<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ

Рис. 16. Корреляционный граф по методу Выханду.

Иными словами, переменная А является для В и С либо объясняющей, либо интерпретирующей (В и С связаны как сопутствующие).
Иная связь между вершинами В, D и Е. Все они взаимодействуют на уровне R более 0,60. Но каждая из них связана с вершиной С очень слабо (от 0,02 до 0,14, в графе эти связи опущены). В является промежуточной между А, с одной стороны, Е и D - с другой, так как связи ЕсА гораздо слабее, чем их связи с В, которая, в свою очередь, тесно связана с А
В корреляционном графе отображаются лишь те связи между вершинами, которые соединяют их кратчайшим путем (т. е. являются наиболее тесными), и опускаются другие, менее тесные связи. На языке теории графов [22] это означает, что мы разрываем замкнутые дуги и оставляем только те ребра, которые связывают вершины наиболее тесно.
Поиск скрытой (потентной) структуры взаимосвязей множества переменных. Эффективная процедура для достижения этой цели - факторный анализ9 [145,148, 151, 210]. Сначала устанавливаются парные
9 Приемы факторного анализа были разработаны психологами и первоначально использовались для выявления структуры интеллекта, а затем - для дифференцирования разнообразных психических свойств, корреляции всех изучаемых переменных, а затем отыскиваются своего рода корреляционные плеяды или "узлы" связей. Иными словами, выделяют такие переменные, которые, будучи наиболее тесно взаимосвязаны в рамках своей плеяды, слабо связаны с другими корреляционными узлами. Выявленные "узлы" и есть факторы. Название фактора всегда условно и подбирается по ассоциации с теми переменными, которые наиболее сильно связаны с данным фактором - имеют наибольшие "факторные нагрузки".
Приведем пример (табл. 14) из нашего исследования отношения рабочих к труду (1976 г., Ленинград), в котором факторному анализу подвергнуты оценки удовлетворенности различными элементами производственной ситуации (более 4 тысяч рабочих разного характера труда) [233. С. 146-147].
Из табл. 14 видно, что первый фактор до вращения вобрал в себя с положительными значениями все изучаемые связи, исчерпав почти четверть их вариации. Это показатель объяснительной "силы" фактора, равной в данном случае 23,4%. Наиболее значимы в данном факторе оценки организации труда (0,707), состояния оборудования (0,609), отношений с администрацией (0,647), техники безопасности (0,653), а наименьшие связи обнаруживают оценки содержательных аспектов работы: ее разнообразия (0,213), возможности проявить смекалку (0,272) и т. п. Так как в генеральном факторе все изучаемые признаки взаимосвязаны, его можно назвать фактором общей удовлетворенности, в котором лидируют оценки условий труда.
Второй фактор, объясняющая сила которого в два раза меньше (12,8%), - биполярный: одни оценки вошли в него с положительными значениями (содержательные аспекты работы, например разнообразие, возможность проявить смекалку), а другие (условия труда) - с отрицательными. Это указание на то, что имеются две подструктуры связей, которые могут быть прояснены операцией вращения факторов.
После вращения четко обозначились две структурные составляющие: 1-й фактор (достаточно информативный - 21,4%) - фактор условий труда, так как в нем с высокими
фиксированных специальными тестами. Сегодня факторный анализ прочно вошел в арсенал методов социологических исследований.

Таблица 14
Факторная матрица оценок рабочими уровня удовлетворенности различными элементами производственной ситуации (N=4121)
Оцениваемые элементы производственной ситуации
Факторные нагрузки
до вращения факторов
после вращения факторов
I
II
I
II
1. Разнообразив работы
0,213
0,610
-0,072
0,642
2. Важность продукции
0,352
0,482
0,109
0,587
3. Возможность проявить смекалку
0,272
0,096
-0,056
0,745
4. Возможности повышения квалификации
0.3SO
0,478
0,118
0,586
5. Физическая нагрузка
0,275
0,070
0,236
0,191
6. Сменность
0,336
0,134
0,245
0,260
7. Состояние оборудования
0,609
-0,302
0,680
-0,009
8. Организация труда
0,707
-0,311
0,771
0,026
9. Ритмичность работы
0,541
-0,249
0,595
0,009
10. Санитарно-гигиенические условия
0,597
-0,267
0,653
0,018
11. Техника безопасности
0,653
-0,189
0,670
0,112
12. Отношения с администрацией
0,647
-0,052
0,60.6
0,233
13. Заработок
0,415
0,019
0.366
0,196
14. Отношения с товарищами по работе
0,410
0,294
0,242
0,443
Общая информативность, "объяснительная сила" фактора (v)
23,4
12,8
21,4
14,8


36
2
36
2

положительными нагрузками присутствуют оценки удовлетворенности именно условиями труда, 2-й фактор (14,8%) - фактор удовлетворенности содержательными аспектами работы. При этом в рамках отношения к содержанию труда лидирует творческий аспект - возможность проявить смекалку (0,745), отношение к разнообразию работы (0,642), удовлетворенность тем, насколько важна выпускаемая продукция (0,587), каковы возможности повышения квалификации (0,586). Во втором факторе особо важны организация труда, состояние оборудования, санитарно-гигиенические условия, ритмичность работы и некоторые другие (все с весами около 0,6).
Далее на основе обнаружения этих двух структур начнем разукрупнять факторную модель на более дробные составляющие, каждому обследованному могут быть приписаны оценки по двум интегральным показателям (двум факторам): удовлетворенности условиями и содержанием труда. Таким образом, будут получены два обобщенных показателя на каждого обследуемого вместо 14 исходных.
Обратим внимание на то, что те же самые признаки, которые входят в первый фактор с одинаковыми по знаку весами, во второй фактор вошли с противоположными по знаку. Иными словами, это значит, что, судя по первому фактору, чем выше удовлетворенность условиями труда, тем выше удовлетворенность его содержанием, судя же по второму фактору - ситуация иная: с ростом удовлетворенности одним из этих аспектов удовлетворенность другим снижается. Такой результат совсем не случаен. В цикле специальных исследований В. С. Магун показал, что подобный дуализм типичен для взаимосвязей между разными парами социологических и социально-психологических переменных, например, между продуктивностью работника и его удовлетворенностью своим трудом. Но, кроме того, было убедительно продемонстрировано, что в подобных результатах нет противоречия, ибо разные типы взаимосвязей характерны для разных подвыборок внутри рассматриваемого массива, и подвыборки эти могут быть выделены на основе полученных факторов [147; 148].10
10 См. также использование факторного анализа при исследования социальной идентификации личности [308], изучение латентной структуры страхов и тревог граждан России в 1996 г. [309].
4. СОЦИАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ КАК МЕТОД ПРОВЕРКИ НАУЧНОЙ ГИПОТЕЗЫ

Социальный эксперимент выполняет две основные функции: достижение эффекта в практически-преобразовательной деятельности и проверка научной гипотезы. В последнем случае процедура экспериментирования целиком сосредоточена на познавательном результате. Эксперимент выступает в качестве самого сильного способа проверки объяснительной гипотезы. В первом же случае эксперимент нацелен на получение практического эффекта управления некоторыми процессами. Познавательные результаты представляют здесь побочный продукт управленческого эффекта.
Экспериментальный поиск эффективных приемов управления опасно смешивать с тем, что мы обычно называем передовым опытом. Нововведения вообще не относятся к сфере научного экспериментирования, а к области практического применения нововведений. Здесь возникают многообразные социально-экономические, политические, социально-психологические, организационно-хозяйственные проблемы, часто далекие от логики осуществления эксперимента с научно-познавательными целями.11
11 О проблемах социального эксперимента см. [66,132, 133,228]; логика и процедуры социального эксперимента описаны также в работах; [60, 134, 181]. Наиболее обстоятельно методология эксперимента в социологическом исследовании рассматривается в последней публикации Г. С. Батыгина [12. Гл.VI].

В дальнейшем мы будем иметь в виду только научно-познавательную сторону социального эксперимента как средства или метода проверки гипотез.

Логика экспериментального анализа была пред. ложена Дж. Стюартом Миллем еще в XIX в. По так называемому правилу согласия Милля устанавливают связь между двумя (или больше) рядами событий, которые рассматриваются как гипотетические причины, и, с другой стороны, событием как возможным следствием причинных факторов.
Если в одном ряду фиксируются события А, В, С, D и как следствие - Р, а в другом ряду М, С, Kt L и как следствие - снова Р, то причиной события Р является, видимо, С. Все остальные встречаются в одном ряду, но не встречаются в другом. Правило различия Милля используется для проверки гипотезы в обратном порядке: "не-С" должно повлечь за собой событие "не-Р", что логически очевидно. Рассмотрим это на примере.
Гипотеза "Сокращение числа кинопосещений на каждую 1000 жителей Петербурга за последние годы (Р)" может объясняться: At - распространением телевидения (Са); Л2 - снижением художественных достоинств фильмов (С2); ha - ростом запросов кинозрителей (С8); А4 - расширением строительства жилищ по периферии города, где недостаточно кинотеатров (NJ... Каковы операции по проверке гипотезы й:?
(а) Возможно, что Р имеет место (число кинопосещений падает), но С^ отсутствует (не растет число владельцев телевизоров). Тогда по методу согласия Милля гипотеза отвергается.
(б) Ct имеет место (растет число владельцев телевизоров), а Р иногда имеет место (в некоторые годы сокращается число кинопосещений), иногда не имеет (в другие годы не уменьшается число кинопосещений). Тогда по методу различия следует, что С, не может быть причиной Р. Гипотеза отвергается.
(в) Р имеет разные вариации (растет или сокращается число кинопосещений), но они не согласуются с вариациями С1 (число владельцев телевизоров тоже колеблется, но не ассоциируется с колебаниями Р). Гипотеза отвергается.
(г) Р имеет место, и С1 имеет место (сокращается число кинопосещений, и растет число телевладельцев). Гипотеза принимается, но возникают следующие сомнения: возможно, здесь - сопутствующие изменения, т. е. какая-то третья переменная ведет к росту численности телевладельцев и вместе с тем - к падению числа кинопосещений. Например, расширение рынка видеоаппаратуры и видеофильмов для домашнего просмотра (Л5).
Таким образом, гипотеза Л1 не является альтернативой гипотезы А4, так как последняя объясняет события более полно.
Проверяем гипотезу Л4. Согласно ей, ожидаем, что процент владельцев телевизоров в новых районах города выше, чем в центральных, и одновременно численность кинотеатров в новых районах в пропорции к числу жителей меньше, чем в центральных. Если по той же логике, что и в случае с гипотезой hlf гипотеза А4 подтверждается, остаются непроверенными другие объяснения, изложенные в гипотезах Л2, А3, .... Л5.
Такова общая логика экспериментального анализа. Она реализуется в натурном и мысленном экспериментах.
Натурный эксперимент предполагает, вмешательство экспериментатора в естественный ход событий. Мысленный эксперимент - это манипулирование с информацией о реальных объектах без вмешательства в действительный ход событий. Пример мысленного экспериментирования как раз и был рассмотрен выше.
При одинаковой логике поиска причинно-следственных связей процедуры натурного и мысленного экспериментов различны.
Натурный эксперимент12 может быть контролируемым и неконтролируемым.
12 Cоциологи называют его также "полевым экспериментом"

Мы ожидаем, например, что изменение в системе оплаты труда (С) повысит его производительность (Р). В натурном эксперименте вводится новая система организации труда и оплаты, окажем, бригадный подряд (С) в двух бригадах. Во всех прочих отношениях бригады различаются (по составу рабочих, по характеру труда и т. п.). Если после введения новой системы организации и оплаты труда в обеих бригадах повышается производительность, мы относим это изменение за счет влияния общего для обеих бригад изучаемого фактора (С), так как другие факторы не согласуются с повышением производительности: в одной бригаде они имели место, в другой - нет (правило согласия).
Проверка такого заключения возможна на третьей (контрольной) бригаде. В ней новая система организации и оплаты не вводится. По правилу различия мы ожидаем, что производительность труда останется здесь на прежнем уровне, т. е. не-С влечет как следствие не-Я.
В данном рассуждении мы пренебрегаем прочими условиями, которые различны для обеих бригад. Между тем они могут оказать существенное влияние на итог эксперимента. Например, в первой бригаде случился простой из-за неполадок в электроснабжении, но зато был опытный бригадир, прекрасно организующий работу в течение всего периода эксперимента. Во второй бригаде простоев не было, но бригадир - неопытный организатор. Здесь положительное влияние опытного бригадира в одном случае и отсутствие простоев во втором уравновесились отрицательным влиянием простоя в первой бригаде и неопытности руководителя во второй. Но могло оказаться и по-другому: в экспериментальной бригаде прочие факторы мешали повышению производительности, а в контрольной - содействовали. Получается, что изменение системы организации труда и оплаты не дает эффекта. Однако мы не можем сделать такое заключение, так как в данном эксперименте было много неконтролируемых факторов.
В неконтролируемых экспериментах познавательный результат достигается путем достаточно большого числа повторных опытов так, чтобы по теории вероятности неконтролируемые факторы при взаимном наложении погашались и не оказывали бы влияния на воздействие экспериментального фактора. Число повторных попыток определяется статистически, например, при помощи критерия Стьюдента - %2, который должен быть незначим, т. е. фиксирует близость взаимосвязей причинных факторов и следствий.
Более строгие данные могут быть получены в контролируемом натурном эксперименте.
Контролируемый (валидный) эксперимент представляет попытку получить относительно чистый эффект воздействия экспериментальной переменной. С этой целью предпринимается тщательное выравнивание прочих условий, которые могут исказить результат влияния экспериментального фактора.
Выравнивание условий относится ко всем объектам, участвующим в опытах: экспериментальным и контрольным. Возможны (как мы далее увидим) эксперименты без контрольного объекта, повторяющиеся несколько раз. Тогда выравниванию подлежат условия экспериментальных объектов в каждой серии опытов.
Прежде чем приступить к выравниванию условий, надо выделить характеристики, предположительно влияющие на ожидаемое следствие. Это требует тщательного предварительного анализа проблемы при разработке программы исследования. Если выявлено, что возможные "возмутители" чистого эффекта суть А, В, С, D, E, то все они потенциально представляют собой экспериментальные переменные. Но в каждом отдельном опыте проверяется воздействие одного из выделенных факторов, и тогда все остальные подлежат выравниванию.
Именно так мы и действовали выше (табл. 11, 12) при мысленном экспериментировании с телезрителями. Чтобы проверить влияние интереса к передачам типа П на интерес к передачам типа Р, мы выравнивали группы обследованных по уровню образования, выделяя в одну подвыборку лиц с высоким образованием (О+), а в другую - с низким (О˜).
Точно так же поступают и в натурных контролируемых экспериментах. В первую очередь выравнивают (сопоставляют) основные параметры общей социальной ситуации, такие, как тип поселения, область производства, этническая и культурная среда, временной интервал и другие характерные особенности, равноприло-жимые ко всем объектам изучаемого процесса. (Это особенно важно при организации широкомасштабных социальных экспериментов.)
Основные приемы выравнивания индивидуальных характеристик в случае, когда единицы наблюдения - индивиды, следующие.
(1) Точечное выравнивание применяют в опытах с малыми группами (например, рабочие бригады или школьные классы). Процедура сводится к подбору индивидов в подлежащих выравниванию группах по единым признакам, выделенным как существенные. В примере на испытание эффекта новой системы оплаты труда существенны (при условии одинаковости общей экономической ситуации, формы собственности и т. п.): (а) профессия рабочего, (б) квалификация, (в) стаж работы по профессии, (г) возраст, (д) семейное положение, (е) пол... Тогда при выравнивании в основной и контрольной сериях каждому рабочему в первой серии должен быть найден аналог во второй, третьей сериях и т. д. Иванову - токарю III разряда, с трехлетним стажем, 28 лет, женатому и имеющему ребенка, должен соответствовать Петров - токарь с аналогичными данными.
Очевидно, что такой прием очень сложен. Он используется в лабораторном эксперименте и крайне редко - в полевых исследованиях.13
13 Н. В. Ядов применил точечное выравнивание при сравнительном изучении социальных установок полярников и специалистов аналогичного профиля, работающих в обычных, а не экстремальных условиях. Из выборки в 1000 инженеров, обследованных но разным показателям их установок и ориентации в работе инженера, было отобрано 40 человек, аналогичных выборке инженеров-полярников так, что каждому из выборки полярников отыскивался "аналог" по возрасту (соответственно жизненному опыту), образованию в, конечно, полу (все мужчины). Выводы из исследования свидетельствуют о влиянии групповой изоляции на отношение к типичным для работы инженера условиям труда и отношениям в коллективе [307].

(2) Частотное выравнивание предполагает сопоставление существенных признаков в пропорциях, средних величинах, суммарных индексах и т. п. на группу в целом. В нашем примере это выглядит так, как показано в табл. 15.

Таблица 15
Частотное выравнивание индивидуальных характеристик в контролируемом эксперименте (в %)

Характеристика, подлежащая выравниванию
Группа


экспериментальная
контрольная
Профессия


Токарь
40
40
Слесарь
50
50
Наладчик автоматов
10
10

Итого
100
100
Квалификация


II разряд
5
5
III разряд
66
65
IV разряд
30
30

Итого
100
100

Существенный недостаток частотного выравнивания - опасность контрастных сочетаний выделенных в пропорциях характеристик, что может значительно исказить эффект выравнивания. Представим себе, что в первой группе токари имеют преимущественно IV разряд, а слесари - II разряд, тогда как во второй, наоборот, токари II разряда, но слесари - IV. К тому же в одной группе большинство наладчиков - молодежь, а во второй - рабочие среднего возраста, хотя пропорции молодых и старших рабочих в целом по каждой группе выдержаны строго.
(3) Выравнивание по квоте, применимое и в больших выборках, помогает устранить недостатки предыдущего приема. В этом случае сопоставляют группы по пропорциональному представительству признаков, взятых, однако, в жестких сочетаниях (квота), как показано в табл. 16.
(4) Случайно-механическое выравнивание используется при массовых экспериментах, на крупных объектах,



когда отбор индивидов производится по правилам случайной бесповоротной выборки. Данный прием, однако, не годится для небольших групп.
Разновидности контролируемых натурных экспериментов - рандомизация14.
14 Рандомизация (от англ, random - случайность) позволяет устранить или минимизировать воздействие неконтролируемых "случайных" факторов. Д. Кэмпбелл [134. С. 307] выделяет 16 разновидностей социальных экспериментов, в основном рандомизированных, особенно останавливаясь на мысленных или квазиэкспериментальных процедурах. Мы используем здесь более простую схему классификации контролируемых экспериментов, заимствованную из работы [377. С. 108- 122]. 14

Введем следующие условные обозначения основных параметров экспериментальной процедуры: х - экспериментальная переменная (испытываемый фактор, который также обозначают как "независимую'* переменную); К -- неконтролируемые переменные (ии в одном эксперименте не удается полностью контролировать все условия" поэтому остается влияние неучтенных факторов); PJ - состояние объекта до введения экспериментальной переменной, измеренное по какой-то процедуре; Р2 - состояние объекта в конце эксперимента, после введения переменной х, d - наблюдаемое в итоге эксперимента изменение.
Рассмотрим простейший вариант экспериментирования с контрольным объектом.
(1) Эксперимент типа "до-после" с одним контрольным объектом - обычный вариант социального экспериментирования (схема 28).
d=(Pt-P2)-(jP'2- P\), и тогда изменение представ-ляет функцию экспериментального фактора плюс влияние неконтролируемых условий, т.е. d = f(x + К-К'). Бели же неконтролируемые условия в обеих группах выравнены (перестали быть неконтролируемыми),
т. е. К=К\, тогда d=f(x+K-K')=f(x) Практически ни в одной серии не удается целиком устранить воздействие К. Поэтому следует повторять экспериментирование до тех пор, пока не будет получен статистически устойчивый результат. Иными словами, К к К' будут выравнены на основе закона больших чисел.




В примере с испытанием эффективности новой системы оплаты труда следует поступить так: (1) а опытной и контрольной бригадах выравнятъ общие и специфические характеристики, предусмотренные программой; (2) осуществить эксперимент (первая серия) и замерить итоги; (3) повторить опыт на двух других бригадах, выравненных по тем же процедурам, и сопоставить данные с итогами первой серии; (4) продолжать испытания на новых группах парных бригад до тех пор, пока не зафиксируем: (а) устойчивое показание для (Р2-Pt) и для (Р2*-Р^), а также (б), несущественные отклонения в величинах итогового сравнения по каждой серии (d). Понятно, что чем больше будет осуществлено испытаний, тем надежнее результат эксперимента.
(2) Эксперимент типа "до-после" без контрольного объекта. В этом эксперименте логика анализа упрощается следующим образом: d=P2-P,, т. е. d=f(x+ К)

Повторные опыты покажут, насколько полученный результат устойчив.
Все другие варианты построения натурного социального эксперимента связаны с попытками устранить возмущающее влияние "эффекта первого замера". Такой эффект имеет место в том случае, когда используются опросные методы или наблюдение. Это способно вызвать реакцию людей, связанную с вмешательством исследователей в естественный ход событий.15
15 В классическом хоторнском эксперименте, проведенном Л. Мэйо, сам факт интереса исследователей к работницам экспериментального участка вызвал эффект повышения удовлетворенности работой.
В медицине подобный эффект именуют эффектом "плацебо". Контрольной группе испытуемых вместо лекарства предлагают нечто имитирующее его (например, обычные витамины). Эффект действия лекарства определяется путем сравнения результатов "лечения" витамином и терапии подлинным лекарством, испытываемым по схеме рандомизации групп пациентов.
Мне пришлось участвовать в таком эксперименте в качестве исследователя эффекта "внушающего" действия лекарств западных фирм в сравнении с отечественными. Пациенты контрольной группы чувствовали "облегчение" после приема витамина С, на этикетке которого была наклейка сильного обезболивающего. Однако статистическая значимость различий лабораторных данных между экспериментальной и контрольной (плацебо) группой была существенна, тогда как субъективно она оказалась на 25% меньше [369, С. 65-69].

Представим, что мы хотим изучить влияние новой системы подрядной организации труда не только на его производительность (объективные показатели), но и на состояние удовлетворенности работой или уяснить, как изменится структура мотивов трудовой деятельности. В таком случае надо воспользоваться опросным методом до и после введения новой системы организации.
В результате первого опроса по шкале удовлетворенности существующей системой организации труда у рабочих возникает психологическая установка, позитивная или негативная в отношении к последующему ходу событий. Одни из желания "помочь" экспериментатору при повторном опросе-теперь уже об отношении к подрядной организации - покажут завышенные оценки удовлетворенности; другие из чувства противоречия могут занизить их.
В таком случае при эксперименте "до - после" с контрольной группой (тип 1) итог опыта выглядит как функция первичных замеров неконтролируемых факторов и, наконец, собственно экспериментальной переменной, т. е.

Способы минимизации влияния К мы уже знаем. Будем пытаться устранить возмущающее воздействие первых замеров (Р^ и Р\).
(3) Эксперимент типа "только после" с контрольным объектом (схема 28).
Очевидно, что, поскольку мы избежали первого замера, реактивное воздействие, связанное с вмешательством экспериментатора (исследователя), упразднено. При этом, конечно, сохраняются все требования к выравниванию условий и к повторным сериям для получения устойчивого результата.
(4) Эксперимент типа "якобы до-после" с контрольной группой (схема 30).
В этом эксперименте, хотя первый замер на контрольной группе осуществлялся, он не влияет на результат, так как не было вторичного замера.
Разница между экспериментами типа (3) и (4) в том, что в последнем нам не потребуется искать объект (бригаду), на котором не вводится новая система организации труда, так как в контрольной группе испытуемая переменная может быть или не быть - она не влияет на итог. Практически это важно, так как экспериментирование с людьми всегда имеет моральный аспект. Так, введение новых условий труда на всем предприятии, за исключением одного цеха, может быть воспринято как дискриминация.



Далее возможны такие эксперименты с двумя и тремя контрольными группами, в одних из которых вводятся экспериментальные условия, в других - нет. Эти весьма сложные построения позволяют получить более чистый эффект, благодаря многократным контрольным операциям в каждой серии, и, следовательно, дают возможность сократить число самих серий.
Рандомизация с использованием значительного числа экспериментальных и контрольных объектов (групп, организаций) позволит "гасить" влияние неконтролируемых (фоновых) воздействий, если они не являются систематическими. Тогда экспериментальный эффект оценивается обычным исчислением значимости различий средних по критериям состояния "до - после" на экспериментальных и контрольных объектах.
Трудности натурного эксперимента многообразны, и затрагивают они не только процедурные, но и моральные аспекты. Правда, и первых проблем более чем достаточно для объяснения, почему натурное социальное экспериментирование именно в научных целях (не ради практического эффекта) предпринимается весьма редко.
Основное требование любого научного эксперимента - устранение неконтролируемых факторов. Дж. Милль вовсе отрицал возможности научного экспериментирования в социальной сфере из-за трудностей выравнивания многочисленных переменных.
Своеобразным полигоном социальных экспериментов стали малые группы. Но экспериментирование на таких объектах вряд ли можно назвать социологическим в строгом смысле слова. Это психологические и социально-психологические эксперименты [52, 134]. Сравнительная легкость и доступность научного экспериментирования на микрообъектах породила в американской эмпирической социологии тенденцию к необоснованной экстраполяции полученных выводов на большие социальные системы.
Более близко к социологическому эксперименту экономическое и управленческое экспериментирование. Это так называемые созидательные эксперименты [228. С. 46-48] или эксперименты оценки эффективности нововведений [254]. В научном отношении такое экспериментирование может дать существенное прибавление знания. Однако здесь возникают моральные проблемы, ибо оправдан лишь опыт, который не повлечет отрицательных последствий для людей. Но разве все эксперименты предполагают заведомо благоприятный исход?
Современная наука располагает достаточно большими возможностями мысленного экспериментирования, которые следует широко использовать для научно-познавательных целей и на основе которых можно переходить к натуральным экспериментам без отягчающих социальных последствий.
Мысленный, или, квазиэксперимент. Логика анализа здесь та же, что и в натурном. Своеобразие же в том, что вместо манипуляции с реальными объектами мы оперируем с информацией о совершившихся событиях.
Натурные эксперименты, о которых говорилось выше, относятся к классу проектирующих: исследователь проектирует предполагаемые следствия, вводит в игру их гипотетические причины. В мысленном же анализе возможен и обратный ход умозаключений: от наличных следствий к возможным причинам. Такой экспериментальный ход называют ретроспективным анализом или экспериментом "ex-post-facto". Очевидно, что этот способ в натурном эксперименте невозможен, коль скоро время необратимо.
Вместе с тем и проектирующий эксперимент не всегда возможен по реальным условиям, и тогда мы мысленно произведем анализ событий по логике такого эксперимента, непосредственно не вмешиваясь в течение жизни.
Например, нас интересует, насколько чтение газет и просмотр телепередач влияют на общую информированность людей в отличие от пользования только газетами или только телевизором. В натурном эксперименте типа "до-после" с контрольной группой следует поступать так. Подобрав две группы и выравняв их по существенным условиям, в экспериментальной группе обеспечим всех участников радио- и газетной информацией, замерим их информированность. В контрольной группе сделаем то же самое. Затем лишим экспериментальную группу газет и через некоторое время замерим ее информированность. В контрольной группе условия сохранились прежними. Если обнаружим различие в пользу большей осведомленности контрольной группы, заключаем: газеты суть важное дополнение к телеинформации. Если разницы не найдем, заключим, что газеты не добавляют существенного к информации, получаемой по телевидению. После этого проведем эксперимент на изъятие телевизоров и повторим опыт на других выравненных группах, пока не добьемся устойчивого результата. Очевидно, что такое экспериментирование в реальной практике предпринимать невозможно по нравственным и правовым соображениям (здесь будут нарушены права человека на доступ к источникам информации и право собственности).
Поэтому из общей массы населения некоего города отберем лиц, выписывающих газеты и имеющих телевизор, а затем - аналогичную группу жителей, которые газет не выписывают. Выравняв группы (методом случайно-механического отбора), станем обращаться с ними как с двумя реальными объектами и получим вывод по той же логике, что для эксперимента типа (1).
Мысленное экспериментирование есть в данном случае не что иное, как анализ связей между многими переменными, рассмотренный в предыдущем параграфе.
Большой объем статистики - одно из непременных требований мысленного экспериментирования. Так, В. Н. Шубкин и Д. Л. Константиновский, прогнозируя шансы молодежи на выбор профессии по интересам, пользовались данными массовых обследований за 7 лет (1963-1969 гг.). Способ прогноза - мысленное экспериментирование. Авторы как бы экстраполировали тенденцию ближайших трех лет на основе данных за несколько предшествующих. Однако в действительности они располагали не только сведениями о предшествующем, но также имели информацию о реальном распределении статистики на период "прогнозируемых" трех лет. Остается проверить, насколько теоретический прогноз совпал с реальной тенденцией, а затем вывести закономерность для действительного прогнозирования на "неизведанное" будущее [296, 125].
Этим примером проектирующего квазиэксперимента, каковой ничуть не уступает по своей научно-познавательной ценности реальному экспериментированию, мы хотели бы подчеркнуть и изящество, и гуманность мысленного экспериментального анализа.
Имеется множество технических средств, позволяющих осуществлять самые различные модели мысленного экспериментирования. Один из таких приемов - регрессионный анализ (в случае использования метриро-ванных данных). С его помощью устанавливают детер-минационные отношения, т. е. исчисляют, насколько изменения одной (зависимой) переменной объясняются соответствующими изменениями других (независимых) переменных [199. С. 149-153]. Один из вариантов квазиэксперимента - исследование трендов, о чем - в следующем разделе.
Также возможны приемы поиска каузальных связей многопеременной плеяды с использованием регрессионного анализа и элементов теории графов. Эта техника позволяет фиксировать тенденцию причинных зависимостей среди множества включенных в процесс факторов.
В действительности исследователь выявляет предполагаемые причины, строит различные модели последовательности взаимосвязей многих переменных и находит такую структуру этих взаимосвязей, которая обнаруживает наибольшее суммарное влияние на ожидаемый эффект.16
С помощью этих приемов мы можем предлагать и объяснение, и интерпретацию, и уточнения причинных связей.
" Пример использования этого метода для прогнозирования поведения личности ом. 1236. С. 176-187], где подробно описываются логика и правила процедуры "причинного" анализа или см. также "пути воздействий" на конечное состояние факторов, предполагаемых причинными (path analysis) [284, 285].
Натурный квазиэксперимент - особый случай. Здесь исследователь руководствуется логикой эксперимента "до - после", но, во-первых, не жестко контролирует фоновые воздействия и, во-вторых, создает экспериментальную ситуацию своими действиями в качестве участника "жизненной ситуации". Будучи исследователем, он вместе с тем выполняет функцию "экспериментальной переменной". Подобное экспериментирование имеет место в "провоцирующих" полевых исследованиях.
Рассмотрим пример. Петербургский социолог А. Н. Алексеев (в то время - ленинградец) предпринял провоцирующий эксперимент на заводе Полиграфмаш. Будучи научным сотрудником, он поступил на завод слесарем-расточником, причем о его академическом статусе первоначально никто, кроме руководства, осведомлен не был (позже он этого уже не скрывал). Исследователь имел цель изучить реальные нормы, регулирующие производственные отношения в рабочем коллективе. Будучи рядовым рабочим, активно общаясь в этой среде, он столкнулся с непонятным фактом. Все нарушают хорошо известные инструкции: и рабочие, и мастера, и инженеры, и администраторы. Но мастер "накапливает" материал на рабочих, скажем, прогульщиков. И предъявляет этот материал лишь тогда, когда по каким-то, не обязательно деловым, соображениям хочет освободиться от нарушителя дисциплины, "разгильдяя" Петрова. Высказанные в официальной обстановке, эти аргументы не вызывают возражений. Мастер добивается увольнения.
Алексеев начинает искать теоретические объяснения этого феномена в социопсихологических и социологических подходах. Он приходит к выводу, что следует различать "демонстрируемые" социальные установки и ценности, официально поддерживаемые в данной системе отношений, а с другой стороны - ценности и установки, реально "управляющие" поведением. Идя дальше, он ставит вопросы, выдвигает гипотезы, которые проверяет наблюдением, в беседах и (это ключевой момент) провоцирующими действиями. Вопрос, например, такой: насколько среди рабочих приняты ценности инициативы и добросовестности?
Алексеев проверяет научную гипотезу собственными "экспериментальными поступками": новый расточный станок не работает, так как не соблюдены нормативы эксплуатации и приходится изобретать "рационализаторские приемы". Когда он обращался со своими рационализаторскими предложениями к руководству, то слышал ответ: "Тебе что, больше всех надо?" А если он маскировал свое предложение под вынужденное действие, оно принималось. Надо было сказать: "Если мы этого не сделаем, нам попадет". Таким путем Алексеев проверил гипотезу о регулятивных и демонстрируемых нормах производственных взаимоотношений.
В массовых обследованиях 70-х гг. инициативность и творчество часто лидировали в ряду ценностных ориентации, а в действительности, по наблюдениям Алексеева, они не выполняли регулирующую функцию.
Между прочим, его проверка статуса ценности "добросовестной работы" показала тогда, что эта ценность сохраняет положение "реально регулирующей поведение", но... при условии достаточной свободы самоорганизации работника и справедливости оплаты его труда.17
17 А. Алексеев избрал стратегию "провоцирующего" изучения социальной реальности, подвергая себя многообразным опасностям, вплоть до преследований со стороны советских властей и КГБ (см. его работу, названную "Драматическая социология" [3].

Натурный квазиэксперимент А. Н. Алексеева нельзя отнести к строгому контролируему эксперименту. Это демонстрация экспериментальной логики социологического анализа. Данные для изучения ситуации извлекаются не количественными (статистическими) процедурами, но путем использования качественных методов.

5. АНАЛИЗ ДАННЫХ ПОВТОРНЫХ И СРАВНИТЕЛЬНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

Различают несколько видов повторных и сравнительных эмпирических исследований [80, 252, 251].
(1) Международные и межрегиональные, цель которых - выявление общего и специфического в изучаемых социальных процессах и явлениях, где последнее обусловлено особенностями социально-экономической природы, культуры, истории отдельных стран или особенностями условий и образа жизни населения различных регионов одной страны.
(2) Панельные повторные исследования, проводимые по единой программе на той же самой выборке обследуемых и с использованием единой методики и про-цедур анализа данных. Это наиболее формализованный вид сравнительных исследований с определенным временным интервалом, их цель - анализ динамики, изменений в изучаемых аспектах.
(3) Повторные когортные исследования - особая разновидность панельных, отличающиеся тем, что выборочный объект - возрастная группа, изучаемая на протяжении достаточно длительного времени. Термин "когорта" заимствован из демографии, им обозначают людей одного поколения (и более строго - одного года рождения), прослеживают, как с течением времени меняются условия и образ жизни данной когорты, их интересы и образ мыслей [36, 270].
(4) Повторные трендовые исследования, которые проводятся на аналогичных выборках или в рамках единой генеральной совокупности с интервалом во времени и с соблюдением относительно единой системы процедур для того, чтобы установить тенденции (тренды) социальных изменений.
Общие правила, предъявляемые к сравнительному и повторному исследованию. Все разновидности повторных и сравнительных исследований предполагают18:
18 Панельные и когортные исследования называют также генетическими, а трендовые - псевдопанельными. Все повторные исследования могут быть отнесены к "диахрониим", в отличие от разовых - синхронных. В психологии и этнологии длительное изучение одной совокупности лиц называют "лонгитюдным" исследованием (от английского "Longitude" - протяженный), а в педагогике - монографическим изучением (всесторонним описанием) одного объекта - коллектива, семьи, отдельных индивидов, например, личности учащегося.

во-первых, соблюдение требований сопоставимости двух и более разовых обследований, будь то сравнение данных по разным странам и регионам или выявление тенденций и сдвигов во времени при анализе одного или аналогичных социальных объектов;
во-вторых, обоснование существенности или несущественности различий по сравниваемым показателям в качественном и количественном аспектах.
С формальной точки зрения при сравнении эмпирических данных должны соблюдаться следующие правила, необходимые в логике экспериментального анализа:
(1) два состояния одного процесса сопоставимы, если они содержат хотя бы одно общее свойство или показатель;
(2) ни один фактор не может быть признан причиной сравниваемых явлений, если в одном случае при регистрации изучаемого явления он имеет место, а в другом - нет (правило согласия Милля);
(3) вместе с тем данный фактор не может быть причиной изучаемого явления, если в одном случае (исследовании) он имеет место, а само явление не фиксируется, хотя в другом случае (исследовании) дело обстоит так, что регистрируются и явления, и данный фактор (правило различия);
(4) наконец, некий фактор (условие, обстоятельства...) не может достоверно считаться определяющим в отношении изучаемого процесса, если в другом случае (в другом исследовании) наряду с ним изучаемому процессу сопутствуют другие факторы [377. С. 267].
Эти логические правила, напоминающие нам о строгости экспериментального вывода, нельзя игнорировать. Но проблемы сравнительного анализа никоим образом не сводятся к формальным процедурам. Это прежде всего - область содержательного, вдумчивого изучения и только затем - формально-количественной оценки существенности различий. В каких именно аспектах сопоставимы и в каких - несопоставимы для сравнения изучаемые объекты, каковы ограничения сопоставимости по объективным условиям, по составу и выборке обследуемых, по выделенным показателям?
Особые трудности возникают в международных сравнительных исследованиях, где даже при соблюдении всех формальных правил единства методик исследования и выборки возникают проблемы, связанные с различием образа жизни, культуры, восприятия и реакции людей на одни и те же "стимулы" (например, вопросы анкеты). В разных странах различны стандарты благосостояния, системы образования, социально-профессиональные "дистанции", социальная структура, характер социальных отношений, мировоззрение и идеология, культура, ее стереотипы, весь уклад жизни.
При интерпретации данных межнациональных (международных) исследований воздействие социально-экономических и социально-культурных факторов, конечно, выдвигается на первый план. Но в методическом аспекте такое воздействие может быть аккуратно фиксировано при условии, что уже в разработке инструментария исследования качественные различия между странами приняты во внимание и на стадии пилотажа методик были предприняты соответствующие коррекции всех инструментов исследования. С этой целью производят аккуратное сопоставление главных параметров выборок: отнесение к социальной группе, выравнивание по уровню образования, другим подобным показателям социального статуса, а затем осуществляют утомительную работу по идентификации методик, особенно опросных. В последнем случае социально-культурные различия респондентов могут радикальнейшим образом повлиять на сопоставимость результатов межнационального исследования.
В межрегиональных исследованиях крайне важно принимать во внимание всю доступную из имеющейся статистики информацию об особенностях экономических и социальных условий жизнедеятельности населения в сравниваемых регионах; сведения о производственном потенциале и развернутости инфраструктуры, о различиях в уровне заработной платы и прожиточного минимума, о положении с трудовыми ресурсами и сведения о миграционных потоках, национальном составе и общей плотности населения и т. д.
Так, в одном из исследований, где выяснялись региональные различия в отношении рабочих к труду с учетом особенностей условий и образа жизни (Ленинград - Барнаул, исследование В. Мартыновой), обнаружилось, что иркутские рабочие в общем более удовлетворены теми аспектами производственной ситуации, которыми ленинградцы менее довольны. Анализ конкретной социальной ситуации в двух городах убедил в том, что в Барнауле намного меньше возможности выбора места работы (отсюда меньше текучесть, больше "терпимость" к данным условиям труда на данном производстве), существенно выше ставки заработной платы, ниже показатели общей квалификации при выполнении аналогичных функций на рабочем месте; в общем, можно сказать, что притязания работников к условиям труда существенно более умеренны. При "прямом" же сравнении можно было заключить, что, судя по оценкам удовлетворенности, ленинградцы находятся в худшем положении, что, учитывая сказанное, сомнительно.
В повторных и сравнительных исследованиях любого типа возникает вопрос об идентичности или сопоставимости методик сбора первичных данных. В межнациональных и межрегиональных исследованиях обычно используют единую методику. Иногда для той или иной страны (региона) к ней добавляют "вкладыш", т. е. дополнительные пункты информации, связанные с особыми условиями деятельности в данном регионе и особыми научно-практическими интересами организаторов исследования, заинтересованных в дополнительных данных по своему региону, своей стране.
В повторных исследованиях дело осложняется тем, что с течением времени возникают новые явления и процессы, новые социальные проблемы, которые заранее не могли быть предвидены. Следовательно, методики "базового", т. е. первого, обследования не могут полностью и без изменений использоваться в повторных. Но тогда неясно, можно ли сравнивать данные, полученные разными методами.
Решение проблемы состоит в том, что часть полевых документов полностью повторяет инструментарий базового обследования, а другая - вводится заново.19
19 Можно рассчитать коэффициент прямой сопоставимости данных в повторных исследованиях: Kn=ff/Nl 100%, где N - число пунктов информации, общих для двух исследований, a Nl - число таких пунктов в бааовом или предыдущем исследовании. Под пунктами информации имеются в виду, например, вопросы анкетного листа, смысловые единицы контент-анализа, шкалы для регистрации данных наблюдения и т. п. [81].

Например, при повторном обследовании отношения молодых рабочих к труду мы полностью повторили все пункты информации базового обследования, добавив немало новых, связанных с особенностями быта, внепроизводствен-ной активности рабочих, их целостного образа жизни. Устанавливая прямые связи между новыми показателями и показателями, имеющимися в обоих исследованиях, мы даем более широкую интерпретацию этим последним. Естественно, такая интерпретация правомерна применительно к повторному обследованию, но с определенным допущением ее можно распространить и на базовое. Правда, в этом случае нужны дополнительные аккуратные проверки и перепроверки устанавливаемых зависимостей, построение анализа по логике мысленного эксперимента.
Напомним, что, поскольку порядок вопросов в анкете влияет на характер ответов респондента, все пункты информации, копирующие базовую методику, должны располагаться в начале опросного листа повторного об-следования, а новые - следом за ними. Таким путем сохраняется возможность прямого сопоставления данных, фиксированных единой процедурой.
Наилучшая сопоставимость данных достигается а случае, если уже при осуществлении первого исследования авторы планируют повторные. Так организовали свою работу новосибирские социологи [94. С. 121 - 129]. Заранее предполагается развитие общей концепции исследования, и оставляются открытыми некоторые методические вопросы будущих обследований, используются не прямые сопоставления но сравнения гипотетических структур, относительно инвариантных в разных обследованиях пользуются не прямыми индикаторами, а комбинированными (структурными, индексными) показателями.
Наиболее простой способ - буквальное повторение вопросов и вариантов закрытий каждого из них. Такого рода опросы в режиме мониторинга особенно важны для изучения социальных процессов в условиях реформирования экономики и общественно-политической жизни общества20.
20 Классический пример - опросы Всероссийского центра изучения общественного мнения, начатые в 1967 г. под руководством Т.Н.Заславской и интенсивно развиваемые ее преемником Ю. А. Левадой. Ежемесячник "Экономические и социальные перемены: мониторинг общественного мнения" публикует трендовые таблицы и диаграммы, аналитические статьи по итогам мониторинга. Издается с 1993 г. см. [300]).

Существенно сложнее процедуры обоснования сопоставимости данных, полученных разными авторами и в разное время. Для этого используются достаточно сложные приемы вторичного анализа исходной информации, которая предварительно преобразуется так, что в итоге один показатель в разных исследованиях описывается различными индикаторами.
Особый вопрос - определение интервала времени, в рамках которого целесообразны сравнительные исследования. Этот интервал определяется в "масштабе" изучаемых социальных процессов. В случае оценки организационных нововведений повторное обследование проводится по схеме эксперимента "до-после" вскоре после реализации нововведения. В случае изучения социольных тенденций (трендовые исследования) "масштаб" сопоставления должен быть увеличен в зависимости от проблематики исследования. Важно, однако, выдерживать более или менее единый интервал времени или же использовать неравные интервалы, но связанные с качественными изменениями в экономических и социальных условиях деятельности людей. Например, переход к рыночной экономике, период социально-экономического кризиса требует сокращения интервалов с опорой на "пороговые точки" (отпуск цен, активная приватизация, резкое повышение или падение спроса на рабочую силу, политические потрясения и т. д.). Так, в нашем мониторинге изучения сдвигов социальных идентификаций российских граждан начиная с 1992 г. до 1994 г. мы соблюдали 3(tm)6-месячные интервалы и обнаружили лишь одну "пороговую" зону (политический кризис осенью 1993 г. с использованием оружия со стороны лидеров Думы и Президента). Четыре последующих "замера" существенных сдвигов не выявили. Следовательно, интервал может быть увеличен, что и было сделано: 1,5-2 года вместо 6-ти месяцев [308].
Оценка существенности различий в сравнительном или повторном обследовании представляет собой довольно сложную и ответственную задачу методологического и методического характера. С методологической точки зрения она состоит в содержательном осмыслении и интерпретации "меры" различия изучаемых качественных процессов. Ведь философская категория меры относится к качественно-количественной определенности явлений. Накопление количественных изменений ведет к качественному сдвигу. Но где тот предел, за которым мы вправе говорить о существенном, качественном сдвиге?
В работах некоторых социологов можно часто встретить выражения: "Лишь столько-то процентов опрошенных сообщили, что..." или "Однако более чем столько-то процентов активно участвуют в такой-то деятельности". Слова "лишь" и "однако" указывают на социальную и нравственную позицию исследователя. Он тем самым дает понять, что в первом случае имеют место явления негативные, а во втором - позитивные. Между тем следует привести убедительные основания для оценки. В одном случае различие в 2-3% (если они статистически значимы) может быть существенно, в другом - и 20% расхождений практически еще не говорят о существенности сдвига. От каких факторов зависит оценка существенности различий?
(1) Прежде всего - от содержания изучаемых процессов, их "собственной" внутренней динамики, меры устойчивости и изменчивости данного процесса и явления. Различные проявления повседневной жизнедеятельности в решающих компонентах их целостного образа- жизни, обладают относительно высокой устойчивостью. Изменения в этих видах деятельности не могут происходить, что называется, ежечасно и ежедневно. Поэтому даже небольшие сдвиги и различия будут здесь важны и в принципе существенны для социального анализа. Изменения во взглядах и системе ценностей должны оцениваться в ином "масштабе".
(2) Существенность различий зависит также от социальной значимости изучаемого явления. Чем больше значим данный процесс, тем более существенны даже малые изменения и различия, чем он менее значим для жизни общества или функционирования данного социального института, организации и т.д., тем шире будет диапазон вариаций, в рамках которых мы можем полагать явления существенно не различающимися.
(3) С формально-статистической точки зрения существенность различий в фактических данных прямо зависит от численности сравниваемых подвыборок (чем меньше выборки, тем большие различия могут оказаться несущественными вследствие величины выборочной ошибки) и от величины ошибки фиксирования первичных данных.
Вспомним, что абсолютно точных измерений мы никогда не достигаем. Все данные фиксируются с определенной погрешностью, связанной и с природой изучаемого процесса, и с особенностями инструмента измерения, и с ошибкой выборки, и с субъективными ошибками исследователя. Значит, существенные различия сравниваемых в численном выражении данных должны непременно перекрывать величину ошибки, имевшей место при их первичной регистрации. Но так как в сравнительных и повторных исследованиях мы имеем дело с удвоенной ошибкой измерения первичных характеристик (в одном и другом обследованиях), логично предположить, что существенный сдвиг фиксируется тогда, когда его величина перекрывает ошибку первичной регистрации.
Предлагается (Г. И. Саганенко) следующая формула [233. С. 167-168], в которой учитывается Я - абсолютный сдвиг (различие) в двух сопоставляемых состояниях одного показателя (например, удовлетворенности своей жизнью в двух интервальных обследованиях), AJ - мера устойчивости измерения данной характеристики в первом исследовании (или в одном из сравниваемых исследований), Л^ - мера устойчивости измерения той же характеристики во втором (в другом) обследовании. Тогда существенным следует признать сдвиг (различие), отвечающий формуле:
|?| = |?I| - |?II| > o
где разность ошибок двух измерений должна быть выше нуля, т. е. перекрывать ошибки двух измерений.
Если в обоих исследованиях используется один и тот же инструмент и если мы вполне основательно предполагаем, что ошибка измерения зависит главным образом от инструмента, то достаточно воспользоваться показателем ошибки регистрации данных в повторном (или в одном из двух) исследовании и преобразовать формулу следующим образом:
|?| - 2 |?| > О
где постулируется, что значимая ошибка вдвое перекрывает ошибку первого замера.
Приведем пример. В трехбалльной шкале мы фиксировали отношение рабочих к различным сторонам труда в 1962 и 1976 гг. Такой аспект производственной ситуации, как привлекательность работы, был зарегистрирован с ошибкой 0,3 балла, что вполне удовлетворительно, ибо составляет лишь V3 деления трехбалльной шкалы и не перекрывает соседние ее градации.
Групповой, т. е. систематический, сдвиг в оценках одной из подвыборок обследованных (рабочие старших возрастов) составил в интервале 14 лет 0,7 балла, т. е. почти укладывается в пределы сдвоенной ошибки первого замера (0,372=0,6). Но аналогичные сдвиги по группам молодых рабочих оказались намного выше, различия в сдвигах отношения к привлекательности работы между молодыми и рабочими старших возрастов также были достаточно существенны. Значит, в истекший период в данном аспекте менялось отношение к работе молодежи 60-х гг. (во втором обследовании это уже рабочие за 40 с лишним лет), но установки рабочих, которым 15 лет назад было больше 30, остались стабильными. (Кстати, это еще раз указывает на то, что в подобных аспектах жизнедеятельности сдвиги происходят медленно. Правда, мы имели дело с "застойным" периодом жизни общества. В реформируемом обществе такие сдвиги имеют более короткие временные интервалы.)
Эти весьма строгие статистические критерии рекомендуется использовать в тех случаях, когда оценивается существенность различий в малых выборках или же сдвиги в индивидуальных состояниях обследуемых при панельных, когортных и подобных исследованиях. На больших выборках, в трендовых исследованиях, где индивидуальные ошибки погашаются по закону больших чисел, можно расширить и критерий существенности различий, взяв лишь V3 ошибки первичной регистрации данных, т. е.
|?| - 1\2 |?| > О
При отсутствии сведений об ошибке первичного измерения (это часто имеет место в сравнительных исследованиях, если мы используем данные других авторов) существенными можно полагать различия, где как минимум перекрываются ошибки выборки. Последние же рассчитываются по формулам выборочных ошибок.

6. ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ДЕЙСТВИЙ ПРИ АНАЛИЗЕ ДАННЫХ
В зависимости от программных целей исследования анализ полученных данных может быть более или менее глубоким и основательным.
Цель исследования определяет уровень анализа в том смысле, что либо позволяет, либо запрещает прекратить его на какой-то стадии. В полном же объеме, т. е. от первого до последнего шага, последовательность действий социолога при анализе эмпирических данных может быть представлена следующим образом.
Первая стадия - описание всей совокупности данных в их простейшей форме. Предварительно осуществляется общий контроль качества полученной информации: мы выявляем ошибки и пропуски, допущенные при сборе данных и при вводе их в компьютер для обработки, бракуем какие-то "единицы" выборочной совокупности, не отвечающие модели выборки (коррекция выборки), отсеиваем некомпетентных респондентов (изымаем их данные полностью или частично), производим другие контрольные действия, которые на социологическом жаргоне называют "чисткой массива".
Дальше следует собственно описание: мы используем аппарат дескриптивной статистики для упорядочения всех данных по отдельным признакам (переменным). Изучаются простые распределения, выявляются аномалии и скошенности, рассчитываются показатели средней тенденции, вариации распределений.
Все это необходимо для решения двух задач: (1) общей оценки выборочной совокупности и частных под-выборок (половозрастных, социально-профессиональных и других) с тем, чтобы понять, каким образом особенности выборок будут сказываться на интерпретации того или иного частного вывода и обобщающих заключений; (2) для того чтобы в последующих операциях с данными не утратить представления о составляющих более сложных зависимостей и комбинаций, которыми впоследствии будем оперировать.
Например, в итоговых или промежуточных выводах мы находим, что такие-то условия деятельности или характеристики людей более важны, чем некоторые другие. Чтобы правильно интерпретировать это заключение, следует вспомнить, каковы основные характеристики выборки, нет ли в ней заметных аномалий. Очень возможно, что в общей выборке доминируют представители определенного социального статуса, возрастной когорты, национальной принадлежности и т. п. С этими их особенностями связаны социальные функции, интересы, образ жизни. В итоге может оказаться, что наши суммарные выводы неосновательны: они преимущественно объясняются спецификой доминирующей подвыборки обследованных. Чтобы проверить эту рабочую гипотезу, надо расчленить массив информации на соответствующие подвыборки и повторить анализ раздельно для каждой из них, включая доминирующую. Так устанавливаются ограничения выводов.
Обращение к "простой структуре" данных нужно и для того, чтобы при всевозможных комбинациях и сложных построениях не утратить представления об их первооснове. Вдруг "выскакивает" интереснейший факт, какие-то явления неожиданно тесно коррелируют. При попытке объяснить, что происходит, мы забыли, что сведения об этих явлениях получены по ответам респондентов на два вопроса одинаковой конструкции, соседствующих в анкете, и что это, видимо, следствие монотонного реагирования на похожие по форме вопросы. Возвращаемся к исходным распределениям и видим, что они совершенно подобны именно в силу психологического эффекта "эхо". Открытия не состоялось.

Вторая стадия - "уплотнение" исходной информации, т. е. укрупнение шкал, формирование агрегированных признаков-индексов, выявление типических групп, жестких подвыборок общего массива и т. п.
Генеральная цель всех этих операций - сокращение числа признаков, нужных для итогового анализа. Одновременно достигается первичное обобщение данных, нужное для более глубокого понимания существа изучаемых процессов.
Допустим, например, что при контент-анализе по смысловой единице "а" практически информации не было получено (2% всего массива сведений). Сохранив этот пункт, мы потом будем постоянно наталкиваться на нулевые значения. Если можно, целесообразно объединить данную смысловую единицу с подобной ей, укрупнить шкалу. Тогда следует дать уточненную интерпретацию нового признака, теперь достаточно емкого по статистике наполнения.
Формирование сводных, агрегатных признаков освобождает от необходимости утомительно интерпретировать малосущественные частности, повышает уровень обобщений, ведет к более емким теоретическим умозаключениям. Одно дело, когда в прикладном - "инженерном" - исследовании мы анализируем соотносительное значение каждого из элементов производственной ситуации в его влиянии на отношение к работе. И совершенно иначе мы действуем, если наша задача состоит в обнаружении социальной закономерности при повторном сравнительном исследовании. Здесь важно обобщить информацию по более емким структурам, например, по всем факторам условий и всем составляющим содержания труда. Поскольку мы знаем частные составляющие того и другого, т. е. аккуратно прошли первый этап анализа, наши дальнейшие операции с данными будут более целеустремленными, экономичными и практичными с точки зрения приближения к основным целям исследования.
На данной стадии, в развитии которой осуществляется переход к анализу взаимосвязей (3-я стадия), будут использоваться довольно сильные операции - факторный анализ, типологизация и подобные им.
Очень важно дать необходимые промежуточные истолкования каждого из агрегируемых показателей, ибо это - новые свойства, нуждающиеся в осмыслении, построении соответствующих интерпретационных схем. Как замечает Г. С. Батыгин, "с известной долей преувеличения всю деятельность социолога можно назвать интерпретирующей: случайно попавший в выборку человек интерпретируется как респондент; его жизненные реалии и высказывания интерпретируются в шифрах и "закрытиях" вопросников; первичная социологическая информация интерпретируется в средних величинах, мерах рассеяния и корреляционных коэффициентах; числовые данные должны сопровождаться какими-либо рассуждениями, т. е. опять же интерпретироваться" [10. С. 177]. Тем более нуждаются в построении интерпретационных схем новые емкие признаки, сгруппированные, типологизированные данные.
Третья стадия анализа как бы вклинивается в предыдущую. Это - углубление интерпретации и переход к объяснению фактов путем выявления возможных прямых и косвенных влияний на агрегированные свойства, социальные типы, устойчивые образования.
Здесь главная опасность - подмена косвенных, опосредованных связей прямыми. Такая ошибка - самая распространенная и менее всего заметная со стороны.
В книге "Человек и его работа" мы совершили именно такую ошнбку - приняли некоторые связи за прямые и при-Шли к заключению, что в простых видах труда высокое образование отрицательно коррелирует с продуктивностью. Впоследствии было установлено, что поскольку в 1964 г. подавляющее число молодых рабочих имело преимущественно более высокое образование в сравнении с большинством рабочих среднего и старшего возрастов, а те, в свою очередь, обладали большим опытом и стажем, тогда как первые - малым, то прямая связь между образованием и продуктивностью рабочего фактически была ложной. Она опосредована возрастом, стажем работы, уровнем производственного опыта. Все обнаружилось, как только из всей совокупности обследованных были выделены подгруппы разного стажа и возраста: в каждой возрастной подгруппе по правилам, описанным выше (введение контрольной переменной, в нашем случае - возраста), обнаружились усиленные прямые связи уровня образования и деловитости, продуктивности рабочих, т. е. чем выше образование, тем выше и производственные результаты.
Итак, на данной, вероятно самой ответственной, стадии анализа должны быть получены основные выводы, проверены главные гипотезы, необходимые и для теоретического осмысления проблемы, и для разработки практических рекомендаций.
Четвертая стадия, заключительная, - попытка прогноза развития изучаемого процесса, событий, явлений при определенных условиях [23, 24, 25, 212, 214]. Лучшим образом решению этой задачи отвечает повторное обследование. При невозможности осуществить повторные исследования на базе разового используют модели мысленного экспериментирования, регрессионные, детерминационные, стохастические и др. Полезно прибегнуть к оценкам экспертов [256] в данном предмете, чтобы проверить надежность прогноза, являющегося результатом квазиэкспериментов.
Общая логика анализа эмпирических данных может быть иллюстрирована схемой 31.
Не все элементы приведенной схемы должны быть реализованы в каждом исследовании, она иллюстрирует принципиальный порядок аналитических действий. Однако этот порядок остается мертвой конструкцией до тех пор, пока решительно все операции с данными, начиная с первичных измерений и формализации изучаемых объектов, не наполнены содержательным смыслом.
Интерпретационная схема - единственное, что в конечном итоге обеспечивает убедительность и теоретико-

практическую значимость результатов исследования. Основы интерпретации и объяснения заложены в исследовательской программе. Теперь наша задача, следуя программным целям, - дополнить и уточнить гипотезы, проверить их на материале полученных данных. "Как бы ни была полна и конкретна полученная информация, - пишет Г. С. Батыгин, - она всегда помещается в определенную "систему координат" и выступает в качестве фрагмента более широкой картины, содержание которой - научный и жизненный опыт социолога" [10. С. 180-181].




Построение интерпретационных моделей - сугубо творческая, неформализуемая операция. Здесь лидируют знания, теоретическая подготовка, практический опыт, лексика, интуиция, гражданская ответственность исследователя. Мы можем заключить: "установлена такая-то связь или закономерность", но мы можем сказать, что подтверждены ранее установленные факты и найдено объяснение тому, что ранее казалось противоречивым; мы можем написать, что выявленные связи имеют место при определенных условиях и в определенной ситуации, а можем и не сделать такой оговорки; сошлемся на другие данные, подкрепляющие нашу объяснительную схему, либо умышленно или по незнанию игнорируем их; сформулируем социальную проблему или не обратим на нее внимания; призовем к действиям или ограничимся констатацией фактов...
В каждом из нюансов интерпретации и в итоговых объяснениях данных проявляется целостная личность исследователя. Он выступает не в роли узкого профессионала, функционирующей электронно-вычислительной машины, но как теоретик и практик, как ученый и гражданин, общекулътурный кругозор которого сочетается с богатством ассоциаций и активной гражданской позицией.

Практические советы
1. Приступая к анализу данных, будем строго придерживаться программных гипотез, избегая двух крайностей: поспешных заключений относительно их подтверждения, если факты "укладываются" в гипотезу, но вместе с тем соблазна увлечься самим процессом анализа как таковым, что нередко уводит в сторону от целевой ориентации исследования.
2. Первоначальные группировки и классификации разумнее всего производить, исходя из элементарных описательных гипотез, а последующие - предварять уточняющими и интерпретационными предположениями, продвигаясь к объяснительным. Чем дальше мы углубляемся в анализ данных, тем большее значение приобретают объяснительные гипотезы, непосредственно связанные с программными задачами исследования.
3. Если гипотезы нетривиальны, особое внимание следует уделять заключениям, которые с ними, не согласуются. В результате перепроверок, использования различных приемов анализа мы вводим ограничения, уточнения исходных гипотез и обнаруживаем либо их справедливость, либо уверенное опровержение, что побуждает выдвинуть новые гипотезы и осуществить их последовательную проверку.
4. Не следует смешивать уточнение и интерпретацию данных с их объяснением. Последнее является главной задачей анализа, позволяет установить причинные зависимости, истолковать найденные связи в понятиях более общих тенденций и закономерностей, дает основание для прогноза и, следовательно, для перехода к обоснованию практических решений социальных проблем.
5. При использовании стратегии качественного анализа данных (о чем см. ниже - гл.VI) будем помнить, что не следует бросаться из одной крайности в другую. Количественный анализ и качественное осмысление массовой статистики под углом зрения исследовательских гипотез не менее ценны, чем всесторонняя интерпретация статистически непредставительных данных. В одном случае мы приобретаем определенное знание о частных фрагментах социальной реальности, в другом - выявляем смыслы фактов и явлений без гарантий их типичности, распространенности в широком "социальном пространстве". Понимая эти особенности двух разных стратегий, мы должны комбинировать их в зависимости от целевой установки исследования. Хорошо сказано: "дискуссия о преимуществах качественной методологии и недостатках количественной - это призрачное противостояние" [62, С. 32].

Глава VI. КАЧЕСТВЕННЫЕ МЕТОДЫ В СОЦИОЛОГИИ

В. Семенова
1. Особенности методологии качественного исследования
Описанные в предыдущих главах приемы шкалирования, сбора данных и их анализа относятся к так называемым "жестким" методам. Их теоретико-методологическая основа - представление об обществе как системно-организованной целостности и предположение о способности научного знания рационально упорядочить и логически объяснить объективную реальность, построить достаточно стройную теорию этой целостности. К середине 60-х гг. в западной социологии использование "жестких" количественных методов достигло своего апогея. По некоторым подсчетам, до 90% публикаций в ведущих социологических журналах опирались на количественные методы анализа [361].
К сегодняшнему дню ситуация в мировой да и в отечественной социологии изменилась.
Количественные методы были подвергнуты критике прежде всего из методологических соображений. Социологи разочаровались в способности макросоциологичес-ких теорий должным образом объяснить "человеческую сущность" социальных явлений и процессов.
Для современной социологии настал период гуманизации, переориентации от рационального познания глобальных проблем к познанию и пониманию локальных сообщностей, специфики меньшинств и каждодневной социальной практики людей; от макро- к микроанализу социальных явлений.
В классической социологии, как уже говорилось в главе I, жизнь индивидов - это проявления надындивидуальных и от них не зависящих общесоциальных законов. Индивид рассматривается как представитель социального типа. Если же мы хотим понять социальный мир человека, восприятие им внешней реальности и мир его самосознания, то здесь недостаточно рационального языка категорий и абстракций. Необходимо приблизиться к адекватному пониманию смыслов, которые человек вкладывает в различные суждения и действия. Кроме того, поступки человека далеко не всегда адекватно осознаются им самим. Чтобы уяснить их глубинный смысл надо приложить немало усилий для расшифровки внешне наблюдаемых действий и высказываний и для интерпретации их в социологических понятиях. Рационализация представлений о человеческом поведении так же требует определенных теорий, в рамках которых эти действия могут быть объяснимы.
Другими словами, еслиоличественная социология преимущественно направлена на изучение проблем социального взаимодействия между структурами, социальными институтами и организациями (например, медицина и система образования как социальные институты: каковы их функции и отношения между ними в данном обществе), то качественная социология занимается субъективным аспектом реальной практики этих отношений: что значит в данном обществе "быть врачом" или "быть учителем" и какова практика отношений "врача" и "учителя" в реальности. Для познания первого ряда проблем необходимо социальное знание, основанное на описании и объяснении обобщенных данных; для познания опыта, переживаний, чувств конкретных людей, их практики - второго ряда проблем - необходимо знание, основанное преимущественно на понимании и интерпретации.
Познавательные возможности качественного подхода
В данной главе мы рассмотрим качественный подход - как "другую" методологию социологического анализа. Она существенно отличается от описанных выше стратегий и процедур, так как базируется на иной логике на всех стадиях научного поиска: от теоретической установки исследователя, фокуса его интереса, отношения к исследуемому объекту, до процедуры сбора и интерпретации данных.
К примеру, с точки зрения системного анализа можно изучать и объяснять общие условия жизни современного российского общества для различных социальных групп: солдат, воевавших в Чечне; одиноких матерей, воспитывающих двоих детей; военнослужащих, вынужденных преждевременно уйти на пенсию. Всех их можно рассматривать в целом, скажем, как людей одного возраста, например, 30-40 лет, проживающих в среднем городе; как группу тех, кто "переживает трудности реформируемого общества".
Но если принять точку зрения качественной (или гуманистической) социологии, то каждая из таких особых человеческих ситуаций уникальна, содержит специфический социальный опыт, особые переживания и страдания, которые в совокупности складываются в их специфический "жизненный мир". Этот мир именно как "особое" может стать объектом исследования. Их прошлый опыт, практика каждодневных забот и переживаний может быть понята только через изучение индивидуальных судеб представителей этих групп, особенностей их восприятия и поведения в рамках общего социального контекста - данной социально-исторической ситуации.
С другой стороны, опыт этих людей является как бы особым "фрагментом" общего социального опыта. Совокупность таких частных практик как мозаика позволяет представить социальную картину общества в целом.
Общий фокус качественного исследования концентрирует внимание на частном, особенном в описании целостной картины социальных практик.
Возможности качественной методологии можно проиллюстрировать на примере одной из стратегий, вероятно, наиболее подходящей для общества, претерпевающего изменения. Это классическая работа У. Томаса и Ф. Знанецкого "Польский крестьянин в Европе и Америке" [371], нацеленная на изучение дезорганизации и преобразований в социальных общностях периода резких социальных изменений. В центре внимания этих авторов - массовая миграция поляков в США. Поляки составляли четверть всех мигрантов, прибывших в Америку в 1899-1910 гг. Только в Чикаго их окдзалось 360 тысяч. Казалось бы, предоставлялась возможность массового опроса самих мигрантов (вопросы типа: "Что изменилось для вас с переездом в Америку?") или отношения населения Америки к этому феномену ("Как вы относитесь к мигрантам из Польши?"). Вместо этого Томас и Знанецкий пошли по пути изучения процесса миграции через анализ каждодневной практики до и после выезда поляков в США. В течение ряда лет они собирали личные документы поляков (764 письма) и провели серию глубинных интервью {только одно из них - с главным персонажем, Владеком, - составляло 300 страниц), а также проанализировали газетные материалы, польские архивы и множество документов из американских социальных агентств по миграции. То есть их стратегия состояла в концентрации внимания на процессе появления и развития изучаемого феномена путем анализа разнохарактерной информации о каждодневной практике крестьянской жизни.
Такая поисковая стратегия позволила сфокусироваться на субъективной стороне процесса: что заставило поляков мигрировать в США? Каким образом происходил процесс принятия решений? Каким образом это отразилось на их системе ценностей? В результате исследователи смогли не только сделать практические выводы, но и сформулировать более обобщенные концепции адаптационного поведения мигрантов: "атомизация" сознания в условиях новых форм социальной организации; разрушение общинных и семейных связей; норма и отклонение в ситуации инновационных процессов; изменения отношений полов вследствие ломки системы социального контроля со стороны группы; концепцию социального счастья. Но главное -˜ влияние объективных факторов (миграции) было рассмотрено через их субъективную интерпретацию отдельными участниками событий, которые действуют соответственно своему толкованию реальности, и тем самым выступают как "социальные агенты".
О возможностях качественных методов как исследовании соотношения субъективного и объективного в условиях резких социальных перемен мы убедились на собственном опыте при анализе адаптационных стратегий молодых людей в период российского кризиса 1992-1993 гг. [240. С. 390-412].
В одной из семей - потомственные военные высокого ранга - отец в свое время настоял на офицерской карьере двух своих сыновей-близнецов. В момент исследования объективная ситуация (падение престижа профессии военного, низкие заработки и отсутствие социальных перспектив) была для обоих братьев одинаковой. Однако глубинные интервью выявили разницу их субъективного отношения к ситуации, что и привело к разным адаптационным стратегиям. Один - более свободный в выборе и больше ориентированный на материальный успех - решительно ушел из армии и стал мелким предпринимателем в сфере торговли. Второй сын остался для отца единственной возможностью сохранить преемственность социального статуса, и отец усилил свое "удерживающее" влияние на сына. С другой стороны, молодая жена этого сына настаивала на скорейшей смене профессии во имя заработков.
В ситуации семейного конфликта тот выбрал двойственную адаптационную стратегию: формально он числился офицером (суточные дежурства), а в свободное время участвовал в торговых операциях брата-предпринимателя.
Микросубъективный фактор - конфликт семейных ожиданий - привел к социально-значимому результату: формированию определенного типа адаптационной стратегии. Такая двойственная, паллиативная стратегия "двойной занятости", как мы знаем, широко распространена, т. е. является общезначимой. В данном случае мы выявили лишь один из источников ее формирования.
В процессе концептуализации (теоретического осмысления) этого случая мы подошли также к теоретическому осмыслению более широких проблем: сдерживающее влияние высокого предыдущего социального статуса на выбор адаптационной стратегии в кризисных условиях; конфликт и преемственность в отношениях родительского поколения и детей; разрыв в долгосрочном "жизненном проекте"1 под влиянием кризиса. Это дало стимул к поиску аналогичных конфликтных ситуаций в других биографиях.
Итак, общая стратегия качественного подхода состоит в открытом, поисковом, неструктурированном характере анализа проблемной ситуации. Внимание исследователя направлено на укрупненное (как под микроскопом) рассмотрение отдельных субъектов в единстве их объективного и субъективного социального опыта.
1 Под "жизненным проектом" здесь имеется в виду идеальное представление индивида о своем будущем жизненном пути.


Использование качественных методов является приоритетным, если в центре внимания исследователя находится изучение своеобразия отдельного социального объекта, исследование общей картины события или случая в единстве его составляющих, взаимодействие объективных и субъективных факторов. Качественные исследования позволяют также изучать новые явления или процессы, не имеющие массового распространения, особенно в условиях резких социальных изменений.
Теоретические истоки качественных методов
Качественную парадигму называют иногда гуманистической социологией, а также интерпретативной или понимающей - в соответствии с теоретическими концепциями, лежащими в основе данного направления.
В отличие от структурализма, где социальные структуры представляются как довлеющие над индивидом, что и обеспечивает социальный порядок в обществе, здесь индивиды понимаются как агенты социального действия (Г. Зиммель, Дж. Мид, М. Вебер). Они не являются продуктами или более того "жертвами" социального мира, но скорее думающими, чувствующими, действующими субъектами, которые творчески участвуют в создании мира вокруг себя, придают свой смысл и значение как собственному поведению, так и поведению других. Большие социальные системы при таком подходе рассматриваются как возникающие из сложного процесса взаимодействий, в котором общие "смыслы и значения" устанавливаются и, в определенной мере, разделяются всеми участниками социального взаимодействия. Например, всем понятно, что означает одно слово "да!" произнесенное во время обряда бракосочетания. Оно символически структурирует все действия и имеет одинаковое смысловое значение для всех участников обряда.
Поэтому качественную социологию называют также субъективной социологией. 'Следуя традициям Макса Вебера, социолог-"качественник" выясняет, какие значения придает субъект своему действию. Эти субъективные значения интерпретируются исследователем и вы-сираиваются в определенной логической последовательности для конструирования типических моделей человеческого поведения.
Ее можно назвать также микросоциологией или "фрагментарной" социологией, ибо при таком подходе внимание концентрируется на микроанализе конкретных взаимодействий (интеракций). Г. Зиммель [103] считал, что глобальные социальные теории в социологии невозможны, В своем анализе он опирался на "микроосновы" человеческого опыта, в первую очередь - его культурную составляющую, благодаря чему, по мнению Зиммеля, возможно, с одной стороны, понимание индивидуального опыта реальной жизни, с другой -- видение общества как целого мозаичного полотна, сотканного из множества "фрагментов" [365].
Качественную методологию часто называют интерпретапгивной или понимающей, так как здесь социолог рассматривает действия социальных агентов как мотивированные, имеющие смысл и ориентированные на других. Эти действия подлежат анализу именно посредством проникновения в те смыслы и значения, которые им придают сами люди, то есть путем понимания и интерпретации социальных действий (М. Вебер, Г. Зиммель).
Символический интеракционизм (Дж. Мид [349], Ю.Хабермас [335], X. Блюмер [317]) привнес в качественную социологию представление о языке, как ключевой основе для интерпретации смыслов социальных коммуникаций. Согласно этому подходу, интеракции в обществе обеспечиваются посредством языка, через обмен жестами, символами. Человеческое действие не может быть понято только лишь на основе фиксации его внешних проявлений, для этого необходимо познание внутреннего символического смысла, воплощенного в языке, понятном участникам взаимодействия.
В феноменологической традиции эти идеи развиты вплоть до представления о том, что понять мотивы поведения человека можно лишь исходя из представления о его биографической ситуации, по словам А. Шю-ца, его "жизненном мире" [362]. Люди субъективно конструируют социальную реальность, привнося в каждую социальную ситуацию свои мотивы и модели поведения (П. Бергер и Т. Лукман [20]) и, когда такие ситуации повторяются, применяют те же мотивы и модели поведения, типизируя их. Так внутренний мир субъекта становится достоянием других, типизируется и, в конечном счете, "институцианализируется" [20. С. 80-92].



Этнометодология опирается на исследование смыслов (значения) поведения путем эмпирического наблюдения за рутинной каждодневной практикой людей. Обычные люди считаются здесь экспертами, более компетентными в своем каждодневном опыте, чем кто-либо из профессиональных социологов. И это используется как источник познания повседневной практики отдельных социальных групп. Данный аспект анализа называют также фольклорной социологией (Г. Гарфинкель[326]).
Итак, с точки зрения методологии качественная или гуманистическая социология является по своей сути микросоциологией; исследователь концентрирует внимание на субъекте, агенте социального действия и обращается прежде всего к его личностному повседневному опыту и взаимодействиям с другими, выраженным в словах, высказываниях, рассказах о собственной жизни. Анализируя интерактивную информацию (слова, жесты, коммуникативные символы), социолог осмысливает и интерпретирует особые формы локального социального существования людей; он обобщает свои наблюдения и переводит их на язык научных терминов для теоретической интерпретации скрытого социального смысла или механизмов функционирования данного аспекта социальной реальности.
Различия стратегий в качественной и количественной методологии.
Сказанное можно теперь суммировать в схеме, которая дает представление о различиях двух подходов (схема 30)2.
2С небольшими изменениями мы используем здесь схему К. Пламера [356. С.6].

Качественная социология формируется сравнительно недавно3 и достаточно терпимо относится к разным исследовательским методам и стратегиям: их в настоящее время можно насчитать более 40 видов. Поэтому понятийный аппарат и процедуры исследования сформулированы здесь нежестко.
3 Расцвет качественной социологии связывают с развитием Чикагской школы в 20-30-е гг. - такими именами, как У.Томас и Ф, Знанецкнй, Р. Парк, Е. Бургес, Э. Богардус, П. Япг, К. Шоу и др. Известны их исследования по отклоняющемуся поведению и криминологии, этническим проблемам и урбанистике (проблемы городских окраин), а также теоретические работы по case study и историям жизни, использованию личных документов и автобиографий. Ими проводился также ряд экспериментов по сравнению возможностей качественных и количественных методов. Впоследствии, под напором критики со стороны позитивистов и в связи с уходом со сцены представителей Чикагской школы, эти исследования были забыты. Возродились они в начале 70-х гг. как ответ на социальную потребность в гуманизации науки.

Приводимые нами схемы, последовательность процедур научного поиска носят скорей характер "путеводителя", призванного помочь сориентироваться в особой исследовательской ситуации и выбрать свой вариант стратегии.
2. Виды качественных исследований и общий порядок действий исследователя.
Разновидности качественных исследований.
Многообразие тактик, применяемых в настоящее время в области качественной социологии, в целом можно свести к следующим наиболее распространенным: кейс-стади, этнографические исследования, устная история, история жизни, история семьи, grounded theory.
Исследование отдельной общности,- кейс-стади (case study) 4 - традиционное поле изучения уникального объекта в совокупности его взаимосвязей.
4 В нашей литературе англоязычный термин case study стал общепринятым. Дословный перевод: "исследование случая". Возможно, термин пришел из судебной практики, где кейс - данное судебное разбирательство.

Таким объектом прежде всего может быть замкнутая общность, труднодоступная для анализа другими методами: "дно" общества (преступные группировки, бомжи, нищие [В.Журавлев, 88]), социальные элиты, религиозные секты, а также и производственные коллективы. В последнем случае исследователи на протяжении длительного времени становятся участниками повседневной жизни предприятия, изучают систему взаимоотношений, значимость определенных событий в жизни коллектива (А. Н.Алексеев [2, 3]) или изучают особенности развития рабочих движений протеста (И. Козина [115]). Длительное (в течение нескольких месяцев, а иногда и лет) "погружение" в исследовательское поле дает возможность всесторонне расмотреть "случай" в единстве его взаимосвязей и динамике развития, изучить групповые нормы и ценности, структуру ролей или систему властных отношений.
Обычно объектом анализа является один случай. При сравнении его с другими их число не должно превышать трех-четырех случаев. В дневнике наблюдений детально регистрируются как обычные (повседневные) так и экстремальные ситуации в жизнедеятельности объекта наблюдения по временным единицам (часы, дни, недели). Все факты, комментарии, идеи обсуждаются в группе исследователей. Более подробно о тактике наблюдения см. гл. IV, § 1.
Как правило, проблема сопоставления с другими случаями является здесь второстепенной по сравнению с изучением структуры данного уникального объекта. Источниками информации служат в основном включенные наблюдения, фотографии, фокус-интервью или экспертные интервью, производственные характеристики, а в последнее время и видеоматериалы.
Предметом изучения в кейс-стади могут быть и социально-психологические особенности отдельной личности, представляющей самостоятельный интерес как "клинический" случай. Классический пример - "Письма Дженни" Дж. Олпорта [312], где автор опирался на изучение писем стареющей женщины к друзьям своего сына и проанализировал изменения в ее внутреннем мире, ее личные кризисы, реконструировал ее жизненный путь и смену ее идентичностей.
Специфика кейс-стади состоит в глубинном изучении своеобразия объекта, выводы о результатах обычно носят сугубо локальный, прикладной характер и направлены на выработку рекомендаций по разрешению конфликтов или более успешному функционированию общности.
Этнографические исследования как правило имеют описательный характер и представляют собой многосторонний анализ каждодневной практики определенной общности с точки зрения ее культуры (нормы, ценности, язык, мифы), отличающейся по стилю и образцам поведения от культуры основной массы населения. Примером может служить исследование российского крестьянства, проводимое под руководством Т. Шанина [50] или работа, выполненная под руководством Д. Хубовой по исследованию исторических аспектов жизни кубанского казачества [282]. Описание каждодневной жизни крестьян их собственными словами продемонстрировали, что фактически эта культура на протяжении десятилетий оставалась неизвестной и закрытой областью как для исследователей, так и для широкой общественности. Источниками информации в этнографическом исследовании могут быть письма, личные документы, фотографии, образцы фольклора, а также групповые интервью.
Исторические исследования, или устная история, обычно описывают субъективный опыт переживания определенных исторических событий. Интерес социолога может быть направлен на изучение локальных или общезначимых исторических событий (история движений, организаций; населенного пункта). Так, М. Рожанский на примере Усть-Илимска проследил, как складывалась история нового города - "города без прошлого": как формировалась его культурная среда, как из мироощущения мигрантов-маргиналов рождалась новая самоценная культура [223]. Историческое исследование особенно ценно, если отсутствует достаточная документальная информация о событии общесоциального масштаба. Например, сведения о раскулачивании крестьян в 20-30-е гг., о сталинских репрессиях, о жизни кубанского казачества, эпизодах Великой Отечественной Войны. Такого рода поиски проводились обществом "Мемориал" и учеными Российского Государственного Гуманитарного Университета (РГТУ). В настоящее время они имеют свои "устные архивы": записанные на пленку рассказы людей о времени сталинских репрессий, голоде на Украине и жизни советских людей в зонах оккупации во время Отечественной войны. Особенность данного направления - отношение к информанту как очевидцу исторических событий. Поэтому с точки зрения методики здесь на первом плане - проблемы его правдивости, адекватности воспоминаний, возможности его памяти.5 Для этого необходим - глубокий анализ социально-исторического контекста. Обычные источники информации: мемуары, дневники, письма, интервью и, конечно, имеющиеся официальные исторические свидетельства.
5 Ян Котцы предпринял сравнительное исследование опыта политзаключенных в разных странах - Южной Африке, Чехии и Россия- и роли социально-культурного контекста при интерпретации таких воспоминаний в настоящее время. Он обнаружил, что в странах с разными политическими режимами отношение к существующему в настоящее время строю предопределяет различия в эмоциональной окраске воспоминаний [321].

История семьи. Это направление изучает взаимодействие семьи и общества на протяжении поколений. Семья рассматривается как относительно устойчивая малая группа, взятая в исторической перспективе, которая в каждом поколении членится и перестраивается, что не исключает ее "непрерывности" как социального феномена. Анализируются процессы социальной и территориальной мобильности членов семьи, преемственности или изменения социального статуса семьи от поколения к поколению, передачи "культурного капитала" или трансформации ценностей [313, 240, 241, 316].
Специфика качественного подхода к проблемам социальной мобильности является отдельной темой. В результате ряда таких поисков фактически возник новый аспект проблематики социальной мобильности, прежде традиционно-количественной области социологии: изучение семейных стратегий и передачи культурного капитала от поколения к поколению [316, 15]; проблема социального статуса и социальной мобильности женщин (М. Малышева, [152]); падение семейного статуса в результате социальной революции и адаптация к послереволюционной ситуации [313, 241], тип семейного жилья как отражение социального статуса (П. Томпсон, [313]). Перечисленный набор тем не мог быть рассмотрен в рамках количественной стратегии.
Источниками информации здесь служат семейные архивы, глубинные интервью с представителями разных поколений, генеалогические графы.
История жизни, человека от детства к взрослению и старению является, пожалуй, одним из самых распространенных направлений в качественной социологии. Метод получения информации - биографическое интервью представляет собой жизненное повествование как своего рода "сценическое представление" (метафора Э. Гоффмана) о себе и своей жизни. Интерес исследователя может быть направлен на сам способ построения рассказа о жизни, путь "конструирования" биографии для выявления социальной идентификации респондента (важны приемы "построения" идентичностей, изменения идентификаций). Петербургские социологи В. Воронков и Е. Чикадзе задались вопросом: каким образом в период 20-30-х гг. происходила утрата культурно-национальной идентичности евреев и формировалась их советская идентичность. Опираясь на биографические повествования пожилых и молодых людей, они обнаружили существенные различия в способах построения национальной идентичности в разные исторические периоды советской истории [38]. Индивидуальная история жизни может стать основой и при изучении способов "проживания" жизненных событий: индивидуальных кризисов, поворотных моментов биографического пути, социально-исторической ситуации. Истории жизни часто используются в тендерных исследованиях, позволяя глубоко изучить особенности мужских и женских моделей поведения в определенных социальных общностях (М. Малышева [152], Е. Мещеркина [172], Е. Здравомыс-лова, Е. Чуйкина).
Биографические повествования в своей совокупности могут стать предметом анализа и как коллективный. опыт "проживания" определенной социальной ситуации, Сравнительный анализ большого числа аналогичных случаев - основа для описания социальной проблемы, которая вырисовывается за сходными обстоятельствами и действиями, за общей социальной практикой людей. Такой методологический подход позволяет типологизировать жизненные стратегии в сходных ситуациях, конструировать "образцы" (нормативные модели) поведения или типы культурных ориентации, стилей жизни.
Мы применили этот подход в исследовании жизненных стратегий молодых интеллектуалов. На основе анализа 30 биографий были сконструированы типичные черты их стиля жизни, построена типология таких стилей в зависимости от ценностных ожиданий [241]. Иследование Е. Мещеркиной имело своей целью выделить доминантные типы мужской идентичности и сдвиги в этой области в современной России (возвращение к патриархальному типу "добытчика") [172].
Источники информации в этом случае - совокупность биографических интервью (как основная база), а также официальные и личные документы, социальная статистика, архивы, данные опросов общественного мнения, описывающие социальный контекст коллективной практики.

Групповая дискуссия, или метод "фокус-группы", - способ выявить различие в понимании некоторой проблемы, события, явлений жизни определенными группами людей. Метод групповых дискуссий широко используется в прикладных маркетинговых исследованиях, при изучении покупательского спроса, реакций на рекламу, отношения к политическим деятелям и т. п. Данный метод в некотором смысле комбинирует количественный и качественный подходы, так как группы должны заведомо репрезентировать некоторую общность.
Дискуссию ведет модератор, т. е. сам исследователь или сотрудник исследовательского коллектива. Он предлагает тему (о чем приглашенные для дискуссии заведомо оповещены) и стимулирует участников к спору, высказыванию своих мнений, отличных от уже предложенных. Вопросы модератора тщательно обдумываются и следуют программным целям. Вместе с тем модератор изобретательно направляет дискуссию, а ее содержание, как и поведение участников, подлежат качественному анализу и в смысле аргументации, и с точки зрения лексики, интонаций, короче - всех доступных свидетельств, которые позволяют проникнуть в смысл высказываний, именно тот смысл, какой вкладывают в суждения сами участники действия.
Исследователь фокусирует внимание и на предмете обсуждения, и на конкретной группе представителей какой-то особой общности (социального слоя; профессии; группы, поддерживающей некоторое общественное движение; фанатов "поп-звезды"; потенциальных покупателей конкретного товара и т. д.)
Пример. Американский социолог Дж. Робинсон провел опрос студентов факультета социологии МГУ по формализованной анкете. Надо было в пятибалльных шкалах дать оценку наиболее острых проблем нашей жизни (Москва, 1990 г.). Многие студенты указали на нехватку товаров массового спроса как одну из наиболее острых. После опроса Робинсон устроил групповую дискуссию: почему именно так ответили на этот вопрос? В ходе дискуссии тема товарного дефицита резко сместилась в сторону проблемы человеческих взаимоотношений.
Дефицит ресурсов - дна из при причин обострения социальной напряженности. Люди становятся агрессивными, недоброжелательными, злыми, вступают в противоборствующие социальные движения и партии, возникает межнациональная неприязнь и т. д. Интервьюер не стал возвращать аудиторию к заданной теме ("нехватка товаров"), но повел дискуссию в новом направлении и в итоге пришел к лучшему пониманию, почему, по каким мотивам были получены такие-то статистические распределения в формализованной анкете. Интерпретация пункта о товарном дефиците теперь представляется намного более полной, выводит на серьезные размышления о человеческих взаимоотношениях.
Состав группы определяется целью и задачами исследования. Это могут быть представители полярных общностей (скажем, сторонники и противники некоторой политической партии, любители жанра в искусстве и равнодушные к нему), гомогенная группа (студенты, пенсионеры, военные), "целевая" (слушатели, читатели некоего источника массовой информации), "случайная" группа (люди, внезапно пережившие общее бедствие...). Численность таких групп - до 15 человек.
Дискуссия записывается на аудиопленку, но часто - на видеокассету с тем, чтобы впоследствие тщательно проанализировать ее содержание и осмыслить его соответственно задачам исследования. 6
6 Детально о технике фокус-групп и групповой дискуссии см. [26].

Итак, теперь мы знаем, что, используя разные тактики, социологи-"качественники" могут анализировать разнообразные поля социального опыта.

Тактики качественного анализа:
• Если в фокусе интереса прежде всего проблемы уникальности объекта и выяснение скрытых пружин его функционирования - он выбирает тактику кейс-стади. В этом случае результаты исследования сугубо практические и носят характер советов или рекомендаций относительно данного сообщества.
• Если цель изучения в первую очередь - новое знание о культуре определенного общества, то он использует тактику детального описания форм поведения и языка - этнографическое исследование.
• Если же исследование направлено на выяснение субъективной стороны исторического события и его последствий для участников или очевидцев, то выбирается тактика устной истории, где первоочередной задачей является проверка степени правдивости воспоминаний при сопоставлении их с другими источниками информации.
• В случае интереса к ретроспективе социальных процессов и механизмам передачи культурного капитала от поколения к поколению, он обращается к тактике истории семьи.
• Если же интересна прежде всего индивидуальная жизнь и отражение в ней социально-культурных норм, соотношение социального и индивидуального, то социолог применяет тактику истории жизни.
• Существенное значение имеет еще одна тактика, о которой мы поговорим позже, - это тактика построения теории случая (grounded theory).
Общими свойствами исследования можно считать:
а) ориентацию на длительный непосредственный контакт исследователя с данным социальным феноменом;
б) познание объекта в первую очередь с помощью изучения неструктурированных текстов как живых образцов устной или письменной речи, содержащей информацию о субъективных смыслах непосредственного человеческого взаимодействия;
в) использование нескольких разноплановых источников информации об объекте и разных методов;
г) всестороннее описание и интерпретация состояния социального феномена в совокупности всех характеристик.
Многообразие техник качественного исследования отличает этот подход от "количественного". Исследователь волен изобретать способ действия и собственную стратегию, подходящую для его исследовательской ситуации. Вместе с этим, как и в жесткоструктурированном системном подходе, он должен следовать определенным канонам научного поиска, концептуализировать свои наблюдения и интерпретацию в понятиях теории, обосновывать аргументы, опираясь на достоверные данные (тексты, наблюдения, имеющиеся документы, данные других исследователей).
"Качественное" исследование по объекту интереса - повседневная практика людей - как бы напоминает работу журналиста. Но только социолог-профессионал достаточно подготовлен для того, чтобы концептуализировать живую реальность в понятиях теоретического знания. Поэтому и в процедуре исследования он обязан следовать определенной логике и придерживаться правил научного подхода.

Логика действий исследователя
Если отталкиваться от уже знакомой нам последовательности операций "количественного" исследования, то отличия по этапам развития поиска отражены в схеме 33. Схема с некоторыми изменениями повторяет схему Л. Ньюмана [352].
В качественных и количественных исследованиях отправным пунктом является проблемная ситуация. Но если в количественном подходе исследователь выходит в поле "вооруженный" концепциями, гипотезами и измерительными инструментами, намереваясь с их помощью "навести порядок" в разрозненной массе объектов и событий, то, избирая качественную методологию, он отправляется в экспедицию "не вооруженный", но подготовленный своим предшествующим социальным опытом, предварительными знаниями по данному кругу проблем, "с открытыми глазами и навостренными ушами", с намерением распознать, что же происходит в действительности и подвергнуть реальность теоретическому анализу.



Вообще, роль и позиция исследователя в качественном исследовании универсальна. Считается, что качественный метод требует небольших материальных затрат, но собственно интеллектуальные затраты исследователя здесь очень велики. Он должен сочетать в себе способность к комбинированию абстрактного и конкретного; широкую социологическую и общекультурную эрудицию и умение сопоставлять разные источники информации; сочетать функции интервьюера, социального психотерапевта и аналитика; обладать научной интуицией и воображением; способностью применять как логику здравого смысла, так и логику индуктивную; наконец, он не может добиться успеха без знания макро-социологических теорий и подходов, равно как и частных микротеорий. Воистину быть социологом-"каче-ственником" - это искусство!
Все эти требования закономерны, так как исследователь фактически превращается в "инструмент для сбора информации", который необходимо определенным образом "настроить" и постоянно поддерживать в рабочем состоянии т. е. "включенным1*, готовым к восприятию социальной реальности.
Разработка процедуры качественного исследования - это работа по формированию собственной стратегии. Обычно она применима только для целей данного проекта. Тем не менее существуют некоторые самые общие правила, помогающие грамотно выбрать свой путь.
3. Реализация замысла исследования в полевых условиях
Как уже говорилось, на полевом этапе могут применяться одновременно разные методы сбора данных: наблюдение, сбор документов, глубинные интервью. Принципы действий исследователя при этом весьма схожи, поэтому мы описываем их в общем виде на примерах биографических интервью как наиболее распространенном методе сбора качественных данных.

Очертания проблемы и подготовка к полю
На начальном этапе исследователь имеет дело с неструктурированным проблемным полем. При постановке проблемы достаточно очертить круг исследовательского интереса относительно объекта: какие характеристики наиболее важны; какие из них уже достаточно известны, а какие входят в круг неизвестных. Последние формулируются как перечень вопросов: как? почему? каким образом происходит определенная связь событий или явлений? Предварительно надо как можно больше узнать об исследуемом поле из всех доступных источников информации, затем очертить временные и пространственные рамки анализа, исходя из имеющихся источников и здравого смысла.
Предположим, перед нами стоит задача изучить влияние опыта военного детства в формировании отношения к Германии8 (коллективный проект под руководством О. М. Масловой). В нашем случае временной период, представляющий интерес, - годы Великой Отечественной войны. Выбор объекта определяется возрастом людей, у которых могло быть военное детство (сколько им должно быть сейчас лет?).
8 Такова была только одна из задач в исследовании "Отношения Германии и России в социальном опыте трех поколений россиян", проведенном в методологическом проекте под руководством О. М. Масловой при поддержке Российского Фонда Фундаментальных Исследований (РФФИ). Цель исследования - понять, как формируется образ "другой" страны на уровне обыденного сознания, как отражаются международные отношения, "большая политика" в житейском, повседневном опыте простых людей, далеких от политики; чем отличаются образы Германии, формировавшиеся в экстремальных типах отношений (военные конфликты, напряженные ситуации) и в отношениях сотрудничества.[155].

Отбор объектов для интервьюирования предполагает поиск людей, которые в разной степени были включены в изучаемые события и зависит от непосредственных целей исследования. Скажем, дети, имевшие опыт пребывания на оккупированной территории, и дети, не имевшие его. В каких географических точках могут быть лучше представлены одни и другие? Наверно, выходцы из Смоленской области будут больше подходить под первый тип, а выходцы из Сибири скорее всего не будут иметь такого опыта.
Далее начинается поиск наиболее адекватного места для интервьирования по поводу "отношения к Германии". В данном случае это могла бы быть выставка "Берлин - Москва", посвященная искусству России и Германии довоенных лет. При этом первичная гипотеза или четкое представление о влиянии или не влиянии детского опыта на отношение к Германии не формулируется. Мы только определяем исследовательское поле, в рамках которого возможно изучить эту проблему и быть уверенными, что нужная нам информация находится в рамках данного круга лиц. Первичные предположения и формулировка гипотез происходит уже после погружения в живой материал. На данном этапе лишь очерчиваются более конкретные области, представляющие исследовательский интерес:
1. Военное детство: где, когда, с кем находился в военные годы;
2. Отношение к фашистам среди людей, составлявших тогда окружение индивида;
3. Опыт личных впечатлений от контактов с немцами в детстве;
4. Теперешние воспоминания о своем военном детстве;
5. Последующий жизненный опыт общения с немцами;
6. Отношение к Германии сегодня;
7. Место детских воспоминаний в формировании образа Германии.
Вполне вероятно, что некоторые области анализа в дальнейшем окажутся незначимыми. Также возможно, что появятся другие проблемы. Все это выяснится в поле. Предварительная подготовка сводится к формированию готовности выделить и зафиксировать, с одной стороны, - необычное, специфическое для данной проблемной области, и с другой, - типичные, обыденные, рутинные характеристики, известные из других источников. Здесь необходим предварительный теоретический анализ научной и публицистической литературы о предмете, консультации с экспертами и знакомство со статистикой или данными предыдущих исследований.
Как правило, социолог-"качественник" редко пользуется услугами обычных интервьюеров, предпочитая исследователей-профессионалов или сам выходит в поле. Если же интервьюеры приглашаются, то необходимо, чтобы в процессе инструктажа они не просто ознакомились с методикой, но и "почувствовали" проблему. По существу они должны совмещать функции собирателей данных и аналитиков-исследователей.
В Петербурге был случай, когда для проведения глубинных биографических интервью относительно репрессий в сталинские годы на конкурсной основе отобрали команду психологов, которые обладали высокими навыками доверительного контакта, умения слушать и понимать собеседника. Однако они абсолютно не представляли исторические аспекты исследовательского интереса и автоматически следовали заданной логике полуструктурированного глубинного интервью. В результате 15 тысяч страниц интервью невозможно было осмыслить, поскольку интервьюеры упускали из поля зрения темы, интересные для исследователя, не развивая и не углубляя побочные незапланированные аспекты рассказов.
Выбор конкретных лиц (объектов) для интервьюирования представляет собой ответ на вопрос: кто при ограниченной численности глубинных интервью может стать наилучшим "экспертом" по данной проблеме (т.е. обладает соответствующим жизненным опытом) и каковы способы достижения контакта с ним. Фактически, каждый респондент может рассматриваться как эксперт каждодневного опыта своей повседневной жизни. Однако все зависит от задач исследования. Различают типичных представителей, маргиналов, экстремальный тип и выдающихся личностей. Как правило, социологи обращаются к простым, типичным представителям определенной общности. Но для исследования под углом зрения "нормы-отклонения" или "пересечения" разных культур необходимы другие принципы отбора.
При поиске респондентов первоначально нужно определить некоторые формальные параметры: пол, возраст, профессия, национальность и т. д. Затем - место, где легче всего искать таких людей: общности, организации. Например, члены определенной партии или люди определенного круга имеют свои формальные или неформальные места встреч, так же, как безработные, бомжи и т. д. Личные контакты через общих знакомых являются, пожалуй, наилучшим способом вхождения в "целевую среду", даже очень закрытую, если вести поиск направленно, мобилизовав все свои связи. Отобрав возможные кандидатуры и заручившись их согласием, полезно попросить будущего информанта заполнить бланк сведений о нем, что позволяет составить предварительный план интервью и вести свободную беседу, не натыкаясь на нетактичные вопросы (например, о детях, заранее зная, что респондент никогда не был женат). Важной особенностью организации интервью, особенно глубинных, доверительных является выбор места: дома, на работе, в кругу общения.9 Неверный выбор места интервью может также привести к смещению фокуса идентичности респондента, например на публике респондент может войти в роль "официального" рассказчика. [27. С. 72].
9 Как показал В. Воронков, расхождение частной и публичной сфер жизни в российском обществе остается значимым; поэтому люди менее охотно раскрывают свою частную жизнь в публичных местах, и наоборот [38. С. 72].

Проблема доступа в закрытые сообщества имеет свою специфику. Здесь важно заручиться согласием на интервью хотя бы одного члена группы, который, после установления с ним контакта и проведения интервью, мог бы порекомендовать двух-трех знакомых, а они, в свою очередь, "передадут" нас дальше. Это - метод "снежного кома". Когда 20-й, 30-й человек называет имена тех, кого мы уже проинтервьюировали, можно предположить, что в основном некая совокупность представителей данного типа уже охвачена. То же самое происходит, если каждое последующее интервью не дает ничего нового, а является по сути повторением уже известных нам точек зрения и круга проблем, - значит достигнут порог насыщения.
Особый интерес представляет интервью с выдающимся человеком, так как его опыт в концентрированном виде отражает черты, свойственные представителям некой социальной среды, общества определенного временного периода. Однако доступ к этим людям затруднен. Прежде чем решиться на такой диалог, следует додумать, не проще ли получить информацию у "отставного лидера" (например, находящегося на пенсии: он имеет больше времени, а иногда и более объективен). Важно иметь в виду, что привыкшие давать публичные интервью, достаточно четко различают деловую и личную тематику. Относительно собственной жизни их разговорить намного сложнее, чем простых людей. Наилучший объект для ин-тервъирования тот, кто рассказывает о своей жизни впервые. Специфика же общения с выдающимся человеком состоит в том, что интервьюер должен тщательно подготовиться к диалогу и быть информированным в той области, о которой пойдет речь, дабы не выглядеть полным дилетантом. Хотя, естественно, уточняющие вопросы здесь также будут уместны.
Полевой этап исследования
Тактика исследователя в поле предполагает выбор стратегии, техники интерьюирования, сбор дополнительных видов информации (письма, документы, фотографии и т. д.).
Полевой этап является основным, наиболее важным, поскольку от взаимоотношений с объектом и от позиции исследователя во многом зависит конечный результат исследования. В этом - существенное отличие от стратегии количественного исследования, где решающее значение принадлежит стадии разработки программы.
Позиция исследователя. Следует иметь ввиду две основные особенности позиции исследователя при качественном подходе.
Первая состоит в том, что, в отличие от роли анали-тичного, беспристрастного регистратора фактов, социолог занимает здесь двойственную позицию - "сочувствующего" участника и "стороннего" наблюдателя.
Роль "сочувствующего", погруженного в события, необходима для понимания высказываний и действий "объектов" в их собственном толковании. Позиция "соучастия" может различаться по степени погружения: от простого сочувствия, сопереживания (в процессе повествования или фокусированного интервью, анализа биографического текста, жизненной истории ) - до более активного соучастия (в случае включенного наблюдения, например, при этнографическом исследовании) и вплоть до активного вмешательства, внесения в ситуацию дополнительных факторов, провоцирующих изменения10 (в случаях включенного наблюдения, эксперимента или социальной терапии). Такова, например, стратегия конструирования производственных ситуаций при помощи введения дополнительных факторов со стороны исследователя, как ее использовал А. Н. Алексеев в названном выше "провоцирующем" эксперименте (см. с. 366, а также [1,2]).
10 Активная позиция является объектом дискуссий сторонников и противников такого вмешательства. Одни считают, что функция социолога не выполнена до конца, если после его ухода ничего не изменилось в жизненной практике людей. Другие уверены, что предварительно надо подумать, не может ли такое вмешательство привести к ухудшению реальной ситуации или травмировать респондента. Даже вопросы типа: "А почему Вы молчали? Почему сразу не обратились в...?" - могут задеть самолюбие человека, чувство собственного достоинства. После ухода исследователя человек остается наедине со своими проблемами, но теперь уже более эмоционально переживает свой негативный опыт.

Позиция стороннего наблюдателя необходима для сохранения определенной дистанции. Только оставаясь критическим аналитиком, исследователь способен в дальнейшем описать и концептуализировать практический опыт участников событий. Необходимо поддерживать баланс обеих позиций, что обеспечит успех полевых работ. Излишняя "включенность", особенно на протяжении длительного времени может привести к потере критической отстраненности в осмыслении ситуации.
Случай из практики: исследователь в течение нескольких лет возвращался к интервьюированию в одной и той же семье, все больше и больше погружаясь в детали семейной истории. Это знание настолько перешло в соучастие, что он стал как бы членом семьи, которому поверялись все тайны. В результате утрачивалась способность к отстраненному анализу, возможность перевести личные переживания на язык формального анализа. И вдобавок по этическим соображениям исследователь уже не мог "предать" публичному обсуждению те семейные секреты, которые ему доверяли члены семьи.
Второе условие - установление доверительных партнерских отношений "на равных". Человек представляет для исследователя интерес не просто в качестве "источника информации", но как личность с уникальным жизненным опытом и со своим миром образов и переживаний. Задача состоит в том, чтобы не только представить себе его внутренний мир, но и попытаться понять этого человека, встать на его точку зрения, использовать его собственные термины и смыслы, то есть увидеть жизнь его глазами. Исследователь демонстрирует свое намерение: "Я пришел, чтобы выслушать Ваш рассказ, Вы мне интересны". Для простых людей часто это редкая возможность высказаться и быть услышанным.
В крестьяноведческом исследовании под руководством Т. Шанина отмечалось: отношение людей к исследованию было таким, что казалось все предшествующие годы они ждали, чтобы наконец к ним пришел кто-то, чтобы их выслушать. Социологов воспринимали как первую и единственную возможность "выговориться" [50]. Это, естественно, накладывало дополнительные этические обязательства по отношению к опрашиваемым.
Возможны разные пути установления доверительных отношений. Наш опыт полуструктурированных биографических интервью показывает, что лучше всего начинать разговор с наиболее приятных для человека моментов его жизни, например, с детских воспоминаний о родительском доме. После такого введения можно более подробно концентрироваться на наиболее интересующем моменте биографии или жизненном периоде. Следует уделить должное внимание уяснению предыстории, процесса становления какого-то явления. Поэтому, даже если исследование нацелено на изучение текущих событий, рассказ об их "предыстории" окажется потом необходимым для понимания связи, последовательности определенных событий.

Особенности интервью в качественном исследовании
Технология качественных интервью может быть различной по своим особенностям, в зависимости от целей исследования.
Нарративные интервью (narrative - рассказ, повествование) представляют собой свободное повествование о жизни рассказчика без всякого вмешательства со стороны интервьюера, кроме возможных междометий удивления или одобрения, которые стимулируют и поддерживают нить рассказа. Предполагается, что в ходе такого свободного изложения в памяти респондента ассоциативно всплывают в первую очередь те эпизоды и моменты, которые представляют для него наибольшую субъективную ценность. Это позволяет выявить наиболее важные "смыслообразующие" моменты, конструирующие его биографию. В ходе интервью человек как бы заново обдумывает свою жизнь, свое "я", отделяя его от совокупного "мы". Как показала российская практика интервьюирования, такое самоосмысление и выделение своего "я" наиболее трудно дается опрашиваемым, особенно людям с невысоким уровнем образования. Русские люди больше привыкли мыслить себя в понятиях "мы". Ситуация интервью заставляет их задуматься о себе как отдельном историческом и социальном субъекте.
Характерный пример из уже упоминавшегося исследования об отношении россиян к Германии. Напомним, что интервью проводились в Москве и Берлине на художественной выставке "Москва-Берлин". Художественные экспонаты выставки вызывали у москвичей глобальные социально-исторические ассоциации, связанные с событиями войны, несходством национальных характеров (мы-они), размышлениями о судьбах Германии и России. Присутствовавший при обсуждении текстов интервью и предлагаемых классификаций социолог из Биле-фельдского Университета Томас Флёт высказал предположение, что те же самые экспонаты на этой выставке в Берлине у немецких посетителей скорее всего являлись бы стимулом к размышлениям о собственной жизни.
После нарративного интервью возможно пополнение необходимой информации путем дополнительных вопросов.
Полуструктурированное интервью предполагает в каждом из тематических блоков перечень обязательных аспектов, относительно которых должна быть получена информация. Здесь важно в ходе свободной беседы задавать вопросы, интересующие интервьюера, но так, чтобы они не нарушали общего хода беседы, а органически вписывались в рассказ как уточнения. Если сделать это не удается, лучше не прерывать общий ход разговора, а задать вопросы в конце беседы, вернувшись к данной теме: "Вы мне рассказывали о Вашей первой работе, как много она Вам дала. А не могли бы Вы уточнить, в каком это было году, и кто помог Вам устроиться на эту работу?"
Биографическое интервью является разновидностью полуструктурированного, где тематические блоки соответствуют последовательности основных этапов жизненного цикла респондента: "Детство", "Юность", "Учеба", "Женитьба", "Дети" и т. д. Интервьюер только направляет разговор на определенную тему и умело подводит к следующему блоку, когда, по его мнению, рассказ о данном периоде жизни исчерпан.
Лейтмотивное интервью позволяет проследить динамику одного и того же аспекта жизнедеятельности индивида на протяжении разных периодов его биографии. Например, если нас интересуют отношения между супругами на разных стадиях их совместной жизни, то в процессе беседы, при переходе к каждому следующему периоду жизненной истории, мы будем иметь в фокусе этот аспект и задавать дополнительные вопросы, касающиеся изменений в супружеских отношениях.
Фокусированное интервью предполагает иную тактику: необходимо как можно больше узнать только об одной жизненной ситуации. Исходя из этого, дополнительные вопросы интервьюера направлены на углубление в определенную тему и предполагают все большую конкретизацию субъективного представления о предмете исследования.
В целом же выбор стратегии и тактики интервью должен соответствовать целям исследования. И главное - не следует забывать, что в ходе повествования люди доверяют интервьюеру свои секреты, рассказывают о наиболее эмоционально-важных, радостных или тягостных моментах своей жизни. Тяжелые воспоминания могут стать причиной новой боли. Поведение интервьюера должно быть максимально тактичным: не надо настаивать на дальнейшем углублении информации, даже если она представляет несомненный исследовательский интерес. Лучше вернуться к эпизоду позднее, когда человек уже успокоится, и попробовать еще раз задать вопрос.
Как правило, интервью занимает от 1,5 до 2 часов: позже человек начинает повторяться. Все уточняющие вопросы, не уложившиеся в одно интервью или появившиеся в ходе его анализа, лучше задать при повторной встрече или по телефону, договорившись о возможности такой встречи по завершении беседы.
Парадокс глубинного интервью состоит в том, что самые интересные или самые важные детали жизни всплывают, когда диктофон уже выключен и разговор, казалось бы, закончен. Поэтому сразу же после окончания интервью необходимо составить краткий неформальный комментарий, куда заносятся:
- подробные описания места проведения и обстановки интервью;
- возможно - особенности поведения (манеры, жесты) и внешнего вида респондента;
- его реакции на интервью (с удовольствием, открыто, враждебно, замкнуто, пренебрежительно);
- отличительные характеристики речи, а также первичные предположения или гипотезы, и, наконец;
- обозначение недостающей информации или противоречий в рассказе.
На кассете диктофона помечается дата интервью, затем - имена интервьюера и интервьюируемого и (или) код индивида (перед началом интервью не забудьте проверить, работает ли диктофон!).

В ходе встречи собираются также все возможные полевые документы, которые могут помочь при дальнейшем анализе (фотографии, письма, дневники, выписки из официальных документов и т. д.). Необходимо заручиться согласием владельца на их использование для научного отчета или публикации.
Основные правила действий интервьюера:
1. Необходимо отслеживать факты в естественной повседневной деятельности, необычные события.
2. Непосредственный контакт с людьми предполагает двойственную позицию участника-наблюдателя, а также установление доверительных отношений с респондентом.
3. Сочувствие и понимание при сохранении дистанции - непременное условие для сохранения аналитической перспективы.
4. Постоянные детальные письменные заметки, фиксирующие ситуацию, сбор дополнительных источников информации (фотографий, документов, писем, дневников и т. д.) являются залогом всестороннего анализа явления.
5. Следует выделять как внешние (сознательные, "проговоренные"), так и скрытые ("непроговоренные", подразумеваемые) элементы обыденной практики.
Хранение полевой информации
Хранение полевой информации включает выбор формы компьютеризации или другого способа долговременного ее использования. Здесь разумно придерживаться следующих правил.
Первое правило: Первичная информация должна предельно адекватно воспроизводить текст интервью. Поэтому она фиксируется на аудио- (иногда - видео-) пленку. Стенография не желательна.
Второе правило: Первичная информация содержит краткий комментарий исследователя, его живые, непосредственные впечатления, вопросы для дальнейшего уточнения. Их можно записать на ту же пленку после окончания интервью.
Третье правило: Информация должна быть представлена в форме, пригодной для длительной аналитической работы, а именно - в виде текста транскрипта речевой информации. На бумаге или лучше всего - в компьютерной записи.
Четвертое правило: Транскрипт сохраняет все дословные высказывания респондента и характер его речи без какого-либо редактирования.11
11 При печатании транскрипта желательно предусмотреть слева от текста определенный порядок нумерации строк или абзацев - пример см. на с. 426-427.

Специфика качественной информации состоит в том, что ее источник (респондент) может принадлежать к совсем иной культуре. Фиксация речевых особенностей может стать отдельным объектом лингвистически-культурного анализа. Поэтому так важно дословно фиксировать живую разговорную речь людей.
В транскрипте фиксируются паузы" интонации (смеется, удивлен, возмущен), а также эмоциональные междометия (хм, э-э-э, ну-у, нет-нет!). Соответствующие инструкции по кодировке должны быть даны тому, кто делает транскрипт еще до его написания. Кроме того, полезно предусмотреть и общую систему кодирования текстов по имени респондента, дате и месту проведения интервью и т. д.
При составлении транскрипта оставляют большие поля для первичных и последующих комментариев исследователя. Такие заметки обычно называются "мемос" (памятки). Все заметки, как эмоциональные, так и первые аналитические предположения, фиксируются на полях.
Пятое правило: Хорошо бы сделать как можно больше копий текстового материала для последующей "работы ножницами" - соединение частей текста по соответствующим темам, датам, событиям.
Занесение текстов интервью или наблюдений в компьютер и их одновременное кодирование по тематическим блокам информации является, наиболее удобным способом хранения, особенно в случае большого количества источников информации12
12 Программы NUD-IST, ATLAS и SPSS позволяют проводить перекрестный анализ текстовых данных по количественным и качественным признакам. Наш опыт занесения данных о 2 тысячах индивидов позволил структурировать информацию об их жизненном пути на всем его протяжении. За единицу анализа был принят биографический эпизод профессионального, семейного, миграционного пути. Подробнее см. [ 224].

При малой численности интервью нет надобности в компьютерной кодировке жизненных эпизодов. К тому же дробление материала на эпизоды лишает жизненный документ его уникальности.
Описание данных и проверка надежности
Разнообразие исходных данных, отличающихся по видам текстов, исследовательским стратегиям и задачам исследования, лишает возможности дать жесткие рекомендации: каждый выбирает свою стратегию анализа. Однако здесь можно определить общие ориентиры, направляющие творческий поиск.
Принципы аналитического описания. Осмысление данных - наиболее кропотливая и интересная часть работы, которая отнимает существенно больше времени и сил, чем процесс сбора материала.
Оно начинается с аналитического описания текстов. Уже сам процесс первичного прочтения требует немало времени: внимательное чтение текста, разработка системы первичного кодирования, авторские комментарии.
При повторном чтении комментарии переосмысливаются, сопоставляются с контекстом ситуации и научным видением исследователя. В результате многие из них оказываются лишними и заменяются новыми, текст перечитывается снова, проясняются новые нюансы. И так несколько раз. Исследователь уточняет свой угол зрения снова и снова, возвращается к транскрипту, открывает новые смыслы до тех пор, пока аналитическая концепция и содержание текстового изложения не совпадут достаточно полно. Процесс "интерактивного" общения с текстом может продолжаться очень долго. Требуется многократное и многоаспектное комбинирование и переосмысление огромного объема словесной информации до тех пор, пока мы не почувствуем, что за кажущимся хаосом скрывается какой-то смысл: ключевые идеи и темы становятся, наконец, относительно ясными.
Основные отличия данной техники от традиционной процедуры контент-анализа состоят в следующем: а) аналитические понятия постоянно переосмысливаются и изменяются; б) транскрипт как источник информации всегда остается первичным, базовым элементом по отношению к концепциям; в) элементом информации при анализе является не только сам текст, но и общий контекст ситуации.
Словом, первичный анализ имеет цикличный характер, в отличии от линейного в контент-анализе.
Любое повествование (нарратив) представляет собой личную форму изложения, личное свидетельство, переполненное как субъективным, так и социальным содержанием в их взаимосплетении. Социологическая ценность такого повествования обнаруживает себя при дистанцировании от текста как попытка совместить данное свидетельство с концептуальным знанием, т. е. обозначением наблюдаемых социально-культурных форм в определенных понятиях. В процессе анализа устанавливается перспектива нормативного и отклоняющегося, обычного и странного, нового и давно известного. Другими словами, задача интерпретатора состоит в переходе от наивного доверия к взглядам и оценкам рассказчика к критическому суждению и сравнению с позиции социального знания [55]. Следует внимательно следить за тем, чтобы при первичном кодировании и переходе к концептуализации не потерять связь с исходным личностным текстом. Мы постоянно возвращаемся к нему, добавляя к прежнему восприятию новые оттенки и подробности, возникшие из прочтения текста, анализа других источников, путем сопоставления с более широким социальным контекстом.
Проблема надежности, данных качественного исследования - наиболее уязвимая сторона этой методологии. Она является предметом критики со стороны "количественников", так как достоверных статистик ва-лидности в этом случае быть не может. Надежность информации обеспечивается следующими действиями исследователя:
1) сопоставление высказываний с реальными фактами, особенно, если речь идет о событиях, которые можно проверить по официальным документам: даты рождения, .смерти, развода, исторического события;
2) выявление противоречий в высказываниях респондента или разных индивидов. Например, уточняющую информацию о событиях семейной истории или узкой общности всегда можно получить у других членов группы;
3) сопоставление с аналогичными обстоятельствами и событиями в жизни других людей, т. е. - в рамках близких, аналогичных социальных контекстов; особенно это значимо при анализе данных кейс-стади;
4) сравнение полученных данных с другими источниками информации и прежде всего количественными (если они имеются) для определения степени типичности, репрезентативности данного "случая". Хороший способ повышения надежности данных - отбор объектов для интервьюирования из выборки уже выполненного массового обследования.13
Для проверки степени'объективности исследователя на этапе интерпретации данных применяется метод триангуляции - перекрестной интерпретации некоторого фрагмента, случая тремя исследователями, работающими в команде.14
13 О проблеме валидности качественных методов см. [281].
14 О разных подходах к проблеме перекрестного анализа транс-криптов можно узнать из реферата диссертации В. Романова [222].

В любом случае перед началом анализа следует задать себе два вопроса.
Первый - насколько и в чем можно доверять интервьюируемому, что нужно проверить дополнительно?
И второй вопрос - насколько и в чем можно доверять интервьюеру, как сложились его отношения с респондентом: не были ли возраст, пол, взгляды интервьюера поводом для неискренности рассказчика?
Задача исследователя-аналитика состоит не просто в том, чтобы устранить эти сложности. При дальнейшей интерпретации материала необходимо учитывать их влияние или хотя бы оговорить возможность их побочного влияния на рассказ.
Вместе с тем необходимо помнить, что проблема правдивости или неправдивости рассказчика для социолога имеет несколько иной смысл, чем, например, для историка, которому необходимы свидетельства очевидцев. Социологу важнее разобраться, какие культурологические особенности стоят за тем или иным "социальным мифом" или искажением факта. Тут прежде всего надо задаться вопросом: какие поколенческие, национальные, региональные или другие особенности жизни человека ведут к искажениям в изложении одного и того же факта. Центральная задача - выявить скрытый социальный смысл наблюдаемого факта.

Структурирование текста
За единицу анализа иногда принимается текст в целом (например, как образец языкового своеобразия данного человека), но чаще всего единицей становится отдельный отрывок, эпизод как элементарная частица текста, содержащая внутренне законченный сюжет (пассаж, секвенция)15.
15 Секвенции (англ.) - жизненные эпизоды, следующие в определенном порядке, чаще всего - в хронологической последовательности друг за другом.

Следующая задача состоит в структурировании, организации текста, т. е. в описании объектов и фактов, полученных в "поле", по законам логики и в соответствии с целями исследования. В зависимости от этих целей они могут быть выстроены по темам, по времени, сторонам жизни, эмоциональным переживаниям. Естественно, и на этом этапе невозможно полностью отказаться от эмоционального восприятия объекта и собственной интуиции. Однако с каждым этапом анализа эмоционального восприятия и позиции соучастия становится, меньше и исследователь все шире использует как инструмент рациональное описание и логику систематизации. Это создает основу для дальнейшей интерпретации, объяснений и понимания. Итак, на этом этапе необходимо перевести текст из его первоначального вида в единицы анализа (секвенции), структурированные по темам, и посмотреть, насколько и как они связаны друг с другом.
В целом аналитически описать - значит перечислить все интересующие нас характеристики объекта анализа (человека, события, группы). В качественном исследовании такое описание носит название насыщенного, плотного описания16, в котором, кроме фиксации самого события или отношения, должны быть выделены:
(а) его контекст, а также
(б) субъективная значимость этого события для участников этого действия и
(в) каким образом происходил процесс.
16 Так называемое "thick description" - термин, предложенный Клиффордом Гирцем. [327].

Важно, чтобы описание было как можно более конкретизированным и всесторонним. Этот этап предполагает минимум исследовательских оценок. Он представляет собой вариант краткого описания ситуации в терминах ее участников.

Пример "плотного" описания
Рассмотрим пример первичного описания неструктурированного текста интервью:
Транскрипт интервью с П.:
1. Я родился на Арбате в 32 году и считаю себя арбатским. Именно не москвичом, а арбатским.

2. Это особый район Москвы, типично московские старые переулки. Здесь какая-то своя гордость, свой патриотизм, особые отношения между людьми. Это своя особая страна, где сохранилась атмосфера дореволюционной Москвы.

3. Ведь и раньше, насколько я знаю, это был не промышленный рабочий район, а район дворянства и интеллигенции. Во всяком случае, здесь жиля люди умственного труда.

4. Да и в мое время здесь почти не жили семьи рабочих. Я считаю, меня воспитал Арбат.
Описание:
* Факт - место рождения Москва, Арбат, 1932 год.

* Культурный контекст: арбатский, те, кто родился и вырос на Арбате в 40-50-е гг.

* Район дворянства и инте, лигенции с дореволюцио: ных времен.

* Люди умственного труда.

* Субъективное значение -соотнесение себя с малой родиной: патриотизм, гордость. Ведение исторической родословной с дореволюционных времен.

* Каким образом: факт рождения оказал влияни имел значение для вес последующей жизни, воспитал.

В данном случае перед нами законченный отрывок, повествующий о времени и месте рождения респондента (факт) и его субъективном отношении к этому факту (значимость). В других случаях (например, при фиксации действия, события) описание может основываться на иной логике: условия - взаимодействие - стратегии и тактики участников - субъективные последствия для участников. Все зависит от целей исследования [330].
Описание социального контекста - существенная часть первичного анализа. Оно погружает исследователя в определенное место и время действия "драмы", в рамках которой и стала возможной данная ситуация или событие, будь то группа, организация, социальный институт, культура общества того времени. Описание предполагает ограничение рамок генерализации именно данным контекстом. В нашем случае сразу становится понятным, что анализ эпизода из транскрипта можно вести лишь относительно данной общности: тех, кто были детьми, росшими на Арбате в 40-50-е гг. (сверстники респондента). Географическое и социальное пространство анализа также должно быть ограничено определенным районом Москвы: "старым Арбатом и его переулками". Соответственно, образцы поведения, ценности также применимы только к данному пространству и
времени.
Этот район городской среды может стать объектом для сравнения с сельской местностью или с другими районами Москвы, но строго в рамках того же временного периода. Такое ограничение контекста дает символический ключ к пониманию субъективного отношения П. к факту своего рождения.
П. ассоциирует себя со средой Арбата как центром либеральной культуры 60-х. Это могло быть не столь явно проговорено в его интервью, могло остаться скрытым от аналитика, если не обратить внимания на фразу: "Я считаю себя именно не москвичом, а арбатским". Но в данном случае П. поясняет и раскрывает свое понимание "арбатского" достаточно ясно. Автор перечисляет наиболее значимые для него характеристики этой культуры: интеллигентская ("как культуры людей умственного труда"), преемственная по отношению к культуре дореволюционного времени ("сохранилась атмосфера старой дореволюционной Москвы"), а также свое отношение к этой культуре ("здесь какая-то своя гордость, свой патриотизм, особые отношения между людьми").
Пока мы только определяем, как сам человек видит ситуацию и объясняет мотивы причисления себя к "арбатским". Однако будучи исследователями, мы можем уже здесь сконструировать и наши собственные предположения для дальнейшего развития темы, но при этом должны быть уверены, что это совпадает с ходом мысли П. - автора текста. Мы можем вспомнить, что арбатские переулки как символ либеральной культуры были воспеты Б. Окуджавой, а "дети Арбата" описаны А."Ры-баковым в его романе. Об этом ли ведет речь П.? Сейчас, на этой стадии анализа, такое заключение может быть только предположительным.
Приведенный дассаж сам по себе мало что дает для описания процесса: условий, обстоятельств, побудивших П. ассоциировать себя с культурой Арбата. Но из совокупности отдельных фраз вытекает определенная логика процесса: "я родился на Арбате" - "я считаю себя арбатским" - "Арбат воспитал меня".
Продолжая систематизацию интервью из биографического повествования П. в том же направлении, нужно отобрать и аналогично описать все эпизоды, связанные с Арбатом: школьные годы; соседские отношения между детьми; социальный состав арбатских жителей (с его слов); влияние политических репрессий на судьбы его сверстников и их родителей; эпизоды их дальнейших жизненных перипетий.
Только тогда первичное предположение об "арбатской идентичности" П., как соотнесения себя с либеральной культурой 60-х, может подтвердиться. В других эпизодах этого интервью мы находим такие подтверждения:
"...Мы были дети Арбата. Если Вы читали Рыбакова, то знаете, что это значит. Б нашем классе многие дети вкусили горечь репрессий. Один мой одноклассник, например, родился в тюрьме, поскольку оба его родителя были посажены, и его воспитывала потом тетя..."
Такие текстовые подтверждения можно обнаружить не всегда, поэтому и применяется практика прочтения текстов несколькими исследователями: триангуляция позволяет избежать искажения смысловых значений повествования.
Итак, первичная гипотеза должна быть проверена в процессе аналитического описания всего текста, чтобы определить, насколько она подтверждается другими, фрагментами. Возможно, в ходе такого "примеривания" к разным эпизодам она будет уточнена или переформулирована. Например, в данном случае не исключено, что соотнесение П. с Арбатом имеет значение идентификации с детьми репрессированных интеллигентов. Тогда нужно вернуться и уточнить первичную гипотезу, соединив информацию из первого отрывка с последующими.
В результате мы получим описание идентичности П. в качестве представителя арбатской субкультуры. Плотное, насыщенное описание уже само по себе интересно как повествование, содержащее важные личностное смыслы, восприятие образа жизни определенной общности - "детей Арбата" времен 50-60-х гг.
Приведя свидетельства других людей, принадлежащих к той же субкультуре, можно многосторонне описать ее существенные особенности как одной из форм городской культуры 60-х гг., оказавшей серьезное влияние на жизнь общества в целом. А это, в свою очередь, есть уже научное исследование этнографической культуры, которая оказала влияние на образ мыслей целого поквления "шестидесятников". Собственные рассказы непосредственных участников событий бывают настолько красноречивы, что добавлять к ним что-нибудь от лица исследователя нет необходимости. Они подчас дают больше, чем пространные теоретические построения.
Некоторые социологи (особенно этнографического направления) останавливаются на описательном анализе, предлагая последующим исследователям проанализировать субъективную точку зрения участников (акторов) и выдвигать собственные гипотезы, строить свои концепции. Описанием ограничиваются также в случае, когда источник информации является уникальным, раскрывает какой-то до сих пор неизвестный феномен, подлежащий осмыслению.
Примерами описательного анализа могут служить биографии семей в первом разделе книги "Судьбы людей. Россия. XX век" [241], где биографии только упорядочены в хронологической последовательности событий, а также книга "Голоса крестьян: Сельская Россия XX века в крестьянских мемуарах", авторы которой замечают: "Не имеющие специальной социологической подготовки, малообразованные или даже неграмотные респонденты получают с помощью исследователя возможность говорить о себе и рассказывают о своих наблюдениях и жизненном опыте в чрезвычайно откровенной, естественной и свободной манере". [50. С. 3].
"Плотно" описывая полученные данные, мы тем самым отбрасываем ненужные детали и сосредоточиваемся на центральных характеристиках событий. Данные приобретают единство и внутреннюю стройность. Обобщая события, концентрируя анализ на ключевых эпизодах, определяя роли, характеры, хронологическую последовательность действий, мы в результате структурируем новое выразительное и социологически значимое повествование.
Качественно-насыщенное описание служит ценной базой для дальнейшей интерпретации. Даже простая хронологическая систематизация материала может иногда привести к построению первичных гипотез.17
17 Так, хронологически выстроив профессиональный путь Ивана Д. и зафиксировав факт его частых миграций в 30-40-е гг., мы выдвинули гипотезу о стратегии "убегания от власти" выходцев из образованных слоев дореволюционной России (см. с. 441-442).

Основные требования к качественному описанию:
• Субъективные значения и смыслы повествования описываются и анализируются в определенном пространственно-временном контексте.
• Прежде чем фиксировать эти смыслы и значения, полезно обсудить транскрипт с другими участниками исследования.
• Не следует пренебрегать возможностью несколько раз вернуться к респонденту и уточнить, какой смысл имело для него то или иное явление, событие, поступок.
• Субъективные намерения респондента сами по себе не могут служить достаточной основой для интерпретаций и гипотез.
• Текстовой материал всегда содержит в себе данные о процессах изменений в жизни человека и условиях его жизнедеятельности.
• Изменение может быть проанализировано через определенные фазы, ключевые события и их последствия или же комплекс скрытых взаимодействующих факторов, которые влияли на происходившие события.

4. Анализ данных на основе "плотного" описания - концептуализация
Дальнейший анализ имеет целью сопоставление и обобщение описанных данных с тем, чтобы "выстроить" их в определенную концепцию, "мини-теорию" описываемых событий.
Первичная классификация данных Классификация, или номинация, данных - это объединение содержания текстовой информации в некоторую обобщенную категорию - в один класс. Оно необходимо для сопоставления разных сведений (свидетельств), полученных от одного респондента в рамках одного "случая" или для сравнения этого "случая" с подобными. Так, высказывания о родителях, родственниках могут быть объединены в класс "отношение к семье".
Некоторые данные могут быть классифицированы ("номинированы") сразу. Скажем, в нашем отрывке из биографии "арбатского жителя" П. мы фиксируем его пол и место рождения. Другие сведения требуют осмысления под углом зрения научных понятий. Например, приведенный отрывок может быть обобщенно классифицирован в понятии "идентичность"; или более конкретно в понятиях "идентификация с малой родиной"; "идентификация с либеральной интеллигенцией". Такая первичная номинация зависит от целей исследования и требует дальнейшего уточнения (сужения или, наоборот, расширения) после сравнения с другими эпизодами одной биографии или интервью с другими людьми. Понятие "идентичность" уместно, если мы собираемся интерпретировать проблему в теориях личностной "мы-идентификации". Однако, этот же фрагмент можно классифицировать в понятиях "первичная культурная среда", а точнее - "культурная среда Арбата", если анализируется проблема изменений в культурных ориентаци-ях на протяжении всего жизненного пути человека.
Здесь уместно еще раз напомнить, что направление анализа зависит не только от содержания текста, но, конечно, и от исследовательского интереса социолога, его проблематизирую-щей события установки. Фактически в отрывке интервью с П. имеют место и проблемы социальной идентификации, и проблема жизненного освоения культурной среды по мере взросления и социально-исторических изменений самой этой среды. Социолог скорее изберет концептуализацию в понятиях культурной среды, тогда как социальный психолог, вероятно, предпочтет классифицировать соответствующие фрагменты повествования в терминах личностной идентификации.
Логика анализа может привести к необходимости ввести дополнительные номинации, не предусмотренные ранее или не имеющие оснований в данном отрывке. Обобщение номинаций - есть метод, посредством которого частные данные соединяются в определенную совокупность аналогичных явлений, которые можно выразить в системе социологических понятий.
Теоретическое осмысление данных - весьма тонкая и трудоемкая аналитическая работа. В процессе классификации приходится по нескольку раз вновь и вновь обращаться к первичному тексту, чтобы точнее сформулировать социологическое понятие, наиболее подходящее ко всем фрагментам, пассажам и ко всем анализируемым текстам. Такая аналитически-интуитивная деятельность исследователя требует воображения, понимания текста и стоящей за ним социальной реальности, но прежде всего достаточной социологической культуры.18
18 Известный логик Марио Бунге писал, что интуиция - это "хлам на чердаке нашей памяти", из которого при необходимости мы извлекаем нужные предметы [28, С. 82].

Происходит взаимодействие между проблемно-теоретическим "полем" исследователя и фрагментом социальной реальности, представленным текстом, в процессе которого "примеряются" разные категории и происходит окончательный выбор парадигмы, наиболее подходящей для данного исследования [53]. Решение не должно быть механически-нейтральным; оно исходит иа определенных исследовательских целей - чего я достигну в результате использования тех или иных классификационных понятий?
Рассмотрим пример классификации высказываний о роли и авторитете отца в семье из исследования Е. Мещеркиной [ 172. С. 312 ]; "...Конфликты с отчимом? Нет, были, конечно, иногда. Но вот, кстати, он никогда не любил меня учить чему-нибудь или там мораль читать. В основном мать, конечно. Она заставляла его даже ремешком меня стегать, но это редко было. Я на них не злюсь, А он считал, что я должен сам все понять, за это я ему благодарен... Он мне не насаждал свое мнение, но когда я уже подрос, уже окреп... К тому же я тогда года два, так 9-10 класс, занимался каратэ, чего-то умел. Помню даже пару раз было - я его побил. И с тех пор он вообще уже ко мне не приставал. Ну, так, поорет..."
Классификация:
* отношения с отцом (применение силы в воспитании, "жесткая" практика)
* роли отчима и матери в воспитании ( периферийная роль отчима, активная - матери)
* изменение в семейных отношениях по мере взросления сына (занятия спортом, реализующие агрессивность, доминантность)
* ответная реакция сына по отношению к отчиму (ответное применение силы в споре с ним)
Позднее по выдвинутым здесь классификациям возможно сравнение системы отношений отца и сына с другими случаями, где представлена аналогичная информация. Не исключено, что какие-то из категорий будут уточнены, другие укрупнены, возникнут дополнительные категории, но именно первичные классификации этого интервью становятся основой для сравнительного анализа отношений "отец-сын" в других текстах.
Классификации не должны пересекаться, они напоминают неупорядоченную номинальную шкалу в количественном подходе: описываемые фрагменты либо "включены", либо "исключены" в данной номинации. Впоследствии казуальные связи (связи зависимостей) между классифицированными фрагментами могут быть выявлены только при соблюдении данного требования.
Правила классификации:
• Классификация является первым шагом концептуального анализа.
• Она предусматривает разрыв непрерывного текста и его новое построение теперь уже на основе обобщенных понятий.
• Классификация осуществляется на основе совмещения здравого смысла с аналитической интуицией исследователя.
• Главная цель классификации - сравнение фрагментарных данных, их обобщение.
• Многократный пересмотр выбранных категорий способствует более адекватной номинации.
• Итоговая концептуализация должна соответствовать проблемным целям исследования.
Именно классификация лежит в основе выявления зависимостей. Теперь, когда обыденные понятия классифицированы, мы можем выявить закономерности, вариации и отклонения в данных, обнаружить общие смыслы и образцы доведения в рамках одной и той же общности.

Кластеризация и метод аналитической индукции
Далее категориальный анализ предполагает соединение номинальных классификаций в кластеры,. Кластеры объединяют внутренне тождественные и не связанные между собой категории в более емкие "образы".
Такой путь мы проделали в исследовании о передаче социально-культурных ценностей от поколения к поколению. Мы заметили, что большинство взрослых, имевших бабушек 1900-1910 гг. рождения, упоминали, что именно бабушки (а не матери) оказали на них наибольшее влияние в детстве. В первых же интервью была замечена очевидная связь между наличием бабушки и культурным уровнем внуков (раннее знакомство с грамотой и литературой, дополнительные внешкольные занятия, получение внуками высшего образования), возникло основание для первичной гипотезы о культурном влиянии бабушек на воспитание внуков в русских семьях и классификация "культурные функции бабушек".
Оказалось, однако, что рано обобщать наши случаи в качестве русского "феномена бабушек". Там, где есть закономерности, должны быть и вариации, и отклонения. Обнаружились семьи, имевшие бабушек, но их влияние на внуков не было напрямую связано с уровнем образования и культурой взрослых внуков. Бабушки респондентов упоминались в качестве влияющего фактора, но с уровнем образования внуков это сочеталось не всегда. Такие исключения заставили внимательно присмотреться к "отклоняющимся" семьям.
В качественном исследовании всегда есть возможность вернуться и более подробно рассмотреть "ключевые" моменты, фигуры или события, характеризующие отклонения, которые тоже подлежат концептуализации. В приведенном примере мы ищем отклонения от ряда случаев, первоначально обобщенных как "феномен русских бабушек". В принципе поиск отклонений, несоответствий первоначальному обобщению и есть ключевой способ обоснованной кластеризации.
Мы избрали такую семью и вернулись к первичному тексту интервью для более подробного рассмотрения эпизодов влияния бабушки на внука. В чем непосредственно оно состояло? Или, другими словами: каковы были обязанности бабушки в этой семье? Оказалось, что в "отклоняющейся" семье они в основном сводились к уходу за внуком, к функциям "няни". Наше предположение уточняется: не все бабушки выполняли функции культурного воспитания внуков, некоторые играли роль заботливой няни. Но почему в предыдущих интервью воспитательная функция бабушек регулярно повторялась, а эта семья оказалась исключением?
Вернувшись к исходным данным, мы убедились, что здесь бабушка не имела высокого образования и большую часть своей жизни прожила в деревне. Теперь возникла уточняющая гипотеза, которая заставила искать связь между несколькими категориями: влияние бабушек, культурный уровень внуков, функции бабушек в семье, а также среда, в которой воспитывалась сама бабушка, и ее образование. Сравнив функции бабушек из образованных и необразованных семей, мы пришли к окончательной формулировке концепции: бабушки из образованных семей по их социальной роли в семьях своих детей отличаются от бабушек из семей необразованных: первые становятся воспитателями и передают внукам культурный капитал, полученный в детстве, тогда как бабушки из необразованных семей не являются "трансляторами" культурного капитала, а выполняют функции няни.
Заметим, что интерпретация данных проводилась в нашем примере в социологических категориях: "социальная роль в семье", "культурный капитал", "трансляция культурного капитала".
Таким образом, мы прошли путь аналитической индукции:
- первоначально упоминавшиеся в нескольких биографических текстах разнохарактерные занятия бабушек с внуками были классифицированы как "культурные функции бабушек в семье";
- затем эта классификация по функциям была соединена с, казалось бы, несвязанными с ней классификациями: "уровень образования бабушки" и "социальная среда бабушки";
- в результате мы получили два окончательных кластера: "функции бабушек из образованных семей" и "функции бабушек из необразованных семей". Первый образ - "бабушка-воспитатель", а второй - "бабушка-няня";
- первый образ, как мы выяснили, характеризуется передачей культурного капитала бабушкиной семьи, тогда как второй - лишь функцией ухода за внуком.
Мы выделили, по выражению Флориана Знанецкого, логические классы, которые в данном случае представляют всю совокупность бабушек, хотя репрезентативно бабушек мы не изучали, предположив обобщение: они ведут себя аналогичным образом. Таким или примерно таким же образом достигается заключительный этап исследования - восхождение к некоторой "мини-теории". Используется логика аналитической индукции. Это метод, который предполагает интенсивное изучение отдельных случаев в качестве доказательства, что некоторая закономерность имеет общий характер и распространяется на всю совокупность.
В нашем случае правомерность таких обобщений была подтверждена также количественными данными лонгитюдного исследования молодых взрослых на большой выборке, где при помощи факторного анализа обнаружилась связь между высоким образованием бабушки и уровнем образования внука, тогда как для "необразованных" бабушек такой зависимости найдено не было.
Однако в количественном исследовании мы смогли зафиксировать только связь между двумя переменными, здесь же удалось построить обобщенные "образы", модели социальных ролей бабушек в разных семьях.

Методология теоретической концептуализации случая
Американские социологи А. Страусе и В. Глэйзер [330] предложили иную концепцию качественного анализа, которую назвали разработкой grounded theory, то есть интеракционное построение мини-теорий в процессе сбора и анализа эмпирических данных. Такая мини-теория как бы конструируется, выстраивается на фундаменте фактов из жизни, случая.19
19 В нашей литературе не устоялось какое-либо русское обозначение grounded theory. Мы полагаем, что здесь возможен термин восхождение к теории" на основе жизненных ситуаций, который хорошо передает смысл методологии авторов.

Цель исследования - построение теории данного феномена, наблюдаемого в жизненной практике. Тактика состоит в следующем: исследователь собирает многоаспектные сведения о событиях, действиях и отношениях людей; группирует и связывает разнородные данные в обобщающие понятия и, поэтапно поднимаясь ко все более абстрактным категориям и концепциям, конструирует абстрактный теоретический "случай", что позволяет представить его в виде самостоятельной теории; или гипотез, или же теоретических предположений относительно природы данного феномена.
Авторы вели детальное наблюдение за больными и медицинским персоналом в клинике. Кроме практических взаимоотношений медицинского персонала и больных, их интересует и более абстрактная проблема: хроническая боль и способы ее облегчения, снижения причиняемых ею страданий. В результате возникли две категории как стратегии борьбы с болью: "лечение техническими средствами" (лекарства, операции) и "лечение через адаптацию к боли" (контролирование болевых ощущений самим пациентом и психо-физиологичес-ким воздействием со стороны персонала). Анализируются последствия влияния этих двух составляющих на моральное состояние пациента, на его представление о боли на примере: двух медицинских центров, приоритетно применяющих первую или вторую стратегии.
Основное назначение исследовательских идей, возникающих в процессе наблюдений, интервью, как раз и состоит в концептуализации обыденного опыта, считают Глэйзер и Страусе. В качественных методах акцент ставится на создании мини-теории, а не на верификации, проверке более общих теорий. Здесь теории и идеи проверяются только в одном аспекте - насколько они адекватны по отношению к конкретным данным.
Восхождение от фактов к теории достигается благодаря тому, что:
- непосредственные данные наблюдения содержат информацию о структурах, отклонениях, нормах, процессах, образцах поведения и их результатах;
- полевые данные могут считаться конечным продуктом изучения некоторой ограниченной области социальной реальности, в рамках которой обычно действует не так много исследователей;
- эти сведения наиболее адекватны как информация обо всех сторонах жизнедеятельности объекта в единстве его сложностей, противоречий, то есть в реальной ситуации бытия;
- проблема состоит в том, чтобы правильно систематизировать собранные данные, обозначить и закодировать, а затем - проанализировать так, чтобы в результате полученная информация приобрела теоретический смысл.
Рассмотрим, как возможно теоретическое построение из анализа отдельного случая на примере исследования* судеб людей в советской России 30-40-х гг. [241, С. 144-179]. Мы начинаем с "плотного описания" профессиональной карьеры одного респондента и концептуализируем транскрипт в понятиях социальной мобильности. Далее мы сравниваем стратегию профессиональной мобильности этого респондента с профессиональной биографией другого человека и находим, что за внешней похожестью здесь обнаруживаются принципиально разные жизненные стратегии. Это обстоятельство требует теоретической интерпретации, т. е.нуждается в более глубоком объяснении.
Итак, будем аналитически продвигаться от достаточно элементарных классификаций событий к некоторым концептуальным обобщениям, кластеризуем эти обобщения в более "емкие" категории, постоянно возвращаясь к транскриптам в поисках аргументов для выдвижения теоретической идеи.
Иван Д.: 1904 г. рождения, из дворянской среды. В гражданскую войну перешел на сторону "красных" и по окончании войны стал "спецом"20.
20 В послереволюционные годы большевики, остро нуждавшиеся в квалифицированных кадрах, привлекали "буржуазных специалистов" я в армию, и в промышленность, и на стройки. Их называли "спецами".

На уровне описательного анализа достаточно было хронологически выстроить жизненный и профессиональный путь Ивана Д. в 30-40-е гг., чтобы обнаружить в его биографии факты миграций с места на место:
1932 - Мариуполь, экономист комбината "Никель"
1933 - Никополь, начальник планового отдела комбината 1935 - Комсомольск-на-Амуре, начальник планового отдела стройки
1938 - Азовсталь, начальник планового отдела комплекса
1939 - Магнитогорск, начальник планового отдела промышленного комплекса
1942 - Липецк, главный инженер реконструкции завода
1949 -- Москва, ведущий инженер на строительстве высотных зданий
1950 - Москва, Министерство строительства, начальник отдела
Первый абзац можно классифицировать как "социальное происхождение", последующая информация укладывается в категорию "социальная мобильность" и характеризуется как "высокая индивидуальная мобильность". Какова связь этих двух категорий?
На первый взгляд, исходя из этих фактов можно предположить, что то были годы постоянного восхождения по лестнице трудовой карьеры, причем на ударных социалистических стройках. Но какой субъективный смысл вкладывал сам респондент в такие "жизненные переходы"?
В транскрипте интервью с дочерью Ивана Д., мы находим основание для первичной гипотезы:
"...У папы было много знакомых, еще по дореволюционным временам, которые знали его как хорошего специалиста и приглашали на работу, когда начиналась новая стройка. Все они были крупные инженеры, еще дореволюционные, папа всегда вспоминал их известные фамилии... После 1937 г. все они погибли. А у папы, наверно, хватало ума, поэтому он часто переезжал с места на место. Сами понимаете, биография у него была не лучшая, а про то, что он окончил семинарию, мы вообще никогда не упоминали. Вот, например, мы уехали из Азовстали, а примерно через год там всех взяли, весь трест сразу, все руководители были арестованы. А его, наверное, Бог миловал..."
Таким образом дополнительный источник информации уточнил субъективный смысл описанных перемещений и навел на гипотезу о социальной мобильности как "стратегии убегания" от репрессий за свое происхождение.
Затем мы сопоставили миграционный путь Ивана Д., - выходца из дворян с противоположным случаем - жизненной судьбой его тезки и дальнего родственника - Ивана К., тоже 1904 г. рождения, также окончившего свой профессиональный путь службой в Москве, в Министерстве. Но этот второй Иван был выходцем из крестьян. Во многом их карьеры близки, но, в отличие от родственника-дворянина, Иван К. в те же годы (1932-1949) быстро поднимался по партийной лестнице в центральном аппарате в Москве и стал начальником отдела ЦК КПСС по строительству. Это было типично для партийных выдвиженцев из крестьян.
На, основе сопоставления двух случаев родилось следующее уточнение: миграции Д. в отдаленных от Москвы районах типичны для "спецов" - выходцев из дореволюционных образованных слоев. Это был способ "убегания" от власти, а не стремление сделать карьеру. Для К. из крестьян эти мобильности были средством быстрого "вхождения во власть". Социальный контекст ситуации проясняет судьбы двух Иванов: времена репрессий, поддержка выходцев из крестьян и политика преследований по отношению к "буржуазным" специалистам - здесь мы имеем основание сделать первичное обобщение на уровне типизации случаев - "избегательного" и "до-стижительного". Концептуализируем первый случай в понятиях властных отношений: это была стратегия "убегания от власти" как способ избежать репрессий. Данную стратегию практиковали в 30-40-е гг. выходцы "из бывших".
Выдвинутая идея о жизненной стратегии выходцев из "нетрудовых слоев" в описанные годы может претендовать на статус "мини-теории". Мы дали ей наименование стратегии "убегания от власти", она опирается на реальные факты и не противоречит здравому смыслу. Даже если подобную стратегию использовали не все выходцы из "бывших", это ничуть не умаляет ее эвристической функции. Наша теория удовлетворительно объясняет соответствующие события и помогает осмыслить немаловажные особенности социальных реалий тех лет. Вместе с тем мы теперь лучше понимаем конфигурации вертикальной мобильности в советской России 30-40-х гг. За внешне похожими фактами скрываются совершенно разные социальные смыслы человеческих поступков, социального поведения людей.
Классическим примером поэтапного восхождения от фактов к теории может служить исследование Э. Гоффмана о "моральной карьере психиатрического пациента" [332]. Концептуализируя поэтапное изменение идентичности пациентов: от "нормальных" индивидов до заключения в специальное учреждение и превращение в "больных", лишенных статуса нормального члена общества, Гоффман поднимается до теоретических обобщений о границах "нормальности" и "ненормальности" в обществе. Кто и как их устанавливает? Где проходят эти границы?
В соответствии с логикой такого подхода сформулируем основные рекомендации по созданию адекватной мини-теории:
1. Изучение всех доступных источников информации по проблеме.
2. Использование сравнительного метода как способа построения теории. Особенно важно "сравнение от противного", то есть - поиск фактов и ситуаций, которые противоречат (или теоретически могли бы противоречить) уже найденным закономерностям.
3. Создание новых мини-теорий не может быть плодотворным без знания уже существующих теорий и исследований в данной области.
4. Основанная на фактах теория предусматривает анализ всей совокупности данных, полученных в ходе исследования. Ее окончательная формулировка иллюстрируется только отдельными, наиболее характерными примерами.
5. Концепции и теории, опирающиеся на более широкий круг данных, могут впоследствии уточнить первоначальную теорию, а иногда и опровергнуть ее;
6. В заключительном отчете (публикации) надлежит описать последовательность всех этапов "восхождения" к научным абстракциям, всех процедур, которые привели к формулировке гипотез.
Обобщая описанные выше стратегии продвижения от фактов к теории, можно заметить, что в целом процесс интерпретации и теоретизирования проходит несколько стадий: от "плотно го "описания до концептуализации и теоретизирования (Схема 34):

Схема 34 Стадии анализа и интерпретации данных
1 стадия
-> 2 стадия
-> 3 стадия
-> 4 стадия
-> 5 стадия
Первичный текст
(дневники.
автобиографии, письма). Собственный
опыт социолога
Редактированный
первичный
Документ


Систематический
тематический анализ,
"плотное"
описание
событий, их
объединение в кластеры
Верификация гипотез
примерами
из интервью,
Текстов
"Выстраивание" на основе
концептуализации первичной теории и дальнейшая ее
проверка данными наблю
дений"

Однако даже досконально выучив правила поэтапного анализа, нельзя ожидать "автоматического" рождения новой теории. В любом качественном исследовании существенно авторское начало, то, что остается за рамками любых правил. Это - научная интуиция способность осмысливать, сопоставлять полевые данные, быть "настроенным" на социологический анализ. Недаром случайным толчком исследования У. Томаса и Ф. Знанецкого о польских крестьянах стали никому не нужные письма, выброшенные из окна и подобранные будущими классиками.
1. Субъективизм интерпретации, вытекающий из односторонности анализа объекта. Способ преодоления - триангуляция.
2. Поспешное обобщение данных, основывающееся на малом количестве случаев.
8. Пренебрежение проверкой надежности информации всеми доступными способами.
4. Пренебрежение проблемой памяти людей в изложении прошлых событий (даты и детали событий).
5. Необходимо помнить, что актуальная ситуация и сегодняшние оценки могут накладывать отпечаток на описание индивидом прошлых событий.
Теперь, когда мы знаем правила действий, избегаем ошибок, успех зависит от нашей эрудиции и способностей.

5. Представление данных в публикации
В исследовании количественными методами итоговый результат - представление данных в виде таблиц и доказательств гипотез в систематизированном виде. Другими словами - это форма отчета. В качественном исследовании способы изложения данных, гипотезы и теории могут быть представлены в самом разном сочетании в зависимости от целей и фокуса публикации: кому она адресована (коллегам, студентам или широкой публике) и что является ее фокусом (сама жизненная ситуация или ее анализ исследователем). От этого и зависит авторская форма подачи материала, которая предполагает разную степень творческого "внедрения" в первичные текстовые документы. Исследователи используют четыре типа подачи материалов.
Дословное воспроизводство информации как уникального "образца" определенной культуры. Автор такой публикации ставит перед собой одну цель - представить ценное свидетельство, важное "само по себе" для понимания данного аспекта социальной реальности и способное вызвать интерес других исследователей, которые могут интерпретировать опубликованные тексты под углом зрения собственных гипотез и концептуализации.
Таким путем пошли, например, авторы книги "Наивное письмо" Н. Козлова и И. Сандомирская [117], аргументируя это тем, что их задача - ("представление образца в оригинальном виде") - только "первый шаг к обсуждению социокультурных проблем наивного письма..." Здесь рукопись, ее языковая форма изложения стали объектом анализа как свидетельство "внепись-менной культуры, явленное тем не менее представителем самой этой культуры, а не сторонним наблюдателем". Акт "культурно-иного" прочтения "голоса из народа" предлагается осуществить самому читателю или исследователю.

Редактированные тексты - сокращенная и выстроенная рукопись. Как правило, первичные тексты слишком длинны и часто хаотичны. Редактирование - это сокращение и выстраивание оригинальных текстов, акцентирование на определенных эпизодах, темах, необходимое для понимания последовательности событий. Степень внедрения в язык первичного текста здесь минимальна. Для сокращения текста иногда используют прямые аутентичные (цитированные) высказывания, соединенные и структурированные фразами исследователя. Так, первичные тексты в книге Томаса и Знанецкого о польских крестьянах были сокращены почти наполовину. Примерами редактированных текстов в отечественных публикациях могут служить биографические рассказы из книги "Судьбы людей..." (первая часть) [241] и "Голоса крестьян..." [50].

Комментированные первичные тексты - наиболее распространенная форма представления данных. Авторская интерпретация "сопровождает" основной текст - в сносках, на второй части страницы или следует за каждой из историй; может предшествовать текстам во введении или заключать их в виде комментариев, теоретической интерпретации.

Авторский текст. Наконец, особым типом публикаций по результатам качественных исследований является работа, в которой научный анализ автора составляет основное содержание, а первичные тексты представлены в форме отрывков, иллюстрирующих теоретические положения. Излагается лишь общий смысл первичных документов, они выполняют функцию аргументов авторской концепции. Примером такого рода публикации служит статья А. Леденевой о трансформации блата в постсоветском обществе [140], где автор представляет отдельные отрывки из нескольких интервью, опираясь при этом на анализ всей совокупности кейс-стади.
В таких случаях читателю предлагается лишь несколько характерных биографий. Автор рисует общие "портреты" типов собственными словами, дополняя образы наиболее яркими отрывками из интервью и комментируя их с точки зрения развития собственной теории. В данном случае документы утрачивают свойства субъективных свидетельств, которые мы определяли как наиболее важную составляющую качественной информации, зато они приобретают особый смысл и значение в логике интеллектуальных аргументов исследователя.
Такое продвижение по пути "внедрения" в исходный текст при написании публикации аналогично развитию анализа, которое мы описали в схеме 34: от полной неприкосновенности текста документа - к использованию его фрагментов в качестве иллюстрации к исследовательской теории и систематизированному анализу социальной проблемы.
Подготовка публикации на первых стадиях сводится к умению редактировать или комментировать текстовые документы. Техника и стиль написания теоретических статей более сложные. Как правило, в таких публикациях описывают не только и не столько сами случаи, но и более широкое исследовательское поле, например, проблематику отклоняющегося поведения, личностной идентификации, культурных норм определенной общности.
Итак, содержание исследования может быть представлено в четырех основных "моделях":
1. В качестве описания ранее неизвестных или необычных деталей уже известного социального феномена.
2. Как развитие представления об объекте, что предполагает выявление значимости отдельного аспекта для понимания социального феномена в целом.
3. В форме раскрытия социального феномена во максимальной полноте его составляющих и концептуализации данного факта.
4. Наконец, в виде построения типов, дифференцирующих до сих пор общепринятое, не структурированное представление о некотором социальном явлении.
Практический совет;
Социологи-"качественники" говорят: "Чем сто раз рассуждать о теории качественных методов, лучше один раз выйти в поле и попробовать самому." Поэтому для того, чтобы проверить свои способности и желание заниматься качественной социологией, попытайтесь "выйти в поле". Тем более, что тут не нужны большие материальные затраты, неизбежные в массовых обследованиях.
- Попробуйте сами или попросите друзей записать "Историю жизни своей семьи" или хотя бы один ее эпизод. Прокомментируйте ее в социологических понятиях, руководствуясь изложенными выше рекомендациями. Еще лучше, если Вам удастся добавить к этому генеалогическое древо семьи.
- Можно попробовать описать "Один день жизни моей семьи" и также постараться концептуализировать этот "кейс" в социологических понятиях.
- Описание жизни семьи не только поможет вам практически освоить качественную методологию, но и принесет интересный результат: позволит приступить к созданию фамильной истории и определить место этой "ячейки" в контексте социально-исторических событий.

Глава VII. ОРГАНИЗАЦИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ
Вследствие несомненных различий содержания программ теоретико-прикладных и прикладных исследований, неодинаковы и способы их организации: порядок действий, распределение ресурсов, практические трудности, которые возникают в процессе этих двух типов исследований.
1. ОСОБЕННОСТИ ОРГАНИЗАЦИИ ТЕОРЕТИКО-ПРИКЛАДНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
Теоретико-прикладные исследования выполняются, как правило, в рамках перспективной исследовательской программы, в которой должны быть предусмотрены направления и наиболее важные стадии разработки достаточно крупной социальной проблемы. Организация каждого отдельного исследования является, таким образом, частью более общего научного замысла.
В этом разделе мы рассмотрим требования к организации исследования по "жесткой" стратегии. Особенности порядка действий и последовательности операций в "качественных" исследованиях были описаны
выше.
Главные элементы рабочего плана отдельного теоретико-прикладного исследования можно подразделить на четыре временных этапа.
1. Период разработки теоретической концепции и программы данного исследования как составной части перспективной программы (если таковая имеется) или же составление перспективной программы с детальной проработкой первой фазы ее осуществления.
В программе данного отдельного исследования, как мы уже знаем, предусматривается и отработка всех полевых инструментов, включая пробу методик и генеральный пилотаж всех процедур. На реализацию этой стадии разумно затратить до 1/3 всего времени, отведенного на исследование.
2. Полевой период, т. е. время на сбор первичных данных, их подготовку для ввода в компьютер - примерно 20% отведенного времени.
3. Период обработки и анализа данных, включая промежуточные научные отчеты по итогам предварительного анализа, - около 40% времени на все исследование.
4. Время на оформление итоговых отчетов и публикаций - примерно 10% времени.
Понятно, что особенности авторского коллектива, конкретных условий работы, срочности ее выполнения внесут коррекции в структуру временных затрат. Наш опыт говорит о том, что в рамках глубокого теоретико-прикладного исследования предложенное распределение времени вполне себя оправдывает.
Итак, представим себе, что, продвигаясь в исследовании, мы подошли к рубежу, за которым начинается "полевая" работа. Позади - долгие поиски, сомнения, страстные дискуссии, связанные с разработкой программы. Мы сформулировали гипотезы, наметили общий план исследования, составили первые наброски методик сбора первичных данных. Теперь предстоит окунуться в реальную жизнь и проверить, насколько придуманные нами инструменты научного поиска отвечают своему назначению. Наступил этап пробы основных процедур исследования.
Предварительная проба ("пилотаж") охватывает проверку годности и отдельных методов получения первичной информации, и системы процедур в целом, и организации массового сбора данных (конструирование выборки, организация "полевых" работ и, наконец, в случае использования качественных методов - экспериментальных интервью, наблюдений и т. п.
Проба отдельной методики производится на небольшой выборке обследуемых (25-30 человек). Для этого разумно отобрать представителей крайних групп. В каждом случае это будут разные группы, что зависит от содержания исследования. При использовании опросных методов обычно стремятся к тому, чтобы в пробе участвовали люди с различным уровнем образования и жизненного опыта. Здесь проверяется, насколько вопросник учитывает эти различия. При анализе документов важно обеспечить полный набор характеристик, чтобы проверить, насколько единицы анализа охватывают тексты. Используя метод наблюдения, заботятся о том, чтобы в пробе были представлены наиболее трудные для наблюдения ситуации.
Необходимо, чтобы наряду с авторами исследования в проведении пробы участвовали и другие. Обычно это - будущие интервьюеры, наблюдатели, кодировщики текстов. Иногда к пробе привлекают коллег - ученых,'мнение которых в ходе проверки инструментов исследования было бы особенно ценным. Участие в пробе нескольких человек позволяет подвергнуть обсуждению качество инструментов сбора данных. Задача: выяснить, насколько "работают" запланированные вопросы или пункты методик, понятны ли они респондентам (а также интервьюерам или наблюдателям, кодировщикам), дают ли они планируемую информацию и т. п.
Руководитель пробы начинает с устного инструктирования всех участников и комментирует письменную инструкцию. Особое внимание обращает на те пункты информации, которые почему-либо вызывают сомнение. В "поле" проверяют альтернативные варианты. Например, половине обследуемых задают вопрос в одной форме, а другой половине - в иной.
Если участники пробы не имеют опыта, нужна предварительная тренировка интервьюеров, наблюдателей, кодировщиков. Лучше всего это достигается наглядной демонстрацией. Например, руководитель проводит публичное интервью с "наивным" респондентом. После интервью даются пояснения к отдельным моментам прошедшей беседы. Такие опыты могут быть повторены. Еще лучше комбинировать наглядную демонстрацию интервьюирования с записью на пленку. Проходящие обучение протоколируют интервью, обсуждают тексты, сличая их с записью на аудио-видеопленке.
Начинающие работу анкетеры должны "проиграть" ситуацию респондента: они сами заполняют анкеты, отвечая на все вопросы. Этим достигается более полное включение в роль опрашиваемого, что совершенно необходимо для хорошего выполнения функций анкетера. При заполнении анкеты возникнут вопросы, которые помогут лучше понять состояние респондента, а также способ реакции анкетера на эти состояния. Типичные случаи обсуждаются всей группой, выходящей в "поле".
Кодировщики текстов (при контент-анализе) и шифровальщики должны пройти обучение с помощью заранее составленных инструкций. В период проверки в "поле" инструкции уточняются. Участвующий в полевой работе кодировщик практически выступает соавтором составителя основной процедуры: он обнаруживает неучтенные и важные для исследования термины в текстах, неудачное расположение шифровальных схем и т. п. изъяны.
Проба осуществляется поэтапно, так что после каждой небольшой серии собранных данных производят анализ информации и обмениваются мнениями. Вместе с интервьюерами авторы исследования обсуждают шаг за шагом все элементы методики, начиная со вступительных разделов и кончая "паспортичкой". Замечания тут же анализируются, и принимается решение пробовать новый вариант, продолжать пробу старого или начать пробу двух вариантов одновременно.
Итог пробы - окончательный текст методики и инструкции по сбору данных.
В инструкции указывают назначение методики, последовательность операций, способ обращения к источникам информации, отмечают особенности сбора сведений по некоторым пунктам и, наконец, предлагается форма итогового протокола (бланка, кодировального листа и т. д.).
В идеальном случае надо осуществить и пробу инструкции, т. е. убедиться в том, что все ее разделы понятны и отвечают своему назначению. Это делается на группе интервьюеров или кодировщиков, которые будут участвовать в сборе основного массива данных. Однако чаще всего такую пробу относят на стадию генерального пилотажа.
Генеральный "пилотаж" - продолжение пробы, но теперь уже не отдельной методики или инструмента, а всей процедуры сбора первичных данных: методик, способов протоколирования и сведения данных в кодировальные листы, инструкций по сбору данных, организации полевых работ на объектах и, наконец, качества выборки. Это "разведка боем", ^основная цель которой - проверка на надежность всех звеньев полевой процедуры. Важная функция пилотажа - установить прямой контакт с ответственными лицами на объекте исследования, обеспечить их сотрудничество в дальнейшей работе. Вместе с тем проверяется пригодность всех звеньев собственной организации, особенно уровень подготовки участников исследования, их тренированность, понимание обязанностей.
Значительная нагрузка падает на проверку действий по осуществлению запланированной выборки и оценки е. объема, который зависит от двух основных факторов: характера информации (если нет сведений о нужных параметрах генеральной совокупности, то они извлекаются из данных генерального пилотажа) и доступности единиц наблюдения. Часто отобранные по спискам или иным путем обследуемые по разным причинам оказываются недоступными: находятся в отъезде, больны, слишком заняты, вовсе не проживают или не работают там, где мы ожидаем их найти, и т. д. и т. п. Эти организационные погрешности определяют, насколько следовало бы увеличить первоначальный отбор, с тем чтобы в итоге получить запланированный объем выборки.
Полевое обследование - массовый сбор информации на объектах. Основные требования организации на этом этапе: четкое соблюдение инструкций, контроль доброкачественности исходных данных по мере их поступления, целесообразная система хранения первичной информации.
Контроль доброкачественности материала обеспечивается строгим выполнением инструкций и выборочными проверками действий всех сотрудников: интервьюеров, наблюдателей, кодировщиков. Материал, собранный одним из сотрудников, выборочно проверяется другим, более опытным. Последний вновь обращается к источнику информации (например, к опрашиваемому), используя ту же методику. Таким путем контролируют добросовестность интервьюера или кодировщика и вместе с тем определяют ошибки, связанные с его индивидуальными характеристиками.
Полученные данные следует хранить по определенной системе, подсказанной процедурой дальнейшей обработки: группировать материал наблюдений, анализа документов, опросов либо по отдельным объектам, или в порядке сплошной нумерации.
Прежде чем приступить к обработке данных, весь массив предварительно изучается с точки зрения возможных отклонений выборки от расчетных параметров. При районированных и квотных выборках, когда полученные данные не соответствуют намеченным параметрам, можно сократить общий объем массива и добиться запланированных пропорций, отбрасывая по принципу случайности "лишнее" число протоколов наблюдений, интервью, опросных листов и т. п. Иногда, напротив, следует произвести соответствующую довыборку.
Подготовка данных для обработки включает: шифровку, кодирование и перенос кода на перфокарты ручной или машинной обработки или на магнитную ленту - в зависимости от техники обработки.
Шифром обычно называют условную символическую запись первичной информации в бланке протокола (в анкете, шифровальном листе при анализе документов). Шифровку можно производить в разных символах: численных обозначениях (например, пунктов шкалы), в буквенных аббревациях ("КЗ" - критические замечания, "ВП" - вопросы и просьбы - при кодировании текстов писем), в различных символах ("+", "-", "?": "согласие", "несогласие", "неясно"). Кодом называют числовую запись тех же данных.
Рассмотрим пример шифровки и кодирования ответов на серию из 10 суждений об отношении к детям (с. 170, схема 11), используя для шифровки числовые обозначения. При шифровке напротив каждого суждения на полях анкетного листа отмечаем числовое значение соответствующего пункта шкалы. Для суждений 1, 3 и 10 это будут 4, 1 и 5 соответственно. Если суждения предлагаются отдельными карточками, то в шифровальном листе (бланк протокола) в клеточке с номером этого суждения появятся те же числа.
При вводе данных в компьютер для обработки обычно используют десятиричный код. Каждый признак (в нашем случае таких 10, где одно суждение принимаем з\а отдельный признак) обозначают двух-трехразрядным числом в зависимости от общей численности признаков, нумеруя их по очередности появления в полевых документах (анкетах, протоколах). Если в нашем исследовании, где используется серия суждений о детях, менее 1000 признаков, используем трехразрядный код, и тогда названные суждения могут кодироваться: 101/4, 103/1, 110/5. Это значит, что при сплошной нумерации признаков, вводимых в анализ, первое суждение в схеме II получает код 101, а последнее - 110. Число за косой чертой - регистрация ответа по данному признаку в пятичленной шкале, В некоторых схемах кодирования это число прямо примыкает к общему коду (1014, 1031, 1105), а в других случаях фиксируется с интервалом: 101-4, 103-1, 110-5.
В таком закодированном виде соответствующие данные будут выпечатываться в табуляграммах или появляться на экране дисплея. Современные способы общения человека с компьютером позволяют фиксировать на экране и в табуляграммах не только код признака, но и его сокращенное, а при необходимости и полное наименование. Например, "101. Дети способствуют сближению родителей" или "101. Сбл. с род." и далее выпечатывается статистика распределений по шкале от 1 до 5 или производится построение суммарного индекса по итогам ответов каждого респондента на данный тест. Индекс, будучи производным от первичных данных, получит новый, собственный код, допустим, 632. Проанализировав распределение данных на всю выборку, мы можем преобразовать его в упорядоченную номинальную шкалу, как показано в табл. 17. Видно, что распределение скошено в сторону позитивных значений, где фактический максимум индекса отношения к детям = 38 (3% выборочной совокупности), а фактический минимум = 23 (также 3%) вместо теоретического максимума = 50 и минимума = 10. Медиана приходится на значение 33 (она делит упорядоченный ряд пополам). Расчленим всю совокупность так, чтобы выделить достаточно наполненные крайние градации, причем в негативной зоне разумно иметь больше градаций, так как она более чувствительна (вспомним, что люди тоньше реагируют на негативные стимулы). Срединная зона, значения индексов в которой близки к медиане, обычно более наполненна и единообразна.

Таблица 17
Преобразование распределения индекса (схема 11) в упорядоченную номинальную шкалу из 4-х пунктов
Индекс
50-38
37
36
35
34
33
32
31
30
29
26
27
28
25
24
23-10
%
3
2
б
10
12
16
15
8
6
7
4
3
0
2
3
3
Новая шкала (% и шифр)
21% (4)
43% (3)
21% (1)
15% (1)
Код нового признака 602
632/3
632/3
632/2
032/1


Теперь (табл. 17) мы имеем три градации со значениями индекса в максимально позитивной зоне (4) от 35 до 50 (21% опрошенных) и в минимальной (1) - от 10 до 28 с 15% от числа опрошенных).

Обработка и анализ данных осуществляются в соответствии с задачами исследования поэтапно. Логические задачи переводятся теперь в серию технических операций с исходными и производными признаками. Исследователь, если он сам не продолжает анализ на компьютере, передает в вычислительный центр задания в форме макетов нужных таблиц и иных вычислений или группировок, пользуясь кодовыми обозначениями признаков.
Например, задание на простую группировку предлагается в простейшей форме: "Выдать простые распределения по признакам 001-112, 124-211". После анализа простых распределений может следовать задание на укрупнение шкал: "Выполнить объединения градаций шкал пр. 004: 1+2, 3+4+5, 6, 7; пр. 112: 1, 2+3, 4+5, 6+7..." Для построения двухмерных распределений: "Выдать двухмерные распределения по пр. 021x041, 021x042..." Для многомерных классификаций: "Создать подмассивы: 041/1, 041/2, 041/3 и для каждого получить двухмерные распределения 021x041, 021x042" и т. д. Формирование подмассивов означает расчленение совокупности по разрядам шкалы признака 041 и в рамках этих разрядов - построение двухмерных таблиц. Такое задание может быть передано для формирования таблиц.
В сложных обработках, если для этого имеются соответствующие алгоритмы, задание передается в более общей форме, например: "Произвести факторизацию признаков 121, 123, 141- 146, 217-222", или: "Выполнить кластеризацию, таксономию (многомерную классификацию) по признакам (следует их перечень)", или: "Выдать матрицу интеркорреляций (ранговые и метрические коэффициенты) признаков (следует перечень)".
Рассмотрим пример преобразования логических задач анализа в систему заданий на обработку данных.
Гипотеза: ожидается, что функциональное содержание труда (пр. 032 - номинальная шкала по группам содержания труда) детерминирует удовлетворенность работой (пр. 048 - пятичленная шкала) в большей мере, чем размер заработной платы (пр. 165 - пятичленная упорядоченная шкала).
Задания на обработку: выдать двухмерные таблицы: 032f048 и 165г'048. Статистики: процентные распределения, где 032 = 100%, корреляции рангов и критерий согласия Пирсона (х2)-
Контрольное задание: сформировать подмассивы 032/1, 032/2, 032/4, 032/5 и выдать для каждого двухмерные таблицы: 16514)48 с теми же статистиками + коэффициент энтропии (Н).
В этой серии заданий проверяется, справедливо ли, что группировка по уровню содержательности труда больше ассоциируется с удовлетворенностью работой, чем группировка по уровню зарплаты, а затем уточняется, являются ли такие связи (если они будут) прямыми или косвенными, т. е. опосредованными чем-то еще. Если в подгруппах по содержанию труда (032/1 - 032/5) связи уменьшатся сравнительно с исходными, то налицо прямая зависимость удовлетворенности работой от содержательности труда.
Как правило, социологи используют стандартные компьютерные программы, пригодные для обработки различной социальной информации: в простых распределениях, процентах, средних и дисперсиях отклонений, коэффициентах ассоциации качественных признаков, ранговых и парных коэффициентах корреляции, факторизации, энтропии, регрессионных показателях, а также в специальных индексах и типологиях1.
1 Имеется три пакета программ для компьютерной обработки данных: SPSS+ или SPSS for Windows: Statistical package for Social sciences; Excel for Windows - пакет для создания статистических таблиц, графиков и диаграмм; Word for Windows - для текстового форматирования и иллюстрирования текстов. По проблемам машинной обработки данных социальных обследований см. [366, 268].

Анализ данных производится по порядку задач, объединенных едиными гипотезами. Если в работе участвует много сотрудников, некоторые таблицы дублируются, так как различные гипотезы м^гут проверяться на общем исходном материале.
Важны систематические обсуждения по ходу анализа, сообщения участников исследования о добытых результатах, обсуждения промежуточных итогов с другими специалистами, В этих дискуссиях возникают новые догадки, требующие дополнительного изучения материала.
Изложение итогов в виде отчета или публикации. Итоговый документ следует составить так, чтобы дать возможность читателю самостоятельно проанализировать обоснованность и достоверность всех выводов, а также при желании воспользоваться эмпирическими данными для постановки иных задач. Поэтому в публикации следует придерживаться максимальной последовательности и ясности изложения всех данных и выводов.
Для научной публикации наиболее целесообразно придерживаться такого порядка:
1. Изложение целей и задач исследования. Формулировка проблемы. Краткая или более пространная характеристика литературы по вопросу.
2. Основные идеи программы исследования и концептуальная схема. Уточнение исходных понятий.
3. Описание основных процедур сбора первичных данных (методики типа выборки).
4. Изложение и анализ полученных данных по группам гипотез (задач или проблем).
5. Теоретические и практические выводы из исследования. Сопоставление полученных данных с имеющимися в литературе.
6. Постановка вопросов для дальнейшего изучения, выдвижение новых гипотез, которые не могли быть проверены в данном исследовании.
7. Приложения: методики сбора первичных данных, сводные таблицы, основные статистические показатели по ведущим гипотезам (или задачам).
Авторы исследования не должны забывать, что в работе принимали участие многие специалисты, научные работники и практики. Этика науки строго предписывает отметить всех участников работы, от ее инициаторов и теорети: ов до научно-вспомогательного персонала и многочисленных критиков, рецензентов, помощников на объектах. Работа социолога невозможна без сотрудничества многих людей, которые заслуживают того, чтобы быть названными в итоговом документе.

2. ОСОБЕННОСТИ МЕТОДИКИ И ЭТАПОВ РАЗВЕРТЫВАНИЯ ПРИКЛАДНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ2
2 Об организации прикладного исследования см. учебное пособие под ред. Ф. Шереги и М. Горшкова, где имеются приложения, иллюстрирующие все элементы и этапы работы [196]
Условия и логика развертывания исследования
Специфика прикладного исследования. Граница, разделяющая теоретико-прикладное и прикладное исследования, определяется в зависимости от основной цели, по преимуществу связанной с углублением научного знания о социальных процессах или же преимущественно направленной на непосредственное решение конкретных социальных проблем. В теоретико-прикладном исследовании социальный заказ часто имеет место как некая общественная потребность, "взывающая" к ее изучению и удовлетворению. В прикладном же имеется и конкретный заказчик, управленческий орган, непосредственно заинтересованный в помощи исследователей.
Направленное на анализ актуальных общественных проблем, теоретически ориентированное исследование не менее практично, чем прикладное. Его результатами являются обнаружение взаимосвязей и тенденций в развитии социальных процессов, оценка условий, способствующих или, напротив, препятствующих снижению социальных напряжений, разрешению конфликтов и т. д.
Практическая составляющая такого исследования состоит в том, что углубленное понимание социальных проблем позволяет обществу его гражданским и административным структурам лучше ориентироваться в социальном пространстве и соответственно действовать.
Практичность прикладного исследования - в его непосредственной устремленности на решение социальных проблем в их строго фиксированной пространственно-временной локализации, т. е. именно "здесь" и "сейчас". Прикладные исследования завершаются детальной проработкой управленческих решений и в конечном счете - внедрением в практику социальных нововведений.
Отсюда вытекают их основные особенности.
(1) В прикладном исследовании, в отличие от теоретико-прикладного, четко определен объект и неявно - его предмет. Предмет изучения зависит здесь от общей социальной ситуации на данном объекте и тех особых проблем, с которыми сталкиваются принимающие решения. Они могут поставить перед исследователем четкую задачу, связанную с необходимостью разработки определенных проектов, но могут выдвинуть и общую проблему: выявить возможные трудности, которые возникнут после реализации тех или иных нововведений, и т. д.3
3 Обобщая опыт работы социологической службы Пермского телефонного завода , ее руководитель В. И. Герчиков выделял два основных типа прикладных исследований: (1) по разовым запросам руководства и (2) специализированные по проблемам, требующим последовательных и часто долгосрочных управленческих воздействий [44. С. 172- 176].

Короче говоря, в прикладном исследовании предметная область должна быть определена применительно к заданному социальному объекту, чтобы содействовать нормальному функционированию и развитию организации.
(2) Время на проведение теоретико-прикладных исследований рассчитывается с учетом сложности и значимости изучаемых проблем. В прикладном же исследовании, какими бы ответственными и сложными ни были поставленные задачи, их решение должно быть найдено в сроки, устанавливаемые заказчиком, исходя из времени, отпущенного для принятия соответствующих решений.
Следовательно, для повышения надежности итоговых выводов прикладного исследования необходимо тщательно обдумать, насколько ресурс времени и отпущенных средств позволяет детализировать информацию и ее анализ. Всегда надо помнить, что меньший объем достоверной информации намного полезнее, чем большой объем сомнительных сведений.
(3) Положение социолога в прикладном исследовании облегчается тем, что ему предстоит изучать типичные социальные проблемы и процессы, которые в другое время и в другом месте уже были предметом теоретико-прикладного или прикладных исследований. Поэтому целесообразно воспользоваться уже разработанными методиками или же их модификациями. В теоретико-прикладном исследовании, напротив, оригинальность программы диктует нестандартность методик сбора первичных данных и логики их анализа.
(4) Немаловажная особенность прикладного исследования состоит и в том, что, выполняя оплачиваемый заказ, социолог концентрирует внимание на практическом решении определенных проблем, так что глубина их теоретического осмысления в собственно социологических категориях отступает на второй план. Если имеются удовлетворительные объяснения, предложенные экономистами, юристами, психологами, специалистами-управленцами, другими компетентными лицами, все должно быть принято во внимание. Работающий же по программе теоретике-прикладного исследования, напротив, должен не только стремиться к обоснованности своих выводов, но, в неменыпей мере, - к полноте и многосторонности их теоретической интерпретации.
(5) Порядок действий, этапы работы определяются здесь в первую очередь логикой практического использования информации для управленческих решений, тогда как в теоретико-прикладном поиске это прежде всего логика осмысления социальных процессов, а затем уже практического приложения добытых знаний.
(6) Итоговый "продукт" теоретико-прикладного исследования - научная публикация, прикладного - рабочий документ, в котором содержится минимум сведений о состоянии объекта и найденных взаимосвязях, максимум - о способах реализации предлагаемых решений, обоснованию которых должно быть уделено главное внимание.
Этапы развертывания прикладного исследования на предприятиях, в организации могут быть представлены следующим образом [48].
На первом этапе рекомендуется максимально локализовать проблему и объект исследования, выделив их из более широкого круга проблем и концентрируя на той части основного объекта, где проблема воспринимается как особо острая. Например, это может быть вопрос об отстающих подразделениях предприятия, в отношении которых хотя бы в первом приближении надо выделить достаточно очевидные факторы, отличающие эти подразделения от большинства и тем более от успешных. Такой предварительный анализ целесообразно провести на основе уже имеющейся информации и путем активного привлечения экспертов-специалистов разного профиля и уровня управления. Как замечает В. И. Герчиков, экспертов надо спрашивать только о том, о чем нет объективной информации. В итоге данного этапа намечаются пути практического решения проблемы (или проблем),
Второй этап - разработка конкретной программы действий, которая может осуществляться параллельно несколькими путями: (а) целенаправленным поиском передового опыта; (б) обобщением сведений, полученных на первом этапе и дополнительной экспертизой, теперь уже с помощью целевых интервью со специалистами; (в) путем коллективного обсуждения возможных мероприятий методами так называемой "мозговой атаки", "фокус-групп", т. е. особым образом целенаправленного обсуждения. Разрабатываемая программа должна иметь четкий адрес, ясно указывать и способы действий, и ответственных за их реализацию, иными словами, она должна вылиться в определенную систему практических решений, взаимоувязанных по направленности и исполнителям, подкрепленных ресурсным обеспечением.
Когда проект действий в основном разработан, выделены направления работы и объекты предполагаемого внедрения, снова уточняется теоретическая концепция решения и продумываются возможные следствия его осуществления для разных подразделений. Теперь целесообразно провести выборочное обследование для выяснения реакции работников на предлагаемые нововведения.
На третьем этапе осуществляется внедрение предлагаемых решений, сначала экспериментальное, на отдельном объекте, затем "базовое", с учетом накопленного опыта (возможно, еще до окончания эксперимента на опытном объекте), и, наконец, "полное внедрение", если предшествующие операции были успешными и доказали свою эффективность.
Итак, логика и структура последовательности действий социолога в прикладном исследовании существенно отличается от соответствующей логики теоретически ориентированного поиска. Это исследования инновационного типа [10. С. 169-175], в которых итоговая рекомендация есть не просто логический вывод из полученных данных, но результат определенным образом организованного процесса самого исследования.
Г. С. Батыгин предлагает следующую модель построения такого исследования [10. С. 228]. В ней обобщается сказанное выше в данном разделе (рис. 17).
Первый, этап ("дескриптивная модель") - описание ситуаций на данный момент, второй - прогноз, опирающийся, с одной стороны, на экстраполяцию существующих тенденций, т. е. развитие процессов без вмешательства в ход событий, а с другой - на нормативный прогноз. Последний предполагает обоснование желательного состояния с учетом реальных возможностей. Различные комбинации включения имеющихся ресурсов для реализации того или иного норматива (обычно предлагается несколько нормативов, от минимума до максимума) образуют третий этап разработки проекта рекомендаций - "древо возможных решений", в которых могут рассчитываться вероятности приближения эксплоративных прогнозов к нормативному состоянию.



На четвертом этапе (в схеме В. И. Герчикова - это вторая стадия работы) осуществляется сбор дополнительной информации, нужной для обоснования возможных решений, а на пятом - предлагаются конкретные варианты решений - "древо решений", мероприятий, инноваций, затем осуществляется экспериментальный шестой этап, за которым на седьмом этапе следует прогноз возможных проблем, порождаемых нововведениями. Завершающий восьмой этап - собственно внедрение, которому предшествует разработка нормативных документов (регламентации, обязанности различных служб и подразделений).
Возврат от сбора дополнительной информации к "древу решений" необходим для того, чтобы уточнить варианты решений, а движение от эксперимента к стадии принятия решений - путь их коррекции на основе практического опыта. Седьмой этап предполагает прогноз ситуации после осуществления нововведений, что может привести к поправкам в процедуре внедрения.
Особое внимание в прикладном исследовании должно быть уделено обоснованию оценки эффекта предлагаемых решений. Это самая трудная, но совершенно необходимая фаза работы социолога. Часто социальный эффект пытаются выразить исключительно в экономических категориях, показателях экономии материальных и человеческих ресурсов. Такие расчеты, хотя они и необходимы, всегда являются грубоприблизитель-ными и малодостоверными. Другая крайность - стремление свести социальный эффект к перечню мероприятий, результативность которых принимается за очевидное. Между тем их "очевидность" бывает обманчивой.
Профессиональный уровень социолога лучше всего и проверяется в том, как он сумеет выделить качественные критерии социального эффекта в соответствии с природой изучаемых процессов. Будет ли эффект оцениваться по показателям сугубо организационным (введение новых форм работы, обслуживания, управления), или же будет предложено учесть качественную результативность социальных нововведений - ключевой вопрос. Лучший способ качественной проверки социального эффекта нововведений - контрольное обследование с использованием таких же приемов и методов, которые были разработаны для получения информации в основном исследовании: экспертные оценки, опросы, наблюдения, анализ документов и соответствующей статистики.
Для контрольных обследований, каковые следует планировать в числе мероприятий, рекомендуемых для принятия решений, лучше использовать малые, но непременно квотные выборки. Квоты надлежит тщательно обосновать по объективным характеристикам, обнаружившим в основном исследовании сильные связи с рассматриваемыми процессами. Сдвиги в социальных показателях, признанных существенными индикаторами данных процессов, должны перекрывать ошибку измерения исходной информации, как это делается при оценке социального сдвига в повторном и сравнительном исследованиях.
При опросах особенно, внимательно надо подходить к оценке сдвигов в показателях субъективных оценок удовлетворенности условиями и содержанием деятельности. Показатели общей удовлетворенности, и тем более суммарные, по всем группам обследуемых крайне неинформативны, так как с изменением условий изменяются потребности и запросы людей, т. е. субъективный критерий оценки "социальной нормы". Поэтому, как правило, распределения оценок общей удовлетворенности различными обстоятельствами условий и содержания деятельности, стремятся к нормальному распределению. Главное внимание должно быть обращено на изучение структурных составляющих общей оценки удовлетворенности. Именно здесь в случае эффективности проведенных мероприятий должны фиксироваться значимые сдвиги. Социальный эффект обнаруживается в перемещении проблем из одной зоны в другие, но не в том, что исчезают все проблемы и наступает всеобщее довольство.
В опросах общественного мнения и маркетинговых исследованиях, профессиональный долг социолога обязывает его прежде всего не поддаваться соблазну "угодить заказчику". Это требует соблюдения, как минимум, следующих требований:
1. Не допускать сколь-нибудь внушающих формулировок вопросов и не забывать оставлять место для уклонения от ответа ("не знаю", "не могу сказать", "еще не решил" и т. п.);
2. Строго соблюдать требования репрезентативности выборки (или иных моделей выборочного обследования). В отчете заказчику четко разъяснить ограничения выводов (а) характером выборочной совокупности и (б) допустимой ошибкой распределений.
Заказчик может радоваться тому, что некий рейтинг повысился на 2%, или огорчаться, узнав о падении популярности товара на 2%. Но социолог, указав на допустимую ошибку, скажем, +3%, обязан дать понять, что, возможно, здесь не обнаружено существенных сдвигов.
3. В опросах общественного мнения, предназначенных для публикации в средствах массовой информации, не менее важно соблюдать требования, описанные выше. Вместе с тем, здесь следует аккуратно воспроизвести формулировку вопроса и формат ответов. Даже в том случае, если журналист неумышленно (или хуже того - преднамеренно) неадекватно истолкует данные, грамотный читатель или слушатель сам разберется, что к чему, у него есть полная исходная информация, предоставленная исследователем.4
4 Взаимоотношения социологов-исследователей общественного мнения с прессой - особая проблема. Социологическое сообщество постоянно напоминает журналистам о требованиях грамотного сообщения результатов опросов. Совместно с прессой мы исполняем свой гражданский долг, если адекватно информируем общество о его проблемах.

4. Излагать данные и комментарии на их основе раздельно. К тому же, когда комментарий предшествует описанию данных, он настраивает на их интерпретацию в заданном ракурсе. Лучше комментировать то, над чем читатель может и сам поразмыслить, соглашаясь или не соглашаясь с вами.
5. Никоим образом нельзя смешивать описание и комментарий данных относительно опросов общественного мнения с прогнозом ожидаемого поведения людей.
Такая ошибка нередко имеет место при сообщениях о рейтинге политиков в опросах избирателей. Рейтинг не является достаточным "предиктором" итогов голосования, это лишь один из компонентов (действительно, существенный) такого прогноза. Прогноз предусматривает необходимость учета многих факторов: помимо рейтинга - характер и качество выборки, осведомленность респондента о кандидатах и их позициях, его готовность участвовать в голосовании, характер социальной среды (за кого голосует большинство в данной местности), прошлый опыт участия в выборах и т.д. Аккуратный прогноз - немалое искусство.5
5 О моделях прогнозирования итогов выборов в публикации см. [195].

Специфика программы и организации прикладного исследования
Программа и рабочий план прикладного исследования6 образуют единый документ, который обсуждается с заказчиком и должен быть им одобрен.
6 Общие проблемы организации прикладных социологических исследований, включая нормативные расчеты расходования различных ресурсов, рассматриваются в [194], а вопросы организации работы социологических служб см. [44, 90, 196].

Поэтому содержание программы излагается непременно на общедоступном языке, в ней нельзя злоупотреблять узкоспециальной терминологией и аргументацией. Основные элементы такой программы следующие.
1. Четкая формулировка задач исследования с указанием ожидаемого практического результата. В этом разделе обосновывается необходимость проведения исследования, исходя из актуальности конкретных проблем и противоречий, мешающих нормальному функционированию и развитию данного объекта. Например, подчеркивается, что реализация определенных социальных целей затруднена вследствие неосведомленности о проблемах различных групп населения; по имеющимся данным очевидно нарастание напряженности в таких-то сферах или возможен конфликт и т. д.
Ожидаемые в итоге исследования результаты описываются в терминологии возможных управленческих решений с указанием их общего характера и направленности: для таких-то целей в форме таких-то действий и для таких-то органов управления. Например, рекомендуется осуществить переговоры между конфликтующими сторонами.
2. Краткое научно-практическое обоснование проблемы и возможных способов ее изучения. Этот раздел программы совмещает уточнение основных понятий, перечень подлежащих анализу структурных единиц данного объекта (групп работников или населения, производственных ячеек и т. п.) и социальных процессов, которые следует проанализировать, а в заключение содержит перечень предполагаемых причин, мешающих нормальному функционированию и развитию данных структурных единиц, объекта в целом в данных направлениях деятельности. Например, если задачи исследования предполагают анализ проблем национальных меньшинств в данном регионе, то аналитическими категориями в этом прикладном исследовании могут быть "национальная идентификация", "социальный потенциал", "относительная депривация потребностей" данных групп населения. Но в программе, представляемой заказчику, эти научные категории надо заменить на общепонятные. Например, указать, что надлежит прежде всего установить, как самоопределяются во взаимоотношениях с большинством населения представители национальных меньшинств, насколько они испытывают потребность в изучении языка и поддержании своих культурных традиций, обособленность своих интересов по таким-то вопросам, чувствуют ли недоверие к себе в качестве меньшинств или даже враждебность и т. д. Таким образом исследователь переводит категорию национальной идентичности на общедоступный язык.
То же самое следует сделать и для описания задач исследования, связанных с оценками "социального ресурса" национальных меньшинств: объяснить, что будут изучены соотношения между основным составом населения и меньшинствами по различным показателям их потенциальных возможностей на рынке труда (образование, квалификация и т. п.), в области притязаний на участие в политической жизни, по уровню самооценок материальных и других условий жизни; являются ли они аналогичными оценкам большинства или существенно отличаются - это говорит о различиях в субъективных "ресурсах", необходимых для преодоления каких-то жизненных трудностей, что может стать или уже является источником социального напряжения в отношениях между большинством и национальными меньшинствами.
Здесь исследователь опирается на теорию относительной депривации потребностей. Равным образом можно использовать теорию социальных движений и ставить задачу определить состояния "мобилизованности" меньшинств на те или иные коллективные действия, провести опрос об их отношении к различным "репертуарам" совместных акций (обращения к властям, протест и т. д.). Вместе с тем, используя теоретическое знание, исследователь не пугает заказчика своей академической ученостью, но добивается должного взаимопонимания.
3. В третьем, методическом, разделе программы предлагается тип выборки (при выборочном обследовании), указывается ее объем, перечисляются методы сбора данных и способ обработки результатов - все это в сжатом виде, в нескольких фразах. Задача данного раздела - переход к обоснованию ресурсных затрат, необходимых для осуществления исследования.
4. Рабочий план исследования составляет непременный раздел программы. В нем поэтапно определяются сроки проведения работы, если нужно, фиксируются соисполнители, предлагается расчет денежных средств, необходимых для размножения полевых документов и машинной обработки данных, для транспортных расходов и т. п., обосновывается численность сотрудников и их квалификация, включая вспомогательный персонал. Здесь определяются сроки представления предварительных и итоговых результатов работы [196. С. 130-131].
В отличие от программы теоретико-прикладного исследования, каковая может быть самостоятельной научной публикацией, программа прикладного исследования - весьма краткий рабочий документ объемом в несколько машинописных страниц. Однако она может содержать достаточно обширные приложения, отнесенные к любому из названных разделов или к каждому из них. Это зависит от степени изученности проблемы и данного объекта. В случае крайнего недостатка исходной информации в разделе 4 (рабочий план) предусматривается время на формулятивный этап исследования, а все предшествующие разделы излагаются в более общем виде с оговоркой, что более четкая постановка задач подлежит уточнению к согласованному сроку. Если имеются апробированные методики, их можно приложить к 3-му разделу программы; там же в качестве приложения может быть и расчет выборки. К рабочему плану непременно прилагается обоснование объема ресурсов на проведение исследования. В исследованиях с участием соисполнителей ко второму разделу программы целесообразно приложить подпрограммы, разработанные соисполнителями по частным направлениям и задачам.
Организация прикладного исследования требует прежде всего установления должного взаимопонимания с "заказчиком". Следует четко уяснить, что ожидает заказчик от планируемого исследования и что, с точки зрения социолога, может быть реализовано несомненно, предположительно или вовсе не удастся. Если цель и задачи исследования не согласованы с заказчиком надлежащим образом, итог, как правило, бывает плачевным: заказчик сомневается в полезности полученных данных. Сомнения такого рода могут быть вполне обоснованными, но случается и так, что продиктованы ложным впечатлением заказчика о его информированности в данной области.
В свое время прикладные социологические исследования наиболее широко были распространены на предприятиях, в отраслях, т. е. в сфере производства. Здесь создавались социологические службы, накопившие большой опыт [250. Гл. 9]. Социологическая служба, получая задания на изучение определенной проблемы, в то же время информировала администрацию о наличии других проблем, важность которых подчас признавалась не меньшей. В конце концов принималось разумное решение по перечню задач исследования.
В практике конца 80-х и начала 90-х гг. главные направления прикладной социологии - опросы общественного мнения, маркетинг, исследования^яроцессов приватизации и др. на региональном и общенациональном уровнях. Жесткость взаимоотношений с заказчиком диктуется целевым финансированием таких исследований. Дискуссии о целевых установках сводятся к минимуму. Вместе с тем, если данная социологическая служба постоянно работает на определенном объекте или в регионе, она располагает обширной информацией о состоянии социальных процессов, особых интересах и позициях различных групп и общностей. При выполнении заказа задачи исследования могут быть уточнены и сформулированы не так, как они представляются заказчику, что весьма полезно объяснить в доступной для него форме. Профессиональный долг социолога состоит также в том, чтобы убедить заказчика в необходимости финансирования всех требуемых должным качеством информации расходов на проведение исследования, признании полной независимости в программно-методическом плане.
Нет надобности каждый раз проводить обследование по классической схеме. Как замечает В. И. Герчи-ков, социологическая служба накапливает обширную информацию о своем объекте, пользуется статистикой, обращается к другим службам за экспертизой, прибегает к целенаправленным интервью небольшой численности работников разного уровня и занятых в различных областях. Отсюда следует, что, уточнив задачи исследования, надо подумать, не достаточно ли уже имеющейся информации, а если так, то какой именно не хватает. Это существенно сокращает сроки работы и позволяет сосредоточиться на анализе проблем и разработке проектов решений в большей мере, чем на работе по сбору исходных данных.
Важный организационный вопрос в исследованиях на предприятиях, в учреждениях, фирмах - гарантия сохранения доверия респондентов - работников предприятия, к которым неоднократно приходится обращаться. Требование анонимности опросов здесь неприемлемо, и проблема доверия к социологической службе заключается, во-первых, в обеспечении очевидной эффективности проводимых обследований (т. е. их полезности) и в безусловном соблюдении этических норм работы социолога. Обычно в интервью или при анкетном опросе исследователь гарантирует использование полученной информации только в общественных целях. Нельзя пренебрегать и таким важным каналом поддержания доверия к социологической службе, как информация о проводимых обследованиях и особенно об их результатах по местному радиовещанию, в выступлениях на совещаниях руководящего персонала, но особенно - на общих собраниях работников и управленческого персонала.
Нередко успешно проведенное исследование заканчивается не вполне удачно только потому, что его авторы допускают ошибки в построении итогового отчета, передаваемого заказчику. Типичные ошибки состоят в преувеличенном внимании к технике проведения исследования, описательным разделам, изобилующим таблицами и малосущественными деталями. Итоговый отчет должен быть максимально кратким. Он концентрирует внимание на выводах и рекомендациях, которые относятся к осуществлению предлагаемых мероприятий. Целесообразна следующая структура отчета.
1. Четкая формулировка задач исследования с указанием, какой орган социального управления поручил провести исследование.
2. Информация о календарных сроках, в течение которых проводилось исследование, на каких объектах и какие источники информации были использованы.
3. Основные выводы диагностического характера, т. е. формулировка главных результатов, указывающих на наличие социальных проблем и факторов, препятствующих их решению. В этом разделе следует приводить убедительные и не требующие особых пояснений статистические данные, которые иллюстрируют наиболее важные положения. Никоим образом нельзя вводить в отчет промежуточные обоснования выводов (например, описание индексов, конструируемых для уплотнения информации, корреляционных матриц, факторных статистик и т. п.)- Как и в тексте программы, здесь надо избегать специальной социологической терминологии, пользоваться общедоступным языком.
В отчете социологической лаборатории п/о "Ижорский завод" (рук. А. М. Гришин), составленном В. Б. Винишским, приводятся данные опроса рабочих относительно их удовлетворенности различными сторонами производства и условий труда. После краткого объяснения методики и перечня охваченных подразделений автор отчета поименно благодарит всех, кто содействовал исследованию и участвовал в нем. Полторы страницы отведено инструкции, как пользоваться сведениями о корреляционных связях, а дальше последовательно предложены таблицы значимых корреляций между удовлетворенностью одним из перечисляемых факторов и всеми остальными. Каждая такая таблица сопровождается живым комментарием.
Например, интеркорреляции с показателем "интересная работа" комментируются следующим образом: работа интересна, когда есть возможность раскрытия своих способностей, сознание полезности своего труда, чувство перспективы роста и т. д.
Данная таблица имеет исключительно важное значение. В ней перечислены "болевые точки", на которые ни в коем случае нельзя давить. Интерес - вещь весьма деликатная: его сложно возбудить и очень легко спугнуть.
Если вы хотите отбить у ваших сотрудников интерес к выполняемой работе, создавайте у них неудовлетворенность перечисленными здесь параметрами.
4. Предлагаемые решения, ожидаемые экономические и социальные эффекты их реализации, способы контроля успешности нововведений и, наконец, указания службам органов управления, ответственным за осуществление данных мероприятий или заинтересованных в них.
5. В заказах на опросы общественного мнения и маркетинговые обследования раздел "рекомендаций" как правило не предусматривается. Если заказчик нуждается в рекомендациях, он в этих случаях использует советы экспертов - политиков, экономистов, других специалистов. Отчет социологической службы по результатам опроса является здесь материалом для осмысления и принятия решений специалистами или же становится достоянием широкой публики, которой исследователь не вправе что-либо рекомендовать.
6. Полный отчет по описанной форме разумно снабдить краткой аннотацией (краткий отчет) с отсылкой к соответствующим разделам и приложениям основного текста.7
7 Примеры таких отчетов см. [196. С. 168-178].

Практические советы
1. Более всего надо опасаться "смешения жанров": в теоретико-прикладном исследовании недооценивать его концептуальные аспекты, в прикладном -- переоценивать их; в первом излишне конкретизировать выводы, во втором - излишне обобщать.
2. Организация исследования любого типа должна быть нацелена на качество: достоверность, надежность и обоснованность всех операций, особенно конечных выводов, предложений. Не объемы выборки (опрошено, дескать, N! человек) и не ссылки на компьютерный анализ данных, но содержательные доказательства обеспечивают доверие к итоговым результатам.
3. В исследовании по заказу, и притом оперативном, краткие выводы с необходимыми иллюстрациями сопровождаются полным отчетом, который дается в приложении.
4. Поскольку к массовым обследованиям привлекается множество интервьюеров, нужно не только детальное инструктирование этих лиц, но и непременная выборочная проверка качества их работы, отстранение от работы недобросовестных. Интервьюеру полезно записывать инструктаж, частью которого являются наиболее сложные фрагменты ведения интервью, на пленку.

Заключение
ПРОБЛЕМЫ ВЫБОРА ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ СТРАТЕГИИ
Мы ознакомились с множеством методов и техник исследования социальной жизни. Сами по себе все эти приемы, какими бы изощренными они ни были, не помогут извлечь научное знание, если исследователь не руководствуется некоторой теоретической концепцией. Но в современной социологии имеют место два существенно разных подхода к теории, к самому предмету науки, что и является причиной размежевания исследователей в их методологических ориентациях на "количественни-ков" и "качественников".
Сторонники одного подхода исходят из того, что социолог призван изучать общие тенденции и закономерности социальных изменений и, обращаясь к фактам, обязан, подобно естествоиспытателю, строго фиксировать тождественность, повторяемость, типичность событий и явлений в массовых процессах. Такова позиция классической социологии, сформулированная еще в середине XIX века Огюстом Контом,
Но почему задачей социологии не может быть понимание смыслов социальных действий и повседневной жизненной практики людей? Так ставят проблему социологического знания сторонники иного направления, тоже классического: они следуют позиции другого выдающегося мыслителя прошлого века - Макса Вебера. Развивая эту традицию, исследователи изыскивали методы, получившие наименование качественных. Смыслы социальных действий не заданы напрямую внешними структурами, ибо люди субъективно воспринимают окружающий мир. В этих субъективных образах мира не может не быть сходства, однако подобные сходства не поддаются исчислениям в жестких классификациях, они по самой своей природе богаты интонациями, символическими значениями, понятными лишь людям одной культуры и превратно понимаемые представителями иной культуры.
Мы живем в мире социальных структур: социальных идей, нормативных предписаний, культурных императивов, диктующих определенный порядок социальных взаимодействий. Но каждый человек обладает уникальным потенциалом собственного опыта оперирования надындивидуальными структурами.
Как же "схватить" в теории и методологии это совмещение надиндивидуального и личностно неповторимого?
В социологической теории решение проблемы, осознанной на грани XIX и XX вв. интенсивно отыскивается теми авторами, которых трудно обозначить как представителей одной школы. Они называют себя по-разному: диалектиками, реалистами, сторонниками активистского подхода, но в общем это те, кто рассматривает человеческую историю современности и будущего не в качестве естественно-историческое, но как социально-исторический процесс.1
1 Наиболее полно дискуссии по этому главному предмету современных теоретических исканий рассматриваются в работах П. Штомпки [294] и П. Монссона [176].

При таком подходе к социологическому знанию "количественные" и "'качественные" методологи вынуждены учиться друг у друга, искать пути совмещения разных методов или, по крайней мере, понимать ограниченность тех, которые они используют.
На что мы можем опереться при выборе методов исследования? Что влияет на принятие решения?
Теоретическая ориентация. Если мы исходим из системно-структурного представления об обществе и функциональности его институтов как главной предпосылки анализа данных, то будем использовать количественную методологию. Если же мы исходим из идей "понимающей социологии", качественные методы более уместны.
Если же мы используем интегральный подход и хотим изучить и объяснить реальность как со стороны надындивидуальных структур, так и с позиций понимания людьми их жизненного мира, нам придется совместить массовые обследования и качественную методологию.
Целевая установка исследования. Если мы проверяем гипотезы, подсказанные теорией, или хотим найти наилучшее решение практических проблем, лучше следовать "количественному" подходу. Концепции и гипотезы переводятся на язык измерений частоты наблюдаемых событий, управленческие решения оцениваются через их восприятие людьми и возможных действий в ответ на эти решения.
В прикладной социологии качественные методы незаменимы для изучения не ожидаемых реакций людей на внешние воздействия, будь то властные распоряжения или коммерческие новации.
Наличные ресурсы. Массовое обследование требует немалых финансовых затрат, качественное - намного экономичнее. Но качественный подход предполагает большие затраты времени и интеллектуальных творческих усилий, высокую общую и профессиональную культуру исследователя. Решающую роль здесь играют его ассоциации, способность концептуализировать факты в разных категориях социального знания и изыскивать наиболее адекватные для данного случая. Исследователь "изобретает" мини-теории относительно восприятия и осмысления социальной реальности объектами своего наблюдения, которые рассматривает в качестве неповторимых субъектов, конструирующих собственный жизненный мир каждый по-своему. Но он концептуализирует эти свидетельства в социологические понятия так, чтобы они были восприняты и использованы в рамках "нормальных"2 теорий, т. е. могли быть включены в систему социологического знания.
2 Термин "нормальная теория" (Т. Кун) означает систему принятой научным сообществом совокупности постулатов, категорий, методологии исследования.

Амбиции, склад ума, личностные склонности играют не последнюю роль. Это не вопрос о том, что в науке оправдывается субъективизм, но вопрос о выборе своего пути, того, что лучше соответствует индивидуальности исследователя. Обладающий художественным складом ума и образным мышлением предпочтет качественную методологию. Склонный к аналитическому упорядочению и полной ясности во всем скорее изберет количественный подход. Но человек так устроен, что левое (аналитическое) и правое (образно-эмоциональное) полушария его мозга связаны "мозолистым телом". Эта связка позволяет профессионалу использовать обе методологии анализа эмпирических данных, руководствуясь некоторыми общестратегическими принципами.
Генеральные исследовательские стратегии - это стратегии описания, объяснения и понимания соииальной реальности.
Статистическое описание, представительное для больших общностей, охватывает частные, особые их состояния и приметы. Социолог свидетельствует о самосознании общества или некоторых сообществ путем репрезентативных опросов тех, кто составляет данные общности или он описывает частоту событий, инициируемых социальным институтом (например, контент-анализ текстов средств массовой информации), короче - он выполняет функцию профессионального регистратора социальных фактов, предоставляя возможность их осмысливать.
Плотное описание предполагает целостность свидетельств о частных случаях ("кейсах") из общего потока жизни, будь то коллективные образования сообщества (например, жители села) или отдельные люди. Каждый такой случай описывается в социально-культурном контексте, что дает возможность интерпретировать особое как момент общего.
Объяснение предполагает соотнесение интерпретации данных с понятиями, категориями "нормальной" науки, то есть разделяемого научным сообществом представления о социологическом знании. В жесткой методологии оно требует формулирования исходных гипотез, опирающихся на имеющиеся теории, с последующей операционализацией понятий данной теории, в нежестком (качественном) исследовании такое объяснение предполагает концептуализацию в понятиях некоторой теории имеющихся данных.
Понимание как стратегия исследования предполагает интерпретацию событий и фактов так, как они инициировались или осознавались субъектом социального действия. Эта стратегия также может быть реализована и количественными, и качественными методами. Например, факторный анализ позволяет вскрыть латентные структуры массового сознания. Вместе с тем "качественники" имеют здесь преимущество, ибо не связаны предварительными гипотезами столь жестко, как "количественники".
Описание, объяснение и понимание социальной реальности могут быть сфокусированы воедино, если мы используем совмещающие качественный и количественный анализ - интегрирующие стратегии.
В самом общем виде интегрирующая стратегия теоретико-познавательного исследования состоит в том, чтобы в рамках одного исследовательского проекта применить и количественную, и качественную методологию. Возможны разные способы такого совмещения.
• Один способ - углубление интерпретации и понимания данных массового обследования путем извлечения из выборки полярных случаев для кейс-стади. Полярные (контрастные) случаи обнаруживаются в нетипичных сочетаниях свойств (признаков) при статистическом анализе. Исследователь должен либо располагать полным списком обследованных, чтобы осуществить кейс-стади полярных случаев, либо подобрать их аналог. Это нетрудно сделать, если цель исследования сфокусирована на ясно очерченной проблеме. Например, в исследованиях электорального поведения глубокому интервью "подвергаются" голосующие за альтернативные программы (движения, партии, блоки). Массовое обследование дает представительную картину электората, кейс-стади углубляет интерпретацию мотивов поведения избирателей.
• Другой способ - обсуждение методом "фокус-группы" результатов исследования, выполненного, количественными методами. Случай из нашей практики изучения научно-исследовательских коллективов: после анализа данных и объяснения взаимоотношений в группе, трудностей и проблем, связанных с научной работой, мы вынесли эти результаты на обсуждение научных коллективов, в которых проводились исследования. Комментарии, возражения и подтверждения дают хорошие основания для уточнений или дополнительных обоснований полученных выводов.
• Третий способ - от частных случаев - к уяснению их статистической распространенности. Так, финский социолог Э.Хавью-Маньюла исследовала путем нарративного интервью сексуальное поведение мужчин и женщин разных поколений. Было установлено, что возникают некоторые сдвиги культурных норм к определенные исторические периоды. Массовый опрос жителей Хельсинки, проведенный на следующем этапе исследовательского проекта, дал репрезентативную картину изменений в этой сфере обыденных практик. Качественное исследование позволило найти нужные формулировки вопросов (в основном закрытых), а "понимающая" интерпретация ответов, полученных в массовом обследовании, была достигнута уже ранее, на первой стадии проекта.
• Четвертый способ - комбинация включенного наблюдения и массового опроса. Выше приводились такие примеры из отечественной практики. Так, В.Ольшанский вел включенное наблюдение на предприятии, а его коллеги из Института социологии "по наводке" включенного наблюдателя проводили опрос. В нашем последнем исследовании процессов солидаризации в рабочей среде комбинировались и массовые обследования рабочих двух предприятий, и глубокие интервью с профсоюзными лидерами и рядовыми рабочими одного из этих предприятий.
Социальное познание столь многообразно, что вряд ли методы и техники исследований социального могут быть исчерпывающим образом описаны, исследователи постоянно изобретают что-то новое. К тому же социолог нередко использует психологические методики, способен выстраивать стратегию научного поиска достаточно изобретательно. Но подлинные новации опираются, как правило, на глубокое знание разработанных нашими предшественниками методов, техник, исследовательских процедур.

Приложение 1
ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ КОДЕКС СОЦИОЛОГА
I. Общие положения:
Профессиональный кодекс социолога был принят VI Всесоюзной конференцией Советской социологической ассоциации в марте 1987 г.
Российское общество социологов (РОС), созданное в 1991 г., подтвердило следование этому Кодексу, исключив 1-й раздел "Общие положения" как неадекватный современным общественным условиям.
II. Исследовательская деятельность:
1. Социолог проявляет профессиональную компетентность, научную честность и корректность на всех этапах социологического исследования.
2. Руководствуясь идеалом достижения истины, социолог уделяет особое внимание стремлению к максимальной достоверности и надежности социологической информации и выводов, которые делаются на основе анализа этой информации.
3. Как представитель наук об обществе, социолог не допускает того, чтобы при анализе социальных проблем и процессов его личные интересы и другие посторонние влияния препятствовали установлению научной истины.
4. Социолог несет личную ответственность за результаты, полученные им на базе программ и методик других исследователей, а также за использование чужих идей и результатов в собственном научном труде.
5. Плагиат и присвоение в любых формах чужих идей недопустимы и несовместимы с профессиональной деятельностью.
6. Социолог считает своим долгом опираться не только на идеи и результаты прямых предшественников в своей науке, но и на знания, полученные в сопредельных сферах научных исследований.
7. Социолог обязан строить свою исследовательскую деятельность так, чтобы она не выходила за рамки ограничений, связанных с объемом имеющихся ресурсов, познавательными возможностями методов и техники исследования.
8. В отношениях с заказчиками социолог обеспечивает профессиональное решение проблем, строго соблюдает условия, предусмотренные договорными отношениями или обязательствами, принятыми на себя в любой иной форме.
9. Социолог вправе опираться на поддержку и помощь Социологической ассоциации, ее органов и отделений на местах в создании условий для своей исследовательской деятельности, защите своего профессионального достоинства и чести.
III. Научные дискуссии и полемика:
1. Социолог отстаивает свои взгляды, идеи и концепции, невзирая на конъюнктуру и авторитеты. Защита своей точки зрения, проявление научной честности и принципиальности требуют от него нравственной твердости и гражданского мужества, способности вступать в спор с общепринятыми взглядами на то или иное явление общественной жизни, с авторитетами в науке. Предпосылками занятия такой позиции являются прочность личного мировоззрения, наличие четкой нравственной позиции,
2. Отношение социолога к другим идеям и людям - авторам или сторонникам этих идей - отличается терпимостью и уважением. Научная критика и полемика как естественные для науки формы ее развития несовместимы с навешиванием идеологических ярлыков и тем более с любыми попытками сведения счетов, расправы с оппонентами.
3. Повседневную деятельность социолога, его контакты и связи с коллегами характеризуют взаимная поддержка в борьбе за истину, высокая культура чувств, тактичность, общительность и умение вести себя, не роняя достоинства ученого-обществоведа.
IV. Научные публикации:
1. Несмотря на объективную потребность как можно скорее предать гласности полученные новые знания, социолог воздержится от поспешных публикаций, когда их выводы и рекомендации недостаточно проверены и обоснованы.
2. Социологические публикации, особенно если они опираются на эмпирическую базу, помимо соответствия общенаучным требованиям должны содержать информацию, позволяющую профессионально оценить корректность постановки исследовательских задач и достигнутую степень достоверности полученных данных.
Социолог проявит заботу о том, чтобы материалы печати, радио и телевидения, прямо или косвенно использующие результаты проведенного им исследования, также удовлетворяли бы этим требованиям.
3. Уважение труда своих коллег и предшественников, обязательность упоминания доли их участия и связи с публикуемым научным трудом (отчетом об исследовании), благодарность за любую помощь, не дающую право на соавторство, являются непреложными нормами научного общения социолога.
V. Респонденты и обследуемые:
1. Во взаимоотношениях с респондентами социолог будет строго соблюдать гарантии конфиденциальности, неразглашения сообщенных респондентами сведений. Исключение составляют случаи, когда это не предусматривается программой сбора данных, о чем респонденты (обследуемые) должны быть заблаговременно поставлены в известность.
2. Закон социологической деятельности - не допускать использования методов, техники, процедур, ущемляющих достоинство личности респондентов (обследуемых), их интересы.
VI. Ответственность за нарушение профессионального кодекса социолога:
1. Вступление в РОС является одновременно актом принятия на себя ответственности и обязательств, вытекающих из положений и требований профессионального кодекса социолога.
Социолог обязуется охранять честь своего профессионального сообщества, он не станет использовать членство в РОС таким образом, чтобы это могло нанести ущерб общественной репутации РОС.
2- Член РОС, нарушивший профессиональный кодекс, а тем более умышленно уклоняющийся от соблюдения его положений и требований, подлежит моральному порицанию и критике со стороны своих коллег и в особых случаях подвергается наказанию в соответствии с Уставом РОС.
3. Случаи нарушения профессионального кодекса социолога предаются гласности на общих собраниях (конференциях) членов РОС и в соответствующих изданиях РОС.



<<

стр. 3
(всего 3)

СОДЕРЖАНИЕ