стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

OCR: Allan Shade http://www.soclib.ru

В. А. Ядов.
Стратегия социологического иследования

Глава I
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И МЕТОДОЛОГИИ СОЦИОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ

1. О ПРЕДМЕТЕ СОЦИОЛОГИИ
Говоря о методологии и методах социологического исследования, мы должны, конечно, уяснить, каков предмет социологии как науки.
Вопросы о предмете науки - это вопросы о том, что и как изучать, чему и как учить в данной области знания и где границы компетентности специалиста. В исследовательской практике мы постоянно сталкиваемся с необходимостью пересечения границ предметной зоны. Но совершать такой переход можно двумя путями: легальным и контрабандным, соблюдая определенные правила или игнорируя их. В первом случае осознается сам факт пересечения границ и соответственно - потребность обратиться к понятийно-методическому аппарату смежной области знания или же необходимость привлечь специалистов в этой области. "Нелегальный" же переход грозит дилетантизмом, некомпетентностью. Такова логика современного разделения труда в науке, где углубление профессионализации сопровождается интеграцией в междисциплинарных связях и комплексных исследованиях общего объекта.
Сегодня становится достаточно очевидным, что главный порок наших прежних дискуссий о предмете социологии - их целевая установка: не столько уяснить собственно предметную область науки, сколько доказать, что она не находится в противоречии с марксистской философией и марксистским мировоззрением. Отсюда и расстановка акцентов [273, см. также 250, гл.1]. По преимуществу это были дискуссии идеологического свойства, в которых понятия науки и идеологии нередко смешивались.
Между тем, это принципиально различные сферы духовной деятельности. Наука, в том числе общественная, призвана беспристрастно искать истину, используя обновляющийся аппарат знания о своем предмете. Идеология выполняет иную функцию: выражает социальный интерес определенных общественных сил.
Идеология, опирающаяся на научное знание, заслуживает положения реалистической. В противном случае она иллюзорна. Наука, опирающаяся на идеологию, утрачивает право называться наукой, превращается в наукообразную апологетику социального интереса. Однако, чтобы следовать принципу размежевания социологии и идеологии, сформулированному выдающимся теоретиком Максом Вебером, нужно знать, какие опасности подстерегают исследователя на пути к достоверному знанию.

К истории развития предмета социологии

Что есть объект и предмет научного знания, совпадают ли они? Нет, не совпадают, ибо объект любой науки есть то, на что направлен процесс исследования, а предметная ее область - те стороны, связи, отношения, составляющие объект, которые подлежат изучению.
Объект социологии, как и других общественных наук, - социальная реальность, и потому социология - наука об обществе. Но этого недостаточно для определения ее предмета. Это лишь указание на объект исследования, который совпадает с объектом других общественных наук, будь то история, культурология, этнология, политология, демография, право. Одно из возможных определений социологии - это наука о целостности общественных отношений, обществе как целостном организме. Здесь мы приближаемся к предметной области социологии, однако прервем рассуждения для небольшого методологического комментария.
Предмет науки не может быть стабильным. Он находится в постоянном движении, развитии, как и сам процесс познания. Его движение зависит от двух решающих факторов: прогресса самого научного знания, с одной стороны, и меняющихся потребностей общества, социального запроса, с другой.
Очевидно, что социология не могла не претерпевать переосмысления своей предметной области, ибо последняя формировалась и продолжает формироваться под воздействием упомянутых факторов.
На протяжении полутора столетий в определении предмета социологии противоборствуют две тенденции, истоки которых в классической философской антиномии концептуально-теоретического и феноменологического подходов к анализу природных и общественных явлений. Речь идет о том, что, по существу, в социологии как бы параллельно развиваются две плохо согласующиеся между собой теоретические парадигмы: макросо-циологическая и микросоциологическая. "Макротеоретики" оперируют понятиями общества, культуры, социальных институтов, социальных систем и структур, глобальных социальных процессов. "Микротеоретики" работают с понятиями социального поведения, акцентируя внимание на его механизмах, включая межличностное взаимодействие, мотивацию, стимулы групповых действий и т. д.
Отсюда два совершенно разных подхода к определению социологии: один - в направлении развертывания ее предмета как науки о целостности общественного организма, о социальной и социокультурной системах, другой - как науки о массовых социальных процессах и массовом поведении. Было бы ошибочно считать первый теоретическим, а второй прикладным: они реализуют обе функции науки. При первом подходе социология сопрягается с демографическими, экономическими и политическими науками, при втором - с социальной психологией.
Хотя "отец социологии" Огюст Конт, по мнению А.Бескова, является еще только протосоциологом1, так как привлекал аналогии из физики и самую науку первоначально назвал социальной физикой, он, в сущности, сформулировал парадигму теоретической макросоциологии.

1 При этом А. Босков ссылается на Питирима Сорокина [16. С. 18], который отмечал, что социология становится самостоятельной наукой по мере того, как освобождается от редукционизма, сведения социального к несоциальному: к физике - у О. Конта, биологии - у Г. Спенсера, географии - у Л. Гумпловича.


Главное содержание этой парадигмы: видение общества в качестве целостного социального организма; выделение главных аспектов предметной области - социальной структуры, социальных институтов и социальных изменений, процессов; утверждение эмпирических методов исследования в качестве фактуальной основы знания, противостоящего спекулятивно-философскому знанию.
Господствующая в классической европейской социологии идея функциональной целесообразности общественной организации опирается на аналогии с самоорганизацией биологических систем.
Концепция функциональности социальных связей, выдвинутая О. Контом, в работах Г. Спенсера была доведена до прямых аналогий с учением Ч. Дарвина применительно к эволюции общественного организма. Э. Дюрк-гейм [77] вводит понятие "социальный факт" как нечто данное, что подлежит объяснению с точки зрения функциональности в отношении к системе верований, коллективного сознания, скрепляющих общественную целостность.
Идея рациональной организации общественных институтов М. Вебера [31] сопрягается с неокантианской философской традицией. Социальное поведение индивидов Вебер предпочитает истолковывать в духе рационализма, именно отсюда берет свои истоки концепция экономического человека, рассудочного и эгоистичного по природе.
Предмет социологии, как он вырисовывается в классической европейской традиции, - исследование целостности социального организма, его системности, скрепляемой либо верованиями и нравственными ценностями, либо разумным разделением труда, общественно полезных функций, что обеспечивает слаженность всей социальной организации и ради чего общество создает необходимые для его нормального функционирования институты собственности, государства, права, образования, религии и др. При этом на первый план выдвигается надындивидуальное в регуляции поведения человека и человеческих общностей, предметом исследования становятся деиндивидуализирован-ные структуры социальной организации. Эта традиция получила впоследствии развитие в теориях структурно-функционального понимания общественной системы Т. Парсонса и Р. Мертона [202, 164].
В России то направление, которое получило известность как собственно "русская школа" в социологии (Н. К. Михайловский прежде всего), так же как и в Западной Европе, рассматривало предмет социологии в качестве знания о целостности общественных систем. Русская субъективная школа в центр внимания выдвигала проблематику социальной интеграции и солидарности, стремилась установить универсальные законы общественной эволюции [51. С. 79-114].
К середине XX века вполне определенно обнаружились две тенденции в развитии мировой социологии: европейская и американская. Европейская социология развивалась в тесной связи с социальной философией [13], а американская изначально формировалась как наука преимущественно о человеческом поведении. Социология в США ведет начало с Чикагской школы 20-х годов. Именно Чикагская школа, утвердившая метод наблюдения и другие формы полевых исследований, создала особый облик американской социологии. К настоящему времени это, по преимуществу, проблемно-ориентированная поведенческая наука. Что же касается классической европейской социологии, то она не только тяготела к социально-философской традиции, но была к тому же предметно-ориентированной.
Видение предмета социологии, испытывая на себе влияние историко-культурных традиций, конечно, подвержено воздействию и прямого социального запроса, общественной потребности своего времени.
Так, О. Конт подчеркивал спекулятивность идей просветителей, полагая, что усовершенствование общества (чему призвана служить научная социология) может быть достигнуто не путем просвещения умов, а переустройством общественной организации, которое опирается на изучение социальной реальности. Э. Дюркгейм и М.Вебер, Н.Михайловский и П.Сорокин в России в меньшей степени были озабочены проблемами социальной реформации, они видели прикладную функцию социологии прежде всего в том, чтобы содействовать стабилизации, упорядочению общественной жизни в согласии с ее внутренней природой, достаточно устойчивой и целесообразной в своей основе, изменяющейся эволюционно по пути социального прогресса. Эта, по сути, консервативная традиция, воспринятая в структурно-функциональном анализе Парсонса-Мертона, подвергалась в 60-е годы решительной критике со стороны радикально настроенных социологов Европы и Америки. Именно тогда западные социологи обрд-тились к марксизму, влияние которого в макросоцио-логических исследованиях по сию пору остается достаточно сильным.
В 50-80-е г г. наблюдалась своего рода "американизация" западноевропейской социологии, все же еще сохраняющей классическую социально-философскую ориентацию. С одной стороны, сказываются воздействия социальной практики и необходимость обращаться за субсидиями на социологические исследования к частным организациям в промышленности и другим. С другой стороны, на европейскую социологию оказывают влияние далеко продвинутые проблемно-ориентированные исследования, проведенные в США, на основе которых развиваются традиционные и возникают новые частносоциологические концепции. Западноевропейская социология движется в сторону проблемно-ориентированного и преимущественно прикладного развития своей предметной области2.
2 Например, в очерке истории французской социологии В. Каради отмечает сильное влияние Дюркгеима на всю социологию во Франции. Оно сменилось после второй мировой войны влиянием немецкой классической социологии (Вебер, Парето), марксизма и англосаксонской социопсихологии и эмпирической социологии. Второе послевоенное поколение французских социологов, к которому автор относит М. Крозье и А. Турена, начало работать уже в "американских моделях" [324. Р. 43].

Вместе с тем, в западной социологии, начиная с середины 70-х гг., развернулась все нарастающая критика макросоциологических и частносоциологических теорий. Главное "обвинение" в их адрес - неспособность понять и объяснить собственно человеческую жизнь и повседневность жизнедеятельности людей, что называется, "изнутри", из самой этой жизненной повседневности. Это направление опирается в основном на философские концепции экзистенциализма (американский социолог Э. Тиракьян назвал это направление "экзистенциальная социология"), феноменологическую традицию. Отвергая позитивистскую ориентацию как жесткую и стремящуюся рационализировать социальную реальность, каковая не поддается полноценному пониманию в логически стройных концепциях, социологи этого направления принимают иную крайность и подчас вовсе отказываются от попыток макротеоретичес-
кого осмысления социальных процессов и социального развития 3.
3 См. обсуждение этой проблемы в гл. 6, а также в книге [189].


Мартин Элброу, в то время редактор журнала Международной социологической ассоциации "International Socilogy", предложил следующую весьма полезную для понимания проблемы развития самого предмета нашей науки периодизацию [311]. Он выделяет пять фаз такого развития.
Первая фаза - "универсализм". Это классическая стадия, характерной чертой которой является попытка понять процессы общественной жизни и общественных изменений как всеобщих, вневременных и аналогичных универсальным закономерностям, существующим в природе. Так, О.Конт строил позитивное социологическое знание по аналогии с естественно-физическими процессами. Отсюда и понятие о социологии как социальной физике, разделение ее предметной области на социальную статику и социальную динамику. Г. Спенсер представляет социальные процессы по аналогии с эволюцией живой природы, а общество - по аналогии с живым организмом.
Вторая фаза - становление "национальных школ". Это период наиболее интенсивного развития классических теорий М. Вебера с'акцентом на рационализм, свойственный германской культуре, Э. Дюркгеима с акцентом на роль социокультурных факторов, американской социологии с доминантой прагматизма, британской социологической школы, наиболее видным представителем которой является А. Тойнби (исследования циклических стадий в развитии мировой цивилизации), итальянской (Б. Кроче, В. Парето), русской (С. Ковалевский, Н. Михайловский, а позже - П. Сорокин), японской и др. М. Элброу отмечает, что в этой фазе характерен своего рода "концептуальный империализм" - борьба за господство определенной социологической парадигмы, своего рода нетерпимость к концепциям противостоящих направлений.
Третья фаза наступает в период развития политико-идеологического противостояния двух систем после второй мировой войны. Это период консолидации социологов в двух противоборствующих мировых направлениях: марксистской социологии и социологии структурно-функционального анализа. Лидеры последней, американские социологи Т. Парсонс и Р. Мертон, восприняли традицию эволюционализма, представления общества в качестве социального организма, идею его рациональной организации. Они подвергались критике со стороны социологов-марксистов за консерватизм, недооценку социальных противоречий как движущей силы общественного прогресса, умаление роли социально-экономических детерминант в пользу преувеличения консервативных функций социокультурных факторов. Этот период М. Элброу называет фазой интернационализации социологии, столкновения теоретико-методологических и идеологических направлений на международном уровне.
Четвертая фаза знаменуется появлением в 70-е гг. особых национальных и социокультурных социологических школ в странах третьего мира и, по Элброу, может быть названа фазой "индигенизации" или "отузем-ливания" социологии, т. е. развития особых направлений, учитывающих специфику культур и традиций народов развивающихся стран. Социологи этих стран осознают, что не могут объяснить и понять происходящие в них процессы, если смотреть на эти процессы "глазами Запада". На этой почве возникает особое направление в африканской социологии, опирающееся на понимание социальных процессов в африканских обществах в контексте особых смыслов социальных отношений, как они отражаются в африканской устной поэзии (А. Акивово, М. Макинде). В ряде стран Латинской Америки, особенно в Мексике, Никарагуа, Колумбии, приобретает большую популярность социология "участвующего действия". Орландо Бор да, например, описывает, как латиноамериканские социологи, наряду с просвещением масс, привлекают участников социологических кружков и к исследованиям, и к активным социальным действиям в пользу демократического переустройства общества [318]. Марксистская социология также претерпела фазу "индигенизации" в таких ее разновидностях, как марксизм-ленинизм в СССР, маоцзедунизм в Китае, учение Чучхе в Корее и т. д.
Наконец, современный период развития мировой социологии, как подчеркивалось на XII Мировом конгрессе в Мадриде (1990 г.), - период "глобализации". Глобализация - не национальная и не интернациональная парадигма социологического знания, хотя является продуктом того и другого. Это - стремление объединить усилия социологов всех школ, направлений, теоретико-методологических подходов для решения общечеловеческих проблем.
Вместе с тем глобализация как современный этап развития мировой социологии есть ответ на объективные процессы в человеческом сообществе. В нашем мире уже трудно говорить о доминирующей "самодостаточности" отдельных обществ и государств. Цивилизация на пороге XXI века все больше представляет собой взаимосвязанную систему и в области экономики, и в политической организации (ООН, ЕС и др. региональные политические и экономические сообщества, включая СНГ), в сфере культуры, глобальных коммуникаций. Наконец, человечество оказывается лицом к лицу с общими для всех стран и народов опасностями: ядерной войной, уничтожением природной среды, эпидемиологическими заболеваниями, источник которых в непредвидимых следствиях развития самой цивилизации (например, аллергические заболевания и СПИД). Социологическая теория не может не реагировать на этот вызов, а точнее - на изменение объекта исследования, нового понимания социальной реальности.
Классика социологической теории оставила нам в наследство такое видение социальной реальности, которое с одной стороны как бы замкнуто границами "данного общества", прежде всего государства как социокультурного и политического целого или, скажем, этнокультурных сообществ народов Европы, Азии, других регионов мира. Спрашивается: является ли это классическое наследие вполне адекватным новой социальной реальности? По-видимому, далеко не вполне. Социология испытывает острейшую потребность в принципиально новой теории, новой научной парадигме, которая была бы способна ответить на этот вызов со стороны изменений в образе жизни человечества, народов, стран, континентов, каждой семьи, так или иначе включенной в новое социальное пространство прямо (через телекоммуникации, например) или косвенно.
Ответом на этот вызов являются социологические концепции и теории, которые опираются на идею "ми-ровизации" социальной жизни. В этой книге мы не можем и не должны углубляться в рассмотрение новых социологических теорий, как, впрочем, и классических. Следует, однако, знать, что сегодняшний пафос теоретического поиска концентрируется в двух направлениях. Одно из них - "расширение масштабов" понимания социального пространства до общемирового, то есть не ограниченного в рамках некоторого отдельного общества [368. С. 86-97]. Прежде всего это марксистское видение социального пространства в глобальном масштабе как мировой капиталиетической системы и системы империализма, его последней стадии, или - по Ленину - прорыв в единой стране и цепочка революций в других странах. Как известно, данный прогноз оказался ошибочным. Две другие концепции исключают революционный способ преобразования мира. Аргентинский социолог Фернандо Кардозо в теории "зависимого развития" подчеркивает возможность развивающихся стран включиться в мировую цивилизацию путем постепенного освоения экономических, социальных, политических и культурных образцов стран-лидеров. Иммануил Валлерстайн (американский социолог) в теории "глобальной капиталистической системы" утверждает, что периферийные страны никогда не догонят лидеров в мировом экономическом и политико-культурном сообществе, но так и останутся на периферии [375].
Итак, важным поворотом новейших исследований современной теоретической социологии является переосмысление масштабов социального пространства, каковое представляется в качестве общемирового. Другой принципиально важный поворот - это перенос центра внимания с изучения социальных структур на социальные процессы. Как пишет польский социолог Петр Штомпка [294. С. 26-30], доминирующее значение приобретает "процессуальный образ" социальной реальности. Вместе с этим само общество представляется уже не столько в качестве объекта (группы, организации и т. д.), но как своего рода "поле возможностей" социальных субъектов для проявления их деятельной активности. Ключевой единицей анализа становится то, что можно назвать "событием", действием социальных агентов. Последствия этих действий жестко не заданы, многова-
риантны.
Такой взгляд на природу социальной реальности возник под влиянием мировоззренческой концепции, получившей название "постмодернизм" (и в этом - еще одно свидетельство влияния на определение предмета социологии социально-философских воззрений). Альтернативная концепция модернизма, до сего времени достаточно распространенная в мировой социологии, опирается на убеждение о направленном прогрессирующем развитии общества от одной стадии к другой, более совершенной. Последующие стадии, как бы они ни назывались, отвечают требованиям более высокой эффективности, целесообразности, приспособленности обществ к изменяющимся внутренним и внешним условиям. Постмодернистская идеология исходит из утверждения о незаданности вектора социального развития, а точнее - утверждает приоритет социальных субъектов как деятелей в активном преобразовании форм их социального бытия с учетом всего контекста природных и социальных условий на момент социального действия. Идея социального прогресса этим не отрицается. Отрицается его однонаправленная заданность. Предполагается многовариантность развития обществ и социальных организаций. В центре внимания, таким образом, оказывается социальный субъект и формы организации социальных субъектов (общности, структуры разного типа), которые создаются его активностью.
Таким образом, мы приходим к выводу, что предметная область современной социологии, по существу пересматривается в двух направлениях. Во-первых, с точки зрения иного видения масштабов и качества социального пространства в сторону его глобализации. Во-вторых, с точки зрения поиска иной "клеточки" или аналитической единицы "социального". В классической социологии такой единицей представляются структурные формы общественного целого (социальные институты, общности, нормативные образцы культуры и т. д.). В постмодернистском подходе этой "клеточкой" социального становится событие как действие общественного субъекта, или социального агента, в смысле деятельного, творческого начала, включенного в сложную систему социальных взаимосвязей.

К вопросу о марксистской ориентации в социологии

В развитии отечественной социологии, начиная с конца 50-х годов и до середины 80-х, безусловно господствовала марксистская ориентация. Сегодня, в условиях очевидного краха советской системы, возникает закономерный вопрос: не следует ли радикально отказаться от социально-философской концепции К. Маркса в пользу какой-то более адекватной социальной теории?
Естественно, что каждый ученый (в том числе и студент, будущий ученый) должен решать эту проблему самостоятельно. Социальные науки в нашем обществе освободились от оков идеологического и теоретического униформизма. Вместе с тем, избравшему профессию социолога полезно знать ближайшее прошлое своего научного сообщества.4
4 См. в этой связи работу "Социология в России" [250].

К тому же выбор социально-теоретической ориентации надлежит сделать достаточно осознанно. Для этого мы полагаем необходимым вернуться к вопросу о марксистской ориентации социологии.
Выше мы говорили, что дискуссии о предмете социологии велись у нас преимущественно для того, чтобы вписать социологию в систему марксистского обще-ствознания. И прежде всего установления связей между социологическими исследованиями и социальной философией марксизма - историческим материализмом. В итоге этих дискуссий была выработана так называемая трехуровневая концепция социологии: исторический материализм есть общесоциологическая теория, она задает типовой способ построения частносоциологических теорий, которые в свою очередь опираются на обобщение социальных фактов. Эта концепция, сыгравшая свою роль в становлении советской социологии, позволила утвердить статус конкретных социологических исследований, но вместе с тем затруднила включение нашей науки в процесс развития мировой социологии по двум главным причинам. Во-первых, в своих дискуссиях мы, по существу, отождествляли идеологическую социально-философскую и общесоциологическую функции теории Маркса. Во-вторых, главный акцент делался на "детерминистской" стороне марксистской теории, тогда как "активистская" ее интерпретация, субъектно-дея-тельностный аспект либо оставался на втором плане, либо даже подвергался критике как остаточная гегельянская позиция раннего Маркса, якобы преодоленная в его последующих зрелых произведениях и, прежде, всего в "Капитале".
Петр Штомпка справедливо подчеркивает, что именно принцип деятельностного изменения социального целого, развитый К. Марксом, наилучшим образом отвечает новым тенденциям в мировой теоретической социологии. К. Маркс писал: люди делают свою историю сами, но делают ее при определенных, уже сложившихся условиях. Вот как представляет П. Штомпка логику социологического подхода к пониманию социального целого и социальных процессов [367. Р. 22]. В каждый данный момент времени человеческая деятельность (продукт реально обусловленных структурой экономических и соци-аль-ных отношений, включенность личности в целостность этих отношений) обнаруживает тенденцию к преобразованию, изменениям, самоорганизации и самоизменению субъекта, обусловленным практической активностью (действиями) в сферах производства, всей общественной жизни. Практическая деятельность людей встроена в самую сущность социального субъекта, является его главной потенцией. Она изменяет самого человека и условия его бытия. В итоге сама деятельность радикально преобразуется как результат новой структурной общественной организации, изменения, развития и ... начинает новый цикл социальных изменений.5
5 П. Штомпка отмечает, что в современной теоретической социологии особо выделяют два главных аспекта: структурность общественного целого и деятельно-субъектное начало [367, гл. 13]. Именно эти принципы объединяют различные теоретические парадигмы последних лет: идею "морфогенеза", выдвинутую У. Бакли и развитую в работах М, Арчер, теорию "структурации" А. Гидденса, теорию социальных движений А. Турена и др.

В разных исторических условиях социальным субъектом выступают разные его модусы. П. Штомпка называет несколько таких разновидностей социального субъекта: (а) массы, сообщества индивидов-социальных "акторов" (т. е. деятельных субъектов, выполняющих социально обусловленные функции), включенных в коллективное поведение; (б) социальные движения, организованные коллективы, группы, сообщества, ассоциации, вовлеченные в коллективные действия; (в) "великие люди", деятельная потенция которых насыщается в действиях масс, их поддерживающих и следующих за ними; (г) облеченные законодательной властью руководители и лидеры, занимающие ведущее положение в организационных структурах. Классы и классовая борьба как движущие силы истории выступают на первый план в определенных условиях. В других условиях, как в нашей стране после 1985 г., это - социальные движения и т. д. Во всех случаях, однако, в центре социального целого - социальный субъект, источник структурных преобразований.
Законы общественного развития выражают процессы качественного преобразования. Между тем принцип развития отнюдь не отрицает всеобщей устойчивости форм социальных связей и социального взаимодействия, в рамках которых совершается исторический процесс, каким бы он ни был. У Маркса - это последовательная смена социально-экономических формаций, в других теориях социального прогресса - развитие от традиционного к современному обществу (теории модернизации) и далее - к постсовременному (постмодернизм) или же движение от индустриального к постиндустриальному (Ч. Ростоу) или "технотронному" (А. Тоффлер). Но вместе с тем все человеческие сообщества обладают свойствами самоорганизации и относительной устойчивости. Ни один социальный сдвиг не происходит путем полного отрицания предшествующих форм социальных взаимосвязей. Человечество не рождается всякий раз заново. Поэтому законы развития общественных систем не отменяют и не заменяют законов их функционирования, постоянного воспроизводства определенных структур и отношений в различных социальных сообществах. Теоретическая социология занимается не только исследованием развития и изменений общества, но и закономерностей его функционирования, т. е. воспроизводства социальных взаимосвязей, общественных структур, образцов поведения6
6 Подходы к теоретическому осмыслению, интеграции этих двух аспектов социологического знания обсуждаются в работах П. Монсона [177] и П. Штомпки [294]. Первая из названных - вполне доступна для начинающего социолога, вторая - более сложная.

Марксистская ориентация в современной социологии не представляет собою единого направления. Теория Маркса, выдающегося социального мыслителя, как бы раздвоилась. Марксова онтология (то есть анализ естественно-исторического процесса как революционной смены общественных формаций) отошла к области политической теории - практики коммунистических партий. Гносеологический (т. е. познавательно-исследовательский) потенциал работ Маркса не только не устарел, но, напротив, остается важным источником развития общесоциологической теории деятельностного, процессуального, активистски-субъектного ее направления, в котором современные теоретики социологии стремятся совместить стабилизирующие свойства общественных структур и дестабилизирующие действия социальных субъектов. Это, скажем, "активистское" направление в социологии конца нашего века, как мне представляется, имеет плодотворное будущее.
Однако вернемся к вопросу о предмете социологии, как он обсуждался в отечественной литературе последних десятилетий, то есть в рамках официальной марксистской идеологии, что нашло отражение во многих учебных пособиях вплоть до наших дней. Дискуссии о предмете социологии в отечественной литературе 60- 70-х гг. испытывали на себе не только влияние мировоззренческих и идеологических факторов, но и прямого социального заказа. Так возникло определение социологии как науки, изучающей социальные отношения [96]. Толчком здесь послужило, по-видимому, стремление придать социологии такую социально-прикладную направленность, которая могла бы гарантировать ее самостоятельность как особой науки, связанной с ориентацией на разработку долгосрочной социальной политики и планов социального развития. Само выделение социальной сферы родилось в практике экономического и социального планирования.
Однако авторы, выделяющие в дефиниции предмета социологии понятие "социальная сфера", трактовали его значительно шире, "социологичнее", а именно указывали на то, что это область исследования гражданского общества, отношений между группами людей, занимающих разное положение в обществе, различающихся не только неодинаковым участием в экономической и духовной жизни, источниками и уровнем дохода, но и структурой социального сознания, образом жизни [95].

Каков же предмет социологии?

Чтобы подойти к определению предмета социологии, надо найти основное, ключевое понятие этой науки, наилучшим образом отвечающее уровню ее современного развития, а также современному социальному запросу.
В качестве таких категорий в классической социологии выступали понятия общества и социальной системы. Категория общества - достаточно высокая абстракция, но, кроме того, как мы говорили выше, общество утрачивает статус "самодостаточности", становится частью глобальной социальной системы. Понятие социальной системы, выступает ключевой социологической категорией во многих макросоциологических теориях. Именно в тех, где предмет исследования - целостность, устойчивость социального организма. Это понятие является основным в теории структурно-функционального анализа общества и соответственно обозначает главное в предметной области социологии: изучение социальных систем, их целостности и закономерностей функционирования.
Между тем формы социальной организации есть формы бытия социального субъекта - социальных общностей, и именно социальная общность может рассматриваться в качестве ключевой, основополагающей категории социологического анализа. Социальная общность - такая взаимосвязь человеческих индивидов, которая обусловлена общностью их интересов благодаря сходству условий бытия и деятельности людей, составляющих данную общность, их материальной, производственной и иной деятельности, близости их взглядов, верований, их субъективных представлений о целях и средствах деятельности.
Понятие социальной общности представляется нам ключевым в определении предмета социологии, потому что содержит решающее качество самодвижения, развития социального целого. Этот источник - несовпадение и часто столкновение интересов социальных субъектов, классов, других социально-структурных образований и антисистемных социальных движений. В подобной же мере это позволяет объяснить и состояние устойчивости, стабильности социальных систем, организаций, институтов, коль скоро они соответствуют общему интересу.7
7 Примечательное исследование социальных общностей впервые (1887 г.) предпринял германский социолог Ф. Теннис, который выделил два типа таких общностей: традиционную, доиндустриальную общину и современное индустриальное общество. В качестве главных особенностей традиционной общины он назвал ограниченную специализацию в разделении труда, поддержание общности на основе прямых личностных взаимосвязей, взаимопомощи, регулирование этих отношений простыми нормами нравственности, решающее влияние религиозных ценностей и верований, доминирование института родства. В обществе же господствует тип взаимосвязей, основанных на рациональном интересе, формальном праве, а также разветвленная специализация в сфере труда и иных социальных функций, а основными социальными институтами выступают крупные производственные образования, правительственные учреждения, политические партии и тому подобные формы социально-функциональных организаций безличного характера.
Говоря о социальных общностях, мы сознательно избегаем понятии "общество" и тем более "общинная организация". Русское слово общность" охватывает все разновидности социальных образований, члены которых связаны общим интересом и находятся в прямом или Косвенном взаимодействии.

Будучи главным предметом социологического анализа, социальные общности охватывают все возможные состояния и формы бытия человеческих индивидов в системе социальных взаимоотношений и взаимосвязей, обмена деятельностью. Все известные нам устойчивые формы самоорганизации социального субъекта - это общности разного типа, различающиеся пространственно-временными масштабами и содержанием объединяющих их интересов. Это формы семейной организации, поселений, социально-классовые и социально-профессиональные, социодемографические, этнонациональные и территориальные, государственные общности и, наконец, человечество в целом, осознающее свои интересы как единая цивилизация в бесконечном мироздании.
Понятие социальной общности охватывает и те их разновидности, которые не имеют жесткой структурной организации, не фиксированы в социальной структуре, представляют дисперсную массу, объединяемую общим интересом в длительном или кратковременном пространстве {например, массовое движение, аудитория средств массовой информации...), а также малые недолговременные групповые образования [63].
Выделение понятия "социальная общность" в качестве основной категории и, соответственно, указание на сердцевину предметной области социологии как особой науки об обществе позволяет успешно соединить макро-и микросоциологический подходы в развитии науки, учитывает и субъектно-деятельностную компоненту социального, т. е. социальное действие, организованное или стихийное, последовательность действий - социальный процесс и всеобщие формы социальной организации: культуру (системы ценностей, норм, образцов поведения и взаимосвязей в социальных общностях); социальные институты, обеспечивающие устойчивость социальных систем; социальную структуру как упорядоченнную систему общественного разделения труда в сфере производства и связанную с этим систему отношений собственности, власти и управления, прав и обязанностей образующих социальные общности индивидов; структуру социальных функций и ролевых предписаний в той же мере, как и социоролевых ожиданий, субъективные конструкции социальной реальности, которые отдельные индивиды выстраивают только и только благодаря взаимодействию с другими прямо или опосредованно.
Выделение социальной общности в качестве центрального звена в предметной области социологии наилучшим образом отвечает сегодняшнему социальному запросу, объективному общественному требованию анализа субъекта общественных преобразований, его интересов и потребностей, их нынешнего состояния и динамики, единства и противоборства. Короче говоря, это ставит в центр социологического анализа ключевые проблемы всей системы общественной организации, ибо она есть не что иное, как организация многообразных социальных общностей, социальных субъектов, реализующих свои интересы в настоящем и в исторической перспективе.8
8 См. также [14].

Именно различие интересов социальных общностей - этнонациональных и этнокультурных, социоклас-совых и социопрофессиональных, объединенных объективным положением и поэтому сходством осознанных жизненных потребностей - создает альтернативу историческому процессу, ставит социум перед выбором того или иного пути дальнейшего развития. Экономическая и социально-культурная ситуация в каждый данный момент исторического процесса - это та данность, которая содержит потенциальные возможности изменения лишь одним способом, а именно: действиями социального субъекта, его активностью, спонтанной или целеустремленной, программируемой или непрограммируемой. Социальную альтернативу создает выбор социального субъекта, т. е. его самоорганизации в действиях на данном историческом отрезке бытия. Именно социальные общности как субъекты общественной структуры, т. е. живые, страждущие, деятельные или же пассивные, инертные, не осознающие своей идентичности (общности "в себе", но не "для себя"), - наиболее важный сегодня предмет социологического познания. Из сказанного предлагается следующее определение предмета социологии: социология - это наука о становлении, развитии, изменениях и преобразованиях, о функционировании социальных общностей и форм их самоорганизации: социальных систем, социальных структур и институтов. Это наука о социальных изменениях, вызываемых активностью социального субъекта; наука о социальных отношениях как механизмах взаимосвязи и взаимодействия между многообразными социальными общностями, между личностью и общностями; наука о закономерностях социальных действий и массового поведения.
Являясь наукой, опирающейся на обобщения социальных фактов, социология исследует свой предмет на уровне макротеоретического анализа и в этом отношении тесно связана с социально-философским уровнем знания. Являясь разветвленной наукой, социология, помимо общетеоретического осмысления своего предмета, включает развитие частносоциологических теорий, предмет которых - изучение особых состояний и форм бытия социальных общностей: социальной структуры, культуры, социальных институтов и организаций, личности и процессов социализации индивидов в социальных общностях. Являясь наукой о социальных общностях, социология исследует массовые социальные процессы и коллективное поведение, состояния и формы социального взаимодействия и социальных взаимосвязей, совокупную жизнедеятельность людей, образующих социальные общности, в центре которых - сходство или противоборство их интересов как движителей социального процесса.
В качестве самостоятельной отрасли знания социология реализует все присущие общественной науке функции: теоретико-познавательную, описательную и прогностическую, практически-преобразовательную, мировоззренческую и просветительскую. Ее главные прикладные функции состоят в объективном анализе социальной действительности: познании глубинных закономерностей социальных процессов и правдивом описании феноменологии социальной жизни, т. е. представлении обществу достоверной информации о его состоянии как реальном положении социального субъекта с его особыми и разнообразными интересами, взглядами, мнениями, иллюзиями и заблуждениями, чаяниями и надеждами.

Структура социологического знания

Нам представляется, что социально-философская ориентация задает общие мировоззренческие "рамки" развертывания общесоциологической теории. Эту теорию еще надлежит разработать, используя все ценное, что добыто мировой социологической наукой. Кризис марксистской социологии попал в "резонанс" с кризисом, переживаемым мировой социологией. Ни одна из классических социальных теорий прошлого века (Маркс, Вебер, Дюркгейм) не является адекватной и тем более универсальной в объяснении социальных процессов новой глобальной цивилизации. Мировое социологическое сообщество находится в активном теоретическом поиске. Намечается несколько стратегий, в числе которых: использование разных теоретических подходов к анализу данного предмета; отказ от жесткого сайентистского подхода в пользу гибкого, интерпрета-гивного; отказ от объяснения социальных явлений и процессов в пользу их аналитического описания.
Другой выход из кризисного положения - это создание некоторой метатеории, включающей инварианты классики прошлого века, и разработку новой "глобальной теории". Ее основы: а) целостно-системный подход к пониманию общества и глобального социума; б) принцип историзма и многофакторности в объяснении социальных изменений, где разные подсистемы общественного целого (техника и технология, производительные силы; социальная морфология, т. е. социальные институты, социальная структура; культура как система ценностей общества и нормативных образцов повседневной деятельности) выполняют на разных стадиях общественного развития РАЗНЫЕ функции, доминируют или оказываются в субдоминанте; в) признание решающей роли в процессе социальных изменений активности социального субъекта.
Дальнейший прогресс социологической науки как целостной и разветвленной системы знания связан и с развитием общей социологической теории, и с построением относительно самостоятельных теоретических подсистем. Общая социологическая теория является не только системой знания, но и описанием типового способа получения нового знания. Более высокие уровни теоретического обобщения - методологическая основа для построения теорий менее высокого уровня - отраслевых и специальных. Последние же "питаются" данными эмпирических социологических исследований.9
9 В конце 40-х американский социолог Р. Мертон выдвинул идею разработки так называемых теорий среднего уровня, которые должны опираться на обобщения фактических данных и развитие которых, в свою очередь, может привести к построению теорий более высокого уровня, вплоть до макросоциологической [350. С. 66-68]. Г. М. Андреева и В. А. Ядов возражали, что "связывание" теорий среднего ранга в единую систему не может производиться иначе, как на основе некоторых общих принципов, которые не выводятся индуктивным путем, но являются результатом социально-философского анализа [5. С. 232- 234; 98. С. 19-81]. Этот аргумент я считаю и сейчас вполне основательным.

Эмпирическая база социологического знания представляет собой сгруппированные и обобщенные социальные факты, рассматриваемые под углом зрения различных теоретических подходов. Например, многочисленные обобщения наблюдений и исследований динамики выбора молодежью профессий и жизненного пути становятся эмпирической основой обобщений в рамках социологии молодежи, социологии труда и профессий, социологии личности, социологии социальной структуры и мобильности населения, социологических исследований образа жизни.
Далее, взаимосвязь теории и эмпирического знания имеет не только онтологический аспект (отражение сущностей разного порядка), но и аспект гносеологический, связанный с самим процессом познания. Здесь границы теоретического и эмпирического оказываются крайне условными, так как теория включается в процесс эмпирического исследования на всех его стадиях и на всех уровнях теоретического обобщения - от философских принципов и понятий общесоциологической теории до частносоциологических теоретических подходов и обобщений, сгруппированных наблюдений и фактов.
Самое же интенсивное проникновение теории в эмпирическое исследование состоит в том, что именно теория задает то, что можно назвать моделью для объяснения эмпирических данных, различных взаимосвязей, устанавливаемых исследователем. .
Например, взаимодействие между людьми может быть истолковано под углом зрения взаимовыгоды его участников (модель обмена с оценкой затраченных ресурсов и вознаграждения - Дж. Хоуманс). Тот же процесс поддается истолкованию в иной теоретической парадигме - как взаимодействие, опирающееся на общие для его участников смыслы их взаимных реакций: высказываний, поступков, жестикуляции (символико-инте-ракционистский подход - Дж. Мид). Почему бы не интерпретировать те же факты взаимодействия в понятиях ролевой теории личности? С этой позиции мы должны характеризовать статусы участников взаимодействия (например, подчиненного и его шефа, начальника), каковые предписывают каждому особые функции - роли.
Какую именно теоретическую модель разумно принять за исходную, зависит от многих причин, в числе которых не последней является общетеоретическая ориентация исследователя и целевая установка исследования - теоретико-познавательная или практически-прикладная.
Можно заключить, что социологическая теория "выстраивается" в систему знания разной степени общности, причем высшие ее уровни задают определенные концептуальные границы и логику построения связей между ведущими понятиями более низкого уровня. Здесь, однако, остается немало трудных и далеко нерешенных методологических проблем.
Одна из них - вопрос о расчленении социологии на фундаментальную и прикладную. Если в естественнонаучном знании, скажем в физике, практическое использование фундаментальных законов для развития новой технологии или получения новых материалов непременно предполагает специальные разработки, далее на их основе - инженерное проектирование, то в применении социальных знаний к практике социального регулирования дело обстоит существенно сложнее.
Теория общественного развития, социальных изменений является "прикладной" уже в фундаментальных ее положениях, так как непосредственным образом влияет на практику разработки долгосрочных социальных программ, исходя из прогноза социальных изменений в обществе.
Примером приложения социологического знания к анализу макросоциальных процессов может быть использование теорий модернизации социальных систем в применении к судьбам нашей перестройки и "постперестройки".
Н. Ф. Наумова делает попытку рассмотреть процессы реформ под углом зрения теорий модернизации общества, переживающего кризисное состояние [186]. Наиболее важные социальные предпосылки для успешного переходного периода согласно этим подходам: а) мобилизация социального потенциала общества, т. е. развитие инициативы, предприимчивости, компетенции, правового сознания граждан; б) формирование гибкой и динамичной социальной структуры, расшатывание жестких социально-классовых и социально-профессиональных структур, возрастание вертикальной социальной мобильности и горизонтальных перемещений; в) позитивное взаимодействие с внешней, международной средой; г) эффективное социальное управление, сохранение управляемости социальной системы, т. е. наличие консенсуса между различными социальными общностями, власть закона и сильная центральная власть, гибкость в определении приоритетов, по которым регулируются социальные процессы.
Однако возникает необходимость в развитии специальных социологических теорий. В самом общем виде они раскрывают два основных типа социальных связей: между общественной системой в целом и данной сферой общественной жизни, а также присущие последней внутренние взаимосвязи. Следовательно, они имеют более узкую зону применения по сравнению с общесоциологической теорией, их предметная область ограничена относительно самостоятельными компонентами и процессами общественного целого (социальная структура, социальное взаимодействие, культура, социальная организация, массовые коммуникации и т, д.).
Значит, первый признак теории менее высокой общности - это специфичность и ограниченность рассматриваемых областей социальной жизни.
Вторая их особенность в том, что закономерности, которые вскрываются в рассматриваемых областях социальной жизни, должны формулироваться в виде вероятностных утверждений. Например, в специальной теории формулировка закономерности отношения людей к труду будет иметь вид: при таких-то условиях с такой-то вероятностью можно ожидать такие-то пропорции (или связи) типов доминирующего отношения к труду. Притом мы указываем, каковы общетеоретические основания этого утверждения и как они согласуются с опытными данными социологических обследований.
Третья особенность специальных теорий: они отражают социальные процессы и социальные образования разного порядка и различаются между собой по глубине проникновения в эти явления. Это означает, что сущностям разного порядка соответствуют обобщения разного уровня.
В рамках социального управления для решения постоянно возникающих новых общественных проблем, которые не могут быть "логически выведены" из теоретических положений, но являются следствием многообразных взаимодействий экономических, социальных, культурных, политических факторов, необходим глубокий анализ конкретной социальной ситуации, особенностей развития и функционирования разнообразных социальных общностей, социальных институтов, организаций, групп, отношений между ними с тем, чтобы, во-первых, уточнить прогнозы социальных изменений и, во-вторых, определить наиболее эффективные способы регулирования социальных процессов.
Решение такого рода задач составляет предмет исследований прикладной социологии в более узком смысле [65. С. 14].
Итак, социология представляет собой разветвленную систему знания. Она включает общую теорию о становлении, развитии, изменениях и функционировании социальных общностей разного уровня и об отношениях между ними, исследует массовые социальные процессы и типические социальные действия людей; со-циология включает в свой предмет отраслевые и специальные социологические теории, имеющие более узкую предметную область сравнительно с общей теорией, еще более специализированные прикладные разработки частных социальных проблем, нуждающихся в практическом решении в данных особых условиях социальной действительности. Социология как система знания опирается на изучение фактов социальной действительности, а ее теоретические обобщения связываются воедино на базе фундаментальных принципов истолкования социальных процессов в отдельных обществах и человеческой цивилизации как целого миропростран-стпва, находящихся в постоянном изменении вследствие деятельной сущности социальных субъектов.
2. ПОНЯТИЕ СОЦИАЛЬНОГО ФАКТА

Что же представляет собой фактуальная основа социологического знания, что означает понятие "социальный факт"?
Факты можно рассматривать в онтологическом (не зависящем от сознания) и логико-гносеологическом планах. В онтологическом смысле факты суть любые не зависящие от наблюдателя состояния действительности или свершившиеся события. В логико-гносеологическом плане фактами называют обоснованное знание, которое получено путем описания отдельных фрагментов реальной действительности в некотором строго определенном пространственно-временном интервале [28а]. Это - элементарные компоненты системы знания.
Понятие "социальный факт" было введено в социологию Эмилем Дюркгеймом [77] - классиком французской социологической школы прошлого века. Дюркгейм разделял социальные факты на морфологические как материальный субстрат общества (например, плотность населения) и нематериальные факты как компоненты коллективных представлений, имеющие надиндивидное социально-культурное значение.
В современной социологии социальными фактами
принято считать: (а) совокупные, систематизированные
характеристики массового поведения; (б) совокупные, систематизированные характеристики массового сознания - мнений, оценок, суждений, верований и т. п.; (в) совокупные, обобщенные характеристики продуктов человеческой деятельности, материальной и духовной; наконец, (г) в феноменологически ориентированной социологии в качестве социального факта рассматривается отдельное событие, случай, состояние социального взаимодействия, подлежащее интерпретации с позиций деятельного субъекта. Мы в дальнейшем будем исходить из представления о социальном факте в его социально-типическом, не единичном проявлении.10
10 Феноменологический подход к анализу социальных фактов рассматривается в гл. 6.

В гносеологическом плане социальные факты обретают смысл благодаря той или иной системе понятий, в которых мы описываем фрагменты социальной действительности. Как это ни парадоксально, научный факт есть определенный итог познавательного процесса, а не его начало. Разумеется, это предварительный, промежуточный итог на уровне эмпирического обобщения [163. С. 36].
Уже элементарный акт наименования наблюдаемого события есть включение его в категорию подобных в одном, определяемом этим термином смысле при игнорировании других его особенностей и свойств. Называя человека мужчиной или женщиной, мы указываем на одно свойство и тем самым сознательно упрощаем реальность, в известном смысле искажаем ее. Ведь в действительности каждый человек обладает множеством иных свойств, которые мы игнорировали в своем наблюдении. И делали это сознательно в силу того, что в данном случае прочие свойства наблюдаемого почему-то для нас несущественны. Существенность или несущественность прочих свойств была подсказана определенным углом зрения наблюдателя. Научное наблюдение событий, в отличие от обыденного, ненаучного, отличается здесь лишь тем, что для описания событий используются принятые в данной науке термины. В нашем примере используем понятие "пол" (мужской и женский). Согласитесь, что обозначить человека по его полу не то же самое, что назвать мужчиной или женщиной. Б первом случае не должно быть сомнений в том, что регистрируется определенное, и только это, свойство. Во втором случае и в обыденном языке далеко не всегда очевидно, что имеется в виду, когда говорят "мужчина", "женщина". Это зависит от контекста высказывания. Например, может быть, акцентируется возраст (не ребенок), может быть, свойства мужественности и женственности, а то и вовсе обращение к человеку, замещающее иное возможное обращение: гражданин, господин, товарищ... Так или иначе, независимость события явления от наблюдателя нарушена самим процессом его регистрации.
Отдельные события социальной действительности, как правило, являются элементарными "частичками" массового процесса. Задача социолога - отделить индивидуальные различия, имеющие систематический характер, от случайных и тем самым описать устойчивые свойства данного процесса. Для этого применяется аппарат вероятностной статистики, основа которой - закон больших чисел.
По определению В. С. Немчинова, закон больших чисел - "это общий принцип, в силу которого совокупное действие большого числа индивидуальных причин и условий, содержащих в себе элементы случайного характера, при некоторых весьма общих условиях приводит к результату, почти не зависящему от случая" [187. С. 105]. Необходимые предпосылки действия этого закона - достаточное число наблюдений и независимость отдельных событий от некоторой общей причины (в смысле динамической зависимости).
Не останавливаясь на специальных проблемах, связанных с понятием случайности в социальных явлениях" укажем, что вторая предпосылка действия закона соблюдается всюду, где мы имеем дело с поведением достаточно больших масс индивидов, если их действия не являются жестко регламентированными, что исключает всякие возможности личной инициативы, т. е. индивидуального уклонения от заданной программы действий.
Поэтому наряду с понятием "социальный факт," употребляется выражение "статистический факт", который можно определить как типические сводные числовые характеристики, основанные на специально организованном массовом наблюдении социальных явлений.
Теперь мы знаем, что (а) социальные факты - абстракции, коль скоро они - описания некоторых событий в общих понятиях, и (б) что по преимуществу это социально-статистические обобщения.
Следовательно, включение фактического знания в систему науки предполагает определенную концептуальную схему ("систему соотнесения"), в которой мы регистрируем наблюдения множества событий. Как же выбрать обоснованную "систему соотнесения" для описания элементарных "кусочков" действительности?
Во-первых, мы должны ясно осознавать, что регистрируем наблюдаемые события, свойства, явления не вообще, но в связи с другими, тем самым уже обрывая целостность взаимосвязей. Значит, должна быть обоснованная концепцией исследования, его программой гипотеза, предположение о значимых в данном исследовании и не значимых для него взаимосвязях. Почему, собственно, регистрируется пол в массовом опросе? Наверное, потому, что мужчины и женщины неодинаково реагируют на одну и ту же социальную реальность. Но какие еще существенные для исследования свойства индивидов должны быть регистрируемы? Предшествующий исследовательский опыт, зафиксированный в социологическом знании, подсказывает ответ на этот вопрос.
Во-вторых, каков социальный контекст регистрации некоторого события, явления или свойства? В разных условиях одинаковые явления имеют разные социальные
значения, по-разному оцениваются и понимаются другими- Кроме того, не зная социального контекста, мы произвольно обобщаем, переносим событие в иные условия и тем самым можем неадекватно его воспринимать.
В какой последовательности задавались вопросы в процессе интервью, когда и где это имело место, на каком языке и в какой культурной среде и т. д. и т. п. - все эти ограничения помогают обоснованному установлению единичных и сгруппированных фактов.
Поэтому социология в фактуальном ее основании утверждает принцип описания событий в определенном социальном контексте или в конкретных социальных ситуациях, т. е. совокупности общих и особенных жизненных обстоятельств, в которых фиксируются наблюдаемые события. Например, при опросах общественного мнения исключительно важно указать, кто и когда был опрошен (состав опрашиваемых), в каких регионах, как задавались вопросы. Не зная этого, невозможно воспринять социальный смысл и значение результатов опроса.
Итак, выделение общих и специфических фактов зависит от следующих критериев:
Какова практическая или теоретическая цель исследования (для чего изучается объект)? Каков предмет исследования (что именно в этом объекте нас интересует с точки зрения цели исследования)?
Каково состояние теоретических и практических знаний, позволяющее описать, обобщить и объяснить факты в данной ситуации?
Вместе с тем нельзя не принимать во внимание, что одни и те же явления и социальные процессы могут быть рассмотрены в разных теоретических моделях. Скажем, при изучении образа жизни людей мы можем обратиться к разным частным теориям этого предмета. Одна из них - концепция качества жизни, суть которой в том, чтобы фиксировать, насколько люди ощущают комфортность-дискомфортность повседневных условии жизнедеятельности. Отсюда - доминирующие понятия удовлетворенности-неудовлетворенности условиями и содержанием деятельности (трудовой, бытийной, общественно-политической и др.). С точки зрения концепции стиля жизни, на первый план выступают ценно-стно-ориентационные критерии: каковы устремления людей, их жизненные планы и нормы "достойной" жизни. В концепции образа жизни как целостной системы жизнедеятельности должны фиксироваться и целеориен-тационные критерии образа жизни, и оценки возможностей достижения этих целей, и реальные условия жизнедеятельности различных групп населения с тем, чтобы в итоге можно было реконструировать разнообразие моделей (типов) образов жизни многообразных социальных групп. Возникает проблема сосуществования (плюрализма) моделей образов жизни, их возможного противоборства. Какую из этих теоретических схем мы примем за руководство к дальнейшему анализу фактов? Именно это и определяется целевой установкой исследования, практической или (и) теоретической его направленностью .
Однако есть еще очень существенное ограничение: выделение общих и специфических фактов в конкретной ситуации зависит не только от цели и предмета исследования, от состояния теории, но также и от мировоззрения исследователя. Когда социолог пишет, что такая-то группа людей социально активна, а такая-то -пассивна, в этом утверждении выражается определенная гражданская позиция исследователя.
Возникает вопрос: обладает ли социологическое знание фактуальной достоверностью?
Чтобы разобраться в этом вопросе, разделим его на две проблемы: одна - проблема обоснованности фактуального утверждения и вторая - проблема его истинности.11
11 Что касается истинности социального знания, то это "вечный" философский вопрос, и мы не можем сколько-нибудь основательно обсуждать его в этой книге.

Обоснованность фактуального утверждения зависит от состояния наших знаний и некоторых критериев, которые служат аргументами, свидетельствующими, что такие-то фактуальные утверждения правомерны.
Приведем общую схему последовательности операций, необходимых для установления обоснованных социологических фактов (рис. 1).
Первый уровень на этой схеме - общая предпосылка обоснованности фактуального знания. Это наши фундаментальные представления о социальной и природной действительности, наше мировоззрение. Если на этом уровне доминируют иллюзии, заблуждения, то они будут "накладываться" на все последующие операции исследования.
Второй уровень - состояние и разработанность социологической теории. Здесь имеется в виду система уже достигнутого научного знания об объектах исследования, исходя из которой и путем сопоставления с новыми, еще не систематизированными наблюдениями (или данными других наук) выдвигаются гипотезы относительно неисследованных социальных явлений и процессов. Они образуют концептуальные "рамки", в которых далее будут описываться отдельные события в конкретных социальных ситуациях. Условие такого перехода от имеющихся теоретических представлений к эмпирическому исследованию - эмпирическая интерпретация понятий, о чем мы будем говорить в следующей главе.
Третий уровень - процедурный. Это система знаний о методах и технических приемах исследования, обеспечивающих надежную и устойчивую фактуальную информацию.
Три названные предпосылки образуют главные условия для составления обоснованной исследовательской программы, которая, в свою очередь, определяет содержание и последовательность эмпирических процедур сбора и обработки фактуальных данных.



Конечный "продукт" этой деятельности - научные факты - вводится в социологическую теорию. В жестко целенаправленном исследовании они входят в ту систему знания, из которой были извлечены первоначальные гипотезы. Конечно, на базе хорошо обоснованных фактов возможно и иное их теоретическое истолкование. Но тогда потребуется дополнительное исследование, проверяющее надежность фактической базы, ибо крайне редко удается дать действительно полное и всестороннее описание фактов; какие-то существенные свойства и связи наблюдаемых явлений с иной точки зрения окажутся менее убедительными или вовсе не охваченными.
Понятно также, что введение новых научных фактов так или иначе видоизменяет теорию данного уровня, а изменения в ряде специальных социологических теорий ведут к соответствующим преобразованиям в более высоких уровнях знания. Таков как бы спиралевидный путь развития любой науки. Начальный этап исследования на любом витке спирали имеющееся системное знание, а завершающий - новое системное знание и переход к следующему витку.
В этом процессе возведения здания социологической науки факты играют огромную роль, но они все же остаются "сырым строительным материалом".
Фактуальная основа нашего знания - именно "сырой" материал, мы его обрабатываем и формируем в соответствии с концептуальными схемами, упрощаем, отбрасываем "ненужное" в данной концептуальной модели, случайное, нетипичное.
Все, что здесь до сих пор говорилось, относится к классическому пониманию науки, каковая преследует Цель обнаружения объективной природы изучаемого объекта. Вместе с тем мы ввели в наше рассуждение и неклассические аргументы, а именно - обращаем внимание на то, что онтологические факты (события, явления, процессы, как они имеют быть) входят в систему знания только после того, как описаны, зарегистрированы. Описание фактов связано и с понятийным аппаратом, и с теоретическими моделями, и с методом, техникой регистрации фактов.
Насколько же вообще социальное знание достоверно? Оно достоверно в той мере, в какой обоснованны и достоверны наши предварительные теоретические и методические инструменты получения нового знания. Оно достоверно и в той ограниченной плоскости, в которой мы преследуем определенные познавательные цели, а также в рамках определенной социальной ситуации, социального контекста нашего знания.
Итак, социальные факты мы можем рассматривать как социально-статистические, т. е. сгруппированные единичные события, получающие описание в некоторых концептуальных моделях. Социальные факты такого рода - эмпирический базис знания.
В этом понимании будет справедливым следующий логический ряд:
1) описанию и обобщению подлежат повторяющиеся, не единичные социальные события, которые относятся к фактам индивидуального или группового, реального и вербального поведения и к продуктам деятельности людей. Значимость этих событий, состояний определяется, во-первых, их функциями в общественных или межличностных взаимосвязях, их смыслом в данной культуре (или субкультуре) и, во-вторых, проблемой и целью исследования, а также состоянием теории, в понятиях которой мы рассматриваем конкретную социальную ситуацию;
2) обобщение повторяющихся событий производится, как правило, статистическими средствами, что не лишает статуса социальных фактов единичные события особой научной и общественной значимости;
3) описание и обобщение социальных явлений осуществляется в научных понятиях, и если это понятия социологического знания, то соответствующие социальные факты могут быть названы фактами "социологическими".
Понятие "социальный факт" может рассматриваться и в ином, качественном, смысле: как единичный факт, имеющий многоплановую социальную интерпретацию. Единичный факт или малая совокупность таких фактов должны быть истолкованы в многообразии их социальных значений, должны быть подвергнуты качественному анализу (см. об этом в гл. 6). Такой анализ предполагает, во-первых, определение многообразных значений наблюдаемого события в его многообразных связях. Во-вторых, интерпретация факта может быть предложена с позиций разных концептуальных подходов. В-третьих, следует установить (и это предполагает переход к изучению на большой статистике), насколько данное событие или события типичны, выражают массовую тенденцию или, напротив, нетипичны, но могут свидетельствовать о существенных особенностях возможных изменений в будущем.

3. МЕТОДОЛОГИЯ

Методологией называют систему принципов научного исследования. Именно методология определяет, в какой мере собранные факты могут служить реальным и надежным основанием знания [10].
С формальной точки зрения, методология не связана с сущностью знания о реальном мире, но скорее имеет дело с операциями, при помощи которых конструируется знание. Поэтому термином "методология" принято обозначать совокупность исследовательских процедур, техники и методов, включая приемы сбора и обработки данных.
Содержательное понимание методологии исходит из того, что в ней реализуется эвристическая (т. е. поисковая) функция предметной области исследования. Любая теоретическая система знания имеет смысл лишь постольку, поскольку она не только описывает и объясняет некоторую предметную область, но одновременно является инструментом поиска нового знания.
Поскольку теория формулирует принципы и законы, отражающие объективный мир в ее предметной области, она оказывается в то же время и методом дальнейшего проникновения в еще не изученные сферы действительности на базе имеющегося знания, проверенного практикой. "Всякая наука - прикладная логика", - писал Гегель.
А. П. Куприян выделяет три основные методологические функции теории: ориентирующую, предсказательную и классифицирующую. Первая направляет усилия исследователя в отборе данных, вторая опирается на установление каузальных зависимостей в некоторой специальной области, а третья помогает систематизировать факты путем выявления их существенных свойств и связей, т. е. не случайно [132. С. 12J.12
12 О специфике методологии социологического исследования см., в частности, работы Г. С. Батыгина [12] и И. Ф. Девятко [66].

Социология как теоретическая наука отличается полипарадигмальностью, т.е. сосуществуют различные представления и о предмете социологии, и об исходных принципах построения социального знания, равно как и о способах его достижения. Однако, оставаясь на почве науки, мы должны исходить из общенаучных принципов исследовательского поиска, каковые, впрочем, также не остаются неизменными. В классической науке объект исследования рассматривался как некая данность, не зависящая от исследователя и инструментов познания. В постклассической, современной науке признается активное влияние на получаемый результат используемых приборов, концептуального аппарата, методики исследования (отсюда принцип коррекции, дополнительности в физике микромира, требования конкретности истины в социальных науках). Общенаучные принципы разрабатываются в логике и методологии научного исследования, являются, таким образом, следствием продвижения общенаучной методологии.
Один из общенаучных принципов требует выявления устойчивости, инвариантности в многообразных связях и изменениях.
Как применяется этот принцип на практике? Например, в исследовании структуры мотивов трудовой деятельности мы должны были выявить некоторое устойчивое мотивационное "ядро" и своего рода "периферию" мотивационной структуры. Для каждой исторической эпохи характерно свое, специфическое ядро мотивов трудовой деятельности. По одной из возможных классификаций выделяем три основных типа стимулов: прямое принуждение, экономическое стимулирование, моральное, нравственное стимулирование. Различные варианты сочетания этих трех типов стимулов в каждую данную эпоху и в особых сообществах (например, квалифицированных работников) составляют основное мотивационное ядро трудовой деятельности.
Всеобщее методологическое правило, о котором идет речь, предписывает такой порядок действия, при котором в исследовании должны быть предусмотрены процедуры, позволяющие рассмотреть общую структуру мотивов труда в многообразии ее проявлений.

Можно провести анализ структуры мотивов трудовой деятельности в принципиально разных ситуациях. Мы выделяли в качестве наиболее значимых три типа конкретных ситуаций. Первая - проективная (воображаемая ситуация), в которой находятся выпускники школы, решающие вопрос о выборе первой профессии. Они оценивают различные преимущества и недостатки избираемой специальности. Особенность проективной ситуации в том, что здесь исключается влияние конкретных производственных условий, люди как бы отвлекаются от них. Выявляются не мотивы труда как таковые, но ценностные ориентации, так сказать, личностно значимые нормативы оценки содержания и условий трудовой деятельности. Второй тип ситуации - реальная уравновешенная. В ней находятся молодые рабочие, оценивающие положительные и отрицательные стороны своей реальной работы. Здесь мотивационная структура выявляется в оптимальном варианте. На нее влияют и содержание труда, и многообразные конкретные условия его организации, стимулирующие или, напротив, сдерживающие активность рабочего.
Третий тип ситуации - стрессовая или даже конфликтная. В такой ситуации находятся рабочие, меняющие место работы, так как по каким-то мотивам она их не устраивает. В этой ситуации выявляется "порог", предельная граница мотивационного ядра, за которым обнаруживаются такие элементы мотивации, которые составляют "периферию".
Сопоставляя данные, полученные при обследовании достаточно большой совокупности рабочих в трех описанных ситуациях (причем выборочные группы должны быть выравнены по существующим признакам), мы обнаруживаем, что некоторые мотивы трудовой деятельности постоянно присутствуют во всех трех ситуациях (содержание труда, размер заработка, возможности продвижения по работе, престиж профессии), другие -специфичны только для одной или нескольких ситуаций. Первая группа, по-видимому, и составляет мотивационное ядро, т. е. устойчивое сочетание, характеризующее отношение к труду в различных его состояниях и связях в данных социальных условиях (середина 60-х г.).

Чтобы реализовать другой важный методологический принцип - процессуальный подход, нужны повторные исследования спустя определенное время. Через 15 лет после описанного исследования, в 1975 г., мы нашли, что произошли заметные изменения в структуре трудовой мотивации. Так, условия труда выдвинулись на первый план [305]. В современных исследованиях на государственных и частных предприятиях фиксируется несомненная доминанта материально-экономического стимулирования, слабая выраженность морально-нравственных стимулов, что нетрудно объяснить кризисным состоянием общества переходного периода [147].

Этот пример показывает, как в правилах процедуры реализуется общеметодологическое требование: рассматривать явления и процессы в многообразии их связей и в динамике, таким образом выявляя их устойчивые и изменчивые свойства. Следующий "этаж" методологической пирамиды занимают методологии различных областей знания. Здесь мы обнаруживаем и общую методологию социологического исследования, в которой реализуется эвристическая функция общесоциологической теории.
Рассмотрим, как действует эта функция при разработке специальной социологической теории личности.13
13 Наиболее обстоятельно социологическая концепция личности Рассматривается в работе И.С.Кона [121], а междисциплинарный анализ личности - в его же работе [122] и в книге Э.Берна [21]. Пример исследования социокультурного типа личности советского человека см- [245].

В отличие от психологии социология рассматривает личность не в качестве неповторимой индивидуальности, но в ее социально-типических свойствах. Схематически это можно представить следующим образом (рис. 2, а).
Общие социальные условия активно влияют на особенности личности в качестве объекта социальных взаимосвязей и в качестве их деятельного субъекта. В ряду важнейших компонентов общих условий - экономические отношения. В нашем обществе - переход к рыночной экономике, сосуществование разных форм собственности, возрастание конкуренции на рынке труда и т. д. Затем - социокультурные особенности общества, в том числе политические и идеологические отношения как компонент общих социальных условий, причем культура аккумулирует исторически сложившиеся традиции данного общества. Социальная стратификация (неравенство) и общественное разделение труда являются главным элементом, обусловливающим все социальные отношения и отношения в сфере политики и морали, ибо они определяют специфику интересов различных классов и социальных слоев общества.
Важный компонент общих условий - уровень развития гражданского общества, социально-политическое устройство, состояние других социальных институтов (например, образования).
Эти наиболее важные компоненты общих социальных условий детерминируют специфические социальные условия бытия людей. Среди последних прежде всего нужно выделить социальное положение индивидов, т. е. принадлежность к определенной социальной группе, слою и место в системе социальных позиций (в их числе: наличие собственности на средства производства, положение и в сфере профессионального разделения труда, и в системе этнической дифференциации, семейное положение, положение в системе властных структур и т. д.), которые, как правило, связаны с материально-экономическим статусом, характером и содержанием тРУДовой деятельности и условиями жизни (условия тРУда и быта). Социальное положение через условия труда и быта включает и ближайшее социальное окружение - социальные связи, в которых человек "обучается" ролевому поведению (рис. 2, б).
Но есть еще две важные индивидуальные характеристики - пол и возраст индивидов, стадии их жизненного цикла. С рассматриваемой точки зрения они тоже имеют социальный эквивалент и должны быть включены в схему, так как быть мужчиной или женщиной, находиться в определенной стадии жизненного цикла - значит выполнять различные социальные функции.
При рассмотрении личности в качестве объекта социальных взаимосвязей и отношений мы выделяем те свойства, которые делают индивидов похожими в их социальных качествах в силу общности условий социали-ции, т. е. освоения заданных обществом и особыми бшностями социальных функций, нравственных норм, культурных стереотипов. Одновременно данные социальные условия образуют поле возможностей для самореализации личности, относительно широкое или узкое.
Следует также попытаться развернуть содержание подсистемы "личность - субъект" (рис. 2, в).

Не будем комментировать всю эту схему. Отметим лишь один момент.
Рассматривая личность в качестве социального субъекта, деятеля, мы прежде всего должны уяснить, как социальные условия (общие и специфические) сказываются на интересах индивида. Интересы выступают основным связующим звеном между реальным общественным положением индивида и отражением этого положения в его сознании. Через социальный интерес осуществляется обратная связь - от субъекта к его общественному деяндю: люди действуют, преследуя определенные социально обусловленные интересы. При этом на основе динамической системы потребностей и предшествующего опыта субъект формирует определенные и относительно устойчивые готовности (диспозиции) к восприятию и способу действий в различных конкретных ситуациях, а формирование новых потребностей, интересов и диспозиций стимулирует творческое, нестереотипное поведение и формы активности, "выход" за рамки жестких ролевых предписаний, возможный лишь при условии развитого самосознания. Последнее, как образно резюмирует И. С. Кон, есть ответ на три следующих вопроса: "Что я могу?", "Что я смею?" и "Что я умею?". Социально ответственный выбор способов поведения, деятельности личности направляется теперь в реальную практику, а совокупные действия социальных субъектов - источник преобразования условий их жизни, экономического и социального развития общества. Так "замкнулся" контур на рис. 2, а.
Подведем итог. Понятие "методология" - собирательный термин, имеющий различные аспекты. Всеобщая научная методология включает универсальные принципы развития научного знания (например, логического анализа, осуществления научного эксперимента...). Общесоциологическая методология, функцию которой выполняет социологическая теория, дает указания относительно принципиальных основ разработки частных социологических теорий в соотношении с их фактуальным базисом. Последние же, в свою очередь, содержат особые методологические функции, выступая в качестве прикладной логики исследования данной предметной области.
Понятие "методология" употребляется и в значении системы приемов исследования, например измерения социальных характеристик. Основная проблема, которая здесь ставится, - вопрос о соотношении между теорией и эмпирическими данными, между различными уровнями научного обобщения.
В этой книге понятие "методология" мы будем использовать лишь в первом смысле, т. е. обозначать этим термином логико-гносеологическую функцию теории.14
14 Широкое понимание методологии научного исследования предлагает И. Девятко: "Методология науки - это дисциплина, изучающая и технические, и процедурные вопросы организации исследования, и более общие вопросы обоснованности используемых методов, достоверности наблюдений, критериев подтверждения или опровержения научных теорий" (цит, по рукописи книги "Методы социологического исследования", 1997 г.).

4. МЕТОДЫ, ТЕХНИКА, ПРОЦЕДУРЫ

В отличие от методологии методы и процедуры исследования - это система более или менее формализованных правил сбора, обработки и анализа доступной информации. Но и здесь методологические посылки играют важнейшую роль прежде всего в выборе тех или иных приемов для изучения поставленной проблемы. Затем обнаруживается, что конструирование методики для изучения отдельных сторон вопроса так или иначе включает исходные посылки, касающиеся природы объекта в целом и отсюда - способов, с помощью которых мы должны извлечь необходимые сведения.
Ни в отечественной, ни в зарубежной практике нет единого словоупотребления относительно частных приемов социологического исследования. Одну и ту же систему действий некоторые авторы называют методом, другие - техникой, третьи - процедурой или методикой, а иногда - методологией. В данной работе введем следующее словоупотребление.
Метод - основной способ сбора, обработки и анализа данных.
Техника - совокупность специальных приемов для эффективного использования того или иного метода.
Методика - понятие, которым обозначим совокупность технических приемов, связанных с данным методом, включая частные операции, их последовательность и взаимосвязь.
Например, при опросе общественного мнения социолог использует в качестве метода сбора данных анкету. По каким-то соображениям он предпочел часть вопросов сформулировать в открытой форме, а часть - в закрытой (предложены варианты возможных ответов). Эти два способа образуют технику данного анкетного опроса. Анкетный лист, т. е. инструмент для сбора первичных данных, и соответствующая инструкция анкетеру образуют в нашем случае методику.
Процедурой обычно называют последовательность всех операций, общую систему действий и способов организации исследования. Это - наиболее общее, притом собирательное понятие, относимое к системе приемов сбора и обработки социологической информации.
Например, проведенное под руководством Б. А. Грушина исследование формирования и функционирования общественного мнения как типично массового процесса включало 69 процедур. Каждая из них - это как бы законченное миниатюрное эмпирическое исследование, которое органически входит в общую теоретико-методологическую программу. Так, одна из процедур посвящена анализу содержания публикаций центральных и местных средств массовой информации по проблемам международной жизни, другая имеет целью установить эффект воздействия этих материалов на читателя, третья представляет собой изучение ряда других источников, влияющих на информированность по вопросам международной жизни. Часть процедур использует один и тот же метод сбора данных (например, количественный анализ текстов), но различную технику (единицы анализа текстов могут быть более крупными - тема и менее крупными - понятия, имена), некоторые же отличаются особым сочетанием метода и технических приемов, не используемых в других процедурах.
Что же касается методологии этого крупного исследования, то она сконцентрирована в его общем замысле, существе развернутых и проверяемых далее гипотез, в итоговом обобщении, интерпретации и теоретическом осмысление полученных результатов.15
15 Детальное описание всех процедур изложено в кн. [КЮ, 101], а результаты - в кн. [156].

Если охватить все методические, технические и процедурные особенности работы социолога, доля таких приемов исследования, которые бы не встречались в других общественных и даже естественных науках, будет не столь уж велика. Социолог использует наряду со специальными общенаучные методы. Помимо того, многие приемы заимствованы из других социальных дисциплин, особенно из экономических, исторических, этнологических, психологических. Он должен владеть приемами статистического анализа, иметь представление о соответствующих разделах математики и статистики.

Итак, в дальнейшем мы будем иметь дело с методами, техникой и процедурами, которые образуют совокупность операций с эмпирическими данными о массовых социальных процессах. Мы попробуем классифицировать эти операции (см. схему 1).
Выделим два класса методов и технических приемов работы с эмпирическими данными. Класс А образуют методы и техника, относящиеся к сбору первичной информации. Класс В - методы и техника, относящиеся к обработке и анализу исходных данных. В свою очередь, класс А подразделяется на два подкласса, где (al) - приемы, связанные с установлением надежной информации о каких-то единичных событиях или их сочетаниях, а подкласс (а2) - приемы, относящиеся к определению порядка, последовательности или системы фиксирования отдельных событий или их сочетаний.
Например, при изучении структуры занятий во внерабочее время используют, как правило, метод опроса (класса al) путем выборочного извлечения определенной категории населения (класс а2). Техника, обеспечивающая сведения о структуре занятий каждого попавшего в выборку, - "самофотография" распределения занятий в течение дня или недели. Имеются специальные приемы, повышающие надежность такой техники, отнесенные нами в класс (al). (Это приемы контроля данных на обоснованность, устойчивость и точность.) Технические приемы, обеспечивающие правильность и надежность отбора единиц наблюдения, суть правила выборочных обследований, отнесенные в класс техники (а2).
После сбора первичных сведений о структуре занятий определенной совокупности людей по указанным правилам наступает стадия их анализа. Исследователь классифицирует полученную информацию и подвергает ее смысловой интерпретации и статистической обработке (методы класса В), пользуясь при этом техникой описательной статистики вывода и другими приемами (техники класса В).
Статистические операции с данными, уже собранными и упорядоченными по существенным признакам, - это обширная и сложная система процедур, которые мы здесь не затрагиваем.16
16 Современные пакеты программ статистической обработки и анализа социальной: информации (программы пакета SPSS) позволяют осуществлять все возможные операции, включая и нечисловую информацию - тексты ( см, 1288, 366]). Литература по этим вопросам: [79, 85, 108, 136, 168, 159, 160, 161, 199, 210, 255, 280, 285]. См. также прил. 2. "Аннотированный список".

Конечно, социолог должен иметь общее представление о возможностях той или иной статистической процедуры, иначе он не сможет правильно определить метод обработки и анализа собранного материала.
Но есть и особая сфера применения количественных методов в социологии, связанная с измерением первичных характеристик. Это область квантификации содержательного первичного материала, в которой социолог обязан быть профессионалом, ибо количественное отображение качественных признаков невозможно без глубокого проникновения в самое содержание предмета, в его социологическую природу. На этом мы остановимся в 3-й главе.
Особую область образуют приемы смыслового, качественного анализа, получившие развитие в последние годы. О них речь пойдет в главе 6.

Вопросы для усвоения
1. Почему предмет науки не является стабильным и какие факторы влияют на изменение представлений о предмете социологии?
2. Каковы современные тенденции в развитии общесоциологической теории?
3. Чем отличаются законы развития и законы функционирования общества?
4. Почему понятие "социальная общность" может рассматриваться как ключевая категория социологического анализа?
5. Каковы взаимоотношения между общей и частносоциологическими теориями и в чем специфика частносоциологических теорий?
6. Каковы основные функции и структура социологического знания? В чем проявляются прикладные функции этого знания?
7. Что мы понимаем под социальными фактами и почему для достоверного и обоснованного установления социальных фактов необходимы определенные теоретико-практические предпосылки, каковы эти предпосылки?
8. Какова последовательность действий при установлении социальных фактов?
Глава II
ПРОГРАММА ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ С ПОСЛЕДУЮЩИМ КОЛИЧЕСТВЕННЫМ АНАЛИЗОМ ДАННЫХ

Программа исследования - это изложение его теоретико-методологических предпосылок (общей концепции) в соответствии с основными целями предпринимаемой работы и гипотез исследования с указанием правил процедуры, а также логической последовательности операций для их проверки.
Содержание и структура программы социологического исследования зависят от его общей направленности, т. е. от главной цели исследовательской деятельности. С этой точки зрения можно выделить два типа исследований.
1. Теоретико-прикладные исследования, цель которых - содействие решению социальных проблем путем разработки новых подходов к их изучению, интерпретации и объяснению, более глубокому и всестороннему, чем ранее.
2. Прикладные социологические исследования, направленные на практическое решение достаточно ясно очерченных социальных проблем с тем, чтобы предложить конкретные способы действий в определенные сроки. Это исследования, иногда называемые социально-инженерными. Теоретические подходы, уже разработанные в социологии, реализуются здесь в конкретном приложении к данной области общественной жизни и в данных видах деятельности людей и организаций, а непосредственным их результатом должна быть разработка социального проекта, системы мероприятий для внедрения в практику.
Программа исследования строится в зависимости от названных целей. Но какова бы ни была конкретная цель исследования, его общая направленность отвечает в конечном счете практическим интересам.
Тщательно разработанная программа - гарантия успеха всего исследования. В идеальном случае программа теоретико-прикладного исследования включает следующие элементы.
Методологический раздел программы:
1. Формулировка проблемы, определение объекта и предмета исследования.
2. Определение цели и постановка задач исследования.
3. Уточнение и интерпретация основных понятий.
4. Предварительный системный анализ объекта исследования.
5. Развертывание рабочих гипотез.
Процедурный раздел программы:
6. Принципиальный (стратегический) план исследования.
7. Обоснование системы выборки единиц наблюдения.
8. Набросок основных процедур сбора и анализа исходных данных.
Программа дополняется рабочим планом, в котором упорядочиваются этапы работы, сроки осуществления исследования, оцениваются необходимые ресурсы и т. д.
В этой главе мы рассматриваем последовательность действий при разработке программы теоретико-прикладного исследования, включая 1-7 ее пункты. Изложению методов сбора и анализа исходных данных (пункт 8) посвящены главы 3 и 6, а требования, предъявляемые к программе и организации собственно прикладного исследования, частично оговариваются в данном разделе и более подробно рассматриваются в гл. 7.

1. ПРОБЛЕМА, ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ ИССЛЕДОВАНИЯ
Исходным пунктом всякого исследования является проблемная ситуация. При этом можно выделить две стороны проблемы: гносеологическую и предметную.
В гносеологическом смысле (т. е. с точки зрения познавательного процесса) проблемная ситуация - это "знание о незнании, несоответствие или противоречие между знанием о потребностях, людей и каких-то результативных практических или теоретических действиях и незнанием путей, средств, методов, способов, приемов реализации этих необходимых действий" [144. С. 25].
Предметная сторона проблемы социологического исследования - это явления и процессы, вызывающие беспокойство, например, ситуация непонятна, не поддается убедительному объяснению, имеет место социальная дезорганизация, конфликт интересов социальных групп, общностей институтов. С одной стороны, последние угрожают стабильности, но одновременно являются главным фактором социальных изменений и потому особенно заслуживают внимания.
Предметная и гносеологическая стороны социальной проблемы тесно взаимосвязаны. В простейшем случае - это недостаточная осведомленность о реальной социальной ситуации, вследствие чего невозможно использовать уже имеющееся знание для уяснения и возможного регулирования социальных процессов. В других случаях-это обнаружение таких процессов и явлений, природа которых теоретически необъяснима, а следовательно, нет и соответствующих алгоритмов для их описания, прогнозирования и воздействия на них со стороны общества. Социальная проблема может и вовсе не осознаваться как общественная потребность, так как провоцирующие ее условия и поведение людей не достигли того уровня, на котором она становится очевидной. Наконец, будучи осознаваемой, она не обязательно становится предметом анализа и целенаправленных действий, так как для этого нужны активная заинтересованность и готовность к практическим преобразованиям каких-то общественных сил, организаций, движений... Именно такая готовность и заинтересованность образуют основу "социального запроса" в исследовании.
Социальные проблемы существенно разнятся по своей масштабности. Одни не выходят за рамки некоторого сообщества, организации, другие затрагивают интересы целых регионов, этнонациональных общностей, больших социальных групп и общественных институтов. Наконец, на высшем уровне социальная проблема затрагивает интересы и потребности всего общества в целом, становится социетальной [97. С. 36-42] и даже глобальной.
Рассмотрим, как же формулируется проблема в социологическом исследовании. Сам характер противоречия, лежащего в основе социальной проблемы, предопределяет тип исследования, будет ли оно "инженерно-прикладным" или теоретико-прикладным.
Примеры, иллюстрирующие первую ситуацию, - исследования текучести рабочей силы в 70-е гг. Для того времени они были крайне важны, так как указывали на узость технократического понимания управления персоналом, создавали почву для восприятия концепции "человеческого фактора", широко пропагандировавшейся в начале периода "перестройки". В наше время к этому классу проблем относится изучение трудовых конфликтов, их объективных и субъективных причин, противоборствующих интересов наемных работников и владельцев предприятия, форм их организации, динамики развития и способов урегулирования [182],
Более сложным оказывается анализ социальной ситуации при втором типе исследования - теоретико-прикладном. Так, при разработке и 1974 г. программы изучения трудовой мобильности новосибирские социологи исходили из того, что имеется явное несоответствие между потребностью повышения эффективности общественного производства и препятствующим этому нерегулируемым перемещением работников между сложившимися местами общественного производства и сферами занятости. Социальная практика регулирования движения рабочей силы в основном опиралась на разработку административных мер, тогда как более эффективным с точки зрения долгосрочной социальной политики является совершенствование социально-экономических рычагов регулирования движения трудовых ресурсов. А это делает необходимым глубокое изучение, во-первых, потребностей разных групп населения, во-вторых, социальных механизмов мобильности как глобального общественного процесса, в-третьих, социально-психологических механизмов индивидуального мобильного поведения людей [94. С. 153].1
1 Здесь и далее ми обращаемся к опыту разработки программы исследования трудовой мобильности, выполненной под руководством Т. И. Заславской [94]. Заметим, что серьезный ученый рассуждает и действует как исследователь, ищущий истину. Впоследствии (80-с гг.) Т. И. Заславская и ее коллеги выступили с резкой критикой администрирования в управлении социально-экономическими процессами в пользу демократических и рыночных преобразований в обществе.
Вытекающая из анализа социальной ситуации научная проблема формулировалась авторами как отсутствие единой социально-статистической базы изучения процессов трудовой мобильности в нашей стране, наличие исследований отдельных форм трудовой мобильности, но почти полное отсутствие исследований процесса в целом, описательный характер собранных фактов, невыявленность механизмов трудовой мобильности и, в частности, группового и индивидуального мобильного поведения, неопределенность критериев экономической и социальной эффективности трудовой мобильности [94. С. 153].

Степень сложности научно-познавательной проблемы зависит: (а) от соотносительной сложности объекта исследования и достигнутых о нем знаний; (б) от уровня зрелости общественной потребности в прояснении ситуации и разрешении социальных противоречий; (в) от состояния научного и практического знания в соответствующей области. Обычно исследователь начинает с некоторой общей постановки вопроса (нащупывание проблемы), а затем уточняет его в серии более разветвленных формулировок, т. е. конкретизирует проблему.
Например, массовые обследования бюджетов времени, проводившиеся на грани 50-60-х гг. под руководством Г. А. Пруденского [214], поначалу не имели развернутой формулировки проблемы. Толчком, побудившим к исследованиям, была выраженная в самом общем виде потребность оптимизировать расходование времени в сферах труда и досуга. По мере накопления фактических данных проблема "оптимизации" бюджетов времени переросла в комплекс многообразных социальных проблем. Как показал Б. А. Грушин [61], анализ бюджетов времени выявил ряд противоречий: между относительно равными запросами в использовании свободного времени мужчинами и женщинами и неравными возможностями в реализации этих запросов; между номинальным и фактическим объемом свободного времени; существенные различия в типе времяпрепровождения разных социальных групп населения, особенно жителей города и деревни, крупных и средних городов; противоречия между равновеликими "добавками" свободного времени при переходе на пятидневку и разновеликими возможностями использовать эту добавку мужчинами и женщинами, жителями различных районов страны и разных типов поселений и т. д.
Позже исследования в этой области выдвигают новые проблемы: потребность уяснить, каков "личностный смысл" досуга, насколько те или иные занятия способствуют развитию внутренних потенций человека, каково соотношение разнообразных функций досуга. В 70-е гг. был поставлен вопрос о необходимости исследования свободного времени и досуга как составного компонента целостного образа жизни людей [56, 203]. В условиях социального кризиса (начало 90-х гг.) суточный объем досуга сократился (замещается дополнительной работой), возникли новые его составляющие - политическая активность, религиозная.
Как видно, чем глубже мы вникаем в данную область общественной жизни, тем больше возникает практически значимых и познавательных задач, тем больше обнаруживается проблемных ситуаций для вдумчивого анализа и разработки возможных способов регулирования выявленных проблем или хотя бы их надежного описания и истолкования.
Выделяют следующие формальные требования к развертыванию проблемы исследования [213. С. 34]:
- возможно более точное разграничение между "проблематичным", т. е. искомым, неизвестным, и "непроблематичным" как данным и известным;
- отчетливое отделение друг от друга существенного и несущественного в отношении общей проблемы;
- расчленение общей проблемы на ее элементы и упорядочение по частным проблемам, а также по их приоритету (см. ниже о постановке целей и задач исследования).
Формулировка проблемы влечет за собой выбор конкретного объекта исследования. Им может быть социальный процесс, или область социальной действительности, или какие-то социальные взаимоотношения, порождающие проблемную ситуацию. Объект социологического исследования - это то, на что направлен, процесс познания.
Помимо объекта выделяется также предмет, изучения, или те наиболее значимые с практической или теоретической точки зрения свойства, стороны, особенности объекта, которые подлежат непосредственному изучению. Остальные стороны или особенности объекта остаются как бы вне поля зрения исследователя. Поскольку объект - то, что содержит социальную проблему, постольку предмет - это те его свойства и стороны, которые наиболее выпукло выражают несходство интересов социальных субъектов, личности и организаций, образуют как бы полюса социального противоречия или конфликта.
Рассмотрим для примера, как формулируются проблемы, объект и предмет исследования выбора профессии выпускниками средней школы [296, 297, 125]. Проблема этого исследования, проводившегося под руководством В. Н. Шубкина, - противоречие между равными правами в выборе профессии и фактическим неравенством возможностей разных социальных групп в реализации этих прав. Объект исследования - выпускники школ и их родители в момент выбора первой трудовой профессии и трудоустройства выпускников.
В этом объекте и содержится противоречие. Предмет изучения - соотношение между планами о выборе профессии и их реализацией на практике. К предмету относится также выявление обусловленности жизненных планов социально-профессиональный статусом родительской семьи, своеобразием жизненных обстоятельств в данном регионе, личностными особенностями выпускников.
Обычно предмет исследования содержит в себе центральный вопрос проблемы, связанный с предположением о возможности обнаружить в нем закономерность или центральную тенденцию. Постановка такого вопроса - источник выдвижения рабочих гипотез.
Итак, формулировка проблемы и отсюда - выделение объекта и предмета исследования - первый шаг в разработке программы.

2. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЦЕЛИ И ЗАДАЧ ИССЛЕДОВАНИЯ

Цель исследования ориентирует на его конечный результат, .теоретико-познавательный и практически-прикладной, задачи формулируют вопросы, на которые должен быть получен ответ для реализации целей исследования.
Цели и задачи исследования образуют взаимосвязанные цепочки, в которых каждое звено служит средством удержания других звеньев.2
2 Конечная цель исследования может быть названа его общей задачей, а частные задачи, выступающие в качестве средств решения основной, можно назвать промежуточными целями, или целями второго порядка. В интересах однозначности терминологии мы будем различать цели, и задачи исследования в указанном смысле.

Если основная цель формулируется как теоретико-прикладная, то при разработке программы главное внимание уделяется изучению научной литературы по данному вопросу, построению гипотетической общей концепции предмета исследования, четкой семантической и эмпирической интерпретации исходных понятий, выделению научной проблемы и логическому анализу рабочих гипотез. Конкретный объект исследования определяется только после того, как выполнена эта предварительная исследовательская работа на уровне теоретического поиска.
Например, приступая к изучению некоторых аспектов саморегуляции социального поведения личности, мы прежде всего обращаемся: к литературе [235. Гл. 1] в поисках ответа на вопросы: какова структура личности? Каковы объективные (социальные) и субъективные (личностные) механизмы регуляции поведения? Какие различия обнаруживаются в интерпретации регуляционных механизмов? Каковы возможные объяснения этих разногласий в подходах к предмету?
Мы находим, например, что, согласно одним научным данным, ценностные ориентации личности рассматриваются как важнейшие регуляторы ее социального поведения, согласно другим - фиксируется явное противоречие между ориентациями и реальными поступками. Постепенно выявляется проблема.
Уточняя ключевые понятия, в том числе понятие "ценностные ориентации", мы находим далее, что это весьма общий конструкт, который, в сущности, представляет обобщение многообразных, более частных феноменов диспозиционной регуляции поведения личности (ценности - обобщенные социальные установки - ситуативные установки). Продолжая следовать такой логике, мы развертываем систему гипотез, которые опираются на имеющиеся теоретические и экспериментальные данные, и в конце концов формулируем общую гипотетическую "модель" изучаемого процесса - диспозиционную концепцию регуляции социального поведения личности. Только теперь начинаются поиски подходящего социального объекта для проверки теоретической модели: поведение в какой именно сфере каких именно социальных групп* в каком именно отношении и т. п. лучше всего исследовать для проверки выдвинутых гипотез?
Иная логика управляет действиями исследователя, если он ставит перед собой непосредственно практическую цель. Он начинает работу над программой, исходя из специфики данного социального объекта (т. е. с того, чем завершается предварительный теоретический анализ в предыдущем случае) и уяснения практических задач, подлежащих решению. Только после этого он обращается к литературе в поисках ответа на вопрос: имеется ли "типовое" решение возникших задач, т. е. специальная теория, относящаяся к предмету? Если "типового" решения нет, дальнейшая работа развертывается по схеме теоретике-прикладного исследования. Если же такое решение имеется, гипотезы прикладного исследования строятся как различные варианты "прочтения" типовых решений применительно к конкретным условиям.
Очень важно иметь в виду, что любое исследование, ориентированное на решение теоретических задач, можно продолжить как прикладное. На первом этапе мы получаем некоторое типовое решение проблемы, а затем переводим его в конкретные условия. Поэтому совершенно справедливо говорят, что нет ничего практичней хорошей теории. Но из хорошего прикладного исследования далеко не всегда можно сделать теоретические выводы. Необходимо, чтобы с самого начала фактические данные описывались в соответствующих терминах, соотнесенных с теоретическими посылками (гипотезами). Не так просто (а часто невозможно) перегруппировать собранные данные по иному, отличному от исходного принципу. Именно поэтому исследователь накапливает эмпирический материал, исходя из четкой целевой установки.
Итак, определение цели исследования позволяет далее упорядочить процесс научного поиска в виде последовательности решения основных, частных, а также дополнительных задач.
Основные и частные задачи логически связаны, частные вытекают из основных, являются средствами решения главных вопросов исследования.
Например, в 90-е гг. в нашем исследовании механизмов формирования социальных идентификаций личности [306, 308] главная цель формулируется как теоретическая. Научно-познавательная проблема состоит в том, что в современных обществах, в отличие от "традиционных", человек включается во множество организаций и одновременно чувствует себя принадлежащим разным социальным общностям - семейно-родственным, производственным, территориальным, этнокультурным, политическим и др. Социологи и социальные психологи исследуют механизмы социально-групповой и более широкой идентификации личности (т. е. чувства принадлежности к группам и общностям, осознания общности своих интересов с ними) в историческом и сравнительно-культурном разрезе. Нынешний этап преобразований российского общества создает уникальную возможность проверить существующие теоретические подходы в условиях как бы "естественного эксперимента", т. е. реальных и многосторонних социальных изменений. Какие личностные потребности стимулируют социальную идентификацию, является ли она достаточно определенной, упорядоченной или гибко-ситуативной в нестабильном обществе, как именно протекает этот процесс, т. е. насколько он целерационален или совершается полусознательно, какие социальные обстоятельства оказывают на него воздействие (собственный опыт и культурные стереотипы, воздействие общественных настроений и средств массовой информации) и т. д. Все эти вопросы образуют проблемную область теоретически ориентированного поиска. Его центральная задача - установление общих тенденций, проверка существующих теорий, их интерпретация или выдвижение новой концепции.
Прикладная задача (здесь она является следствием основной) - прогноз развития социальных процессов в современном российском обществе на основе определения тенденций поиска новых социальных идентификаций в различных группах населения. Очевидно, что возможности включения отдельных индивидов в массовое социальное действие зависят от их идентификаций с соответствующими социальными общностями. Насколько вероятно, что такие массовые действия стимулируются этнонациональными идентификациями, социоклассовыми, корпоративными, политическими, иными? Насколько выражена тенденция доминирования идентификаций с семьей и малыми группами при ослаблении идентификации с большими социальными общностями, т. е. тенденция дезинтеграции общества? Главная цель исследования развертывается в цепь частных задач. Перечисление этих задач займет несколько страниц, и многие из них возникают позже, уже по ходу самого исследования в процессе анализа полученных данных.
Очень важно различать программные задачи исследования и те, что будут возникать в процессе его развертывания, в том числе и методические. В сущности, каждая стадия развертывания программы и анализа получаемых данных предваряется постановкой конкретных задач. Предусмотреть всю их последовательность невозможно и нет надобности. Говоря в целом, формулировка задач исследования - это не единовременный акт, но скорее процесс [42. С. 249-285]. Однако в нем есть свои этапы, и первая стадия как раз состоит в том, чтобы ясно формулировать цели, основные и частные программные задачи исследования (см. схему 2).
Теоретико-прикладное исследование, если оно переходит в стадию практически-прикладного, после решения 4-й задачи развивается по схеме последнего (решение задач 2-4 во второй колонке). Практически-прикладное исследование, если не находится типового способа решения социальной проблемы на данном объекте (1-я задача), вначале осуществляется по схеме теоретико-прикладного и только затем переходит в фазу "социально-инженерного".3
3 Подробнее о логике развития прикладного исследования социально-инженерного типа см. гл. 7, § 2, а также в работе [196].
Помимо главных (основных) и частных программных задач, могут возникать дополнительные. Эти последние логически не обязательно связаны с целью и основными задачами исследования.
Основные задачи исследования отвечают его целевой установке, дополнительные - ставятся как бы "для пристрелки", для подготовки будущих исследований, проверки побочных (возможно, весьма актуальных), не связанных с данной проблемой гипотез, для решения каких-то методических вопросов и т, п.
Вся процедура исследования подчиняется прежде всего поиску ответа на центральный вопрос. Поэтому вначале мы безжалостно отсекаем все, что не связано с решением основных задач.
Практически это значит, что должны быть обеспечены максимальная обоснованность, надежность и устойчивость информации, относящейся к их решению. Это достигается путем выдвижения целой цепочки взаимосвязанных гипотез, относящихся к основным задачам, многократной проверкой и перепроверкой соответствующих исходных данных.
Худший вариант - программа, в которой основные и дополнительные задачи перемешаны. Так обычно случается в коллективных исследованиях, проводимых путем "простой кооперации труда". Каждый участник, полагая свою задачу основной, выдвигает множество методических требований, не совпадающих с интересами других участников. В итоге не реализуются ни главная, ни второстепенные задачи, ибо ни одна из них не обеспечена надежной процедурой.
Для постановки дополнительных задач лучше всего использовать контрольные операции, связанные с решением основных. Это не усложняет процедуру, ибо один и тот же исходный материал рассматривается под разными углами зрения.
Итак, запомним, что цель исследования логически диктует структуру его основных задач, теоретических и практических, последние требуют уточнений в виде ряда частных программных задач. Кроме того, может быть поставлено некоторое ограниченное число побочных, дополнительных задач. Исследователь должен быть готов к тому, что по мере развития исследовательского процесса будут уточняться частные задачи, возникать новые, и так до окончания работы.
Частные задачи, по существу, нередко представляют собой вопросы, возникающие по ходу анализа поставленных проблем. И хотя по внешней форме термины "проблема", "задача" и "вопрос" - понятия как бы од-нопорядковые, их не следует смешивать [213. С. 29- 30]. Будучи взаимосвязанными, проблемы общего порядка и их развертывание в исследовательские задачи (т. е. частные проблемы) предполагают поиск новой информации вне имеющейся системы знания. Ответы же на вопросы, возникающие в процессе анализа полученных данных, следует искать в рамках уже имеющейся информации. Впрочем, как замечает В. Фридрих, "это не исключает случаев, когда из вопросов возникают проблемы и, наоборот, проблемы формулируются в виде вопросов или включают таковые" [213. С. 30].
Многое зависит от внешних, не вытекающих из задач исследования обстоятельств, например, индивидуальных интересов участников научного коллектива, конъюнктуры социального запроса, наличия материальных средств на проведение исследований и т. п. Тем не менее, серьезное научное исследование предполагает, что на всех этапах работы мы руководствуемся его программными целями и задачами. Они образуют путеводную нить, уклонение от которой делает работу хаотической и часто неэффективной в том смысле, что достигаемые результаты, хотя они могут быть полезными и "интересными", полезны и интересны не для того, ради чего предпринималось исследование. В практическом плане это приведет к невыполнению данного социального заказа, в теоретическом -к экстенсификации поиска вместо интенсивной разработки научной проблемы. Программные цели и задачи исследования дисциплинируют нашу работу и повышают ее эффективность.

3. УТОЧНЕНИЕ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ ОСНОВНЫХ ПОНЯТИЙ

Обоснованность научных и практических предположений (гипотез) проверяется путем сопоставления общих посылок с менее общими, а в конечном счете - на основе непосредственного соотнесения с описанием элементарных фактов. Чтобы проделать этот сложный путь, необходимо нащупать точки соприкосновения понятийного аппарата исследования с реальными событиями, содержание которых они отражают.
Самая простая гипотеза прикладного исследования - ожидается, что интерес к телевидению связан с уровнем образования телезрителей, - нуждается в переводе ее понятий в операциональные термины: что такое "интерес", какие операции фиксируют его наличие или отсутствие, частота просмотров, оценки содержания программ, запоминание содержания увиденного и услышанного, выбор данной программы из нескольких возможных и т. д.
Поиск эмпирических значений понятий называют его эмпирической интерпретацией, а определение этого понятия через указания правил фиксирования соответствующих эмпирических признаков - операциональным определением.
Как логическая задача проблема эмпирической интерпретации понятий теории была поставлена в философии позитивизма. Речь идет о соотнесении эмпирического и теоретического уровней знания, о правилах этого соотнесения.
С точки зрения классического позитивизма (М. Шлик), эмпирическая интерпретация достигается путем полной редукции (сведения) значения понятий теории к их эмпирическим признакам. Но содержание научного и вообще достаточно абстрактного термина никогда не переводится в конечное число проявлений его сущности, сохраняется какой-то невыразимый в эмпирических показателях "остаток".
Поэтому эмпирическая интерпретация понятия по необходимости частичка. Операциональное определение раскрывает лишь некоторое содержание термина и предлагает частичное пояснение его значения. Тем более невозможна полная эмпирическая интерпретация теории. Теория связана со своим эмпирическим базисом так, что в более или менее однозначном отношении с эмпирической основой находятся лишь отдельные элементы теоретической системы, отдельные "точки", т. е. понятия, "в состав которых входят признаки, указывающие условия их эмпирического применения, выявляющие некоторый эмпирически обнаруживаемый индикатор ненаблюдаемой сущности" [291. С. 67]. Такие понятия или суждения выступают "представителями" системы в целом. Тогда остальные элементы теоретической системы получают косвенную интерпретацию. "Косвенная интерпретация осуществляется при помощи логической связи терминов и предложений системы с непосредственно интерпретируемыми терминами и предложениями" [291. С. 115-116]. Таким путем эмпирическая интерпретация как бы передается по цепочке логических связей понятий в направлении, обратном тому, по которому осуществлялось развертывание теории.
При разработке программы социологического исследования мы должны в первую очередь выделить ключевые понятия, выражающие узловые точки изучаемой проблемы. Именно они и подвергаются эмпирической интерпретации, что позволяет не только сформулировать, но и проворить гипотезы на базе фактических данных. Интерпретация понятий в определенных терминах означает поиск эмпирических признаков, поясняющих их значение в некотором существенном для нашей задачи отношении. А существенное отношение, в свою очередь, будет определяться проблемой и предметом исследования.
Обратимся к примеру - исследованию отношения молодых советских рабочих к труду [283. Гл. II]. Проблема исследования - противоречие между требованиями функционального содержания труда (технология работы) и запросами личности рабочего в трудовой деятельности (отношение к труду). Предмет - отношение к труду как система мотивов трудовой деятельности; их обусловленность материальным стимулированием, функциональным содержанием труда, уровней запросов личности, а также другими факторами.
Одна из главных_задач - выявление мотивационного ядра трудовой деятельности в тогдашних условиях промышленного производства. Основной ракурс, в котором мы должны вести анализ, связан с мотивацией труда. Поэтому сначала рассмотрим отношение к труду в таких понятиях, как отношение к труду вообще как к ценности; отношение к профессии как К определенному или частному виду труда; отношение к работе как к еще более специфическому виду трудовой деятельности в конкретных условиях (рис. 3).



Эти понятия выступают как общее и особенное. Значит, с точки зрения смыслового (семантического) уточнения понятия "отношение к труду" мы получаем некоторую общую директиву: в нашем исследовании надо иметь сведения, которые бы характеризовали отношение к труду вообще, в его специальном виде и в еще более специальном - к работе в данных конкретных условиях.
Рассмотрим для примера последний элемент как более простой - отношение к работе, т. е. специфическому виду труда в конкретных условиях. Оно проявляется в объективных признаках (реальная деятельность и ее продукты) и в субъективных (мотивация).
Теперь от уточнения смысла выделенных понятий, в свою очередь связанных с более общим понятием "отношение к труду", мы начинаем приближаться к их прямой интерпретации в эмпирических признаках. Внешне выражаемые показатели отношения к работе: качество и производительность труда, инициативность, уровень дисциплины рабочего, а также другие. Субъективные показатели: ценностные ориентации, структура и иерархия мотивов, состояние удовлетворенности работой.
В самом общем виде отношение к труду можно разделить на два принципиально разных типа: как к самоценной деятельности, наслаждению от самого процесса труда и как цель инструментальной деятельности, в которой реализуются потребности, лежащие за пределами самого процесса труда, а труд выступает главным средством их удовлетворения. Эта гипотеза диктовалась двумя аргументами. Во-первых, постулатом марксизма о том, что при коммунизме труд из средства жизни превращается в первую жизненную потребность, т. е. мы хотели проверить, насколько советское общество того времени приближается к коммунистическому. Во-вторых, данная гипотеза обосновывалась теорией Ф. Херцберга об инструментальной и терминальной мотивации труда, каковые модели мотивации он фиксировал в США у неквалифицированных и квалифицированных рабочих.
Каковы же эмпирические признаки отношения к труду - как к самоценной деятельности или как к средству? Можно указать признаки господствующей ориентации на содержание, процесс трудовой деятельности и признаки ориентации на материальные результаты труда. Показатель той или иной ориентации - состояние удовлетворенности или неудовлетворенности какими-то сторонами работы. Доказательство господствующей ориентации на содержание труда сравнительно с ориентацией на труд как средство к жизни есть более тесная связь (корреляция) между содержанием труда, с одной стороны, и уровнем общей удовлетворенности работой, с другой-по сравнению с теснотой связи между размером заработка и уровнем общей удовлетворенности работой. Так, если обнаружится, что общая удовлетворенность работой при низком функциональном содержании труда (малоквалифицированная, монотонная работа) и высоком уровне заработной платы ниже, чем общая удовлетворенность при высоком содержании труда (высококвалифицированная, разнообразная работа) при аналогичном или меньшем размере заработной платы, следует вывод, что господствует ориентация на содержание труда. При обратной зависимости - противоположный вывод. Практически же речь идет о выявлении соотносительного значения той и другой ориентации.4
4 В проведенном в начале 60-х гг. исследовании мы нашли, что более значимая ориентация на содержание труда отличает более молодых рабочих от рабочих среднего и пожилого возраста; занятых более сложным и квалифицированным трудом по сравнению с малоквалифицированными работниками; людей с более высоким уровнем образования (более развитая система потребностей) сравнительно с работниками, не имеющими среднего образования [283. С. 288-306].

При повторном исследовании, спустя 15 лет, выявилось, что имеет место тенденция укрепления инструментального отношения к труду как к источнику материального благополучия, самоутверждения и повышения социального престижа в трудовом коллективе [305]. В исследованиях последнего времени (1989-1993 гг.) было показано, что по мере нарастания экономического и социального кризиса инструментальные мо-тивационные программы полностью оттеснили на второй план программы "целетворческой мотивации" в среде промышленных рабочих, занятых на государственных или кооперативных предприятиях.
Подобные аналитические рассуждения следует продолжить в отношении всех ключевых понятий, относящихся к проблеме и главным задачам исследования.
Далее мы переходим к операциональным определениям тех понятий, которые были выделены в качестве менее общих, чем первоначальные, исходные, и так вплоть до простейших показателей, которые относительно легко различимы при регистрации первичных данных.6
6 "Операциональное определение, - пишет Г.С.Батыгин, - это серия инструкций, описывающих действия, которые должен осуществить исследователь для установления значений переменной" [10. С. 56].

В принципе простейшие показатели могут быть индивидуальными и совокупными, которые, в свою очередь, подразделяются на подвиды [10. С. 46-58]. Так, индивидуальные могут быть абсолютными, т. е. атрибутивными, вроде половозрастных, и относительными, сравнительными, вроде показателей взаимоотношений между членами группы или уровнем активности ее членов. Один из наиболее распространенных видов индивидуальных показателей - контекстуальные, т. е. указания на принадлежность к некоторой социальной общности, вследствие чего ее представители наделяются свойствами общности. Совокупные показатели часто являют собой усреднение индивидуальных (аналитические), но могут выступать в виде структурных (отношения между объектами) и "глобальных". Последние, характеризуя всю социальную целостность, непосредственно труднонаблюдаемы. Таковы, например, социально-характерологические черты этнических общностей.
Последовательность действий при уточнении основных понятий, интерпретации их смысла в наблюдаемых показателях можно резюмировать следующим образом:
1. Прежде всего - это теоретическая работа: анализ соответствующей литературы по предмету, уточнение смысла понятий в рамках данного теоретического подхода (или множественности смыслов в разных парадигмах, из которых мы избираем одну либо формулируем свое "рабочее определение"). Это предполагает возможность избежать ошибки смешения общеупотребительного смысла понятия с его научным, социологическим значением.
2. Создание "образа" данного свойства, аспекта понятия или его целостного представления в каких-то "зримых" проявлениях (в нашем примере отношения к труду - это "образ" из поддающихся изучению конкретных проявлений отношения рабочих к труду по объективным и субъективным показателям).
3. Построение более упорядоченной системы характеристик, свойств нашего "образа" так, чтобы не расширять и не сужать объем интерпретируемого понятия за пределы, где соответствующие эмпирические прообразы потеряют свою функцию быть соотнесенными с его общим смыслом.
4. Выбор прямых показателей каждой из выделенных характеристик, т. е. переход к операционным уточнениям: какими конкретными методами и техническими приемами следует (можно) зафиксировать выделенные свойства (например, удовлетворенность работой и отдельными ее составляющими).
5. Построение так называемых индексов или составных показателей, формируемых путем определенной комбинации частных показателей, которые были выделены в предыдущей операции. (Примером может служить построение "логического квадрата" удовлетворенности работой, описываемого ниже на с. 261, Схема 20).
При обратном движении к анализу данных в соответствии с выдвинутыми гипотезами крайне важно еще раз проверить (теперь уже опираясь на опыт, полученный при сборе данных и изучении их связей), насколько семантическая и эмпирическая интерпретации ключевых понятии исследования были удовлетворительными, т.е. в какой мере возможны прямые соотнесения показателей и индексов с теми смыслами, свойствами, к которым они первоначально были "привязаны".
В заключение еще раз подчеркнем: было бы ошибочным полагать, что движение от теории к уточнению смысла и эмпирической интерпретации основных понятий исследования, как и возврат к теоретическому истолкованию полученных данных - это четко обозначенные "прямые трассы", по которым исследователь может успешно и "безаварийно" двигаться, соблюдая известные правила. В действительности, это сложные познавательные процессы, далеко не полностью формализуемые. Немаловажную роль играют здесь аналогии, ассоциации, научная интуиция, знание и опыт исследователя, его общая культура.7
7 В недавней публикации [12] Г. С. Батыгин справедливо пишет о том, что эмпирическая интерпретация понятий нередко замещается "нарративен", т. е. повествованием о возможных взаимосвязях между переменными, признаками изучаемого явления, включая "случаи из жизни" но своему опыту [С. 63].
4. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ СИСТЕМНЫЙ АНАЛИЗ ОБЪЕКТА ИССЛЕДОВАНИЯ

В процессе интерпретаций основных понятий мы наметили эмпирическую область, соответствующую выделенному ранее предмету исследования (отношение к труду в нашем примере), который благодаря этому был расчленен на какие-то значимые в свете основной задачи элементы. Мы выделили, например, различные уровни отношения к труду и работе (в системе ценностей жизни, в системе потребностей, как они удовлетворяются в работе), признаки отношения к работе по продуктам деятельности, по субъективным состояниям рабочего и другие. Выделение ключевых понятий проблемы и их интерпретация в скрытом виде (имплицитно) опираются на некоторое более или менее систематическое представление о предмете в целом.
Последующий анализ должен "проявить" образ предмета,- сделать его ясно выраженным (эксплицированным), более четким и определенным. Предмет должен быть подвергнут своего рода системному анализу8.
8 В этом случае понятие "системный анализ" - синоним всестороннего подхода к объекту. Иногда говорят также о "сракторной операционализации" предмета исследования, т. е. о выделении влияющих на объект изучения факторов и условий (10в. С. 43-45].

В сущности, системному анализу подлежит объект исследования, а в процессе расчленения объекта на элементы мы преобразуем его в предмет целенаправленного изучения.
Итак, какие же элементы и связи следует выделить в нашем объекте? В самом общем виде решение этих вопросов диктуется проблемой и целями исследования.
Наша цель - выявить мотивационное ядро трудовой деятельности в той мере, как оно обусловлено содержанием труда и другими его особенностями. Мы далее намерены определить основные факторы, влияющие на отношение к труду по объективным и субъективным признакам, и попытаться проследить тенденцию изменения этого отношения в зависимости от функционального содержания труда и уровня запросов личности работника.
Сформулированная таким образом теоретико-прикладная цель исследования подсказывает определенный способ расчленения объекта.
К факторам, влияющим на отношение к труду, отнесем некоторую совокупность социальных условий или обстоятельств, которые благодаря их особому сочетанию и взаимодействию образуют существенную причину того или иного типа отношения к труду, в частности мотиваций.
Вспомним, что любое социальное явление следует рассматривать в контексте конкретной социальной ситуации. Для этого нужно выделить общие и специфические элементы (факторы в нашей терминологии), описывающие ситуацию. Наиболее общими факторами, детерминирующими отношение к труду, являются социально-экономические и другие общесоциальные, социокультурные условия трудовой деятельности и целостного образа жизни людей. Они оказываются общими в отношении к предмету нашего исследования. Эти факторы - равнодействующие по отношению к любым специальным видам труда и любым типам личности рабочего. Их влияние на отношение к труду может быть зафиксировано не прямо, но в преломлении через специфические условия труда и индивидуально-типические особенности личности работника.
Если бы задача нашего исследования была сформулирована иначе, если бы мы стремились, например, определить влияние социокультурной среды на отношение к труду, то перечисленные в группе "общие" факторы превратятся в "специфические". Общими относительно их окажутся как раз функциональные особенности трудовой деятельности. В таком случае мы станем изучать отношение к труду рабочих, занятых в одинаковых сферах функционального содержания труда (например, станочники общего типа), но в разных общесоциальных условиях. И тогда влияние функционального содержания труда будет зафиксировало в донных наблюдения не прямо, a через опосредующее воздействие общесоциальных условий на трудовую деятельность рабочего в разных странах или социокультурных регионах [219].
По отношению к общим социальным условиям факторы, характеризующие особый вид трудовой деятельности, будут специфическими. В нашей схеме к ним отнесены функциональное содержание труда, условия труда, взаимоотношения на производстве, особенности внепроиз вод огненной жизнедеятельности рабочего. К специфическим факторам относятся также личностные и ролевые характеристики работника.
Вторая группа факторов - явные и латентные. Под явными факторами мы имеем в виду обстоятельства, которые непосредственно поддаются контролю в объекте исследования. Это те условия трудовой деятельности, которые можно зарегистрировать в производственной ситуации. Прочие факторы, влияющие на отношение к труду, но не поддающиеся прямой регистрации в данном исследовании, назовем латентными. 9
9 Латентные свойства, т. е. не выявленные в гипотезе, по мере исследования могут фиксироваться как явные (о диагностике явных и латентных свойств, переменных [С. 37-60]).
Далее, выделим факторы объективного и субъективного характера. Объективные - условия и обстоятельства, которые предположительно образуют не зависимые от субъекта предпосылки его деятельности, а субъективные - те, что связаны с отражением внешних условий в сознании индивида. Тогда факторы объективного характера можно рассматривать как область внешних побуждений к деятельности (стимулы), а субъективные - как внутренние побуждения (осознанные потребности и мотивы: неосознаваемые побуждения мы здесь не фиксируем, так как не предусмотрены соответствующие психологические методики). Между ними предполагается определенная связь, показанная на схеме 3.

Блок А - объективные факторы, которые включают: al - общие, равнодействующие во всех специфических видах трудовой деятельности социальные условия и обстоятельства, как-то: экономическая ситуация; социальные и политические отношения; состояние массового сознания, включая систему ценностных ориентации и норм; а2 - специфические факторы, связанные с формой собственности, особым видом трудовой деятельности, включая прямые (наемный труд или труд собственника средств производства, условия, организация, функциональное содержание, системы оплаты труда, социально-бытовая инфраструктура производства, трудовые отношения) и латентные (система семейного воспитания, школьного и трудового обучения, воздействие средств массовой информации, культурная среда и др.).
Блок В - индивидуальные особенности рабочего, где в! - функциональные или ролевые характеристики (пол, возраст, семейное положение, уровень общего образования, квалификация, участие в управлении, принадлежность к общественным организациям и т.п.); в2 - личностные характеристики (интересы и потребности, социальные установки, ценностные ориентации, идеалы, наконец, концепция образа жизни).
Блок С - отношение к труду, где с1 - субъективные аспекты отношения, как-то: восприятие общественной и личностной значимости труда, степень удовлетворенности работой и специальностью и иерархия мотивов трудовой деятельности; с2 - объективные аспекты отношения к труду, т. е. результаты работы: производительность и качество работы, инициативность, уровень ответственности, дисциплинированности и т. п.
Связки а - стимулы (внешние побуждения к деятельности), ? - восприятие, усвоение общественных функций (ролей) и социальных, в частности, производственных, нормативных требований субъектом; у - мотивы деятельности (внутренние побуждения).
Если объект исследования не индивиды, но целые группы и коллективы, то в соответствующих блоках фиксируются условия деятельности этих групп (А), объективные параметры самих групп (В), т. е. содержание деятельности, структура ее организации, характер разделения функций между членами, нормы, принятые для регуляции совместной деятельности, и санкции, используемые для поддержания этих норм и для наказания за уклонение от них, а также субъективные компоненты групповой деятельности как особенности интересов, целей, разделяемых группой, или их различие в рамках отдельных подгрупп, состояние социально-психологического климата и т. д. В результативном блоке (С) фиксируются опять-таки объективированные и субъективированные результаты деятельности, но уже в групповых показателях.
Теперь объект изучения представлен как расчлененный на качественно различные элементы, связанные воедино в некоторую гипотетическую систему. Предметом исследования будут не все элементы и связи, показанные на схеме, но лишь некоторые из них. В каком именно направлении будем мы вести анализ эмпирических данных, определяется в следующем разделе программы - в рабочих гипотезах исследования.
Конечно, вовсе не обязательно резюмировать предварительный анализ предмета в виде графической схемы. Последняя просто удобна как наглядное отображение элементов, подсистем и связей. Некоторые авторы предпочитают завершать такой анализ в логических символах и моделях, другие пользуются обстоятельными словесными описаниями. Дело здесь не в форме, а в существе: мы пытаемся систематизировать имеющееся знание о предмете изучения, чтобы обосновать путь поиска нового знания.
Предварительный системный анализ предмета исследования - это, по существу, "моделирование" исследовательской проблемы, т. е. такое ее концептуальное Расчленение и детализация, которые позволяют далее сформулировать общие и более частные гипотезы исследования [210. С. 33-38].

5. ВЫДВИЖЕНИЕ РАБОЧИХ ГИПОТЕЗ

Гипотеза - главный методологический инструмент, организующий весь процесс исследования и подчиняющий его строгой логике. Логическая конструкция гипотезы представляет собой условно-категорическое умозаключение "Если..., то...". Первая посылка выдвигает условие, а вторая утверждает следствие из данного условия. Если исследование не подтверждает следствие, гипотеза опровергается, но подтверждение следствия не дает логических оснований для достоверности гипотезы. Подтверждение делает гипотезу правдоподобной, вероятной. Отсюда одно из принципиальных требований к хорошей гипотезе: чем больше следствий она содержит, тем более вероятно ее подтверждение.10
10 О логике гипотетического рассуждения в социологии см. также [10. С. 129-144].

Исходные посылки социологических гипотез черпаются где-то на грани между наблюдениями реальных событий и системой объяснения этих событий в понятиях имеющейся социологической теории и смежных наук. Если знания, которыми мы располагаем, не позволяют объяснить данные наблюдений, возникают новые предположения - гипотезы.
Если, к примеру, отношение людей к труду объясняется социально-экономическими условиями при всеобщем господстве государственной собственности (вспомним, что это исследование 60-70-х гг.), то почему в одних и тех же социальных условиях люди по-разному относятся к своей работе? Видимо, общее объяснение (на уровне марксистской теории) здесь недостаточно. Есть и какие-то другие причины, детерминирующие отношение к труду. Что известно нам из частных наук по этому поводу? Психология утверждает, что мотивация труда обусловлена не только внешними побуждениями, но и особой формой их преломления в индивидуальном сознании личности. Далее, мы знаем из опыта, что одни и те же люди по-разному относятся к разным видам трудовой деятельности. Одни профессии кажутся им привлекательными, другие - нет. Значит, отношение к труду обусловлено его функциональным содержанием и престижностью различных видов занятий. Кроме того, из экономической статистики известно, что текучесть рабочей силы в одних профессиях больше, в других - меньше. Это укрепляет нас в выдвинутом предположении.
Вполне понятно, что в условиях разнообразия форм собственности, при формировании новых правил трудовых отношений между работниками наемного труда и работодателем, при напряжении этнонациональных конфликтов вся конфигурация гипотез будет иной. Ведущее место займут предположения о различиях отношения к труду при найме и на собственных средствах производства, в относительно благоприятной и кризисной экономической ситуации (конкуренция, безработица, реальная обеспеченность товарного рынка), в однонациональном и многонациональном коллективе с учетом состояния межнациональных отношений в данном регионе и т. д.
Рассуждая подобным образом, мы пытаемся создать более или менее развернутую и непротиворечивую концепцию для объяснения интересующего нас явления. Если мы располагаем специальной социологической теорией данной предметной области (социология труда), выдвижение гипотез значительно облегчается. Но если такой теории нет, мы строим гипотетическую систему, в которой истинное знание как бы отпущено "в кредит". Предварительный системный анализ объекта, о котором шла речь в предыдущем разделе, есть не что иное, как формулирование общей гипотезы по предмету исследования. Исходя из этого не проверенного систематическими исследованиями знания, мы черпаем аргументы для построения целой плеяды детализированных исходных гипотез, представляющих собою не что иное, как возможное объяснение исследовательской проблемы.
Руководствуясь ими, мы проверяем обоснованность выдвинутого объяснения, но не целиком, а как бы по частям.
Важно, чтобы гипотезы были логически связаны в систему доказательств выдвинутого объяснения. В таком случае подтверждение одной гипотезы дает дополнительные основания для принятия связанной с ней посылки. Проверка следующего следствия иа общей посылки предполагает новые подтверждения и так дальше. Понятно, что опровержение первой рабочей гипотезы требует выдвижения новых гипотез.
Итак, исходные гипотезы должны быть развернуты в целую цепочку выводных гипотез-следствий (операция дедуктивной обработки гипотез). В эмпирическом исследовании проверяются именно гипотезы-следствия, которые сформулированы в менее общих понятиях, чем исходные предположения. В противном случае гипотеза непроверяема в эмпирических данных.
Рассмотрим на примере, как формируются основная (центральная) и выводные гипотезы.11
11 Как подчеркивает В. Фридрих, "центральной исследовательской гипотезе принадлежит важная системообразующая функция". И лишь с установлением системы исследовательских гипотез заканчивается построение проекта решения главной проблемы исследования. "Это значит, что мы имеем здесь перед собой характерный поворотный пункт процесса исследования" [213. С. 50].
Одна из основных гипотез исследования отношения рабочих к труду формулировалась так: в рамках единой государственной формы собственности функциональное содержание труда будет ведущим фактором, определяющим отношение к труду, фиксируемое в объективных и субъективных показателях при данных общих социальных условиях трудовой деятельности. (Заметим, что в оплате труда господствовала "уравниловка".)
Отсюда следствия:
- чем выше творческие возможности работы (содержание труда), тем выше объективные показатели отношения к труду;
- чем выше творческие возможности работы, тем выше субъективные показатели отношения к труду (удовлетворенность работой).
Величина корреляции между содержанием труда по мере перехода от одних профессий к другим (по шкале разнообразия и сложности работы), с одной стороны, и отношением к труду по объективным и субъективным данным, с другой, будет выше, чем величина корреляции между повышением размера заработной платы и теми же показателями отношения к труду.
Структура мотивов труда в зависимости от его содержания будет колебаться больше, нежели в зависимости от различий в размере заработной платы.
Проверка выводных гипотез возможна лишь в случае, если все термины, в которых они формулируются, были подвергнуты эмпирической интерпретации и операционализации.
Например, в первой выводной гипотезе имеются понятия: "творческие возможности работы (функциональное содержание труда)", "объективные показатели отношения к труду" и связка "выше". В эмпирической интерпретации этих терминов мы находим их наблюдаемые индикаторы (признаки) и способ установления отношений между переменными.
Функциональное содержание труда определяется по соотношению признаков конкретной работы при учете трех критериев: уровня механизации работы, уровня требуемой квалификации и соотношения затрат физического и умственного труда (по данным хронометража на операции физические и интеллектуальные). По сочетанию этих трех свойств все профессии разбиты на шесть классов от неквалифицированного ручного труда с постоянной физической нагрузкой до высококвалифицированного труда пультовика-наладчика. Объективные показатели отношения к труду учитывают 5 признаков (выработка, качество продукции, уровень ответственности при выполнении срочных заданий, уровень инициативы в работе, повышение деловой квалификации), которые сведены в единый числовой индикатор (индекс). Связка "выше" означает, что все группы по содержанию труда ранжированы (упорядочены) по указанным признакам от низшей к высшей, то же самое сделано с индексами объективных показателей работы.12
12 Подробнее для данного примера см. (283. С. 34-37, 66-76].


Интерпретированная таким образом гипотеза проверяема. Но здесь мы сталкиваемся с серьезной методологической трудностью. Гипотеза проверяема по выделенным эмпирическим признакам. Но где гарантия, что эти признаки обоснованны? Эмпирической проверке на достоверность подлежит, таким образом, не только гипотетическое суждение, но также и его эмпирическая интерпретация.
Поэтому для повышения подтверждаемости гипотетического суждения следует руководствоваться правилами: (а) стремиться к выдвижению возможно большего числа взаимосвязанных гипотез и (б) стремиться указать для каждой гипотезы возможно большее число ее эмпирических индикаторов (референтов).
Тем не менее таким путем мы не решаем проблемы истинности гипотез, но лишь повышаем вероятность их обоснования. Истинность гипотетических предположений доказывается практическим освоением изучав-мой предметной области: в социальном эксперименте, в процессе последующего "естественного" развития социальных процессов.
Итак, гипотезы прежде всего различаются по степени общности предположений как гипотезы-основания и гипотезы-следствия. Последние дедуцируются из оснований, причем так, что с их помощью раскрывается содержание терминов и связей гипотез-оснований. Сами по себе понятия, в которых сформулирована исходная гипотеза, могут не иметь прямых эмпирических признаков, но понятия выводных гипотез непременно должны быть соотнесены с эмпирическими индикаторами. Под-тверждаемость или опровержение гипотез-следствий - путь доказательства обоснованности или опровержения гипотез-оснований.
С точки зрения задач исследования, гипотезы подразделяются на основные и неосновные. В отличие от гипотез оснований и следствий, которые логически взаимосвязаны, эти гипотезы относятся к разным задачам и как бы сосуществуют друг с другом. Естественно, что главное внимание при выдвижении гипотез уделяется основным предположениям, относящимся к центральному вопросу исследования.
По степени разработанности и обоснованности различают первичные, и вторичные гипотезы. Вторичные выдвигаются взамен первых, если те опровергаются эмпирическими данными. Иногда первичные гипотезы называют "рабочими" в том смысле, что они используются как строительные леса для возведения более обоснованных гипотез. Хорошее исследование опирается обычно на целую серию альтернативных гипотез. Тогда проверка позволяет получить более высокие основания для принятия тех предположений, которые остались после отбрасывания других альтернатив.
По содержанию предположений о предметной области проблемы можно выделить описательные и объяснительные гипотезы. Описательные - это предположения о существенных свойствах объектов (классификационные), о характере связей между отдельными элементами изучаемого объекта (структурные). Объяснительные гипотезы относятся к предположениям о степени тесноты связей взаимодействия (функциональные) и причинно-следственных зависимостях в изучаемых социальных процессах и явлениях. Это наиболее сильные гипотезы, требующие экспериментальной проверки.
Сформулируем некоторые общие требования, которым должна удовлетворять удачная гипотеза, подлежащая прямой эмпирической проверке.
(а) Гипотеза не должна содержать понятий, которые не получили эмпирической интерпретации, иначе она непроверяема.
(б) Она не должна противоречить ранее установленным научным фактам. Иными словами, гипотеза объясняет все известные факты, не допуская исключений из общего предположения. Например, гипотеза "чем более разнообразен труд, тем больше удовлетворенность работой" должна быть отброшена, ибо противоречит имеющимся в психологии данным. Известно, что при определенном психофизиологическом типе личности именно однообразная и монотонная работа доставляет удовлетворение, а разнообразная - нет. Другая гипотеза - "функциональное содержание труда (т. е. включая степень монотонности и разнообразия работы) детерминирует удовлетворенность работой" - не противоречит этим сведениям и может быть принята для проверки.
в) Из предыдущего правила вытекает требование простоты гипотезы. Она не должна обрастать целым лесом возможных допущений и ограничений, лучше исходить из максимально простого и общего основания. Наше предположение о влиянии функционального содержания труда на отношение к работе имело единственное ограничение: "при данных социально-экономических условиях".13 Между тем гипотеза проверялась только на рабочих. Значит ли это, что следует ограничить предположение дополнительными условиями? Нет. Потому что нам не известны факты, противоречащие высказанному предположению, если применить его к инженерному труду или к труду сельскому.14
13 Спустя 15 лет подтвердилось, что это ограничение действительно было крайне важным, так как при повторном обследовании в середине 70-х гг. обнаружилось, что условия труда и его материальное стимулирование приобрели не менее значимую роль в их влиянии на отношение к труду, чем содержание работы [305].
14 И это предположение оказалось справедливым после его проверки в нашем исследовании отношения к труду инженеров проектных организаций [249] и в исследованиях И. Т. Левыкина отношения к труду колхозников [139].

г) Это тем более важно иметь в виду, если учесть другое требование. Хорошая гипотеза приложима к более широкому кругу явлений, нежели та область, которая непосредственно наблюдается в исследовании. Так, указанная в примере гипотеза была подтверждена на небольшой пробной выборке рабочих (около 250 человек) старше 30 лет.
(д) Гипотеза должна быть принципиально проверяема при данном уровне теоретических знаний, методической оснащенности и практических возможностях исследования. Хотя это требование также очевидно, оно нередко нарушается.
(е) Наконец, рабочая гипотеза должна быть специ-физирована в том смысле, что в самой формулировке следует указать и способ ее проверки в данном исследовании. Это требование подводит итог всем предыдущим. Оно предполагает, что в формулировке гипотезы нет неясных терминов, четко обозначена ожидаемая связь событий, проверка предположения не вызывает трудностей со стороны методов и организационных возможностей. Специфическими являются выводные гипотезы, т. е. те частные следствия, которые мы проверяем путем прямого сопоставления с фактами.15
15 Особенности экспериментального анализа рассматриваются в гл. б, § 3, а практические задачи организации инновационных экспериментов - в гл. 7.

Перечисленные выше формальные требования делают гипотезу "хорошей" лишь при условии, что содержание ее не тривиально и не сводится к суждениям здравого смысла. В теоретически ориентированном исследовании бывает полезно иногда пожертвовать строгостью эмпирической проверки некоторых частных следствий из категориально насыщенной интересной гипотезы, открывающей перспективу приращения научного знания. В прикладном исследовании нетривиальность гипотез, как правило, выражается в формулировке альтернативных решений практической проблемы. Каким бы разумным ни казалось некоторое решение, у него всегда найдутся слабые стороны. Эмпирическая проверка сильных и слабых сторон нескольких вариантов возможных решений социальной проблемы будет наверняка ценнее, так как, взвесив все "за" и "против", мы найдем наиболее эффективный способ действий.
В заключение еще раз напомним, что весь исследовательский процесс состоит из, можно сказать, непрерывной постановки и проверки разнообразных предположений: центральной гипотезы всего исследования, следствий из нее, вторичных гипотез, формулируемых в случае отвержения ошибочных, постановки частных задач методического характера (также гипотез, но уже выполняющих "инструментально-служебную" роль). В рамках исследовательской программы внимание социолога должно быть сосредоточено прежде всего на разработке центральной, ориентирующей всю работу гипотезе и вытекающих из ее содержания проверяемых следствий.

6. ПРИНЦИПИАЛЬНЫЙ (СТРАТЕГИЧЕСКИЙ) ПЛАН ИССЛЕДОВАНИЯ

Основная предпосылка для выбора принципиального плана - состояние наших знаний к моменту сбора эмпирических данных и отсюда - возможность для разработки гипотез. Можно выделить четыре основных варианта стратегии исследовательского поиска (Схема 4).


1. Формулятивный (разведывательный) план применяется в случае, если об объекте исследования имеется самое смутное представление и социолог не в состоянии выдвинуть никаких гипотез. Цель плана - выявление проблем и формулировка гипотез.

2. Описательный (дескриптивный) вариант исследования возможен, когда знания объекта достаточно для выдвижения описательных гипотез. Цель плана - строгое описание качественно-количественных особенностей социальных структур, процессов и явлений.

3. Аналитико-экспериментальный план - наиболее сильный вариант исследовательского поиска. Его применяют лишь при условии достаточно высоких знаний в изучаемой области, что позволяет выдвинуть объяснительные предположения. Цель плана - исследование функциональных взаимосвязей и казуальных отношений.18
18 Особенности экспериментального анализа рассматриваются в гл. 5, § 3, а практические задачи организации инновационных экспериментов: в гл. 7, § 2.

Особую разновидность аналитико-эксперименталь-ного плана образуют исследования, цель которых - поиск управленческих решений. В том и другом случаях социолог пользуется логикой экспериментального анализа, но при организации практического эксперимента возникают специфические задачи, отличные от тех, которые приходится решать при работе по аналитике-экс пе-риментному плану в научных целях.
Перечисленные варианты общего плана относятся к разовым обследованиям, в которых сбор данных осуществляется в максимально короткие сроки во избежание искажающих временных воздействий.

4. План повторно-сравнительного исследования в отличие от трех предыдущих применяется для выявления тенденций социальных процессов и предполагает сопоставление данных в определенном временном интервале. Сравнительные исследования проводятся также и в рамках одного временного интервала для того, чтобы установить общность и специфику социальных проблем в региональном, социально-культурном и других разрезах.17
17 См. об этом Гл. 5, § 5.

На схеме 4 выделены существенные особенности каждого исследовательского плана, включая требования, предъявляемые к организации выборки, которые более обстоятельно рассматриваются в следующем параграфе.
Нередко в одном исследовании мы проходим все или несколько стадий: начиная с формулятивного плана, переходим к выдвижению описательных гипотез и осуществляем описательный план, а затем приступаем к уяснению функциональных и причинных связей путем реализации экспериментального или псевдо-экспериментального плана исследования.
Рассмотрим некоторые процедурные особенности, характерные для трех типов стратегии исследовательского поиска.
Формулятивный, или разведывательный) план [364. С. 91-100]. В новой области исследования, где литература весьма скудна или ее вовсе нет и объект незнаком, исследование начинается с общей разведки. Это позволяет определить дальнейшие пути поиска с точки зрения выявления и формулирования проблем, разработки гипотез.
Формулятивный план предполагает три основные стадии работы.

(1) Изучение имеющейся литературы. Работа на данной стадии начинается с составления возможно полной библиографии и завершается проработкой литературных источников.

(2) Беседы с компетентными лицами, а именно специалистами, работающими над аналогичными проблемами, и практиками, занятыми в изучаемой области. Целесообразно предварительно составить список лиц и учреждений, к которым мы обратимся за консультацией.
Беседы со специалистами преследуют несколько це-лег. Надо убедиться, что составленная библиография охватывает проблему, что мы не упустили чего-то важного. Беседы с практиками также имеют целью поиск дополнительной информации. Допустим, мы собираемся изучать социальные проблемы конверсии предприятий военно-промышленного комплекса. Первый человек, с которым мы будем разговаривать, - один из руководителей соответствующего оборонного предприятия. А первый вопрос к нему: "Кто, вы или кто-то из ваших помощников или сотрудников, мог бы рассказать, с какими проблемами сталкивается предприятие, что особенно мешает перестройке производства?"
Другая задача таких интервью - поиск надежных документальных сведений: картотек, протоколов решений, справок, отчетов и т. п., третья - набросок первичных гипотез.
Беседы такого рода требуют некоторого навыка и умения. Нужно создать атмосферу откровенного разговора. Иногда полезно снять личную ответственность собеседника в самой форме постановки вопросов. Не спрашивать прямо "Какие факторы влияют на такой-то процесс?", а задать тот же вопрос в косвенной форме: "Некоторые считают, что такие-то факторы влияют на данный процесс", и затем узнать мнение нашего собеседника, В его ответах часто выявляются новые идеи или высказываются оригинальные контраргументы против названных.
Весьма опасно прикидываться совершенно некомпетентным в вопросе из желания получить новую информацию. В таком случае собеседник ограничивается самыми общими, тривиальными суждениями, и мы не достигнем цели.

(3) Завершающая стадия - разведывательное наблюдение. Оно не формализовано, как в случае описательного плана исследования. У нас имеется лишь перечень вопросов для изучения, но пока отсутствует детальное (формализованное) членение их по пунктам.

Целесообразно наблюдать поведение новичков, недавно появившихся на изучаемом объекте. Они подмечают те особенности, которые не заметны старожилам. Важно обратить особое внимание на конфликтные и необычные ситуации, которые наиболее рельефно обрисовывают нормальные условия деятельности, ибо конфликт - выход за рамки нормы, обозначающие ее границы. Интересны переходные стадии объекта в момент реконструкции, осуществления социальных и экономических экспериментов, бурного развития, когда анализ социальных явлений особенно продуктивен для выдвижения объяснительных гипотез.
Работа по разведывательному плану завершается четкой формулировкой проблем, определением цели, задач их изучения, основных гипотез. Она предваряет переход к описательной и аналитической стадиям исследования. Вместе с тем такой план имеет и самостоятельную ценность, особенно в прикладной социологии, где полезно выявить максимально полный комплекс проблем, установить очередность их решения с точки зрения главных интересов данной организации. Только после этого целесообразно развертывать исследование по выделенным направлениям.
Формулятивный план нужно отличать от пробы или пилотажа методик для сбора данных. Цель формулятивного плана - выявление проблем и выдвижение гипотез; проба же проводится для проверки конкретных методов, процедур, приемов организации всего исследования. Она осуществляется при любом стратегическом плане.
Описательный план. Его цель - систематическое качественно-количественное описание объекта, а главное отличие от формулятивного в том, что все элементы, подлежащие описанию, должны быть заранее определены в классификационных и структурных гипотезах. Следовательно, необходима строгость в эмпирической интерпретации понятий и регистрации данных. Сбор информации по описательному плану проводится на основе либо монографического, либо выборочного исследования. При втором способе необходимы расчеты допустимой ошибки выборки и других статистических показателей надежности описания.
Типичные примеры исследований описательного плана - опросы общественного мнения, в которых фиксируются оценки и суждения населения по проблемам экономической, социальной, политической и культурной жизни,18
18 Опросы общественного мнения особенно чувствительны к требованиям представительности выборки опрашиваемых. Если по существу заданных вопросов и полученных ответов каждый может делать собственные умозаключения, то ответственность за аккуратность представительства данных целиком ложитсяцна исследователя. В известном смысле социологи, проводящие такие опросы, несут основную ответственность за престиж и уважение к нашей профессии в обществе.
Дескриптивное исследование заканчивается классификацией данных в рамках поставленных задач (вопросов), детальным описанием структуры предмета (например, свободного времени) с минимально необходимой интерпретацией установленных фактов особенностями обследуемых общностей в их социально-профессиональном, социально-демографическом, территориально-поселенческом, этнокультурном и других аспектах. В дескриптивный план вводят элементы аналитического, т. е. изучают взаимосвязи между социальными показателями, будь то оценки общественного мнения или другие "переменные".
Описание, как и любой иной тип исследования, не может быть чисто фактуальным без всяких методологических предпосылок. Огромную роль играет здесь обоснованность группировки эмпирического материала. *
Аналитико-экспериментальный план используется как стратегия исследования, если тщательно продуманы объяснительные гипотезы. Цель плана - установление функциональных и казуальных связей в социальных объектах и процессах, а при реализации практического социального эксперимента - поиск управленческих решений.
Социальный эксперимент осуществляется либо путем целенаправленного воздействия на реальные объекты (натурный эксперимент), либо с помощью особого анализа информации об объектах, которые в этом случае ставятся в экспериментальные условия лишь мысленно. Мысленный эксперимент иногда можно провести на материалах, полученных по описательному плану, если имеется достаточно полная информация, удовлетворяющая требованиям объяснительных гипотез. И в этом случае мы имеем дело с экспериментально-аналитическим или "псевдоэкспериментальным" вариантом плана исследования.
Практически описательный план всегда содержит какие-то элементы аналитического - явно или интуитивно мы стремимся разрабатывать классификационные и структурные гипотезы, опираясь на хотя бы смутные представления о некоторых функциональных и причинных связях изучаемых явлений. Например, изучение бюджетов времени различных социальных групп подсказыват, что характер труда и характер досуга взаимосвязаны. Это предположение может быть проверено на имеющемся материале. Достаточно построить перекрестные таблицы по группировкам профессий и группировкой занятий в свободное время.
Натурный эксперимент требует специальной системы организации исследования и особенно тщательного контроля условий, в которых оно проводится. Это и есть особый способ сбора первичных данных, и спрсоб их анализа, которые мы рассмотрим отдельно (гл.5 § 3), а особенности интерпритационного или качественного анализа рассматриваются в гл.6.

7. Программные требования к выборке.

В подавляющем большинстве случаев социолог использует тот или иной способ выделения из большой совокупности явлений и объектов изучения некоторую их часть в надежде, что на этой выборочной совокупности могут быть выявлены свойства объекта исследования в целом. 19
19 В отличие от идеализированного обекта исследования, как определенной области социальной реальности, содержащей предмет изучения, здесь имеется ввиду эмпирический объект: конкретные индивиды, группы, организации, регионы, локализованные во времени и пространстве.

Тип и способы выборки прямо зависят от целей исследования и его гипотез. Чем конкретнее цель, чем яснее сформулированы гипотезы, тем правильнее будет решен вопрос о выборе.
Наиболее строгие требования предъявляются к выборкам десриптивных и аналитико-экспереминтальных исследваний, наименее строгие - к исследованиям по разведывательному плану. В последнем случае отбор "единиц наблюдения" на объекте подчиняется довольно простым правилам: следует выделять полярные группы по существенным для анализа критериям. Численность таких несистематических выборок строго не определяется. Все зависит от состояния полученной информации. Наблюдение или опрос в таком исследовании продолжаются до тех пор, пока не обнаружится, что получится информация, достаточно разнообразная для формулировки гипотез. Следовательно, состав и объем выборки заранее не фиксируется, а устанавливаются опытным путем по мере развития исследования.
В исследовании дескриптивного плана вборка, напротив, должна быть строго репрезентативной. 20
20 Мы рассматриваем лишь принципиальные проблемы выборочных исследований. Методы и процедуры осуществления выборок разного типа см. [12. Гл. V; 118; 128; 196. С. 31-38; 198. Гл. III; 218. Гл VI; 262. Ч.1; 287], а также в прил. 2 "Аннотированный список литературы"

Требования репрезентативной выборки означают, что по выделенным параметрам (критериям) состав обследуемых должен приближаться к соответствующим пропорциям в генеральной совокупности. Между тем, строго репрезентативную выборку по всем важным для проблематики исследования параметрам обеспечить невозможно, и поэтому следует гарантировать репрезентацию по главному направлению анализа данных.
Прежде всего, надо уяснить, какие из имеющихся сведений о характеристиках генеральной совокупности существенны для целей исследования. Во многих случаях это половозрастной, социально-профессиональный, имущественный состав обследуемых, их пространственная локаклизация. Половозрастная структура "замыкает" на себя многие показатели семейного состояния, уже известные по другим данным. Возраст содержит указания на жизненный опыт и, как правило, не рабочий или профессиональный стаж. Социально-профессиональные, социально-статусные характеристики - это свидетельства о различиях в системе реального положения людей и их особых интересов, позиций. Пространственная локализация (по территории, подразделениям предприятий и учреждений, по другим административным и производственным "локалам") важна и с точки зрения особенностей условий этой деятельности (например, центр и периферия, основные и вспомогательные службы), и с точки зрения адресности итоговых выводов и рекомендаций, которые должны быть "привязаны" к административным или производственным ячейкам, имеющим четкие границы и часто самоуправляемым. В сочетании трех названных параметров - половозрастной структуры, социального состава, пространственной локализации - можно, как правило, быть уверенным, что выборка будет представительна для анализа многих социальных проблем. Понятно, что это правило имеет исключения в зависимости от конкретных условий и особых целей исследования (например, в этнически неоднородной среде существенно иметь в виду репрезентацию по критерию национальной принадлежности).
Мера подобия выборочной модели структуре генеральной совокупности оценивается ошибкой выборки, а пределы допустимой ошибки опять-таки зависят от цели исследования.
Иногда требуется повышенная надежность, как это имеет место в экономических и демографических обследованиях, например при переписях населения. Здесь существенные ошибки оборачиваются миллионными потерями материальных ресурсов и просчетами планирования.21
21 Аккуратная репрезентативная территориальная выборка в современной России требует систематических коррекций. Это связано с тем, что территориальные административные границы (именно они являются основами официальной статистики населения) формировались Для целей, не совпадающих с социально-исследовательскими и помимо того состав и структура населения в периоды реформации неустойчивы. Как показывает М. С. Косолапов [128], достоверные расчеты общенациональной и региональных представительных выборок - сложная исследовательская задача. Экономная выборка предполагает также аккуратные расчеты маршрутов исследователей (интервьюеров и др.), что составляет особую проблему в данном регионе.

Гораздо чаще социологические обследования проводятся для уяснения общих тенденций, общей ориентировки в сфере социальной политики.
Весьма полезна следующая приблизительная оценка надежности результатов выборочного обследования [301. С. 36].22
22 Формулы расчета ошибок выборки см. в литературе, указанной в сноске 19.

Повышенная надежность допускает ошибку выборки до 3%, обыкновенная - до 3-10% (доверительный интервал распределений на уровне 0,03-0,1), приближенная -от 10 до 20%, ориентировочная - от 20 до 40%, а прикидочная - более 40%.
В аналитических и экспериментальных исследованиях проблема статистической репрезентативности выборки оказывается второстепенной в сравнении с необходимостью обеспечить качественное представительство изучаемых социальных объектов,
Рассмотрим следующий пример. В изучении образа жиз* ни населения некоторого города мы, следуя правилам дескриптивного обследования, хотим обеспечить представительство всех групп населения соответственно их пропорциям в составе генеральной совокупности с отклонением ±5% от истинного распределения. Такая выборка, представительная в качественном отношении, будет также и статистически репрезентативной, но следует решить, нужно ли это.
Напомним, что репрезентативные выборки необходимы лишь в том случае, если целью исследования является получение суммарных данных в отношении изучаемого объекта в целом. В нашем примере - это все население данного города. Тогда в выводах социолог имеет право сообщить, что в среднем горожане так-то оценивают различные условия жизни и деятельности, в среднем такая-то доля населения проявляет высокую активность в таких-то видах деятельности, а такая-то - низкую и т. п. Но с практической точки зрения, не говоря уже о теоретических задачах изучения образа жизни, нам гораздо важнее выявить специфику условий и образа жизни различных групп населения и в том числе тех, которые, будучи малочисленными, нуждаются в специальном внимании.
Допустим, что в составе населения города имеется 370 ветеранов Отечественной войны. Чтобы получить более или менее достоверную информацию об условиях их жизни и их проблемах, надо обеспечить должное численное представительство этой категории граждан в выборочной совокупности. Но поскольку выборка статистически репрезентативна, то при численности населения города, скажем, в 100 тыс. и численности выборочной совокупности в 2 тыс., т. е. при двухпроцентной выборке, доля ветеранов в выборочной совокупности составит 60 человек. Много это или мало? Возможно, этой численности достаточно для того, чтобы сделать статистически достоверные заключения о простейших частных показателях условий их жизни, например об уровне обеспеченности жилищем ветеранов войны, в сравнении со среднестатистическими показателями на всю выборку населения города. Но как только мы захотим углубить анализ, мы обнаружим, что численность подвыборки ветеранов явно мала. К примеру, важно установить, какова доля ветеранов войны, проживающих в отдельной квартире и без семьи, т. е. одиноких. В таком случае придется составить табличку размерностью 2X2 (две градации "проживают с семьей" и "одиночки" 4- две градации по критерию наличия своей комнаты или квартиры). В каждой клеточке этой таблицы может быть в пределе по 15 единиц наблюдения (60:4=15). Конечно, реальное распределение окажется иным. Так, ветеранов-одиночек, не имеющих собственной комнаты, не будет вовсе. Зато одиночек, проживающих в отдельной квартире, может оказаться, допустим, 5-10 человек. Вместе с тем именно зга категория ветеранов и составляет предмет особого внимания. Однако при численности подвыборки в 10 человек никакой дальнейший статистический анализ уже невозможен.
Следовательно, если мы хотим изучить в статистических показателях особенности условий и образа жизни каких-то определенных групп населения, репрезентативная выборка должна быть заменена целевой, в которой численность каждой интересующей нас группы будет достаточна для более основательного анализа. Такая выборка, будучи качественно представительной в отношении целей исследования, не является статистически репрезентативной в отношении генеральной совокупности.
Во многих случаях необходимы именно целевые выборки23.
23 Иногда целевую выборку называют "социологической", в ней обеспечивается представительство по признакам, выявленным в предыдущих социологических исследованиях, а для реализации таких выборок могут использоваться таксономические процедуры (см. ниже: с. 318-322, а также [84; 107].

Особенно это важно в исследованиях экспериментального плана. Скажем, проверяется эффективность введения новой формы организации труда. Ясно, что для этого следует отобрать подразделения, где введена новая организация, и для сравнения - аналогичные, где работа идет по-старому. Следует гарантировать в выборке равную численность экспериментальных подразделений или организаций и "контрольных", работающих по прежней системе. При этом важно так подобрать эти подразделения, чтобы они были аналогичны по всем существенным характеристикам, кроме факта наличия или отсутствия новой формы организации труда. Формы собственности, профессиональный и квалифицированный состав работников, их половозрастная структура и, возможно, другие показатели должны быть сопоставимы. Решающее значение имеет здесь отнюдь не пропорциональность выборочной доли экспериментальных подразделений фирмы или предприятия в отношении к их доле в генеральной совокупности, но именно качественное представительство экспериментальных и контрольных объектов соответственно цели исследования.
Численность (объем) выборки зависит от уровня однородности или разнородности изучаемых объектов. Чем более они однородны, тем меньшая численность может обеспечить статистически достоверные выводы. Но степень однородности социального объекта зависит, в сущности, от того, насколько детально мы намерены его исследовать. Практически любой, самый "элементарный" объект оказывается чрезвычайно сложным. Лишь в анализе мы представляем его как относительно простой, выделяя те или иные его свойства. Чем более основательным и детальным будет анализ, чем больше свойств данного объекта мы намерены принять во внимание в их сочетании, а не изолированно, тем больше должен быть объем выборки.
Для решения такого рода задач как раз и необходимы целевые аналитические выборки. В них учитывается не только структура изучаемой совокупности, но и ограничения, накладываемые на объем выборки целями исследования, глубиной анализа проблем.
Используя статистический критерий Стьюдента, можно рассчитать объем выборок в зависимости от заданного уровня доверительного интервала ошибки вывода [227. С. 19-21]. Чем меньше объем сравниваемых подвыборок (пусть это будут ветераны-одиночки и семейные), тем больше должно быть различие каждой пары сопоставляемых статистик (например, процентные различия оценок условий быта теми и другими). Если численность сравниваемых подвыборок неодинакова, за базу определения допустимой ошибки следует брать наименьшую подвыборку.
В зависимости от объема подвыборки существенность процентных различий определяется таблицей:
Объем подвыборок по их численности
Значимая разность в % при ошибке не более 5 %
Объем подвыборок по их численности
Значимая разность в % при ошибке на более 5%
50
20
300
8
100
14
500
6,3
150
11,5
1000
4,5
200
10
5000
2









Допустим, что удовлетворительно оценивают условия быта 85% ветеранов-женщин и 79% мужчин, проживающих с семьями, и соответственно 32% женщин и 38% мужчин-одиночек. Разности в процентах составляют здесь: 85-79=6 и 42- 38,4=3,6%. При численности подвыборок до 150 человек и при 5-процентном уровне ошибки эти различия нельзя признать существенными, так как они должны перекрывать 11,5%. Но разлиния между соответствующими оценками одиночек и семейных будут существенны. Они составят для женщин 85-32= 53% и 79-38=41% для мужчин. Такие различия значимы уже при выборках около 50 человек. Достоверный вывод звучит так: решающей является ситуация проживания ветеранов с семьей или одиноко. В какой мере эти обстоятельства больше переживаются мужчинами или женщинами, сказать трудно; наших данных для этого недостаточно.
Авторы приведенных расчетов отмечают, что выборки на уровне 500 человек позволяют анализировать табт лицы сопряженности с 4 признаками из трех градаций каждый, а выборки в 1000 единиц расширяют возможности уверенного анализа до таблиц с 6 признаками из пяти градаций. Все это при условии обеспечения доверительного интервала, не превышающего 5% стат^сти-чески значимой ошибки.
Общее правило таково: объем выборки при заданном уровне доверительного интервала должен быть не менее чем пК единиц наблюдения, где п - объем под-выборки по столбцу, а К - число столбцов.
Объем выборки зависит также от уровня доверительного интервала допустимой ошибки, каковая, как уже говорилось, задается целесообразной точностью итоговых обобщений: от повышенной до ориентировочной. Однако здесь имеются в виду так называемые случайные ошибки, связанные с природой любых статистических погрешностей. Именно они и вычисляются как ошибки репрезентативности вероятностных выборок.
В. И. Паниотто приводит следующие расчеты репрезентативной выборки с допущением 5-процентной ошибки [199. С. 81].

Объем генеральной совокупности Объем выборки
500
222
1000
286
2000
333
3000
350
Объем генеральной совокупности Объем выборки
4000
360
5000
370
10000
385
100000
358
Для совокупности более 100000 выборка составляет 400 единиц. Если же иметь в виду генеральные совокупности численностью от 5 тыс. и больше, то, по расче там того же автора, можно указать величины фактичес кой ошибки выборки в зависимости от ее объема [200 С. 82], что для нас весьма важно, памятуя, что величин; допустимой ошибки зависит от цели исследования и необязательно должна приближаться к 5-процентном; уровню.

Объем выборки, если генеральная совокупность ?5000
25
45
100
123
156
204
400
625...
Фактическая ошибка при данном объема выборки, %
20
15
10
9
8
7
5
4

Наряду со случайными возможны ошибки систематического характера. Они зависят от организации выборочного обследования. Это разнообразные смещения выборки в сторону одного из полюсов выборочного параметра.
Объем, выборки определяется аналитическими задачами исследования, а ее репрезентативность - целевой установкой программы. Именно программа задает образ необходимой генеральной совокупности для проведения выборки. Будет ли это все население или особые его структурные образования, все элементы изучаемого объекта или только выделяемые по заданным программой критериям.
Генеральную совокупность составляют все единицы определенного в программе объекта. Теперь .следует обеспечить равную их вероятность попадания в выборочную совокупность.
При небольших по численности генеральных совокупностях применяют случайную бесповторную выборку, где обеспечивают равную вероятность попадания в исследование всех ее единиц по полному их списку из генсовокупности. Имея полный список работников предприятия (например, 2000 человек) и определив объем выборочной совокупности (например, в 2000 человек), устанавливаем шаг выборки делением первого на второе (2000:200) и получаем шаг отбора - каждый 10-й из списка. Здесь важно не допустить систематической ошибки из-за отсутствия в списке, скажем, какого-то подразделения, например работающих в филиале предприятия.
При больших генеральных совокупностях, как это имеет место в опросах населения, используют многоступенчатый отбор по районам, т. е. крупным структурным составляющим генеральной совокупности: регионы, типы поселений, кварталы города. На каждой ступени отбора следует обеспечить требования представительности населения, т. е. обоснованно отобрать регионы так, чтобы не было смещения по какому-то важному параметру (например, по этнонациональному). То же самое и на последующих ступенях отбора. В конечном счете отбор производится опять-таки систематически с установленным шагом отбора по списку граждан (из списков избирателей или иных), списку хозяйств на селе, путем посещения каждой, скажем, 20-й квартиры в списке квартир каждого 50-го дома выделенного квартала города.
Многие обстоятельства усложняют проблему расчета ошибки и нередко могут привести к тому, что формально-статистически репрезентативная выборка'окажется качественно непредставительной.
Итак, качество выборки зависит от трех условий: (а) от меры однородности социальных объектов по наиболее существенным для исследования характеристикам; (б) от степени дробности группировок анализа, планируемых по задачам исследования; (в) от целесообразного уровня надежности выводов из предпринимаемого исследования.
Очень часто малоопытный социолог не улавливает разницы между проблемой ошибки репрезентативности выборки и ошибки вывода из данного конкретного распределения в рамках выборочной совокупйости.
Пусть выборка достаточно репрезентативна и ошибка по тому или иному параметру выборки незначительна. Оценка уровня достоверности вывода по каждому конкретному распределению остается при этом проблемой самостоятельного анализа.24
24 Приемы расчета разнообразных ошибок вывода рассматривает К. В. Кемниц, который подчеркивает, что формально-статистические методы расчета ошибок вывода должны предваряться "инженерным"
(т. е, содержательным, - В. Я.) изучением распределения [108. С. 4]

Несколько заключительных замечаний. Из сказанного выше может показаться, что обеспечить представительство данных в выборочном обследовании если и удается, то ценой непомерных усилий, разумность затрат которых часто сомнительна. Рекомендуется, во-первых, не отчаиваться и, во-вторых, рассуждать здраво, имея в виду программные цели исследования.
Если перед нами стоит задача выполнить дескриптивное обследование большой общественной значимости, в итоге которого должны быть сделаны заключения относительно генеральной совокупности в целом, следует, конечно, максимально реализовать все требования репрезентативной выборочной процедуры. Затраченные усилия будут не только оправданны, они просто необходимы, так как ошибки в выводах такого исследования недопустимы. Здесь ложная информация опаснее ее отсутствия (достаточно сослаться на ошибки прогнозов исхода выборов вследствие ошибок выборки опросов электората или ошибки в исследованиях рынка).
Если же задачи исследования более скромные, уровень надежности планируемых выводов с точки зрения их статистической точности можно смело понизить, но надо принять все меры к качественному представительству выборочной совокупности. Преувеличенное внимание к формально-статистическим критериям достоверности выводов (и тем более их абсолютизация) за счет качества исходной информации и качества анализа - свидетельство профессиональной неопытности социолога. Подчеркивая статистическую надежность данных, он вводит в заблуждение и себя, и, хуже того, тех, кто привык верить в убедительность математических расчетов. Нельзя забывать о реальной природе того, что кроется за цифрами и математическими формулами. Ведь сами исходные характеристики, получаемые исследователем путем опросов или другими способами, лишь условно переводятся в количественные показатели. Часто эти количественные сведения весьма приблизительно отражают существо социальных процессов. Поэтому усилия, направленные на строгость статистического обоснования результатов, приобретают смысл только при условии серьезного качественного анализа проблемы, содержательного ее изучения. Бывает и так, что непредставительные в статистическом смысле данные, многократно повторяемые на разных подвыбо^рках, как раз свидетельствуют об определенной социальной тенденции лучше, чем статистически достоверный вывод, сделанный на одной единственной выборке.
Следует постоянно помнить, что социолог призван сосредоточить внимание именно на существе социальных проблем, активно привлекать к постановке задач исследования других специалистов, практиков и теоретиков, внимательно следить за литературой по широкому кругу вопросов, относящихся к предмету исследования. Наконец, для решения собственно статистических задач, касающихся типа и объема выборки, он прежде всего обязан максимально четко сформулировать конкретные вопросы, подлежащие решению, и уже после этого обращаться к соответствующим расчетам разнообразных статистик.

8. ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ К ПРОГРАММЕ

Составление программы - необходимое условие успешности всей работы. На рис. 4 показана принципиальная последовательность действий социолога в процессе разработки программы, а на рис. 5 - развертка блоков программы. Программа выполняет две важнейшие функции: научно-познавательную и научно-организационную. Первая состоит в обеспечении теоретико-методической целостности исследования, вторая обеспечивает эффективное сотрудничество участников исследовательского коллектива, разделение труда между ними ради достижения общего научного и научно-практического результата.



Каковы общие требования, предъявляемые к идеальной программе?
Первое требование - необходимость программы. Беспрограммное исследование напоминает поиск методом проб и ошибок: расход энергии часто не оправдывает познавательный эффект. В ходе исследования обнаруживается, что понятия не "покрываются" эмпирическими данными, при отсутствии гипотез неясно, как обрабатывать материал. Попытки сформулировать эти вопросы на стадии анализа данных приводят к разочарованиям: материал был собран не полностью, выборка не удовлетворяла задачам работы, получены ответы не на те вопросы, которые планировались вначале.
В конце работы исследователи приходят к выводу, что теперь они проделали бы все это совершенно иначе.
Подобный вывод нередко возникает и при работе по тщательно сформулированной программе. Но здесь сомнения и новые вопросы имеют продуктивный характер, возникают более обоснованные гипотезы, требующие специальной целенаправленной проверки по новой программе. Такая неудовлетворенность достигнутым результатом - плод творческого поиска, тогда как в первом случае она является итогом неиспользованных возможностей.
Второе требование - эксплицитность программы. Все ее положения должны быть четкими, все элементы продуманы в соответствии с логикой исследования и ясно сформулированы. Интуитивный набросок программы не может заменить строгую обоснованность всех исходных посылок и правил процедуры. Кроме того, программа является документом, единым для всего научного коллектива, коль скоро серьезные исследования невозможно провести в одиночку и требуется участие многих специалистов. При отсутствии ясно выраженной программы участники исследования теряют общий язык, тратят время на увязывание и уточнение вопросов, которые не возникли бы, будь у них общая программа.


Третье требование - логическая последовательность всех элементов программы. Нельзя начать с выбора принципиального плана, не представляя цели и задачи исследования. Бессмысленно пытаться формулировать частные гипотезы, не представляя объект в целом (хотя бы на уровне общих гипотез). Нельзя начинать отработку методов сбора данных, не имея принципиального плана исследования в целом и до того, как ключевые понятия подверглись эмпирической интерпретации.
Короче говоря, все звенья программы связаны в логически стройную цепочку. Обрыв в одном звене немедленно влечет за собой ошибки в последующих операциях.
Четвертое требование - гибкость программы. Кажется, что оно противоречит предыдущему. Но в действительности гибкость программы подчеркивает связанность всех ее звеньев в динамике развития процесса исследования, обязывает систематически обозревать все разделы программы по мере того, как обнаруживаются ошибки в каком-то отдельном звене.
Например, в ходе пилотажа (пробы методик) обнаруживается, что эмпирическая интерпретация некоторого важного понятия неудовлетворительна. Изменение интерпретации требует пересмотра в каких-то частях концептуальной схемы и, конечно же, предполагает переформулировку соответствующих гипотез (связанных с употреблением понятия). Обычно на стадии предварительного целостного анализа объекта продолжается работа над уточнением понятий, а на стадии разработки гипотез вносятся исправления в системный анализ предмета.
Нередко разработка программы проходит два этапа. Вначале набрасывается макет программы с указанием цели, задач исследования, приблизительной формулировки гипотез; за этим следует стадия полевого исследования по формулятивному плану, и, наконец, составляется полная программа исследования с учетом литературных источников и полевых наблюдений.
Наконец, не все исследовательские программы непременно должны строиться по той жесткой схеме, что была здесь предложена. Особенности типа исследования - теоретико-прикладного или практически-прикладного - накладывают отпечаток на детали ее компоновки и построения. К этим вопросам мы еще вернемся в VI главе, а здесь подчеркнем, что тщательно разработанная программа представляет собой важный результат научной работы.
Программа может быть опубликована как самостоятельный научный труд. Причем не исключено, что по этой программе другие исследователи будут собирать и анализировать эмпирический материал, тем самым добиваясь совместными усилиями повышения его познавательной ценности и представительности. Публикация программы подобна передаче лицензии на производство научного знания.

Практические советы
1. Не начинайте разработку программы прежде, чем вы не уясните, в чем главная проблема исследования, ее познавательный и практический общественный смысл.
2. Обдумайте и обсудите с другими, является ли данная проблема достаточно значимой в теоретическом и (или) практическом смысле, чтобы затратить усилия на исследование, нет ли уже готовых аналогов решения этой проблемы, не является ли она частью другой, более общей. Какой именно, есть ли решения этой общей проблемы?
3. В зависимости от предыдущего обдумайте, будет ли ваше исследование теоретико-прикладным или практически-прикладным, а затем решите, располагаете ли вы достаточными ресурсами (знаниями, источниками дополнительной информации, материальными средствами) для проведения исследования такого типа в приемлемые сроки.
4. Постарайтесь в предварительном варианте детализировать проблему, наметить объект и уточнить предмет исследования и снова продумайте, какие практические трудности возникнут в проведении исследования. В частности, в какой мере доступны объекты исследования, располагаете ли вы нужными материальными ресурсами, получите ли вы должную поддержку со стороны ответственных лиц, заинтересованных в изучении и решении данной проблемы, или что следует сделать, чтобы вызвать такой интерес.
5. Теперь вы можете ясно сформулировать цель исследования - на какой главный вопрос должен быть дан ответ и насколько детальным он должен быть применительно к избранному предмету исследования или заданному в прикладном исследовании объекту. Должны ли быть установлены определенные взаимосвязи и зависимости, или следует продолжить исследование путем разработки вариантов практического решения определенных проблем. Окончательно определив, к какому типу относится ваше исследование, переходите к развертыванию системы задач.
6. Сделайте набросок "дерева целей" исследования, т. е. максимально подробно разверните цепочки задач, которые предстоит решить для достижения цели. Проверьте, не связаны ли задачи, попавшие в разные "ветви", т. е. можно ли их решить экономным способом, пользуясь одной и той же информацией под разными углами зрения.
7. Теперь безжалостно отсекайте "боковые ветви", т. е. задачи, косвенно или вовсе не связанные с главными; составьте из них особый список и продумайте, можно ли их решить, пользуясь информацией, нужной для главных задач.
8. Составьте список вопросов для уяснения особенностей предметной области и объекта изучения: что читать? С кем консультироваться?
9. Не жалейте времени на "самообразование", обращайтесь к новейшей литературе по предмету (в ней найдете ссылки на фундаментальные работы и опыт) и снова консультируйтесь с доступными вам специалистами. В итоге определите принципиальный план исследования и, если это не будет исследованием по плану - разведка (что в основном уже выполнено), приступайте к детализации программы по фрагментам.
10. Сделайте первый набросок основных структурных компонентов и связей объекта изучения, выделяя предмет анализа соответственно цели и основным задачам исследования. Одновременно формулируйте главные гипотезы и уточняйте содержательный смысл основных понятий, которые вошли в формулировку гипотез.
11. Обсудите с другими свой набросок, еще раз обратитесь к специалистам-исследователям и практикам и после этого приступайте к систематической отработке понятийного аппарата, общей концепции и формулировке рабочих гипотез.
12. Продумайте, насколько удовлетворительна семантическая и эмпирическая интерпретация ключевых понятий, входящих в гипотезы, и какими данными вы располагаете для получения нужной информации. Составьте схему: слева - признаки ключевых понятий, справа - соответствующие показатели и в последней колонке - как получить сведения о данных показателях (набросок методического обеспечения исследования). Решите, какие методики придется разработать специально, что можно использовать из имеющихся.
13. Определите принципиальный план выборки, памятуя о важности качественной ее представительности, соответствия целям исследования; соразмерьте допустимый уровень ошибки выборки этим целям и задачам дробности анализа проблем; выясните практические возможности реализации принятого плана выборки, снова вернитесь к существу программы, внесите нужные уточнения.
14. Оформите программу как отдельный документ исследования: это пригодится вам не только в проведении исследования, но и при подготовке итогового отчета или публикации.

Глава III
ПЕРВИЧНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ (КВАНТИФИКАЦИЯ) СОЦИАЛЬНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК

Мы уже знаем, что, поскольку социолог имеет дело с массовыми процессами, он по необходимости оперирует различными числовыми показателями, выражающими частоты, протяженности и напряженность связи между различными социальными характеристиками. Предпосылка всех операций с количественными выражениями свойств социальных объектов и процессов - первичное измерение качественных признаков или их квантификация. Любое измерение начинается с поиска простейших качественных признаков, отношения между которыми могли бы быть выражены в некотором числовом масштабе.
Измерение - это процедура, с помощью которой измеряемый объект сравнивается с некоторым эталоном и получает числовое выражение в определенном масштабе или шкале.
Измерением называют также однозначное отображение эмпирической системы с отношениями между ее элементами (составляющими, состояниями, свойствами и т. д.) в числовую систему с соответствующими отношениями между числами. В итоге формируется числовая модель измеряемого объекта, а точнее - некоторых выделенных в качественном анализе его сторон. Поскольку получить точный аналог (изоморфную модель) практически не удается, разрабатывают приблизительный аналог (гомоморфную модель), в числовом выражении условно соответствующий оригиналу. Социальные измерения часто называют квалиметрическими, т.е. условно количественными аналогами качественных отношений.
Проблема первичного измерения - лишь частично математическая. Чтобы по определенным правилам приписать числа свойствам социального объекта, надо обстоятельно уяснить их. содержательную структуру и найти соответствие между нею и инструментом измерения, т. е. это задачи качественно-количественного анализа.
В принципе изменению подлежат любые свойства социальных объектов: качественные и количественные. С количественными (такими, как возраст в числе исполнившихся лет, заработок в денежных единицах, образование в годах обучения и т. п.) дело обстоит сравнительно просто. Для них уже есть общепринятые эталоны измерения: один год для возраста или образовательной подготовки, один рубль для исчисления заработка, один человек для исчисления размера семьи.
Качественные характеристики (социальная принадлежность, мнения людей и т. п.) не имеют установленных эталонов измерения.1
1 Подробнее о процедурах измерения социальных характеристик см.: Толстова Ю. Н. Измерение в социологии. М., 1997 (в печати), о также: [68; 112; 215; 232; 333] и в прил. 2 - "Аннотированный список".

Их приходится конструировать в соответствии с природой изучаемого объекта и согласно гипотезам исследования. Поэтому мерительные процедуры качественных характеристик-своего рода изобретения, которые, однако, осуществляются по определенным типовым способам. О них мы и будем говорить далее.
В первом приближении способы измерений в социологии можно разделить на две категории.
Первую составляют приемы, с помощью которых измеряются количественные признаки объектов с точки зрения их физического пребывания в пространстве и времени.
Протяженность в пространстве может быть использована как мера удаленности людей от индустриально-культурного, политического центра в исследованиях политических движений. Физическая протяженность коммуникаций между взаимодействующими людьми характеризует одно из условий их совместной деятельности. Число строк в тексте, содержащее определенную мысль, используется как мера для классификации текстов по частоте повторения данной мысли (или упоминаемых событий).
Единицы протяженности во времени - частота событий, их длительность, величина временных интервалов - также характеризуют социальные процессы с количественной стороны. Во всех этих случаях пригодны "естественные" эталоны измерения.
Вторая категория измерений относится к объектам, для которых не существует общепринятых шкал. Но даже самые сложные социальные явления могут быть квантифицированы со стороны их протяженности, интенсивности, частоты повторяемости. Онтологическое основание такого утверждения - качествен но-количественная определенность любых объектов реальной действительности, каковая характеризуется в философской категории меры. Что же касается практических возможностей измерений, то они целиком зависят от нашего умения найти или изобрести надежную измерительную процедуру.

1. КОНСТРУИРОВАНИЕ ЭТАЛОНА ИЗМЕРЕНИЯ - ШКАЛЫ

Рассмотрим некоторые общие правила первичной измерительной процедуры и способов проверки этой процедуры на надежность.2
2 Подчеркнем, что в этойтлаве мы рассматриваем основные требования к простейшей первичной квалтификации отдельных свойств, сторон социальных объектов. В более полном виде измеряемые объекты находят отображение в достаточно сложной формализированной системе. Это предполагает измерение многих свойств и создание своего Рода моделей объектов и процессов в виде специальных качественно-количественных показателей-индексов, многомерных классификаций, типологических конструкций и т. д. (см. гл. 5, § 1 и 2).

Поиск эталона измерения.

Нахождение эталона измерения осуществляется в четыре стадии, каждая из которых - необходимая предпосылка надежности будущей шкалы.
Первая стадия - качественная классификация объектов. Собираясь, например, измерять структуру ценностных ориентации или социальных установок личности, мы прежде всего должны четко классифицировать типы ориентации, исходя из теоретической концепции и задач исследования. Можно положить в основу классификации иерархию потребностей или интересов, сфер деятельности, социальные функции, социальные ситуации, которые бы различались по степени свободы выбора целей и средств деятельности и т. д.
Вторая стадия - поиск протяженности выделенных в качественном анализе свойств. Следует установить, обладают ли эти свойства прерывной или непрерывной протяженностью, можно ли их представить в виде различных последовательных состояний измеряемого качества.
Рассмотрим с этой точки зрения какую-нибудь ценностную ориентацию (на материальный достаток, культурные ценности, творчество и др.)- Ее можно "вытянуть" в несколько протяженностей - континуумов. Один континуум составляет: сильная-средняя-слабая ориентации; другой: устойчивая-малоустойчивая- неустойчивая; третий: господствующая-рядоположен-ная-подавленная; четвертый: центральная или периферийная. В зависимости от концепции исследования можно выделить и другие протяженности.
Третья стадия - установление эмпирических индикаторов или внешних признаков тех свойств объекта, которые поддаются расположению в континуум.
Индикатор - внешне хорошо различимый показатель измеряемого признака. С его помощью устанавливается наличие или отсутствие признака, его состояние.
Например, высота ртутного столбика термометра - индикатор температуры.
Простейший индикатор расположения какого-то объекта среди других объектов ориентации - порядковое место, отмечаемое опрашиваемым в заданном списке. Например, из 18 объектов он помечает объект М порядковым номером 1. Этот номер - индикатор доминирования объекта М с точки зрения интересов субъекта. Объект N, помеченный порядковым номером 18, будет располагаться в конце протяженности ("подавленная ориентация на N").
Сложнее найти индикатор для протяженности по критерию "сильные", "средние", "слабые" ориентации. Один из возможных вариантов таков.
Испытуемым предлагают три ситуации, в которых они принимают решение о выборе "ценностного ориентира". Ситуации различаются по степени свободы выбора. Допустим, измерению подлежат интересы к различным видам занятий в сфере досуга. Предлагаются три одинаковых списка возможных занятий, число которых в каждом списке 18 (чтение художественной литературы, посещение гостей, просмотр телепередач и т. д.).
В первой ситуации (широкий диапазон выбора) испытуемый имеет право без ограничения указать любые занятия, которые ему нравятся. Во второй ситуации (средний диапазон выбора) он оставляет в списке лишь шесть наиболее важных для него занятий, в третьем случае (узкий диапазон) - не более трех, для него особенно значимых.
Индикатор "сильной" ориентации - выбор данного занятия -имел место во всех трех ситуациях; "средний" - выбор в первой и второй ситуациях; "слабый" - выбор имел место только при широком диапазоне принятия решения.
Одно и то же свойство можно фиксировать с помощью нескольких индикаторов, которые сводятся в общий показатель - индекс. Это случай сложного первичного измерения, по технике напоминающего приемы вторичных измерений. Так, для определения интенсивности интереса к какому-то виду досуга можно использовать и саморанжирование занятий (первый пример), и выборы в нескольких ситуациях, и оценки занятий по десятибалльной системе, и другие способы.3
3 Детально эти процедуры рассматриваются Г. И. Саганенко [232; 233. Разд. 4.2].

Наиболее надежный индикатор будет получен по совмещению нескольких способов: некоторая группа занятий помечена первыми номерами по ранжированному списку, она же выбрана в трех названных выше ситуациях, эти занятия были оценены 10 баллами при максимуме 10 и минимуме 1. Такой сводный числовой показатель и называют индексом.
Четвертая стадия заключается в том, чтобы уяснить, все ли единицы, составляющие измеряемый объект, укладываются в ранжируемый ряд, все ли они обладают свойством занимать определенное место в континууме отношений по принятым индикаторам.
Например, в одном из наших исследований индикатором отношения к труду рабочих был показатель нормы выработки (значительно перевыполняет норму - перевыполняет - выполняет - не выполняет норму). Однако он был неудачным, так как применим не ко всем рабочим, а только к "сдельщикам". Труд тех, кто получает повременную оплату, оценивается по другим показателям: качеству работы прежде всего. Например, чем меньше времени тратит ремонтник на устранение текущих неполадок, тем выше качество профилактического ремонта.
В итоге описанных выше операций устанавливается эталон, или шкала измерения.
Отношения между пунктами шкалы должны отображать отношение свойств объекта в понятиях "равно", "больше", "меньше". В нашем примере с ценностными ориентациями отношениям "сильная">"средняя">"слабая" соответствуют отношения трех пунктов построенной шкалы: (выбор сделан в трех ситуациях) > (выбор сделан в первой и второй ситуациях) > (выбор сделан только в первой ситуации). Теперь предстоит испытать шкалу на надежность.

Способы проверки процедуры первичного измерения на надежность.

Следует иметь в виду, что операции повышения надежности первичного измерения, которые мы будем здесь рассматривать, используются лишь на стадии отработки инструмента измерения в процессе пилотажа. После окончательной проверки надежности построенных шкал и сбора данных на объектах исследования акцент контроля их достоверности переносится с первичного измерения на вторичные, т. е. комбинаторные процедуры, и так последовательно вплоть до обоснования достоверности итоговых выводов.
В целом же достоверность результатов исследования зависит от многих составляющих, начиная с того, насколько обоснована его общая концепция и все компоненты теоретико-методологического раздела программы, а далее - от качества исходных данных, системы их отбора, т. е. соответствия типа выборки (и ее организации) целям исследования, качества анализа данных и, наконец, от глубины интерпретации полученных зависимостей и связей.4
4 О требованиях и операциях, необходимых для гарантии общей Достоверности данных, см. [68, 200, 233]. Если учесть все возможные ошибки, связанные с неполным соответствием теоретической модели объекта самому объекту, возможными упущениями на разных этапах исследования (например, при расчетах выборки, тиражирования полевых документов и т. д.), спецификой типов возможных ошибок (напри-Мер, систематические или случайные), а также некоторые другие причины, то, как показал Б. 3. Докторов [68], в так называемой метрологической карте можно обнаружить 162 (I) составляющие возможных ошибок.

К сожалению, нет единообразия в толковании термина "надежность" применительно к социологической информации. Главная причина состоит в том, что одни авторы трактуют надежность слишком расширительно как качество всего исследования и, следовательно, его итогов, а другие, напротив, отождествляют надежность с тем или иным особым ее проявлением (например, с.устойчивостью данных, их адекватностью целям исследования и т. д.).
Не останавливаясь здесь на дискуссии терминологического характера, заметим, что в строгом смысле слова понятие надежности измерения правомерно относить именно к инструменту, с помощью которого производится измерение, но не к самим данным, подлежащим измерению, В отношении данных, как и заключительных выводов из исследования, правильнее говорить, что они достоверны (или относительно достоверны) в том числе и потому, что фиксированы надежным инструментом.
Возможны различные типологии приемов оценки надежности первичной информации, например, с точки зрения внешнего или внутреннего контроля данных, получаемых определенным способом. Мы будем пользоваться обобщающим понятием надежности инструмента измерения (и соответственно надежности данных, фиксируемых этим инструментом), имея в виду три составляющие: (1) обоснованность, (2) устойчивость и (3) правильность измерения. Естественно, что и методы контроля на надежность нужно рассматривать в этих трех аспектах5.
5 Наиболее детально методы и техника контроля данных на надежность изложены в работах Г. И. Саганенко [233] и В. И. Папиотто [200]. Последний применяет аналитический подход к предмету, выделяя множество разновидностей надежности и технических приемов оценки ее уровня [200. С. 74-75], тогда как Саганоцко, ряд идей и примеров из книги которой мы используем, акцентирует внимание на наиболее существенных, непременных требованиях и сравнительно простых способах контроля надежности.
Обоснованность6 шкалы заключается в том, что с ее помощью целенаправленно измеряют вполне определенное свойство или признак, не смешивая его с другими.
6 В зарубежной и отечественной (особенно в психологической) литературе вместо термина "обоснованность" часто используется как его аналог понятие "валидность". Однако в английском "reliability" (обоснованность) подчеркивает возможность полагаться на кого-либо, в данном случае доверять полученной информации благодаря тому, что она адекватна объекту измерения [337. С, 132-138], a "validity" семантически имеет оттенок устойчивости, "прочности" полученной информации. Поэтому термин "валидность" правильнее было бы соотносить ве с обоснованностью, во с устойчивостью данных измерения.

Предположим, при опросе телезрителей им предлагают указать, каким из перечисленных в прилагаемом списке передачам телевидение уделяет "слишком много", "достаточно" и "слишком мало" времени. Если с помощью этой трехчленной шкалы исследователь намерен фиксировать среднее время, отводимое телепередачам, его измерение будет необоснованным. В действительности он измеряет отношение людей к данным передачам, а не объем времени, отводимого для их трансляции. Обоснованное измерение объема времени на передачи разного типа - документальный анализ "сетки" программ телевидения.
Чтобы повысить обоснованность измерения, используют ряд технических приемов.
(1) Наиболее простой способ - логические рассуждения на основе опыта и здравого смысла.
Обратимся к примеру из обследования, проведенного Б. М. Фирсовым. Задача: определить среднюю интенсивность просмотра телепередач путем массового опроса телезрителей.
Первый вариант построения шкалы был таков. Вопрос: "Сколько приблизительно часов в день Вы проводите у телевизора?" Шкала для ответа содержала пять интервалов: (не больше 1 часа) - (от 1 до 2 часов) - (от 2 до 3 часов) - (от 3 до 4 часов) - (свыше 4 часов).
Путем логических рассуждений были высказаны следующие сомнения в обоснованности такого метода. Следует указать день просмотра телепередач: будний, субботний или воскресный. Иначе неясно, какой из дней зритель выберет за эталон оценки. Не спасет положения и вопрос, сколько в среднем часов в неделю зритель проводит у телевизора, так как люди не привыкли думать в "средних" величинах.
Значит, надо поставить вопрос так, чтобы: а) выделить дни недели и б) указать понятный для зрителя эталон оценки. Поэтому более удачный вариант построения шкалы для решения той же задачи следующий [274. С. 142].
Первый вопрос: "Сколько дней в неделю Вы, как правило, смотрите телевизионные передачи?":
1) почти все дни недели;
2) 3 или 4 дня в неделю;
3) 1 или 2 дня в неделю;
4) меньше, чем один раз в педелю, т. е. не каждую неделю;
5) в сущности, совсем не смотрю.
Второй вопрос: "Не могли бы Вы приблизительно оценить, сколько в среднем часов Вы проводите у телевизора в тот день, когда смотрите передачи?" Сделайте отметку в каждой строке.
Дни недели
Время просмотра


не больше 1 часа
от 1 до 2 часов
от 2 до 3 часов
от 3 до 4 часов
свыше 4 часов
В будние дни
-
-
-
-
-
В субботу
-
-
-
-
_
В воскресенье
_
-
-
-
-
Теперь, пользуясь простыми арифметическими действиями, можно рассчитать "среднепросмотровое" время за неделю и составить шкалу.
Обозначим а число дней в неделю, уделяемых просмотру телепередач. Числовые индикаторы ответов на первый вопрос взяты как средние эмпирически полученных интервалов (в числе дней просмотра), а именно: 6; 3,5; 1,5; 0,7; 0. Обозначим Ъ количество часов, затраченных на просмотр телепрограмм в определенные дни (ответы на второй вопрос) также по средним: 4,5; 3,5; 2,5; 1,5; 1.
Обозначив будние дни как d, субботние s, воскресные w, рассчитаем среднепросмотровое время за неделю Т:

Для телезрителя, который в ответе на первый вопрос пометил "3 или 4 раза в неделю", в ответе на второй указал "до 1 часа в будни" и "от 2 до 3 часов в субботу и воскресенье" среднепросмотровое время исчисляется по формуле:

Неадекватное понимание того, что же мы измеряем, может привести к серьезным последствиям. Поучительный пример: дискуссия в прессе относительно добросовестности служб общественного мнения в опросах о рейтинге политических деятелей.
В ноябре 1997 г. два ведущих российских центра изучения общественного мнения представили данные общероссийских опросов. Рейтинги Президента, премьера и некоторых других ключевых фигур в правительстве по опросам центра "А" на 10-12% отличались от рейтингов по опросам службы "Б". Это вызвало публичный скандал: одна служба подыгрывает правительству, а другая - оппозиции. Что же в действительности случилось? Служба "А" задавала вопрос "Одобряете ли Вы деятельность..?", а служба "Б" предлагала формулировку "Доверяете ли Вы..?". На протяжении трех месяцев все показатели доверия/недоверия на 10-12% уступали показателям одобрения/неодобрения, причем этот разрыв устойчиво сохранялся в отношении Президента и премьера, но сильно колебался в отношении ряда других правительственных чиновников (т. е. граждане сформировали позицию относительно Президента и премьера, но не имели четкой позиции в отношении Других, неключевых фигур в правительстве). Через две недели после этого скандала служба "Б" в общероссийском опросе предложила респондентам обе формулировки в одном интервью. Обнаружилось, что доверяют правительству 14-16% опрошенных, но одобряют его деятельность в той же выборке 29%. Логика здесь такая: "Я могу не очень доверять искренности намерений правительства, но то, что оно делает, я склонен сейчас одобрить".
Заметим, однако, что логические рассуждения, наподобие приведенных выше, повышают обоснованность, но не являются прямым доказательством того, что мы меряем искомое свойство.
(2) Тест по "эталонной грynne" - более сильный прием проверки инструмента на обоснованность. Смысл проверки - в сопоставлении данных, полученных путем измерения по шкале, с достоверными сведениями об объекте измерения.
Так, шкала на отношение к соблюдению норм права может быть обоснована опросом осужденных правонарушителей (они рассматриваются как "эталон" негативного полюса шкалы), в сравнении с "эталонной" группой законопослушных граждан. Дихотомизация полярных групп по шкале должна созпадать с фактической поляризацией эталонных групп в пределах допустимой ошибки, величина которой зависит от задач исследования.
(3) Поиск независимого критерия как разновидность внешнего контроля надежности для измерения того же самого объекта или свойства.
Если подключить к телевизионному приемнику прибор, регистрирующий время его работы, и сопоставить показания прибора с результатами опроса о частоте и длительности просмотра телепрограмм, можно точно установить обоснованность данных опроса.
Не имея такой возможности, Б. М. Фирсов сопоставлял сведения, полученные по шкале среднепросмотрового времени, с данными по другой шкале, названной "изменение привычек" (табл. 1) [274, С, 107]. Последняя конструировалась по ответам на вопрос: "Придется ли Вам в случае длительного отсутствия телевизора менять свои привычки, способ проведения досуга, жизненный уклад?" Берем два крайних варианта ответов по второй шкале, отбрасывая промежуточные (в процентах к численности представителей каждого типа, т. е. по строке). Очевидно, что шкала "увлеченности", полученная как вторичная группировка данных среднепросмотрового времени Т, высоко согласуется со шкалой "привычек" и, следовательно, может считаться вполне обоснованной.7
7 Пользуясь той же шкалой, автор провел повторное сравнительное исследование аналогичной выборки ленинградцев спустя 10 и 12 лет. За период с 1967 г. по 1979 г. обнаружилось, что доля "весьма умеренных" телезрителей упала с 32% до 6% и "весьма увлеченных" повысилась с 16% до 40% [157. С. 701].
Таблица 1
Обоснование шкалы увлеченности телевидением по независимому критерию.

Шкала "увлеченности"
по средне-просмотровому времени в неделю


Шкала "изменения привычек"
"Думаю, что придется изменить привычки"
"В моей жизни ничего не изменится" + "Вряд ли что изменится в моей жизни"
T1 - "Весьма умеренные" (до 3 ч.)
15,8
11,7+34,4-46,1
T2 - "Умеренные" (от 3 до 10 ч.)
36,1
6,0+31,3-37,3
Т3 - "Увлеченные" (от 10 до 15 ч.)
48,7
5,5+22,9=28,4
Т4 - "Весьма увлеченные" (от 15 до 17 ч.)
60,0
1,6+17,0-18,6

(4) Использование метода судей для отбора пунктов шкалы. Сомнения в обоснованности возникают уже на стадии первоначального отбора пунктов шкалы. В каких единицах считать время просмотра телепередач? В днях, часах, в частоте просмотров? Какие понятия выбрать для построения шкалы?
Эти вопросы лучше всего доверить решению компетентных судей. В нашем случае ими являются типичные телезрители" которые будут представлять как бы микромодель основной массы опрашиваемых. В этом смысле "судейство" как способ контроля обоснованности шкалы надо отличать от опроса экспертов - профессиональных специалистов в данной области.
Численность судей зависит от меры однородности или разнородности выборочной совокупности основного обследования. Так, при построении шкал на отношение к досуговым занятиям мнения мужчин и женщин об одних и тех же занятиях будут существенно разными. Рекомендуется отобрать для судейства половину судей из женщин, половину - из мужчин. Не меньшее значение в данном случае будут иметь уровень образования и род занятий. Для компоновки судейской группы используют метод квоты, т. е. устанавливают пропорции судей по набору существенных признаков, включая, например, пол, возраст, образование, выражающих позиции разных групп респондентов в предполагаемой выборке.8
О квотировании выборки см. на с. 349.

(5) Один из широко используемых приемов внутреннего контроля обоснованности - совмещение нескольких показателей для регистрации определенного одного свойства, или построение индекса. Типы индексов крайне разнообразны. Они широко используются в психологических тестах, в социально-экономических исследованиях. Суть индексной обоснованности в том, что, согласно гипотезе, данному свойству находится множество его проявлений, для каждого из которых формируют отдельную шкалу. Затем измерения по частным шкалам либо суммируются, либо из них образуют логические конструкции, как это было сделано в показателе "логический квадрат" для построения производной шкалы удовлетворенности работой (см. с. 261).
Вполне справедливо выделяют два существенно разных аспекта обоснованности: теоретический и эмпирический. Первый непосредственно связан с содержательными посылками исследования и предполагает установление значимых связей с широким классом ситуаций, предсказываемых теорией, второй требует доказательства надежной регистрации данных в сравнительно узком секторе, в частном проявлении изучаемых объектов. "Если валидность (синоним обоснованности. - Е.Я.) эмпирическую через измерение обеспечивают, - (включает В. И. Паниотто, - то валидность теоретическую только проверяют, т. е. уточняют область валидности методики, границы интерпретации получаемых материалов" [200. С. 109].
Устойчивость измерения выражается в однозначности информации, которую мы извлекаем с помощью данной процедуры. Нередко устойчивость ошибочно отождествляют с надежностью процедуры в целом. И хотя последняя зависит не только от устойчивости, но также от обоснованности и правильности операций, подобное смешение не случайно: проверка инструмента на устойчивость - важнейшее условие его надежности.
1) Наиболее распространенный прием контроля на устойчивость - повторное измерение. Один и тот же объект измеряется дважды с двух-трехнедельным временным интервалом и с помощью одинаковой процедуры. Шкала считается устойчивой, если совпадения между первой и второй сериями измерений будут достаточно высокими.
В отличие от проверки на устойчивость измерения физических объектов социолог или психолог сталкивается здесь с особой проблемой - влиянием психологической установки человека, возникающей после первого замера. Люди могут намеренно или непроизвольно подгонять данные второго замера к предыдущим. Или же, напротив, интуитивно сопротивляясь повторному эксперименту, они покажут новые результаты.

Таблица 2
Сравнение данных двух последовательных замеров: оценка совпадения (+) и несовпадения (-) результатов в дихотомической шкале

Пункты шкалы
Обследуемые всего, N-50 чел.
Итог по строке
А
В
В
Г
...n
(+)
(-)
% совпадений
1
+
+
-
+
+
45
5
90
2
+
-
+
+
+
44
б
88
3
-
+
-
-
-
25
25
50
4
+
+
+
-
+
42
8
84
Б
+
+
+
-
+
46
4
92
в
+
+
-
+
+
41
9
82
15
+
+
-
+
+
45
5
90
Итог по (+) колонке ( - )
141
141
96
10 5
13 2
635
115
90

Чтобы устранить такой дефект, используют контрольную группу (см. гл. 5, С. 357-361). Простейший же способ снять влияние установки первого замера - производить повторный замер спустя достаточное время после первого (например, две недели) и на достаточно большой выборке испытуемых (около 50 человек). Составив таблицу замеров для всех обследуемых, мы далее анализируем, какова общая устойчивость данных и от чего зависят отклонения между двумя замерами (табл. 2, пример Г. И. Саганенко).
При повторных измерениях используют различные оценки устойчивости данных, одна из которых - это процент полных совпадений ответов на серию вопросов в двух последовательных пробах методики. Соответствующая формула:

где в числителе п - количество полностью совпавших пар ответов, а в знаменателе Л7 - общая численность испытуемых, р - процент устойчивости.
По этой формуле, для примера, в табл. 2 получим:
. полной устойчивости исходных данных. Однако ее можно повысить, заменив некоторые пункты, в частности пункт 3. по которому обнаружен наибольший разброс (всего лишь 50% совпадений). Основной критерий устойчивости информации - анализ данных по отроке. Если анализировать эти итоги по колонкам, найдем, что некоторые субъекты (В и Г особенно) дали большой разброс, а некоторые (А и Б) - почти не дали разброса. Те пункты шкалы, в которых обнаружено несовпадение даже у весьма "устойчивых" субъектов, должны быть переформулированы.

Таблица 3
Сравнение данных двух последовательных замеров в трехчленной шкале (N=28 чел.)

Ответы в I пробе о занятиях на досуге
Ответы в 11 пробе
Всего


"Привл." (1)
"Не очень"(2)
"Не привл." (3)


"Данное занятие привлекательно" (1) "Не очень привлекательно" (2)
"Занятие непривлекательно" (3)
7


4

-
3


6

3
-


1

4
10


11

7
Всего
11
12
5
28

Другим весьма полезным показателем полной устойчивости является мера сдвига, оцененная как среднеарифметическая ошибка различения градаций шкалы. Этот показатель обозначает, какую долю градации данной шкалы (в среднем) все испытуемые как бы не улавливают, т. е. каковы истинные границы различения градаций.
Например, уточним среднеарифметическую ошибку в различении трехчленной школы согласия - несогласия с каким-то суждением (пусть это будет суждение о привлекательности некоторого занятия на досуге). Приведем схему (табл. 3) и расчеты, используя данные таблицы Г. И. Саганенко.
В испытании участвуют 28 человек, из которых 17 полностью повторяют свои оценки данного занятия в обеих пробах (сумма по диагонали схемы: 7+6+4 = 17), а остальные 11 испытуемых дают разные ответы в двух пробах. Для оценки искомой ошибки вычисляем отличия ответов респондентов как сдвиги между II и I пробами, например, во II пробе из тех, кто в I пробе ответил "занятие привлекательно", 3 человека сообщили, что оно "не очень привлекательно", т. в. это разность (2-1) 3. Теперь суммируем все разности в ответах и получим меру среднеарифметической ошибки различения пунктов градации данной шкалы:

Значит, среднеарифметический "сдвиг" в оценке по трехчленной шкале составляет около 40% одного ее деления, т. е. менее половины деления, что в общем можно признать удовлетворительным, хотя и не идеальным. (Ниже, говоря о правильности измерения, мы покажем, как можно было бы уменьшить эту ошибку.)
Рассматривая устойчивость как воспроизводимость результатов измерений, можно использовать и иные показатели ее меры [200. С. 33-34], например, обычные расчеты корреляции итогов двух последовательных измерений. Показатели, рекомендуемые Г. И. Саганенко, представляются нам вполне адекватными и наглядными.
Какая же мера устойчивости удовлетворительна? Это Зависит от существа измеряемого свойства, его значимости для целей и задач исследования. В принципе для немногочленной шкалы среднеарифметическая ошибка различения градаций в 40% ее деления невысока, а соответствующая мера устойчивости (100%-40% =60%) вполне достаточна, ибо не перекрываются границы меж-ДУ двумя соседними интервалами шкалы. Если неустойчивость составила не 40%, а 60%, т. е. более половины деления шкалы, то ошибка была бы явно недопустима, ибо в среднем испытуемые не различают две соседние Градации из трех.
Для многочленных шкал, например из 10 градаций, ошибка в 60% одного деления не слишком велика, так как перекрываются два деления из 10, т. е. не 2/3, а 0,2 общей "длины" шкалы. Бели при обработке данных градации укрупнить, объединяя две соседние, то ошибка минимизируется до вполне уверенного уровня устойчивости.
Помимо показателей полной устойчивости шкалы, возможны также показатели ее относительной устойчивости. Они полезны при сравнении разных шкал, например для выбора из нескольких вариантов наиболее правильной и точной шкалы (о чем говорится ниже в этом же разделе) или для того, чтобы сопоставить уровни устойчивости измерения разных свойств, каждое из которых фиксируется шкалами разного типа и разной степени дробности.
Но прежде всего показатели следует соотносить с уровнем реальной стабильности - изменчивости изучаемого объекта, измеряемых свойств.
2) Использование нескольких лиц для измерения данного свойства. Случается, что шкала неустойчива потому, что ее пункты произвольно интерпретируются самими исследователями. В особенности это характерно для шкал качественной классификации объектов. В таких (номинальных) шкалах группы объектов классифицируют с помощью описания всех качественных признаков, по которым каждый объект относится к определенному пункту шкалы - классу.
Предположим, что выделено несколько признаков (с соответствующими индикаторами) для отнесения политической деятельности в высшую категорию по уровню активности. Чтобы выполнить эту операцию однозначно, нужно убедиться, что признаки ясно различимы и при соотнесении видов деятельности с пунктами шкалы не возникает путаницы. Скажем, такими признаками были: членство или заявленная принадлежность к какой-либо партии, движению, избирательному блоку, регулярность участия в его акциях (собраниях и публичных выступлениях, участие в голосовании на выборах и т. д.).
В этом случае объект идентифицируют одновременно несколько (минимум трое) лаборантов, использующих единую процедуру. Если данные, полученные разными лаборантами (в нашем примере они работали с текстами интервью), высоко согласуются, шкала устойчивая, если нет - неустойчивая, и мы начинаем искать другую, более приемлемую размерную величину. Причина неустойчивости шкалы - плохой отбор индикаторов.
3) Наконец, третий прием контроля эталона измерения на устойчивость - "расщепление шкалы". Шкала раздваивается на две половины. Если окажется, что измерения по каждой из них совпадают, их можно рассматривать как равноценные шкалы, суммировать данные и впредь пользоваться одновременно обеими половинами, образующими теперь единую и более надежную шкалу, чем каждая из ее составляющих.
Покажем технику "расщепления" не примере. Возьмем объектом измерения уровень удовлетворенности рабочего своей специальностью. Данные получаем путем анкетного опроса.
Проектируем две шкалы, пункты которых будут отвечать одному из пяти уровней удовлетворенности специальностью (схема 5). Каждому уровню соответствуют два суждения. Нечетные пункты образуют одну, а четные - другую половину испытываемой шкалы.
Далее производим следующие операции: (а) все 10 пунктов четной и нечетной половин перетасовываются в произвольном порядке; б) опрашиваемым предъявляют набор из 10 суждений с просьбой указать свое согласие или несогласие по каждому из них; (в) после опроса достаточной группы лиц (около 50 человек) из числа обследуемой совокупности данные группируются по двум шкалам раздельно: по нечетной половине - (a1), (b1), (с1), (d1), (e1) и по четной шкале - (a2), (b2), (с2), (d2), (е2).
Основная операция - (г) сопоставление итогов измерения по двум половинам испытываемой шкалы. Если корреляция между ними будет достаточно высока, эти половины можно рассматривать как части единого инструмента, измеряющего общий континуум свойств, В случае необходимости "выпадающие" суждения следует переформулировать, чтобы получить приемлемую корреляцию.
В таком случае итоговую шкалу образуют все 10 суждений, которые в случайном порядке предъявляются общим списком. В итоговый показатель для данного лица суммируются все баллы суждений, с которыми он выразил согласие.
Обозначив ранжированные пункты баллами от 5 (для al и аа - высшая оценка) до 1 (в, и е3 - низшая оценка), предположим, что некий субъект выразил согласие с пунктами а1+&2, отвергнув все остальные. Его суммарный балл по шкале равен 5+4=9.
Точность и правильность измерения зависят от (а) степени устойчивости измеряемого объекта или свойства, (б) чувствительности эталона измерения (дробности пунктов шкалы), (в) отсутствия систематических ошибок измерения и, конечно, (г) от устойчивости измерения.
Социальные объекты, подлежащие измерению, обладают различной степенью устойчивости. Скажем, установление состояния удовлетворенности какой-то деятельностью будет заведомо менее точным, чем регистрация частоты поведенческих актов. В первом случае сам объект измерения нестабилен. В дурном настроении человек может выражать недовольство рекламой на телевидении, а в хорошем расположении духа он будет уверять, что рекламные ролики бывают очень забавными и даже поучительными. Но вряд ли его настроение отразится на информации о том, как часто он выключает телевизор при трансляции рекламы или переключается на другую программу.
Дробность метрики - чувствительность шкалы - прямо связана с точностью измерения. Шкала в 10 делений измеряет точнее, чем в 5 или 3 деления. Но дробность пунктов шкалы нельзя увеличивать беспредельно. Надо установить оптимум, удовлетворяющий двум требованиям: максимум градаций шкалы при условии высокой устойчивости результатов измерения. Постепенно повышая дробность эталона измерения и параллельно проверяя шкалу на устойчивость, мы найдем границу, за пределами которой дальнейшее повышение дробности влечет понижение устойчивости. Это и есть оптимум чувствительности шкалы с учетом меры устойчивости измеряемого свойства. Таким образом, достижение устойчивых данных при максимальной дробности метрики повышает точность измерения. Оно будет удовлетворительно точным, если абсолютная ошибка измерения не превышает 0,5 деления шкалы. Вместе с тем, если ошибка вообще отсутствует | X j =0, то не исключено, что шкала обладает заниженной чувствительностью (особенно в случаях, когда мы предполагаем достаточную вариабельность измеряемого свойства).
Но измерение может быть вполне точным и вместе с тем... неправильным, постоянно воспроизводя какую-то систематическую ошибку, как это случается с испорченным термометром, в котором ртутный столбик изначально был фиксирован на неверной исходной отметке и постоянно завышает температуру, скажем, на 0,8 градуса.
При квантификгГции социальных характеристик проблема правильности, т. е. отсутствия уклонений от истинного значения измеряемого свойства, намного сложнее, ибо часто мы в принципе не способны установить, каковы же эти истинные значения измеряемых свойств (скажем, мнений людей по каким-то вопросам). Мы можем лишь, сопоставляя разные способы фиксирования данного свойства, добиваться устранения замеченных систематических ошибок. Каковы же эти систематические ошибки?
Одна из возможных - отсутствие "разброса" информации по шкале вследствие того, что какие-то ее пункты "не работают", т. е. не реагируют на определенное состояние измеряемого свойства. Например, при опросе все ответы концентрируются в позитивном или только в негативном полюсе шкалы. Конечно, это может быть и результатом единодушия оценок, но может быть и результатом того, что сама шкала неудачна, например, содержит какой-то пункт, сформулированный с сильным нормативным давлением на опрашиваемых. Допустим, задан вопрос об употреблении алкоголя, и крайне негативный вариант ответа гласит: "Я пью систематически и обычно до бесчувственного состояния". Сомнительно, чтобы даже заведомый алкоголик отметит такой пункт как показатель своего отношения к спиртному. Скорее всего, он выберет суждение не столь резкое, например: "Я выпиваю довольно часто". Крайне отрицательный пункт шкалы здесь "не работает*': он отпугивает. Вследствие этого шкала неправильна.
Другой причиной неправильности может быть плохая различительная способность соседних пунктов шкалы высокой дробности. Попробуйте, например, упорядочить свое отношение к 24 политикам так, чтобы уверенно указать не только приемлемого и решительно отвергаемого, но всех оставшихся из предложенного перечня расположить так же аккуратно и уверенно в порядке убывания их привлекательности. Психологически это просто невозможно, так что "срединная" часть этой так называемой ранговой шкалы будет крайне сомнительной, а вся шкала веточной и неправильной. Систематическая ошибка, скорее всего, скажется на том, что приемлемые политические деятели будут отмечаться как более привлекательные (хотя не исключено, что фактически данные лица ими не интересуются), а социально неприемлемые будут попадать в нижние уровни ранжированного ряда.9
9 В данном случае для повышения надежности измерения используются операции, описываемые иа с. 103-104.

Во всех подобных случаях опытная проверка шкалы на устойчивость данных обнаружит ошибки. Но часто это показывает уже первая проба.
Правильность и точность измерения можно повысить путем расчета относительной ошибки измерения.10
10 Подробнее ем. [231. С. 63-66].

Относительная ошибка позволяет сопоставлять правильность замеров по двум и более шкалам разной чувствительности и таким путем отработать оптимальный инструмент. Напомним, что, в отличие от абсолютной, относительная ошибка исчисляется не в долях погрешности деления шкалы, а в соизмеримом, определенным образом нормированном показателе.

Приведен пример расчета относительной ошибки измерения. Предположим, что в семичленной шкале оценок фиксируется намерение женщин иметь детей. В обследовании участвуют 100 молодых замужних женщин, которые дали следующие ответы на вопрос: "В какой мере Вы согласны с тем, что было бы желательно иметь ребенка?"

Полюса шкалы интерпретируются, а промежуточные пункты не имеют словесной интерпретации.

При некотором навыке и достаточном исследовательском опыте мы часто интуитивно угадываем, какова должна быть дробность метрики, обеспечивающая устойчивую информацию. Но, приступая к измерению сложных объектов, с которыми ранее не приходилось сталкиваться, социолог должен проделать ряд экспериментов, отрабатывая шкалу на точность и правильность.

Оценки 3, 2 и 1 (крайне негативное отношение к суждению) встречаются очень редко, и эту часть шкалы можно признать плохо работающей: в сумме здесь сосредоточено менее 5% всех ответов. Большинство женщин либо явно хотели иметь детей, либо не очень в этом уверены, и почти нет таких, кто отвергает идею иметь ребенка. Значит, в нашей шкале работают градации 7, 6, 5 и 4, где 4 фактически наиболее негативная установка. Диапазон работающей части шкалы: 7-4=3. Относительная ошибка данной шкалы определяется предложенной Г. И. Саганенко формулой:

где w - оценка полной устойчивосвости шкалы, л зон реально работающей ее части.
Проверив шкалу на устойчивость, как было описано выше, мы, предположим, получили значение ц)=0,75, т.е. 75% полного совпадения ответов в двух последовательных пробах, что определенно недостаточно.

Теперь испробуем на устойчивость пятичленную и трехчленную шкалы, задавая тот же вопрос аналогичной (или той же самой) группе испытуемых в 100 человек. Допустим, что мы получим такие распределения (табл. 4),
Как видно, в пятичленной и трехчленной шкалах работают все градации, так что в негативной зоне оказывается соответственно 25% и 32% ответов (сравните с семибалльной шкалой, где в этой зоне менее 50%). Показатели полной устойчивости двух последних шкал, проверенные повторными опросами, допустим, дали соответственно 0,95 и 0,99 (в семибалльной - 0,75).

Таблица 4
Выбор более точной шкалы путем сравнения величин относительной устойчивости измерения




Но относительные ошибки при условии, что все градации обеих шкал работают, таковы:
для пятичленной ?отн =0,95/(5-1)=0,238 и для трехчленной ?0,99/(3-1)=0,495; округленно 0,24 и 0,49. Получаем, что относительные ошибки семичленной шкалы (0,25) и пятичленной (0,24) практически одинаковы, а трехчленной - существенно выше (0,49).
Какая из трех шкал более надежна? Вопрос решается при сравнении устойчивости шкалы и величины относительной ошибки. Устойчивость данных по пятичленной и трехчленной шкалам сопоставима: 95% и 99%. Иными словами, опрашиваемые хорошо различают градации этих шкал, лучше, чем в семичленной шкале: там устойчивость равна 75%. По этой причине последнюю надо забраковать. Остается выбор из двух оставшихся. Пятичленная шкала имеет высокую устойчивость и небольшую ошибку, а трехчленная - более высокую устойчивость и приемлемую ошибку (меньше половины градации шкалы). Но в отиошеняи к трем градациям это составит 0,49:3=0,16, а для пятичленной - 0,24:5=0,05 длины шкалы. Следовательно, пятичленная шкала втрое чувствительнее, а значит, правильнее и точнее.
Суммируем все сказанное о проверке надежности шкал в следующей схеме (схема 6).



2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ШКАЛ
Применяют различные классификации измерительных эталонов. Мы будем пользоваться наиболее распространенной - континуальной классификацией (схема 7), в которой шкалы упорядочены по мере повышения их способности удовлетворять требованиям более многообразных операций с числами.11
11 О типах шкал более подробно см. [112, 129]

Здесь выделено пять классов шкал, причем названия классов часто двоякие: более полные и сокращенные. Часто шкалам даются "собственные" имена по фамилии изобретателя (например, шкалы Гуттмана, Терстоуна, Гилфорда, Богардуса, Лайкерта и др.), но все они укладываются в предложенную классификацию. Далее следует запомнить, что все эти шкалы предназначены для квантификации одномерных распределений, т. е. измерения некоторой протяженности в одном и только в одном континууме свойств. Фактически же нередко пользуются многомерными измерениями, моделирующими объект (см. гл. 5, § 1).

Простая номинальная шкала

Номинальная шкала служит предпосылкой всех шкальных процедур. Она устанавливает отношения равенства между явлениями, которые включены в один класс. Пункты шкалы - эталоны качественной классификации свойств. Например, (А) рабочие ручного труда, не требующего специальной подготовки; (В) рабочие ручного труда высокой квалификации; (С) рабочие, занятые на механизированном оборудовании, средней квалификации; (D) рабочие механизированного труда высокой квалификации; (Е) автоматчики без навыков наладки; (F) пул ьтовики-наладчики.
В этой шкале, каждому из пунктов которой дается детальная эмпирическая интерпретация (по индикаторам конечного перечня соответствующих профессий), интуитивно угадывается некоторый порядок: группы рабочих перечислены по мере повышения механизации труда и, возможно, по мере роста квалификации. Однако интуиция - не доказательство. Шкала остается неупорядоченной.
Более явный пример - группировка по мотивам увольнения с работы: (а) не устраивал заработок; (b) неудобная сменность; (с) плохие гигиенические условия труда; (d) неинтересная работа и т. д. Упорядочить эти пункты невозможно: они не располагаются в континуум. Символическая запись номинальной неупорядоченной шкалы такова:
(А) ^ (В) ^ (С) ^... ^ (К), где знак ^ означает дизъюнкцию (либо-либо).

Операции с числами для номинальной шкалы следующие.
1. Нахождение частот распределения по пунктам шкалы с помощью процентирования или в натуральных единицах. Нетрудно подсчитать численность каждой группы и отношение этой численности к общему ряду распределения (частоты).
2. Поиск средней тенденции по модальной частоте. Модальный (Мо) называют группу с наибольшей численностью.
Эти две операции (1) и (2) уже дают представление о распределении социальных характеристик в количественных показателях. Его наглядность повышается отображением в диаграммах (рис. 6, где А - модальная группа). Во всех трех случаях за 100% принята общая численность обследованных. Диаграмма 6, а позволяет, однако, отразить распределения, в которых сумма процентов превышает 100, т. е. некоторые обследуемые могут попасть в несколько секций шкалы одновременно (например, совмещают различные виды деятельности).
3. Самым сильным способом количественного анализа является в данном случае установление взаимосвязи между рядами свойств, расположенных неупорядоченно. С этой целью составляют перекрестные таблицы (схема 8).
Помимо простой процентовки, в таблицах перекрестной классификации можно подсчитать критерий сопряженности признаков по Пирсону: хи-квадрат (х2) - простейший показатель обоснованности вывода о наличии или отсутствии связи между сопоставляемыми характеристиками, т. е. связанности качественных классификаций. Коэффициент Чупрова (Т-коэффициент) позволит по той же таблице определить напряженность связи, если хи-квадрат показывает, что она имеет место.12
12 Об использовании различных коэффициентов при работе с неупорядоченными номинальными шкалами см. [218, С. 189-172, 189-199]. Интересен метод, предложенный С. В. Чесноковым, который позволяет анализировать данные, фиксированные в номинальных шкалах, используя относительно "естественный" язык представления результатов, хорошо доступных неспециалистам [285].



Частично упорядоченная шкала
Эта шкала служит для установления отношений равенства между явлениями в каждом классе и отношений последовательности в терминах ">" или "<" между несколькими* но не всеми классами (минимум двумя из п классов, где п>2). Она обычно используется как промежуточный этап при разработке полностью упорядоченных шкал. Иногда, однако, ранжировать весь ряд не удается.

Рис. 6. Виды диаграмм распределения качественных признаков в номинальной неупорядоченной шкале: а - столбиковая диаграмма; 6 - ленточная диаграмма; в - секторная диаграмма; А, В, С, D и т. д.- отдельные качественные признаки, например, профессионально-квалификационные группы работников, отношение к политическим партиям и т. д.

Так, из приведенного выше примера с группами по функциональному содержанию труда возьмем позиции (А), (D), (Е) и (F). Можно утверждать, что измеренные по двум параметрам (механизация и квалификация) позиция (А) ниже позиции (F),так как в первом случае оба параметра имеют низкий уровень" во втором - высокий. Позиция (К) явно выше, чем (А), и ниже, чем (F). Позиция (Е) - в одинаковом отношении к (А) и (F). Но отношение между (D) и (Е) установить трудно, так как для этого надо приравнять ранг по механизации рангу по квалификации, что невозможно сделать без специальных исследований. Значит, позиции (D) и (Е) несопоставимы в понятиях "больше"-"меньше".
Такая зависимость описывается фигурой

Здесь соединительные линии обозначают сопоставимость рангов и указывают их соотношения (>и<), отсутствие связи (.D) ...(E) указывает на то, что позиции несопоставимы.
Операции с числами для данной шкалы следующие.
1. Все операции, перечисленные для неупорядоченной номинальной шкалы.
2. С каждым из полностью упорядоченных отрезков ряда можно обращаться как с полностью упорядоченной шкалой наименований. Полученные по отрезкам данные сравнивают в однозначных показателях по модальным группам или коэффициентам корреляции рангов.
Провалы в частично упорядоченной шкале объясняются тем, что признак континуальной классификации не выдержан строго или использовано два континуума, отношение между которыми плохо изучено. В нашем примере с группами по содержанию труда можно перевести шкалу в полностью упорядоченную, если прибавить к двум имеющимся третий, "сквозной" критерий. Но практически данный вид шкалы используется крайне редко.

Порядковая шкала

Полностью упорядоченная шкала наименований устанавливает отношения равенства между явлениями в каждом классе и отношения последовательности в понятиях ">" и "<" между всеми без исключения классами.
Упорядоченные номинальные шкалы общеупотреби-мы при опросах общественного мнения. С их помощью измеряют интенсивность оценок каких-то свойств, суждений, событий, степени согласия или несогласия с предложенными утверждениями.
Вот обычные наименования пунктов таких шкал: "вполне согласен", "пожалуй, согласен", "затрудняюсь ответить", "пожалуй, не согласен", "совершенно не согласен"; или: "уверен, что так", "думаю, что так", "затрудняюсь сказать", "думаю, что не так", "уверен, что не так"; или: "целиком одобряю", "одобряю в основном", "затрудняюсь сказать", "в основном не одобряю", "совершенно не одобряю"; или: "так всегда бывает", "так бывает иногда", "бывает и так, и иначе", "так обычно не бывает", "так никогда не бывает"; или: "вполне удовлетворен", "удовлетворен", "скорее удовлетворен, чем не удовлетворен", "затрудняюсь сказать", "скорее не удовлетворен, чем удовлетворен**, "не удовлетворен", "совершенно не удовлетворен"; или: "это очень важно", "это важно", "трудно сказать, важно это или нет", "это неважно", "это не имеет никакого значения" и т. п.
Упорядоченные номинальные шкалы имеют и более сложные конструкции (например, шкала Гуттмана, которую мы рассмотрим ниже), а в простейшем варианте являются составными элементами многих мерительных операций, в особенности методов суммирования оценок по ряду шкал (см. операции с числами, пункт 2).

Весьма часто употребляемая разновидность шкал этого типа - ранговые. Они предполагают полное упорядочение каких-то объектов от наиболее к наименее важному, значимому, предпочитаемому. Например, можно ранжировать соотносительную важность тех или иных методов решения общественной проблемы, предпочтения тех или иных действий ради достижения желаемой цели, какие-то ценностные суждения и т. д. Задание на ранжирование респонденту (или эксперту) обычно формулируется так: "Из перчисленных ниже суждений (возможных решений некоторой проблемы...) выберите самое для Вас предпочтительное, затем - наименее предпочтительное, а остальные расположите от первого к последнему".
Далее предлагаются объекты для ранжирования и указывается место, где следует приписать нужный ранговый порядок:

Указание в скобках слева значения рангов - результат работы опрашиваемого. В опросном листе обозначено лишь место (оставлена линейка) для приписывания ранга каждому объекту. Важно иметь в виду, что при обработке данных шкала в цифровом выражении может быть "перевернута" в обратном порядке, т. е. последнему, низшему рангу можно приписать наименьшее числовое значение - 1, а первому - наибольшее. Тогда последовательность 1, 2,... и т. д. будет соответствовать возрастанию значимости объектов.
Полезно не забывать о том, что численность объектов для ранжирования не может быть слишком большой, скажем - 15. В противном случае данные ранжирования крайне неустойчивы. Кроме того, в любом варианте более устойчивы первые и последние ранги (при повторных опросах опытных групп они обычно приписываются тем же объектам), а срединная зона, как правило, менее устойчива. Поэтому для повышения надежности данных ранжирования следует после проведения пробы на повторный опрос небольшой группы испытуемых (микромодель будущей выборочной совокупности) объединить в один ранг те из них, которые обнаружат наибольшую неустойчивость.
Предположим, что после второго замера произошли сдвиги рангов: 1-2, 3-5, 6-10, 11-13 и 14-15. Иными словами, многие из тех, кто, например, первоначально приписывал данному объекту 6-й ранг, во втором замере приписали ему 7-й, 8-й, 9-й или даже 10-й. Определив неустойчивые области, мы можем в основном исследовании, не изменяя инструкции для ранжирования, при анализе данных преобразовать 15-ранговую шкалу в 5-ранговую, как показано на схеме, т. е. обеспечить большую устойчивость и надежность данных ранжирования (схема 9).13
13 Подробнее см. [232. C. 74-77]



Помимо того, что оценка уровня устойчивости итогов ранжирования - способ повышения надежности шкалы, это к тому же и показатель содержательного характера. Объекты, в отношении которых опрашиваемые неуверены (ранги таких объектов смещаются), по-видимому, обладают для них меньшей субъективной значимостью, выпадают из сферы повседневных интересов.
Нередко приходится ранжировать множество объектов, существенно больше 15. Объединение рангов здесь также помогает повысить устойчивость, но одновременно резко снижает чувствительность шкалы. В таком случае можно прибегнуть к несколько более трудоемкой для анализа, но более простой для респондента и более надежной процедуре ранжирования методом парных сравнений [75; 193; 231; 265].
Ранжирование состоит в том, что предлагается попарно сопоставить предпочтительность объектов (пусть очень обширного списка) путем всех возможных их парных комбинаций.
Допустим, что у нас имеется 25 кандидатов, участвующих в выборах, ранжировать которых задача психологически почти невыполнимая. Тогда при массовом опросе накануне выборов (во время самих выборов избиратель просто голосует "да-нет" в отношении каждого кандидата) предложим следующее задание: "Из всех перечисленных попарно кандидатов в каждой из пар выберите того, который кажется Вам более предпочтительным из данной пары. Не пропускайте ни одной строчки. Предпочитаемого кандидата обведите в кружок" (схема 10).
Поскольку объекты А и Е имеют равное число выборов (по 1), им приписывается одинаковый ранг, а так как число перестановок оказывается весьма большим, то одинаковые значения получат несколько объектов. Доказано, что результаты такого ранжирования весьма устойчивы.14 И тогда в нашем примере основания для прогноза исхода реальных выборов становятся более надежными (хотя они будут зависеть и от других, неучтенных здесь обстоятельств).15
14 Надежность парных сравнений существенно повышается, если предлагается оценить предпочтительность одного из двух объектов не дихотомически (либо-либо), а в пяти-семибалльной шкале. Такой способ применил В. А. Лосепков при разработке методики изучения социальных установок [235. С. 220- 222].
15 См. об этом на с. 470.



Операции с числами. Прежде всего следует помнить, что интервалы в школе не равны, поэтому числа обозначают лишь порядок следования признаков. И операции с числами - это операции с рангами, но не с количественным выражением свойств в каждом пункте.

1. Числа поддаются монотонным преобразованиям: их можно заменить другими с сохранением прежнего порядка (именно поэтому шкалы данного типа называют также порядковыми). Так, вместо ранжирования от 1 до 5 можно упорядочить тот же ряд в числах от 2 до 10 или от (-1) до (+1). Отношения между рангами останутся неизменными:

Это свойство важно в тех случаях, когда данные, измеренные шкалами с различным числом интервалов, приходится приводить к "общему знаменателю", т. е. выражать в одной шкале с постоянной величиной заданных интервалов.
2. Суммарные оценки по ряду упорядоченных номинальных шкал - хороший способ измерять одно и то же свойство по набору различных индикаторов. Такое суммирование, предложенное Лайкертом, получило название "кафетерий" ("кафетерий" - это как бы набор блюд в меню с подсчетом общей стоимости обеда).
Рассмотрим пример суммирования оценок по шкале, измеряющей отношение женщин к детям [353. С. 134-137]. Опрашиваемых просят указать вариант ответа на каждое суждение, расположенное по вертикали (схема 11).
Прежде чем суммировать итоговый балл, следует оценить порядок всех пунктов десяти шкал, составляющих "кафетерий". Очевидно, что пункты 1, 2, 5, 9 и 10 выражают положительное отношение к детям, а пункты 3, 4, 6, 7, 8- отрицательное. Важно, чтобы число позитивных и негативных суждений было одинаковым, или, как в данном случае, различалось не более, чем на 1/10.Тогда для первого ряда ответов "совершенно согласна" оценивается баллом "5" и "совершенно не согласна" - баллом "1**, а для второго ряда - в обратном порядке.
169

Общая оценка для нашего примера складывается из баллов по строкам:

3. Для работы с материалом, собранным по упорядоченной шкале, можно использовать, помимо модальных показателей, поиск средней тенденции с помощью медианы (Me), которая делит ранжированный ряд пополам. Медиана применяется для обнаружения порогов на шкале: справа и слева от нее располагаются признаки, тяготеющие к противоположным полюсам (см. также пример в табл. 17).
4. Наиболее сильный показатель для таких шкал - корреляция рангов (по Спирмену - р или по Кендал-лу - R). Ранговые корреляции указывают на наличие или отсутствие функциональных связей в двух рядах признаков, измеренных упорядоченными номинальными шкалами.

Метрическая шкала равных интервалов

Класс метрических шкал, в отличие от номинальных, устанавливает отношение между пунктами не просто в понятиях больше-меньше, но позволяет фиксировать величину интервала. Заметим, однако, что использование метрических шкал в социологическом исследовании случается далеко не так часто, как порядковых.
Шкала интервалов представляет собой полностью упорядоченный ряд с измеренными интервалами между пунктами, причем отсчет начинается с произвольно избранной величины.
Главная трудность в построении таких шкал - обоснование равенства или разности дистанций между пунктами. Процедуры такого доказательства мы рассмотрим в следующем разделе на примере шкалы Тёр-стоуна.
Неопытные исследователи принимают иногда за интервальную шкалу шкалы балльных оценок. Но это псевдометрическая шкала. Так, один из вариантов псевдошкалы с равными интервалами - "термометр общественного мнения". Это шкала в 100 делений, где крайние точки (100 и 0) словесно интерпретируются. Например, "если вы категорически согласны с приведенным суждением, укажите свое положение на термометре как 100°", "если вы категорически не согласны, укажите 0°. В действительности, нет оснований полагать, что лица, отметившие по термометру 35° и 42°, столь же различаются в своих оценках, как отметившие 45° и 52°. Интервал в Т (42°- 35° = 7° ( 52°- 45° = 7°) - чисто условный, так как одни люди обладают высокой способностью дифференцировать свои оценки, а другие вовсе не могут различать нюансы. Так что данная шкала меряет не что иное, как те же ранги, что и упорядоченная номинальная, каковой она фактически и является.
В отличие от "термометра" общественного мнения шкалы Тёрстоуна имеют веские основания равенства интервалов, в чем мы дальше сможем убедиться.
Операции с числами в интервальной метрической шкале богаче, чем в номинальных шкалах.
1. Числа в таких шкалах остаются неизменными после линейных преобразований: у=ах+b. Начало (точка отсчета) на шкале избирается произвольно (b); также произвольно избирается размерная величина (а). Например, максимальный балл по шкале у=21, если размерная величина а=2, число интервалов x=10 и отсчет начинается с b=1, т. е. ах+b=у, или 2x10+1=21. Ранги переменных на этой шкале равны в отношении "х" и "у". Это значит, что можно свободно менять точку отсчета и числовое значение размерной величины. Например, от шкалы в 100 делений можем легко перейти к шкале с любым другим числом делений, притом отсчет можно начать с любой точки натурального ряда чисел. Так обычно переходят от измерения температуры по Цельсию к термометру по Реомюру или Фаренгейту - ранги температур остаются прежними.
2. Появляются новые возможности корреляционного и регрессионного анализа. Вместо рангового коэффициента можно использовать более чувствительный коэффициент парной корреляции по Пирсону (г) и коэффициенты множественной корреляции. Последние хороши тем, что позволяют соотнести (оценить) изменения в одной переменной с изменениями в другой или в целом ряде других переменных.

Шкала пропорциональных оценок

Здесь мы имеем дело с идеальной или абсолютной метрической шкалой, напоминающей шкалу равных интервалов, но с одним преимуществом: отсчет в этой шкале начинается не с произвольной точки, а с экспериментально установленного нулевого пункта. Для таких шкал применимы решительно все операции с числами, так как можно определить, на сколько или во сколько данный пункт на шкале превышает другой. Подобные шкалы приняты в точных науках, где нулевой пункт (точка отсчета - из чего и происходит название "точные науки") экспериментально зафиксирован.
Идеальные метрические шкалы успешно применяются для измерения некоторых физиологических и психических свойств человека. Точка отсчета определяется в этих случаях как порог восприятия и порог насыщения. Известно, например, что существует среднестатистический порог восприятия звуковых колебаний. То же относится и к некоторым психическим реакциям людей (например, порог различения сходных фигур).
В социологии шкалы такого рода имеют весьма ограниченное применение. Ими пользуются для измерения протяженностей во времени и пространстве, для отсчета натуральных единиц (денежных единиц, продуктов деятельности" поступков). Во всех этих случаях нулевой пункт четко фиксируется.
Что касается измерения качественных свойств социальных явлений, поиск нулевого пункта как точки отсчета заведомо обречен на неудачу. Как правило, социальные процессы и характеристики варьируют от ситуации к ситуации столь сильно, что нулевой пункт может быть установлен только как среднестатистическая величина в большой массе событий.

Операции с числами, как уже говорилось, для идеальных шкал не имеют никаких ограничений. Можно использовать все доступные математике операции с натуральными числами.
Теперь, ознакомившись с различными типами шкал, мы могли бы заметить, что собственно измерение начинается как будто бы с введения обоснованной метрики в шкалах равных интервалов (типа шкал Гуттмана) и в шкалах пропорциональных оценок. Номинальные упорядоченные шкалы предполагают ранжирование объектов (свойств), а простые номинальные шкалы есть лишь их классификация.
Однако классификация в номинальной шкале, а тем более ранжирование объектов - это тоже измерение, так как с помощью данных процедур мы фиксируем меру, протяженность, континуум. В социологии, а также в психологии приходится, как правило, довольствоваться такими элементарными способами первичного измерения. Но этого, в общем, достаточно для того, чтобы фиксировать тенденцию изучаемого социального процесса. На большее социолог не претендует, да вряд ли и должен претендовать.

3. ПОИСК ОДНОНАПРАВЛЕННОГО КОНТИНУУМА В ШКАЛАХ ГУТТМАНА (УПОРЯДОЧЕННАЯ НОМИНАЛЬНАЯ ШКАЛА)

Поиск одномерного континуума свойств некоторой неявной (латентной) характеристики по внешним ее проявлениям - довольно сложная задача. Один из вариантов ее решения предложил Луи Гуттман [64]. Шкала Гуттмана предназначена для измерения установок, т. е. субъективного отношения к объекту, и обладает двумя важными достоинствами: кумулятивностью и репродуктивностью.
Такие арифметические действия, как сложение, умножение и возведение в степень, ранжированы по кумулятивной, т. е. накопительной, шкале. Тот, кто умеет возводить в степень, непременно умеет умножать и складывать. Но кто умеет складывать, вовсе не обязательно умеет умножать (не говоря о возведении в степень). С принципом кумулятив-ности связана и реп род уктивн ость. Зная максимальные математические возможности некоего человека, можно надежно предсказать его возможности в менее ответственном испытании, причем все это относится к одному и только одному параметру. В нашем случае - это накопительные операции с натуральными числами (а не что-то иное).
Рассмотрим вымышленный пример построения шкало-граммы для измерения социальных установок людей по поводу перехода на новую систему организации труда. Предлагая опрашиваемым серию суждений, мы просим высказать свое отношение к каждому из них. При этом несогласие с суждением, в котором критикуется новая система, наряду с согласием по поводу благоприятствующих ей мнений оценивается как положительное отношение и дает респонденту 1 балл в суммарном показателе.
В следующем списке согласие с суждениями 1, 2, 5, 6 и несогласие с суждениями, 3, 4, 7, 8 свидетельствуют о благоприятном отношении к новой системе организации (обратите внимание: численность позитивных и негативных Утверждений должна быть равной).
Список исходных суждений для построения шкалограммы
1. Новая система организации, несомненно, способствует повышению производительности труда. ----Согласен (1)----Не согласен (0)
2. В целом эта система лучше той, что применялась прежде. ----Согласен (1)----Не согласен (0)
3. Некоторые стороны новой системы организации плохо продуманы.
----Согласен (0)----Не согласен (1)
4. Как и любая другая система организации, новая система имеет немало минусов.
----Согласен (0)----Не согласен (1)
5. Новая система удачно сочетает материальное и моральное стимулирование работников.
----Согласен (1)----Не согласен (0)
6. Доводы в пользу новой системы очень убедительны. ----Согласен (1)----Не согласен (0)
7. В прежней системе было немало хорошего, что утрачено п новой организации.
----Согласен (0)----Не согласен (1)
8. Преимущества новой системы организации совершенно не ясны.
----Согласен (0)----Не согласен (1)
Если приписать каждому положительному ответу 1 балл и каждому отрицательному - нулевой, то человек, максимально благоприятно оценивающий новую систему организации, получит 8 баллов, а противник этой системы - 0 баллов. Остальные распределяются в промежутках между двумя полюсами шкалограммы.
Процедура отработки шкалограммы состоит в следующем [353. С. 143-157].
(1) Отбирается экспериментальная группа, которой предлагают высказаться по поводу суждений, предположительно образующих континуум. В составе группы должны быть представители обследуемой категории населения. Численность группы - около 50 человек (в нашем примере для простоты возьмем 15 человек).
(2) Высший балл по шкале определяется суммированием оценок по каждому ответу. В нашем примере для каждого суждения возможны оценки 1 или 0. В более сложных шкалах предлагается высказать полное или частичное согласие (несогласие) с каждым суждением:
4. Совершенно согласен.
3. Согласен.
2, Не знаю, не могу ответить.
1. Не согласен.
0. Категорически не согласен.
В этом случае высшая оценка в шкалограмме из 8 суждений составит 8x4=32, а низшая, как и прежде, = 0.
(3) Данные опроса экспериментальной группы располагаются в матрицу так, чтобы упорядочить опрошенных по числу набранных баллов от высшего к низшему (схема 12).

Знак "+" означает благожелательное отношение к объекту оценивания, "-** означает неблагожелательное отношение.
Анализируя полученную шкалограмму, видим, что она весьма близка к идеальному варианту. Например, балл 3 для суждения № 5 определенно связан с положительным отношением к новой системе по суждениям 1, 5 и 7; балл 6 по суждению № 10 означает благоприятное отношение по пунктам 1, 2, 4, 5, 7 и 8. Не очень удачны пункты 3 и 7. С суждением №3 ("Некоторые стороны новой системы организации плохо продуманы") почти никто не согласен, что дает каждому по дополнительному баллу. Зато с пунктом 7 ("В прежней системе было немало хорошего, что утрачено в новой организации") подавляющее большинство согласно, и это отнимает у них по баллу. Оба пункта, следовательно, плохо дифференцируют опрошенных. Наиболее удачны суждения №2 и 4, которые делят респондентов на сторонников и противников новой системы организации.

(4) Для очевидности шкалограммы преобразуем таблицу так, чтобы получить идеальную "лесенку" (схема 13).
Идеальная шкалограмма предполагает, что ответ на один из вопросов должен повлечь за собой определенный ответ на следующий за ним по нисходящей ветви. Значит, первая задача состоит в том, чтобы выяснить, действительно ли ответы на эти вопросы образуют одномерный континуум.
Число лиц в экспериментальной группе достигает 50-100 человек, а число пунктов также достаточно велико. Кроме того, на каждый вопрос можно было бы дать пять ответов (от "совершенно согласен" до "совершенно не согласен"). Поэтому вращение рядов шкалограммы - утомительная операция. Гуттман, не имея компьютера, разработал несколько технических приемов. Один из них: деревянная доска, на которой передвигаются цветные фишки, соответствующие позитивным- негативным ответам. Конечно, при современных возможностях использовать компьютер все эти сложные перестановки максимально упрощаются (в SPSS для этого есть специальная программа).
После упорядочения респондентов, как показано в схеме 12, упорядочиваются пункты от максимума к минимуму благожелательных ответов. Внутри пункта производится сортировка субъектов так, чтобы набравшие максимум баллов располагались выше тех, кто набрал следующее за ними число баллов.
При ручной сортировке в карточку респондента заносятся ответы "за" и "против" каждого пункта информации, а также, общее число набранных баллов. Первая сортировка производится по колонке № 1 на всю выборку, затем - по остальным колонкам, т. е. вопросам.
Так определяется порядок вопросов в матрице от набравшего максимум до набравшего минимум благожелательных ответов. Вторая сортировка - внутри данной колонки ранжируются субъекты, набравшие максимум-минимум баллов. Составляется матрица, которую анализируем с точки зрения наличия континуума в ответах.
Вернемся к нашей шкалограмме. На схеме 13 видно, что имеется 6 случаев отклонения от идеального распределения: три благоприятных суждения выпали в "запретную" зону справа и три неблагоприятных суждения выпали в "запретную" зону слева. Используем пример с умением считать: перед нами тот случай, когда умеющий умножать почему-то не умеет складывать, а не умеющий умножать умеет возводить в степень. Иными словами, это - парадокс.
(5) Идеальную шкалограмму мы не получили. Но это вообще маловероятно. Следует стремиться к некоторому оптимальному варианту. Такой вариант задается числом допустимых отклонений в ответах экспериментальной группы. Подсчет допустимого числа отклонений производится путем исчисления коэффициента репродуктивности шкалограммы:
R = 1 - n \ KN
где R - коэффициент репродуктивности, К - число пунктов (в нашем случае = 8), по которым следует дать ответ, N - число испытуемых (в нашем случае =15), n - число ошибочных ответов, которые располагаются справа или слева от идеальной вертикали.
Коэффициент желательной репродуктивности задается исследователем как надежный интервал допустимой ошибки. Желательно получить не более 10% ошибочных ответов. Тогда коэффициент репродуктивности должен выражаться числом 0,90. Число допустимых ошибок подсчитываем, преобразуя формулу:
п = (1 - R)(KN).

В нашем примере для R=0,90 при 8 суждениях и 15 испытуемых число допустимых ошибок составит (1 - - 0,90)х(8х15)=12, т.е. существенно меньше, чем оказалось в реальности. Фактический коэффициент репродуктивности нашей шкалы достаточно высок и равен 0,95.

Можно повысить этот коэффициент до 0,98, если убрать суждение № 8, по которому имеются три ответа, отклоняющиеся от идеального континуума. Тогда:

В случае, если на каждое суждение предполагается ответ по шкале в пять пунктов (4 = "совершенно согласен" ... О = "совершенно не согласен"), коэффициент репродуктивности может быть улучшен и за счет выбрасывания суждений, дающих много отклоняющихся ответов, и за счет укрупнения дробной шкалы согласия-несогласия с суждением.
(6) Шкала с коэффициентом репродуктивности не менее 0,90 готова. В массовом обследовании все пункты шкалы тасуются случайным образом. Ранг каждого опрашиваемого определяется по сумме набранных баллов.
Данные, полученные на группу, можно усреднить, подсчитав среднеарифметический ранг для этой категории лиц и сравнивая его с аналогичным средним показателем для другой категории. В нашем примере было бы интересно знать расхождение в оценках нововведений на государственных и частных предприятиях, руководителей и рядовых сотрудников.

4. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ СУДЕЙ ДЛЯ ОТБОРА ПУНКТОВ В ШКАЛУ РАВНЫХ ИНТЕРВАЛОВ ТЁРСТОУНА

Выше мы рассмотрели процедуру фиксирования одномерного континуума. Но часто возникает прямо противоположная задача: нужно измерить субъективные отношения людей к весьма сложным явлениям, причем мы либо не можем, либо не желаем расчленять это отношение по составляющим его аспектам. Как и в построении шкалограмм, речь вновь идет о поиске латентной (скрытой) характеристики по ее внешним проявлениям, но цели поиска - иные.
Луи Тёрстоун [372] исходил из верной предпосылки, что психологическая установка человека на социальные объекты содержит эмоциональное отношение. Поэтому задача измерения сводится к тому, чтобы найти степень позитивной или негативной напряженности такого отношения. Процедура конструирования шкалы равных интервалов разрабатывалась Тёрстоуном по аналогии с процедурами поиска психофизиологических порогов восприятия.
Представим, что перед нами множество предметов одинакового внешнего вида, но незначительно отличающихся по весу. Перебирая предметы и взвешивая их поочередно на руке, определим минимальную величину, которая ощущается как разница двух близких весов. Это и есть интервал порога восприятия тяжести. Аналогичным образом строится процедура поиска субъективного порога различения оценочных суждений в шкале Тёрстоуна.
Разработка шкалы производится в несколько этапов.
(1) Вначале придумывается множество суждений позитивного и негативного характера, каждое из которых выражает отношение к некоторому объекту, явлению, социальной проблеме и т. п. в зависимости от поставленной задачи. Например, это могут быть суждения, выражающие отношение к соблюдению законности: "Законы следует соблюдать во всех случаях"; "Бывают обстоятельства, когда нарушение определенного законодательного положения допустимо"; "Если бы наказания за несоблюдение законов были более строгими, нарушений бы не было"; "Я не очень беспокоюсь о нарушении закона, если никто об этом не сможет узнать" и т. д.
Суждения должны быть вполне однозначны и понятны, а главное, сформулированы так, чтобы с ними не смогли согласиться люди, придерживающиеся прямо противоположных взглядов. Начальная численность таких суждений ориентировочно около 30. Для их формулировки можно привлечь представителей потенциальной аудитории опроса.
(2) Суждения, записанные на отдельные карточки, предлагаются "арбитрам", в качестве каковых выступают случайным образом отобранные представители опрашиваемой аудитории. Численность судей - около 50 человек.
(3) Этим арбитрам предлагается рассортировать все суждения одно за другим, последовательно в 11 групп, обозначенных буквами от А до Л. Возле картонки с буквой "А" надо поместить суждения, в которых, по мнению арбитра, выражено максимально положительное отношение к данному объекту или явлению, а возле картонки с буквой "Л" - максимально негативное. Возле картонки с буквой "Е" должны помещаться суждения нейтрального, по мнению арбитра, характера, а остальные - в зависимости от их содержания в промежутках от "А" до "Е" и от "Е" до "Л". Судей предупреждают, что не надо стараться распределить суждения по всем группам поровну, но только в зависимости от их смысла.
(4) После окончания сортировки начинается тщательный анализ, с тем чтобы установить: (а) степень согласованности судейских решений и (б) "цену" каждого суждения на шкале в 11 интервалов (эта шкала найдена оптимальной).
Таблица 5
Анализ распределения судейских оценок для построения шкалы равных интервалов
Пункт шкалы
Число суден, поместивших суждение в этот
пункт
Процентная доля ко всему числу судей
Суммарный
(кумулятивный) процент
0
0
-
-
1
0
-
-
2
0
-
-
3
0
-
-
4
0
-
-
5
0
-
-
6
12
4
4
7
12
4
8
8
60
20
23
9
66
22
50
10
90
30
80
11
60
20
100
Итого
300
100


Анализ распределения судейских оценок производится путем исчисления медианы и отклонений от медианной точки.
Подсчитаем судейские оценки для одного из суждений по табл. 5. Имея такое распределение, построим график, где по вертикали отложим кумулятивный процент, а по горизонтали - шкалу из 11 интервалов. Кривая пересекает вертикали в точках, соответствующих медианной оценке для двух соседних пунктов на шкале. Поэтому они оцениваются дробями: 3,5 или 6,5, но не 3 или 6 (рис. 7).

В районе 0 - позитивный полюс, 5 - нейтральный, 11 - негативный. Медианная оценка определяется по среднему перпендикуляру на базовую шкалу из 11 пунктов. Перпендикуляр опущен из точки, разделяющей ранжированный ряд судейских решений ровно пополам. Цена суждения по медиане в нашем случае: S = 8,5.
Определим, насколько единогласны судьи в своих решениях об этом суждении по квартальному отклонению (Q):
Q=Va(Q3 - Q,);
или для нашего примера
Q=V2(9,3 - 7,3)=1,0.
(5) В итоговую шкалу отбираются суждения, получившие наиболее согласованные оценки. Например, если имеются три суждения со сходной ценой (скажем, от 8,1 до 9,2) и с квартальными отклонениями, равными 1,0; 1,3; 1,5, то в итоговую шкалу отбирается суждение с Q=l,0, как получившее наиболее согласованную оценку судей.
В окончательном виде шкала обычно содержит от 15 до 30 суждений, каждое из которых имеет "цену" или "вес", определенный по медиане судейских решений.
Очевидно, что, коль скоро арбитраж 50 судей позволил найти пороги различения между суждениями, шкалу можно признать метрической шкалой равных интервалов с отсчетом от О.
(6) Для использования в массовом опросе все суждения тасуются как игральные карты. Опрашиваемые выражают согласие или несогласие с каждым из предложенных суждений. Цена суждения в опросном листе не проставлена: веса всех суждений записаны в инструкции по обработке данных.
(7) Индивидуальный ранг опрошенного по шкале Тёрсто-уна определяется как медиана весов принятых им суждений. Например, в ответах некоего лица содержится всего четыре принятых суждения (все остальные им отвергнуты) с весами (S): 4,4; 4,8; 5,1; 5,6; 6,1. Тогда ранг индивида соответствует медианной оценке 5,1. При четном числе принятых пунктов медианный ранг можно принять как среднеарифметическое интервала, в котором лежит медиана.
(8) Ранговая позиция группы опрошенных определяется как среднеарифметическая рангов всей совокупности, составляющей группу.
Обоснованность и устойчивость шкалы можно проверить с помощью уже известных нам приемов: использование независимого критерия, контроль по известной группе, повторное измерение с интервалом во времени.
Не обязательно начинать отбор суждений со столь большого числа вариантов, как это делал Тёрстоун. Наша практика показывает, что 30-50 суждений вполне достаточны для судейского отбора, после которого определится десяток вполне приемлемых пунктов шкалы. Также не обязательно вовлекать в работу очень большое число судей: можно получить статистически устойчивые данные на 50-60 экспертах.
Снижение точности замера за счет снижения дробности шкалы существенно повышает ее надежность. Если предлагать судьям расположить суждения не в 11, а в 5 интервалов, итоговая шкала будет более надежна, но менее точна. Выбор в пользу большей-меньшей точности зависит от предмета исследования и значимости гипотез, а также от того, насколько точно измеряются в нем другие переменные. Если большинство переменных измеряется по трехчленным и пятичленным шкалам, но только одна - по 11-членной шкале, и притом все переменные подлежат взаимной корреляции, в этом случае повышенная точность 11-членной шкалы - излишняя роскошь. Она не оправдывается логикой сопоставления с другими переменными.
Работа с экспертами, аналогичная описанной выше, широко применяется и в других случаях, когда мы обращаемся к выборочной группе из массива обследуемых для того, чтобы глазами будущих испытуемых проверить соотносительную значимость оценок, придаваемых пунктам шкалы [232. С. 109-128].

5. ЧЕТЫРЕ ВАЖНЕЙШИХ ОГРАНИЧЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ ПЕРВИЧНЫХ СОЦИАЛЬНЫХ ХАРАКТЕРИСТИК

Мы рассмотрели различные приемы перевода качественных социальных признаков в их количественные выражения. Это очень ответственный момент процедуры социологических исследований.
Применение количественных методов и использование статистических показателей взаимосвязи социальных явлений и процессов как бы возводит социологию в ранг подлинной "строгой" науки. Создается впечатление математической точности выводов. Между тем квантификация сложных и далеко не однозначных социальных реалий накладывает немало ограничений на собственно математические операции с их измерениями. Математик работает с простыми однозначными абстракциями, в основе которых суждение "есть- нет" (т. е. наличие-отсутствие данного свойства). Социолог обязан постоянно помнить, что в действительности скрывается за величинами и символами, которыми мы оперируем.
В данном случае, мы обращаем внимание только на некоторые ограничения, связанные со специфическим видом формализации социальных данных, имея в виду наиболее распространенные и сравнительно простые приемы использования математической статистики в социологии.
Первое ограничение - соразмерность количественных показателей, фиксированных разными шкалами в рамках одного исследования.
Суммируем сведения о возможностях операций с числами в описанных выше шкалах (схема 14)16
16 Здесь частично используется схема из работы С. С. Паповяпа [201. С. 60].

Более сильная шкала отличается от ближайшей к ней относительно слабой тем, что допускает более широкий диапазон математических операций с числами. Все, что допустимо для слабой шкалы, допустимо и для сильной. Но не все, разрешимое для сильной, позволительно для слабой шкалы. Поэтому смешение в анализе мерительных эталонов разного типа приводит к тому, что не используются возможности сильных шкал: в этом случае все операции с числами должны удовлетворять требованиям, предъявляемым к относительно слабым шкалам.
Конечно, это предостережение теряет смысл, если социолог не намерен статистически сопоставлять данные, измеренные разными шкалами, и рассматривает их независимо друг от друга, а также в случае иных способов анализа, например, путем множественной классификации.
Второе общее ограничение связано с формой распределения величины фиксированных описанными выше шкалами, которое предполагается нормальным.
На рис. 8 показаны варианты нормального и скошенного распределений, где нормальное (эталонное) обозначено пунктиром, а скошенное - сплошной линией. Нормальное гауссово распределение имеет вид симметричного колокола, у скошенного же по сравнению с нормальным в нашем случае поднят" правый и "опущен" левый конец (так называемые хвосты распределения). Для нормального распределения оценки меры рассеяния совпадают, т. е. М=Ме=Мо, а в скошенном "хвосты" распределения не влияют на среднюю арифметическую (М, другое часто встречающееся обозначение средней арифметической - х), которая сдвигается в сторону его больших значений.

Возможны и бимодальные распределения, где образуются своего рода горбы, а также растянутые, как бы сплющенные. Анализ таких видов распределений должен быть особенно внимательным, так как в этом случае непригодны обычные оценки меры рассеяния.
В случае существенно скошенных и тем более бимодальных распределений можно:
(а) привести их к нормальному путем объединения градаций шкалы, образующих длинный "хвост" распределения. Например, значения 8,9 и 10 десятибалльной шкалы растянуты потому, что в них очень мало численности. Тогда объединим эти градации и соответственно переоценим пункты шкалы;
(б) при бимодальном распределении разумно порядковую шкалу перевести в неупорядоченную.
Итак, второе ограничение - особенности одномерных (не говоря уже о более сложных) распределений. Оно заключается в том, что необходимо внимательно изучать форму распределения с точки зрения его уклонения от нормального, симметричного.
Третье ограничение особенно неприятно. Оно состоит в том, что в социальных процессах нередки явления, измерение которых следует производить шкалами открытого типа, где полюс наибольших значений не фиксирован и может принимать любую величину.17
17 На это указал С. Д. Хайтун [277]. См. также работу Г. Кинмбл [110].

Например, оценки размеров заработной платы, доходов в принципе должны давать нормальные и вполне допустимые скошенные распределения, так как есть социально и экономически обоснованные минимум и максимум зарплаты. Это - закрытая метрическая шкала оценок. То же самое можно сказать о численности детей в семье и т. п. явлениях.
Но при оценке многих субъективных состояний и показателей человеческой активности, например, результатов научной продуктивности ученых, предельно максимальные значения трудно предположить достоверно.
В негауссовых, в частности, так называемых распределениях Ципфа (рис. 9, в котором фиксированы логарифмы координат), на примере оценки числа публикаций ученых в области химии [278. С. 146] видно, что до 70% из них имеют одну публикацию, около 25% - две, 8-10% - по три или четыре публикации, но только по 0,1 и 0,2% достигают продуктивности в 20-30 публикациях.
Это распределение никоим образом не описывается гауссовым "колоколом", В последнем случае численность имеющих очень мало и очень много публикаций была бы примерно равной, а большинство ученых демон стрировали бы некоторое среднее число публикаций, например, по 7-8 (в гауссовой статистике - это различные показатели центральной тенденции распределения).



Однако применение негауссовых статистик в социальных науках вообще, в социологии в частности, крайне затруднительно, так как невозможно использовать закрытые шкалы, поскольку в большинстве случаев нет "естественных" эталонов измерения (число публикаций - один из примеров такого "естественного" эталона).
А если нам приходится изобретать шкалу, то недопустимо оставлять открытым один из ее полюсов.
Четвертое ограничение связано с особой природой социальных процессов, в которых статистические и детерминистские закономерности находятся в динамическом единстве. В определенных аспектах и на определенных отрезках времени социальные процессы вполне предсказуемы. Но во многих случаях это далеко не так, особенно в условиях социальных преобразований, кризисов социальных систем. В нестабильных системах малые внешние или внутренние воздействия способны вызвать неожиданное и неадекватное воздействию изменение.
Поэтому предлагается, используя для измерения первичных характеристик шкальные процедуры, прибегать к построению стохастических динамических моделей на основе "сценариев" возможного развития определенных социальных процессов [289]. Такие сценарии прогнозируются для разных временных интервалов, например начальной и завершающей стадий, которые могут быть существенно разными по составу участвующих факторов и по характеру связей между ними.
Итак, преимущества квантификации и использования жестких критериев надежности исходных данных небезусловны и могут обернуться упрощением, а то и искажением социальной реальности.18
18 На почве резкой критики жестко формальных процедур сбора и анализа данных в начале 70-х гг. в социологии возникло движение сторонников гибких или качественных методов с акцентом на понимании событий и жизни людей в большей мере, чем стремления к их строгому объяснению (см. гл. 6).

Адекватные в исследовании массо-видных социальных процессов, такие приемы утрачивают свои достоинства в изучении сознательно организованных действий или "отклоняющихся" явлений, тогда как нередко именно последние дают пищу для вдумчивого социального анализа. Без таких "уклонений" социальные процессы отображаются и виде схем, лишенных жизненных красок.
Строго формализованный количественный анализ имеет свои пределы (298)19, за которыми могут быть утрачены качество, глубина и полнота осмысления действительности.
19 "Пределы" - так называлась статья выдающегося отечественного социолога В. Н. Шубкина, который в 70-е гг. призвал к "гуманистической социологии", акцентирующей внимание на личностных смыслах социальных явлений и процессов.

Поэтому социолог обязан хорошо владеть многообразными гибкими методами изучения общественных проблем, т. е. уметь наблюдать, строить гипотезы на основе несистематизированных впечатлений и бесед, переходя затем к более систематизированной и упорядоченной их проверке.
Практические советы
1. Приступая к разработке методов и процедур исследования, вначале продумайте, какие явления, свойства и объекты реально варьируют по их интенсивности, распространенности, состояниям выраженности, а какие могут быть фиксированы лишь в качественных отображениях.
2. Определяя способ квантификации (тип шкалы), соизмеряйте его не только с природой объекта, но и с целями исследования и возможностями последующего количественного анализа: излишняя квантификация - напрасная растрата усилий, недостаточная - упущенные возможности более обстоятельного изучения объекта.
3. Не забывайте, что всегда лучше опираться на достоверные и менее детальные сведения, чем на детальные и малодостоверные: отсюда - указания к выбору приемлемого типа шкал и дробности их метрики.
4. Изящный статистический анализ полученных данных будет вводить в заблуждение и нас самих и других, если ему не предшествовала добротная проверка надежности исходных измерений и регистрации фактов в целом.
5. Самое же главное состоит в том, что количественный анализ не самоцель, но лишь средство качественного: качественный анализ предшествует квантификации, качественным анализом завершается изучение количественных распределений и связей.

Глава IV
МЕТОДЫ И ОПЕРАЦИИ СБОРА ДАННЫХ, ПОДЛЕЖАЩИХ КОЛИЧЕСТВЕННОМУ АНАЛИЗУ

Предварительные замечания. В современной социологии сосуществуют два разных подхода к методам получения первичной социальной информации - количественный и качественный. Конечно, это не самая лучшая их характеристика, а скорее "социологический жаргон". Суть же различий (они подробно рассматриваются в гл. 6) состоит в том, что методы получения исходных данных прямо зависят от представления о самом предмете социологии: либо это дисциплина, призванная исследовать надындивидуальные структуры, скрепляющие общество в целостную систему, либо это познание обыденной жизни людей и тех смыслов, которые они придают своим повседневным действиям. На пороге XXI века социологи пытаются изыскать методологию, интегрирующую оба подхода к предмету и соответственно интеграционную методологию полевого исследования (см. гл. 8). Сегодня же в нашем "цехе" сосуществуют "количественники" и "качественники", не всегда понимающие друг друга [11].
В этой главе мы рассмотрим методы и процедуры "количественного" подхода к социальной информации. "Качественная" методология рассматривается в гл. 6, а возможности методологии, комбинирующей количественные и качественные, - в заключительном разделе книги.
В жесткой методологии количественного подхода традиционно используют три принципиальных класса методов сбора первичных эмпирических данных: прямое наблюдение, анализ документов и опросы. Техника их применения, однако, столь многообразна, что некоторые модификации приобрели статус самостоятельных методов, например, интервью или анкетного опроса. Но любые разновидности использования того или иного класса методов опираются на единые, общие правила, которые мы и рассмотрим в данной главе. В необходимых случаях будем оговаривать специфику применения данного метода в его частной модификации.
Особое положение в комплексе приемов сбора первичных данных занимают экспериментальные методики и психологические тесты. Те и другие предполагают одновременно регистрацию фактов и жестко фиксированные приемы их обработки. Психологические и социально-психологические тесты заимствуются социологом из смежной области знания, и мы отнесем их рассмотрение к данной главе: будем принимать как методы получения первичных данных. Экспериментальные же процедуры целесообразнее отнести к приемам анализа, так как здесь социолог выступает автором построения самой логики изучения связей и зависимостей явлений, фиксированных теми или иными методами: путем наблюдения, опроса или по документам.

1. ПРЯМОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Под наблюдением в социологии подразумевают прямую регистрацию событий очевидцем.1
В широком смысле любое научное знание начинается с наблюдения - непосредственного восприятия живой действительности. В одних случаях мы наблюдаем сами, в других - пользуемся данными наблюдений иных лиц.
1 В ряде других наук, например в экономической статистике или демографии, наблюдением называют любую полевую процедуру (опрос, визуальное наблюдение, сбор письменных сведений путем обхода по домам). Также особо следует рассматривать метод наблюдения в рамках этнометодологии - глубокого изучения социальных субъектов в их обыденной жизни. Во всех этих случаях наблюдение как бы противопоставляется методу косвенного знания по литературным источникам.

В отличие от обыденного научное наблюдение отличается тем, что (а) оно подчинено ясной исследовательской цели и четко сформулированным задачам; (б) наблюдение планируется по заранее обдуманной процедуре; (в) все данные наблюдения фиксируются в протоколах или дневниках по определенной системе; (г) информация, полученная путем наблюдения, должна поддаваться контролю на обоснованность и устойчивость.
Классификация наблюдений производится по различным основаниям.
По степени формализованности выделяют неконтролируемое (или нестандартизованное, бесструктурное) и контролируемое (стандартизованное, структурное) наблюдения. В первом исследователь пользуется лишь общим принципиальным планом, во втором - регистрирует события по детально разработанной процедуре.
В зависимости от положения наблюдателя различают соучаствующее (или включенное) и простое наблюдения. В первом исследователь имитирует вхождение в социальную среду, адаптируется в ней и анализирует события как бы "изнутри". В простом наблюдении он регистрирует события "со стороны". В обоих случаях наблюдение может производиться открытым способом и инкогнито, когда наблюдающий маскирует свои действия.2 Одна из модификаций включенного наблюдения - так называемое стимулирующее или "наблюдающее участие", в процессе которого исследователь создает некоторую экспериментальную обстановку для того, чтобы лучше выявить состояния объекта, в обычной ситуации "непросматриваемые".3
2 Л, А. Петровская выделяет скрытое наблюдение в особую подгруппу [141. С. 60-611.
3 Этот вид наблюдения особо подчеркивает болгарский социолог С. Михайлов, справедливо считая, что важная конструктивная роль должна принадлежать стимулирующему наблюдению, характеризующему активную социальную позицию социолога [173. С. 245-247]. В то же время социальные психологи применяют метод наблюдения экспериментальных ситуаций, в которых наблюдатель провоцирует определенные действия, например, фиксирует, как ведут себя пассажиры в ситуации, где предполагается уступить место инвалиду, пожилому человеку и т, п.

В варианте "наблюдающего участия", разработанном А. Н. Алексеевым, наблюдение напоминает натурный эксперимент, в котором исследователь вводит экспериментальные факторы изнутри самой ситуации и нередко импровизирует в зависимости от развития событий [2. Кн.1. С.16].
По условиям организации наблюдения делятся на полевые (наблюдения в естественных условиях) и лабораторные (в экспериментальной ситуации).
Процедура любого наблюдения складывается из ответов на вопросы: "Что наблюдать?", "Как наблюдать?" и "Как вести записи?".

Что наблюдать?

На этот вопрос отвечает программа исследования, в частности, состояние гипотез, эмпирические индикаторы выделенных понятий, стратегия исследования в целом.
При отсутствии четких гипотез, когда исследование осуществляется по формулятивному плану, применяют простое, или бесструктурное, наблюдение. Его цель - придумать гипотезы для более строгого описания наблюдаемого объекта. Ориентиры такого наблюдения можно наметить лишь в самом общем виде.
(1) Общая характеристика социальной ситуации, включая такие элементы, как сфера деятельности (производство, семейная жизнь, политика и т.д. в данном социальном контексте), правила и нормы, регулирующие состояние объекта в целом (формальные и общепринятые, но не закрепленные в инструкциях или распоряжениях), степень саморегуляции объекта наблюдения (в какой мере его состояние определяется внешними факторами и внутренними причинами).
(2) Попытка определить типичность наблюдаемого объекта в данной ситуации относительно других объектов и ситуаций; экологическая среда, область жизнедеятельности, общая экономическая и политическая атмосфера, состояние общественного сознания на данный момент.
(3) Субъекты или участники социальных событий. В зависимости от общей задачи наблюдения их можно классифицировать: по демографическим и социальным признакам (пол, возраст, семейное и имущественное положение, а также образование и т. д.); по содержанию деятельности (сфера занятий, сфера досуга...); относительно статуса в коллективе или группе (руководитель, коллега, подчиненный; администратор, общественный деятель, член коллектива...); по официальным функциям в совместной деятельности на изучаемом объекте (обязанности, права, реальные возможности их осуществления; правила, которым они следуют строго и которыми пренебрегают...); по неофициальным отношениям и функциям (дружеские связи, неформальное лидерство, авторитет...).
(4) Цель деятельности и социальные интересы субъектов и групп: общие и групповые цели и интересы; официальные и неформальные; одобряемые и неодобряемые в данной среде; согласованность или конфликт интересов и целей.
(5) Структура деятельности со стороны: внешних побуждений (стимулы), внутренних осознанных намерений (мотивы), средств, привлекаемых для достижения целей (по содержанию средств и по моральной их оценке), по интенсивности деятельности (продуктивная, репродуктивная; напряженная, спокойная) и по ее практическим результатам (материальные и духовные продукты).
(6) Регулярность и частота наблюдаемых событий: по ряду указанных выше параметров и по типичным ситуациям, которые ими описываются.
Наблюдение, осуществляемое по такому ориентировочному плану, имеет общей задачей структурировать объект, выделить в нем разнородные свойства, элементы, функции действующих лиц или групп. По мере накопления данных и после их предварительного анализа задачи наблюдения уточняются. Какие-то стороны событий подвергаются более детальному наблюдению, другие вовсе опускаются. Наблюдение постепенно переходит в стадию более формализованного поиска.
Составлению жесткой процедуры контролируемого наблюдения предшествует детальный анализ проблемы на основе теории и данных неконтролируемого наблюдения. Теперь отдельные явления, события, формы поведения людей должны быть интерпретированы в понятиях логики исследования, они приобретают смысл индикаторов каких-то более общих свойств или социально значимых действий.
Впервые метод контролируемого наблюдения использовал американский психолог Р. Бейлз (1950 г.) для изучения последовательных фаз в групповой деятельности.
Поучительную технику регистрации наблюдаемых событий разработали московские социологи в рамках исследовательского проекта "Общественное мнение" (рук. исследования Б. А. Грушин).* В числе одного из каналов выражения общественного мнения были выделены собрания. Для регистрации данных использовалась картотека наблюдения, включающая 9 различных бланков оценки: ситуации перед началом собрания, организационного периода, регистрации действий докладчика или выступающего, регистрации реакций аудитории на выступление, описания общей ситуации во время дискуссии, ситуации при принятии решения собрания, в частности при обсуждении поправок и дополнений к проекту решения, ситуации по окончании собрания и карточка общей характеристики собрания.
Вот как выглядит карточка индикаторов для регистрации отношения участников собрания к выступающему - докладчику, участнику дискуссии (схема 15).

Наблюдение большой аудитории собрания проводится несколькими лицами, которые придерживаются единой инструкции. Подготовке протокола регистрации данных наблюдения предшествует не только разработка общей концепции, но и неоднократные нестандартизированные наблюдения на разных объектах (в нашем случае на различных собраниях).
Следует ли наблюдателю вмешиваться в изучаемый процесс?

Ответ на этот вопрос зависит от цели исследования. Если основная цель - диагностика ситуации (как в случае изучения собрания в качестве одного из каналов выражения общественного мнения), вмешательство социолога в ход событий исказит реальную картину, а в итоге будут получены ненадежные данные. Если же цель исследования познавательно-аналитическая, или практически прикладная, и состоит главным образом в принятии управленческих и организационных решений, активное вмешательство не только возможно, но и полезно. Именно этим целям служит стимулирующее включенное наблюдение, или, как назвал его А. Н. Алексеев, наблюдающее участие.
Здесь наблюдатель - участник изучаемых событий - провоцирует нестандартные ситуации и исследует реакции объекта наблюдения на свои действия или стимулируемые им действия других [2, 3]. Например, он может, исследуя отношение рабочих к нововведениям, предлагать разные способы решения производственных задач: инициативные, "запрашивающие" действия других лиц, методы "сигнализации" руководству, обращение за помощью к другим лицам и организациям и т.п. Таким образом, во-первых, регистрируется отношение к нововведениям вообще и к разным способам их реализации в особенности, во-вторых.
Наблюдающее участие, по Алексееву, целенаправленно создает моделирующие действия ситуации и провоцирует наблюдаемых не столько приспосабливаться к данным обстоятельствам, сколько приспосабливать среду деятельности, преобразовывать ее в своих интересах [2, 3].
Принципиально иная стратегия наблюдения используется в исследовании обыденной, повседневной жизни людей, их "рутинных практик". Объекты социального наблюдения - люди, реагирующие на поведение наблюдателя. Чтобы свести к минимуму ошибки, проистекающие от "возмущения" объекта со стороны наблюдателя, используют два способа. Первый - добиться, чтобы наблюдаемые либо не ведали о том, что за ними наблюдают, либо забыли об этом. Второй - создать у людей ложное представление о цели наблюдения.
Наблюдение со стороны (простое наблюдение) предусматривает постепенное вхождение в изучаемый объект так, чтобы люди привыкли к наблюдателю, перестали его замечать или же, зная о нем, не испытывали недоверия.
Нередко достичь этого нетрудно, если в общественном мнении престиж социолога достаточно высок и ему нет надобности маскировать свою принадлежность к научной организации или учебному заведению. Достаточно быть тактичным, дружественным и естественным. И тогда блокнот и карандаш, даже диктофон, никого не смутят.
Но возможны, разумеется, и случаи, когда приходится маскироваться под нейтральную фигуру. Например, в заводских условиях наблюдение можно проводить "в маске" стажера, который проходит пассивную практику. Наблюдатель может скрыться в укромном месте и регистрировать события, оставаясь физически незаметным. Он может имитировать новичка в населенном пункте, где все знают друг друга и его появление не останется незамеченным. Но цели своего пребывания исследователь не открывает, подбирая любой подходящий предлог. Либо наблюдатель принимает все меры к тому, чтобы снять недоверие и подозрительность, не скрывая цели исследования.
В лабораторных условиях остаться незамеченным невозможно. Поэтому исследователь направляет внимание испытуемых в ложную сторону, отвлекает от целевой установки эксперимента.
Типичный пример отвлекающего маневра - тесты на отбор группового, лидера. Простой опыт позволяет установить степень инициативы и готовность принять на себя ответственность. Нескольким лицам предлагают в максимально короткий срок рассортировать по цвету и по форме картонные фишки (треугольники, круги и квадраты, окрашенные в три цвета). Цель, объявляемая группе: идет проверка на быстроту реакций и внимательность. В действительности наблюдатель регистрирует, кто из испытуемых примет на себя оперативное руководство этой совместной работой. Вначале каждый член группы пытается тасовать фишки сам за себя, потом кто-то предлагает разделить функции (одни тасуют по цвету, другие - по форме). Этот последний и проходит испытание на лидерство. Понятно, что, объявив заранее подлинную цель эксперимента, мы провалили бы его, не успев даже начать.
При соучаствующем наблюдении единственный способ снять помехи от вмешательства исследователя - полное вхождение в изучаемую среду, завоевание ее доверия и симпатии. Классический пример использования включенного наблюдения для сбора основной информации - работа Уильяма Уайта (1936-1939 гг.), который и ввел этот метод наблюдения в научную практику [376].
Будучи сотрудником Гарвардского университета, Уайт поселился в трущобах одного из американских городов, чтобы изучить образ жизни итальянских эмигрантов, населяющих этот район (он дал ему название Корневиль). Уайта интересовали обычаи эмигрантов, оказавшихся в условиях чужой культуры, их ориентации, взаимоотношения. Район Корневиля был известен как опасное для чужака итальянское гетто, полное подозрительных банд.
Уайт вошел в местную общину, сказавшись студентом-историком, который намерен описать возникновение Корневиля. Исследователь изучил тот особый жаргон итальянского языка, которым пользовались в общине. Три года он провел бок о бок с этими людьми, подружился с руководителями двух соперничавших групп рэкетиров, научился местным обычаям, играм в карты и катанию шаров. 18 месяцев он прожил в одной эмигрантской семье, так что был окончательно принят как свой человек. Вначале он вел регистрацию впечатлений тайком, но по мере завоевания доверия не стеснялся делать записи в самой, казалось бы, не подходящей для этого обстановке; все привыкли видеть его с блокнотом в руках.
В нашей стране одним из первых, кто использовал метод включенного наблюдения, был В. Б. Ольшанский, в то время сотрудник Института философии АН СССР. Изучая ценностные ориентации и идеалы рабочих, он поступил ни завод и проработал там несколько месяцев. За это время он достаточно сблизился с рабочими, чтобы составить программу последующего формализованного обследования путем интервью [192, см, также 229], опросов и групповых дискуссий.
В 90-е гг. сотрудники исследовательского проекта Т. Шанина предприняли включенное изучение крестьянских хозяйств. Они подолгу (до года) жили среди крестьян, записывали их рассказы о своих судьбах [50], анализировали семейные бюджеты и т.д. Один из исследователей (В.Виноградский), доктор наук, привез в кубанскую станицу жену (также научного сотрудника) и детей, убедившись, что иным путем не сможет преодолеть недоверия жителей станицы. Будучи теперь открытым для всех, участвуя в хозяйственных делах и помогай соседям чем мог (например, впервые в своей жизни Валерий Виноградский обмывал покойника - одинокого старика), он, наконец, был принят сельчанами в их круг. Его стали приглашать в гости и без опаски позволяли записывать на пленку жизненные повествования.
В современной социологии используется также метод активного воздействия на наблюдаемые процессы ("активное исследование"), который ввел в практику французский социолог А. Турен [373] в период так называемых студенческих революций 70-х гг., а позже стали использовать социологи латиноамериканских стран и другие. Активное исследование (Action research) предполагает изучение объекта, активное вмешательство путем организованных действий, провоцируемых исследователем, дальнейшее изучение и далее повторные воздействия. Такой тип исследований применяется также в системах реконструкции организаций управления.
Преимущества включенных наблюдений очевидны: они дают наиболее яркие, непосредственные впечатления о среде, помогают лучше понять поступки людей и действия социальных общностей. Но с этим же связаны и основные недостатки такого способа. Исследователь может потерять способность объективно оценивать ситуацию, как бы внутренне переходя на позиции тех, кого он изучает, слишком "вживается" в свою роль соучастника событий. На эти недостатки обращали внимание и Уайт, и польский социолог К. Доктур, и другие авторы. Итогом включенного наблюдения нередко является эссе, а не строго научный трактат.
Имеется и нравственная проблема включенного наблюдения: насколько вообще этично, маскируясь под рядового участника какой-то общности людей, в действительности исследовать их?
Нравственный долг социолога, как и врача,- "не вредить" своими действиями, но, напротив, активно помогать обществу решать возникающие проблемы. Если так и только так понимает он свою позицию, он всегда найдет нужную форму осуществления наблюдения и займет правильную нравственную позицию, будь то в качестве "стороннего" или в качестве включенного в гущу событий наблюдателя.
Пути повышения надежности данных наблюдений

Это ответ на вопрос, как вести регистрацию событий и вместе с тем - как контролировать обоснованность и устойчивость информации.
Ведение записей в полевых условиях или простом бесструктурном и невключенном наблюдении - дело навыка и изобретательности исследователя. Одни пользуются кодовыми словами или обозначениями, которые заносят в блокнот при первой возможности, чтобы потом расшифровать записи. Другие имитируют какое-нибудь занятие, связанное с записями (наблюдатель-"стажер" на производстве может спокойно вести регистрацию впечатлений). Третьи, обладающие очень хорошей памятью, все записи ведут в конце дня, пользуясь магнитофоном, а лучше - занося в память компьютера.
Независимо от способа ведения записей в процессе самого наблюдения их следует ежедневно упорядочивать по программе исследования и ориентирам наблюдения, разносить в карточки, фиксировать в компьютерном файле или в протокол описания ключевых событий, лиц. ситуаций.
Структур изо ванное наблюдение предполагает более строгие приемы ведения записей. Здесь используются бланки-протоколы, разлинованные по пунктам наблюдения с кодовыми обозначениями событий и ситуаций.
Приведем пример такого протокола на основе карточки индикаторов наблюдения событий, происходящих во время собрания (схема 15). Наблюдатели и сотрудники исследовательского коллектива расчленяют зоны наблюдения (президиум, выступающий, сектор участников собрания из 15-20 человек) и по шкале времени фиксируют происходящее, пользуясь кодовыми обозначениями. В протоколе (схема 16) в каждой строке делается отметка пункта номинальной шкалы с учетом времени. Напомним, что другой наблюдатель регистрирует по соответствующей инструкции действия ораторов, после чего можно синхронизировать реакции аудитории на выступления с трибуны собрания.
Частоту и интенсивность событий в данном случае регистрируют с помощью шкал ранжирования по схеме 15, графа 2, Современная техника позволяет использовать магнитофон, кино- или фотоаппарат, видеозаписи, обеспечивающие подлинность регистрации наблюдаемого.


Надежность (обоснованность и устойчивость) данных повышается, если выполнять следующие правила:
а) Максимально дробно классифицировать элементы событий, подлежащих наблюдению, пользуясь четкими индикаторами. Их надежность проверяется в пробных наблюдениях, где несколько наблюдателей регистрируют по единой инструкции одни и те же события, происходящие на объекте, аналогичном тому, который будет изучаться.
б) Если основное наблюдение осуществляется несколькими лицами, они сопоставляют свои впечатления и согласовывают оценки, интерпретацию событий, используя единую технику ведения записей, тем самым повышается устойчивость данных наблюдения.
в) Один и тот же объект следует наблюдать в разных ситуациях (нормальных и стрессовых, стандартных и конфликтных), что позволяет увидеть его с разных сторон.
г) Необходимо четко различать и регистрировать содержание, формы проявления наблюдаемых событий и их количественные характеристики (интенсивность, регулярность, периодичность, частоту).
д) Исключительно важно следить за тем, чтобы описание событий не смешивалось с их интерпретацией. Поэтому в протоколе следует иметь специальные графы для записи фактуальных данных и для их истолкования.
Пример ошибки регистрации данных наблюдения. Студент-социолог наблюдал поведение москвичей в транспорте и записал в протоколе: "Муж не помог жене поднять сумку в автобус". Преподаватель: "Почему Вы решили, что это супруги?" - "Это было ясно по их поведению". - "В чем оно выражалось?" - "Они обращались друг с другом на "ты". - "Также обращаются друг к другу хорошие знакомые". - "Но они как-то интимно обращались". - "Может быть это очень близкие друзья?"- "Нет, это были супруги". - "Докажите". - "Муж сказал: "...Твой отец..." - "Этого недостаточно". - "Она сказала: 'Ты опять споришь!" - "Они что, ссорились?" и т. д. Преподаватель: "Запишите: мужчина примерно таких-то лет не помог женщине (примерный возраст) поднять сумку в автобус, хотя в ожидании автобуса они беседовали как знакомые. Теперь отдельно приведите все аргументы, почему Вы считаете, что это были супруги. Если имела место ссора, запишите это как наблюдаемое событие и комментируйте именно его, а позже можете обобщить два события и записать, что Вы наблюдали поведение супругов.
Все комментарии делаются на полях записи наблюдаемых событий.
е) При включенном или невключенном наблюдении, выполняемом одним из исследователей, особенно важно следить за обоснованностью интерпретации данных, стремясь к тому, чтобы перепроверить свои впечатления с помощью различных возможных интерпретаций. Например, бурная реакция собрания на выступление может быть следствием одобрения, недовольства по поводу высказанного оратором, реакцией на его шутку или реплику из зала, на допущенную им ошибку или оговорку, на постороннее действие во время выступления... Во всех этих случаях делаются особые заметки, поясняющие протокольную запись.
ж) Полезно прибегнуть к независимому критерию для проверки обоснованности наблюдения. Данные наблюдений "со стороны" можно проконтролировать с помощью интервью с участниками событий; материалы включенного наблюдения желательно проверить невключенными по той же программе или по имеющимся документам.
Место наблюдения среди других методов сбора
данных
Наблюдение - незаменимый источник информации на стадии общей разведки по формулятивному плану. Этот этап связан с выделением особенностей изучаемо-го объекта в первом приближении, и прямой контакт с объектом принесет здесь немало неожиданных впечат-лений, которые будут стимулировать выдвижение гипотез и разработку более детальных процедур. Особенно полезны наблюдения при исследовании системы организации, деятельности предприятий и учреждений, т. е. относительно автономных "социальных единиц". В прикладных исследованиях - это незаменимый метод работы социолога-консультанта, который всегда начинает с комбинации наблюдения, интервью и изучения документов данной организации [276].
Простое наблюдение целесообразно также применять как дополнительный метод в комплексе с другими (изучение документов, опросы).
Структурированное наблюдение может быть основным методом сбора данных по описательным или объяснительным гипотезам, если объект исследования достаточно локализован. Для лабораторных экспериментов этот метод - один из ведущих.
Как самодовлеющий метод наблюдение - основа для относительно узких по объему монографических исследований (например, массовых митингов, демонстраций, повседневной работы администрации, научного коллектива). Более распространенный способ применения этого метода - дополнение к другим источникам получения информации. Так, включенное наблюдение в сочетании с последующими массовыми обследованиями (по документам, опросам) позволяет дополнить сухой, но репрезентативный материал более живыми сведениями, повысить обоснованность интерпретации данных.
В числе недостатков этого метода - указанная выше опасность включенного наблюдателя утратить объективность, становясь в позицию тех, в среде кого он действует. Но такая заинтересованность вместе с тем может быть и преимуществом, если социолог трезво оценивает ситуацию и неуклонно следует хорошо продуманной концепции исследования.
Отмечают также субъективное воздействие на оценку происходящего и стороннего наблюдателя. Достоверность и обоснованность суждений по впечатлению наблюдателя, согласно некоторым данным, достигает лишь 0,5 корреляции с данными, полученными объективными способами. Имеет место "снисходительность" наблюдателя в отношении наблюдаемых, тенденция оценивать ситуации более положительно. Возможен и обратный эффект: излишнее снижение оценок тех или иных действий, а также "ошибка усреднения", т. е. боязнь крайних суждений, и ошибка "контраста", указанная Гилфордом. Последняя состоит в том, что оценивающий других склонен судить о них по своим собственным чертам характера так, что придает им крайнее значение в сравнении с собственными чертами (слишком темпераментному кажется, что другие люди, напротив, излишне вялы, рассудительны и малоэкспрессивны). Короче говоря, личностные особенности наблюдателя определенно сказываются на его впечатлениях. И этого не следует забывать.5
5 Негативные аспекты метода наблюдения детально описаны в . С. 237, 329-334]. О методе наблюдения см, также [170. Кн. 2].

И конечно, наблюдению не подлежат события прошлого, многие явления и процессы массового характера, вычленение небольшой части которых делает их изучение непредставительным.
В целом же при использовании методологии "жесткого" (количественного) подхода наблюдение как метод сбора первичных данных либо наводит на гипотезы и служит трамплином, для массового обследования, либо применяется на заключительной стадии массовых обследований для уточнения и интерпретации основных выводов.

стр. 1
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

>>