одного штата более 100 миллионов долларов.
Итак, великий мормон отправился до конца своих дней в места не столь отдаленные, а малые его партнеры по бизнесу продолжают вести изматывающую борьбу за выживание с родным государством. Многие из них (около 350 человек) объединились в союз "В Поиске Справедливости" и даже выпускают газету с подкупающим названием "Призрачное стадо". Также создан какой-никакой фонд взаимопомощи для того, чтобы отбиваться от судебных преследований IRS, которая, вопреки многочисленным пожеланиям не только депутатов Конгресса, но и судей отказаться от безнравственного вымогательства штрафов продолжает настаивать на своем и вышибает из "хойтовцев" все до последней копейки. По словам одного из этих "счастливцев", Налоговая Служба просто мстит за собственную некомпетентность. Интересно, что во всех интервью представители IRS почти однозначно называют малых партнеров Хойта "налоговыми бунтовщиками, которые получили по заслугам за свои стремления обмануть государство".
У судьи Роберта Джонса иное мнение. В своем заключительном слове на судебном заседании 19 июня 2001 года по делу пятерых младших партнеров Хойта Джонс обратился к государственному обвинителю с такими словами: "Я прошу вас донести мое послание правительству Соединенных Штатов. Я убежден, что люди, проходящие по данному делу, не руководствовались жадностью в своих поступках. Они стали настоящей жертвой в руках человека, способного на самый бессовестный обман, человека, который обманул всех, кто его окружал, включая самых близких людей. Я настоятельно рекомендую, чтобы по всем остальным аналогичным искам было принято решение о полном исключении штрафов и пени, а также процентов, начисленных по долговым обязательствам младших партнеров Хойта".


Коврососная контора маркиза Карабаса

Важная штука - технология. Сегодня она легко может прийти на помощь талантливому аферисту и компенсировать то, без чего был немыслим успех, скажем, в XIX веке. Там, где Джеймсу Ривису или Чарльзу Понци требовались могучая сила самоубеждения и неистовая вера в собственную мифологию, нашему современнику, молодому гению предпринимательства Барри Минкову было достаточно недюжинной наглости и передовой технологии.


Есть и еще одно пикантное отличие очередного героя "Великих афер ХХ века" от прошлых персонажей: Барри Минков не только поныне живет и здравствует, но еще и пользуется большим почетом и уважением у органов правопорядка. В возрасте 23 лет самый юный в истории Америки самодельный миллионер удостоился обвинения по 57 пунктам, которые федеральный судья в Лос-Анджелесе, глазом не моргнув, укрепил двадцатью пятью годами колонии строго режима. Однако уже через семь с половиной лет Минков глубоко раскаялся и стал на путь истинный. В 1994 году его взяли да и выпустили с умилительной сопроводиловкой: "За примерное поведение и усилия по самоперевоспитанию". Всем бы так. Самоперевоспитание заключалось в том, что Минков крестился и заочно получил степени бакалавра и магистра по теологии и апологетике в Университете Свободы, учрежденном выдающимся телепроповедником-авантюристом Джерри Фалуэллом, После досрочного освобождения Минков устроился на работу пастором в крупной евангелической церкви неподалеку от родного городка Резеда, а через три года получил повышение до старшего пастора в общинной библейской церкви Сан-Диего.
Сегодня параллельно с проповедью Слова Христова Барри Минков читает в Академии ФБР и иных уважаемых государственных заведениях лекции и ведет семинары о том, как распознавать финансовые махинации. На выступлениях Минкова всегда аншлаг: ведь иллюстрации пастор берет не из ученых книжек, а из собственной уголовной биографии. Головокружительной и изощренной, надо сказать.
По всему выходит, что рассказывать мне придется не о каком-то там зеке, а о почти что святом отце и добропорядочном гражданине Соединенных Штатов Америки. Даже и не знаю, что сказать в свое оправдание. Разве лишь то, что ни на одно мгновение не верю в чудесное исправление Минкова и по мере сил постараюсь продемонстрировать читателю, что Слово Божье для пастора Барри - такой же засаленный гешефт, как все, к чему он прикасался в своей жизни.
Осенью 1982 года юноше Барри Минкову надоело выклянчивать у своей матери центы на мороженое. Да и потом, он вступил в сложный пубертатный период, поэтому сфера его интересов расширялась семимильными шагами и уже давно перестала ограничиваться еженедельным походом в кино, полукилограммовым кульком попкорна и сладким липким лоллипопом на палочке. Барри энергично замечал девочек, ему хотелось с ними дружить, ходить на свидания, в конце-то концов. Короче говоря, пора было браться за ум и открывать свое дело.
Вот только какое? Учился Барри ужасно, знал и того меньше. Ничего не оставалось, как податься в коврочисты - самое доступное занятие, когда не хватает фантазии, связей и средств для чего-нибудь поприличней.
В удивительный мир чистки ковров Барри ввела его мама, которая подрабатывала телефонным завлекалой для одной из ковровых фирмешек. Надо сказать, что чистка ковров - это последний островок "дикого Запада" в беспредельно структурированном и бюрократизированном американском капитализме. Непосвященным читателям-соотечественникам, воспитанным на сказке эпохи холодной войны о стране безграничной свободы, будет интересно узнать, что в Америке давно уже нельзя ничего "замутить" без корочки утвержденного образца, обязательной лицензии, не говоря уж о солидном стартовом капитале. Чуть ли не единственный бизнес, в котором можно существовать без всяких разрешительных процедур и практически без подъемных, - это чистка ковров. Rug suckers, "коврососы" - так немного обидно, но все же ласково именуют себя старожилы этого вольного ремесла.
Итак, в возрасте 16 лет бедный еврейский мальчик из Сан-Фернандо (пригород Лос-Анджелеса) подался в "коврососы". Офис компании находился в семейном гараже, благо тот был пуст. Компания называлась круто - ZZZZ Best , "Самая лучшая". Ровно через пять лет Барри превратится в национального героя и на популярнейшем телевизионном шоу Опры Уинфри в апреле 1987 года обратится с пионерским призывом к юношам и девушкам Америки: "Вы всегда должны думать крупномасштабно и сами быть крупномасштабными. Возьмите за правило: предел - только небо!"

Коврососание делается так: берется телефонный справочник и обзваниваются все конторы подряд в близлежащей округе. Тупо предлагается провести уборку. Кто-нибудь да согласится. После этого садишься в подержанное папино авто, гонишь по адресу, забираешь ковры и пылесосишь их в гараже до посинения. Отвозишь обратно, получаешь деньги. Такой вот незамысловатый производственный цикл. Проще лишь полупринудительная чистка ветровых стекол автомашин, вынужденных остановиться у светофора. Правда, в последнем случае есть дополнительный аргумент: в одной руке мойщик держит тряпку чистую, в другой - омерзительно грязную и делает счастливому обладателю автомобиля предложение, от которого сложно отказаться: "Либо я протираю тебе стекло и ты башляешь, либо я делаю то же самое, но только вот этим смердящим ошметком - выбирай!" Если читатель полагает, что я преувеличиваю, спешу заверить, что лично подвергался подобной процедуре и в черном квартале Филадельфии (хотя сегодня там почти все кварталы черные), и в Лос-Анджелесе.
Именно такого аргумента и не хватало Барри Минкову для успешного ведения бизнеса: грязными коврами особо не пошантажируешь. Дело усугублялось еще и невыносимой конкуренцией, что, впрочем, неудивительно с учетом общеобразовательного уровня населения и неприличной доступности бизнеса. Да и клиенты попадались омерзительные: одни постоянно жаловались на низкое качество работы (а какого еще качества вы ожидали получить от ветхого бытового пылесоса, сохранившегося от бабушки?), другие постоянно "пускали бумажных змеев". Fly A Kite - так на американском сленге называется самый популярный народный спорт: оплата услуг с помощью фиктивного чека. Нет, чек самый что ни на есть настоящий, просто выписывается он на сумму, которой нет на счете в банке. Пока чек примут к исполнению, пока обработают, пока получат отказ, пока перешлют обратно - глядишь, и удастся что-нибудь заработать и расплатиться по второму разу уже настоящими деньгами. "Бумажный змей" - лучший друг простого человека, сводящего концы с концами от зарплаты до зарплаты.
Правильно говорят: с кем поведешься, от того и наберешься. "Запуск бумажного змея" стал первым подлогом в трудовой биографии самого Барри Минкова и его химчистки ZZZZ Best. Правда, юный предприниматель сразу проявил творческий подход и дополнил выписку фиктивных чеков двумя смелыми нововведениями: махинациями с кредитными картами клиентов (Барри подделывал слипы, указывая большую сумму оплаты по коврососным услугам), а также сложные постановочные действия по имитации ограблений для последующего предъявления иска страховой компании).
Читатель помнит другого нашего героя - Чарльза Ривиса, который смолоду обнаружил у себя каллиграфический талант и всю жизнь специализировался на подделке подписей, печатей и документов. Так вот, если Ривиса на протяжении долгих лет никому не удавалось схватить за руку, Барри Минкова повязали практически сразу. Повязали и... отпустили. Это первая загадка в длинной череде невообразимых ситуаций, когда Минкову удавалось выходить сухим из воды при обстоятельствах, казалось бы, совершенно безнадежных. Один из биографов Минкова, Майкл Кнапп, легковерно списывает везение юного афериста на счет нежного возраста и личного обаяния. Еще можно было поверить в эту версию, если бы речь шла об однократном проколе, однако всю жизнь Минкова не столько наказывали, сколько грозили пальчиком: "Ай-яй-яй!" и отпускали. Журили и отпускали. Журили и отпускали. Так было в раннем деле с чеками и кредитными картами, так было и в кульминационном досрочном освобождении. Очень скоро читатель познакомится с множеством таких невероятных ситуаций и совпадений, что аргумент везения и личного обаяния покажется совсем неприличным.

Барри Минкова упрекают в том, что он "кинул" сотни тысяч безымянных инвесторов, поверивших в юного гения Америки и доверивших ему свои сбережения. Но это-то как раз нетрудно сделать - на то инвесторы и безымянные. Все равно что бомбить город с высоты 10 тысяч метров - чисто теоретическое мероприятие. Совсем другое дело - обобрать близкого человека. Вкрасться в доверие и обчистить. А между тем именно так и началось восхождение Минкова к славе.
Когда Барри понял, что вопреки всем его ухищрениям банки не собираются давать подъемный кредит под его неэффективный и малодоходный коврососный бизнес, он резко переключился на знакомых. Для этого Минков вступил в самый модный фитнес-клуб Лос-Анджелеса, где стал проводить большую часть своего трудового дня. Там ему удалось сблизиться со множеством влиятельных и богатых бизнесменов, которые и обеспечили финансовый фундамент всей аферы вокруг ZZZZ Best.
С самого начала Минков затеял опасную двойную игру: с одной стороны, он энергично обрабатывал своих сородичей, назойливо апеллируя к пресловутой еврейской взаимовыручке. Таким макаром ему удалось получить деньги "на развитие" не только от влиятельных еврейских банкиров, но и, по слухам, от еврейских мафиози. С другой стороны, Барри стал закадычным другом некоего Тома Паджетта, воинственного юдофоба и национал-радикала. Том Паджетт работал в страховом агентстве, а в свободное время вел на кабельном телевидении передачу соответствующей ориентации под названием "Раса и разум". По делу ZZZZ Best Паджетт отсидел 6 лет. За это время он окончательно укрепился в своих взглядах, так что сразу после освобождения вступил в "Национальный Альянс" доктора Джона Пирса - партию, которую Лига Обороны Евреев (JDL, Jewish Defense League) определила в главные враги нации.
Итак, Барри Минков стал самым близким другом нациста Тома Паджетта и при этом часто встречался с боевиком Ирвом Рубиным... президентом вышеупомянутой милитаризированной конторы JDL! Когда через несколько лет коврососная компания ZZZZ Best превратилась в предприятие с капитализацией почти в триста миллионов долларов (!!!), Барри финансировал (через Паджетта) как различные группы белых расистов, так и радио-ток-шоу Лиги Обороны Евреев. Оставляю читателю самому догадываться, во-первых, как это ему удавалось, во-вторых, что в этом совмещении было приятным, а что - полезным.
В продолжительных беседах с Паджеттом на фоне отжимания штанги и верчения педалей велотренажера у Барри Минкова родилась идея превращения ZZZZ Best из чистящей мастерской в преуспевающую компанию. Весь цимес этого блюда, по рецепту Минкова, состоял в том, чтобы переориентировать ZZZZ Best с коврососания на восстановительные работы по подрядам страховых компаний. На языке отечественных криминалистов, Барри Минков вступил с Томом Паджеттом в тайный преступный сговор, который поначалу был чист, как слеза ребенка: Барри Минков обязался платить Тому Паджетту 100 долларов всякий раз, как тот поднимет телефонную трубку у себя на работе и подтвердит, что ZZZZ Best в самом деле получает подряды на мелкие отделочные работы и уборку помещений, пострадавших в результате пожаров, затоплений и прочих страховых случаев. Всего-то делов!
Спрашивается, для чего это было нужно Минкову? И здесь мы становимся свидетелями первой вспышки гениальности, которая как раз и позволила отнести молодого жулика к пантеону "Великих аферистов ХХ века". Барри Минков возвысился до понимания скрытых механизмов современного капитализма - принципа виртуализации. Идея была такая: поскольку средства коммуникации развились до неприличия (при том, что в 80-х годах никакого Интернета и электронной почты еще не существовало!), большинство проверок осуществляется формально - по телефону, факсу и бумагам бухгалтерской отчетности. Предположим, у вас есть химчистка в гараже, а вы хотите построить завод по изготовлению крылатых ракет "Першинг". Как это сделать? В традиционном капиталистическом обществе - никак, потому что ни один банк никогда не даст вам кредит на строительство завода под прибыль, заложенную в гаражную химчистку. Но то в традиционном обществе. Другое дело - сейчас. Можно попытаться симулировать финансовые потоки и потенциальную прибыль в любом нужном объеме, для того чтобы добиться получения нужного кредита. Как? В два этапа: сначала мы делаем проводки несуществующих операций по бухгалтерии, фиксируем нужную (несуществующую) прибыль. Затем банк проверяет эти проводки, как водится, самым виртуальным способом - по телефону. Иными словами, представитель кредитного отдела банка видит в вашей отчетности прибыль будущих периодов по страховому подряду. Он набирает номер, звонит в эту страховую компанию и спрашивает: "Правда, что компания ZZZZ Best выполняет отделочные работы по страховому подряду?" А на том конце линии сидит Том Паджетт и говорит: "Конечно! ZZZZ Best - наш любимый подрядчик". Щелк! Том заработал 100 долларов, а Барри Минков получил кредит на 1 миллион под "развитие очистительного бизнеса". Просто и гениально.
За какой-то год ковросос Минков превратился в богатенького коммерсанта, а мера посвящения в дела ZZZZ Best Тома Паджетта достигла того качественного предела, за которым уже нельзя было отделаться 100 долларами за разговор. Так что Том вошел в долю и стал хоть и младшим, но партнером Минкова. Впрочем, какие могут быть счеты между друзьями, объединенными не только жаждой быстрого обогащения, но и общностью мировоззрения?
Получив несколько кредитов от банков, Минков использовал эти деньги, само собой разумеется, не на развитие ненавистного коврочистного бизнеса, а на создание имиджа. Правильная одежда (Гуччи), правильная машина (Линкольн Таункар) и правильные часы (ясное дело - Ролекс Ойстер) позволили развеять последние сомнения у правильных людей из фитнес-клуба, которые сделали правильные и - главное! - весьма осязаемые инвестиции в процветающий, как им казалось, бизнес страховых подрядов.

Но Барри грустил. Не его это был уровень, не его. Хотелось большего, а лучше - всего сразу. И юноша Минков решился: кидать так кидать! Началась подготовка к go public - выведению ZZZZ Best на фондовый рынок. Чтобы во всей полноте оценить фантастичность гешефта Минкова, просто необходимо на короткое время погрузиться в специфику самой процедуры go public.
Go рublic - это превращение частной компании в публичную, в результате чего ее акции становятся доступными всем желающим на биржевых торгах. Процесс начинается с того, что фирма, принявшая решение go public, договаривается с инвестиционным банкиром, который будет выполнять всю работу по выведению компании на вторичный рынок ценных бумаг. Очевидно, что этот банкир проводит доскональную проверку бизнеса прежде, чем решится на рисковое мероприятие: ведь именно он изначально несет финансовую ответственность за любой биржевой провал своего подопечного.
На следующем этапе к делу подключается независимая аудиторская фирма, которая так же под микроскопом проверяет финансовую документацию и реальное положение дел с активами и долговыми обязательствами эмитента.
Затем на суд общественности представляется так называемый Проспект, в котором с максимальной открытостью излагается подноготная финансового положения компании-эмитента. На последней стадии тотальную проверку устраивает специальная государственная Комиссия (Securities and Exchange Commission, Комиссия по ценным бумагам и биржам). И лишь после этого акции компании допускаются к торгам и попадают на биржу. Такое вот маленькое чистилище. Почище заградотрядов.
На уровне бухгалтерской отчетности у ZZZZ Best проблем не было: Барри Минков уже давно указывал такую прибыль, какую ему хотелось, - благо почти 95% всех контрактов были чистой фикцией. Для правдоподобной имитации деловой активности Минков учредил две фиктивные страховые компании - Interstate Appraisal Services и Assured Property Management, - которые снабжали ZZZZ Best необходимыми подрядами на восстановительные работы. Именно на Interstate Appraisal Services и вышел первый независимый аудитор Джордж Гринспан, который для проверки позвонил президенту страховой компании по имени... Том Паджетт! Что произошло дальше, мы узнаем из стенограммы свидетельских показаний Джорджа Гринспана на слушаниях подкомитета Конгресса США по делу компании ZZZZ Best:
Конгрессмен Лент: Господин Гринспан, меня интересует отчет по форме 5-1, который вы заполнили для ZZZZ Best и подали в Комиссию по ценным бумагам и биржам. В этом отчете вы говорите, что осуществили проверку в соответствии с принципами ГААП, однако ничего не сообщаете о личном посещении объектов страховых подрядов ZZZZ Best.
Гринспан: В этом не было необходимости. Иногда мы проводим такие проверки, иногда - нет. Меня удовлетворили доказательства того, что подряды существуют в природе, и эти доказательства я нашел в шести разных источниках, включая заполненные платежные ведомости по результатам выполненных работ. Этого было достаточно.
Конгрессмен Лент: Иными словами, вы утверждаете, что вы - честный и ответственный аудитор.
Гринспан: Да, сэр.
Конгрессмен Лент: Вы просто стали жертвой этой компании наряду с остальными ее инвесторами?
Гринспан: Вот именно, я был жертвой... Я возмущен так же, как и все остальные. Каждую ночь я просыпаюсь в холодном поту: как только я не заметил этого проклятого обмана!
Такой вот крик невинной души. Проверка Джорджа Гринспана была завершена 30 апреля 1986 года. По настоянию инвестиционного банкира, выводящего ZZZZ Best на фондовый рынок, требовалось аудиторское заключение компании, входящей в "Большую Восьмерку". Таковой стала контора Ernst & Whinney, с которой Барри Минков подписал соглашение об обслуживании в сентябре того же года. Согласно договоренности, Ernst & Whinney обязалась выполнить для ZZZZ Best следующее:
- проверить квартальный отчет компании за период, заканчивающийся 31 июля 1986 года;
- подготовить документацию для подачи заявки в SEC;
- составить для поручителей ZZZZ Best так называемое успокоительное письмо, подтверждающее правильность составления проспекта и заявки на регистрацию ценных бумаг в SEC;
- провести аудит полного финансового года, заканчивающегося 30 апреля 1987 года.
Ernst & Whinney выполнила три первых пункта договоренности и тем самым дала зеленый свет для выхода акций ZZZZ Best на биржу. Однако воздержалась от выполнения годового аудита, предусмотрительно расторгнув соглашение 2 июня 1987 года. На слушаниях Конгресса представитель Ernst & Whinney пояснил, что это решение было продиктовано большими сомнениями по поводу правдивости финансовой отчетности своего подопечного. Почему только эти сомнения не материализовались тогда, когда они должны были материализоваться, - осенью 1986 года? Тогда бы тысячам инвесторов удалось сохранить свои капиталы. Вероятный ответ может содержаться в выдержке из соглашения, заключенного между ZZZZ Best и Ernst & Whinney:

На основании достигнутой договоренности, компенсация аудитора за предоставленные услуги ориентировочно составляет:
- проверка квартального отчета компании - от 5 000 до 7 500 долларов;
- подготовка документации для подачи заявки в SEC - от 8 000 до 30 000 долларов;
- успокоительное письмо - от 4 000 до 6 000 долларов;
- полный аудит финансового года - от 24 000 до 29 000 долларов.
Сказано - сделано! И Ernst & Whinney энергично взялась за проверку. Как аудитор проверял ZZZZ Best, вы сейчас узнаете, а пока что приведу упрек Джона Динджелла, председателя Комитета Конгресса по энергетике и коммерции, который он адресовал именитой аудиторской конторе: "Эмиссионный проспект ZZZZ Best рассказывал общественности об умопомрачительной прибыли и доходах от страховых подрядов на восстановительные работы, однако нигде и намека не было на то, что все эти подряды - чистейшей воды липа. Где были все эти независимые аудиторы, которым платят деньги специально для того, чтобы они предупреждали общественность о мошенничестве и аферистах?"
Как это - где? Да вот же они: Ernst & Whinney запросила у Минкова разрешение на посещение крупнейших объектов, на которых, согласно документации, ZZZZ Best проводила восстановительные работы. Ответственным за проверку был назначен Лари Грей. Больше всего Лари рвался на участок в Сакраменто, где у ZZZZ Best по бумагам числился самый большой проект. Ясное дело, что в Сакраменто у Барри Минкова ничего не было, поэтому он всячески оттягивал визит аудиторов, судорожно подыскивая выход из положения. В Сакраменто отправились два сотрудника ZZZZ Best с поручением босса подобрать подходящее здание, которое могло бы сойти за потенциальный объект восстановительных работ. Представившись лизинговыми агентами, находчивые коврососы уговорили начальника одной стройки выдать им ключи на уик-энд, якобы для того, чтобы продемонстрировать помещение потенциальному клиенту. Накануне официальной инспекции Лари Грея и юристов компании, обслуживающей ZZZZ Best, сотрудники Минкова заехали на участок и повсюду развесили на стенах плакаты, указывающие ZZZZ Best в качестве генерального подрядчика восстановительных работ. Затем ребята дали небольшую денежку охранникам на входе, чтобы те соответствующим образом приветствовали важных гостей. Ну, чем не замечательные коты в сапогах, состоящие на верной службе маркиза Карабаса, владельца бескрайних полей и величественных замков?Во всем этом спектакле была одна маленькая нестыковка: в здании не было ни единого следа страховой ситуации - ни пожара, ни наводнения. Шло простое строительство нового объекта. Однако каким-то непонятным образом эта деталь не заинтересовала представителя аудиторской фирмы. Вот любопытно - почему? Как бы то ни было, по итогам визита Лари Грей составил восторженный меморандум, из которого мы узнаем следующее:
По нашей просьбе компания (то есть ZZZZ Best. - С.Г.) 23 ноября 1986 года организовала посещение объекта восстановительных работ в Сакраменто. Местоположение участка предварительно держалось в тайне по требованию договора о конфиденциальности, подписанного с собственником здания (вот оно, оказывается, как! - С.Г.).

23 ноября Марк Морзе, сотрудник ZZZZ Best, Марк Московиц, юрист фирмы Hughes Hubbard & Reed, и я прибыли в Сакраменто. Сначала мы посетили офис Марка Родди, коменданта здания, сотрудника компании Assured Property Management, которая является генеральным подрядчиком (читатель помнит, что это еще одна подставная фирма Минкова. - С.Г.). Родди был нанят, по словам Морзе, страховой компанией по рекомендации Тома Паджетта для того, чтобы следить за ведением восстановительных работ. Родди сопровождал нас во время посещения здания.
Нам сообщили, что страховой случай возник в результате прорыва на крыше цистерн с водой, входящих в систему противопожарной безопасности. В результате затопления были повреждены ванные помещения на 17-м и 18-м этажах, поскольку они расположены непосредственно под цистернами. Затем вода разлилась дальше и затопила все этажи с 16-го по 5-й.
Мы бегло просмотрели 17-й этаж (в настоящее время его занимает юридическая фирма), затем посетили 12-й и 7-й этажи, большая часть помещений которых свободна. Морзе обратил наше внимание на новый ковер, покраску стен и общую уборку - все это было работой ZZZZ Best. По словам Морзе и Родди, большая часть работ уже завершена и прошла финальную инспекцию, так что окончательный расчет ожидается в самом начале декабря.
Визит оказался очень полезным, поскольку позволил оценить размер общего урона, нанесенного зданию в результате страхового случая, а также определить конкретный тип восстановительных работ, которые проводит ZZZZ Best.
По ходу расследования дела ZZZZ Best конгрессменов больше всего интересовало, где же сотрудник Ernst & Whinney усмотрел на участке многомиллионные убытки, возникшие в результате страхового случая буквально за пару месяцев до посещения здания:
Конгрессмен Лент: Вы проверили разрешение на ведение строительных работ, выданное ZZZZ Best?
Грей: Нет, сэр. В этом не было необходимости.
Конгрессмен Лент: Вы также не поинтересовались у владельцев здания, подавали ли они заявку в страховую компанию на возмещение убытков?
Грей: Нет. В этом не было необходимости. Я видел соответствующую документацию в отчетности ZZZZ Best, которая содержала все необходимые подробности. Поэтому мне незачем было проверять эти данные на стороне.
Конгрессмен Лент: Вы понимаете, что все вам показанное не имело ни малейшего отношения к реальности? Иными словами, вас просто надули?
Грей: Именно так, сэр.
Это был первая проверочная инспекция Ernst & Whinney. За ней последовали другие. Чем больше аудитор проявлял любопытства, тем ярче разыгрывалась творческая фантазия Барри Минкова. В какой-то момент ему пришлось заплатить 6 миллионов долларов только для того, чтобы инсценировать восстановительные работы на очередном фиктивном объекте! Специально под это дело ZZZZ Best арендовал недостроенное здание, инсценировал в нем пожар, а затем еще и нанял субподрядчиков для того, чтобы развернуть полным ходом восстановительные работы на объекте.
Был и еще один важный момент, который позволил Минкову пресечь на корню излишнее любопытство своего аудитора. Хотите верьте, хотите нет, но Ernst & Whinney подписала с ZZZZ Best специальное Соглашение о неразглашении информации, в котором, среди прочего, был такой пункт:
После проведения инспекций на местах аудитор обязуется не совершать никаких проверочных звонков контрагентам, страховым компаниям, владельцам зданий и любым лицам, связанным с подрядом на восстановительные работы.
Думаю, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, откуда растут ноги этой договоренности. Хотя с юридической точки зрения придраться не к чему: хитроумная Ernst & Whinney получила законное право разыгрывать из себя китайских обезьянок: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего не скажу.
Бомба взорвалась в мае 1987 года, когда в газете "Los Angeles Times" появилась статья, в основу которой легла исповедь обиженной домохозяйки. Ее Минков еще на заре предпринимательства кинул по мелочи, подделав слип кредитной карты и сняв деньги за услуги, которые никогда не предоставлял. Девушка оказалась бдительной и сразу же поймала юного коврососа за руку, вежливо попросив аннулировать счет. Минков пошел на принцип и отказался. Затаив обиду, девушка стала расспрашивать соседей на предмет аналогичного мошенничества ZZZ Best. Обиженных набралось больше дюжины, так что в результате частного расследования на свет появилось пухлое досье, которое домохозяйка и передала журналистам.
Накануне подрывной публикации рыночная капитализация акций ZZZZ Best составляла 280 миллионов долларов. Стоимость личной доли Барри Минкова превышала 100 миллионов. В 23 года талантливый аферист стал самым молодым генеральным директором в США, не вылезал из общенациональных телешоу и вел достойный образ жизни: сказочно дорогой и не менее безвкусный дворец в пригороде Лос-Анджелеса, "Феррари Теста Росса", подающие надежды голливудские старлетки и показательно-либеральный спектр друзей: от еврейских гангстеров до арийских супрематистов. По всему выходило, что жизнь удалась. А тут какой-то мерзопакостный борзописец и домохозяйка-антисемитка пытаются отнять у честного юноши сбережения и репутацию, заработанные в поте такого лица!
Минков не на шутку осерчал и... сделал роковой шаг. Не посоветовавшись со своим аудиторским прикрытием из Ernst & Whinney, ZZZZ Best опубликовала 28 мая пресс-релиз, в котором рапортовала о рекордной прибыли. Это было уж слишком. Ernst & Whinney решил потерять терпение и случайно обнаружил в документации ZZZZ Best доказательства того, что все страховые подряды компании - чистая липа.
Интересно, что в апреле на адрес Ernst & Whinney пришло письмо, в котором анонимный доброжелатель просил 25 тысяч долларов в обмен на документы, компрометирующие ZZZZ Best. Ernst & Whinney задушила жаба (зачем платить за то, что и так было известно?), зато подоспел щедрый Минков, подмазал анонима, и тот отрекся от своих обвинений. Но было поздно - Ernst & Whinney официально подал в отставку и отказался выполнять четвертый пункт соглашения - о годовом аудите.

Воспользовавшись формальной лазейкой в законодательстве, которая позволяла в течение сорока дней не информировать SEC и инвесторов о смене аудиторской компании, Барри Минков сумел-таки нанести последний удар: он выцарапал кредиты сразу у четырех инвестиционных компаний, а также прихватил 1 миллион долларов у близкого друга. Все эти бедолаги так никогда и не получили своих денег обратно: в день публикации пресс-релиза о смене аудитора акции ZZZZ Best обвалились практически до нуля, а беззаботный Минков тут же зарегистрировал заявление о банкротстве и защите от кредиторов, так называемую Chapter 11.
Создается впечатление, что Минков до самого последнего дня был уверен, что ему удастся выйти сухим из воды. Вот бы узнать, какая волосатая лапа обеспечивала эту уверенность? На сей раз лапа промахнулась: уголовное расследование прошло как по маслу: Минкова осудили по всем статьям обвинения и дали 25 лет тюрьмы. Вместе с ним за решетку попали Том Паджетт и парочка приближенных коврососов. Всем аудиторам, включая Гринспана и Ernst & Whinney, удалось оправдаться. Ernst & Whinney даже выиграл суд у крупного калифорнийского банка, который на основании рекомендаций аудиторской фирмы выдал ZZZZ Best многомиллионный кредит.
Конец нашей истории читатель уже знает: Минков отсидел семь с половиной лет, заявил, что на нарах на него снизошла благодать от Господа нашего Иисуса Христа, и после досрочного освобождения стал священником. Говорят, что сегодня у него большая паства восторженных поклонников. Хотя, если верить раввину Леонарду Розенталю, сородичи Минкова поставили на нем крест: "Барри заявляет, что ему открылась истина: его грехи будут прощены, если он посвятит себя Иисусу, и именно эта идея стала переломным моментом в его жизни. Начнем с того, что если бы Минков был порядочным евреем с самого начала, он вообще не стал бы обворовывать сотни невинных людей и, как следствие, не оказался в тюрьме".

Список Шпильмана

Мечислав Гворек, Харольд Франсис, Артур Шермерхорн, Ирэна Мак-Ком - скончались в 1993 году; Эльзи Экман-Барихевич, Кьюнг Сунг, Джон Мак-Кензи, Глен Берген, Франк Канту Диас, Джимми Мати, Дэвид Мур, Норвуд Хилл, Аза Форрестер, Даниэл Гимбел - скончались в 1994 году; ... Майлз Альберт Ньюборн, Джейс Креймер, Врюсинн Филлис Рансом, Франк Лайси, Патрик Перкинс, Перри Коспер - скончались в 2001 году.


Всего в списке Мелвина Шпильмана 122 человека, хотя цифра эта более чем приблизительна. Во-первых, свою благотворительно-трудовую деятельность Мел инициировал не в 1993 году, а, как минимум, шестью годами раньше. Да вот незадача: управление судебно-медицинской экспертизы округа Бексар в техасском городке Сан-Антонио компьютеризировали только летом 1993 года, а все предыдущие записи ликвидировали. Во-вторых, доступ к покойникам Мел Шпильман получал не только через окружного патологоанатома, но и в больницах и домах для престарелых. Так что не удивлюсь, если в последний путь Мел Шпильман проводил никак не 122, а 222, а то и 322 старичка и старушки. Впрочем, не будем уподобляться разбойнику из дореволюционного анекдота ("Одна старушка - пятачок, а двадцать - уже рупь"). Мел Шпильман - не какой-то там кровожадный хунхуз, а милейший, добрейший и тишайший человечек.

Харон

"Один директор, будучи добрый человек и желая вознаградить Акакия Акакиевича за долгую службу, приказал дать ему что-нибудь поважнее, чем обыкновенное переписыванье. Это задало ему такую работу, что он вспотел совершенно, тер лоб и наконец сказал: "Нет, лучше дайте я перепишу что-нибудь..."
Н. В. Гоголь. Шинель

"Воды подземных рек стережет перевозчик ужасный - Мрачный и грязный Харон. Клочковатой седой бородою Все лицо обросло - лишь глаза горят неподвижно, Плащ на плечах завязан узлом и висит безобразно. Гонит он лодку шестом и правит сам парусами, Мертвых на утлом челне через темный поток перевозит"
Вергилий. Энеида

Мелвин Шпильман был удивительным чиновником. Всю свою жизнь он прослужил на тихих, низкооплачиваемых и неприметных должностях в государственных учреждениях низового звена. Больше всего на свете Мел боялся выделиться из окружения, чтобы не дай бог добрые люди не подумали: "Вы только посмотрите на этого наглого Шпильмана. Прет по головам, как танк, будто ему больше всех надо!" Конечно, в глубине души Мел Шпильман осознавал, что ему и впрямь надо больше всех, но только не любой ценой. Только не за счет окружающих: сердечнейших сослуживцев, приятнейших соседей - боже упаси!
И люди платили Мелу той же монетой. Когда бесчувственная Фемида, не оценив тонких порывов души Шпильмана, отправила его на скамью подсудимых, целая неделя ушла на слушание свидетельских показаний людей, близко знавших Мела. Бывший окружной прокурор Фред Родригес сказал, что Мел не только замечательно играл в теннис, но и помог распутать сложную ситуацию вокруг завещания его матушки, преставившейся в 1995 году. Активистка пресвитерианской церкви со слезами на глазах рассказала окружному судье Шэрон Мак-Рэй о том, как Мел совершенно бескорыстно помог ей получить опекунство над ее дочкой-дауном в тот момент, когда у матери не было лишнего цента на дорогого адвоката. За столь великодушный поступок Мел Шпильман был удостоен чести войти в правление одной уважаемой благотворительной организации. Поделился своей маленькой радостью и некий отец семейства: его великовозрастный сынок-оболтус совсем было отбился от рук, курил дурь, пил всякую дрянь и дни напролет пропадал на сходках местной уличной банды. Но только до тех пор, пока Мел Шпильман не привил сорванцу свою любовь к гоночным автомобилям. С тех пор парня будто подменили: в глазах - огонь, в сердце - пламень. Даже учиться пошел на автослесаря. Счастливый отец семейства рекомендовал суду позволить Мелу Шпильману реабилитироваться перед обществом "на какой-нибудь работе с детьми - у него это так замечательно получается!"
Джон Раммель не оставил равнодушным ни одного человека в зале, описав, с какой трогательной любовью и бескорыстием Шпильман ухаживал за своим соседом - съехавшим со всех катушек старым маразматиком Эдом Мельхиором. "Эд был невыносимым человеком, от него сбежали все родственники, а соседи просто шарахались в сторону, лишь завидев его на горизонте. И только Мел со своим добрым сердцем постоянно ухаживал за умирающим стариком. Да что там говорить: Мел был для Эда - что сын родной!" - заключил Раммель. В этом месте заместитель окружного прокурора Майкл Бернард не удержался и, нарушив ранее достигнутую с защитой договоренность, язвительно ввернул: "Ничего себе сынок! Подделал завещание старпёра и присвоил миллион сто тысяч долларов!" Отдадим, однако, должное правосудию: беспристрастная Шэрон Мак-Рэй тут же указала заместителю прокурора на недопустимость и - главное! - сюжетную неуместность подобных выпадов со стороны обвинения. Мелвин Шпильман, по инерции еще стильно одетый в кремовые слаксы и небесно-голубой блейзер, расплылся в счастливой улыбке и одобрительно закивал, с надеждой поглядывая на вершительницу своей судьбы. Забегая вперед, скажу - надеялся он напрасно: вероломная Мак-Рэй отклонила прошение об условном наказании и впаяла Шпильману на полную катушку.
Полагаю, читатель уже догадался: чиновник Мелвин Шпильман служил обществу и отечеству на ниве погребальных услуг. Работа его во многом перекликалась с промыслом легендарного Харона, сына Эреба и Ночи, перевозившего души умерших через Ахерон, реку скорби, омывающую Царство Мертвых. Было, правда, и отличие: Харон обслуживал всех подряд, тогда как Шпильман занимался исключительно одинокими душами. То есть душами тех, кто преставился без родственников и наследников. Согласно установленной процедуре, окружной патологоанатом после констатации смерти удостоверялся в том, что усопший гражданин (или гражданка) никому на этом свете больше не нужен, после чего передавал прах в заботливые руки временного администратора - служащего окружного отдела наследования и завещаний. В обязанности администратора входит организация похорон за государственный счет, поиск возможного завещания, а также реализация имущества: продажа дома, предметов обихода, земельных участков, ликвидация банковских счетов и погашение ценных бумаг. Все полученные средства вручались дядюшке Сэму на укрепление государственности и поддержание общественного порядка.

Соблазн

"Только если уж слишком была невыносима шутка, когда толкали его под руку, мешая заниматься своим делом,он произносил: "Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?"
Н. В. Гоголь. Шинель

Чем занимался Мел Шпильман первые сорок лет своей жизни, история умалчивает. Можно только предположить, что выдающиеся свершения, творческие озарения и коммерческие прорывы благополучно его миновали, поскольку к середине 80-х годов Шпильман состоял на должности рядового конторщика в отделе наследования и завещаний при офисе окружного судьи Тома Викерса. Перманентное пребывание на галерке жизни оставило неизгладимый след на образе нашего героя: говорил он исключительно тихим бархатистым голосом, переходящим в шепот, никогда не спорил, избегал конфликтов, со всеми соглашался, одевался очень скромно, но со вкусом, дружил со всеми. Именно последнее качество - патологическое дружелюбие - могло бы сойти за визитную карточку Шпильмана.
За долгие годы государственной службы Мел обзавелся каким-то невообразимым количеством знакомых и приятелей во всех без исключения общественных структурах: в суде, полиции, прокуратуре, судебной экспертизе, моргах, больницах, авиакассах, супермаркетах, автосалонах, банках, стадионах, на бензоколонках и даже в доме для престарелых. Сан-Антонио - городок небольшой, но жутко криминальный (мало того, что Техас, так еще и граница под боком с полным джентльменским набором: ночными караванами нелегалов да трафиком наркотиков, оружия и проституток). Поэтому все мало-мальски честные и уважаемые люди давно взяли за правило держаться друг за дружку и помогать в трудную минуту. Думаю, такая взаимовыручка и товарищеский дух - единственное объяснение того, что Мел Шпильман умудрился шмонать своих покойников на протяжении четырнадцати лет (!!!), и никто - ни единая душа! - не поймал его за руку, даже не заложил дядюшке Сэму.
В офисе Викерса Шпильман занимался чистой и не хлопотной работой: разбирал и систематизировал бумажки по делам наследования. Так бы и просидел он Акакием Акакиевичем до пенсионного возраста, и уж точно не видать ему своей "шинели" (а что за "шинель" была у Шпильмана, читатель скоро узнает!), если бы не случайное стечение обстоятельств.
Как-то раз сослуживец слег с гриппом и попросил Мела подменить его на "черной" работе: нужно было похоронить одного бесхозного старикана за государственный счет. Мел получил в офисе свидетельство о назначении временным администратором, проставил печать окружного судьи в канцелярии и отправился на кладбище. Сама процедура оказалось делом плевым и не произвела на Шпильмана глубокого впечатления: никаких плачущих родственников, никаких священников: паупер 11 - он и в Техасе паупер: хоронят без почестей, спасибо, что не в общей могиле. После погребения Шпильман решил заскочить в дом старичка, чтобы опечатать окна и двери и подготовиться к инвентаризации имущества. Хотя сослуживец и не просил Мела заниматься этими делами, любопытство взяло верх. Шпильман открыл входную дверь и стал прохаживаться из комнаты в комнату. Бог ты мой, сколько же тут было всякого добра! Старинные серебряные подсвечники, фарфоровые вазы, резной секретер XVIII века. "С ума можно сойти! - подумал Шпильман. - Тут настоящая антикварная лавка, а деда хоронят за общественный счет. Теперь все имущество распродадут на аукционе, а вырученные средства переведут на счет окружного совета".
Взгляд Шпильмана упал на золотые часы с цепочкой, лежавшие на письменном столе в кабинете: "Аудемарс Пигет", - на свой лад прочел Мел название на циферблате. - Что еще за Аудемарс? Ролекс знаю, а вот Пигет..." Несколько минут Шпильман простоял в нерешительности: брать или не брать? Вспомнил, как наставляла в детстве мамочка: "Мелвин, никогда не трогай чужого и не кради у людей". "Так ведь то ж - у людей! - осенило Шпильмана. - А старичок-то преставился, значит, уже не человек. И потом, тут и красть не у кого: родственников нет, знакомых тоже, завещания не нашли". Дальше Мел Шпильман не колебался: решительным жестом смахнул тридцатитысячедолларовые (как потом оказалось!) часы Audemars Piguet в карман плаща и, насвистывая патриотическую "Born in the USA" 12, вышел из дому. Он думал о своей "шинели".

"Реальность по ту сторону воображения"

"Он совершенно приучился голодать по вечерам; но зато он питался духовно, нося в мыслях своих вечную идею будущей шинели".
Н. В. Гоголь. Шинель


В ванной комнате Мела Шпильмана висел шикарный плакат, вставленный в рамку, с изображением величайшей спортивной машины мира. Возбуждающая надпись: "Феррари - реальность по ту сторону воображения". Когда Мел Шпильман принимал душ, брился, чистил зубы и испражнялся, он смотрел на красную красавицу "Тестароссу", на капоте которой красовался желтый вздыбленный жеребец Каваллино - эмблема "Феррари", - и предавался вожделенным мечтаниям. Следователи, проводившие обыск с конфискацией в августе 2001 года, пришли в смущение не столько от антикварных обстоятельств каждого закоулка в особняке, сколько от откровенно музейного его характера.
Мел Шпильман превратил свой дом в священный алтарь, воздвигнутый в честь итальянского автомобиля. На всех стенах висели картины и фотографии (всего 214 штук), на журнальных столиках, книжных полках, шкафах и этажерках красовались миниатюрные копии авто и статуэтки Каваллино. Кульминация поджидала в опочивальне скромного государственного служащего: над роскошной кроватью Шпильмана возвышалась драпированная шелком (!) писанная маслом картина с изображением красного автомобиля!
Если бы дело картинками "Феррари" и закончилось, то не писать бы мне историю Мела Шпильмана в рубрике "Великих афер". Однако главные экспонаты его музея хранились не в доме, а по соседству - в гараже: шесть роскошных Каваллино, созданных гением Энцо Феррари, украшали конюшню нашего героя. Легендарная F-40 в чисто гоночном исполнении (из тех, что в 80-е годы уходили по полтора миллиона долларов за штуку, а очередь ожидания растягивалась на два-три года), не менее легендарная Testarossa, 308-я модель, также переделанная для автогонок, 288 GTO и скромненький "Боксер". Поодаль, в закутке, бедными родственниками жались одноместный гоночный Renard в стиле Indy Car и волшебница Lola T-332 Formula 5000 с восьмицилиндровым двигателем "Шевроле", доведенным до ума знаменитым тюнинговым ателье Lozano Brothers Porting. Для транспортировки всех этих сокровищ использовался 13-метровый двухуровневый трейлер, выполненный по спецзаказу (120 тысяч долларов), с автоматической рампой, встроенным пит-стопом (установка скоростной смены колес, воздушный компрессор для подкачки шин, цистерна для топливной дозаправки), жилым помещением, кабельной телевизионной установкой, спутниковой антенной, умывальником и душевой. Как оказалось, все свободное от шмона покойников время Мел Шпильман проводил в полном согласии со своим аристократическим хобби: принимал участие в престижных гонках на спортивных автомобилях коллекционных моделей. Такая вот была "шинель" у современного Акакия Акакиевича.
Однако все это добро пришло не сразу. Мелу Шпильману пришлось изрядно попотеть для материализации своих вожделений.
После исторической подмены сослуживца на посту Харона Шпильман больше не возвращался к перекладыванию бумажек. Он перешел в отдел временного администрирования, где проработал до 1987 года. Пребывая в должности, Мел крепко держал себя в руках и не позволял вольностей в стиле "Audemars Piguet". Он ничего не крал, а лишь обзаводился нужными знакомствами в управлении судебно-медицинской экспертизы, хосписах, больницах, судах, банках и домах для престарелых. А также набирался большого житейского и профессионального опыта, досконально изучал подводные камни и неожиданные обстоятельства, сопровождающие сложную работу временного администратора: то невесть откуда всплывет затерявшийся родственник покойника, то объявится завещание.
В 1987 году окружной судья Том Викерс подал в отставку, а с приходом нового начальника состоялась структурная перестройка: должность Мела Шпильмана была ликвидирована, а его самого перевели в секретариат районного совета (district clerk's office). При этом все дела по наследованию и завещаниям сохранились за окружным отделом (county clerk's office). Мел опять очутился в бумажно-канцелярском болоте, и, казалось, его навеки отсекли от любимого дела всей жизни. Но это только казалось. На протяжении трех последних лет Шпильман досконально изучил механизмы взаимодействия американской бюрократической системы и сделал историческое открытие: никакого реального взаимодействия не существует! Именно так: в окружном офисе происходят структурные перестановки, в районном совете меняется должностная сетка, в управлении судебно-медицинской экспертизы перетасовываются отделы, однако все это - буря в отдельно взятом стакане. Между собой широко раскинутые "крылья власти" никак не пересекаются, а взаимодействие осуществляется на сугубо личном индивидуальном уровне. Джон из офиса окружного судьи идет к Мэри из районного совета, а та отправляет его к патологоанатому Патрику - так все между собой и общаются.
И тогда Мел Шпильман делает эпохальное телодвижение: при очередном визите в управление судебно-медицинской экспертизы округа Бексар он говорит своему приятелю, главному патологоанатому, что переход на работу в секретариат районного совета никак не повлиял на его должностные полномочия, и потому он, Мелвин Шпильман, и впредь остается ответственным за организацию похорон и ликвидацию активов всех умерших, у которых нет родственников или наследников. Хотите верьте, хотите нет, но такого устного уведомления оказалось достаточно для того, чтобы на протяжении четырнадцати лет (!!!) всякий раз, как на прозекторском столе оказывался бесхозный жмур, дежурный управления судебно-медицинской экспертизы поднимал трубку и набирал номер Шпильмана: "Доброе утро, Мел! Тут тебе работки прибавилось, заезжай после обеда - заберешь очередного красавца".
Поскольку дела покойников, которых забирал Шпильман у патологоанатома, никогда не попадали в окружное управление по наследованию и завещаниям, то никто их и не отслеживал: как только Шпильман забирал труп из морга, о нем тут же забывали в управлении судебно-медицинской экспертизы, а в управлении по наследованию и завещаниям, как читатель догадывается, даже и не вспоминали. Бездыханная жертва оставалась один на один с Первосвященником Каваллино. Не удивительно, что усопшие души обретали свое материальное перевоплощение в хромированных дисках, поршнях, свечах и цилиндрах гоночных автомобилей.

Гэндальф

Из грустного потока 122 покойников, заложивших фундамент благосостояния Мела Шпильмана, я выделил парочку случаев, иллюстрирующих не только изобретательность и творческую смекалку нашего героя, но и роковую опасность, идущую рука об руку со смертельным риском в героической профессии временного администратора.

В основу обвинения против Шпильмана была положена история обворовывания старика по имени Джимми Холл. При жизни Джимми держал антикварную лавку и стыл большим оригиналом: появлялся на публике в длинном балахоне с высоким колпаком на голове и попугаем на плече. Ногти он не стриг, а наоборот - отращивал, что лишь подчеркивало его разительное сходство со средневековым магом. Всех этих подробностей из жизни Холла Мел Шпильман, ясное дело, не знал: он вообще впервые услышал это имя после того, как патологоанатом пригласил его в морг за очередным бесхозным трупом.
Схоронив экстравагантного Гэндальфа, Шпильман отправился в дом антиквара и приступил к изучению оставшихся бумаг. В голове автогонщика щелкал арифмометр: "Дом можно толкнуть тысяч за 80, девять персидских ковров, шесть ваз династии Минь, наполеоновский секретер, коллекция драгоценных камней в спальне, четыре яйца Фаберже, мессенский фарфор, огромный канделябр XVIII века, все про все... - Шпильман прищурил левый глаз, - думаю, уйдет тысяч за 200. Что у нас тут? Так: счет в местном Frost Bank на 150 тысяч долларов и там же на хранении кольца еще на 80 тысяч... Что ж, вырисовывается очень недурственная картинка", - Мел Шпильман зажмурился и мысленно пристроил в гараже новехонькую модель 1996 года - изумрудную "Пятьсот Пятидесятку" Маранелло. Внезапно его опытный взгляд выловил из аккуратной стопки книг на полке коричневый конверт, залитый сургучом. Предчувствуя неладное, Мел распечатал конверт и сплюнул от злости: "Так я и знал! Старый гнус!" Это было завещание, по которому Джимми Холл передавал все свое имущество близкому другу Джеральду Гриффину. Кое-что отходило и племяннице Карен Вингблад, которая проживала, слава богу, в далеком Детройте, штат Мичиган. Опасность представлял только Гриффин, житель Сан-Антонио, будь он неладен.
Шпильман твердо решил не упускать такой жирной добычи и бороться до последнего. В голове созревал план: "Разыграем с племяшкой партию против Гриффина!"
Мел собрал все бумаги Джимми Холла в черный пластиковый мешок, запечатал дом и поспешил в свой автомобильный музей - времени на подготовку нового завещания оставалось мало. По дороге домой он отзвонил сестре, в замужестве Деборе Миллер: "Дебка, привет! Срочно приезжай сегодня же вечером, дело на миллион баксов!" Преданная Дебка и в детстве отличалась сообразительностью, поэтому, не кочевряжась, быстро согласилась разыграть роль племянницы Джимми Холла и вступить в законное владение его домом.
В этом деле Мел Шпильман превзошел самого себя: завещание в пользу племянницы он пустил в ход только для того, чтобы продать дом Джимми Холла. Все остальное имущество, включая банковские счета, он сбыл на аукционе, якобы в пользу окружного управления по делам наследования и завещаний. Так было проще избежать лишних хлопот в банке, где (чем черт не шутит!) могли неожиданно позвонить в нотариальную контору и перепроверить регистрацию завещания. Шпильман хоть и проставил печать нотариуса, однако, ясное дело, ни по какому реестру липовое завещание не проводил.
Все прошло как по маслу. Проще всего оказалось заполучить кольца и наличные со счета во Frost Bank - там у Шпильмана работала личная пассия. Умница Дебка быстро толкнула шикарный дом Холла и перевела на счет брата в тихом невадском банчке аккурат 80 тысяч. Ясное дело, сеструху Мел отблагодарил. Забегая вперед, скажу, что и государство о ней позаботилось: подарило четыре года всяческих лишений и неудобств за соучастие в преступлениях брата (история с продажей дома Холла - не единственный случай).
Затем грянула беда: позвонила настоящая племянница Джимми Холла Карен Уингблад. Как она обо всем пронюхала? Оказалось, что сам Мел дал маху: месяц назад на имя Холла пришла поздравительная открытка, как потом оказалось, от старой приятельницы. Поддавшись минуте слабости, Шпильман решил порадовать старушку и собственноручно отписал ей о смерти средневекового мага. А та взяла да и передала весть Карен. Теперь Шпильману пришлось поспешно рисовать еще одно завещание, по которому все имущество Джимми Холла отходило в некое Гуманитарное общество любителей животных Сан-Антонио. В письме Карен Вингблад он расставил все точки над "i": "Я был очень близким другом Джеймса, и он попросил меня проследить, чтобы его имущество перешло, в полном согласии с завещанием, Гуманитарному обществу. Вы знаете, что Джеймс ужасно любил животных. В его доме оставалась кое-какая антикварная мебель, но, к сожалению, все было полностью уничтожено: ведь он содержал множество птиц, кошек и собак. Из-за них в доме стоял ужасный запах, кругом была разруха. Я неоднократно просил Джеймса при жизни заняться генеральной уборкой и впредь содержать животных снаружи, но вы же знаете своего дядю: он был таким упрямцем".
Карен Уингблад забила тревогу: ни мгновения она не сомневалась, что этот Шпильман никогда не был близким другом ее дядюшки. По той простой причине, что самодур Холл с детства ненавидел свое полное имя - Джеймс - и требовал, чтобы все родственники и знакомые обращались к нему исключительно Джимми. Но что могла поделать пожилая женщина перед лицом очевидных фактов: в юридически безупречном завещании Холла, которое прислал Карен Мел Шпильман, ее имя никаким боком не значилось.
Отдадим должное тонкому знанию человеческой психологии, продемонстрированному Шпильманом в деле Холла: в самом конце письма, отправленного Карен Уингблад, он сделал приписку: "Когда я разбирал вещи Джеймса, то натолкнулся на маленький ларец с этикеткой "Не для продажи". Я подумал, что этот скромный дар старина Холл приготовил именно для своей племянницы". В шкатулке, отправленной Шпильманом, Карен обнаружила два бриллиантовых и одно опаловое кольцо. Общей стоимостью в 6 тысяч долларов. "Что ж, с паршивой овцы хоть шерстки клок", - подумала Карен Уингблад о своем дядьке-сквалыге, которого, по правде говоря, всегда не выносила на дух!

Эпитафия

Как всегда и бывает в подобных историях, взяли Шпильмана по чистой случайности. В июне 2001 года в офисе судьи по наследственным делам Полли Спенсер объявилась неизвестная супружеская пара и с возмущением сообщила, что лишь три дня назад узнала о смерти своего родственника, скончавшегося уже целый год назад. Судья Спенсер поинтересовалась, кто же занимался похоронами, на что получила ответ: "Временный администратор Мел Шпильман". Свои слова супруги подтвердили документом, удостоверяющим статус государственного назначенца.
В офисе Полли Спенсер никакого Шпильмана не числилось. Тогда она позвонила своей подружке Санди Марион, судье по наследственным делам округа Бексар, однако и у Санди такого сотрудника не было. Встревоженная Марион передала дело на расследование третьей даме - районному прокурору Сюзан Рид, которая и вывела Мела на чистую воду. За Шпильманом установили негласное наблюдение, причем расследование велось в строжайшей секретности. Уже через месяц его взяли с поличным в момент снятия денег с банковского счета очередной усопшей жертвы.
Самым трагическим моментом в жизни Мела Шпильмана стала конфискация конюшни. Особняк самопального Харона тоже отобрали. Оказавшись на улице, Шпильман даже растерялся. Беспомощно шаря глазами по сторонам, он обратился к сержанту, руководившему обыском и конфискацией: "Куда же мне идти?" "Иди с ветром", - ответил находчивый ценитель классической литературы. "Можно, я заберу кое-какие инструменты из гаража?" - жалобно попросил Шпильман. "Давай", - разрешил сержант. Мел открыл шкаф и достал из него большой желтый конверт. Все это на глазах у полицейских. Ясное дело, они тут же вырвали пакет у Шпильмана и открыли его: в нем оказались 3900 долларов наличными, 5000 банковским чеком и 5000 дорожными чеками Шотландского банка. Стражи правопорядка дружно загоготали: это же надо быть таким наивным идиотом, чтобы пытаться вот так, на виду у всех, вынести деньги. Конечно, пакет тут же конфисковали. У Шпильмана был такой жалкий вид, что присутствующий здесь же окружной прокурор Клиф Герберг достал из конверта 100-долларовую купюру и протянул Мелу. Тот покорно взял деньги. Остальные полицейские посмотрели на Герберга с осуждением и даже негодованием. "Человеку негде даже ночь провести", - неловко оправдался прокурор.
С самого начала Шпильман пошел на безоговорочное сотрудничество с властями. Он признал свою вину, согласился на полную конфискацию имущества, предоставил всю документацию и всячески помогал следствию в поисках реальных наследников. Его заключительная речь очень напомнила мне выступление Юрия Деточкина из культового фильма "Берегись автомобиля": "Граждане судьи, пожалуйста, простите меня и отпустите". Не отпустили: Шэрон Мак-Рэй отклонила прошение об условном наказании и приговорила Шпильмана к 10 годам тюремного заключения. Многие считают, что даже это наказание беспрецедентно по своей мягкости: за хищения на порядок меньших сумм другие соотечественники Шпильмана получали чуть ли не пожизненные сроки. Как тут не вспомнить сердобольного окружного прокурора? Именно Герберг заключил со Шпильманом досудебную сделку, по которой в обмен на сотрудничество определялась верхняя планка наказания. Те самые 10 лет.


Как зовут вашего Бога? Правда? А вы в этом уверены?

Сегодня я расскажу об одной умопомрачительной афере. Хотя аферой назвать эту историю язык не поворачивается. На фоне вульгарных форм надувательства, направленных на беззастенчивое выманивание денег из кармана доверчивых обывателей, наша история выглядит маленьким шедевром. Поэтому будет справедливо, если мы назовем ее мистификацией (по-английски - hoax).
Любая афера, скажем, "нигерийское чудо 419", о котором я поведал в прошлый раз, смотрится грубо, потому что нас разводят на банальной жадности, тогда как мистификация эксплуатирует более тонкие чувства, например любознательность. В нашем случае речь пойдет о такой человеческой слабости, как склонность к мышлению в стиле New Age.

Сегодня New Age превратился в сущий морок. Не знаю, как там обстоят дела со СПИДом, но готов биться об заклад, что бациллу "Новой Эры" подхватила уже добрая половина человечества. Как следствие, в мозгу что-то защелкивает, и у человека появляется наркотическая зависимость от всякого "неизведанного": тут тебе и неопознанные летающие объекты, и телепатия, и левитация, и метемпсихоз (переселение душ) и много еще всякого разного интересного. Насколько это серьезно и как далеко все зашло, можно заключить по такому факту: по результатам последней переписи населения Австралии и Великобритании было принято решение об официальном признании новой религии - "Рыцари Дже-даи"! А все потому, что десятки тысяч жителей этих безмятежных стран указали в графе "вероисповедание" харизматических борцов за справедливость из фильма "Звездные войны" - вклада Джорджа Лукаса в традицию New Age.
Прежде чем мы продолжим, хочется расставить все точки над "i". Рубрика моя в "Бизнес-журнале" не претендует на роль бесплатного приложения к милицейской "Дежурной части", поэтому акценты в моих историях лишены уголовно-процессуального муара. Их герои и отрицательные персонажи - всего лишь изобретательные проходимцы, часто не менее обаятельные, чем Остап Бендер, поэтому ставить их рядом с Чикатило, например, было бы преждевременно.
При всем при этом налицо очень важная грань, отделяющая эффект, производимый на сознание людей "Звездными войнами" Лукаса, от воздействия мистификации, о которой пойдет речь сегодня. Фильм Лукаса - художественное произведение и никоим образом не претендует на подмену собой реальности. Даже самый задвинутый поклонник Джедаев понимает, что его кумиры - персонажи сказочные, однако ему по сердцу их благородство, и поэтому он готов учредить новую религию, основанную на моральных принципах славных рыцарей космических морей. Точно в таком же культурологическом поле развивается массовое помешательство на почве книг Толкиена ("Властелин колец"). И все это называется милым, безобидным словом "фэнтези". Совсем другое дело, когда идеи самым агрессивным образом претендуют на замещение реальности. В результате получаются обыкновенный обман и мистификация, а деньги, заработанные на этом подлоге, - нечистые деньги.
Теперь, когда мы полностью подковались идеологически и достигли моральной стойкости, можно приступать к рассказу. Все началось с того, что в сентябрьской программе американского радио-шоу "Coast To Coast AM" ("От океана до океана глубокой ночью") выступил некий Эдвард Мартин. Надо сказать, что программа "От океана до океана" - не какая-нибудь маргинальная лабуда, а скромненько так - самая популярная ночная радиопередача в Соединенных Штатах. Ее создал в 1993 году Арт Белл, и с тех пор каждую ночь с часу до шести ведется вещание по 525 радиостанциям всей страны. Поистине - от океана до океана. Основное направление программы Арта Белла - самое что ни на есть "новоэрин-ское": загадочные явления, окружающие человека, вселение душ умерших родственников в других членов семьи, гипотеза существования Атлантиды, богатейшее наследие историй с привидениями, в том числе и магнитофонные записи их голосов, и много еще разной всячины и чертовщины. Обаяние Арта Белла, его врожденное актерское мастерство, умение одной лишь игрой голоса заинтриговать слушателей - все это делает "Ночной океан" неповторимым шоу, которое мне лично -чего уж там греха таить - жуть как нравится. Впрочем, мои чувства в данном случае разделяют десятки миллионов слушателей по всему миру.
Я "подсел" на "Ночном океане" четыре года назад. С тех пор слушаю регулярно, тем более что вещание сегодня идет также и через Интернет, поэтому программа доступна в любом уголке мира, а не только в кристально чистом американском FM-диапазоне.
За долгие годы шоу Арта Белла посетило такое число, мягко говоря, странных личностей, что можно было ко всему привыкнуть. Как бы не так! Как только Эдвард Мартин открыл рот, я немедленно последовал его примеру да так и просидел с отвисшей челюстью все два часа вещания. Поначалу мне казалось, что Мартин над нами издевается - до такой степени его суждения отказывались умещаться в моей голове. Однако когда пошли звонки слушателей, и те, один за другим, принялись восторженно выражать свою полную солидарность с высказанными идеями, мне стало совсем не по себе. На следующий день я исследовал все задействованные источники информации и ужаснулся: оказалось, что "проект" Мартина со товарищи достиг таких масштабов, что впору говорить о массовом заговоре и глобальной мистификации, в которой потеря обывателями денег - ничтожная плата на фоне зомбирующего воздействия, кое оказывается на сознание доверчивых людей. Причем не какой-то горстки свихнувшихся маргиналов, а сотен тысяч и миллионов обитателей нашей планеты.
Ну, а теперь сама история, что поведал ошеломленным слушателям Эдвард Мартин. В 1963 году швейцарский путешественник Эдуард Альберт Майер по прозвищу Билли (зачем оно ему понадобилось, мы узнаем чуть позже) вместе со своим другом, бывшим священником греческой православной церкви йсой Ра-шидом, шли по пыльной дороге в южном направлении от Старого Города в Иерусалиме. В какой-то момент Майер посмотрел вверх на холм, мимо которого они проходили, и заприметил небольшое отверстие среди камней и кустарников. Дыра была небольшая, как потом вспоминал Билли в августе 1997 года, не более тридцати сантиметров в диаметре. Билли и Иса разгребли камни и землю, а затем протиснулись внутрь. Маленькая пещера оказалась погребальным склепом, наполовину засыпанным землей. Немного покопавшись, путешественники извлекли на свет божий четыре свитка исписанных листов 30 на 40 сантиметров каждый. Текст был на арамейском языке, который Иса Рашид более или менее понимал в силу своего палестинского происхождения.
Найденный Билли Майером и Исой Рашидом документ назывался Талмудом Йиммануила (Talmud Of Jmmanuel) - именно так, с заглавным "и" кратким ("и") вместо обычного "и", как и в имени Иисуса Христа (через арамейско-иврит-скую букву "айн"). Все бы ничего, если б не одно "но": содержание свитков не оставляло никаких сомнений, что речь идет именно об Иисусе Христе, к тому же текст предельно перекликается с Евангелием от Матфея! Но и это еще не все: автором Талмуда Йиммануила выступает... иуда искариот, которого в христианской традиции принято считать главным предателем Спасителя. Наконец, третья сенсация: в Талмуде Йиммануила отцом первого человека Адама назван некий Семджаса (Semjasa), предводитель "звездных сынов", которые выполняли роль божественного войска. Об этих ангелах-хранителях в Талмуде Йиммануила сказано, что они были "пришельцами издалека".
Как только Рашид перевел несколько мест из найденных свитков Майеру, оба они тут же поняли, что единственный шанс для такого первоисточника быть опубликованным - это держать находку в полном секрете до ее полного и окончательного перевода, интересно, что Майер не особенно удивился находке, поскольку за семь лет до описываемых событий его уже предупредили о том, что ему предстоит сделать открытие, способное перевернуть все представления в мире. Кто предупредил? Скоро узнаете.
В августе 1963 года Рашид и Майер договорились, что Талмуд Йиммануила останется у Исы, он будет переводить текст на немецкий язык и высылать по частям Майерудля подготовки публикации. Сказано - сделано. Иса засел за перевод, а Билли продолжил свои путешествия, приближаясь к конечной цели - ашраму Ашока в индийском городе Мехраули, где он планировал найти гуру и пройти духовное обучение. В 1965 году Майер потерял левую руку в автобусной аварии, в которую попал в Турции. Годом позже он познакомился с молодой гречанкой Каллиопой, которая сбежала ради него из дому, и после непродолжительных странствий по различным азиатским землям они вернулись в Швейцарию, где Билли устроился на работу в городке Хинвиль.
До 1970 года Иса Рашид исправно отправлял в Швейцарию на адрес родителей Майера перевод Талмуда Йиммануила до Зб-й главы включительно, затем Рашид пропал на четыре года. В 1974 году Майер получил письмо от своего друга, в котором тот сообщал о возникших осложнениях: местные власти проведали о переводе, поэтому Иса был вынужден бежать из Иерусалима вместе со своей семьей в один из ливанских лагерей. Однако израильская разведка выследила его и там, лагерь был подвергнут чудовищной бомбардировке, семья Рашида уцелела, однако арамейские свитки Талмуда Йиммануила погибли в огне. В 1976 году Майер узнал, что Иса Рашид и вся его семья были вырезаны в Багдаде. В1978 году увидело свет первое немецкое издание Талмуда Йиммануила, в 1992-м вышла англонемецкая, в 1996-м - чисто английская версия древних арамейских свитков.
Что же интересного мы узнаем из Талмуда Йиммануила? Как я уже сказал, Иисус выступает в них под своим подлинным именем - Йиммануил. Профессор Джеймс Дирдорфф, на сайт которого дал ссылку в конце программы Эдвард Мартин, в 1990 году провел обширнейшее исследование версии имени Спасителя, данной в Талмуде Йиммануила, и нашел множество косвенных подтверждений тому, что имя Йошуа (или Йегошува) было сознательно использовано Матфеем вместо тайного имени Йиммануил. Больше всего мне понравилась ссылка на гностический первоисточник - "Деяния Фомы", в котором Мисдай спрашивает Иуду-Фому: "Как зовут твоего учителя?", и тот отвечает: "Тебе не дано пока узнать его настоящее имя... однако имя, которым нарекли его на ближайшие годы, будет Иисус Христос".
Тот же профессор Дирдорфф произвел построчное сравнение Евангелия от Матфея с Талмудом Йиммануила, из которого вытекает, что Талмуд Йиммануила явился первоисточником для Евангелия. Более того, Матфей по целому ряду идеологических и религиозных причин внес множество изменений в этот первоисточник, оставив за кадром самые ошеломительные детали.
Ну, как тебе, читатель, все это? Согласись, что новая хронология мировой истории академика РАН Анатолия Тимофеевича Фоменко - жалкий лепет на фоне открытия Билли Майера, о котором поведал слушателям "Ночного океана" Эдвард Мартин. А что будет, если я скажу, что к самому главному мы еще и не приблизились? Слушайте дальше.
Главная идея, заложенная в Талмуде Йиммануила, такова: Иисусу-Йиммануилу явилась группа инопланетян, которые рассказали ему, что прибыли на Землю с созвездия семи звезд - Плеяд. Это был не первый их визит. До этого плеядцы неоднократно посещали нашу планету и следили за тем, как развиваются на ней события. 10 тысяч земных лет назад "плеядцы" решили, что не следует вмешиваться в жизнь землян напрямую, поэтому регулярно производилось генетическое воссоздание высокопросветленной души, которая затем воплощалась на земле в облике того или иного пророка, ясновидящего или мудреца, начиная со времен Еноха. Причем инкарнации совершались исключительно на территории Ближнего Востока (по неведомым причинам). Точно так же сам Иисус-Йиммануил был посланником Плеяд. Однако прежде, чем будущий Спаситель человечества мог во всей полноте излить свою мудрость, ему предстояло пройти специальное обучение, которое посланцы далеких цивилизации и провели в период с 12 до 30 лет, в так называемые "потерянные годы Иисуса". В самом деле, ни в одном из Евангелий не сказано, где был и чем занимался Иисус эти восемнадцать лет.
Из Талмуда Йиммануила мы узнаем, что все это время Иисус проходил обучение, как вы думаете, где? Правильно - в Индии! Более того, поскольку слово Ии-суса-Йиммануила должно было носить общечеловеческий характер, доступный пониманию всех наций, он был несколько раз переброшен из Индии на другие континенты, в частности в Северную и Южную Америки. Средством переброски служил космический корабль учителей-"плеядцев".
На фоне ТАКОГО как-то блекло смотрится откровение Талмуда Йиммануила о том, что Иуда Искариот никогда не предавал своего Учителя. Оказывается, сдал фарисеям Спасителя молодой человек по имени Иуда Ихариот, по версии Эдварда Мартина, бывший сыном Первосвященника. Именно Ихариот получил 30 сребреников, а затем, раскаявшись, вернул деньги и повесился. Чтобы замять дело и не позорить семью большого религиозного деятеля Израиля тех времен, и было принято решение воспользоваться близостью имен и списать вину на преданнейшего и честнейшего ученика Иисуса Иуду. Интересно, если бы режиссер Норманн Джуиссон, поставивший культовую рок-оперу "Иисус Христос - суперзвезда", знал отаком повороте дел, он бы по-прежнему поручил исполнять роль Иуды Искариота негру?
Наконец, венчает Талмуд Йиммануила самое потрясающее откровение: оказывается, Иисус вовсе не погиб на кресте! Этой части ереси Эдвард Мартин посвятил добрые полчаса своего рассказа. Начал он с того, что пояснил, как проводилась казнь на кресте: в среднем преступники умирали в течение двух-трех дней, тогда как Иисус скончался через три часа. Смерть наступала лишь после того, как наказуемому перебивали ноги, после чего он уже не мог опираться и погибал от удушья. Иисусу ноги не перебивали. Рана, нанесенная копьем, была чисто символической, поскольку римский легионер был, как мы выразились бы сегодня, из сочувствующих, поэтому по договоренности лишь имитировал укол. Ну, и так далее. Как бы то ни было, сразу после того, как Иисус потерял сознание, его сняли с креста и схоронили в пещере, поставив у входа стражников. Однако в пещере был второй - секретный - вход, расположенный с задней стороны горы. На протяжении трех дней Иисуса выхаживал искуснейший врач, после чего все тайно покинули склеп.
Перед тем как навсегда оставить Землю Обетованную, Йиммануил встретился со своими учениками и дал им благословение. Затем в сопровождении своей матери, брата Иуды-Фомы, а также самого преданного из учеников, иуды искариота, Йисус-Йиммануил отбыл в родные места - разумеется, в Индию. (В этом месте своего рассказа Эдвард Мартин сообщил адрес веб-сайта издательства Jammu Press, целиком посвященного теме пребывания Иисуса в земле йогов и риши. Я не поленился связаться с этим сайтом и в ответ получил удивительное письмо, о котором расскажу в эпилоге.)

В Индии Йиммануил удачно женился, родил детей и скончался в Кашмире в самом начале второго века (ну чем не "Последнее искушение Христа"! Бьюсь об заклад, что католический режиссер Мартин Скорсезе втайне почитывал Талмуд Йим-мануила!). Тогда же Иуда Искариот дописал свои свитки, которые и доставил обратно в Палестину. Судя по всему, Талмуд Йиммануила попал в руки переписчиков Матфея, поскольку они спрятали взрывоопасный первоисточник в пещере, где в 1963 году его и обнаружил Билли Майер!
Справедливости ради замечу, что последние годы, проведенные Йиммануилом в Индии, не описаны в Талмуде, поскольку Иса Рашид успел перевести только 36 глав. Посему повествование прерывается описанием путешествия Спасителя в Анатолию и сбором каравана, который должен будет доставить его в Индию. По мнению Майера, Рашид перевел только первый свиток из четырех, так что львиная доля событий этого подрывного евангелия как раз приходится на индийские годы Йиммануила.
Откуда тогда Эдвард Мартин взял подробности этого периода после распятия? Неужели высосал из пальца? Конечно же, нет! Существует множество исламских, буддистских, индуистских и римских языческих источников, детально описывающих годы Иисуса после распятия. Об этом я узнал впоследствии из фундаментального исследования уже знакомого вам профессора Орегонского университета Джеймса Дирдорффа.
Итак, Эдвард Мартин вещал в программе Арта Белла, а моя голова шла кругом. Поначалу меня не оставляла одна мысль: "или я сошел с ума, или надо мной издеваются". Однако обилие академических ссылок, цитирование наравне с таинственным Талмудом Йиммануила общеизвестных и авторитетнейших источников - все это потихоньку заслало червя сомнения: "А что, если и в самом деле это правда?!" В любом случае, следует обстоятельно изучить предмет, прежде чем делать скоропалительные выводы.
В конце передачи, как обычно, начались телефонные звонки радиослушателей. Я окончательно поплыл: все без исключения звонившие выражали полную поддержку идеям Мартина, подчеркивали необыкновенную логичность и цельность Талмуда Йиммануила, интересовались, где можно почерпнуть дополнительные сведения, купить сам Талмуд, а также книги Мартина, Билли Майера, Джеймса Дирдорффа. Я слушал и не верил своим ушам: да что же это такое творится? Ведь это уже даже не зомбирование, а какая-то качественная перестройка мозгов, случившаяся у огромного числа людей, и у меня в том числе. Если только... все радио-шоу "От океана до океана глубокой ночью" - не инсценировка, подобная той, что разыгрывают наперсточники! В любом случае стоило проверить.
Весь следующий день я провел в детальном изучении первоисточников, указанных Эдвардом Мартином во время передачи. Сайт Джеймса Дирдорффа производит очень солидное и благоприятное впечатление: полное отсутствие коммерческих предложений, большая подборка чисто научных статей и академических исследований, посвященных Талмуду Йиммануила, построчному сравнению его с Евангелием от Матфея, а также статистическим доказательствам отсутствия подделок в свитках иуды искариота. Больше всего меня потряс вывод из бесконечных математических выкладок и формул: оказывается, вероятность мистификации в Талмуде 1:3х10"!! Во как.
Совсем другое впечатление производит сайт Майера. Это, надо сказать, что-то! Собственно, если попасть к Майеру сразу, а не транзитом через Дирдорффа, то у любого здорового человека сразу отпадает желание посещать семинары и тратить деньги на приобретение различных книг, видеокассет и артефактов. Наверно, поэтому Эдвард Мартин не дал линк на сайт основного генератора идей напрямую: попасть к Майеру можно опосредованно, только после прочтения "научного" обоснования Талмуда Йиммануила у профессора Джеймса Дирдорффа.
Итак, знакомьтесь: "Билли" Эдуард А. Майер (сокращенно BEAM - "луч", - теперь понятно, для чего понадобилась эта неуместная для швейцарца ковбойская кличка: поставить недостающую букву в начале нужного слова) родился 3 февраля 1937 года в Нидерфлаксе. Когда Билли исполнилось пять годков, его впервые посетил Сфат и уже не отставал до 1953 года. Таким образом, все мировоззрение малыша полностью было сформировано высокообразованным посланником - вы угадали! - созвездия Плеяд.
Сфат трудился над Билли с 1942-го по 1953-й, а затем, не прерываясь, передал эстафету Аскету, который повсюду сопровождал Билли с 1953-го по 1964 год. Как раз на исходе стажировки у Аскета Майер и обнаружил Талмуд Йиммануила.
Всего с 1975-го по 2002 год Билли вступил в личный контакт с 576 (!!!) представителями Плеяд, а также осуществил 710 телепатических взаимодействий. В процессе контактов плеядцы рассказывали Билли много интересного, причем не только про Йиммануила. Скажем, в середине 70-х годов они открыли большую тайну: гора Эверест вовсе не самая высокая на нашей планете. На самом деле, Чимборасо (Chimbo-razo) в Эквадоре выше Эвереста на 2150 метров за счет того, что Земля не идеально сферической формы и в центре ее есть выпуклость, поэтому измерение высоты от поверхности моря ошибочно. Из пресс-релиза на сайте мы узнаем, что в январском выпуске 2002 года авторитетного научного журнала "National Geografic" опубликована статья, полностью подтверждающая откровения Майера тридцатилетней давности про выпуклость. Так что, как видите, не все у Билли лыком шито.
Теперь держитесь крепко: 328 контактов Билли Майера полностью документированы и оформлены в виде "контактных рапортов". Рапорты объединены в тома (всего 16) по 200 страниц каждый. Все это добро, помимо многого прочего, продается ассоциацией под названием FIGU - Добровольное сообщество по интересам в области пограничных и духовных знаний и уфологических исследований, "некоммерческой" организацией, взявшей в свои руки энергичный бизнес вокруг Билли Майера.
Тут главное, чтобы не возникали иллюзии по поводу слова "некоммерческая", а то, неровен час, читатель вообразит, что речь идет не об афере-мистификации, а о чудаковатых научных изысканиях. "Некоммерческий" статус вовсе не означает, что организация не зарабатывает денег. Еще как зарабатывает! Достаточно вспомнить, что в нашей стране основные деньги уворовываются именно через эти самые "некоммерческие" и "благотворительные" фонды и институты. "Некоммерческий" относится исключительно к способу распределения полученной прибыли, которая не уходит напрямую к учредителям, а делается это более изысканным путем.
На территории своей штаб-квартиры - Центра Серебряной Звезды Семджасе (Semjase Silver Star Center) FIGU реализует бурную деятельность по изданию, распространению и переводам на мировые языки откровений Билли Майера. Также каждое воскресенье проводятся семинары по уфологии и духовным практикам. Место встречи - ресторан Фрайхоф в деревушке Шмидрюти. По поводу семинара в ресторане есть замечательнейшая по своей душевной простоте заметочка в рекламном буклете:
"Напоминаем всем участникам, что правила Фрайхофа требуют обязательно потребления пищи в ресторане", иными словами, просто забашлять за духовную пищу не удастся, нужно будет еще потратиться и на биологический прокорм.
FIGU не только ведет энергичную деятельность на поприще биллимайеровского высокоприбыльного бреда, но и вмешивается в мировую общественно-политическую и экономическую жизнь. Чтобы стало понятно, о чем идет речь, вот выдержка из Бюллетеня FIGU, распространенного в январе 2002 года: "Так называемые меры возмездия, предпринятые американцами против афганского народа, - это откровенная кампания мести и акт ответного террора, от которого в первую очередь страдает невинное население". Ну, и так далее.
Все сказанное не оставляет сомнений, что перед нами блестяще спланированная и хорошо продуманная мистификация. Причем в качестве ноу-хау я бы в первую очередь выделил искусное разделение темы, что называется, по интересам: для тех простофиль, кто склонен к "научности" и "академизму" (ваш покорный слуга - из их числа), специально создан сайтДирдорффа, который максимально камуфлирует шокирующие уфологические (инопланетные) составляющие мистификации, делая акцент на "научном" доказательстве существования и ценности Талмуда Йиммануила. Для более отмороженных простаков, взращенных на комиксах и фильмах Спилберга и Лукаса, существует чисто "НЛОшный" сайт Билли Майера. Наконец, для "лохов", ориентированных на "Новую Эру", открыты странички самого Эдварда Мартина и издательства Jammu Press. Каждая из составляющих этой единой и цельной мистификации отлавливает собственных "клиентов" и приносит свою денежку в копилку.
Под занавес - самый главный вопрос? А где же здесь деньги? Ведь не существует ни одной аферы на свете, которая не подразумевала бы самого главного - того, что очень выразительно отплясал в лезгинке меж горных кавказских троп неутомимый Остап Бендер: "Дэнги давай! Дэнги!" Если ты, читатель, еще не догадался, где же во всей этой "плеядно-йиммануиловской" истории скрыты финансы, то это очень тревожно и симптоматично: нельзя быть таким наивным! Денег тут - навалом. Причем повсюду - куда ни ткни. Для наглядности представлю весь сюжет под иным ракурсом: вы расказываете умопомрачительную историю, однако если изначально представите ее в том виде, в каком она на самом деле существует, - как "новоэринскую" сказку, - то шансов заработать у вас практически никаких, потому как на художественном поле вам придется конкурировать с таким мастерами, как Спилберг, Лукас и Стивен Кинг. Ясное дело, ваши книжки никто покупать и читать не будет, и уж подавно вас не позовут на суперпопулярное шоу "От океана до океана глубокой ночью", после которого вы гарантированно проснетесь миллионером. Поэтому для решения чисто финансовых затруднений вы создаете изысканную мистификацию, разбросав по различным, внешне никак не связанным друг с другом сайтам ваш проект таким образом, чтобы он смог удовлетворить запросы самых привередливых и - главное! - разноплановых потенциальных потребителей. Важнее всего, чтоб побольше было наукообразности: математическая статистика и формулы, фотографии, прошедшие современную спектрографическую и цифровую экспертизы, обильное цитирование рукописей на древних вымерших языках, ссылки на редкие и недоступные источники: кому придет в голову копаться в библиотеке и выискивать издания мини-типографий сорока-пятидесятилетней давности? А между тем 90% библиографии Джеймса Дирдорффа при внимательном рассмотрении оказались именно такими изданиями. И только создав мощный флёр, можно приступать к интенсивной рекламной кампании, а затем продавать все, что ни попадет под руку: книжки, семинары, лекции, артефакты, рисунки и портреты плеядцев, фотографии НЛО, да и просто принимать пожертвования и благотворительные взносы от ополоумевших "новоэринских" интеллектуалов революционно-антихристианского толка. Одним словом, золотое дно, если кто еще не догадался!
Эпилог
Внимательно изучив все аспекты мистификации Эдварда Мартина и Талмуда Йиммануила, я неожиданно сделал крамольное предположение: а что, если Эдвард Мартин, Джеймс Дирдорфф, Билли Майер - это все одно и то же лицо? На худой конец, просто группа единомышленников-мистификаторов, решивших зарабатывать деньги таким вот оригинальным способом, эксплуатируя доверчивость и любознательность обывателя? В самом деле - отчего бы не проверить? И я решил написать провокационное письмо Эдварду Мартину, которое отправил по указанному им адресу на сайте издательства Jammu Press. Вот что я написал:
Уважаемый г-н Мартин,
Причина, по которой я осмелился потревожить Вас, - передача "От океана до океана глубокой ночью" от 22 сентября 2002 года, в которой я на протяжении нескольких часов наслаждался Вашим повествованием. Позвольте выразить мое безмерное восхищение Вашими талантами и магической способностью гипнотизировать людей. Я никогда бы в жизни не поверил, что такая прозрачная, на мой взгляд, мистификация может быть превращена в большой и высокодоходный проект. Единственное, чего мне так и не удалось понять, пока я слушал передачу, так это искреннее убеждение всех присутствующих в студии, а также всех позвонивших слушателей, в том, что они по-прежнему являются христианами, вопреки тому, что даже имя их Бога было у них отнято и заменено на смешную абракадабру.
Я отнюдь не собираюсь утомлять Вас религиозными диспутами, а лишь прошу прояснить для меня два небольших момента:
1. У меня почему-то возникло сильное предположение, что мистер Джеймс Дирдорфф, мистер Эдвард Мартин и мистер Эдуард Майер - это оно и то же лицо. Ваш комментарий по этому поводу?
2. У меня почему-то возникло сильное предположение, что вся эта мистификация (Плеяды + Йиммануил + Майер и т.п.) была изобретена ради чистого удовольствия, а не ради денег. Очень хочется верить, что Вы со мной согласитесь.
Искренне Ваш,
Сергей Голубицкий.
Ответ пришел ровно через полчаса:
"Уважаемый Сергей,
Пожалуйста, прочитайте это письмо внимательно. Меня зовут Абубакр Бен Ишмаэл Салахуддин. Я никаким образом не связан с мистером Эдвардом Мартином. Я понятия не имею, зачем он указал мой сайт и дал мой почтовый адрес в сентябрьской передаче "От океана до океана глубокой ночью", однако хочу Вас заверить, что мой веб-сайт не содержит ничего такого, что бы относилось к "Иисусу из космоса", его реинкарнациям и подобным вещам. Я хочу, чтобы Вы знали, что у меня нет ни желания, ни возможности, как бы это поточнее выразиться, совершать путешествия на Плеяды".
Забавно, не правда ли? Так где же тогда скрывается Эдвард Мартин? Или - еще одна крамольная мысль: Абубакр Салахуддин - тоже инкарнация великого мистификатора?

Доминион Мельхиседека

Марк Логан, только что условно освобожденный из тюрьмы после очередной отсидки, задумчиво катил в междугородном автобусе, как вдруг ему случилось видение свыше: пора менять имя! Сказано - сделано: и Марк Логан Педли превратился в... Цемаха Бен Давид
Нецер Корема.

5 сентября 1995 года Франция возобновила ядерные испытания на атолле Муруроа, и уже через несколько дней в телеграфные агентства и центральные газеты всего мира поступил факс удивительного содержания:
Нация объявляет войну Франции. В соответствии с Конституцией Доминиона Мельхиседека мы объявляем войну Франции. В ноябре 1994 года Мельхиседек добился суверенного статуса для острова Каритан в южных широтах Тихого океана. Статус был предоставлен Королевством Полинезии. Объявление войны Франции стало жизненной необходимостью для защиты Каритана от урона, нанесенного ему в результате ядерных испытаний в регионе. Мы объявляем войну от имени всего человечества.
Следует подчеркнуть, что полинезийский Доминион Мельхиседека объявляет войну Франции с тяжелым чувством, потому что до недавнего времени Франция считалась негласным союзником нашего государства. В качестве ответного удара Русинский Доминион Мельхиседека в настоящее время рассматривает возможность наведения на территорию Франции ядерных боеголовок, оставшихся в Карпатском регионе от Советского Союза.
Вот так - ни больше ни меньше. Опешившие журналисты тут же связались с посольством Мельхиседека в Вашингтоне для получения дополнительных разъяснений. Вице-президент страны, носящий экстравагантное иудейское имя Цемах Бен Давид Нецер Корем, прокомментировал коммюнике в сдержанных тонах: "Произошла утечка информации, относящейся к рассматриваемому нами решению об объявлении войны, о котором мы еще не информировали Францию". Относительно намерения Мельхиседекских русинов применить ядерное оружие вице-президент сказал: "Наш народ в Русинии выступил по собственной инициативе". Как бы невзначай Бен Давид добавил: "Мы и в самом деле обладаем ядерным оружием на случай, если понадобится его применить. Однако нашим основополагающим принципом является мир, поэтому использование ядерных боеголовок противоречит нашим идеалам. Мы стремимся утвердить на земле правительство, которое станет образцом для всеобщего подражания".
Журналисты газеты "Вашингтон пост" сочли своим долгом предупредить посольство Франции в США о нависшей угрозе. Надо отдать должное французской отваге, которая не увяла со времен Ватерлоо: "Нам нечего сказать по этому поводу, - заявил пресс-атташе посольства Жан-Кристофер Бельяр. - Я, конечно же, взволнован, ведь нам объявили войну, и в любую минуту меня могут призвать под ружье в связи со всеобщей мобилизацией".

Вконец запутавшись, дотошные воины пера и печатных машинок бросились на поиски русинов. О русинах американская цивилизация знает только одно: русином по национальности был выдающийся художник-авангардист и проповедник педерастических идей Энди Уорхол. Уорхол спустился в Соединенные Штаты откуда-то с Карпатских гор, соответственно получалось, что и Мельхиседек расположен где-то там поблизости. Наконец, отыскался живой русин - почтенный эксперт, профессор карпатско-русинского исследовательского центра при Мировом Конгрессе русинов Пол Роберт Магочи. "Если коротко, - заявил Магочи по поводу стратегического союза своего народа с Доминионом Мельхиседека, - это полный бред".
8 апреля 1929 года в калифорнийском виноградном раю появился на свет маленький Давид Педли. От мамы Полины Иды Педли и папы Льюиса Логана Педли, учителя английского языка. С раннего детства Давид, по свидетельским показаниям сестры Джейн, любил авторитетно рассуждать о духовных материях, чему сестра Джейн и брат Пирсон страшно завидовали.

Давид был очень смышленым мальчиком. В университете Лос-Анджелеса получал одни пятерки, тогда как Пирсон с трудом избегал отчисления за неуспеваемость.
В 1948 году Давид Педли женился на Вирджинии Вольф, и на свет появились пятеро детей: Дженифер Линн, Марк Логан, Сюзанна, Мерри и Эйприл.
Дочка Мерри получила свое имя в честь доктора Йосиа Мерримана, библейского проповедника и яростного борца за идеалы секты Христианская Наука. У Мерримана были сотни учеников, но Давид Педли - самым любимым. Именно ему Йосиа завещал возродить великую идею Мельхиседека, ветхозаветного первосвященника и царя города Иерусалима, который в те времена назывался Салемом.
Когда Мерри было два года, она утонула в бассейне. Давид извлек ее из воды бездыханной, пульс не прощупывался. Священное предание Доминиона Мельхиседека гласит, что Давид сумел чудесным образом вернуть Мерри к жизни. Как он это сделал, не уточняется. После оживления Мерри проспала три дня и три ночи, а затем пробудилась со словами: "Я утонула в бассейне и увидела Господа".
У читателя уже наверняка создалось впечатление, что Давид Педли был человеком духовным и сугубо гуманитарным. Это не совсем так, хотя религиозные заморочки и лежат в основе всей истории, которую я собираюсь рассказать читателям Великих Афер. В свободное от работы время Давид Педли серьезно увлекался тем удивительным вывертом протестантской мысли, что так тяжело выговорить, - диспенсационализмом. Слава богу, у этой ереси есть и другое, более понятное название, которое хоть что-то проясняет: христианский сионизм. Не вдаваясь в богословские дебри, вкратце опишу суть этого учения: возрождение государства Израилева в конце 40-х годов ХХ века явилось исполнением первого библейского пророчества, предвещающего конец света. Следующим шагом станет крестовый поход Европы и России на Святую Землю, который случится аккурат в тот момент, когда израильтянам удастся-таки воздвигнуть свой Храм на месте мечети Аль-Аксы в Иерусалиме. Начнется Третья мировая война, и все честные диспенсационалисты просто обязаны встать на защиту Израиля и лечь костьми, поскольку именно так они приблизят грядущее явление Мессии Иисуса Христа и наступление его тысячелетнего Царства.
Христианский сионизм обладает огромным политическим и экономическим влиянием в современных Соединенных Штатах, именно он стоит за той безоговорочной поддержкой, которую эта страна оказывает Израилю, в гораздо большей степени, чем пресловутое еврейское лобби. Думаю, уже эта информация явится большим откровением для читателей. То ли еще будет.
Как бы то ни было, но именно под влиянием диспенсационалистских (прости меня, Господи!) идей, Давид Педли обрезал Марка Логана на восьмой день после того, как сын появился на свет 19 июля 1953 года. Не буду интриговать читателя, ему и так придется сегодня нелегко: тридцать семь лет спустя Марк Логан, только что условно освобожденный из тюрьмы после очередной отсидки, задумчиво катил в междугородном автобусе, как вдруг ему случилось видение свыше: пора менять имя! Сказано - сделано: и Марк Логан Педли превратился в... Цемаха Бен Давид Нецер Корема, уже знакомого нам вице-президента загадочного государства - Доминиона Мельхиседека, - отважно вступившего на тропу войны с Францией.
Итак, в свободное от работы время Давид Педли маялся диспенсационализмом и крепко задумывался о возрождении вотчины Мельхиседека. Сама же работа Педли заключалась в... как бы это помягче выразиться?.. гешефтах широкого профиля. В том же священном предании Доминиона Мельхиседека говорится, что "в двадцать лет Давид стал антрепренером в области акций, облигаций, паевых фондов, нефтяных установок и пружинящих шайб" (конец цитаты). Далее официальная версия широким мазком обобщает трудовой путь Давида: "Он считался финансовым гением, умеющим возрождать к жизни публичные компании, находить тонкие места в законодательной системе, приобретать крупнейшие корпорации, не сделав при этом ни цента предоплаты". Короче говоря, Давид Педли был ветхозаветным волшебником, или - в более приземленной терминологии - уголовником. Удивительно, что "умение находить тонкие места в законодательстве" подается в анналах Мельхиседека с гордостью и нескрываемым восхищением как еще одна иллюстрация экстраординарности своего отца-основателя. Но тут уж ничего не попишешь: таковы недоступные отечественному пониманию изыски протестантской морали и деловой этики.
Хотя при чем тут отечественное понимание? Это я погорячился. Талантов Давида Педли не понимала и не ценила даже сама американская родина. Цитирую все то же священное предание Доминиона Мельхиседека: "Репутация Давида как финансового чудотворца достигла самых высоких эшелонов американской власти, что привело к нескончаемой охоте на ведьм и множественным обвинениям по уголовным статьям как в Калифорнии, так и в других штатах, начиная с 1970 года".
Всю последующую жизнь Давида Педли можно разделить на три этапа: нескончаемые бега, нескончаемые тюремные отсидки и нескончаемое писание "Библии Мельхиседека" - краеугольного камня Доминиона Мельхиседека, уникального церковно-конституционного суверенного государства.

По первому разу Давида посадили сразу по четырем статьям после шести судебных разбирательств в трех штатах. Суть всех обвинений одна: различные формы вымогательства денег у честных фраеров под радужные обещания прибыли. Ну, вы знаете: вечером деньги, утром стулья. С маленькой оговоркой: стульев не было не только утром, но и вообще никогда. Стоит ли говорить, что все эти обвинения были подло сфальсифицированы властями?
Оказавшись в застенках, Давид тут же, как и подобает ответственному пророку, развелся с Вирджинией и женился на девушке по имени Пас. Священное предание Мельхиседека радостно отмечает чудесное совпадение: ведь испанское имя Пас (Paz) означает "мир" и точно так же переводится с иврита имя города Салем, родины первосвященника! Вот она - рука Бога. Но это касается брака, совершаемого на небесах. На земле соединение Давида и Пас несло несколько иную смысловую нагрузку: у Пас было множество друзей и родственников из рядов служителей Фемиды, в том числе и главный государственный обвинитель по делу Педли в штате Нью-Джерси. Обвинитель любезно замолвил за Давида словечко судебному исполнителю Артуру ван Курту из Калифорнии, куда Педли этапировали для заключения.
Под предлогом того, что на скамье подсудимых вместе с нашим кудесником и еще двенадцатью подельниками сидел один очень известный и весьма опасный мафиози, дружбан-обвинитель добился для Педли замены имени и смягчения наказания (для этого, конечно, Давиду пришлось сдать всех своих корешков с потрохами).
Так Давид Педли превратился в Давида Веллингтона, а усилиями Артура ван Курта очутился на весьма своеобразных нарах: вместо того, чтобы отправиться на уединенный остров Макнейл, Давид осел в тюрьме Эль-Дорадо недалеко от цветущего Сакраменто. Причем даже не в камере, а в обычной комнате, да еще и с телефоном. Это помещение Давид Педли-Веллингтон тут же переоборудовал в офис и незамедлительно наладил бизнес по продаже скота: Давид руководил по телефону из Сакраменто, а воплощал идеи отца в жизнь Марк Логан в Лос-Анджелесе.
Артур ван Курт, в свою очередь, свел Давида с заместителем генерального прокурора штата Калифорния Джеромом К. Ацем, который вдвое скостил ему срок.
В 1975 году Давид оказался на свободе и вместе с оправдавшим доверие сыном Марком Логаном замутил новый проект ("Пасифик Парк Пропертиз"): семья ветхозаветного проповедника взялась скупать земли на севере Калифорнии в полюбившемся за годы отсидки графстве Эль-Дорадо. Через три года Педли уже владели девятнадцатью тысячами акров земли и тридцатью домами.
Но тут случилась незадача: в Сакраменто сменили судебного исполнителя! Новый чиновник оказался честным человеком и потому устроил грандиозное разбирательство, в результате которого было выдвинуто обвинение не только против Давида и Марка Логана, но и заместителя генерального прокурора штата Джерома К. Аца, а также некоего Майкла Кано, организовавшего строительный подряд для всех тридцати домов Педли. Клубок афер был таким тугим, что не хватит жизни, чтобы его распутать: достаточно сказать, что компания "Пасифик Парк Пропертиз" продавала пригороды Сакраменто, которые никогда ей не принадлежали. Знакомые дела: всё те же деньги без стульев. Перед судом присяжных по делу проходило 400 тысяч (!!!) документов. В качестве курьеза можно назвать сценарий, который Давид Педли заказал университетскому приятелю, знаменитому голливудскому скрипт-райтеру Кевину Джарру ("Рэмбо-2", "Глория", "Последний день шакала", "Мумия"), по мотивам истории своего благодетеля, заместителя генпрокурора штата, - о коррупции американского правительства. И хотя Джером К. Ац божился, что его история была сущей правдой, на поверку все оказалось чистой ложью.
Весной 1982 года стало окончательно ясно, что не только не удастся избежать обвинительного приговора, но и вердикт этот будет ужасен (не один десяток лет), поэтому папа Давид и сын Марк передислоцировались в Мексику, чтобы вести диалог с государством на безопасном расстоянии.

В Мексике отец Давид вручил сыну Марку личные комментарии к ветхозаветной книге страдальца Иова и произнес исторические слова: "Если хочешь понять, сынок, что с нами происходит, почитай Иова". Пока сынок читал, Давид учредил банк "Сайпан Класс А", контору, через которую мексиканцы обменивали свои песо на американские доллары. Надо сказать, что в Мексике в то время свирепствовала страшная инфляция, так что услуги Педли пользовались большой популярностью. За полгода банк успел наменять 8 миллионов 800 тысяч долларов, но тут Марка Логана, как назло, арестовала мексиканская полиция за нарушение визового режима и депортировала в США. В предвкушении грандиозного судебного разбирательства Марка Логана поместили в тюрьму Сан-Франциско.
Надо сказать, что мексиканская полиция замела одного лишь сына Педли не из большого почтения к финансовому гению отца, а только потому, что не знала его местонахождения. Однако Давид быстро смекнул, что рано или поздно его все равно отловят, поэтому решил договориться по-хорошему и сдался властям добровольно. В анналах Мельхиседека для этого события также припасена рождественская история: "Давид узнал, что мексиканцы схватили и пытали Пас, пытаясь выведать, где скрывается ее муж. Пас спросила мексиканцев, в чем причина такого бесчеловечного к ней отношения. Те ответили: "Мы действуем по просьбе американского правительства".
Вновь оказавшись в заключении, Давид понял, что заниматься любимым делом - гешефтами - ему больше не судьба, поэтому с головой ушел в главное хобби своей жизни: переложение Ветхого Завета на язык современных понятий, ценностей и идеалов. Шла кропотливая работа по созданию "Библии Мельхиседека".
Меж тем в далекой Калифорнии бессердечные американские власти творили беззаконие над Марком Логаном. В промежутках между судебными заседаниями сын проявлял нежную заботу об отце: в 1983 году выслал ему в мексиканскую тюрьму компьютер, чтобы ускорить работу над "Библией Мельхиседека".

По иронии судьбы договоренность Давида Педли с мексиканскими властями сыграла с ним злую шутку: Марк Логан давно уже вышел на свободу после очередного прошения о помиловании, тогда как отец продолжал сидеть. В общей сложности Давид пробыл в мексиканской неволе пять лет. Поскольку Пас к тому времени перестали пытать и ее знакомств явно не хватало для того, чтобы обеспечить комфортное существование мужу в мексиканской тюрьме, Давид был вынужден влюбиться в еврейскую девушку Руфь, которая мотала срок в соседнем женском бараке. Руфь состояла в теплых дружеских отношениях с начальником тюрьмы, который, к счастью, оказался соплеменником и единоверцем. Движимый крепким чувством взаимовыручки и родственной поддержки, начальник тюрьмы пошел навстречу страдальцам и позволил Давиду и Руфь жить вместе в отдельном помещении. Увы, семейное счастье длилось недолго: в 1986 году срок Руфь закончился, и она откинулась на свободу.
Давид сильно тосковал, поэтому, желая смягчить боль разлуки, добрый тюремный начальник подарил пророку Мельхиседека свой собственный мобильник. Теперь Педли мог не только работать на компьютере, но и постоянно общаться с сыном по телефону.
Но злая судьба Иова вновь обрушилась на Марка Логана. В соответствии с новым положением об апелляции 1984 года, помилование Марка было аннулировано, и ему пришлось вернуться в родную сан-францискскую темницу. В отчаянии он принялся переводить Откровение Святого Иоанна Богослова прямо в тюремной камере. И хотя перевод этот существовал вот уж 458 лет 13, он не устраивал Марка отсутствием злободневности и полным несоответствием сложившимся реалиям.
Дабы читатель ощутил всю глубину и революционность подхода одного из отцов-основателей Мельхиседека Марка к Слову Божьему, предлагаю собственноручно пощупать кусочек перевода. Возьмем хотя бы знаменитую Пятую Печать Апокалипсиса. В традиционном виде она выглядит так:
"И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?"
А вот как смотрится это место в "Библии Мельхиседека" в исполнении Цемаха Бен Давид Нецер Корема (читай, Марка Логана Педли): "И когда идея Души устранила пятую иллюзию ошибки, я узрел под алтарем божественной Науки людей, поверженных в материальном смысле за произнесение слова Божьего и за доказательство Истины, за которое они крепко держались. И воскликнули они во весь голос: как долго, о Любовь, истинная и святая, будет утаиваться смысл нашей жертвы от тех, кто опирается на внешние формы ошибки?"
Видите, как удачно пророк Мельхиседека прояснил туманный слог и путаную речь Иоанна Богослова? Под его пером Священное Писание наконец-то обрело прозрачность и столь недостающее современное звучание в стиле New Age.

В 1985 году Марк завершил перевод Апокалипсиса, и ему надоело сидеть, поэтому он просто взял и сбежал из федеральной зоны общего режима Борон. Как сказано в священном предании Мельхиседека: "Бен Давид решил вернуться к исполнению своего долга отца двух дочерей - Рахили Грейс и Ивонны Марии". Его жена Синтия заподозрила неладное с головой супруга и с помощью уловки сдала его обратно, дабы не усугублять ситуацию и не наращивать срок.
Марк Логан переслал свой перевод Апокалипсиса отцу в мексиканскую тюрьму, и тот отпечатал текст на компьютере. Лишь только Давид Педли набрал строку: "И когда Он снял шестую печать, я взглянул, и вот произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась, как кровь", случилось знаменитое землетрясение в Мехико, унесшее семь тысяч жизней, - явный знак божественного внимания к трудам семейства Педли. Во всяком случае, на этот знак упорно намекают в священном предании Мельхиседека. Хотя у меня лично есть большие сомнения, поскольку перепечатывал Давид не текст Иоанна Богослова, а версию своего сына Марка, а в ней никаким землетрясением не пахнет. Судите сами: "Как только идея Разума обнажила шестую иллюзию ошибки, я взглянул, и вот случился прорыв визуальных форм ошибки, и обратный символ Души стал черной дырой, поглощающей свет, так что когда я взглянул сквозь загрязненную атмосферу, отраженный свет выглядел, как красная глина или ошибающийся Адам". Получается, что мексиканского землетрясения вообще не было, потому как это все "прорыв визуальных форм ошибки", не более того.
В январе 1986 года Марк вышел на свободу. Спустя десять дней его снова арестовали, на этот раз вместе с сестрой Сусанной, двоюродным братом Брайаном Фишером и юристом "Сайпан Банка" Джоном Нивица. Приняли всех скопом в одной квартире. Как читатель, наверное, уже догадался, по обвинению в валютных махинациях при обмене мексиканских песо на американские доллары.
Суд проходил в Бостоне. За несколько дней до чудовищного обвала фондового рынка 1987 года Марк Логан получил письмо от мексиканского узника, своего батюшки: "Дорогой сын, я чувствую, что меня ожидает испытание Ионы в чреве кита". Еще до того, как письмо поступило в федеральную тюрьму Оттисвиля, Марку Логану передали от дяди Пирсона скорбное известие о кончине отца. От горя Марк Логан ушел в сорокадневную голодовку.
Три дня спустя после смерти тело Давида Педли было доставлено из Мексики в Калифорнию. Агенты ФБР попросили у семьи разрешения на снятие отпечатков пальцев покойного. Семья с достоинством отказала. Можно только догадываться почему. В 1991 году в журнале "Форбс" появилась обширная публикация, в которой государственные чиновники и эксперты практически не скрывали своей уверенности в том, что смерть Давида Педли была инсценирована. Священное предание Мельхиседека соглашается с их мнением в том смысле, что "Добро всегда бессмертно".
Как читатель уже знает, в 1990 году Марк Логан Педли по воле Божьей прямо в междугородном автобусе превратился в Цемаха Бен Давид Нецер Корема. Началась эпоха Доминиона.
Пресс-релиз
Приштина, республика Косово, 3 июня 1998 года.
В ответ на чудовищные атаки Сербии на народ Косово Доминион Мельхиседека объявляет войну лидеру Сербии и всем ее гражданам и милицейским силам, которые впредь посмеют нанести удары по руководителям и гражданам Республики Косово.
Доминион Мельхиседека объявляет полномасштабную духовную войну с целью заставить Сербию отступить и отказаться от своей греховной и насильственной политики в регионе. Как обычно, Доминион Мельхиседека проводит военные действия ради благословения, а не причинения страданий своим врагам.
Формально принято считать, что государство Доминион Мельхиседека возникло в момент утверждения его конституции 7 июля 1991 года. Эту конституцию для Мельхиседека написал не кто иной, как доброй памяти Альберт Блауштейн, профессор университета Ратжерс, по совместительству - Почетный консул Мельхиседека в штате Нью-Джерси. Незадолго до смерти в 1994 году он был назначен на пост министра иностранных дел Доминиона.
Альберт Блауштейн подрабатывал тем, что писал конституции. Таких набралось аж двенадцать штук, в том числе и наша с вами, родная Россияния! Так что Доминион Мельхиседека в некотором смысле очень родственное нам государственное новообразование. В газете "Филадельфия Инкуайерер" от 21 июля 1991 года опубликована статья под названием "Житель Нью-Джерси оказывает России историческую помощь", из которой мы узнаем, что по приглашению Олега Румянцева Альберт Блауштейн посетил Москву, дабы оказать неоценимую помощь в деле созидания нового главного закона молодой демократии: "Блауштейн дал рекомендации по целому ряду вопросов, таких как создание системы апелляционного суда и конституционного ограничения роли военных в России. Он помог набросать разделы по свободе слова, а также провел оживленную дискуссию с членами конституционной комиссии касательно форм будущей законодательной системы страны". Ну и так далее, в том же деморосском духе.
И все-таки именно конституция Доминиона Мельхиседека стала любимым детищем Блауштейна. Ее он считал своей лебединой песней. В знак признания этих заслуг имя Блауштейна стоит рядом с Давидом Педли в списке отцов-учредителей государства.

Марк Логан, которого из уважения мы будем впредь величать Бен Давидом, целиком посвятил себя делу учреждения нового государства, способного воплотить все мечты и чаяния многострадального семейства Педли. В основу был положен задел покойного батюшки: незадолго до вероятной своей кончины Давид прикупил за бесценок необитаемый коралловый атолл Клиппертон в двух тысячах километров от побережья Мексики. Всякий раз, когда происходит прилив, атолл целиком уходит под воду, но это не беда - начало территориальной экспансии Доминиона Мельхиседека было положено.
Духовной родиной Доминиона, как и следовало ожидать, определили Иерусалим, где в свое время царствовал сам первосвященник Мельхиседек. Чтобы не сильно нервировать и без того взведенных израильтян, мельхиседекцы скромно именуют свою столицу Салемом, точь-в-точь как и 19 июля 2030 года до нашей эры, когда пророк Мельхиседек учредил этот город.
Вслед за Клиппертоном к Доминиону присоединили в 1994 году остров Каритан. Еще через три года - атолл Таонги. Есть еще островок Мальпело в пятистах километрах от Колумбии, а также претензии на западную часть Антарктиды с 90-го по 150-й градус. Да, чуть не забыл: 24 марта 1994 года состоялось историческое подписание Договора с русинским народом (в лице никому не ведомого "представителя нации") о присоединении несуществующей территории Русинии к Доминиону Мельхиседека.
Надо сказать, что все территории Доминиона именно в таком виде и существуют: как претензии. Иерусалим, как известно, числится за Израилем и Палестиной, Клиппертон - за Францией, Мальпело - за Колумбией, а Каритан Мельхиседеку продало Полинезийское Королевство, которое само не существует в природе. Поскольку никто из вышеперечисленных государств не выразил на сегодняшний день ни малейшего желания расставаться со своими землями, вся деятельность властей Доминиона Мельхиседека сводится к кровопролитной борьбе за международное признание.
Однако внешнеполитическая деятельность - это хобби типа увлечения Давида Педли диспенсионализмом. Основная же работа - продажа тысяч оффшорных компаний и банков, торговля гражданством, дипломатическими паспортами и статусом "свободного посла" 14, а также выписывание дипломов Университета Доминиона по самым разнообразным специальностям 15.Ах да, есть еще и полностью виртуальная фондовая биржа DOMEX, на которой якобы ведется якобы активная якобы торговля якобы реальными акциями - эдакий лохотрон-симулятор, где настоящее - только деньги клиентов. Самое веселое, что DOMEX расположилась на сервере, зарегистрированном в... Молдавии! Неровен час, и эта бывшая советская республика станет следующим (после Русинии) ассоциированным членом Доминиона Мельхиседека!
Как видим, в государственном устройстве Доминиона полностью сохранилась преемственность жизненной модели семейки Педли: немножко Богу, немножко Кесарю - главное, чтобы в одном флаконе.
Впрочем, удивляться преемственности идеалов не приходится: руководство Доминиона Мельхиседека - все тот же семейный подряд. Законодательную ветвь воплощает Палата Мудрецов (House of Elders), во главе которой восседает Цемах Бен Давид Нецер Корем, во младенчестве Марк Педли. Тяжкое бремя исполнительной власти возложено на хрупкие плечи Президентши, сожительницы Бен Давида, госпожи Перлазии, в девичестве калифорнийской гадалки и ясновидящей Эльвиры Гамбоа. Вице-президент - Бен Давид, он же министр иностранных дел. Юридическая ветвь представлена Верховным судом под управлением - угадали! - Бен Давида.
Срочный пресс-релиз. Апрель 1999 года
Президент Перлазия сегодня обратилась ко всем международным гуманитарным организациям, а также подразделениям экстренной транспортировки ООН с призывом оказать помощь беженцам из Косово. Перлазия сказала: "Да будут мир на земле и добрая воля всего человечества. Мы призываем всех людей отворить свои сердца и двери для нужд угнетенного народа Косово. Мы ограничены в наших возможностях, но то, что есть, предлагаем бескорыстно. Опираясь на принципы прав человека, Доминион Мельхиседека готов предоставить безвозмездно гражданство и паспорта всем беженцам не только Косово, но и любого уголка нашей планеты. И хотя атолл Таонги не обладает благоустроенными сооружениями для беженцев, мы уверены, что с помощью международных гуманитарных организаций удастся создать условия для предоставления жилья и пищи всем страждущим и лишенным родного очага".
Самое выдающееся достижение администрации Доминиона Мельхиседека - юридическое признание государства 3 июня 1993 года Центральноафриканской Республикой. Первое и последнее. Письмо, подписанное генералом Андрэ Колингом, преемником императора Бокассы и президентом ЦАР, до сих пор считается национальной реликвией Доминиона и по всякому поводу и без повода рассылается факсом в качестве главного доказательства легитимности.

Однако вернемся к летописи славной семьи Педли. Перед тем как окончательно покинуть нелюбимую американскую родину и осесть на ПМЖ в столице Доминиона городе Иерусалиме, Бен Давид устроил прощальную гастроль и провернул свою самую грандиозную аферу. Сначала он создал очередной банк Банко де Азиа - предлагаю читателю самому догадаться, в каком государстве этот банк был зарегистрирован. Затем приобрел от имени Банко де Азиа полочную компанию под названием Каррентси 16, которая числила в своих активах ни больше ни меньше как 10% всего водного массива планеты Земля! Щедрым жестом Бен Давид оценил, что называется "от балды", эти активы в один триллион долларов и приступил к выведению всей феноменальной шарашки на фондовую биржу. В этот момент его и повязали. После выхода под залог Бен Давид ретировался в Землю Обетованную.
Сегодня правители и "свободные послы" Доминиона Мельхиседека расползлись по всему свету и потихоньку совмещают диспенсионалистские проповеди с финансовыми аферами и махинациями: сожительницу Бен Давида, президентшу Перлазию-Гамбоа, приняли в родной Калифорнии и осудили за незаконные финансовые операции от имени очередного мифического Мельхиседекского банка "Азия Пасифик". В ответ Перлазия как президент Доминиона Мельхиседек подписала "Декларацию об объявлении Духовной Войны" генеральному прокурору штата, а затем официально заявила о том, что приступает к ведению "метафизической атаки на прокурора во время его снов". Несмотря на то что, по заверениям официальных лиц Мельхиседека, его банки располагают активами в размере 25 миллиардов долларов, президентша Перлазия так и не смогла наскрести средств для уплаты штрафа в размере 1 тысячи 431 доллара 90 центов. На прощание Перлазия заявила, что если Калифорния считает возможным не признавать Мельхиседек, то и Мельхиседек не признает Калифорнию. Сказала и удалилась.
Еще один выдающийся мельхиседекец Джеффри Рейнолдс-третий (явно кличка) получил 54 месяца тюремного заключения в штате Техас за незаконную страховую деятельность от имени своей мельхиседекской компании "Пасифик Кэжуэлти Иншуранс".
В Гонконге приняли кронц-принца Геральда-Денниса Зэйн-Виттгенштейн-Хоенштейна, обладателя дипломатического паспорта "свободного посла Доминиона Мельхиседека", в тот момент, когда он пытался обналичить чек на сумму 500 тысяч долларов, выданный Мельхиседекским Азиа Пасифик Банком (тем самым, что принадлежит Перлазии). Крон-принц получил шесть месяцев тюрьмы за финансовые махинации, а заодно местная полиция узнала, что в реальной жизни принц Виттгенштейн-Хоенштейн был австрийским булочником.
Короче, много их бродит по свету, этих мельхиседекцев, - всех не перечислишь. Из рассказанного - мораль: хочешь разбогатеть - создай свою религию и укрепи ее собственным государством.
А ведь эта идея знакома нам с раннего детства: ну кто же не читал "Кондуит и Швамбранию"! Знал бы Лев Кассиль, какую золотую жилу он обнаружил!

Чокнутый Фред

"Пока ты жив, Будь мертвецом, Совершенно мертвым: Делай что хочешь, И все хорошо".
Бунан, наставник дзэн ХVII века


"Полиция расследует смерть Гуру из Лонг-Айленда"
"Смерть доктора Фредерика Ленца оказалась такой же загадочной, как и вся его жизнь. Водолазы местного полицейского участка обнаружили тело Фредерика Ленца, духовного Гуру в стиле Нью-Эдж и компьютерного программиста, в понедельник утром в заливе рядом с его домом в поселке Олд Филд на Лонг-Айленде. По словам полиции, сорокавосьмилетний Фредерик Ленц упал с причала и утонул".
"Нью-Йорк Таймс", 15 апреля 1998 года


"Ленц проглотил 150 таблеток"
"Перед смертью Гуру Фредерик Ленц проглотил 150 таблеток фенобарбитала. Тело Учителя было обнаружено в заливе перед его домом на Лонг-Айленде стоимостью 2 миллиона долларов. В доме находилась в бессознательном состоянии 33-летняя Лэйси Бринн. Именно она рассказала полиции, что Ленц принял 150 таблеток, а сама Лэйси - 50. Собаки Ленца также получили снотворное, однако по крайней мере одна из них полностью выздоровела".
"Три Виллидж Хералд", 16 апреля 1998 года


"На шее Ленца был собачий ошейник"
"Медицинский эксперт графства Саффолк доктор Джеймс Уилсон заявил вчера, что Фредерик Филипп Ленц Третий умер в тряпичном собачьем ошейнике с медальоном, подтверждающим своевременную вакцинацию против бешенства. Тело Ленца доставили в лабораторию медицинской экспертизы в костюме, галстуке и с собачьим ошейником. До сих пор никто из родственников не обратился с просьбой отдать труп".
"Пригородная газета Ганнетта", 17 апреля 1998 года

Так ушел из жизни доктор Фредерик Ленц, больше известный под именем "Дзэн Мастер Рама" или просто "Рама" - величайший Учитель созданного им же самим учения - "Американского Буддизма". Впрочем, Ленц был больше, чем Учитель. Он был всем понемногу: чуть-чуть мистиком, чуть-чуть компьютерным специалистом, чуть-чуть каратистом-чернопоясником, чуть-чуть предпринимателем и автором бестселлеров, чуть-чуть музыкальным продюсером (12 альбомов группы "Задзэн", исполняющей в стиле нью-эйдж), чуть-чуть кандидатом филологических наук, наконец, чуть-чуть последней инкарнацией индийского божества.

Поскольку Рама столь многолик, неудивительно, что и мнений о нем - не сосчитать. Активисты из специально созданной группы "Наблюдение за Ленцем" (Lenz-Watch) кричали направо и налево, что самопальный гуру нещадно рвет семейные узы своих последователей, сексуально домогается и насилует учениц, манипулирует сознанием и - главное! - облагает ежегодной данью студентов в размере шести миллионов долларов. "Антиленцовцы" будировали общественное мнение, а сотни последователей Рамы, по большей части сотрудники передовых компьютерных фирм, скорбели о преждевременной утрате своего Техно-Гуру: "Весенним утром в возрасте 48 лет после 30 лет преподавания медитации и просветления Рама принял решение спокойно уйти из жизни. Мы не знаем причины, по которой Рама решил умереть, может быть, не последнюю роль сыграла его болезнь 17 , однако свидетельствуем о той благодатной роли, которую оказало его учение на студентов. Мы еще больше сплотились после ухода Учителя и добились впечатляющих результатов в своей практике. Казалось, совершенно неподъемные проекты были реализованы и реализованы с блеском. Недавно проведенный электронный опрос показал, что практически 100 процентов студентов описывают свое состояние как полное или совершенное счастье".
В основе учения Рамы - "американского буддизма" - лежит идея о том, что в условиях современного быстро развивающегося общества западный человек может достичь духовного просветления без всяких религиозных церемоний. Что из этого получилось, вы сейчас узнаете.

Самоубийство - это не больно

Кажется, читатель уже привык к мысли, что Кощеевы яйца наших героев-аферистов почти всегда зарыты глубоко в детстве. Фредерик Ленц - не исключение. Он родился в Сан-Диего 9 февраля 1950 года. Семья была шибко продвинутой, поэтому его родители не расписывались и не венчались, а ограничились простым сожительством. Отец, Фредерик Филипп Ленц Младший, почти всю свою жизнь провел в маленьком городке Стэмфорд под Нью-Йорком, откуда отлучался лишь три раза: на учебу в колледже в Пенсильвании, на службу в торговом флоте в годы второй мировой войны и на авантюрную жизнь в Южной Калифорнии (Сан-Диего), где и зачал будущего Раму.
Через два года после появления на свет Фредерика Ленца Третьего семья вернулась в родной Стэмфорд, где отец поначалу работал в рекламных отделах разных нью-йоркских журналов, а потом на долгие 15 лет осел в издательстве "Advertising Age", менеджером в отделе продаж по Восточному побережью. В 1971 году он, наконец, созрел для самостоятельного бизнеса и учредил в Стэмфорде журнал, посвященный страховому ремеслу. Отец Ленц активно включился в общественную жизнь городка, и городок отплатил ему признанием: сначала его избрали в городской совет, затем назначили мэром. Мэрство продолжалось чуть больше года - дальше отца Рамы не избирали. Почему? Потому что Фредерик Филипп Младший (Старший по отношению к Фредерику Филиппу Третьему) хоть и был очень мягким и обаятельным человеком, все же слыл гомерическим дураком. Сотрудник горсовета так описывает своего начальника: "Ленц был очень крупным, очень красивым и невероятно очаровательным мужчиной". К сожалению, дальше этого не пошло. В отрочестве замаячила, было, надежда, но потом все сорвалось: после поступления в католический Колледж Святого Духа (Holy Ghost College) у отца Ленца возникла страстная тяга к духовной жизни: "Мне очень хотелось стать священником Святого Духа, но когда я узнал, что для вступления в орден необходимо дать обет бедности, целомудрия и послушания, я сразу передумал". В конце концов несостоявшийся служитель культа завязал с образованием и подался в торговый флот.
Пройдут годы, и знамя, выпавшее из рук отца, удачно подхватит сын: именно Фредерик Ленц Третий изобрел способ, как можно одновременно ходить по бабам и оставаться монахом. Каждую вступительную лекцию перед своими новобранцами Рама начинал такими словами: "Итак, я учитель буддизма, я буддийский монах. При этом я делаю много всяких вещей: пишу музыку, занимаюсь производством рекламы, учу людей, как достичь просветления, разрабатываю программное обеспечение - от простых образовательных программ до сложнейших экспертных систем искусственного интеллекта, - пишу рок-н-рольные песни, продюссирую видео-клипы. Короче, делаю множество вещей, и при этом остаюсь буддийским монахом". В список можно смело добавить регулярное потребление сильнодействующих психотропных наркотиков типа LSD и титаническую сексуальную активность, тогда концепция монашества Ленца-Рамы совсем уж заиграет доселе не виданными гранями.
Однако вернемся к батюшке. Когда Фредерика избрали мэром Стэмфорда, он дал интервью на местном канале телевидения. Жители городка с наслаждением наблюдали за очень высоким, очень статным, очень элегантным седовласым мужчиной, который половину передачи рассказывал о том, какие тонкие стратегии ему приходилось задействовать, чтобы убедить дочурку Лизу в реальном существовании Санта Клауса. Еще мэр Фредерик поведал о том, что хоть и не может точно сказать, в каком году последний раз читал книжку, зато твердо помнит, как она называлась, - что-то вроде "Чайки Джонатана Ливингстона". И еще мэр читал "об этом, ну, как его, английском шпионе" (надо полагать, о Джеймсе Бонде. - С. Г.). Когда Ленца спросили, правда ли, что его сына Фредерика избрали в престижное студенческое братство "Фи Бета Каппа", мэр растерялся, но тут же вышел из положения: набрал номер телефона колледжа и получил подтверждение. Короче, с папой будущему Раме повезло по-крупному.
Теперь мама. Когда маленькому Фредерику исполнилось четыре года, его родители развелись. Вернее, даже не развелись (потому как никогда в браке не состояли), а просто разъехались. В свете благодушной придурковатости батюшки можно сделать предположение, что причиной развода стала матушка Дороти Гуммар Ленц, женщина как минимум - предельно эксцентричная, как максимум - задвинутая на всю голову.
Фредерик Филипп Ленц Младший повторно впал в матримониальный морок в 1961 году. Где находился его сын с 1955 по 1961 годы - доподлинно не известно. Также не известно, кто из родителей взял на себя бремя попечительства. Однако, учитывая тот факт, что отец половину дня проводил в электричке между Стэмфордом и Нью-Йорком, а вторую половину торговал журнальной рекламой, можно не сомневаться, что характер будущего Рамы формировался под прямым воздействием Дороти Гуммар Ленц. Что совсем не есть хорошо. Дело даже не в том, что периодически Дот (так звали ее родственники) выкидывала кренделя типа того, что развешивала в саду на неплодоносящей яблоне искусственные фрукты, купленные в магазине игрушек. Это еще полбеды. Гораздо хуже: мама Рамы страдала алкоголизмом и ярко выраженной склонностью к самоубийству. Причем накладывала она на себя руки неоднократно, однажды прямо на глазах сына. Были и другие прибамбасы: злые языки говорят, что юный Фредерик часто и сам принимал участие в материнских экспериментах с LSD и крепкими горячительными напитками.
Дороти умерла в 1964 году, почти сразу после того, как ее сын закончил среднюю школу. Официальная версия: смерть наступила в результате чрезмерного повышения уровня сахара и холестерина в крови. Чем это повышение было вызвано, остается только догадываться. Дот было сорок два года. Последние слова матери, обращенные к сыну: "Обязательно сходи и посмотри фильм MASH!"

Между прочим, поразительная рекомендация, стоит только вспомнить сюжет культовой черной комедии Роберта Альтмана: капитан Вальтер Вальдовски, лучший дантист в ограниченном американском контингенте в период корейской войны, неожиданно приходит к выводу, что его излишняя женственность и чувствительность - не более, чем сублимированный гомосексуализм. От отчаяния Вальдовский принимает решение покончить жизнь самоубийством и опрашивает своих корешей, военно-полевых хирургов, о самом безболезненном способе. "Черная капсула!" - рекомендует Следопыт Джон. "А сработает?" - сомневается Вальдовский. "С Гитлером и Евой Браун сработало". Вальдовский созывает друзей на символическую Последнюю Вечерю, поглощает "черную капсулу" и укладывается в заранее приготовленный гроб. Рядовой Зайдман под аккомпанемент гитары исполняет культовую песню "Самоубийство - это не больно":

Так сложно играть игру жизни,
Все равно ты проиграешь и
Рано или поздно выложишь
на стол битую карту,
Так что лучше сразу сказать себе -
Самоубийство - это не больно,
Оно приносит так много перемен,
И мне самому решать,
пойти на это или нет.

Я не случайно подробно остановился на материнском напутствии и сюжете фильма "MASH". В нем - разгадка всей жизни Дзэн Мастера Рамы. Именно из песни рядового Зайдмана растут ноги всех мотиваций нашего больного героя, не говоря уж о последнем "прощай" с ошейником на шее.

Серебряный язык

В 1961 году отец официально женился на не вполне молодой вдове Джойс Славин, которая привела в дом троих детишек. Еще через год родилась сестрица Лиза - всеобщая любимица. Все эти события почти автоматически означали, что Фредерика Ленца Третьего из родительского дома попросили - в вежливой и ненавязчивой форме. Следующие четыре года будущий Рама учился в старшей школе, попеременно проживая у друзей-приятелей и родственников по отцовской линии. К этому времени он превратился в долговязого (метр девяносто) и неприлично прыщавого юношу. Надо сказать, что прыщи преследовали Раму всю сознательную жизнь и едва ли не полностью обуславливали гипертрофированный сексуальный терроризм будущего духовного учителя молодежи. Кроме того, Ленц был ироничным до злости и веселым до самозабвения юношей, с хорошим чувством юмора и эксцентричным поведением. Именно в старшей школе к Фредерику Ленцу Третьему крепко-накрепко пристала кликуха "Чокнутый Фред" (Crazy Fred). Вспоминает подружка тех времен: "Он постоянно выдавал какие-то новые философские идеи. Я просто за ним не поспевала, да и никто не поспевал из наших знакомых. И еще он любил изображать из себя судью. Если кто соглашался слушать, Фред мог разглагольствовать часами".
Едва окончив школу, Фред сбежал в Калифорнию, где в течение года вкушал запретные плоды хипповой жизни. Там он впервые попробовал психоделические препараты и "вытяжки из трав, описанных в тибетской Книге Мертвых, для достижения просветления" 18. На "вытяжках" он и погорел - полиция приняла Чокнутого Фреда прямо на улице, когда он толкал марихуану, и отправила на исправительные работы в трудовой лагерь Уорнер Спринг. В лагере Фред по большей части медитировал на глазах недоумевающего сокамерника, пожилого негрилы. В конце концов афро-американский человек не выдержал и сказал: "Я вот что тебе скажу, пацан: рано или поздно ты вернешься к Иисусу!" Не угадал.
Там же, в лагере, Фредерик Ленц Третий познакомился с трудами энергичного индусского подвижника гуру Шри Чинмоя. Осенью 1969 года Фред вернулся на Восточное побережье и, поступив в колледж Коннектикут, сразу записался в ашрам 19 Шри Чинмоя, который располагался неподалеку, в поселке Хартфорд. В ашраме Фред всех поразил нечеловеческой работоспособностью и даром убеждения. Здесь за ним закрепилось второе прозвище - "Серебряный Язык" 20. Уже через полгода Фред стал лучшим вербовщиком Чинмоя, так что великий учитель лично отметил молодого шишья 21 и доверил ему ответственную работу по рекрутированию новых сторонников движения по всей стране.
Тонкое искусство уламывать и убеждать из арсенала Фредерика Ленца Третьего можно проиллюстрировать сценкой знакомства с первой женой Памеллой Уорделл. В 1971 году Фред положил глаз на девушку во время очередной сходки последователей Шри Чинмоя. Вспоминает Памелла: "У него были прыщи и угри по всему телу, но что-что, а язык - и в самом деле серебряный. Он подошел ко мне и сказал, что заметил мою ауру через всю комнату и сразу понял, что я - женщина, созданная специально для него. Ну, и прочая дребедень в том же духе".
Дребедень - не дребедень, а подействовало безотказно: 15 мая 1971 года молодые индуисты поженились. Правда, через год развелись. Позже Серебряный Язык поделился со своим близким сподвижником Марком Лакстером сокровенным: "Я тогда просто понял: зачем всю жизнь любить только одну женщину, когда можно любить многих?" 22.
Освободившись от матримониальной напасти, Фредерик Ленц Третий с головой ушел в учебу: за три года он досрочно закончил колледж, был избран в престижнейший студенческий аналог масонской ложи "Фи Бета Каппа", поступил в аспирантуру Нью-йоркского университета в Стоуни Брук и в 1978 году защитил кандидатскую диссертацию на стыке филологии и философии (тема "Эволюция материи и духа в поэзии Теодора Рётке"). Без всяких экивоков - блестящая академическая карьера!
В университете будущего Раму переименовали из "Чокнутого Фреда" в "Бестолкового Фреда" (Goofy Fred). Справедливости ради скажу, что - не по делу. Просто академическим коллегам недоставало размаха, присущего нашему герою. Они не понимали, как можно сочетать увлечения восточным мистицизмом, европейской философией, феноменом ясновидения с мирскими удовольствиями и деньгами. Больше всех удивлялся научный руководитель профессор Джеральд Нельсон: "Раз в неделю Ленц приходил ко мне с очередной идеей новой книги, которую он планировал написать, и спрашивал: как вы думаете, она будет продаваться?"

Amico Plato 23

Предаваясь науке и грезам о будущем обогащении, Фредерик Ленц Третий не оставлял работы в общине Шри Чинмоя. Надо сказать, что учение индусского мастера представляло собой традиционный меланж упрощенных истин индуизма, который только и мог привиться в Америке: медитации под музыку, йога на уровне физкультуры, почитание учителя, всеобщая любовь, высокая нравственность и добропорядочность, вегетарианство и пацифизм, облегченный религиозный ритуал и джентльменский набор из кармы, дхармы и просветления. Стройную пирамиду увенчивала безмятежная улыбка Гуру от уха до уха, не подвластная даже атомной войне и прочим катастрофам мирового масштаба.
В общем и целом Фреду Ленцу нравились все эти восточные вкусности, хотя он сам постоянно нарушал жесткие рамки учения Шри Чинмоя. Учитель настаивал на половой сдержанности, а Фред перескакивал с любовницы на любовницу чуть ли не каждую неделю. Учитель проповедовал ахимсу 24, а Фред обожал зверские фильмы типа "Апокалипсиса" Копполы. Ну, и так далее в том же духе. Какое-то время Чинмой терпел неортодоксальные отклонения в поведении своего звездного ученика: как-никак лучший вербовщик душ. Но под конец терпение индуса лопнуло, он вызвал Ленца на циновку и сурово отчитал отступника. В качестве воспитательной меры избрали добровольное изгнание: Фред перебрался на столь близкое его сердцу Западное побережье, где в сентябре 1979 года открыл филиал в Сан-Диего - Центр Чинмоя.
Ленц успешно набирал новых учеников и, поскольку Гуру Чинмой находился за тридевять земель, самостоятельно обучал их индусским истинам. Неудивительно, что истины обретали слегка еретический характер, преломляясь в личных симпатиях Фредерика. В январе 1981 года слухи о непозволительной вольности дошли до центрального ашрама Чинмоя в Нью-Йорке, и Ленца снова вызвали на разборку. Результат поездки был ошеломляющим: Фред вернулся в Сан-Диего, созвал всех учеников Центра Чинмоя (около сотни) и заявил: "Негативные силы и злые демоны завладели душой Шри Чинмоя, и он утратил просветление. Теперь божественная благодать во мне! Просветленный - это я!" 60 учеников Центра Чинмоя тут же встали и покинули собрание. Остальные 40 перешли под юрисдикцию нового учителя.
С этого момента Фредерик Ленц Третий перестал существовать. Также пропали "Чокнутый" и "Бестолковый Фред". Исчез "Серебряный Язык". На свет явился Атмананда - так новый учитель скромно сам себя окрестил, что переводится с санскрита как "блаженство души". Центр Чинмоя стал Лакшми, по имени супруги бога Вишну. Кстати, любой психоаналитик тут же ухватился бы за такие переименования и сказал, что Ленц дал своим последователям коллективное имя женского рода не просто так, а потому что подсознательно стремился повелевать и насиловать. Что, собственно, и произошло. Большей частью Атмананда теперь концентрировался на "просветлении" женщин, хотя и мужчин не прогонял - они свое отрабатывали на иных поприщах.
Первым делом учитель инкорпорировал свой духовный ашрам, а заодно украсил его дружественными коммерческими новообразованиями: пышным лотосом распустились "Лакшми Дистрибьюшнз", "Вишну Трэвэл" и "Нью Лайт Продакшнз". Затем последовала массированная рекламная кампания по всей Калифорнии 25, а также энергичная вербовка новых учеников. Наиболее активно эмиссары Атмананды орудовали в студенческих городках, в первую очередь, в кампусе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (UCLA). И это неспроста.

Автопарк Чокнутого Фреда
Марка и год выпуска / Цвет / Адрес регистрации
1991 Bentley / Чёрный / Олд Филд
1992 Porsche / Чёрный / Всемирный Торговый Центр
1992 Mercedes / Чёрный / Всемирный Торговый Центр
1991 Mercedes / Чёрный / Всемирный Торговый Центр
1991 Rolls Royce / Чёрный / Олд Филд
1989 Porsche / Чёрный / Всемирный Торговый Центр
1990 Porsche/ Чёрный / Всемирный Торговый Центр
1991 Rolls Royce/ Чёрный / Олд Филд
1989 Mercedes/ Чёрный / Олд Филд

Думаю, читатель догадывается, что успех удачливого вербовщика пришел к Ленцу не случайно. Пытливый юноша не одну ночь провел за штудированием доступных учебников по групповой манипуляции, гипнозу и воздействию на массовое сознание. Так что, по гамбургскому счету, в семинарах Атмананды не было ничего оригинального - все задействованные им техники хорошо известны и запротоколированы: продолжительные, ритмичные, вводящие в транс монологи, использование поливалентной 26 терминологии, базовые приемы медитации и гипноза, выверенная жестикуляция, специальный подбор освещения и музыкального сопровождения. Однако весь этот психоделический винегрет - лишь одна сторона дела. Для успешного воздействия требуется еще и определенная предрасположенность со стороны аудитории. Психологи полагают, что максимального эффекта можно достичь воздействием либо на людей с неуравновешенной психикой, либо - на тех, кто пребывает в неустойчивом состоянии, например в депрессии, ссоре с близкими и родными, а то и просто далеко от дома, вне привычных условий и обстоятельств. В этом отношении университетский кампус представляется идеальным местом, поскольку только-только окончившие школу и еще психически не сформировавшиеся юноши и девушки находятся вдали от родителей и легко поддаются стороннему влиянию.
Фред Ленц нужные книжки усвоил назубок и дело свое знал туго: как только новый ученик попадал в "Лакшми", все его связи с внешним миром мгновенно перерубались. Атмананда убеждал вновь прибывших, что именно близкое окружение - мама, папа, друзья и подружки - являются самыми бессовестными энергетическими вампирами, потребляющими психическую энергию ни о чем не догадывающегося неофита. На "научном" уровне давалось такое обоснование нежелательности контактов с посторонними: дело в том, что "внутренние вибрации" посвященных учеников обладают гораздо более высокой частотой, чем вибрации простых обывателей, не знакомых с великим учением Атмананды, поэтому при прямом контакте ученик может испытывать непосредственно физические болевые ощущения. Ни больше ни меньше.
Важную роль в тактике устрашения Атмананды играли "демоны". Учитель начинал знакомство с новобранцами такими словами: "Вы переполнены демонами, которые изо всех сил стараются вас уничтожить". В этот момент кто-то из продвинутых "дембелей" выходил на сцену и подтверждал слова Атмананды собственным правдивым рассказом о том, как демоны терзали его душу, однако добрый учитель помог избавиться от заразы. Вспоминает один из бывших последователей культа: "На моих глазах один за другим поднимались члены общины и признавались в том, что ими владели демоны. Не удивительно, что после этого и сам начинал верить в собственную одержимость".
В результате такого планомерного разрушения человеческих взаимосвязей большинство членов "Лакшми" даже не знали имен, фамилий, адресов и телефонов друг друга. Приветствовалось только одно общение - со своим дорогим учителей Атманандой. После такой обработки перед Атманандой открылся широкий простор для удовлетворения своих главных вожделений в жизни: секса и бабок. Обязанности учитель распределил по справедливости: ученицы отрабатывали в постели, ученики - в поле.
Атмананда заявил своим последователям, что им не полагается обладать большим количеством материальных благ, чем то, что они могут упаковать в машину и перевезти на новое место. Для усиления эффекта учитель постоянно перемещал общину. Поначалу дело ограничивалось Калифорнией, однако в скором времени маршруты удлинились, причем Атмананда разделил группу: новобранцы отправились на Восточное побережье (естественно, на Лонг-Айленд), а продвинутые ученики ринулись в Бостон. На заработки. Как бы там ни было, "Лакшми" никогда не задерживалась на одном месте более полугода.
Поскольку ученики тратили на себя самую малость, почти все заработанное они отдавали учителю. Между прочим, в учениках ходили не какие-то там разнорабочие, а высококлассные специалисты, работающие по большей части в сферах информационных технологий и программирования. Сохранилось множество историй о том, как люди, зарабатывающие по 100 тысяч долларов в год, жили в совершенно пустых домах, единственной мебелью в которых был матрас-лежанка, брошенный на пол. В целом такса Атмананды за "участие в семинарах" (так это официально называлось) была божеской: 600 долларов в месяц с носа. Правда, со временем по мере увеличения запросов и расходов планку пришлось повысить: рядовой ученик отстегивал по 3000 долларов в месяц, а самые продвинутые - по 6 тысяч. Клондайк, да и только!
Пока ученики выдавливали из себя червяка стяжательства, Атмананда жил на полную катушку: тусовался в самых модных ресторанах и дискотеках, покупал особняки в Голливуде и на побережьях (Восточном и Западном), занимался карате, подводным плаванием и серфингом, наведывался в горные курорты, где охмурял красоток океаническим загаром, пышным перманентом в стиле Джимми Хендрикса и кожаными куртками (их Фред любил особой любовью, боюсь, неспроста). Можно долго расписывать красоты жизни просветленного учителя, но, думаю, хватит лишь маленького списка его автомобилей, приобретенных в период расцвета духовной империи Атмананды (в таблице).
С фантазией, конечно, у просветленного учителя небогато, но вот навязчивое предпочтение черного цвета - рай для психоаналитика.

Духовная революция


В 1982 году с Атманандой случилась большая пертурбация: без всякой видимой причины просветленный учитель стряхнул с себя морок индуизма и переметнулся в буддизм! Имя "Атмананда" было похерено, и на смену ему пришел "Дзэн Мастер Рама". Своим ученикам он пояснил, что было ему божественное откровение, в котором открылся весь прошлый кармический путь. Так что по всему получалось: великий учитель - не какой-то там прыщавый Чокнутый Фред, а Рама - последняя инкарнация бога Вишну. Но и это еще не все. Ленц заявил также, что он является последней инкарнацией и бога Шивы-разрушителя, Повелителя Смерти. Я уж не говорю о том, что титул "Дзэн Мастер" присваивается чрезвычайно редко, только после продолжительнейших периодов углубленного духовного служения и всегда посмертно.
Любой настоящий уважающий себя последователь восточных учений, будь то шиваист, кришнаит, вишнуист или буддист, просто поперхнулся бы от такой неслыханной наглости самозванца и в меру своего темперамента либо сплюнул, либо просто отвернулся с улыбкой. Однако большинство последователей Ленца бровью не повело и радостно ринулось за своим гуру-аферистом по новой колее. Что и говорить, Чокнутый Фред отлично разбирался в психологии соотечественников, похоже, от рождения лишенных способности отличать подлинность от подделки.
На самом деле, ларчик открывался просто: Ленц сменил духовную ориентацию по указке рыночной конъюнктуры: ветреное общественное мнение похерило индуизм, а в моду вошел "дзэн". Поскольку дзэн был одним из ответвлений буддизма, Ленц сразу узрел корень и решил не размениваться по мелочам. К тому же он предусмотрительно оставил себе дорожку для отступления, приклеив индуистское имя Рамы к буддийскому титулу.
Справедливости ради скажу, что в духовной революции Ленца все же было рациональное зерно. Читатель помнит, что наш герой постоянно страдал от рамок и ограничений, налагаемых индуизмом на поведение и мысли последователей. Фреду постоянно приходилось нарушать традиционные заповеди, что неизбежно вело к конфликтам не только внешним (недовольство Шри Чинмоя), но и внутренним. Дзэн - чуть ли не единственное учение на Востоке, которое позволяет своим последователям, что называется, мудрствовать лукаво. Дайсэцу Судзуки дает однозначное определение: "Если б меня спросили, чему учит дзэн, я ответил бы: ничему не учит. Какие бы учения ни содержались в дзэне, они исходят только из умов их создателей. Мы сами себе создаем учения. Дзэн только указывает путь". Полагаю, теперь читателю понятно, почему Дзэн Мастеру Рама так легко удавалось совмещать монашеский титул с сексуальными проделками.
Дзэн развязал Ленцу руки, и он пустился во все тяжкие. В 1982 году от океана до океана прокатилась мощнейшая рекламная кампания, призывающая соотечественников обрести просветление на семинарах Дзэн Мастера Рамы. Потрясающе, что этот призыв на рекламных плакатах озвучивала полуголая сексуальная блондинка, нагло развалившаяся на "Порше". Еще более потрясающе, что массы поверили и повалили в лапы афериста. Боже, сохрани Америку!
В 1983 году Рама публикует свой первый бестселлер - "Последняя Инкарнация"(самиздат "Лакшми Пабликейшнз"), представляющий собой подборку свидетельств о сверхъестественных способностях Рамы: то он превращает свою правую руку в факел как у Статуи Свободы, то занимается левитацией над сценой, то излучает золотой свет по всему телу. Народ читал книжки, всему верил, посещал семинары и отписывал Раме жирные чеки.
В 1984 году случилась заминочка: неофит ашрама, студент Калифорнийского университета Доналд Коул, взял да и воткнул себе в сердце кухонный нож. В прощальной записке юноша выражал сожаление, что не в силах достичь уровня совершенства, коего требовал от него учитель, и вежливо попрощался: "Пока, Рама! До встречи в следующий раз".
С этого момента и до самых последних дней жизни Фреда Ленца не прекращались журналистские расследования его деятельности и судебные тяжбы, затеянные родственниками отверженных от семей неофитов. На свет стали выплывать совсем неприглядные истории: ученица Бренда Кербер взяла кредит и перевела 6 тысяч долларов в ашрам Рамы (якобы для обучения на компьютерных курсах), а затем, не вернувшись однажды домой, просто исчезла. Несколько учениц просветленного мастера поведали в прессе о сексуальных приставаниях учителя, который украшал банальные изнасилования глубокой накачкой наркотиков и гипнозом. Рама тратил огромные деньги на содержание своры адвокатов, которые постоянно отбивались от обвинений и по мере сил содержали имя учителя в чистоте и порядке.
В 1985 году Рама заявил, что компьютерное программирование - это самый быстрый и короткий путь к достижению просветления. Он организовал специальные обучающие курсы для продвинутых учеников, после окончания которых они растекались на заработки либо на стороне, либо в штате созданной учителем софтверной компании "Вишну Системз".
Как всегда, подоплека очередного озарения мастера носила меркантильный характер: просто прозорливый Ленц вовремя подсуетился и немногим позже Билла Гейтса сообразил, откуда потекут в скором времени самые большие денежные потоки. Ожидания оправдались: программерская деятельность учеников Рамы очень скоро стала главным источником доходов его империи. Рама любил своих программистов и называл их ласково "наше мобильное электронное племя".

Эпитафия
Короче говоря, весь этот духовно-финансовый бардак продолжался бы и сегодня, если б у Рамы не сдали нервы. В середине 90-х годов долготерпению общества пришел конец, и Ленца буквально завалили судебными исками и общественными разбирательствами. Красочные описания его монструозного культа не сходили с экранов центрального телевидения, газет и журналов. Почти все доходы уходили на оплату юристов, так что не на что было купить даже новый "Мерседес". И Рама сорвался: во время очередной оргии с духовной ученицей в роскошном особняке на берегу океана аферисту сделалось видение: великий бог смерти Шива спустился с небес и сказал: "Думаю, ты достаточно насвинячил на земле, пора и честь знать!" Чокнутый Фред покорно заглотнул 150 таблеток фенобарбитала, нацепил в знак смирения ошейник любимой собачонки и утопился.



Гуманоид Бек-Тал

Эта история - о генералиссимусе небожителей, компании "Бектал" (Bechtel). Бьюсь об заклад, читатель даже не подозревает, рыбешку какого калибра мы зацепили сегодня в наши сети. Скорее всего, для многих это имя - вообще пустой звук.
В отечественной прессе "Бектал" скрывается под конспиративной кличкой "Бехтель". А в программы новостей эта компания попадает раз в три года, и всегда - в виде мимолетного комментария в две-три строки. Тому есть объяснение: события, связанные с "Бекталом", почти всегда настолько невероятны, а их подоплека настолько непостижима, что, собственно, и комментировать нечего. Судите сами.

Часть первая. Возмужание

22 февраля 1999 года отец всех туркменов Сапармурат Ниязов даровал трехмиллиардный контракт на строительство Каспийского газопровода консорциуму "PSG". Ну и ладушки. Смотрим список участников: нефтяной гигант "Шелл". Что ж, с уважением. Кто не знает главных планетарных нефтяников? "Дженерал Электрик Кэпитал", финансовое подразделение самой крупной американской компании. Тоже понятно - кто-то же должен покрывать расходы на строительство. Читаем дальше: "Бектал". Кто таков? Почему? Зачем? Все переглянулись, пожали плечами и кинулись к биржевым терминалам - искать "Бектал" в котировочных списках. А там сюрпризец: никаких акций у "Бектала" нет!
Как же так? А вот так: крупнейшая в мире (без всякого преувеличения) строительная компания не торгует своими акциями на фондовом рынке! Потому что "Бектал" - фирма частная и уже четвертое поколение принадлежит одноименному почтенному семейству. А раз компания частная, то она и не обязана оглашать какие бы то ни было сведения о прибыли, доходах, расходах и тому подобном стриптизе, преследующем компании публичные. Как недавно пожурил Роман Абрамович: "У нас никак не привыкнут, что человек вправе решать самостоятельно, что делать со своими деньгами".
А вот другая история, посвежее: 17 апреля 2003 года "Бектал" получил самый сочный подряд на восстановление Ирака (680 миллионов долларов). Главным конкурентом выступал Parson's - группа, вторую скрипку в которой играет компания Halliburton - детище самого вице-президента Америки Дика Чейни. И все-таки лакомый кусочек отошел именно "Бекталу". Старый вопрос: "Что же это такое? Это каким же нужно обладать влиянием, чтобы отодвинуть самого вице-президента?" Все переглянулись, пожали плечами, побежали рыть дальше. Но вот незадача: частота появления "Бектала" на публике обратно пропорциональна его доходам. Обо всех достижениях компании мы узнаем всегда постфактум. Типа: на прошлой неделе завершился такой-то (никому не ведомый) тендер, и очередной государственный подряд ушел "Бекталу". Был этот тендер или не был вообще - поди проверь!
Спешу успокоить читателя: упоминание тендеров - не ради красного словца. В тех случаях, когда удавалось проверить, всегда оказывалось, что тендера как раз и не было, "Бектал" все получал за просто так. Ну, или почти за просто так: это уж точно - поди проверь!
Справедливости ради следует упомянуть и официальные источники: строго дозированные и санкционированные утечки через интервью первых лиц и пресс-релизы, размещенные на сайте компании. Утечки сами по себе ничего не объясняют, зато способствуют дальнейшему отвисанию челюсти: "Неужели весь ХХ век человечество прожило по соседству с ТАКИМ СЛОНОМ и умудрилось его не приметить?!" Вот лишь несколько официальных цифр:
- в 1998 году компания отметила свое столетие. За это время "Бектал" реализовал свыше 20 тысяч проектов в 140 странах мира на всех шести континентах;
- в одном только 2002 году компания приняла участие в 900 новых проектах в 60 странах мира и получила доход в размере 12,7 миллиарда долларов.
Маленький нюанс: речь идет только о тех подрядах, о которых "Бектал" счел нужным поведать общественности. Если учесть, что львиная доля бизнеса компании пребывает в сфере сверхсекретных военных и разведывательных стратегических разработок, цифру дохода можно смело умножать на два. Или на три? А давайте сразу уж на четыре! Какая, собственно, разница? Ведь и так очевидно, что наш хтонический небожитель легко затмевает своих собратьев, привыкших делать дела в светлое время суток.
Что ж, полагаю, у читателя пробудился интерес к неведомой ему доселе зверушке, поэтому самое время заняться ее препарированием.

Детство и пубертат


Уоррен Бектал родился 12 сентября 1872 года в семье фермера и бакалейщицы из Иллинойса. По окончании школы он ненадолго сошел с рельсов, примеряя судьбу странствующего музыканта, однако быстро одумался, остепенился, женился на девушке по имени Клара и, по примеру родителя, приступил к разведению крупного рогатого скота. К сожалению, Уоррену не удалось до конца придушить гуманитарные задатки юности, поэтому в 1898 году его ферма полностью разорилась, так что пришлось наниматься на службу в одну из переживающих бум железнодорожных компаний. Следующие восемь лет Уоррен рыл траншеи под полотно и набирался опыта. Его самозабвенная вера в перспективность древнего ремесла строителей-каменщиков окрепла настолько, что в 1906 году он учредил семейную фирму, которая занималась тем же самым: рыла траншеи и прокладывала рельсы.
Дела Уоррена и его брата Артура шли отменно. Венцом их усилий стало строительство в 1919 году знаменитой калифорнийской трассы 96 вдоль речки Кламат. Следующее достижение: контракт на сооружение водного туннеля в горах Сьерра-Невады.
В 1925 году изменился корпоративный статус: семейный подряд усилили сыновья Уоррена: Уоррен-младший, Стивен и Кен. Новую компанию переименовали в "W.A. Bechtel Company". Несмотря на расширение, фирма сохранила неповторимый семейный аромат: не только сыновья, но и рядовые работники по найму называли Уоррена-старшего не иначе как батей (Dad).
Между тем, "Бектал" окончательно возмужал и созрел для серьезных дел. Уже в следующем году компания претворила в жизнь свой первый по-настоящему крупный государственный подряд: строительство плотины на озере Бауман.
В 1928 году Конгресс США утвердил Закон о возведении гидроэлектростанции на реке Колорадо в каньоне Болдер. Первоначально плотина так и называлась - Boulder Dam. Однако очень скоро в результате энергичных закулисных игр ее переименовали в честь президента Герберта Гувера. Под этим именем - Гуверовская дамба (Hoover Dam) - она и вошла во все энциклопедии мира как современное чудо света: крупнейшее со времен египетских пирамид строительное сооружение.
В ожесточенную конкурентную борьбу включилась чуть ли не сотня компаний, которые на протяжении двух лет склоняли Дядюшку Сэма на свою сторону. Победителем вышел "Бектал". Он сумел провести ряд блистательных маневров, и в результате шесть самых яростных конкурентов объединились (под руководством "Бектала", разумеется) в специально созданную по этому случаю корпорацию. Высокий дипломатический талант Уоррена-старшего ярче всего проявился в названии, которое глава "Бектала" предложил для союза бывших соперников: The Six Companies Corporation - Корпорация Шести Компаний! 11 марта 1931 года Госдепартамент внутренних ресурсов официально передал подряд на строительство Гуверовской дамбы альянсу "Бектала", подкрепив решение чеком на 48,9 миллиона долларов (в сегодняшнем эквиваленте - 475 миллионов).
То были золотые годы знатных калифорнийских каменщиков, и "Бектал" честно зарабатывал свой капитал и репутацию: красную ленточку Гуверовской дамбы разрезали в 1936-м, на два года раньше запланированного срока! Похоже, стахановские рекорды в грозные тридцатые били по обе стороны Атлантического океана. Проделанная работа впечатляет: на плотину пошло около пяти миллионов кубометров бетона, 40 тысяч тонн листовой стали, 3 тысячи тонн труб и арматуры, 20 тысяч тонн армированной стали. Высота Гуверовской дамбы - 220 метров, ширина - 200 метров, общий вес - более 6 с половиной миллионов тонн.
К сожалению, учредителю строительной империи не посчастливилось вкусить триумф национального героя: он скоропостижно скончался 28 августа 1933 года в самый разгар возведения Гуверовской дамбы. Смерть вырвала "батю Уоррена" из рядов успешных каменщиков в тот исторический момент, когда он закладывал самую главную кладку своей жизни: устанавливал далеко идущие отношения на дальних рубежах. Знаете, где умер Уоррен Бектал? В жизни не догадаетесь: в Москве! В разгар сталинских репрессий калифорнийский "батя" делился опытом с московским "Горцем". Невероятный пируэт судьбы, не правда ли? То ли еще будет!
Стивен Бектал вступил в должность управляющего семейной компанией и руководителя проекта по сооружению Гуверовской дамбы в неполные тридцать три года. Вдохновившись космическими планами отца, он бросил вызов судьбе: "Мы будем строить что угодно, для кого угодно и независимо от места, специфики и размера", - эти пророческие слова нового президента компании "Бектал" не только явились прямым следствием советских переговоров Уоррена-старшего, но и на долгие годы определили генеральную линию развития этого удивительного семейного бизнеса.
Историческая заслуга Стивена Бектала перед родной фирмой заключается в двух начинаниях: предельной диверсификации бизнеса и тотальном расширении по всей планете. Сразу после завершения строительства Гуверовской дамбы "Бектал" с не менее грандиозным успехом покусился на еще одно культовое сооружение Америки: построил восьмимильный Бэй Бридж (Bay Bridge), соединяющий Сан-Франциско с Оклендом.
В следующем, 1937 году Стивен Бектал объединил компанию с инженерной фирмой Джона МакКоуна - событие, как скоро мы убедимся, имело принципиальное значение для будущего развития. По доброй традиции, новое юридическое лицо получило красивое имя: "Компания Бектал-МакКоун".
В таком виде наши каменщики и вступили во Вторую мировую войну.

"Это вам не пикник!"

О Второй мировой войне написано море книг, в основном, о страдательном и героическом ее аспекте. Столько же написано и о зверином лике германского фашизма с обилием ветхозаветных метафор и аналогий. На порядок меньше - об экономической подоплеке войны. Наконец, совсем мало сказано о множественных скрытых механизмах как внутри самой Германии, так и за ее пределами, которые эту войну подготовили, выкормили и развязали. Тема эта - чертовски интересна, и когда-нибудь мы обязательно ею займемся, может быть, даже в рамках Аппаребита. Пока же затронем только один аспект, который, однако, сыграл ключевую роль в судьбе "Бектала". Речь идет о нефтяной составляющей Второй мировой.

19 июля 1940 года президент Рузвельт подписал Закон о расширении морского присутствия на двух океанах (Two-Ocean Naval Expansion Act), который стимулировал ускоренное строительство двух флотилий на обоих ожидаемых театрах военных действий - Тихом океане и Атлантике. Морская комиссия США выбрала "Бектал" для возведения судоверфи на побережье Тихого океана. Строительство было развернуто в Саусалито, где в рекордно короткие сроки было налажено производство нефтяных танкеров и грузовых судов для военно-морского флота Америки. Итак, "Бектал" строил верфи, а знаете, кто строил корабли? Калифорнийская судостроительная компания Джона МакКоуна!
Можно предположить, что речь идет о простой случайности в совпадении деловых интересов. Однако скоро мы увидим, что на самом деле тандем "Бектал-МакКоун" явился отражением принципиальной схемы корпоративной экспансии, разработанной Стивеном Бекталом для семейного бизнеса. Эта схема не допускала мезальянсов: выбирается достойная "пара", равная "Бекталу" по деловым связям и финансовым возможностям, создается новая структура, специально для закрепления долевого участия в совместных проектах, а затем происходит "разрыв кабанчика", в роли которого, как правило, выступает государство. Интересно, что государственные подряды распределяются между внешне независимыми коммерческими структурами, принадлежавшими участникам альянса еще до объединения. Перефразируя классика марксизма-ленинизма, можно сказать, что Стивен Бектал исповедовал творческий подход к триумфальному шествию капитализма по планете.
Строительство наливных танкеров на верфях "Бектала-МакКоуна", конечно же, не явилось случайностью. Безусловно, западный мир очень опечалился, когда Германия триумфально сыграла аншлюс с Австрией, захватила Чехию и аннексировала Польшу. Наверное, кого-то огорчили и попытки союзной по "Оси" Японии откусить монгольский филей от Советского Союза. И все же рискну предположить, что основной головной болью Англии и Америки явился итальянский захват в сентябре 1940 года Ливии и Египта, а также военный переворот в Ираке, который привел в апреле 1941 года к власти прогерманскую группировку "Золотая Площадь": "осевые" союзники планомерно отсекали западное сообщество от главных энергетических источников.
Все точки над i расставили японская атака на Пёрл-Харбор в декабре 1941 года и последовавший за ней (3 июня 1942 года) захват Алеутских островов Атту и Киска. Сомнений не оставалось: Япония явно планировала захват Аляски вместе с бесценными стратегическими запасами нефти. Командование Вооруженных сил США издает распоряжение о строительстве ALCAN - Alaskan-Canadian Highway, Аляскинско-Канадской трассы для скоростной переброски войск к северным границам. Забавно, что решение о строительстве аляскинской трассы было принято Конгрессом еще в 1929 году, однако так и оставалось на бумаге.
Параллельно с ALCAN планировалось строительство нефтепровода CANOL (от Canadian Oil, канадская нефть) для удовлетворения топливных нужд перебрасываемых воинских частей и огромного количества боевой техники. Кроме того, топливо требовалось для обеспечения многочисленных аэродромов от Монтаны до Аляски. К слову, эти аэродромы выполняли роль дозаправочных площадок для самолетов Р-39, которые летели дальше - в Советский Союз по ленд-лизу. Если раньше горючее доставлялось танкерами из Калифорнии, то теперь это стало невозможным из-за беспощадно жалящей японской авиации, однозначно доминировавшей в Тихом океане после того, как американские "серебряные крылья" бесславно сложились в Пёрл-Харборе.
На бумаге военный проект ALCAN-CANOL явился самым грандиозным начинанием в американской истории. В реальности он обернулся одним из самых драматических фиаско. Командование разработало комплексный план, который включал в себя:

- повышение уровня добычи нефти на скважинах Норман-Уэллс до трех тысяч баррелей в сутки;
- строительство нефтеперерабатывающего завода в Уайтхорсе на территории Юкона;
- проведение нефтепровода от Норман-Уэллса к Уайтхорсу, а затем на север и на юг вдоль трассы ALCAN аж до Фербенкса на Аляске;
- строительство самой трассы ALCAN от Фербенкса до самой южной границы Канады в провинции Британская Колумбия;
- подготовка и переброска в СССР 8 тысяч самолетов по ленд-лизу.
Я умышленно довожу до читателя детали этого проекта, чтобы он оценил всю серьезность намерений Американского государства и беспрецедентную степень доверия, оказанного коммерческим структурам, которым поручили выполнять героическую миссию.
Итак, строительство CANOL было возложено на нашего героя - Бектала. Следуя собственному прецеденту, Бектал сформировал консорциум специально под данный проект. В группу вошли также H. C. Price Corporation и W. E. Callahan Construction. Бектал взялся за дело с энтузиазмом. 15 июня 1942 года по всей Калифорнии были развешены такие плакаты:
"Это вам не пикник!
Условия труда и проживания на нашей стройке сложнее, чем на всех остальных объектах, когда-либо возводимых в Соединенных Штатах или за рубежом. Всем, кто подпишет контракт, придется жить и работать в невообразимо экстремальных условиях. Погодные условия будут колебаться от 40 градусов жары до 40 градусов мороза. Вам придется сражаться с болотами, реками, льдом и морозом. Комары, слепни и москиты будут не просто досаждать, а вызывать физическую боль. Если вы не готовы к работе в подобных условиях, пожалуйста, не подавайте заявку".
15 июня 1942 года
Бектал-Прайс-Каллахан
Но пути Господни неисповедимы. Вопреки героико-патриотическому пафосу строительство "Бекталом" нефтепровода обернулось грандиозной катастрофой. Дело даже не в политических просчетах - очень скоро оказалось, что Япония не только не собирается нападать на Аляску, но и просто не обладает достаточной мощью для проведения столь масштабной военной операции. Главная причина провала лежала в другом месте. Совсем неожиданном. В 1943 году сенатский комитет под управлением Гарри Трумэна, расследовавший случаи злостного обогащения коммерческих структур в условиях военного времени и коррупции государственных чиновников, обнародовал результаты дознания, в котором почетное место занимал "Бектал-МакКоун". На проект CANOL правительство выделило 143 миллиона долларов, и все эти деньги без остатка растворились в бухгалтерии "Бектала". Трумэн назвал строительство нефтепровода более разрушительным для общего дела победы, чем любой мыслимый акт саботажа со стороны непосредственного врага. Группа "Бектал-Прайс-Каллахан" отличалась беспрецедентным нарушением смет, графиков работ, перерасходами по прямым и неапробированным статьям, полным отсутствием четкого руководства и откровенными просчетами менеджмента. К этому букету добавили и другой: множественные акты подкупа чиновников и использование взяток для получения нужных контрактов.
Как ты думаешь, читатель, что случилось с "Бектал-МакКоун" и его руководителями Стивеном Бекталом и Джоном МакКоуном после такого откровения? Конечно, Америка не СССР, а Рузвельт не Сталин (говорят, во время Ялтинской встречи при появлении кремлевского горца в комнате американский президент постоянно испытывал чисто инстинктивное желание встать из инвалидной коляски). На наших просторах даже за тысячную долю перечисленных прегрешений не только сами руководители-каменщики, но и память о некогда существовавшей строительной компании была бы развеяна по ветру или растворена в ванне с соляной кислотой. Но даже с учетом всех интерполяций можно было предположить, что "Бектал-МакКоун" как-нибудь да накажут. И что же? А ничего. Ровным счетом - ни-че-го! Сенаторы поговорили-поговорили и перестали. Правда, ненадолго.
Сразу после войны Стивен Бектал выкупил долю Джона МакКоуна в "Бектал-МакКоун", и бизнес вновь стал семейным. Теперь уже под именем Bechtel Corporation (это название компания сохранила и поныне). Кому-то покажется, на дурном отечественном опыте, что один партнер устранил другого, выдавив из совместного бизнеса. Какое заблуждение! В мире небожителей так дела не делаются. Просто Джон МакКоун пошел на повышение, получив важное задание - творчески развить линию корпоративной экспансии на не окученных доселе нивах. Он возглавил только зародившуюся и сказочно перспективную государственную комиссию по атомной энергетике. Во время процедуры утверждения на должности в Сенате Ральф Кейси, возглавлявший ревизионный комитет (GAO, General Accounting Office), не удержался от филиппики, помянув роль соисканта в лихую годину: "Никогда еще в истории американского бизнеса, будь то в военное или мирное время, так много людей не зарабатывало так много денег с таким минимальным риском, и все за счет рядовых налогоплательщиков". Читатель, наверное, решил, что Ральф Кейси намекал на роль Джона МакКоуна в проекте CANOL. Вовсе нет. Ральф Кейси имел в виду 100 миллионов долларов, которые Калифорнийская судостроительная компания МакКоуна заработала на господрядах, инвестировав собственных денег только 400 тысяч.
Безусловно, речь Ральфа Кейси не могла оставить равнодушными сенаторов, поэтому они почти единодушно утвердили Джона МакКоуна на ответственном государственном посту. И тут же в истории "Бектала" открылась новая страница: более чем на полвека строительство атомных электростанций и участие в разнообразных проектах, так или иначе связанных с атомной энергетикой, стали доминирующей линией в бизнесе калифорнийских каменщиков. Параллельно "Бектал" энергично породнился с военным ведомством, что стало возможным вместе с последующим назначением делегированного в правительство Джона: после атомного кабинета МакКоун возглавил... ЦРУ! Обо всем этом - в новом Аппаребите!

От автора

Весь прошлый год мы провели с читателем в обществе выдающихся аферистов ХХ века, не переставая удивляться изобретательности человеческого ума всякий раз, когда речь шла о неправедном обогащении. Признаюсь, мне часто приходилось подолгу взвешивать многочисленные "за" и "против", отбирая истории, достойные рубрики "Великие аферы XX века". Думаю, и читатель не раз приподнимал брови в недоумении: казалось бы, что общего между Мартином "Гаденышем" Френкелем, безобразничавшим педофилией и бесстыдно уворовывающим сотни миллионов долларов из страховых фондов, и "королем мусорных облигаций" Майклом Милкеном, создавшим новый оригинальный инструмент на фондовом рынке и жертвовавшим сотни миллионов долларов на научные исследования в онкологии? Что объединяет ветеринара-шарлатана Джона Бринкли, лечившего импотенцию посредством вживления половых желез козла, и блистательного президента корпорации "Тайко" Денниса Козловского, лично заключившего сделок на 62 миллиарда долларов? Бесполезно искать ответ в биографиях героев: общего ничего нет и быть не может. Как часто случается в жизни, разгадка таится в области идеального: Френкель и Милкен, Бринкли и Козловский, а вместе с ними и тысячи остальных аферистов, выдающихся и посредственных, преуспевших и неудачливых, были одержимы общим идефиксом: "Цель жизни - разбогатеть, а как - значения не имеет".
Итак, целый год мы провели в обществе персонажей с криминальными наклонностями. Пожалуй, слишком. Думаю, даже читатель утомился от навязчивого отсутствия хэппи-энда: с теми или иными вариациями каждый рассказ из рубрики "Великие аферы" развивался по сценарию, который на уровне архетипа сводится к культовой фразе из фильма "Джентльмены удачи": "Украл, выпил, в тюрьму!"
Впрочем, довольно о грустном! Неровен час, у читателя после всех "Великих афер" сложится превратное впечатление, что волшебная формула ("Украл, выпил, в тюрьму!") - если уж не единственно возможный, то, по меньшей мере, доминирующий путь накопления материальных благ в современном мире. Как бы не так! Открою великую тайну: волшебная формула - исключение! Волшебная формула - удел неудачников и мелких рыбешек. Это Майкл Милкен мелкая рыбешка? Представьте себе - мелкая! Представьте себе, что где-то в тени, в недосягаемом для СМИ закутке, скромно возвышается монументальная декорация мира небожителей, мира такого головокружительного истэблишмента, такого непоколебимого достатка и такой всеобъемлющей власти, что в сравнении с ним милкены и козловские кажутся жалкими попрошайками на паперти.
В отличие от мира аферистов, в мире небожителей в тюрьму не сажают. Там копы не устраивают погонь, а прокуроры не объявляют в международный розыск. Почему? Потому что в том мире не домушничают и не медвежатничают (по крайней мере, в традиционном смысле слова). Они просто берут свое. Только не подумай, читатель, что в том мире какие-то свои, особые ценности. Полноте! Ценности одинаковые: безмерное обогащение. Вот только в отличие от мира традиционных аферистов, претензия на обогащение в мире небожителей подтверждается реальной властью. "It's all about money!" 27 - воскликнет аферист. "It's all about power!" 28 - воскликнет небожитель. И выйдет победителем.
Об этих победителях и пойдет разговор в нашей новой рубрике c необычным названием. Латинское слово Apparebit позаимствовано из Дня Гнева (Dies Irae) - католического гимна, входящего в реквием:

Judex ergo cum sedebit
Quidquid latet apparebit
Nil inultum remanebit


Когда воссядет Судия,
Все, что скрыто, обнаружится,
Ничто не останется без возмездия (лат.)

Смысл слова apparebit - тайное станет явным. Зачем нам это? Затем, что на поверхности мира небожителей - всегда всё чинно и благопристойно, законно и правомерно. И никакого криминала. Не оттого, что его нет, а потому, что все окутано такой секретностью, что без целенаправленной изыскательской работы никогда не удастся вырваться из липкой паутины общественного мнения, этого обывательского дурмана, который скармливается леммингам убойными порциями по всем каналам телевидения и со страниц глянцевых "авторитетных" журналов и "независимых" газет. Итак, да здравствует Аппаребит!


Часть вторая. Ebony and Ivory 29

Мирный атом

С наступлением холодной войны предпринимательскому гению калифорнийских каменщиков из клана Бекталов предстояло соединить в магической формуле два несовместимых по тем временам понятия: атомное оружие и мирное строительство. Однако же соединили. Да еще как!
Читатель помнит, что окончание Второй мировой войны ознаменовалось продуманным распадом альянса "Бектал-МакКоун", восстановлением целостности внутрисемейного бизнеса Бекталов и активным внедрением компании в атомные проекты федерального правительства.
Благодаря своим феноменальным связям "Бектал" накануне вечером знал обо всех шагах, которые Белый дом планировал предпринять утром следующего дня. Не случайно, еще на стадии утверждения знаменитого Манхэттенского проекта, имя "Бектала" фигурировало на первом месте в списке генеральных подрядчиков. Сначала калифорнийские каменщики возвели (в рамках Манхэттенского проекта) гидроаккумулирующую электростанцию, затем помещение ускорителя для испытания материалов (будущую лабораторию Лоренса Ливермора), наконец, сам легендарный Doomsday Town - затерянный в Невадской пустыне Городок Судного Дня, макет типичного американского поселения, на который сбросили атомную бомбу, чтобы оценить масштаб разрушений нового смертоносного оружия.
Однако, вопреки глубокой вовлеченности компании в атомные планы Пентагона, на сердце Стивена Бектала было неспокойно. Одна из причин его тревоги лежала на поверхности: строительный могул ясно осознавал, что после разгона Антифашистского комитета кричать "Мазл тов!" 30 и бить рюмки с Кремлем на брудершафт больше никто не будет - отныне атомный дикобраз Пентагона ощетинился исключительно в сторону Советского Союза. А как догадывается читатель, очень сложно совмещать задачи "холодной войны" с теплыми чувствами, которые семейство Бекталов испытывало к Стране Советов. Не говоря уж о загадочных договоренностях и обязательствах, проработанных в Москве "батей Бекталом" перед самой смертью.
Другая причина не столь очевидна и скрывается в специфике бизнеса: при всей своей целенаправленной диверсификации и многопрофильности "Бектал" как был, так и оставался "компанией прорабов". И это накладывало ограничения на меру вовлеченности в атомный бизнес: ну, сколько Городков Судного Дня потребуется построить, прежде чем Дядя Сэм перейдет к массовому производству атомного оружия? Один-другой, и обчелся. Парочка гидроаккумулирующих электростанций, дюжина вспомогательных помещений. И всё - конец доходам. После этого золотой ручеек перераспределится в закрома военно-производственных концернов типа "Локхид" и "Хьюз".
Наступил момент истины: предпринимательскому гению калифорнийских каменщиков предстояло соединить в магической формуле два несовместимых по тем временам (разгар холодной войны!) понятия: атомное оружие и мирное строительство. Но представьте себе - соединили!
Для начала "Бектал" построил в пустыне Айдахо первый в мире ядерный реактор, способный давать электроэнергию вместо разрушительного атомного гриба. 21 декабря 1951 года 100-киловаттная установка EBR-1 открыла новую эру коммерциализации атома.
Инициативу "Бектала" поддержал президент Дуайт Эйзенхауэр: 8 декабря 1953 года он неожиданно для многих представителей военно-промышленного комплекса выступил в ООН с сенсационным докладом "Атом ради мира" (Atom for Peace), в котором призвал "экспертов сосредоточить усилия для направления атомной энергии на нужды сельского хозяйства, медицины и прочих мирных занятий". Ясное дело, что "особое внимание следует уделить предоставлению достаточных электрических ресурсов в те регионы мира, которые испытывают энергетический голод".
С такого самого голодного уголка на нашей планете и начали: в сентябре 1954 года был заложен первый камень в атомную электростанцию в Шиппингпорте (на реке Огайо в 30 километрах от Питтсбурга). Исторической справедливости ради отметим, что закладывал этот камень не "Бектал", а "Электрическая корпорация Вестингхаус" совместно с отделом морских реакторов Комитета по атомной энергетике. Мы далеки от мысли, что во все времена "Бектал" был первым кукловодом Америки. Боже упаси! "Бектал" лишь скромно построил вторую атомную электростанцию: Дрезден-1 в Иллинойсе (1956-1960). Правда, потом "Бектал" свое отыграл: 40 процентов (!) всех атомных электростанций в США и 50 процентов (!) всех атомных электростанций в развивающихся странах - дело рук калифорнийских каменщиков. Все про все - 150 штук!
Атомная эпопея "Бектала" делится на два этапа: сначала компания электростанции строила, затем - демонтировала и проводила работы по очистке от ядерных загрязнений. Показательна в этом отношении история мирного атома в Сан-Онофре (штат Калифорния), который "Бектал" подарил соотечественникам в 1968 году. Калифорнийцы никогда не просили "Бектал" осчастливливать их атомной электростанцией, но их никто и не спрашивал: "Бектал" получил государственный подряд и приступил к работе. Поскольку существует маленькая разница между прокладкой железнодорожных рельсов, строительством мостов и плотин, с одной стороны, и возведением атомной электростанции - с другой, проект в Сан-Онофре получился, как бы это поточнее выразиться, чуточку неправильным. Дело в том, что инженеры "Бектала" установили ядерный реактор... задом наперед!
Не будучи экспертом по мирному атому, передаю слово профессору Мичио Каку: "Несколько лет назад я участвовал в публичных дебатах с ведущим инженером из "Бектал Корпорейшн". Я попросил его объяснить, почему атомный реактор в Каньоне Дьябло, строительство которого обошлось в два миллиарда долларов, "Бектал" по ошибке установил задом наперед. А именно: кольцевая оболочка, содержащая все чувствительные элементы аварийной системы охлаждения, была развернута ровно на 180 градусов в обратную сторону, что заставило Комиссию по ядерной регламентации временно приостановить строительные работы. Над этим фактом потешался весь мир. Вдобавок головные части установок (heads of the utilities) также установлены неправильно, а это уже представляет собой прямую угрозу для здоровья и безопасности наших граждан. Однако больше всего главный инженер "Бектала" возмутился, когда я заметил, что реактор в Каньоне Дьябло - далеко не первый в Калифорнии, который "Бектал" установил задом наперед. 500-тонный корпус ядерного реактора в Сан-Онофре также установлен в обратном направлении. Там инженеры "Бектала" сначала установили контрольные и топливные стержни задом наперед, а затем модифицировали компьютерную программу так, чтобы она могла контролировать работу кривого реактора. Пока я говорил, лицо главного инженера "Бектала" все багровело и багровело, а под конец он не выдержал и, двинув кулаком по столу, заорал: "Черт бы вас побрал! Да, мы поставили Каньон Дьябло задом наперед. И Сан-Онофре тоже поставили задом наперед. Но оба этих реактора - САМЫЕ ЛУЧШИЕ ИЗ ТЕХ, ЧТО МЫ КОГДА-ЛИБО СТРОИЛИ!"
Что ж, всегда приятно получить признание из первых рук. Дон Мэй, президент экологической компании "California Earth", дает дополнительные разъяснения по поводу лучшего реактора "Бектала": "Неправильная установка реактора означает, что в случае землетрясения сейсмические опоры конструкции вместо того, чтобы снизить нагрузку, будут ее усиливать. Вдобавок стены реактора истончились ровно в два раза под воздействием постоянной бомбардировки активными элементами. Если случится землетрясение, нам останется лишь молиться Господу!"
В 1992 году атомную электростанцию в Сан-Онофре закрыли, поскольку ее оператор отказался выплачивать 125 миллионов долларов на устранение дефектов безопасности. Как вы думаете, кто осуществлял демонтаж реактора? Правильно - "Бектал". С "Бектала" взятки гладки: построил - разобрал. Уплатили два раза. Пошел дальше. Сегодня вот возводит 1450-мегаваттную атомную станцию в китайском Дзяньшане. Пожелаем удачи нашим китайским товарищам.

Братья по оружию: танталовые слоники

В 1947 году "Бектал" стал активно внедряться в только что созданное президентом Трумэном новое ведомство, скромно окрещенное Центральным разведывательным управлением. К тому времени "Бектал" обладал непомерным политическим влиянием и без всякого ЦРУ, теперь же по мере инфильтрации в структуру американских чекистов авторитет фирмы во всех эшелонах власти достиг беспрецедентного размаха.

Чем больше "Бектал" общался с тружениками плаща и шпаги, тем больше сам походил на шпионскую контору. Даже структура компании стала до боли напоминать внутреннюю архитектуру ведомства в Лэнгли. Взаимопроникновение достигло такого уровня, что сегодня многие аналитики вообще теряются в догадках: то ли "Бектал" - подразделение ЦРУ, то ли ЦРУ - подразделение "Бектала" (мне лично больше импонирует второй вариант). Единая система тотальной секретности, общие методы сбора информации, единые геополитические и экономические интересы, взятки, шантаж, идеологические диверсии и постоянная взаимовыручка и взаимное прикрытие - таков на сегодняшний день баланс отношений между частной американской строительной компанией и почтенным государственным учреждением, от которого икается всей планете от Белграда до Багдада.
Дружба с ЦРУ позволила "Бекталу" убить и второго зайца: компания стала энергично расползаться по всем континентам. Выглядело это так: "Бектал" открывал представительство в каком-нибудь богом забытом уголке планеты. Обязательным условием для учреждения такого представительства было наличие в обозримой близости американского консульства, которое, как всем хорошо известно, давно уже выступало синонимом агентурной хаты ЦРУ. Главная отличительная черта практически всех без исключения международных офисов "Бектала" - ключевые позиции в них занимают американцы. Аборигенам достаются исключительно технические должности и сфера обслуживания. Причем такая ситуация типична не только для представительств в странах третьего мира, но и для стран с преимущественным проживанием "белых" людей. Скажем, в Лондоне у "Бектала" два офиса - в Сити и Хаммерсмите, и в обоих заправляют чиновники, перемещенные из американской штаб-квартиры. Для того чтобы сотрудники компании ценили оказанное доверие, "Бектал" использовал не только пафос пресловутого корпоративного патриотизма, но и безотказную мормышку "длинного рубля". По признанию одного из бывших сотрудников компании (из числа британских аборигенов, разумеется), "зарплаты американцев ровно в шесть раз превышали зарплаты англичан на аналогичных должностях в других компаниях. Не удивительно, что почти все они жили в Бельгравии!" 31
Следующий шаг - сбор конфиденциальной информации и энергичное внедрение в политическую элиту местной власти. Всей этой информацией сотрудники "Бектала" интенсивно обменивались с коллегами из ЦРУ, Госдепартамента, оборонного и торгового ведомств: что-то получали от них, что-то передавали в общую копилку. На основании полученных сведений составлялись еженедельные сверхсекретные отчеты с традиционным для разведслужб делением на подразделы: политика, экономика, военное дело и техника. Не нужно обладать глубокими познаниями в структурно-прикладной лингвистике, чтобы усмотреть стилистику Железного Феликса в отчете "Бектала" от 1 октября 1976 года, озаглавленному: "Постановка цели: разработать новые и расширить существующие формы деловой активности на всем Африканском континенте". Удивительная широта подхода для строительной компании, не правда ли? Кстати, это, похоже, единственный отчет, просочившийся в прессу.
Если читателю кажется, что одного заголовка для столь важных выводов недостаточно, могу предложить некоторые подробности "деловой" активности "Бектала".
Африканских трофеев в ягдташе "Бектала" много. Мы же возьмем самый свежий: сафари, сыгранное калифорнийскими каменщиками в Демократической республике Конго.
Надо сказать, что Конго - страна необычная. Это не какая-нибудь там Верхняя Вольта. Многие называют ее самой богатой кладовой нашей планеты. В недрах Конго ждут своего часа миллионы тонн алмазов, высококачественной меди, цинка, магния, кобальта (60% всех мировых запасов), урана, ниобия и тантала (80% мировых запасов). Из роскошного приданого особо выделяется тантал, поскольку он используется в производстве самых конъюнктурных современных товаров: мобильных телефонов, приборов ночного видения, оптоволоконных изделий и - самое главное! - конденсаторов для компьютерных микрочипов. О важности тантала можно судить по такому факту: в декабре 2000 года из-за острой нехватки его на рынке корпорация Sony была вынуждена приостановить выпуск своей модной игровой приставки "Play Station 2", чем вызвала невиданный переполох и ажиотаж во всем мире.

Краткая историческая справка: как только Бельгия предоставила независимость своей колонии Конго в 1960 году, молодое африканское государство тут же разорвали на части местные группировки. На пятый день после обретения свободы восстала армия, еще через три дня отделилась провинция Катанга, в которой сосредоточены основные сырьевые ресурсы. Напрасно премьер-министр, дорогой товарищ Патрис Лумумба, призывал ООН вмешаться и остановить беспредел: решение об отправке войск было заблокировано на первом же заседании Совета Безопасности (догадайтесь, кем). На этом дело не кончилось: Соединенные Штаты принялись энергично поддерживать мятежников-сепаратистов руками, деньгами и оружием. В январе 1961 года головорезы полковника Жозефа Мобуту умертвили Лумумбу под аккомпанемент беспомощного зубовного скрежета Кремля. Правда, память об африканском мученике потом увековечили в имени московского Университета Дружбы народов - и на том спасибо. Следующие четыре года в Конго шла ожесточенная борьба за власть. В конце концов, ЦРУ умаялось ждать: в результате молниеносно инсценированного государственного переворота всех сепаратистов разогнали, а полковника Мобуту назначили главным смотрящим. Широким жестом Жозефу даже позволили продемонстрировать собственную независимость и переименовать Конго в Заир (1970), а себя - в Мобуту Сесе Секо. На этом самостоятельные телодвижения диктатора закончились. На протяжении последующих двух десятилетий лет Заир безотказно исполнял роль сырьевого придатка американской промышленности.
Как жаль, что добрые дела забываются быстро: начиная с конца 80-х годов Заир стал потихоньку оттирать американских кукловодов и прибирать к рукам контроль за распределением сырьевых ресурсов. Дядюшка Сэм оскорбился и приступил к подготовке нового светлого будущего для непонятливых аборигенов.
Вполне естественно, что частная строительная компания "Бектал" никак не могла остаться в стороне от столь важных политических дел государственного масштаба. В разработанном плане по очередному "разрыву" Конго "Бекталу" отводилась почетная роль пятой колонны. Пока смежники из ЦРУ занимались экстренной военной подготовкой вооруженных формирований на территории сопредельных Руанды и Уганды, "Бектал" развернул подрывную деятельность внутри страны. В 1997 году калифорнийские каменщики установили тесные отношения с лидером конголезских повстанцев Лараном Кабилой. Рядом со свирепым негром постоянно светился некий Роберт Стюарт, сотрудник "Бектала", игравший роль доверенного советника будущего диктатора. Стюарт ни на шаг не отходил от Кабилы, путешествовал с ним по всей стране и инструктировал о том, как правильно следует подавлять этнические беспорядки и распределять экономические интересы.
В 1998 году наемные банды вторглись на территорию Конго, объединились с Кабилой и свергли неугодное правительство. Одесную нового президента с невозмутимым видом стоял наш мировой прораб. Карт-бланш, выданный на самом высоком государственном уровне, позволил "Бекталу" по-хозяйски и не торопясь решать свои экономические вопросы. Сначала компания разработала для Кабилы генеральный стратегический план экономического развития страны, затем провела тотальную инвентаризацию всех сырьевых ресурсов. Сотни инженеров "Бектала" расползлись по стране и принялись все замерять, простукивать и прослушивать. В результате на свет появилась, по мнению "Уолл-Стрит Джорнал", "самая полная минералогическая и географическая база данных, охватывающая территорию бывшего Заира, информация, практически бесценная для любых разработок сырьевых ресурсов в будущем". Как вы думаете, что сделал "Бектал" с этой базой? Подарил народу Заира? Почти угадали: за баснословные деньги "Бектал" сегодня перепродает свои наработки по частям другим американским компаниям, которые ринулись осваивать конголезские залежи после восстановления дружеских отношений. Пришли нефтяники: извольте, вот вам подробная карта с указанием всех месторождений. Пришли металлурги: никаких проблем! Вот тут лежит уран, тут магний, а здесь - его величество тантал!

Братья по оружию: мазутные верблюды


"Бектал" и ЦРУ успешно работали не только в Африке, но и на Ближнем Востоке. В 1947 году "Бектал" пришел в Саудовскую Аравию с грандиозным проектом: строительством трансаравийского нефтепровода (прозванного "Таплайн", общая протяженность - свыше 1200 километров), соединяющего ливанский порт Аз-Заарани с саудовским коллектором в Аль-Кайсума, куда стекается черное золото с бесчисленных нефтяных полей компании "Арамко". Нет оснований сомневаться, что строительство "Таплайна" "Бектал" затеял из самых благих побуждений. Прежде саудовскую нефть доставляли в Средиземное море в обход через Суэцкий канал, и казалось, что "Таплайн" экономит более 3200 километров пути. Но это только казалось: сначала начались налоговые проблемы с саудовскими властями, затем противостояние жутким транзитным ставкам Иордании, Ирака и Ливана. Под конец полным ходом Ближний Восток начал превращаться в театр военных действий, в результате чего в 70-е годы "Таплайн" подрывали не менее десяти раз. Тем временем, человечество научилось конструировать супертанкеры, и перевозка саудовской нефти через Суэцкий канал снова оказалась выгодней, чем мучительная прокачка по "Таплайну". К 1975 году Саудовская Аравия полностью отказалась от услуг трансаравийского нефтепровода. В 1982 году его снова разбомбили, и через год оператор "Таплайна" (компания Trans-Arabian Pipeline, целиком принадлежащая "Арамко") прекратила использование детища "Бектала" в Сирии и Ливане. Сегодня чисто символическое количество нефти перекачивается по "Таплайну" только в Иордании.
Знакомое развитие событий, не правда ли? Чем-то напоминает судьбу реактора в Сан-Онофре: неровен час, "Бектал" пригласят демонтировать нефтепровод. Впрочем, как и в случае с Сан-Онофре, проблемы бессмысленного сооружения мало беспокоят калифорнийских каменщиков. Если кто-то подумал, что "Бектал" затеял строительство "Таплайна" исключительно ради денег, то жестоко обманулся. Главный капитал, заработанный на трансаравийском нефтепроводе, - это беспрецедентное внедрение компании в самые высокие эшелоны власти Саудовской Аравии и сопредельных государств. Начиная с 50-х годов руководство "Бектала" входит в число самых приближенных друзей королевской фамилии в Эр-Риаде. Но не только семья Саудов включена в ближний круг "Бектала". Есть там и другие известные фамилии. Например, Бен Ладены. "Бектал" так тесно сошелся с последними, что даже затеял совместный бизнес, процветающий по сей день. Пока правитель Белого дома делает вид, что гоняется за террористом номер один по всему миру, у него под боком калифорнийские каменщики успешно проворачивают миллионные сделки в совместном с Бин Ладенами финансовом фонде. Об этом, однако, мы поговорим чуточку позже, а пока что вернемся к истокам проникновения "Бектала" на Ближний Восток.
Первая смычка "Бектала" и ЦРУ состоялась в 1948 году после того, как отношения Соединенных Штатов с Сирией резко ухудшились. Сирийцы аннулировали соглашение, предоставляющее "Бекталу" право на строительство трансаравийского нефтепровода на территории государства. "Бектал" отреагировал по-боевому, как и подобает строительной компании: устроил государственный переворот. Действуя рука об руку с ЦРУ, сотрудники "Бектала" напрямую занялись поставками оружия и денег спешно слепленной группировке мятежного полковника Хусни Захима. Через два месяца после прихода к власти путчистов строительство "Таплайна" уже шло полным ходом.
В отчетах Госдепартамента хранятся документы эпохи, в которых неоднократно подчеркивается роль некой "международной корпорации, которая приложила руку к свержению сирийского правительства, занимаясь непосредственно поставками оружия и денег заговорщикам". Лейтон Маккартни, автор книги о "Бектале" "Друзья на Олимпе", утверждает, что один высокопоставленный дипломат на вопрос: "О какой международной компании идет речь?" ответил: "Скорее всего, это "Бектал". Ряд историков оспаривает это утверждение. В любом случае, независимо от того, поставляли сотрудники "Бектала" оружие напрямую повстанцам или нет, не вызывает сомнений, что вся разветвленная инфраструктура компании на Ближнем Востоке интенсивно использовалась ЦРУ для проведения операций по свержению сирийского правительства.
Инфраструктура и людские ресурсы "Бектала" также были активно задействованы ЦРУ для организации еще одного переворота: в 1953 году в Иране было отстранено от власти демократически избранное правительство Мохаммеда Моссадека, и вместо него навязана диктатура шаха Мохаммеда Реза Пехлеви. На протяжении двадцати шести лет шах безотказно обслуживал энергетические нужды Соединенных Штатов, а заодно упражнялся в изысканных формах подавления инакомыслия. Интересно, что в 1976 году вездесущая контора "Эмнести Интернешнл" номинировала шаха в качестве правителя с наибольшими достижениями в области нарушения прав человека. Что, однако, нисколько не мешало тесной дружбе с диктатором главного гаранта демократических свобод на нашей планете. По иронии судьбы, в момент выхода отчета "Эмнести Интернешнл" бывший директор ЦРУ Ричард Хелмс исправно получал зарплату в качестве главы представительства "Бектала" в Иране! К сожалению, в 1979 году лавка "Бектала" прикрылась: шаха смела народная революция, и исламские фундаменталисты выперли из страны все американские корпорации.
Следующей страной в списке добрых дел "Бектала" числится Индонезия: в 1965 году инсценированный нашими старыми знакомыми (спайкой ЦРУ-"Бектал") государственный переворот был ознаменован беспрецедентным кровопусканием: свержение президента Сукарно и привод к власти генерала Сухарто обошлись индонезийцам в 500 тысяч человеческих жизней. Журналист, расследовавший в те годы связи между "Бекталом" и ЦРУ в Индонезии, цитирует слова одного из бывших сотрудников компании: "Наш офис буквально был нашпигован сотрудниками разведки. ЦРУ даже не приходилось просить "Бектал" о трудоустройстве своих агентов: все делалось добровольно и с большим воодушевлением".
И в самом деле, взаимодействие с ЦРУ давалось "Бекталу" легко и непринужденно. Причина - не столько в идеологической близости, сколько в тесной многолетней дружбе, связывающей руководящих работников обеих структур. Стивен Бектал был закадычным другом первого директора ЦРУ Алана Даллеса. Хорошо знакомый читателю партнер "Бектала" Джон МакКоун возглавлял ЦРУ с 1961 по 1965 годы. Два других директора разведуправления - Уильям Кейси и Ричард Хелмс после ухода в отставку заняли руководящие посты в "Бектале". Один из сотрудников компании, пожелавший остаться неизвестным, изложил кредо калифорнийских каменщиков: "На руководящую должность в "Бектале" могут претендовать только бывшие генералы, дипломаты и политики в отставке".
Подведем предварительные итоги. Все послевоенные годы ушли у "Бектала" на формирование беспрецедентной агентурной сети, обеспечившей проникновение компании в самые отдаленные уголки планеты. Тесная спайка с Центральным разведывательным управлением позволяла "Бекталу" делать деньги в самых напряженных регионах и странах, отличающихся политической нестабильностью и взрывоопасностью. Благодаря такой установке "Бектал" мог на голову опережать всех своих реальных и потенциальных конкурентов. Пока остальные компании обходили горячие точки за версту, "Бектал" смело внедрялся в самое пекло и захватывал ключевые позиции. Беспрецедентные политические связи и дружба князьков-аборигенов, купленная за баснословные взятки, гарантировали "Бекталу" успех, казалось бы, в безнадежных начинаниях.
Свою самую славную страницу "Бектал" написал в Ираке. Без преувеличения можно сказать, что все главные события последней четверти века в этой стране связаны с именем калифорнийских каменщиков: и строительство запретных химических заводов и электростанций, и провокация в Кувейте, и первая война в Заливе, и вторая война, приведшая сегодня к оккупации Ирака американской армией, - дело рук наших замечательных прорабов. Обо всем этом - в следующем "Аппаребите".


Часть третья. Иракгейт

Тайный покров, оттеняющий непомерную роль компании "Бектал" в судьбе Ирака, сдернул Институт политических исследований (IPS) в сенсационном досье, обнародованном в марте 2003 года. Чего стоит одно название: "Как нефтяные интересы помешали Американскому правительству сосредоточиться на химическом оружии, которое использовал Саддам Хусейн". Впрочем, лавры первооткрывателей в данном случае принадлежали не IPS, а... самому Американскому правительству!
Национальный архив и Архив национальной безопасности, подчиняясь благотворному механизму демократического эксгибиционизма, провели плановое снятие грифа секретности с большого количества правительственных и корпоративных документов, служебных записок, меморандумов и телеграмм. В обнародованных материалах чудовищного компромата хватит не то что на революцию, а на всемирный потоп. И компромат этот - чистейший первач: не бездоказательные обвинения бульварного журналиста , а телеграммы и письма, отправленные и собственноручно подписанные американскими государственными и корпоративными деятелями.
Допускаю, что описанные ниже события покажутся читателю совершенно невероятными в свете последних правдоборческих инициатив бастиона Демократии. В самом деле, нестыковки вопиют: в 2003 году хватило эфемерного подозрения в причастности Ирака к разработке оружия массового поражения (сейчас уже очевидно: подозрения симулированного и фальсифицированного), чтобы Соединенные Штаты оккупировали Ирак. А в 1983 году Америка полным ходом заигрывала с Саддамом Хусейном, не обращая никакого внимания на чуть ли не ежедневное применение Ираком химического оружия в войне со своим соседом.
Впрочем, принципиальность - дело десятое. Волнует другое: это какой же нужно обладать силой и влиянием, чтобы заставить почтенную супердержаву вертеться флюгером на протяжении десятилетий, не страшась окончательной дискредитации в глазах международного общественного мнения? И главное - кто обладает подобной силой? Уверен, читатель уже догадался. Имя богатыря - "Бектал".

Белая дымка табуна

Первый раз американцам пришлось пострадать в Ираке в 1972 году, когда Саддам Хусейн национализировал нефтяную отрасль страны и конфисковал собственность американских корпораций. До 1979 года еще удавалось держаться на плаву за счет привилегированного статуса, который обеспечивал старый друг Америки, ЦРУ и "Бектала" - иранский шах Мохаммед Реза Пехлеви. Но, как помнит читатель из прошлого "Аппаребита", шаха смела исламская революция, и многострадальные американские компании оказались выдворенными из последнего бастиона.

Так неожиданно "Бектал" оказался не у дел, посему пришлось в авральном порядке задействовать все рычаги политического влияния, чтобы вновь очутиться в седле. В начале 80-х ЦРУ и Белый дом были, как и прежде, под завязку напичканы "агентами влияния" частной строительной компании из Калифорнии. Возглавлял список Джордж Шульц - влиятельнейший политик, секретарь казначейства Ричарда Никсона, госсекретарь в администрации Рональда Рейгана. В промежутке между двумя политическими назначениями Джордж Шульц 8 лет стажировался на посту президента и директора "Бектала".
Имена остальных "бекталитов": Джеймс Шлезингер, Роберт Мак-Фарлнейн, Лоренс Иглбергер, судья Уильям Кларк, генеральный прокурор Эдвин Миз, Роджер Робинсон. Предвижу оторопь читателя: "Ну-ка, погодите! Это о каком времени идет речь? Неужели о начале 80-х? Уж больно на слуху сегодня все имена". И будет прав. Потому что большая часть актеров, разыгравших иракгейтский спектакль для "Бектала" в 80-е годы, всплыла повторно в составе группировки Буша-младшего. И не просто всплыла, но и исполнила первую скрипку в оккупации Ирака. В этом списке не хватает только имени грозного госсекретаря Колина Пауэлла. Хотя и тут все состыковывается: как известно, Колина Пауэлла слепил для большой политики великий и могучий патриарх Каспар Уайнбергер, при четырех президентах совмещавший самые звездные должности с директорским креслом в "Бектале". Полагаю, он не преминул привить своему протеже правильную шкалу ценностей и деловых приоритетов.
Даже в период вынужденной "демократической" передышки 90-х годов агентура "Бектала" не сидела сложа руки. 19 февраля 1998 года группа возмущенных товарищей обратилась с открытым письмом к президенту Биллу Клинтону: "Ирак - не единственная страна, обладающая оружием массового поражения, однако только Ирак применил его и против своих врагов, и против собственного народа. Мы просто обязаны учитывать готовность Саддама использовать это оружие в будущем. Подобная ситуация создает угрозу для наших друзей, наших союзников и нашей нации... Необходимо отстранить Саддама Хусейна от власти". И подписи: Дональд Рамсфельд, Роберт Мак-Фарлнейн, судья Уильям Кларк... Несмотря на явную республиканскую ориентацию, "бекталиты" легко достучались до сердца лучшего друга нашего Бориса, и тот, не раздумывая, запустил операцию "Лиса в пустыне" (Desert Fox). Правда, американский президент бросил дело на полпути, что, в общем-то, не удивительно: интересы "Бектала" не были приоритетными в повестке дня у демократов.
Однако мы слишком увлеклись, забежав вперед. Пора возвращаться обратно - в эпоху Московской Олимпиады и рейгановской борьбы с "империей зла".
Символично, что в образе Мефистофеля мировому общественному мнению Америка энергично подсовывала шамкающего бровастого дедушку, вся агрессия которого выражалась в сладострастных поцелуях и безнадежно-затяжной афганской партизанщине. В то же самое время, совсем неподалеку, какую-нибудь пару-тройку тысяч километров к югу, пассионарный вождь Саддам Хусейн поливал каски несчастных иранских солдат тоннами дихлоретил-сульфида, известного в народе как горчичный газ, и диметил-фосфороамид-цианидата, в просторечье - нервно-паралитический агент "табун". Оба вещества представляли собой жуткие образцы химического оружия, запрещенного международными конвенциями.
Первый крик души донесся из Тегерана 13 августа 1981 года: местное телеграфное агентство сообщало, что армия Ирака применила химическое оружие на горном перевале в северной части ирано-иракской границы. Поначалу Ирак ударился в полный отказ: "Обвинение является частью иранской кампании лжи. Если бы Ирак хотел использовать химическое оружие, он бы сделал это гораздо раньше и применил его против более значительных военных объектов, чем те, что упоминались в сообщении иранского агентства".
На протяжении последующих полутора лет Ирак продолжал спорадические эксперименты с химикатами, энергично отмахиваясь от обвинений противной стороны. Однако к 1983 году использование химического оружия стало повсеместным. 21 октября посол Ирана при ООН Саид Хорассани рапортовал перед международным сообществом об очередном злодеянии своего соседа: "В результате химической бомбардировки, проведенной иракской авиацией, над деревней Бадемджан нависло белое облако, которое вызывало тяжелые кожные ожоги и потерю зрения. 11 человек погибли". Уже на следующий день тегеранское радио сообщило о запуске противником 20 артиллерийских снарядов, начиненных нервно-паралитическим газом.
В ноябре 1983 года иракская авиация провела химическую атаку в районе Шейх-Лара. 26 марта 1984 года группа экспертов ООН предоставила независимые доказательства применения запрещенных химических веществ армией Ирака. Чисто технически это означало: Саддам Хусейн - военный преступник. Со всеми вытекающими из такого определения последствиями: международным эмбарго, замораживанием счетов и прочими удовольствиями. Однако ничего подобного не последовало. По иронии судьбы, в тот же самый день - 26 марта 1984 года - специальный посланник США Дональд Рамсфельд провел двухчасовую беседу в теплой обстановке с заместителем премьер-министра Ирака Тариком Азизом. Разговор продолжался более двух часов и завершился крепким рукопожатием, скрепленным лучезарными улыбками. Рукопожатием если уж не союзников, то, по крайней мере, добрых друзей. Как вы думаете, о чем беседовал американец с иракцем? О том, что нехорошо кидаться бомбами с табуном? Не угадали! Речь шла о строительстве "Бекталом" нового нефтепровода...

...и потекут черные реки в Акабу


На исходе 70-х годов кровная обида, нанесенная Америке национализацией Саддама, зарубцевалась под влиянием иранской революции и последовавшего за ней изгнания из региона. Не удивительно, что США с чувством глубокого внутреннего удовлетворения встретили сообщение о начале войны между Ираком и Ираном. Обе стороны не вызывали у Дядюшки Сэма никаких симпатий, и все же Аятолла в тюрбане был ненавистней усатого полководца. В мае 1981 года представитель Госдепа Томас Иглтон встретился с Тариком Азизом, что вполне сошло за негласную мировую. В следующем году Госдеп провел уже известную читателю акцию: вычеркнул Ирак из списка стран, оказывающих поддержку международному терроризму. Абу Нидал и его моджахеды высоко оценили американскую веру в политическую целесообразность, хотя и долго смеялись.
Как всегда, радужную картину близящихся райских кущ испоганила Сирия (в который уже раз! Вспомните отказ от Таплайна в 1948 году). В марте 1982 года она открыто поддержала Иран в его противостоянии Ираку и демонстративно перекрыла транссирийский нефтепровод, по которому Ирак откачивал мировому сообществу свои кровные 400 тысяч баррелей в день. Впрочем, в данной ситуации я бы поостерегся от однозначных выводов. Уж не знаю, насколько самостоятельно Сирия принимала свое решение, однако принцип quo bene подсказывает, что расстроились далеко не все заинтересованные стороны. Очевидно, что экономические интересы Америки пострадали от сокращения иракского импорта нефти. О самом Ираке и говорить не приходится: еще до сирийского жеста Иран обложил минами Персидский залив и атаковал авиацией все танкеры, заходящие в иракские порты. И только в штаб-квартире "Бектала" царило лихорадочное оживление: "Свистать всех наверх! Мы опять в теме!"
Тут же родилась идея: забыть про сирийскую трубу, забыть про Персидский залив, а вместо этого срочно строить новый нефтепровод! Из Ирака в иорданский залив Акабу. Набросали бизнес-план, подогнали технико-экономическое обоснование. Расходы пустяшные: каких-то жалких два миллиарда долларов.
Даже после раскрытия Архива национальной безопасности остается гадать, каким образом идея строительства "Бекталом" нефтепровода в Акабу просочилась в Белый дом. Скорее всего, главным агентом влияния выступал госсекретарь Джордж Шульц, однако доказать это не представляется возможным: матерый политикан прекрасно осознавал всю двойственность своего положения - госсекретаря и по совместительству толкача родной компании, поэтому с самого начала устранился от прямого участия в переговорах. Однако в архиве Госдепа сохранилась (ныне обнародованная) телеграмма, которую отправил высокопоставленный сотрудник "Бектала" Юджин Мориарти своему иорданскому коллеге по переговорам: "Мистер Шульц устранился от обсуждения проекта нефтепровода из-за участия в нем "Бектала", поэтому он не сможет напрямую реагировать на предложения, возникающие в процессе переговоров. Однако Его Величество король Хусейн и сотрудники его аппарата могут быть уверены, что любое обсуждение нефтяного развития Иордании и проекта нефтепровода будет тут же рассмотрено работниками госдепартамента, причем действовать они будут с полного ведома и от имени мистера Шульца. Они незамедлительно подготовят всю необходимую документацию для включения ее в повестку дня на встрече, намеченной на май месяц между Его Величеством и Президентом Рейганом".
За этим хрестоматийным образцом дипломатического словоблудия четко прочитывается однозначный месседж: готовность Джорджа Шульца сражаться за свою корпоративную alma mater не имеет границ.
Как бы там ни было, но факт остается фактом: практически все переговоры американской администрации с Ираком в период между 1983 и 1986 годами так или иначе велись о нефтепроводе "Бектала". Не о бесчисленных нарушениях международной конвенции о правилах ведения войны, не о кровавом подавлении курдского сопротивления на севере Ирака (кстати, в результате применения химического оружия только в одном курдском городе Халабжа погибли 3200 человек) - все эти темы раз за разом оставались за повесткой дня. И только когда после многолетних усилий затея окончательно провалилась, Америка разом вспомнила и о правах военнопленных, и о правах национальных меньшинств, и об оружии массового уничтожения. Вспомнила и не угомонилась до тех пор, пока не презентовала "Бекталу" громадный контракт на восстановление оккупированного Ирака. Знай, мол, наших: не хотели, чтобы калифорнийские каменщики строили нефтепровод, не надо - теперь они будут строить вам всю страну!

Степень взаимопроникновения корпоративных интересов "Бектала" и государственных интересов Америки блестяще демонстрирует меморандум, отправленный из британского филиала "Бектала" неким "программным менеджером В. С. Нилсеном". Документ адресован, ни больше ни меньше, "мистеру Аль Саммаррайе, заместителю министра нефти Ирака" и "Доктору И. Бадрану, директору Департамента энергетики министерства энергетики, торговли и туризма Иордании". В служебной записке перечисляются "12 практических мер для обеспечения безопасности нефтепровода", разработанные "Бекталом". В их числе:
- "Американское финансовое участие в размере 500 миллионов долларов, призванное подчеркнуть высокий приоритет проекта в глазах правительства Соединенных Штатов Америки и общественности";
- "Страхование со стороны OPIC (Корпорации частных инвестиций за рубежом), агентства правительства США";
- "Участие американских нефтяных компаний в заборе иракской нефти, поступающей в Акабу";
- "Постоянное курсирование судов под американским флагом в заливе Акаба, призванное подчеркнуть важность проекта для правительства Соединенных Штатов".
3 ноября 1983 года президент Рейган назначил Дональда Рамсфельда (в то время генерального директора фармакологического гиганта "Сирле") специальным посланником на Ближнем Востоке. 20 декабря Рамсфельд провел более чем двухчасовую беседу с Тариком Азизом и полуторачасовую с Саддамом Хусейном. В своем отчете о встрече с Азизом Рамсфельд писал: "Я отметил, что вопрос экспорта иракской нефти очень важен... Я затронул вопрос строительства нефтепровода через Иорданию. Он сказал, что знаком с проектом, который, вроде бы, исходил от одной американской компании. Однако его волнует близость Израиля к заливу Акаба. Он выразил уверенность, что единственный способ удержать Израиль от атаки на такое уязвимое место - это привлечь к участию в нефтепроводе и последующей переработке нефти сразу несколько стран".
Таким образом, уже первая встреча обозначила конфликт интересов: "Бектал" и стоящее за ним правительство США были заинтересованы в монопольной разработке нефтепровода, что однозначно вытекало из "12 мер практической безопасности". Ирак же, наоборот, стремился замешать в дело ребят со стороны, скорее всего, своих традиционных корешей - Францию и СССР. Помимо этого, Ирак попытался одним выстрелом зацепить и главную задачу своей внешнеполитической деятельности: нейтрализовать Израиль. На мгновение показалось - "Бекталу" никогда не удастся разрулить такую безысходную ситуацию, даже при безоговорочной поддержке Белого дома...

Обжим

Первым делом началась широкомасштабная работа по экономическому и политическому подслащению нефтепроводной пилюли для Ирака. Два дня спустя после встречи Рамсфельда с Саддамом Лоренс Иглбергер, заместитель госсекретаря по политическим делам (мы помним, что сам Джордж Шульц напрямую в проталкивании проектов "Бектала" не участвовал!), обратился с настойчивым призывом к Уильяму Дрейперу, президенту Экспортно-импортного банка США (Ex-Im Bank): "Финансирование "Экзимбанка" должно продемонстрировать нашу уверенность в жизнестойкости иракской экономики в будущем, а также обеспечить присутствие США на этом потенциально безбрежном экспортном рынке".
Для выдавливания государственного финансирования бекталовского нефтепровода была использована знакомая до боли и отработанная до автоматизма схема: федеральное правительство в лице "Экзимбанка" выделяет средства на строительство и передает их Ираку. Ирак расплачивается с "Бекталом". В результате все остаются довольны: "Бектал" наращивает кубышку, Ирак получает нефтепровод почти даром, а США повязывает Ирак долговыми обязательствами.
Предпринимались и весомые шаги политического ублажения Ирака. 14 января 1984 года Джордж Шульц в служебной записке благословил Дональда Рамсфельда на решительные действия: "Соединенные Штаты рассматривают вопрос о разрешении продаж Ираку любого оборудования двойного назначения (за исключением прямого вооружения)". В том же меморандуме Шульц фиксирует и другое важное начинание: "Мы ведем переговоры по интересующему нас вопросу с контракторами из Иордании, Ирака и США и разрабатываем наилучший подход к израильтянам для выражения нашей заинтересованности в беспрепятственном строительстве и эксплуатации нефтепровода". В заключение Шульц выразил неудовлетворение позицией "Экзимбанка".
Не берусь утверждать, что у "Бектала" все выходило без сучка и задоринки. Случались и обидные недогляды. 5 марта 1984 года в ответ на непрекращающееся использование Саддамом химического оружия самым неожиданным образом из недр госдепартамента материализовалось официальное заявление с осуждением методов ведения боевых действий Ираком. Шульц пришел в ярость. 24 марта, напутствуя Рамсфельда, отбывающего в Багдад для проведения очередного раунда нефтепроводных переговоров, Шульц выразил глубокую озабоченность возможным осложнением в отношениях с Ираком из-за бестактной госдеповской ноты протеста. Вот что бывает, когда начальник теряет бдительность и недоглядывает за ретивыми подчиненными.
Мы помним, что 26 марта 1984 года группа экспертов ООН предоставила доказательства применения армией Ирака запрещенного оружия. Очень скоро поползли слухи о том, что сырье для химических разработок Ирак закупает у американских поставщиков. Казалось, что шансы "Бектала" на успех мероприятия таяли на глазах. Но это только казалось. 6 апреля 1984 года американский дипломат Джеймс Плак встретился с иракским дипломатом Кизамом Хамдуном в Аммане и попросил своего коллегу "не ставить Соединенные Штаты в затруднительное положение" такими непродуманными закупками. Правда, тут же успокоил: "Мы не хотим, чтобы этот вопрос доминировал в наших двусторонних отношениях". Идею закрепил Джордж Шульц в служебной записке: "Мы хотели бы обратиться к правительству Ирака с просьбой не создавать в будущем подобных обременительных ситуаций". Чего не замнешь ради родного "Бектала"?
Все это позорное политическое шебуршание обобщил один из руководителей "Бектала" Х. Б. Скотт в закрытой служебной записке от 25 мая 1984 года: "Американские официальные лица на самом высоком уровне в Вашингтоне осведомлены о нашем проекте, и сам Президент поддерживает его... Сейчас как никогда важна координационная роль (management effort) "Бектала" на всех уровнях Американского правительства и экономики для поддержки проекта". Откровеннее не скажешь.

Титанические усилия "Бектала" дали скорые результаты: 21 июня 1984 года правление директоров "Экзимбанка" выступило с предварительным одобрением кредитной линии на 484 миллиона долларов для строительства нефтепровода в Акабу. Еще через месяц "Бектал" застраховал свои политические риски в OPIC на 85 миллионов долларов. Наконец, в секретной телеграмме Лоренс Иглбергер сообщал, что "один из членов иракского руководства информировал наш источник о том, что Совет революционного командования одобрил проект строительства нефтепровода через Иорданию в Акабу".

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>