<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

7 Там же.-С. 198,213
8 Штомпка 77. Теоретическая социология и социологическое воображение. - Социологический
журнал, 2001, № 1. - С. 148-149

32
воображение, чтобы они научились видеть невидимое как в большой политике, так и повседневной жизни, в самом обыденном.
Рассмотрим, к примеру, ныне часто встречающее - девушка-студентка курит сигарету. Проявим немного воображения и зададим лишь несколько возможных вопросов.
Курит ли девушка только из желания собственно покурить или это может быть определенный символ? Символ, скажем, взрослости, самостоятельности, независимости. А может это символ свободы самовыражения? Типа: "Я сама". Или символ сексуальности, навеянный нынешними российскими рекламами табачных изделий? А может быть это просто символ того, что "я своя, я такая, как все"? Сегодня практически все мои друзья курят, и я не хочу быть негативным символом -"белой вороной".
Какова функция этого акта: потребность в табаке или, может быть, в общении с молодыми людьми! Какова роль в этом социальных структур, насколько они могут организовать формальное и неформальное общение молодежи? Можно высказать гипотезу, что с исчезновением многих официальных структур, организовывавших досуг, теперь молодежи приходится самим "тусоваться", а курение функционально-психологически помогает снять налет прежней заорганизованности и строгости, сопутствовавших подобного рода мероприятиям. А какова дисфункция курения, как для самой девушки, в частности, для её здоровья, возможного её потомства, так и для окружающих? В нашей нынешней культуре курение "общественно приемлемо", однако в ряде культур (США, ряд стран Европы) курение считается дисфункциональным не только для здоровья, но и для делового общения. Каковы в этом случае функциональные альтернативы курению?
Можно посмотреть на курение девушки глазами людей с различными жизненными мирами. Как, например, оценивают этот акт сверстники девушки, причем юноши отдельно, а девушки отдельно? Как отнесутся к нему родители девушки и люди ещё более старшего поколения? Если девушка приехала из деревни в город на учебу, то как на неё посмотрят её одноклассники, с которыми она не виделась два-три года?
Любая микросоциальная практика осуществляется лишь в контексте более широких социальных и экономических отношений. Какова марка сигарет? Можно ли по ней определить социальное положение девушки, из какой она семьи? А может ли сигарета рассказать о материальных возможностях курящей? Социологии знают, как трудно выявлять реальные доходы представителей изучаемой социальной группы (те, у кого они высокие, склонны их занижать, а люди с низкими доходами, напротив, их завышают). Марка сигареты в этой связи может явиться своеобразным маркером социального статуса девушки, её доходов.
Можно посмотреть на этот акт и с позиций присутствия в нем рационального компонента. Закуривая сигарету, рассчитывала ли девушка привлечь к себе внимание окружающих или это произошло у неё практически неосознанно - в силу привычки? А может быть девушка закурила под влиянием аффекта, вызванного, скажем, провалом на экзамене? Ведь табак - это наркотик, оказывающий определенное стимулирующее (успокаивающее) влияние на мозг.
Подобные вопросы можно продолжать и продолжать. Их характер будет зависеть от того, в какой парадигме работает исследователь и собственно от его социологического воображения.
Вопросы на развитие социологического воображения:

33
1. Сейчас широкое распространение во всем мире получают рестораны типа
Макдональдс. Как практика быстрого обслуживания влияет на нашу социальную
жизнь? Сказалась ли она как-то на функционировании Вашего университета?
2. Какое исследование можно провести для выявления реальных доходов
студентов? Как Вы полагаете: какой учебник предпочтут купить студенты: учебное
пособие (краткий курс), позволяющие удовлетворительно сдать экзамен, или
серьезный учебник-справочник, который будет в 5 - 10 раз дороже, однако может
оказаться полезным не только для сдачи экзамена, но и в будущей профессиональной
работе?
3. В учебном процессе все более широко используются тесты. Каковы их
функции? Не становятся ли тесты функциональными альтернативами других видов
занятий? Какое влияние эти проверки оказывают, по Вашему мнению, на
ментальность студентов?
Основные термины и выражения:
Полипарадигмальность, макросоциология, микросоциология, теория среднего
уровня, парадигмы, интерпретация парадигмы, структурно-функциональная
парадигма, интегральная (объединительная) парадигма, методология, классическая
методология, неклассическая методология, постнеоклассическая методология,
самоорганизующаяся система, социологическое воображение, символ, функция,
нефункциональность, дисфункция, функциональная альтернатива,
натуралистичность, отраслевая социология
ЛИТЕРАТУРА
Бауман 3. Мыслить социологически. М., 1996.- Введение и глава 12
Бергер П.Л. Приглашение в социологию. М.: Аспект Пресс, 1996. - Главы 1, 2, 8
Волков Ю.Г., Мостовая И.В. Социология. М.: Гардарика, 1998. -Рекомендуются темы 1 и 2
Гидденс Э. Социология. - М.: Эдиториал УРСС, 1999. - Глава 1
Медушевский А.Н. История русской социологии. М.: Высшая школа, 1993. -Рекомендуется как дополнительная литература. В учебном пособии показано влияние русской социологии XIX - начала XX вв. на мировую науку
Миллс Ч.Р. Социологическое воображение. М.: Издательский Дом NOTA BENE, 2001
Монсон Пер. Лодка на аллеях парка. Введение в социологию. М., 1995. -Разделы 1-4
Общая социология: Учебное пособие / Под общ. Ред. А.Г. Эфендиева.- М.: ИНФРА-М, 2000. - Глава 1
СмелзерН. Социология. М.: Феникс, 1994. -Глава 1
Социология. Основы общей теории. Учебник для вузов. Под ред. Г.В. Осипова. М., Аспект-Пресс, 1998. - Рекомендуются главы 1 и 2
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Фролов С.С. Основы социологии. М.: Юристь, 1997. Главы 1 и 2
Штомпка П. Теоретическая социология и социологическое воображение. - Социологический журнал, 2001, № 1

34
Ядов В.А. И все же умом Россию понять можно. - Россия: трансформирующееся общество. М.: Канон-Пресс-Ц, 2001. - В статье речь идет о наиболее популярных и перспективных социологических парадигмах.
Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности. - М.: "Добросвет", 1998. - Рекомендуется глава I
Farley J.E. Sociology. - Prentice Hall, 1998, chapter one "Sociology: The Discipline"; chapter two "How Sociology Is Done"
Ritzer G. Classical Sociological Theory. - McGraw-Hill Higher Education, 2000, chapter 1 "A historical sketch of sociological theory: the early years"; chapter 2 "A historical sketch of sociological theory: the later years"
Schaefer R.T. Sociology. - McGraw-Hill Higher Education, 2001, chapter one "The Sociological perspective"

35
Тема 3. ПЕРВЫЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ: ОБОСНОВАНИЕ "ОБЪЕКТИВНЫХ" ЗАКОНОВ
1. О. Конт: создание позитивистской социологии
2. Индивиды в системе порядка и прогресса (по мотивам контовских
идей)
3. Г. Спенсер: обоснование структурно-функциональной эволюции
общества
4. Власть, возможности её демократизации (в контексте взглядов Г.
Спенсера)
5. Первые российские социологи: поиски решающих факторов
общественного развития
Первые социологи - О. Конт и Г. Спенсер - стремились к тому, чтобы создать такую науку об обществе, которая, подобно физике или биологии, могла бы открывать и обосновывать законы общественного развития. Такие законы, с их точки зрения позволили бы гармонизировать общественные отношения. Ведь и руководители, и руководимые тогда могли бы знать, как надо поступать, чтобы в обществе утвердились благополучие и порядок.
1. О. Конт: создание позитивистской социологии
Основоположником социологии, как самостоятельной науки считается французский обществовед Огюст Конт. О. Конт стремился к тому, чтобы создать доказательную, общепризнанную, "позитивную" (научную) социальную теорию "водворения мира", "укрепления общественного порядка", "улучшения положения низших классов". По его словам, эта теория должна быть "точной, естественной наукой", опираться на методы, которые бы позволили результаты одного исследователя перепроверить и подтвердить или опровергнуть другим исследователем.
Огюст Конт (Comte) - французский социолог и философ, родоначальник новой позитивной социальной науки, которая, по его мнению, должна была освободить научное знание от умозрительной философии (метафизики) и теологии. По Конту, позитивные знания - это "истинно доступные нашему уму и полезные для нас" знания, которые противостоят фантастическим представлениям, а также здравому смыслу ввиду его ограниченности и противоречивости.
О. Конт родился 19 января 1798 г. в семье служащегося, занимавшегося сбором налогов. В 1817 он становится секретарем и "приемным сыном" известного философа, социалиста-утописта Сен-Симона, с которым сотрудничает в подготовке к изданию сочинений в течение семи лет.
По оценкам современников, О. Конт отличался фотографической памятью. Основные сочинения - шеститомный "Курс позитивной философии" (1830-1842); "Система позитивной политики"; "Дух позитивной философии" - он написал, полагаясь исключительно на свою память. Среди других работ: "Рассуждения о позитивизме в целом ", "Позитивистский катехизис ", "Призыв к консерваторам ", "Субъективный синтез ".
О. Конт был весьма неординарным человеком и в науке, и в жизни. Ученый имел серьезные проблемы человеческого общения и восприятия

36
окружающего мира в целом. По своей инициативе Конт порывает с Сен-Симоном, рассорившись с ним. Заявленная им серия из 72 публичных лекций о позитивизме, которая привлекла внимание многих обществоведов, была прервана после третьего выступления. У него не сложилась преподавательская карьера (с ним не был продлен контракт на преподавание). Личная жизнь также не заладилась. Возможно, основной причиной тому было самомнение ученого о себе, как о высшем социологе-проповеднике новой позитивистской религии, призванной утвердить в человеческих отношениях порядок и прогресс. Идеалы позитивизма рассматривались Контом как высшая и единственная самоценность: им был составлен список "позитивистского чтения", включавший порядка 100 произведений (предполагалось, что вся остальная литература вообще не имеет значение для судеб человечества). Тем не менее, несмотря на социальную отчужденность, нетерпимость к другим научным теориям и мнениям, подчас граничащую с фанатизмом, позитивистские идеи Конта были подхвачены и получили развитие в трудах ученых-обществоведов не только во Франции, но и в России, Великобритании и других странах мира.
О. Конт умер 5 сентября 1857 г. После его смерти было опубликовано четырехтомное "Завещание Огюста Конта ".
Поиск объективных законов социального развития
По Конту, позитивная социальная теория должна опираться на научные методы, которые бы позволили результаты одного исследователя перепроверить и подтвердить или опровергнуть другим исследователем, как это имеет место в естественнонаучных теориях.
Какими могли быть в то время методы анализа общества? Только теми, которые использовались естественными науками. Других просто не было. Поэтому не удивительно, что Конт при создании науки об обществе принял на вооружение эмпирические методы, характерные для естествознания:
- метод наблюдения - собирание, тщательное описание и объяснение
фактов с целью выявления устойчивых, повторяющихся связей между
явлениями. Ученый отмечал, что наблюдение, взятое само по себе, ничего
не значит для позитивной социальной теории. Само наблюдение должно
быть основано на принципах теории, его результаты должны быть
проанализированы опять-таки с позиций определенной теории, что в итоге
позволяет устанавливать устойчивые связи - законы;
- метод эксперимента, имея в виду косвенный, опосредованный
эксперимент в виде исследования общественных аномалий (войн,
революций), полагая, что по болезни общества можно судить и о его
норме;
- метод сравнения "различных последовательных состояний
человечества". По Конту, можно сравнивать общества и культуры в
разных частях мира, разные стадии развития конкретного общества,
общественное положение различных классов, а также исторические и
культурные памятники, традиции и обычаи.
Контовский позитивизм, по существу, представляет синтез эмпирического исследования и его теоретического обобщения. Исследование и теоретизирование -два способа познания социального мира. При этом сам ученый особо подчеркивал,

37
что эмпирическое исследование имеет подчиненное значение по отношению к теории.
Не удивительно, что на структуру его теории сильное влияние оказала одна из естественных наук - физика. "Социальная физика" - таково первое определение, которое ученый дает социологии как позитивной науки. По аналогии с разделами физики Конт подразделил социологию на "социальную статику" и "социальную динамику". Первая была сфокусирована на изучении того, как части {структуры) общества, функционируют, взаимодействуют друг с другом по отношению к обществу в целом. Прежде всего, он рассматривал, как функционируют основные институты общества (семья, государство, религия), обеспечивая социальную интеграцию. В кооперации, основанной на разделении труда, он видел фактор утверждения "всеобщего согласия". Эти идеи Конта в последствии будут развиты учеными, представляющими структурный функционализм в социологии и изучающими главным образом институты и организации общества.
Социальная динамика была посвящена осмыслению проблем социального развития и политики изменений. Ученый стремился создать, по своим собственным словам, "абстрактную историю" без имен и без отношения к конкретным народам. По Конту, каждая стадия в развитии человечества подготавливает следующие стадии. Поэтому настоящее органично связано как с прошлым, так и с будущим. Сегодня эти идеи, разумеется, на принципиально новом уровне разрабатывают социологи, чей интерес находится в сфере изучения социальных изменений.
Подобно тому, как физика занималась открытием законов движения материи, социология была призвана открывать законы социальных перемен. В открытии объективных, "истинных законов общества", первые социологи видели свое призвание. Сам Конт полагал, что ему удалось открыть ряд законов.
Законы, обоснованные О. Контом
Закон классификации наук определяет иерархию позитивных наук. В ней отражена последовательность достижения различными отраслями знаний позитивного состояния: математика - астрономия - физика - химия - биология -социальная физика (социология), т.е. позитивная наука об обществе. В работах последнего периода жизни к этому списку Конт добавляет ещё одну "позитивную науку" - мораль. "Сфера морали, - писал он, - более специфична, более сложна и более благородна, чем та, что есть у социологии". Включив мораль в позитивные науки, ученый вообще провозглашает позитивизм религией. "Позитивизм становится в истинном смысле этого слова религией; единственной религией, которая реальна и совершенна и потому её предназначение состоит в замене всех несовершенных и временных систем", - заключает он.
Заметим, что предложенная классификация основывается на структурных связях наук, а не генетических, что в целом было характерно для метафизических взглядов на науки в первой трети XIX века.
Закон двойной эволюции обосновывает прямую зависимость уровня социального прогресса от состояния развития позитивных наук. Иными словами, чем выше уровень развития наук в обществе, тем оно, по Конту, находится на исторически более высокой стадии.
Закон трех стадий интерпретирует основные этапы развития человеческого мышления, всех социокультурных реалий, включая отрасли научного знания, а также самих обществ. Так, трем стадиям развития человеческого ума - теологической, метафизической и позитивной - соответствуют три аналогичные

38
стадии исторического развития человечества. Первая, охватывающая древность и раннее средневековье, характеризуется господством религиозного мировоззрения и, соответственно, "абсолютного знания": все явления природы и общества объясняются сначала через влияние находящихся в них потусторонних сил (фетишизм), затем множества богов (политеизм) и, наконец, - одного бога (монотеизм). Вторая отмечается выдвижением в центр общественной жизни философов-метафизиков, которые все трактуют с позиций либо "сил природы", либо "воли людей". Третья - высшая, начавшаяся в XIX в., утверждается на основе научного, позитивного сознания в обществе. Наступает расцвет наук, на смену аристократии приходит социократия - социологии-проповедники, предназначение которых состоит в поиске и обоснование конкретных и абстрактных законов. Первые вырабатываются индуктивно на основе эмпирических исследований, вторые (более важные!) - дедуктивно с помощью теоретических обобщений. Они позволяют разрешить кризис социальный с помощью научно обоснованной, позитивной политикой. Кризис в менталитете и духовной жизни людей также разрешается путем замены старой, традиционной религии с Богом на "религию человечества". Торжество позитивных наук, по Конту, неизбежно предопределяет эволюционный прогресс в направлении утверждения позитивного общества, как цели, которая желанна для всех политиков, овладевших законами социальных изменений.
2. Индивиды в системе порядка и прогресса (по мотивам коптовских идей)
Как правило, все социологи демонстрировали значимость своей теории, её методов на примере более детального исследования конкретных социокультурных реалий - отдельного случая. Представляется, О. Конт в своих произведениях весьма рельефно показал, как "работают" обоснованные им законы в отношении движения индивидов к позитивному обществу, олицетворяющему собой систему порядка и прогресса одновременно.
Как считал ученый, человек сам по себе несовершенен. Его поведение детерминируется скорее "низшими" проявлениями эгоизма, чем "высшими" соображениями альтруизма. Природные инстинкты порождают негативные импульсы, эгоистические мотивы и соответствующие деструктивные действия в отношении общества. В конечном итоге, они создают предпосылки несвободы индивида, его социальной слабости и незащищенности перед лицом интеллектуальной анархии, морального и политического беспорядка. Негативные импульсы не могут контролироваться изнутри самим индивидом, но на них можно воздействовать извне со стороны общества и его структур. Более того, последние (прежде всего семья и религия) потенциально могут вырабатывать альтруистические мотивы поведения. Но чтобы их потенциал был полностью реализован нужны еще исторические основание в виде позитивизма. С точки зрения ученого, теологическая стадия способна обеспечить порядок, но не прогресс. Метафизическая наоборот - прогресс без порядка. Позитивизм же позволяет утвердить как порядок, так и прогресс, причем впервые с рациональной свободой индивида: "настоящая свобода ничто иное, как рациональное подчинение законам природы", - заявляет ученый. Более того, позитивизм привносит ещё один фактор интеграции людей в систему порядка и прогресса - разделение профессиональной занятости, которое обеспечивает взаимозависимость

39
индивидов на уровне позитивных эмоций, чувств и в конечном итоге любви друг к другу. "Девиз позитивизма - Любовь, Порядок, Прогресс", - утверждает О. Конт.
Обращаясь к последующим поколениям социологов, Конт поставил перед ними долговременную задачу: важно искать и обосновывать законы и закономерности! И социологи пытались найти причинно-следственные закономерности развития общества, экономических и политических реалий. В России приверженцами объективных законов были М.М. Ковалевский, Г.В. Плеханов, В.И. Ленин, советские обществоведы; в Америке - такие известные социологии, как Г. Мид, Т. Парсонс и некоторые их ученики.
Идеология теорий, основанных на объективных законах, состоит в том, что, опираясь на прошлое и настоящее, можно верно, "научно" предвосхищать будущее. Коль скоро законы объективны, они с "железной неизбежностью" обеспечивают практическое воплощение "научного предвидения" в жизнь. Вожди, элиты, массы, будучи "вторичным, производным фактором", своими конкретными политическими действиями могут лишь ускорить или замедлить ход общественного развития, идущего-де в направлении универсальных образцов развития, единой цивилизации.
Однако очевидные факты свидетельствуют, что объективные законы исторического прогресса не подтверждались реальными социально-экономическими и социально-культурными процессами. Сохраняют свою специфику европейская, северо-американская, латино-американская, афроазиатская и другие цивилизации.В чем тут дело? Очевидно, необходимо сегодня признать, что социологические теории, основанные на жестких "объективных законах", имеют ограничения во времени и в пространстве. Многие из них не оказались столь универсальными, как это полагали их создатели и последователи. Другие были опровергнуты социальными фактами, взятыми из другого социокультурного контекста. Как отмечает известный российский социолог В.А. Ядов, "более существенно то обстоятельство, что каждая страна, каждое общество включается в общемировой социальный процесс своим неповторимым путем"1.
Проблему отличия общественных наук и теорий от естественных, соответственно, законов общества и природы, мы ещё рассмотрим подробнее. Сейчас же снова вернемся к первым социологам. Их теоретическое наследие, во многом не востребованное учеными и политиками до сих пор, позволяет не только осознать современную значимость их научной и просветительской деятельности, но и глубже понять нынешние реалии в России и других странах.
3. Г. Спенсер: обоснование структурно-функциональной эволюции общества
На позициях социального номинализма стоял и английский социолог Г. Спенсер. Физико-нравственная конституция индивида, постоянно воспроизводящая в его сознании потребность наибольшего счастья, является, по его мнению, основным двигателем социальной и культурной эволюции. При этом Спенсер исходил из того, что общество сводится к сумме составляющих его индивидов: каковы люди - таково и общество. Такая позиция получила название
1 Ядов В.А. И все же умом Россию понять можно. - Россия: трансформирующееся общество. М.: Канон-Пресс-Ц, 2001. - С. 10

40
социального номинализма. Как будут показано ниже, она обрела широкое распространение как в европейских странах, так и в России, Америке, хотя, разумеется, в различных формах.
Герберт Спенсер (Spencer) - английский социолог, один из основоположников структурного функционализма в социологии. В традициях позитивистской социологии, а также опираясь на исследования Ч. Дарвина, социолог предложил весьма оригинальную эволюционную теорию общества, которая объясняла социальные изменения, характер общества законом усредненного уровня развития его членов.
Г. Спенсер родился 27 апреля 1820 года в Англии. Получив техническое образование, он почти десять лет проработал инженером на железной дороге. В свободное от работы время Спенсер продолжил самообразование и начал публиковать научные работы. В 1848 году он становится редактором журнала "Экономист", в котором публикует ряд своих работ. Так началась его карьера как ученого. Однако Спенсер никогда не защищал диссертаций и не имел ученых степеней.
Особый интерес для Спенсера представляло сравнительно-историческое изучение стадий развития различных обществ. Результатом чего стало многотомное исследование как древних, так и современных ему обществ. Среди других наиболее известных работ ученого: "Социальная статика", "Синтетическая философия", трехтомный труд "Принципы социологии", "Изучение социологии", "Грехи законодателей", "Личность и государство", "Принципы этики".
Спенсер подобно О. Конту был очень трудным человеком для окружающих. Ч. Дарвин упрекал его в нежелании читать труды других исследователей. Сам Спенсер по этому поводу говорил: "Всю мою жизнь я был мыслителем, а не читателем". Это, несомненно, сказалось на характере ряда высказанных идей ученого. Некоторые из них столь радикальны, что не могут быть приемлемы современными социологами.
Умер Г. Спенсер 8 декабря 1903 г.
Развитие социологии и её принципов
По словам Г. Спенсера, социология есть наука об "изучении структурных и функциональных изменений, которые проходят общества". По существу ученый предопределил зарождение и становление структурного функционализма в социологии.
В принципе Спенсер воспринял позитивизм О. Конта. Однако противоположность Конту он сделал акцент не на использовании достижений физики, но, прежде всего, биологии и психологии. Так, ученый исходил из того, что все социальные действия, в конечном счете, детерминированы основными биологическими законами, которые предопределяют жизнь и поведение людей. По его мнению, биологические и социальные организмы развиваются по общим принципам, что проявляется в тенденциях их развития, в характере взаимовлияния структур и функций. Из психологии Спенсер взял постулат о том, что процесс обучения индивида одновременно способствует развитию контроля над его чувствами и желаниями. На этом основании ученый делает вывод, подтверждая его

41
и эмпирическими данными, о том, что современные люди более альтруисты, чем люди, жившие в примитивных обществах.
Социолог особо изучал пристрастия, которые невольно могут проявляться при проведении эмпирических исследований. В частности, он отмечал, что пристрастие может быть вызвано следующими факторами: образованием, патриотизмом (или антипатриотизмом), социальным положением исследователя, политическими предпочтениями, религиозными взглядами.
В этой связи Спенсер сформулировал и обосновал, по его мнению, основополагающий принцип социологии - "свободы от оценочных суждений", который предполагал разделение того, что есть в действительности, что подтверждается фактами и может быть эмпирически перепроверено другими исследователями, от того, что желательно с позиций социальных групп, политических движений или религиозных (идеологических) воззрений. С момента своего возникновения социология формировалась как ценностно-нейтральная наука. Последователи Спенсера исходили из того, что ученые-социологи должны быть беспристрастными исследователями, т.е. независимыми от каких-либо идеологических или моральных соображений. За этот принцип до сих пор ратует большинство социологов, видя в нем залог научной объективности, беспристрастного изучения социальных и культурных реалий.
Эволюционная теория
По мнению Спенсера, все элементы Вселенной - неорганические, органические и надорганические (социальные) эволюционируют в единстве. Социология же призвана изучать, прежде всего, надорганическую эволюцию, которая проявляется в развитие обществ, в количестве и характере разного рода общественных структур, их функциях, в том, на что собственно нацелена деятельность политических, церковных, профессиональных, обрядовых учреждений. Она исследует то, как "постоянно накапливающиеся и усложняющиеся над-органические продукты, вещественные и духовные, образуют новый класс факторов, которые становятся все более и более влиятельными причинами изменений"2.
По Спенсеру, эволюция предполагает прогрессивное изменение, развивающееся по трем направлениям:
1) менее связанные формы общественной жизни становятся более
сцепленными, иными словами, происходит их интеграция;
2) одновременно осуществляется движение от однородности к
разнородности, т.е. увеличивается дифференциация;
3) наконец, эволюция предполагает движение от неупорядоченности к
порядку, от неопределенности к определенности.
Через призму этих трех критериев - интеграции, дифференциации и определенности - Спенсер рассматривает эволюцию конкретных обществ и их структур. Причем, по его мнению, эволюция одновременно приводит к изменениям, как в структурах, так и в их функциях. Дифференциация структур, например, сопровождается увеличивающейся дифференциацией функций.
! Спенсер Г. Синтетическая философия. Издательство "Ника-Центр", Киев, 1997.- С. 253

42
Так, на основе этих трех критериев Спенсер выделяет четыре типа обществ. "Общества могут быть распределены прежде всего по степени их сложности, -пишет он, - как простые, сложные, двойной сложности и тройной сложности"3.
Для простых обществ характерна несвязность социальных реальностей (отношения между дикарями, которые по существу ничем не отличаются от отношений у животных).
Вторые - сложные общества, в которые присутствует иерархическая система управления, дифференцированная социальная структура, разделение труда.
Третьи - общества двойной сложности. Здесь в политической сфере можно наблюдать более развитые и стабильные правительства. Право отделяется от религии и традиций: "...возникает собрание законов несомненно человеческого происхождения; хотя эти законы и обретают авторитет, основанный на уважении к людям, издавшим их, и к поколениям, одобрившим их, однако они не имеют священного характера законов божественного происхождения: закон человеческий дифференцируется от закона божьего"4. Углубляется экономическое разделение труда, что находит проявление в росте сфер научного знаний, искусств и т.д.
Четвертые - общества тройной сложности. По Спенсеру, это наиболее развитые современные страны мира, а также будущие общества, в которых функции государства сведены до "охраны членов общества от возможности нанесения вреда друг другу, причем здесь принимается во внимание не только непосредственный вред, но и вред отдаленный: всякое нарушение равенства"5.
В рамках данной классификации Спенсер подразделяет общества на военные и промышленные. По мере возрастания структурной сложности общества, его военные характеристики уступают место промышленным. Однако принципиально важно подчеркнуть, что Спенсер не допускает однолинейной эволюции от военного к промышленному обществу. Социолог признает возможность общественной регрессии - промышленное общество может приобретать параметры военного, особенно при международных столкновениях.
В военном обществе армия и народ слиты воедино, для него характерен тотальный контроль над индивидами, жесткая социальная иерархия, принудительное участие граждан в общественном производстве, которые должны выполнять определенные функциональные обязанности. Все социальные структуры, задействованные в них люди, подчинены, в конечном счете, выполнению военных функциям общества: "Подобно тому как воля солдата настолько подавляется, что он во всех обстоятельствах является простым исполнителем воли своего офицера, так и воля гражданина во всех видах деятельности, как общественной, так и частной, руководится волею правительства"6.
В промышленном обществе структуры и функции более интегрированы, дифференцированы и упорядочены. Принципиально иная система социального контроля предполагает, что люди более свободны в исполнении социальных функций и лишь не должны делать определенные вещи. Управление более децентрализовано и демократично. Общественные отношения основываются на "добровольной кооперации, при котором взаимный обмен услугами не имеет принудительного характера и ни один индивид не подчиняется другому"7. В
3 Там же.-С. 295
4 Там же.-С. 352
5 Там же. - С. 362
6 Там же.-С. 296
7 Там же. - С. 296

43
промышленных обществах усиливается социальная и профессиональная дифференциация людей. Вместе с тем, "потребности промышленного типа исключают возможность деспотически контролирующего деятеля"8.
Заметим, что в самых общих чертах Спенсер поставил вопрос о непредвиденных негативных последствиях, о латентных (скрытых) функциях политической организации, которая, с одной стороны, "прямо способствует благосостоянию, удаляя те препятствия для сотрудничества, которые возникают из-за антагонизма индивидов". Однако, продолжает социолог, с другой стороны, "организация предполагает известные ограничения индивидов, и эти ограничения могут достигнуть таких крайних пределов, что сделаются хуже анархии со всеми её бедствиями. Политический контроль косвенно сопряжен с невыгодами как для тех, в курах которых он находится, так и для тех, над кем он практикуется"9.
Законы, обоснованные Г. Спенсером
В рамках эволюционной теории Спенсер обосновывает закон детерминированности общества усредненным уровнем развития его членов, согласно которому основополагающие структурно-функциональные изменения происходят в обществе лишь по мере того, как адекватные изменения происходят в среднем уровне всестороннего развития его членов. Иными словами, люди в своей массе должны адекватно дорасти до этих изменений в культурном, научном, интеллектуальном, демократическом отношениях. И особенно - в плане жизни в условиях большей интеграции и дифференциации социальных структур, большей упорядоченности общественных отношений посредством неукоснительного следования законам. Также адекватно должна измениться природа человека в направлении смягчения нравов.
Закон выживания сильнейших и лучших. Спенсер распространял его не только на отдельных индивидов, но на общества в целом, их структуры и функции. Так, индустриальное общество как более совершенное приходит на смену военному. Социолог приводит многочисленные эмпирические свидетельства тому, что моногамная семья заменила полигамные формы брака именно благодаря утверждению более совершенных отношений между мужчиной и женщиной, между родителями и детьми.
4. Власть, возможности её демократизации (в контексте взглядов Г. Спенсера)
По Спенсеру, характер власти, исходящее от нее добро или зло, зависит в конечном счете от "среднего уровня человеческого развития в данное время" и потому "несправедливость правительства может существовать при помощи народа, соответственно несправедливого в своих чувствах и действиях"1 .
Идейная основа этих суждений - вера в принципы эволюционизма, социальную преемственность, постепенное изменение природы человека, преодоление её агрессивности через адаптацию людей к процессу образования и развития обществ: "свирепые свойства индивидов, вызванные самим процессом образования обществ, перестают быть необходимыми и исчезают, - писал он. - В то время как приобретенные выгоды сохраняются как неизменное достояние,
8 Там же. - С. 358
9 Там же.-С. 331,332
10 Спенсер Г. Социология как предмет изучения. Т.2, Спб. 1896.- С. 268,401

44
соединенное с ними зло убывает и постепенно исчезает"11. В этой связи социолог выступал против политического ускорения общественного прогресса, заявляя, что любые попытки искусственно подтолкнуть социальную эволюцию с помощью, например, политики регулирования спроса и предложения, или радикальных политических реформ без учета свойств членов, составляющих общество, должны обернуться катаклизмами и непредсказуемыми последствиями. Вмешательство в естественный порядок природы, отмечал Спенсер, нередко оборачивается тем, что никто не может предсказать конечных результатов. "И если это замечание справедливо в царстве природы, то оно еще более справедливо по отношению к социальному организму, состоящему из человеческих существ, соединенных в единое целое"12. На этом основании социолог не принял идею революционного перехода ни к социализму, ни к либерализму, хотя сами идеалы свободы индивида от государства были для него высшей ценностью. "Социальному развитию,- писал он,- значительно больше способствовала индивидуальная активность людей и их добровольная кооперация, чем работа под контролем правительства"13.
Если попытаться применить теорию Спенсера к анализу современных российских реалий, то получается картина с удручающими перспективами. Во-первых, для перехода страны к демократии, основанной на правопорядке ("определенной и связной разнородности"), необходимо, по существу, ждать пока заработает и даст конкретные результаты объективный, причинно-следственный закон детерминированности общества усредненным уровнем развития его членов. Однако не является ли это своеобразной идеологической абсолютизацией фатальной формы протекания исторического процесса? Так ли уж "объективен" этот закон?
Во-вторых, надо опять ждать изменений доставшейся нам по наследству самой природы "советского человека", выражающейся, в частности, неприятием и неисполнением каких бы то ни было законов. Если, например, в Америке или Европейских странах свобода и закон едины и для всех, то в России многими гражданами свобода мыслится вне закона, который исполняется лишь иногда и выборочно в отношении людей социально и экономически незащищенными, с низким социальным статусом.
Однако вспомним первых европейских переселенцев в Америку. Все ли они были в ладах с законом? Где те силы или факторы, которые изменили авантюристическую природу этих людей? Что заставило их признать нужду в защите закона? Могут ли россияне сегодня найти в себе (или добыть извне) силы, которые обеспечат добровольное, участливое соблюдение закона и причем всеми? Сегодня можно лишь констатировать, что законы плохо функционируют: им не подчиняются ни преступники, ни чиновники, ни собственно органы, "обеспечивающие" правопорядок.
В-третьих, чтобы перейти к более демократическим структурам власти и более эффективным функциям, нужно добиться не просто законопослушания, а утверждения законов, адекватных уровню развития индивидуальной свободы человека. Плохие и неудачные законы лишь порождают деструктивность и зло: "некомпетентный законодатель,- замечает Спенсер,- постоянно увеличивает человеческие страдания, пытаясь их уменьшить"14. Более того, плохие законы могут повлечь регрессивную эволюцию личности человека, что может проявиться
11 Спенсер Г. Синтетическая философия. Издательство "Ника-Центр", Киев, 1997.- С.331
12 Спенсер Г. Грехи законодателей. - Социс, 1992, № 2.- С. 135
13 Там же.-С. 135
14 Там же.-С. 131

45
не сразу, а как отдаленный результат. "Каждый закон, - пишет Спенсер,-направленный на изменение человеческого поведения, принуждая, сдерживая или способствуя ему, постепенно воздействует таким образом, что происходит изменение самой природы человека. Кроме любого немедленного эффекта, законы дают и отдаленный результат, большинством игнорируемый, - изменение самой личности человека, желательное или нет"15.
Самый беглый взгляд на российскую историю свидетельствует, насколько невежественны были наши законодатели, не учитывавшие мировой социологический опыт. То, видите ли, "караул устал" и потому законодательный орган власти вообще был упразднен, его заменила революционная целесообразность; то во имя политики достижения "единства народа" и "высшей социальной справедливости" устанавливались фиксированные цены на продукты, в результате чего полки магазинов пустели; то провели "ваучеризацию" страны с целью формирования института частной собственности - "как в США" - с известными результатами.
Наконец, в-четвертых, следование духу спенсеровской эволюционной теории означает, что политическая борьба за власть и даже конкретные избирательные кампании принципиального смысла не имеют. Будет ли президентом страны В. Путин или А. Зюганов, Г. Явлинский или В. Жириновский, или большинство в законодательных органах власти составят коммунисты или партии либеральной ориентации - все едино: эволюция и, следовательно, прогресс в экономических и политических институтах, их функциях по большому счету станет возможен лишь тогда, когда качественно вырастет средний уровень человеческого потенциала российского общества. Но разве российская или американская история не знает фактов, когда благодаря политическому или интеллектуальному лидеру осуществлялись скачки, буквально прорывы в эволюционном развитии? Достаточно вспомнить "новый курс" Ф. Рузвельта или "оттепель" Н. Хрущева, или крах монополии КПСС на власть, предопределенный деятельностью А. Сахарова и его сторонников.
Лишь некоторые поставленные вопросы и контраргументы свидетельствуют, что теорию Спенсера нельзя абсолютизировать, и к мрачным выводам о долговременном эволюционном приобщении России к цивилизованным, свободным обществам следует отнестись критически. Действительно, рассматриваемая теория (как и любая другая!) не универсальна. Однако её выводы о деструктивное(tm) произвольных (тем более революционных) манипуляций со структурами общества, смены их функции до сих пор актуальны. Бесспорно, в социодинамике России возможности революционного компонента ограничены, если не исчерпаны. Вспомним, каким крахом обернулись попытки "догнать и перегнать Америку", построив коммунизм в пику "загнивающему Западу", или за десять лет обеспечить всех россиян индивидуальным жильем. Аналогично, политика скачка в предоставлении свободы и суверенитета по принципу "берите, сколько можете" обернулась ростом национализма, нефункциональностью и дисфункциональностью многих политических и экономических структур, включая центр, что вызвало увеличение зон социального бедствия. Так, может быть, Спенсер прав по большому счету: "тише едешь" к демократической власти "дальше будешь"?
И последнее замечание. Спенсер считал, что в движении к демократической власти без политической организации обойтись никак нельзя. Но при этом важно, чтобы мера политического контроля не подавляла функциональность индивидов.

15

Там же.-С. 134

46
"Политическая организация, постоянно распространяясь на все большие массы, прямо способствует благосостоянию, удаляя те препятствия для сотрудничества, которые возникают из антагонизма индивидов... - отмечал он. - Но политическая организация также имеет свои невыгоды, и вполне возможны случаи, когда эти невыгоды перевешивают выгоды... Организация предполагает известные ограничения индивидов, и эти ограничения могут достигнуть таких крайних пределов, что сделаются хуже анархии со всеми её бедствиями"16.
В этой связи Спенсер особо рассматривает взаимоотношения личности и государства в работах "Грехи законодателей ", "Личность и государство " и др., и делает это с позиций классического либерализма (Спенсеру, как, впрочем, и другим социологам оказалось весьма трудным следование принципу "свободы от оценочных суждений"). Их основной лейтмотив - государство должно быть сторонником демократических свобод и свободного предпринимательства. При этом Спенсер неоднократно проводит мысль о том, что цивилизованный характер взаимоотношений личности и государства может сложиться лишь в результате их эволюционного "созревания", что, пожалуй, крайне актуально для современной России. Если следовать его эволюционной теории, то темпы изменения властных структур должны быть оптимальны (не слишком быстрыми, позволяющими адаптироваться к социально-экономическим переменам), в противном случае -власть может оторваться от социума и утратить контроль над обществом в целом.
Мудрая и добрая власть может быть утверждена лишь народом, у которого в основе политической культуры лежат доброта, ум, рациональность, уважение к закону.
5. Первые российские социологи: поиски решающих факторов общественного развития
Определенный вклад в становление социологии как самостоятельной науки внесли и российские обществоведы. Взаимное обогащение идеями отечественных и зарубежных социологов тогда осуществлялось практически беспрепятственно. Поэтому, на наш взгляд, вряд ли правомерно говорить о том, кто у кого и что заимствовал. Важнее подчеркнуть, что социология стала самостоятельной наукой, отвечающей потребностям всего человечества, благодаря усилиям представителей всех национальных школ.
Отметим, что российские социологи XIX века свою задачу видели как в выявлении ценностных связей и отношений между явлениями, решая тем самым вопросы изучения институтов общества, социальных слоев и групп, их взаимодействия, так и в исследовании общих вопросов исторической преемственности и судеб мировой цивилизации.
Достаточно широк был спектр самих социологических школ. Так, географическое направление представляли Л.И. Мечников, СМ. Соловьев, В.О. Ключевский. Мечников, в частности, пытался найти и обосновать законы, объясняющие неравномерность общественного развития условиями водных ресурсов и путей сообщения, выделяя в человеческой истории три периода -речной, средиземноморский и океанический;
психологическое - Л.И. Петражицкий, Н.И. Кареев. Так, Петражицкий анализировал социальные процессы через призму психологических законов,

16

Спенсер Г. Синтетическая философия. Киев: Издательство "Ника-Центр", 1997.- С. 331-332

47
которые обосновывали природу мотивов и эмоций людей, видя в них доминирующий фактор социального поведения;
субъективистское - П.Л. Лавров, Н.К. Михайловский. По мнению Лаврова, индивиды, интерпретируя субъективно исторически объективный процесс, становятся единственной реально движущей силой развития общества.
Одним из первых, кто пришел к мысли о необходимости учета совокупности факторов, воздействующих на характер социальных явлений, был М.М. Ковалевский, который обосновал многофакторный подход к изучению общества.
И все же, несмотря на различия в предметах исследования социальнокультурных реалий, методах их анализа, О. Конт, Г. Спенсер, российские социологи XIX века рассматривали создаваемую ими науку прежде всего в рамках позитивистской традиции, для которой особенно было характерно следующее: вера в возможность объективного познания социальных реалий с помощью поисков взаимозависимости между разными явлениями, выявления между ними причинно-следственных связей, использование естественно-научных методов для изучения общества. Подчеркнем ещё раз, первые социологи исходили из постулата о том, что законы социального мира так оке объективны, как и законы природы. Наконец, нельзя не сказать о том, что для российских социологов была характерна политическая пристрастность. Чтобы они не писали и говорили о своей научной объективности, их оппозиционность по отношению к существовавшему в России общественному строю была очевидной.
Так, в самых общих чертах, выглядели первые социологические теории.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. Сегодня очевидно, что синтез естествознания и обществоведения,
задуманный О. Контом, им так и не был реализован. Означает ли это, что
социология вообще не может сотрудничать с естественными науками?
2. По Г. Спенсеру, характер власти, в конечном счете, детерминирован
"средним уровнем человеческого развития в данное время". Верно ли это положение
применительно к политическим реалиям российского общества?
Сегодня и в печати, и в электронных СМИ власть часто подвергается весьма суровой критике. При этом раздаются требования радикального обновления властных структур. Какова, на Ваш взгляд, вероятность того, что на смену некомпетентным чиновникам придут мудрые и совестливые люди?
3. Перефразируя эволюционистский постулат Спенсера, можно утверждать
следующее: чем меньше власть вмешивается в естественный ход общественного
развития, тем это лучше для положения масс, для утверждения демократических
принципов и порядка в обществе. Согласны ли Вы с этим? Всегда реформы,
инициируемые властями, приводят к негативным непредвиденным последствиям?
Основные термины и выражения:
Позитивистская социология, социальный номинализм, метод наблюдения, метод сравнения, метод эксперимента, социальная статика, социальная динамика, закон классификации наук, закон двойной эволюции, закон трех стадий, закон усредненного уровня развития членов общества, надорганическая эволюция, простое общество, сложное общество, общество двойной сложности, общество

48
тройной сложности, непредвиденные последствия, латентная функция, закон выживания сильнейших и лучших, географическое направление, психологическое направление, субъективистское направление, многофакторный подход
ЛИТЕРАТУРА
Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики. Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. М., Экзамен, 2001. - Тема 1 "Позитивистские теории: поиск объективных законов политических изменений"
Волков Ю.Г., Мостовая И.В. Социология. М.: Гардарика, 1998. -Рекомендуются темы 1 и 2
Гидденс Э. Социология. - М.: Эдиториал УРСС, 1999. - Глава 1
История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор -академик РАН Г.В. Осипов. - М.: Издательская группа: НОРМА-ИНФРА • М, 1999. - Рекомендуются главы 1 и 2
Новикова С.С. История развития социологии в России. Москва - Воронеж, 1996
Новикова С.С. Социология. История, основы, институционализации в России. Москва - Воронеж, 2000
Общая социология: Учебное пособие / Под общ. ред. А.Г. Эфендиева.- М.: ИНФРА-М, 2000. - Глава 1
Современные международные отношения. Общая редакция А.В. Торкунова. М., РОССПЭН, 2000, раздел I, глава 1: "Природа и закономерности международных отношений"
Спенсер Г. Синтетическая философия. Издательство "Ника-Центр", Киев, 1997. - Рекомендуется часть IV "Основания социологии"
Спенсер Г. Грехи законодателей. - Социс, 1992, № 2
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Фролов С.С. Основы социологии. М.: Юристъ, 1997. -Главы 1 и 2
Ritzer G. Classical Sociological Theory. - McGraw-Hill Higher Education, 2000. -Chapter 1 "A historical sketch of sociological theory: the early years"; chapter 2 "A historical sketch of sociological theory: the later years"
Schaefer R.T. Sociology. - McGraw-Hill Higher Education, 2001. - Chapter one "The Sociological perspective"

49
Тема 4. СТРУКТУРНЫЙ ФУНКЦИОНАЛИЗМ Э. ДЮРКГЕЙМА
1. Институционализация социологии
2. Влияние разделения труда на общественное развитие
3. Анормальное разделение труда
4. Применение принципов "социологизма" к исследованию права
(кросскультурпый анализ российских и американских реалий)
Структурный функционализм - направление социологической мысли, социологическая парадигма, сущность которой заключается в выделении элементов социального взаимодействия, определении их роли и места в большей социальной системе или обществе в целом, а также их социальных функций.
Как Вы помните, определенные идеи такой возможности исследования общества были высказаны ещё О. Контом и Г. Спенсером (тема 1 и 2). Г. Спенсер, например, считал, что каждая система, чтобы нормально развиваться и функционировать, должна иметь свои конкретные функции и каждая часть структуры, выполняя свои, строго определенные функции, может существовать только в рамках целостности. Однако именно Эмиль Дюркгейм впервые теоретически и методологически обосновал коренные постулаты структурного функционализма, высказал положение о том, что социология является структурирующей наукой, т.е. наукой, изучающей целое, которое нельзя свести к сумме ее частей.
Научно-биографические сведения:
Эмиль Дюркгейм (Durkheim) - французский социолог, развернуто обосновавший теоретические, методические и методологические принципы структурно-функционалистской парадигмы, внесший особый вклад в институализацию социологии как науки, в превращению её в учебную дисциплину и профессию.
Дюркгейм родился 15 апреля 1858 г. в г. Эпинале (Франция) в семье потомственного раввина. Образование будущий ученый получил в различных учебных заведениях Франции и Германии. В 1887 году он становится преподавателем Бордоского университета, где им были предложены курсы социальной науки и морали. С 1902 г. Дюркгейм преподает в Сорбонне, где возглавляет социологическую кафедру.
Дюркгейм не избежал влияния социалистических идей, весьма популярных в то время. Однако, по его мнению, социализм имеет не столько экономическое, сколько моральное основание. В социализме ученый видел движение, нацеленное на моральное возрождение общества посредством научной морали. Дюркгейм имел в виду, прежде всего, моральные принципы выявленные и обоснованные учеными-социологами.
Дюркгейм был очень плодотворен. Среди его работ: "Метод социологии", "О разделении общественного труда", "Самоубийство. Социологический этюд", "Социология образования", "Ценностные и "реальные" суждения", "Материалистическое понимание истории", "Представления индивидуальные и коллективные", "Педагогика и социология", "Социология и социальные науки" и др.
Э. Дюркгейм считается классиком социологии. Его произведения стали всемирно известными. Они издавались в России, в европейских странах и в Америке, но влияние их оказалось разным. В нашей стране многие из его работ1 были изданы до революций 1917 года. Теоретические конструкции целого ряда российских социологов того времени - Л.
1 См.: Метод социологии. Киев-Харьков, 1899; О разделении общественного труда. Одесса, 1900; Самоубийство. Спб., 1912; Социология и социальные науки.- Метод в науках, Спб., 1911; Социология и теория познания.- Новые идеи в социологии. Спб., 1914, № 2; Кто хотел войны? Пб., 1915; Германия выше всего. М., 1917

50
Мечникова, Л. Петражицкого, Н. Михайловского, М. Ковалевского и др. - строились на основных положениях социологии Э. Дюркгейма. Однако его своеобразные идеи социализма, либерализма, эволюционного развития, решающей роли общественного разделения труда в прогрессе общества в нашей стране не были востребованы. Политические теории, согласно которым можно скачком обрести счастье и свободы взяли верх, и на долгое время труды Дюркгейма были забыты и находились в спецхранах. Лишь в 90-е годы они в новых редакциях и переводах2 стали доступны массовому читателю.
В Америке, напротив, наряду с теорией и методологией структурного функционализма были востребованы и идеи либерализма. По существу на плечах Дюркгейма стоит современный структурный функционализм Т. Парсонса и Р. Мертона. Практически все исследования современных социологов, посвященные проблемам социального согласия, порядка, основываются на дюркгеймовских традициях.
Дюркгейм умер 15 ноября 1917 года.
1. Институционализация социологии Вычленение предмета социологии
Как известно, термин социология, определенные её основы были созданы ещё О. Контом. С тех пор появились ученые-энтузиасты, которые пытались развивать это направление. Однако вплоть до конца XIX века социология не была институализирована - не было социологических кафедр и факультетов, не велось её преподавание как дисциплины. Главная причина тому - оппозиция со стороны ведущих обществоведов, которые занимались философией и психологией. Многие из них полагали, что социология может быть соответствующими подразделами философии и психологии. Чтобы институализировать социологию, нужно было для неё создать свою, особую предметную и методическую нишу.
Принципиальное отличие социологии от философии состояло в том, что новая наука была направлена на эмпирический сбор и систематизацию данных. Э. Дюркгейм не просто декларировал эмпиризм (как это делали О. Конт и Г. Спенсер), но провел конкретное эмпирическое исследование, посвященное исследованию самоубийств, и на этой основе сделал определенные теоретические выводы.
Труднее обстояло дело с определением самостоятельности социологии по отношению к психологии, которая, будучи тоже эмпирической наукой, через изучение психики человека в конечном счете выходила на интерпретацию его поведения. В этой связи Э. Дюркгейм пишет работу "Правила социологического метода" (в русском переводе - "Метод социологии"), в которой весьма рельефно показано, в чем же суть предмета социологии, её отличие от психологии.
Социологизм Э. Дюркгейма: основные методологические принципы познания общества
В противоположность социального номинализма, характерного для его предшественников, им был обоснован принципиально иной взгляд на общество, его структуры и людей - социальный реализм. Его суть заключается в том, общество, хотя и возникает как результат взаимодействия индивидов, обретает самостоятельную реальность, которая, во-первых, автономна по отношению к другим видам реальности, во-вторых, развивается по своим собственным законам; в-третьих, имеет место примат структур и функций общества по отношению к индивиду и функциям его сознания и поведения, т.е. индивидуальная реальность считается вторичной.
2 См., например: Социология. Её предмет, метод, предназначение. М.: Канон, 1995. В данное издание включен ряд работ разных лет: Курс социальной науки, Материалистическое понимание истории, Представления индивидуальные и представления коллективные, Ценностные и "реальные" суждения и др.

51
В концентрированной форме свое методологическое кредо ученый изложил в знаменитой формуле: "Социальные факты нужно рассматривать как вещи". По Э. Дюркгейму, социальные факты в принципе отличаются от фактов психологических. Отличие это двоякое. Во-первых, социальные факты являются внешними по отношению к индивиду (психологические факты им мыслились как внутренние, главным образом относящиеся к психике индивида). Во-вторых, социальные факты оказывают принудительное воздействие на индивида, который вынужден им подчиняться, что конкретно проявляется в типизации характера поведения людей. Отнюдь не случайно ученый подчеркивает, что социальные факты по своей сути являются вещами, что нельзя сказать о фактах психологических или философских понятиях.
По Дюркгейму, социальные факты могут быть двоякого рода:
1) материального характера:
- само общество;
- его социальные структуры (государство, религия, право);
- морфологические компоненты общества (характер территории, собственности,
объем и плотность населения, его жилищные условия, способы коммуникации и
т.д.;
2) нематериального, духовного характера:
- мораль, ценности и нормы;
- коллективное сознание;
- коллективные представления, верования.
Таким образом, по Дюркгейму, предметом социологии являются социальные факты, как материальные, так и нематериальные (именно они главным образом интересовали ученого), ибо социологически позволяли интерпретировать, должное, приемлемое поведение и поведение девиантное, проявляющееся в отклонении от общепринятых норм. Как, какими методами исследовать социальные факты?
Методы
В принципе Э. Дюркгейм исходил из того, что в социологии должны применяться объективные методы, аналогичные методам естественных наук. Задача социолога, по мнению ученого, сводится к тому, чтобы исследовать и находить причинно-следственные связи между социальными фактами в контексте взаимоотношений общества, его структур и индивидов, что позволяет обосновывать общественные законы и на этой основе формировать общие представления ("норму") о социальных и политических реалиях, а также, анализируя отклонения от нормы, выявлять социальную патологию, как в развитии общества, его социальных структурах, так и поведении индивидов.
Использование объективных методов естественных наук для изучения материальных социальных фактов приемлемо и понятно. Например, можно путем наблюдения, измерения зафиксировать определенные параметры населения. Но как измерить нематериальные социальные факты, например, коллективные представления, верования? Не впадем ли мы опять в философствование, если будет напрямую их оценивать? Дюркгейм считал принципиально невозможным для социолога непосредственно изучать нематериальные социальные факты. Тогда, где же выход из создавшегося положения?
По Дюркгейму, выход состоит в том, чтобы социальное объяснять социальным. Если материальные и нематериальные факты находятся во взаимной зависимости, являются причиной друг друга, то чтобы научно, эмпирически изучить нематериальные социальные факты, социолог должен найти и исследовать материальные социальные факты, непосредственно влияющие на первые, отражающие их природу. Скажем, определенная структура семьи (материальный факт) непосредственно способствует формированию,

52
определенной брачной морали, коллективных представлений о должном в семейных отношениях. Так, эмпирически изучая структуру и функции семьи конкретного общества, социолог может получить данные о характере коллективного сознания членов этого общества.
2. Влияние разделения труда на общественное развитие Разделение труда как социальный закон
Конкретизацию своего теоретико-методологического инструментария Дюркгейм дает в докторской диссертации, которая затем была опубликована в виде книге под названием "О разделении общественного труда" (1893). По его мнению, разделение труда "составляет необходимое условие материального и интеллектуального развития обществ, источник цивилизации"; это - закон, который управляет обществами "почти без их ведома"3. Изучив разделение общественного труда, социолог обретает возможность познать суть общества, его явные и латентные (скрытые) функции его структур, сделать заключение, является ли конкретное общество в историческом смысле нормальным или патологическим, какова его мораль, в чем особенности коллективного сознания и коллективных представлений членов этого общества. Разделение труда - это тот основополагающий фактор, который в конечном счете определяет характер причинно-следственных связей и закономерностей, существующих между социальными фактами общества и прежде всего - создает связи людей, которые воспроизводят и поддерживают социальную солидарность.
Типы социальной солидарности
По Дюркгейму, в истории человеческих обществ можно выделить два типа разделения труда и, соответственно, два вида солидарности - механическую и органическую.
Для механической солидарности характерно следующее (материальные социальные факты): низкий уровень разделения труда (индивиды практически могут заменять друг друга в выполнении производственных и общественных функций), социальные структуры слабо дифференцированы, их функции носят жесткий, рельефно выраженный характер. Им соответствуют духовные социальные факты: наличие общей для всех морали, общих ценностей и норм, общей для всех религии или идеологии; одинаковость отношений индивидов к обществу, существующим структурам; их сходство, особенно по индивидуальному сознанию, которое полностью подчиняется сознанию коллективному, что создает ситуацию, когда люди связаны между собой подобно "социальным молекулам", не имеющим возможности для "собственных движений". Поэтому-то социолог предложил назвать этот вид солидарности механическим. "Солидарность, вытекающая из сходств, -отмечает Дюркгейм, - достигает своего максимума тогда, когда коллективное сознание точно покрывает все наше сознание и совпадает с ним во всех точках; но в этот момент наша индивидуальность равна нулю"4.
Органическая солидарность предполагает качественно иное разделение труда, связанное с выполнение каждым индивидом специфических профессиональных и общественных функций, которые в силу сложности и специфичности не могут быть выполнены всеми. Резко увеличивается количество структур и их функций. Люди отличаются друг от друга, имеют свою собственную сферу деятельности, своеобразное индивидуальное сознание и, следовательно, являются личностями. Влияние общества на индивида не утрачивается, но коллективное сознание оставляет открытым часть индивидуального сознания, которую оно не может регламентировать. "И чем обширнее эта область, тем сильнее связь, вытекающая из этой солидарности. Действительно, с одной стороны, каждый тем теснее зависит от общества, чем более разделен труд, а с другой -
3 Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М.: Канон, 1996.- С. 46
4 Там же.-С. 138

53
деятельность каждого тем личностнее, чем она более специализирована... Здесь, стало быть, индивидуальность целого возрастает вместе с индивидуальностью частей; общество становится способнее двигаться согласованно, в то время как каждый из его элементов производит больше собственных движений"5.
В обществах с механической солидарностью доминирует репрессивное право со всеми вытекающими последствиями для морали, коллективного сознания и коллективных представлений. Соответственно эти социальные факты в конечном счете определяют характер прав и свобод индивида - они практически отсутствуют. В обществах с органической солидарностью действует реститутивное право, суть которого сводится к восстановлению порядка вещей. "В этом случае тому, кто нарушил закон или не знал его, не причиняется страдания, он просто приговаривается к подчинению ему. Если имеют место уже свершившиеся факты, то судья приводит их к нормальному состоянию. Он утверждает право, но не наказание. Возмещение убытков не имеет карательного характера"6
По Дюркгейму, фактором, обеспечивающим переход общества от механической солидарности к обществу органической солидарности, является динамичная плотность, которая предполагает радикальные и одновременные изменения двух параметров общества (наличие одно из них недостаточно для этих перемен). Речь идет, во-первых, о резком увеличении численности населения и во-вторых, - столь же значительном увеличение взаимодействия между людьми. Эти компоненты динамичной плотности, будучи взятыми вместе, приводят к утверждению более эффективных общественных отношений, позволяющих при сохранении дефицита ресурсов мирно сосуществовать все большему числу людей.
3. Анормальное разделение труда Аномия
Как считал Дюркгейм, любое общество в зависимости от состояния функционирования свои структур может находиться в нормальном или патологическом состоянии. Основная причина патологии - анормальное разделение труда, которая, в свою очередь, ведет к аномии.
Аномия - рассогласованность ценностного мира, расшатывание базовых ценностей, нравственных норм и идеалов, смешению законного и незаконного. Аномия проявляет себя в функциональной рассогласованности элементов социальной структуры, в конфликтах между поколениями и социальными группами, в девиантном поведении, утрате воли к жизни, стремлении убежать от реальности. В политике аномия проявляет себя в смуте, политиканстве, диффузии власти, появлении множества "спасителей" Отечества. Дюркгейм прямо указывает на прямую связь аномии и анархии.
Вместе с тем, рассматривая аномию как патологию, вызванную, прежде всего, анормальным разделением труда, Дюркгейм полагал, что она в принципе поддается лечению. Очевидно, что в обществе с органической солидарностью уже нельзя восстановить единую мораль, религию, общие коллективные представления. Но их функциональной альтернативой может стать углубляющееся структурное разделение труда.
Сейчас Россия находится в состоянии аномии. Растет смертность и снижается рождаемость, стремительно увеличивается алкоголизм и наркомания. Социальные и экономические коллизии не получают правового разрешения.
Может ли социологизм Дюркгейма помочь нам найти верные подходы к преодолению кризиса и выхода из состоянии аномии?
Говоря о предназначении социологии, Дюркгейм отмечал, что "наука может помочь нам отыскать направление, в котором мы должны ориентировать наше поведение, определить
5 Там же.-С. 139 6Тамже.-С. 119

54
идеал"7. Тогда, может быть, новый всплеск созидательной пассионарности россиян будет обращен к обществу с органической солидарностью, в котором структуры позволяют человеку функционально быть классным специалистом в своей профессии. По большому счету, стать личностью, иметь возможность, опираясь на закон, пользоваться реальными правами и свободами.
О самоубийстве
Одним из проявлений аномии является самоубийство. Исходя из постулатов своей теории, Дюркгейм считал, что самоубийство прежде всего зависит от внешних причин - определенных социальных фактов.
Используя данные официальной статистики, социолог выявил ряд тенденций: процент самоубийств среди мужчин выше, чем среди женщин; военные чаще совершают самоубийство в сравнении с людьми, имеющими сугубо гражданские профессии; одинокие или разведенные чаще, чем лица, находящиеся в браке; протестанты чаще, чем католики и т.д. В этой связи социолог продолжил исследование с акцентом на то, какие именно по характеру социальные переменные способствуют самоубийству. Он пришел к выводу о том, что эти социальные переменные напрямую связаны с социальной изоляцией: чем больше изоляция индивида от своей социальной группы, тем более он подвержен самоубийству. И наоборот: большая степень интеграции обратно пропорциональна числу самоубийств.
Дюркгейм выделил четыре типа самоубийств: аномическое, эгоистическое, альтруистическое и фаталистическое.
Аномический тип самоубийств получает распространение, когда в обществе возникает рассогласованность ценностного мира. Люди могут пережить экономические невзгоды, войны и другие катаклизмы без процентного роста самоубийств, если сохраняется высокая степень их социальной интеграции. Но ценностная рассогласованность, как правило, приводит к социальной дезинтеграции. Это неизбежно способствует социальной изоляции и как следствие - рост числа самоубийств.
Эгоистическое самоубийство обусловлено разрывом социальных связей в силу тех или иных причин (смерть близких, развод, коллективное бесчувствие). Социальная разобщенность в этих и подобных случаях порождает чувства никчемности, одиночества, бесцельности существования.
Альтруистическое самоубийство, напротив, обусловлено сверхсильным поглощением индивида социальной группой. Примерами подобного типа может быть самоубийство жены после смерти мужа (обычай, существовавший в некоторых архаических обществах), самоубийство прислуги после смерти господина и т.д.
Наконец, фаталистическое самоубийство возникает, когда со стороны группы исходит избыточный контроль, выражающийся в строгой регламентации личной жизни. Для некоторых индивидов это может стать невыносимым.
4. Применение принципов "социологизма" к исследованию права (кросскультурпый анализ российских и американских реалий)
Право, по Э. Дюркгейму, является материальным социальным фактом, который представлен конкретными социальными структурами, их функциями и определенными образцами взаимодействия людей. Социолог в работе "О разделении общественного труда " показывает, как анализируя характер права, можно тем самым изучить мораль и коллективные представления людей - духовные социальные факты.
Во-первых, в обществах с механической солидарностью количество деяний, относящихся к правонарушениям, на порядок меньше, что касается предписаний, защищающих личность, и на порядок больше, что связано с различного рода табу, которые
7 Там же. -С. 41

55
сами по себе не вредны для общества. Некоторые табу корнями уходят вообще в низшие общества, в которых господствовало религиозное право. Прежде всего, это относится к "нечистым" обрядам и предметам иной культуры, различным формам святотатства, неточным воспроизведениям идеологических и религиозных догм, игнорированиям праздников, ритуалов, церемониалов8.
В самом деле, какую социальную опасность мог представлять художник, исповедующий принципы абстракционизма, или обществовед, давший свою интерпретацию высказываниям Маркса, Ленина или Сталина, или крестьянин, решивший, что 1 мая как раз пришла пора пахать землю? Но ко всем этим и им подобным людям, идеологическим отступникам от общих коллективных представлений, государство вплоть до недавнего времени, как к преступникам, применяло самые суровые меры с целью уничтожения индивидуальности сознания, человеческой личности и поддержания безусловного авторитета общей морали, сложившихся коллективных представлений.
Представляется, сегодня положение в принципе мало в чем изменилось. Да, сложился партийный плюрализм, который вызвал динамизм в политической и общественной жизни. Однако есть массово распространенные давления на граждан во время избирательных кампаний, вплоть до увольнений с работы. Уходят в прошлое ограничения прав по религиозно-идеологическим соображениям, но свободное выражение идей ограничено кланово-экономической зависимостью средств массовой информации. Безусловно, положено начало развитию рыночных отношений, но реальные производители товаров и услуг не могут по большому счету проявить экономический динамизм и свою индивидуальность, будучи под прессом и государства, и криминальной "крыши". Отечество мы любим в традиционном, механистическом духе: борьба с экологическими загрязнениями среды, которые могут быть действительно гибельными для общества, подчас оборачивается для её активных участников тюрьмой и обвинениями в "измене, разглашении государственных тайн". При этом действия (или бездействия) чиновников по отношению к новым опасностям, которые могут быть действительно гибельными для Отечества, не вызывают, как правило, судебных преследований. Но, к счастью, судебные разбирательства все чаще решаются не в пользу тех, кому "честь мундира" дороже здоровья грядущих поколений и судьбы России.
Иная ситуация складывается в обществах с органической солидарностью. Там принципиально иное правовое поле, в котором господствует реститутивное право. Для него характерна кочественно-качественная развитость правовых структур. Их функциональность направлена на обеспечении социального контроля в условиях, когда отсутствуют обязательные для всех мораль, идеология, общие коллективные представления. Общество с таким правом, по словам Дюркгейма, "будет походить на громадное созвездие, в котором каждая звезда движется по своей орбите, не нарушая движения соседних звезд"9. И действительно, индивиды в таких обществах имеют реальное право быть личностями, заниматься своим бизнесом, разумеется, в тех формах и пределах, которые не нарушают права друг друга.
Во-вторых, для репрессивновного права, функционирующего на основе силы, характерна карательная направленность, что выражается в пренебрежении к личности человека, жестокости наказания. Дюркгейм замечает, что оно "указывает только на санкции, но ничего не говорит об обязанностях, к которым они относятся. Оно не повелевает уважать жизнь другого... Оно не говорит в самом начале, как это делает гражданское право: "Такова обязанность", но сразу же: "Таково наказание""10.
До сих пор практика исполнения законов в России имеет иррациональное основание -страх жестокости законов. Сознательное следование им кажется россиянам совершенно диким, и потому исторически сложился определенный алгоритм поведения: не подчиняться законам, убежать от них.
8 См.: Там же. - С. 79
9 Там же. - С. 125
10 Там же.-С. 82-83

56
Реститутивное право, в отличие от репрессивного, основывается на защите интересов человека и, прежде всего, прав собственности. Не удивительно, что большинство граждан стран Европу и Америки рассматривают законы, как фактор, который защищает их, позволяет нормально взаимодействовать друг с другом.
В-третьих, характерной особенностью репрессивного права является его функциональная диффузностъ11. Это проявляется в том, что закон дифференцированно применяется в отношении людей с разными социальными статусами. В советское время партийная верхушка вообще жила, не ведая законов. Более того, существовало "телефонное право", позволявшее человеку от "самого Ивана Ивановича" на личностном уровне, вне правового поля решать свои проблемы. Диффузность права выражалась и в том, что закон по разному подходил к одним и тем же преступлениям, к одному и тому же нанесенному ущербу - значительно более сурово наказывались деяния против государственной собственности, чем собственности граждан. Аналогично, правонарушения против общества карались строже, чем против личности.
Сегодня в России приняты законы, практически уравнивающие значимость всех форм собственности. Многие новые законы непосредственно касаются защиты прав и свобод граждан. Утратил силу ряд законов, сдерживающих экономическую инициативу граждан. И все это свидетельства того, что сделаны первые шаги отхода от репрессивного права. Однако возникли новые проявления диффузности: законы дифференцировано действуют в разных регионах страны, а кое-где не работают вовсе; беда не в том, что законы субъектов федерации разные, а в том, что они подчас противоречат Конституции; законы применяются лишь к социально слабым и почти не применяются к сильным (с той лишь разницей, что сила теперь измеряется не партийным, а экономическим фактором); у руководителей регионов, чиновников на местах практически нет законного лимита власти - каждый берет себе столько полномочий, сколько хочет и может и т.д.
В Америке иная ситуация, хотя её не следует идеализировать. Здесь действует принцип равной защиты законом прав и свобод личности, и это касается всех. Хотя, несомненно, у миллионера больше возможностей отстоять свои интересы, чем у рядового гражданина. Но сделать это можно по закону, через обращение к закону, к помощи адвокатов, а не к конкретной персоне "самого Джона" и не в обход закона. Закон же определяет полномочия чиновников, конгрессменов, сенаторов, президента, преступить которые не дано никому.
По Дюркгейму, диффузность карательного права проявляется и в том, что "все общество в той или иной мере принимает в нем участие"12. В нашей стране практически вплоть до 80-х годов собрания трудящихся являлись полноправным субъектом судопроизводства. На них с позиций "пролетарской морали и идеологии" разбирались уголовные дела "кулаков-кровопийцев", "врагов народа, агентов мирового империализма". "По требованию трудящихся" к высшей мере наказания приговаривались спекулянты-валютчики, сурово наказывались и те, кто просто проявлял любопытство к иностранной литературе и культуре. На собраниях принимались решения, кого из жуликов и хулиганов направить в тюрьму, а кого "взять на поруки", на "перевоспитание", кого из диссидентов направить в ссылку, а кого депортировать на "загнивающий Запад". Даже вопросы брака и развода не были индивидуальным делом. Достаточно вспомнить благословения молодоженов коллективом - "комсомольско-молодежные" или "безалкогольные" свадьбы. Ну, а если жизнь не заладилась, без партийно-профсоюзного "промывания мозгов", без общественного порицания развестись было невозможно. Так, законы государства, по существу, дополнялись, а иногда и подменялись законами массы (к этому вопросу мы вернемся в ряде следующих тем, посвященных массовому поведению).
Ныне одиозные формы этой практики уходят в прошлое. Однако сохранилось влияние общества, но теперь уже в форме давлений властных элит, мнений средств массовой информации на ход и исход судебных разбирательств. Так, "дела" Скуратова, Березовского,
11 См.: Там же.-С. 84
12 Там же. - С. 84

57
Гусинского и др. буквально колеблются вместе с колебаниями всех этих давлений и мнений. Законы же государства в этой ситуации выступают скорее, как виртуальный, чем реальный фактор. Это касается не только данных конкретных случаев, но и ситуации в стране в целом. Получает развитие тенденция утраты населением веры в государственную правоохранительную систему. Стало происходить худшее: прежнее участие народа в судопроизводстве заменяется не качественным усилением структур и функций специализированных государственных юридических институтов, авторитета чиновников-юристов (по Дюркгейму, данная особенность является атрибутом реститутивного права13), как это имеет место в США и других современных цивилизованных странах, а возрастанием значимости отдельных экономических группировок, частных охранных агентств, криминальных организаций, всякого рода "крыш". Тем самым утрачивается монополия государства на легитимное насилие, и государственный закон дополняется законом криминальным.
В-четвертых, репрессивное право основывается на страсти и мщении, которые органично входят в коллективное сознание. Дюркгейм отмечает, что народы, руководствующиеся этим правом, "наказывают ради наказания, заставляют виновного страдать исключительно с целью страдания..., заботятся не о справедливом или полезном наказании, а о наказании как таковом". При этом "оно часто распространяется далеко не только на виновного и поражает невиновных: его жену, детей, соседей и т.д."14 В этом тоже проявляется диффузная кара. Кроме того, собственно наказание дополняется "общественной местью", ритуалами позора, гневом коллективного характера и требует искупления. Вот как социолог описывает типичное поведение людей, живущих в обществе с механической солидарностью, после поступка, который зачастую - суть преступление против чего-то трансцендентного: "Останавливаются на улицах, посещают друг друга, сходятся в условленных местах, чтобы говорить о происшествии и сообща негодовать. Из всех этих обмениваемых, подобных друг другу впечатлений, из всех этих выражений гнева выделяется один гнев, более или менее определенный, смотря по обстоятельствам. Он является гневом всякого, не будучи ничьим в частности. Это - общественный гнев"15. Функция общественного гнева - "выразить единодушное отвращение, вызываемое преступлением, при помощи подлинного действия, которое может состоять только в страдании, причиняемом виновному".
Не правда ли, знакомая картина для нашего совсем недавнего прошлого? А ведь там, где общественный гнев, там и ритуалы по его высвобождению, там и искупления и жертвоприношения. По существу, одно наказание дополняется ещё одним. Кто сегодня скажет, сколько жертвоприношений принесли россияне с целью искупления "вины", выразившейся в стремлении к человеческой индивидуальности или в преодолении безоговорочной правоты коллектива? Как это все сказалось и ещё скажется на судьбах страны? В жертву-то приносились лучшие - кулаки, кто брал персональную ответственность за своё хозяйствование, ученые, отстаивавшие свою позицию в науке, инакомыслящие, ратовавшие за права и свободы индивида. Словом, все те, кто, став личностью, всячески противились уничтожению собственной индивидуальности.
Для реститутивного права не характерны мщение, общественный позор и искупление, и это естественно для коллективного сознания. В Америке человек, совершивший преступление, подвергается наказанию, но одному, а не двум одновременно. Восстановление существующего порядка вещей не требует и наказания ради наказания с причинением страданий преступнику. Нет надобности говорить о том, что невиновные родственники правонарушителя не несут ответственность за несовершенные преступления.
Наконец, в-пятых, отметим, что своеобразие правовых систем и коллективных представлений о должном благодаря специфике причинно-следственных связей приводит к установлению также своеобразного порядка в обществе.
13 См.: Там же. - С. 121
14 Там же.-С. 94
15 .
' Там же. - С. 111

58
В обществе с механической солидарностью социальный порядок основывается на страхе наказания. Вот как Дюркгейм определяет истинные и второстепенные функции наказания в обществе с механической солидарностью: "Оно не служит - или служит только второстепенным образом - исправлению виновного или устрашению его возможных подражателей... польза его по справедливости сомнительна и, во всяком случае, незначительна. Его истинная функция - сохранить целостность общественной связи, поддерживая всю её жизненность в общем сознании"16.
Дюркгейм особо подчеркивает, что в обществах такого типа преступники наказывается с особой жестокостью. Как это не парадоксально, но в функциональном плане страдания виновного "не есть бесцельная жестокость", они, по существу, служат единению индивидуальных сознаний, укреплению и поддержанию сложившихся социальных связей. "Единственное средство" утвердить порядок, основанный на единомыслии, на общем сознании - "это выразить единодушное отвращение, вызываемое преступлением, при помощи подлинного действия, которое может состоять только в страдании, причиняемом виновному. Таким образом, это страдание, будучи необходимым продуктом порождающих его причин, не есть бесцельная жестокость. Это знак свидетельствующий, что коллективные чувства все ещё коллективны, что единение умов в одной и той же вере сохраняется"17.
В СССР социальный порядок репрессивного типа поддерживался извне тем, что основывался на страхе наказания, на общем коллективном сознании, которое поддерживалось страданиями "виновных" и "единодушным гневом" общественности, массовыми ритуалами коллективного единения - марширующими колонами, в которые сливались миллионы людей. Для многих такой социальный порядок был удобен и даже комфортен. Изнутри он поддерживался тем, что люди отчуждали свои индивидуальные права и свободы, получая в замен патернализм коллектива и общего коллективного сознания. Действительно, многим нравился такой образ жизни, когда за них думают и решают - надо только беспрекословно и с самопожертвованием выполнять принятые решения.
Однако не все люди, включая вождей, могли понять, что обратной стороной "железного" порядка был неизбежный беспорядок. И никакого противоречия здесь нет: порядок, основанный на страхе, месте, искуплении, жертвенности, не мог не порождать аффективное коллективное сознание, эмоциональные порывы, иррациональные и деструктивные действия. Беспорядок и хаос, беззаконие и ритуалы жертвенности -неизбежные спутники нашей действительности. Не зря в России говорят: "Лес рубят - щепки летят". И летели щепки-головы и во времена коллективизации, и индустриализации, и строительства "развитого социализма". Не миновала чаша сия ни высшее руководство, ни военных и ученых, ни рядовых граждан.
Принципиально иной тип порядка существует в обществе с органической солидарностью. Здесь порядок извне поддерживается законом, а изнутри тем, что индивидуальное сознание имеет самостоятельную значимость в функционировании индивида, деятельность которого становится все более специализированной и личностнее18. Более того, подчеркивает Дюркгейм, необходимо разделяемое всеми правосознание, которое позволяет на практике соизмерять свои права с правами других людей: "Для того, чтобы человек признал права другого не только в логике, но и в практике жизни, нужно было, чтобы он согласился ограничить свои права, и, следовательно, это взаимное согласие могло быть сделано только в духе взаимопонимания и согласия"19.
В Америке большинство людей не рассчитывает на чей-либо патернализм. Они стремятся сами сделать свою карьеру, сами устроить свою жизнь. Отсюда и социальный порядок, который основывается и поддерживается сознательными выборами альтернатив, рациональными действиями, правовым самосознанием. Стало быть, может существовать
16 Там же. - С. 116
17 Там же. - С. 117
18 См.: Там же. - С. 139
19 Там же. - С. 128

59
порядок без страха репрессий, без ритуальных кар и общественного гнева. К осознанию самой возможности таких реалий россиянам ещё предстоит привыкать.
В завершении заметим, что выдающийся современный английский социолог Э. Гидденс предложил различать коллективное сознание двух типов обществ - с механической и органической солидарностью - по следующим четырем критериям: 1) объем - в обществе с механической солидарностью оно практически распространяется на всех членов общества; 2) интенсивность - особенно проявляется в характере исполнения санкций; 3) жесткость - количество табу, характер санкций, применяемый к нарушителям; 4) содержание, его детерминированность религией или идеологическими воззрениями.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. В современных обществах у многих социальных структур (государство, право) отпадает функция поддержания морали. Как эти процессы сказываются на содержании морали? Не означает ли это, что происходит плюрализация морали? А может быть, у морали вообще нет будущего?
2. Все советские, а теперь и российские руководители всегда выступали и выступают за порядок. Однако важно, какого порядка мы хотим. Порядка, основанного на страхе репрессий, показательных судебных процессов с общественным гневом? Порядка с доминированием общего сознания и единением умов? Если следовать логике социологизма Э. Дюркгейма, то возврат в какой бы то ни было форме к подобного рода порядку будет означать консервирование взаимодействия людей на уровне механической солидарности, функционально более низком типе общественных отношений со всеми вытекающими отсюда последствиями для судеб страны. Так к какому же порядку нам стремиться? Готово ли коллективное сознание россиян к возможным Вашим предложениям?
3. Россия, как считает большинство социологов, находится ныне в состоянии аномии. Какие политические шаги Вы порекомендовали бы предпринять нашим руководителям в сложившихся условиях? Просто ждать, пока произойдет саморегуляция ценностно-нормативного социокультурного пространства, как это, по существу, делала команда Б. Ельцина? А может быть попытаться восстановить роль христианства, как регулятора базовых, нравственных ценностей? Или сформировать новую патриотическую идеологию национального толка, которая могла бы призвать под свои знамена миллионы россиян и вновь объединить их общим коллективным сознанием? Что ещё?
Основные термины и выражения:
Структурный функционализм, институализация социология, социальный реализм, социальный факт, социальная патология, социальная солидарность, механическая солидарность, органическая солидарность, репрессивное право, реститутивное право, динамичная плотность, аномия, девиантное поведение, табу, мораль, диффузность права, индивидуальное сознание, коллективное сознание
ЛИТЕРАТУРА
Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики. Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. М.: Экзамен, 2001. - Тема 1 "Позитивистские теории: поиск объективных законов политических изменений"
Гофман А.Б. 7 лекций по истории социологии. Учебник для вузов. М.: КДУ, 2000 Гофман А.Б. Эмиль Дюркгейм в России. Рецепция дюркгеймовской социологии в российской социальной мысли. М.: ГУ ВШЭ, 2001

60
Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М.: Канон, 1996
Дюркгейм Э. Социология. Её предмет, метод, предназначение. М.: Канон, 1995. - В данное издание включен ряд работ разных лет: "Курс социальной науки", "Материалистическое понимание истории", "Представления индивидуальные и представления коллективные", "Ценностные и "реальные" суждения" и др.
Здравомыслов А.Г. Социология конфликта. М.: Аспект Пресс, 1995. - Глава 2, раздел 2: "Конфликт и девиантное поведение: Эмиль Дюркгейм"
Ильин И.А. Сочинения: В 2 т. М.: "Медиум", 1994. - Раздел: "О сущности правосознания".
История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор - академик РАН Г.В. Осипов. - М.: Издательская группа: НОРМА-ИНФРА • М, 1999. - Рекомендуется глава 7
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция СА.Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Ritzer G. Classical sociological theory. - McGraw Higher Education, 2000. -
Chapter 6 "Emile Durkheim"

61
Тема 5. ДИАЛЕКТИКО-МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ
К. МАРКСА И Ф. ЭНГЕЛЬСА
1. Концепция отчуждения
2. Создание диалектико-материалистической социологии, её предмет и
методы
3. Противоречия и конфликты
4. К. Маркс о власти, обращенной к человеку
Общепризнан вклад К. Маркса и Ф. Энгельса в развитие социологической науки. Практически нет ни одной серьезной работы по теоретической социологии, в которой не упоминались бы эти имена (позитивно или критически). Все сколько-нибудь авторитетные учебники по социологии имеют специальный раздел, посвященный марксистской социальной теории, справедливо называют самого К. Маркса классиком социологии.
Мировая социологическая мысль оценивает творческое наследие Маркса и Энгельса прежде всего в контексте социокультурных и научных ценностей того времени, когда они жили. Тем не менее, многие их идеи находят свою востребованность сегодня во многих социологических парадигмах. Некоторые социологи прямо считают себя их последователями, а свою теорию именуют "неомарксистской".
Отношение российских обществоведов к творчеству Маркса неоднозначно. Некоторые склонны отождествлять распад социалистической системы и крах Советского Союза с "кризисом марксизма", "крахом" самой теории, не замечая ныне растущий интерес мировой социологической мысли к трудам Маркса и Энгельса. Другие пытаются, так или иначе, сохранить приверженность марксизму, но в его советской - "марксистско-ленинской" - версии. Иногда верность марксизму парадоксальным образом сочетается с идеями соборности, возрождения христианства в современной России. В лучшем случае предлагается отделить Маркса-ученого от Маркса-политика.
Сказанное делает задачу интерпретации теории Маркса и Энгельса в целостном виде весьма сложной. Есть ещё ряд обстоятельств, которые должны быть нами изначально приняты во внимание.
Ещё при жизни Маркса и Энгельса возникли различные версии марксистской теории, т.е. образовалось множество "марксизмов", подчас весьма далеких от того, что обосновали её создатели. Поэтому неправомерно отождествлять марксистскую теорию с ленинизмом, сталинизмом, троцкизмом, маоизмом и т.д., представители которых использовали авторитет и отдельно взятые положения работ Маркса и Энгельса как идейное средство легитимировать политические деяния самого разного толка и к тому же в совсем иных социокультурных реалиях.
Кроме того, в рамках академической социологии предпринимались попытки осовременить теоретический и методологический инструментарий их теории, результатом чего стало появление неомарксистской социологической парадигмы. Словом, есть марксистская теория и множество постмарксистских течений, школ, которые трактуют ее по-разному.
Наконец, сама марксистская теория имеет сложный, междисциплинарный характер. В ней соединены философия, экономия, культурология и собственно социология. У Маркса и Энгельса нет специфически социологических работ. Более того, они не употребляли сам термин социология, ввиду того, что он напрямую ассоциировался с О. Контом, эволюционистские воззрения которого были для них

62
категорически неприемлемыми. "Я занимаю решительно враждебную позицию по отношению к контизму"1, - отмечал К. Маркс.
Тем не менее, социологи всего мира ценят Маркса и Энгельса за то, что они создали оригинальную теорию - диалектико-материалистическую социологическую, позволяющую анализировать общество, его структуры, функции в контексте динамики ментальное(tm) больших социальных групп, их взаимодействия и борьбы. Её методологический инструментарий весьма эффективен для интерпретации общественных конфликтов и противоречий, путей их разрешения. К ней до сих пор обращаются и потому, что она имеет гуманистическую направленность.
Научно-биографические сведения:
Карл Маркс (Marx) - основоположник диалектико-материалистической социологии, согласно которой структуры общества, сознание и поведение живущих в нём людей анализируются через призму материальных условий их жизни, через противоречия и конфликты в существующем способе производства, ибо эти факторы, а не субъективные мотивы, желания, идеи людей в конечном счете определяют, с точки зрения данной теории, характер социальных фактов.
Маркс родился 5 мая 1818 года в семье адвоката. Учился в Боннском и Берлинском университетах. В 1841 г. получил докторскую степень на философском факультете Иенского университета, по окончании которого занимается публицистической деятельностью, практически существуя на гонорары за публикации. В 1843 г. Маркс женится на Женни фон Вестфален, которая была вынуждена разделить с ним все экономические и эмиграционные тяготы. Из-за его политического радикализма под давлением властей семья покидает Пруссию, затем Францию и Бельгию, найдя, наконец, в 1849 г. прибежище в Англии. Здесь Маркс жил и работал до самой смерти, наступившей 14 марта 1883 г.
К Марксу, его научной и политической деятельности, как в мире, так и у нас, относятся по-разному. Западные исследователи большое внимание уделяют проблемам отчуждения, затронутым в таких работах как "Экономико-философские рукописи 1944 года", "К Критике гегелевской философии права", "Немецкая идеология" -последнюю, как и многие другие, Маркс написал в соавторстве со своим идейным единомышленником Ф. Энгельсом. Советские обществоведы прежде всего рассматривали Маркса и Энгельса как создателей "науки о всеобщих законах развития природы, общества и мышления", имеющей универсальное значение, пригодной для всех времен и народов, а между тем канонизировали отдельные положения их работ, особенно относящиеся к анализу революционных процессов в Европе в конце 40-х г. XIX века. Практически не учитывалось то весьма важное обстоятельство, что с переходом европейских стран от революционного к эволюционному периоду развития воззрения Маркса и Энгельса становились другими. После поражения европейской революции 1848 года, Маркс отставляет политическую деятельность и в течение пятнадцати лет (до создания "Интернационала" в 1964 году) всецело занимается наукой. С позиций своего диалектико-материалистического метода он анализирует новые реалии развития капиталистического общества. Однако для читателя, воспитанного на трудах советского обществоведения, Маркс так и остался прежде всего автором "Манифеста коммунистической партии" (1848). Такие его произведения, как "Гражданская война во Франции" (1871), второй и особенно третий том "Капитала" (1885 и 1894), произведения последних лет жизни, в которых сам Маркс дезавуирует многие положения своих ранних работ, отмечая в них и "наивные
1 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т.ЗЗ. - С. 189

63
иллюзии", и "почти детский энтузиазм"2, оказались не востребованными в полном объеме их новаций.
Среди других его произведений отметим: "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта", "Гражданская война во Франции", "Критика Готской программы" и др.
Фридрих Энгельс (Engels) родился 28 ноября 1820 года в семье промышленника и был одним из всесторонне образованных людей своего времени.
Маркс и Энгельс одними из первых стали применять эмпирические социологические исследования в своих теоретических трудах. Примеры использования конкретно-эмпирических данных можно найти в работах "Положение рабочего класса в Англии", "К жилищному вопросу" и др. Непреходящая значимость этих работ - обоснование принципов сбора социологической информации при изучении постоянно эволюционирующей реальности.
Другие работы Энгельса: "Происхождение семьи, частной собственности и государства", "Диалектика природы", "Крестьянская война в Германии" и др.
Вместе Маркс и Энгельс занимались и политической деятельностью: в 1847 г. создают "Союз коммунистов", а в 1864 - "Интернационал".
Умер Ф. Энгельс 5 августа 1895 года.
1. Концепция отчуждения Проблема дегуманизации человека
В западной культуре особое внимание уделяется свободам индивида. Отнюдь не случайно первые работы К. Маркса - "К еврейскому вопросу", "К Критике гегелевской философии права", "Экономико-философские рукописи 1944 года" - посвящены проблемам эмансипации, конкретных прав индивида, которые рассматриваются через призму популярной в то время концепции отчуждения (её, в частности, использовали Гегель и Фейербах).
Молодой Маркс, приступая к исследованию противоречий и социального угнетения в Германии, связывал механизм дегуманизации человека с процессом отчуждения - формирования "чуждой воли" (alien will) у социальных субъектов в условиях экономических и социальных структур, характерных для классово-антагонистического общества. Не психологические, а именно социальные факты являются причиной отчуждения.
По мнению Марксу, изложенного им в работе "Экономико-философские рукописи 1944 года", отчуждение конкретно проявляется, прежде всего, в разрыве единства рабочего и предметов его производства. Рабочие отчуждены от продукта своего труда. Результаты труда принадлежат не им, а собственникам: "Конечно, труд производит чудесные вещи для богачей, но он же производит обнищание рабочего. Он создает дворцы, но также и трущобы для рабочих. Он творит красоту, но также уродует рабочего. Он заменяет ручной труд машиной, но при этом отбрасывает часть рабочих назад к варварскому труду, а другую часть превращает в машину. Он производит ум, но также и слабоумие, кретинизм как удел рабочих"3. Такое положение дел обусловлено принудительным характером труда. Вынужденная работа приводит к тому, что производственная деятельность не является для трудящихся самоценностью, доставляющей внутреннее удовлетворение. Они работают исключительно за деньги, необходимые для существования.
Принудительный труд выступает как некая внешняя сила, обрекающая рабочего на принесение себя в жертву, самоистязание: "он в своем труде не утверждает себя, а
2 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т.ЗО. - С. 286
3 Маркс К. "Экономико-философские рукописи 1944 года". - В кн.: Маркс К. Социология. Сборник. М.: "КАНОН-пресс-Ц", "Кучково поле", 2000. - С. 229

64
отрицает, чувствует себя не счастливым, а несчастным, не развертывает свободно свою физическую и духовную энергию, а изнуряет свою физическую природу и разрушает свой дух"4. Из-за отчуждения люди теряют свой собственно человеческий потенциал. Они превращаются в живые винтики гигантской производственной машины, приобретают одностороннее развитие, что в принципе не может приносит удовлетворение им самим. По существу, за деньги люди продают свои потенциальные возможности стать более образованными, более всесторонне развитыми.
Процесс отчуждения затрагивает сами отношения между рабочими. Утрачивается кооперативный характер работы, люди становятся изолированными друг от друга, разрушаются дружеские связи - все подчинено сохранению своего рабочего места в противоборстве со своими коллегами и зарабатыванию материальных средств.
Непредвиденными последствиями отчуждения является формирование ущербной ментальности. Многие люди начинают чувствовать себя комфортно от исполнения примитивных функций винтиков машины и не выражают стремления к самосовершенствованию.
Суммируя следствия отчуждения, Маркс выделяет четыре позиции. "Отчужденный труд человека", отчуждает от него 1) природу; 2) его самого, его жизнедеятельность; 3) "родовая сущность человека - как природа, так и его духовное родовое достояние - превращается в чуждую ему сущность, в средство для поддержания его индивидуального существования"; 4) происходит "отчуждение человека от человека. Когда человек противостоит самому себе, то ему противостоит другой человек"5.
Главным условием, при которым становится возможным отчужденный, самоотчужденный труд, является частная собственность. "Итак, - заключает Маркс, -посредством отчужденного, самоотчужденного труда рабочий порождает отношение к этому труду некоего человекаЮ чуждого труду и стоящего вне труда. Отношение рабочего к труду порождает отношение к тому же труду капиталиста, или как бы там иначе ни называли хозяина труда. Стало быть, частная собственность есть продукт, результат, необходимое следствие отчужденного труда, внешнего отношения рабочего к природе и к самому себе"6.
Преодоление отчуждения молодой Маркс связывает с упразднением частной собственности и институтов, поддерживающих частнособственнические отношения. "Религия, семья, государство, право, мораль, наука, искусство и т.д. суть лишь особые виды производства и подчиняются его всеобщему закону, - пишет он. - Поэтому положительное упразднение частной собственности, как присвоение человеческой жизни, есть положительное упразднение всякого отчуждения, т.е. возвращение человека из религии, семьи, государства и т.д. к своему человеческому, т.е. общественному бытию"7.
Разделение труда
В "Немецкой идеологии", более поздней работе, написанной Марксом совместно с Энгельсом в 1847 году, проблема отчуждения уже видится иначе. Во-первых, она напрямую связывается с ликвидацией разделения труда вообще (понятие "отчужденный труд" в ней не употребляется).
На основе анализа капиталистического общества Маркс и Энгельс пришли к выводу, что складывающееся при этом разделение труда не способствует тому, чтобы индивиды смогли развивать и реализовывать свои человеческие потенции.
4 Там же.-С. 230
5 См.: Там же. - С. 232,234
6 Там же.-С. 237
7 Там же. - С. 259

65
Существующее разделение труда искусственно отделяет трудящихся от сообщества, в котором они живут. Ради самосохранения себя и семьи люди осознанно или неосознанно зачастую игнорируют интересы сообщества. "Вместе с разделением труда дано и противоречие между интересом отдельного индивида или отдельной семьи и общим интересом всех индивидов, находящихся в общении друг с другом"8.
Более того, частная собственность, разделяя индивидов друг от друга, утверждает "чуждую для них связь", "расщепляет" капитал и труд, а также различные формы самой собственности: "Самый труд может существовать лишь при условии этого расщепления"9. В итоге межличностные отношения основываются на нетерпимости, противоречиях и конфликтах, господстве и эксплуатации. Иными словами, возникает форма человеческого существования, при которой утверждается не общение, а разобщение: человеческие общности превращаются в "мнимые" и "ложные" коллективности.
Выход из создавшегося положения Маркс и Энгельс видят в решении проблемы присвоения производительных сил отдельными людьми. Соответственно, снятие отчуждения состоит в следующем: "масса орудий производства должна быть подчинена каждому индивиду, а собственность - всем индивидам. Современное универсальное общение не может быть подчинено индивидам никаким иным путем, как только тем, что оно будет подчинено всем им вместе"10.
Во-вторых, преодоление отчуждение предполагает всестороннее развитие человеческих способностей. По Марксу, существующая организация труда разделяет функционально, а затем и социально умственный и физический труд. Доступ к умственному труду ограничен для людей, находящихся на нижнем уровне социальной лестнице.
Далее, имеет место разделение материального и духовного труда, это -отделение города от деревни. Происходит также обособление торговли от промышленности и разделение труда между различными городами.
Кроме того, каждый рабочий вносит лишь весьма незначительный вклад в конечный продукт. Узкая специализация дегуманизирует жизнедеятельность человека. "Как только начинается разделение труда, у каждого появляется какой-нибудь определенный, исключительный круг деятельности, который ему навязывается и из которого он не может выйти: он - охотник, рыбак или пастух, или же критический критик и должен оставаться таковым, если не хочет лишиться средств к жизни"11. Маркс не предполагал, что возможно такое разделение труда, когда человек выполнял бы все функции в обществе, будучи и рабочим, и юристом, и врачом и т.д. Но он считал, что в принципе возможна организация труда, которая позволила бы каждому индивиду сполна развить свои собственно человеческие потенции.
Таким образом, под отчуждением Маркс и Энгельс понимают такие общественные отношения и такой способ восприятия мира, при которых человек становится как бы отстраненным от самого себя. Его воля не является движителем собственных действий: хотя индивид питает иллюзию, будто делает то, что он хочет, в действительности им движут силы, отделенные от его сознательного "Я".
Отчужденный человек, находящийся во власти иррациональных сил, создает себе идолов в виде денег, вещей, кумиров и т.д. Он не реализует свой собственно гуманистический потенциал, ибо созданные им идолы возвышаются и главенствуют над ним. Осознанно или нет, он отчуждает свои свободы в пользу идолов, которым поклоняется.
8 Там же. - С. 350
9 Там же. - С. 400
10 Там же.-С. 402
11 Там же.-С. 351

66
Изменить подобную ситуацию можно через замену антагонистически-противоренчивого процесса разделения труда, создание общественных ассоциаций с принципиально иными функциями, которые были бы направлены на развитие всех, на создание в человеке собственно человеческого потенциала, на формирование "всесторонне развивающихся индивидов". Причем, утверждается активный, деятельностный подход к преобразованию мира: "все дело заключается в том, чтобы революционизировать существующий мир, чтобы практически выступить против существующего положения вещей и изменить его"12.
Современные социологии, занимающиеся отчуждением, акцент делают на исследовании детерминирующего влияния новых внешних сил, которые могут создавать для индивида реальные проблемы в виде разрушения системы культурных ценностей, исключения его из социальных связей, ограничения свободы жизнедеятельности и творческого самовыражения. Так, технические новации, превращаясь в самостоятельную центральную силу, негативно сказываются на природе человека. Рутинизация социального бытия препятствует развитию творческой индивидуальности. Потребительство притупляет критическое восприятие окружающего. Тотальная рационализация образа жизни деформирует межличностные отношения и т.д.
2. Создание диалсктико-матсриалистичсской социологии, её предмет и методы
К. Маркс применил положения гегелевской диалектики к анализу материального мира - природы, обществ и их структур, социальных групп и человека. Прежде всего остановимся на проблемах природы.
Природа
К. Маркс и Ф. Энгельс исследуют природу во взаимозависимости с обществом и человеком. До них этой проблематикой занимались многие мыслители. Но они рассматривали природу как самостоятельную от человеческого бытия субстанцию, как средство жизни человека, фактор развития общества, видели во власти человека над природой благо, источник прогресса и развития человеческой цивилизации.
Маркс и Энгельс были первыми, которые диалектически подошли к проблеме взаимоотношений природы, общества, человека. Так, они понимали человека как природно-общественное существо, для которого природа "является жизнью, а не средством к жизни". Общество и люди через конкретный способ производства связаны многочисленными нитями с природой, которая обратно влияет на социальные отношения. "На каждом шагу, - замечал Энгельс, - факты напоминают нам о том, что мы отнюдь не властвуем над природой так, как завоеватель властвует над чужим народом, не властвуем над ней так, как кто-либо находящийся вне природы, что мы, наоборот, нашей плотью, кровью и мозгом принадлежим ей и находимся внутри её"13. Если производство в своей основе носит варварский характер по отношению к природе, то это может привести к разрушению самого общества. Вот лишь один из примеров, приводимый Энгельсом в работе "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека": "Людям, которые в Месопотамии, Греции, Малой Азии и в других местах выкорчевывали леса, чтобы получить таким путем пахотную землю, и не снилось, что они этим положили начало нынешнему запустению этих стран, лишив их, вместе с лесами, центров скопления и сохранения влаги"14.
12 Там же. - С. 341
13 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т.20. - С. 496
14 Там же

67
Из этих высказываний следует, что в предмет диалектико-материалистической социологии входит изучение природы в контексте общественных отношений, определяющих характер их влияния на природную среду и её обратное влияние на общество и человека. И более конкретно - для каких обществ, с каким способом производства характерно отношение к природе, основанное на её порабощении и эксплуатации, что, в конечном счете, дегуманизирует природно-социальное окружение человека Заметим, что современная социальная экология, как отраслевая социология, в значительной степени использует теоретические положения диалектико-материалистической социологии. Суждения Маркса о человеке как природно-общественном существе также широко используются в гуманистической и инвайронментальной социологии и т.д.
Структуры и социальные агенты
Но, конечно, особое внимание Маркс и Энгельс уделяли исследованию общества, воздействию его структур на людей, а людей на общество. Идею диалектического материализма в социологии при истолковании характера взаимодействия общественных структур и социальных агентов (классов, социальных групп, отдельных личностей) Маркс концентрированно изложил в работе "К критике политической экономии (предисловие)", опубликованной в 1859 г. "Общий результат, к которому я пришел и который послужил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследования, - писал он, - может быть кратко сформулирован следующим образом. В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения - производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил"15. Этими словами Маркс подчеркивает материалистическую составляющую своего метода - характер общественных отношений следует изучать по объективным реалиям - состоянию производительных сил, научного и технического знания, а не по интерпретации способа мышления, не потому, что люди думают сами о себе, исходя из разного рода политических, идеологических или религиозных представлений.
Вместе с тем, будучи диалектическим мыслителем, Маркс особый акцент делает на взаимосвязях между структурами - экономическими, политическими, юридическими, показывая характер влияния различных подсистем на общество в целом и на общественное сознание, в особенности, соответственно, на поведение социальных агентов. Далее он продолжает: "Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальных базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания и поведения. Способ производства материальной жизни обуславливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание"16.
Пожалуй, никакое другое положение, как это, и в прошлом, и ныне подвергается самой интенсивной критике - Маркс-де исходит из экономического детерминизма, т.е. выводит тенденции возникновения определенных социальных структур, политического и духовного развития всецело из тенденции развития экономического, хотя в жизни сплошь и рядом можно наблюдать обратные связи: указанные явления сами воздействуют на экономику.
Представляется, определенная абсолютизация экономического фактора у Маркса имела место. Но это не означает, что он примитивно сводил действие всех
15 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 13. - С. 6
16 Там же

68
факторов общественной жизни к одному - экономическому. Более того, из сути метода Маркса следует, что они диалектически взаимодействуют, т.е. взаимно влияют друг на друга.
Маркс, как известно, всячески открещивался от пресловутого экономического детерминизма, заявляя, что нельзя так односторонне интерпретировать суть его метода. А Энгельс, возражая против трактовок диалектического материализма как экономического детерминизма, давал следующие пояснения: "Дело обстоит совсем не так, что только экономическое положение является причиной, что только оно является активным, а все остальное - лишь пассивное следствие. Нет, тут взаимодействие на основе экономической необходимости, в конечном счете, всегда прокладывающей себе путь"17.
Переходя от общей идеи интерпретации материализма в социологии к конкретному анализу капитализма, Маркс отмечает: "Буржуазные производственные отношения являются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле индивидуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастающего из общественных условий жизни индивидуумов; но развивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разрешения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого общества18".
Таким образом, на основе экономической необходимости складывается в конечном счете сложная система взаимозависимых социальных, политических и духовных структур, которая определяет характер общественного сознания, положение социальных субъектов, их видение мира, их интересы, побуждая к тем или иным действиям. Отсюда вытекает, что социолог, использующий инструментарий диалектико-материалистической социологии, должен изучать ментальность людей, их поведение с учетом характера общественными отношениями.
Общественное сознание, сознание ложное, классовое сознание
По Марксу, сознание - высший уровень психической активности человека, которая делает его социальным существом, отличным от животного. Сознание, будучи многогранным явлением, изучается целым рядом наук - философией, психологией, социологией, - каждая из которых вычленяет свой предмет исследования. Для диалектико-материалистической социологии сознание интерес представляет прежде всего в контексте противоречий материальной жизни, "...сознание надо объяснять из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями"19.
Естественно, что противоречия материальной жизни порождают различные, относительно самостоятельные формы сознания у людей, занимающих особое положение в системе общественного производства. Одно дело духовная жизнь, воззрения представителей социальной группы, обладающих доминированием по отношению к средствам производства, имеющим реальный доступ к материальным и культурным благам, и другое дело духовная жизнь тех, кому приходится ежедневно думать о решение самых насущных проблем. Поэтому для социологов этого направления особый интерес представляет изучение сознания различных классов, социальных и этнических групп, равно как и характера общественного сознания в целом (конфликтно ли оно или, напротив, толерантно).
17 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 39. - С. 175
18 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 13. - С. 7-8
19 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 18. - С. 7

69
Но, ещё раз подчеркнем, будучи диалектиком, Маркса интересует развитие общественного сознания в контексте изменений общественного бытия. Чтобы показать динамику общественного сознания, Маркс вводит понятия ложного сознания и классового сознания. По его мнению, все структуры капиталистического общества функционируют таким образом, что они формируют как у буржуазии, так и у рабочего класса ложное сознание. Это проявляется в том, что и те и другие имеют извращенное представление о своей роли в жизни общества. Так, буржуазия как класс не осведомлена о сущности противоречий капиталистического общества, о своем месте и роли по отношению этих противоречий, о возможностях своего влияния на ход общественного развития. У рабочего класса также есть иллюзии относительно своей роли в обществе, но есть и перспективы их преодоления, которые обусловлены особым местом класса в системе общественных отношений. В этой связи Маркс делает различия между "классом в себе" (социальная группа, члены которой не осознают своих классовых интересов) и "классом для себя" - (члены группы осознают своё истинное социальное положение и потому стремятся к коллективным действиям в целях отстаивания своих интересов). По Марксу, формирование классового сознания -условие того, что конкретная социальная группа сможет оказывать реальное влияние на формирование структур общества таким образом, что их функции будут более приобретать гуманистический характер в отношении человека.
Социальные законы
Маркс и Энгельс свою задачу видели в открытии и обосновании социальных законов - "внутренней и необходимой связи" между явлениями общественной жизни, которые отражают исторический прогресс, поступательное развитие человеческой цивилизации. По их мнению, законы носят объективный характер.
В работах "Немецкая идеология", "К критике политической экономии", "Капитал" Маркс, как ему представлялось, обосновал закон человеческой истории, согласно которому история человеческой цивилизации виделась как последовательная прогрессивная смена низшей формации исторически более высокой формацией. При этом им было выделено пять основных стадий: доклассовое общество (первобытный коммунизм), рабовладельческое общество, феодализм, капитализм и бесклассовое общество (коммунизм).
Маркс также полагал, что открыл закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил. По его мнению, этот закон раскрывал суть механизма смены общественно-экономических формаций. "На известной ступени своего развития, - пишет он, - материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или - что является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции"20. В этом пассаже обратим внимание на три принципиальных момента: 1) движущей силой истории выступает проявляющееся в некоторые моменты развития противоречие между производительными силами и производственными отношениями; 2) социальная революция - суть не политическая случайность, а проявление исторической необходимости, она обусловлена противоречиями материальной жизни; 3) прошлое, настоящее и будущее социальных явлений находятся в диалектической взаимозависимости.
Марксом были также предприняты попытки обосновать закон углубляющейся экономической дифференциации, согласно которому богатство концентрируется все у

20

Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 18. - С. 7

70
меньшего числа людей, ибо составляющие большинство населения средние слои и особенно рабочий класс беднеют.
Обратим внимание на то, что положение об объективности социальных законов в догматических версиях марксизма трактовалось как универсальность социальных законов и неизбежность наступления отмеченных в них тенденций (осуществление социалистической революции, торжество коммунизма). Большинство современных социологов исходит из того, что социальные законы, какой бы степени общности они не были, отражают временные тенденции, ограниченные культурным своеобразием конкретного региона. Активная деятельность человека, получение нового знание очень часто приводят к непредвиденным последствиям, которые вносят коррективы, подчас существенные, в казалось бы незыблемые, устойчивые связи между социальными явлениями.
Непредвиденные последствия
Непредвиденные последствия входят в предмет диалектико-материалистической социологии. Вернемся к предыдущему вопросу. Означает ли, что социальные законы гарантируют определенное будущее? Отнюдь нет! Согласно марксистской диалектике, исключающей в принципе простое, однофакторное развитие, история создается благодаря сложному взаимодействию институциональных структур и человеческих акций. Не только структуры определяют и формируют сознание и поведение людей, но и люди активно воздействуют на общество. Более того, историю творят не только современники, но и социальные реалии прошлого, причем на неё оказывают влияние как отжившие институты, так и общественное сознание предыдущих поколений, их традиции и поведенческие практики. "Традиции всех мертвых поколений тяготеют, как кошмар, над умами живых" 1, - отмечал Маркс.
Все эти обстоятельства могут приводить к непредвиденным результатам в деятельности нынешних политиков, природа которых может ими и не осознаваться. Поэтому диалектико-материалистическому социологу, чтобы понять современный мир с учетом возникающих в нем непредвиденных последствий, необходимо изучать исторические корни социальных реалий, прослеживая их развитие.
Так, сам Маркс отмечал, что капитализм являл собой непредвиденные последствия многочисленных действий людей, совершенных ещё в феодальную эпоху. Никто из них специально не ставил перед собой цель создания принципиально иных экономических и политических структур. С возникновение капитализма политика буржуазии также несет в себе латентные для неё самой непредвиденные последствия -создаются общественные отношения, которые в конечном счете подрывают господство, основанное на политическом доминировании класса собственников.
Энгельс в работе "Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека" показал непредвиденные последствия хищнической эксплуатации человеком природы, отмечая призрачность побед над ней. "За каждую такую победу она (природа - прим. ред.) нам мстит. Правда, каждая из этих побед имеет в первую очередь те последствия, на которые мы рассчитывали, но во вторую и третью очередь совсем другие, непредвиденные последствия, которые очень часто уничтожают значение первых"22.
Социальные факты и ценности
Для Маркса и Энгельса социальные факты имеют значимость только в контексте ценностных суждений. Факты и ценности диалектически связаны, что они,
21 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 10. - С. 119
22 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 20. - С. 495-496

71
в частности, показали на примере анализа класса буржуазии и пролетариата, встав открыто на позиции последнего.
Сегодня многие социологи подвергают критике марксистскую социологию именно за то, что ей не свойственен принцип свободы от ценностных суждений. Некоторые из них предлагают даже отделить учение Маркса от его партийных и идейных пристрастий (мол, личная нетерпимость к оппонентам "переросла в характерную черту его учения"), не задумываясь о научности подобной вивисекции. А может ли вообще ученый-обществовед быть беспристрастным? Кто из великих социологов был приветлив к оппонентам? И вообще, не пристрастия ли способствуют теоретическому новаторству? Кто-нибудь может показать в качестве идеального типа идеологически беспристрастную социологическую теорию? Такой теории практически не существует, хотя именно социологи выдвинули идею создания теории, свободной от ценностных суждений, классовых и политических симпатий. Однако, будучи в реальной жизни людьми, остро реагирующими на пороки и болезни общества, они, как правило, являлись сторонниками конкретных партийных или общественных движений, во всяком случае симпатизировали им и осознанно или нет фактически привносили идейные воззрения в свою теорию. Другое дело, что Маркс и Энгельс открыто выражали свои идейные и политические пристрастия, считая, что в противном случае учение становится, по меньшей мере, дегуманизированным.
3. Противоречия и конфликты
Свою диалектико-материалистическую теорию Маркс и Энгельс использовали для понимания природы общественных конфликтов и противоречий, путей их разрешения, а также для анализа механизма социальных изменений. Для них противоречия и конфликты - главный фактор социальных изменений. Заметим также, что их отношение к конфликтом, как социальным фактом, не нейтральное, а ценностное - позитивное или негативное.
Классы и классовая борьба
В работах начального периода классовая борьба трактуется Марксом и Энгельсом не иначе как сердцевина исторического процесса. "История всех до сих пор существовавших обществ была историей борьбы классов, - говорится в "Манифесте". - Свободный и раб, патриций и плебей, помещик и крепостной, мастер и подмастерье, короче, угнетающий и угнетенный находились в вечном антагонизме друг к другу, вели непрерывную то скрытую, то явную борьбу, всегда кончавшуюся революционным переустройством всего общественного здания или общей гибелью борющихся классов"23. Капиталистическое общество - общество антагонистическое, а класс буржуазии и пролетариат являются основными силами, которые вступают в борьбу друг с другом. В этой же работе Маркс замечает, что, кроме выше приведенных классов, есть множество промежуточных социальных групп - ремесленники, торговцы, крестьяне. Но он убежден, что по мере развития капитализма промежуточные слои не обладают самостоятельной исторической инициативной и потому будут примыкать в решающем конфликте либо к капиталистам, либо к рабочим.
В последующих работах - "Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.", "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта" - Маркс более обстоятельно анализирует социальную структуру капиталистического общества, выделяя промышленную буржуазию, финансовую буржуазию, торговую буржуазию, мелкую буржуазию, крестьянство, пролетариат и люмпен-пролетариат. При этом он вводит уточняющие критерии класса: отношение к средствам производства, общность деятельности,

23

Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т.4. - С. 424

72
способов мышления и образа жизни - необходимые, но недостаточные условия образования общественного класса. Скажем, не являются классом парцельные крестьяне, хотя они "составляют громадную массу, члены которой живут в одинаковых условиях, не вступая, однако, в разнообразные отношения друг к другу. Их способ производства изолирует их друг от друга, вместо того, чтобы вызывать взаимный сношения между ними"24. По Марксу, для образования класса необходимы осознание единства, ощущение отличных интересов от интересов других групп, наличие воли к совместным действиям. При этом он подчеркивает, что различие классовых интересов проистекает не из классового сознания индивидов, а из их объективного положения в обществе в прежде всего в процессе производства. Люди могут не осознавать своих классовых интересов и тем не менее руководствоваться ими в своих действиях.
Следует отметить более поздние суждения Маркса о классах капиталистического общества, которые оказались не востребованными ортодоксальными формами "марксизма". Речь идет о способности классов к эволюции, что обусловлено изменениями в способе производства. В этой связи Маркс указывает, что сами правящие классы Англии и США приступили к "радикальным изменениям " отношений между "капиталом и трудом", "капиталом и отношений земельной собственности", попутно замечая, что общество Германии и Франции "не твердый кристалл, а организм, способный к превращениям и находящийся в постоянном процессе превращения"25. Еще резче проблемы изменения классов обозначаются им в третьем томе "Капитала", в котором Маркс отмечает качественное и количественное развитие основных социальных общностей капиталистического общества, выделяя при этом не два, а три класса - рабочих, капиталистов, земельных собственников26.
Социальная революция
Маркс допускал разные формы классовой борьбы. Он не отрицал значимость борьбы профсоюзной, но считал, что реформистская борьба, по крайней мере, в ранний период развития капитализма, не решает проблему преодоления отчуждения трудящихся от производственного процесса и политической власти. Кардинальное решение проблемы он усматривал в социальной революции, которая разрешает социальные противоречия путем уничтожения доминирования конкретного класса в экономической и политической жизни, и постепенного эволюционное отмирание пережитков ранее существовавших общественных отношений.
Обратим внимание на два принципиальных момента. Во-первых, диалектико-материалистическая теория предполагает как революционное, контрреволюционное, так и эволюционное развитие. Поэтому вполне естественны в истории каждого общества периоды прогресса, регресса, застойного развития. Во-вторых, что более важно, диалектика предполагает развитие самих противоречий и конфликтов. Поэтому вполне естественно, что Маркс развивает и уточняет свои взгляды на социальную революцию. Широко известны его слова: "революции - локомотивы истории"27 и не востребованы мысли о том, что революционную борьбу трудно регулировать, что ее конечные результаты зачастую оказываются непредвиденными, мало похожими на декларировавшиеся революционерами цели. А Энгельс прямо указывал, что "во всякой революции неизбежно делается множество глупостей"28.
Маркс и Энгельс не абсолютизировали средства разрешения противоречий, что относится и к социальной революции. При изменении общественных реалий иным
24 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 8. - С. 207
25 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 23. - С.10-11
26 См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 25, ч.1. - С. 479-482; ч.П. - С. 458
27 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 7. - С. 86
28 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. Т. 18. - С. 516

73
становится характер противоречий и, следовательно, возможные средства их разрешения. Не удивительно, что в последние годы жизни они искали альтернативные варианты, имеющие самое прямое отношение к социологическому анализу возникающих новых реалий капиталистического строя. Так, в третьем томе "Капитала" Маркс отмечает серьезные трансформации в частной собственности и в конечном счете самого капиталистического общества. Приведем некоторые, на наш взгляд, наиболее значимые выдержки: "Образование акционерных обществ. Благодаря этому: ...колоссальное расширение масштабов производства и возникновение предприятий, которые были невозможны для отдельного капитала. Вместе с тем такие предприятия, которые раньше были правительственными, становятся общественными. Капитал, который сам по себе покоится на общественном способе производства и рабочей силы, получает здесь непосредственную форму общественного капитала (капитала непосредственно ассоциированных индивидуумов) в противоположность частному капиталу, а его предприятия выступают как общественные предприятия в противоположность частным предприятиям.
Это - упразднение капитала как частной собственности в рамках самого капиталистического способа производства... Превращение действительно функционирующего капиталиста в простого управляющего, распоряжающегося чужими капиталами..."29. "Это, - говорится ниже, - упразднение капиталистического способа производствами и потому само себя уничтожающее противоречие, которое (прежде всего) представляется простым переходным пунктом к новой форме производства"30.
Эти новые реалии капиталистического общества обусловили то, что в конце жизни у Маркса и Энгельса изменяются оценочные суждения о социальных революциях с однозначно восторженных до взвешенных и критических. Безусловно, социология марксизма 70-80-х годов не сводится к революционному пролетарскому мессианизму.
К этому следует добавить и то, что социальные изменения отнюдь не всегда являются результатом противоречий и классовых конфликтов. Классовая борьба может быть лишь частным случаем общественных преобразований.
4. К. Маркс о власти, обращенной к человеку
По Марксу, самый главный вопрос преобразования структур капиталистического общества - вопрос о власти. Причем для него власть в форме диктатуры пролетариата не самоцель. В конечном счете, по его мнению, нужна система общественного самоуправления, которая по своим функциям, способствовала бы преодолению отчуждения и развитию свобод всех членов общества. Только так может произойти эмансипация человека.
Однако в советском обществоведении не было ни одной монографической работы о гражданском обществе. Более того, сам термин даже не упоминался вплоть до 90-х годов. Складывалась картина, будто для Маркса идеалами были "диктатура пролетариата" и коммунистическое "самоуправление народа", которые оторваны от реалий взаимодействия государства и общества.
Диалектико-материалистический метод предполагает выявления природы и логики исторического развития, как политических государственных институтов, так и гражданского общества. Даже в ранних работах Маркс и Энгельс жизнедеятельность гражданского общества характеризовали, как "истинный очаг и арену всей истории"31. А в более зрелых работах они постоянно подчеркивали диалектическое единство
29 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 25, ч. I. - С. 479
30 Там же.-С. 481^82
31 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 3. - С. 35

74
гражданского общества и государства, причем прямо указывали, что первое выступает как содержание, а второе - форма: "По крайней мере в новейшей истории, государство, политический строй, является подчиненным, а гражданское общество, царство экономических отношений, - решающим элементом. По старому взгляду на государство, разделявшемуся и Гегелем, оно считалось, наоборот, определяющим, а гражданское общество - определяемым элементом"32. Более того, они указывали, что государство никогда не дарит свободу, напротив, подлинная свобода возможна лишь там, где есть эмансипированное гражданское общество, способное диктовать свою волю государству: "Свобода состоит в том, - говорится в "Критике Готской программы", - чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчиненный"33. И еще: "Все потребности гражданского общества - независимо от того, какой класс в данное время господствует, - неизбежно проходили через волю государства, чтобы в форме законов получить всеобщее значение... Государственная воля определяется в общем и целом изменяющимися потребностями гражданского общества"34.
Далее, о "сломе" буржуазного государства. Широко известно, что в работах революционного периода - "Классовая борьба во Франции ", "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта" - Маркс отстаивал идею "слома" и, в частности, писал: "Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать ее"35. Однако в более поздних работах Маркс и Энгельс отмечали "поворотный пункт", с которого возникает тенденция отделения государства от одного конкретного класса -экономически господствующего класса: буржуазия "теряет способность к исключительному политическому господству: она ищет себе союзников, с которыми, смотря по обстоятельствам, она или делит свое господство, или уступает его целиком"36. Такое государство уже не надо "ломать". Его нужно просто "переделать" (совсем иное содержание политических действий!): "Речь идет просто об указании на то, что победивший пролетариат должен заново переделать бюрократический, административно-централизованный аппарат, прежде чем сможет использовать его для своих целей"37.
Наконец, об "отмирании" пролетарского государства. Какие только политические эксперименты не выдавались за реализацию марксистских идей. Под этим лозунгом Ленин развернул тотальную борьбу с бюрократизмом, а, по существу, с профессиональным государственным управлением ради "высшего демократизма" -поголовного участия населения в работе государства. Сталин вообще выдвинул иезуитскую трактовку "отмирания" через "укрепление". В годы "оттепели" исконные функции государства волевыми решениями передавались профсоюзам и трудовым коллективам: старшее поколение помнит, чем обернулась передача преступников "на поруки" в производственные и общественные организации. "Перестройщики" ничтоже сумняшеся стали крушить государственные структуры, не создавая им действительные функциональные альтернативы прежнему управлению.
У Маркса идея "отмирания" государства постоянно корректировалась и шлифовалась. Так, на основе анализа опыта Парижской Коммуны Маркс осознал многие отрицательные стороны весьма короткой практики диктатуры пролетариата и в работе "Гражданская война во Франции" сделал выводы о том, что насилие одних групп людей над другими, в конечном счете, оборачивается несвободной для всех, что рабочему классу необходимо вести борьбу "наиболее рациональным и гуманным
32 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 21. - С. 310
33 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 19. - С. 26
34 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 21. - С. 310
35 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 3. - С. 206
36 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 16. - С. 416
37 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 36. - С. 70

75
38 r-
путем" , что после установления революционно-политических организации рабочего класса они могут существовать ограниченный исторический период - их надо начать немедленно преобразовывать в направлении, которое мыслилось как "движение в своих собственных интересах и в интересах человечества"39. При этом для Маркса важно то, что государство имеет слооюную, по крайней мере двойственную природу: это не только инструмент, с помощью которого экономически господствующий класс становится также политически господствующим классом, но и механизм для выполнения общих дел, вытекающих из природы всякого общества40. Разве можно процесс "отмирания" в равной мере относить и к первому и ко второму? Очевидно, по Марксу, "отмирает" классовая природа государства, но должен сохраняться и совершенствоваться механизм для выполнения общих дел, в котором право, а не революционная целесообразность играет решающую роль. Энгельс прямо высказывал свое и марксово отношение к этому вопросу: "Для нас, наоборот, незыблемо, что соотношения между правящими и управляемыми должны быть устроены на почве права раньше, чем они могут стать и оставаться сердечными. Сначала право, потом справедливость! "41.
Таким образом, если посмотреть на марксову социологию из разных временных координат, то в ней можно найти и противоречия, и двусмысленности, и просто ошибки. Часть из них, как мы показали, исправил сам Маркс, что-то скорректировал после его смерти Энгельс. Примечательно, что, переиздавая работы молодого Маркса, он вносил в них изменения, которые объяснял следующим образом: "В сороковых годах Маркс еще не завершил своей критики политической экономии. Это было сделано лишь к концу пятидесятых годов. Поэтому его работы, появившиеся до выхода первого выпуска "К критике политической экономии (1859 г.), в отдельных пунктах отклоняются от работ, написанных после 1859 г., и содержат выражения и целые фразы, которые, с точки зрения позднейших работ, являются неудачными и даже неверными"42.
Что-то в марксизме вообще не выдержало испытание временем. Но мировая социологическая мысль ценит Маркса прежде всего за то, что он сделал для анализа современного ему общества и особенно для обоснования определенной методологии как системы принципов исследования общества.
Диалектико-материалистический метод анализа общества оценивался Энгельсом превыше всего. "Все миропонимание Маркса, - писал он в последний год жизни, - это не доктрина, а метод. Оно дает не готовые догмы, а отправные пункты для дальнейшего исследования и метод для этого исследования"43.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. В настоящее время в России дебатируется идея о возможности продаже земли в частную собственность. Основной аргумент "за" - землепользование станет экономически более эффективным. А каковы, по Вашему мнению, могут быть социальные и природные непредвиденные последствия этого акта?
38 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 17. - С. 553
39 Там же.-С. 554
40 См.: Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 25, ч.1. - С. 422
41 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 41. - С. 125
42 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 22. - С.204
43 Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 39. - С. 352

76
2. К. Маркс отмечал конкретные проявления отчуждения, характерные для
капиталистического общества его времени. Что изменилось с тех пор? Каковы
современные проявления процесса отчуждения в России и других странах?
3. Может ли социолог быть искренне беспристрастным при изучении группы
людей, к которой он испытывает явную антипатию (террористы, представители
сатанинского культа)?
4. Одним из проявлений современного процесса глобализации является
распространение на другие страны самых разных компонентов американской
культуры. Какое влияние они оказывают на ментальность людей, живущих в других
культурах? Как сказывается это на структурах и функциях обществ? Выскажите Ваше
мнение с учетом положений структурно-функционалистской и диалектико-
материалистической социологии.
Основные термины и выражения:
Диалектике-материалистическая социология, противоречия, конфликт, социальная экология, гуманистическая социология, инвайронментальная социология, общественная структура, социальное сознание, ложное сознание, ключевое сознание, класс в себе, класс для себя, закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил, закон углубляющейся экономической дифференциации знаний, непредвиденные последствия, ценностные суждения, классовая борьба, социальная революция, отчуждение, отмирание государства
ЛИТЕРАТУРА
Алексеева Т.А. современные политические теории. М.: РОССПЭН, 2000. -Лекция 2
Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии. М.: Мартис, 1995. - Лекция четвертая
Давыдов Ю.Н. Отчуждение и культура. В кн.: Маркс К. Социология. Сборник. М.: "КАНОН-пресс-Ц", "Кучково поле", 2000
История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор -академик РАН Г.В. Осипов. - М.: Издательская группа: НОРМА-ИНФРА • М, 1999. -Рекомендуется глава 21
КултыгинВ.П. Классическая социология. М.: Наука, 2000. -Раздел второй
Маркс К. Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта. - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 8
Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология. - Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. -Т. 3
Маркс К. Экономико-философские рукописи 1944 года. - Маркс К, Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 42
Маркс К. Социология. Сборник. М.: "КАНОН-пресс-Ц", "Кучково поле", 2000
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А. Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Энгельс Ф. Анти-Дюринг. -МарксК., Энгельс Ф. Соч., 2 изд. - Т. 20

77
Ritzer G. Classical sociological theory. - McGraw Higher Education, 2000. - Chapter 5 "Karl Marx"

78
Тема 6. "ПОНИМАЮЩАЯ" СОЦИОЛОГИЯ М. ВЕБЕРА
1. Идейно-теоретические предпосылки становления веберовской
интерпретивной парадигмы
2. Предмет и методы "понимающей" социологии
3. Рациональность и иррациональность
4. Перспективы рационализации власти в России: актуальность веберовских
идей
Социология М. Вебер относится к интерпретивным парадигмам. Их сторонники, хотя и могут признавать, что общество состоит из определенных структур, тем не менее полагают, что последние есть производное от социальных действий индивидов. Для социологов этого направления главное - изучение и интерпретация образцов типичного социального поведения людей, в процессе которого создается социальная реальность.
Своими корнями интерпретивные парадигмы уходят в герменевтику (от греч. hermeneutikos - истолковывающий) - искусство и теория толкования древних текстов и памятников. Социологи полагают, что герменевтические методы могут быть использованы и для интерпретации социальной реальности, прежде всего, поведения людей и выявления их мотивов и значений. При этом они исходят из того, что для успешной интерпретации человеческих действий необходим учет социально-культурного, экономического, политического, языкового и иного контекста, в которых реализуются данные действия. Иными словами, действия и выражения индивида могут быть адекватно поняты, если будет сохранено их субъективное значение в конкретном социальном и культурном контексте.
Американский социолог У. Томас в концентрированной форме выразил суть интерпретивных парадигм в постулате, который получил название "теоремы Томаса". Она гласит: "Если люди определяют некоторые ситуации как реальные, эти ситуации реальны в своих последствиях". Её надо понимать так, что в результате социальных действий индивидов, определяющих "некоторые ситуации как реальные" (забота вождей о народном благе, идеалы демократизма социалистического общества и т.д.), конструируется сама социальная реальность определенного характера. Если для стороннего наблюдателя социалистическая демократия являлась обманом, то для значительного числа россиян она был элементом их социальной реальности, что предопределяло их поведение, характер их социального взаимодействия, вообще причинные связи, доминировавшие в советском обществе.
Аналогично: то, что, например, представляется реальным для талибов фундаменталистского толка, отнюдь не является реальным для американцев. Особым социальным группам характерно специфическое представление о социальной реальности и, соответственно, их поведение ("последствия") будет в реальной жизни отражать эти представления.
Предметом интерпретивных парадигм как раз являются представления людей и соответствующие им социальные действия. Социологи этого направления смысл своей деятельности видят не в выявлении закономерных связей функционирования общественных структур (к чему стремятся, как было показано в темах 4 и 5, представители структурно-функциональной и диалектико-материалистической парадигм), а в изучении способов, с помощью которых люди познают и конструируют реальность в том или ином обществе. Для них особый интерес представляет "заглянуть за" поверхностные значения представлений людей о жизненном мире, за очевидно видимые проявления их поведения и тем самым дать уникальную интерпретацию об их сути, делая их более понятными для окружающих.

79
Рассмотрение интерпретивных парадигм мы начинаем с "понимающей" социологии М. Вебера.
МАКС ВЕБЕР (Weber) - немецкий социолог, являющийся основоположником "понимающей" социологии, в центре которой изучение социальных действий как движущих факторов всего человеческого существования в его универсальности. Под углом изучения социальных действий социолог создал свои концепции экономики, политики, бюрократии, религии, права.
М. Вебер родился 21 апреля 1864 года в семье чиновника, который занимал весьма высокое положение в бюрократической иерархии и политическом истеблишменте Германии того времени, используя которое пользовался почти всеми земными благами. Его мать, напротив, была женщиной строгих аскетических правил, всецело поглощенной религиозными догмами Кальвинизма, постоянно озабоченной о возможности божественного избрания и спасении души после смерти. Эти глубокие различия родителей, постоянно вызывавшие напряжения в семье, вместе с тем оказали существенное влияние на мировосприятие, образ жизни Вебера, характер его творчества, в котором парадоксально сочетались интересы к бюрократизму и религиозному аскетизму.
В начале жизни Вебер отдает предпочтение ценностным ориентациям своего отца. Он получил образование в лучших университетах Германии, став в итоге обладателем докторской степени по праву. В течение года находился на военной службе сначала в качестве простого солдата, а затем офицера имперской армии. Но интересы к экономике, истории и социологии взяли верх над карьерой чиновника-бюрократа. Вебер окончательно выбирает для себя аскетический образ жизни, подобно тому, какой вела его мать, хотя так и не став верующим, и погружается в науку. Вебер преподавал социологию в Германии и США, принимал участие в работе ряда международных конгрессов социальных наук, издавал журнал "Архив социальной науки и социальной политики". В 1910 г. он основал Немецкое социологическое общество. Преподавательскую и научную деятельность совмещал с практической политикой - выполнял различные официальные миссии в годы первой мировой войны, был экспертом германской делегации в Версале, участвовал в разработке проекта Веймарской конституции. Однако политика была для него не самоцелью, а вопросом фактического знания проблемы. На первом месте для него было познание человеческого бытия. Любопытно, что социолог изучил русский язык, когда в России началась первая революция, чтобы по газетам и литературе следить за развитием событий.
Среди основных работ Вебера отметим: "Протестантская этика и дух капитализма", "О некоторых категориях понимающей социологии", "Политика как призвание и профессия", "Наука как профессия", "Хозяйственная этика мировых религий ", "Аграрная история древнего мира ", "Хозяйство и общество ", "О буржуазной демократии в России ", "К истории торговых обществ в средние века ".
Умер М. Вебер 14 июня 1920 года.
1. Идейно-теоретические предпосылки становления веберовской интерпретивной парадигмы
Веберовская интерпретивная парадигма тесно связана с другими социологическими системами, характерными для прошлого века. В то время ведущие

80
позиции занимал структурный функционализм позитивистского толка, представленный, прежде всего, Э. Дюркгеймом (см. тему 4), который отстаивал необходимость распространения рационализма на познание социальных явлений, на исследование их самих с помощью методов, характерных для естественных наук. Вебер видел слабость представителей этой позиции в том, что структуры всецело детерминировали поведение индивидов, из чего следовало, что исторические события рассматривались независимо от намерений людей, а сами индивиды - как соучастники заранее предопределенных событий. Не принял Вебер и использование естественнонаучных подходов для анализа общества, подчеркивая то, что в отличие от неизбежных связей между явлениями неживой природы, в обществе действуют качественно иные причинные связи и для их познания нужна другая методология. При этом Веберу импонировала идея рационализма, которая, как будет показано ниже, обрела иное содержание и стала центральной в его взгляде на историю и будущее человеческих обществ.
Определенное влияние на социологические воззрения Вебера оказала марксистская социология (см. тему 5), в частности, ряд соображений К. Маркса об обществе как арене противоборствующих социальных групп, где каждая имеет свои экономические интересы, свои ценностные ориентации, соответствующие социально-экономическому положению и определенным взглядам на окружающий мир. Однако при этом им была дана позитивная критика материалистического понимания истории, в которой социолог показал значимость идеальных факторов - религиозных, идейно-нравственных ориентиров для поведения людей и высказался за то, чтобы социология раскрывала всю сложную систему каузальных связей социальной реальности, существующей не только объективно, но и создающейся субъективно благодаря мыслям и действиям индивидов.
Наконец, отметим влияние философской школы неокантнианства, представители которой (Г. Риккерт и др.) проводили радикальное различие, с одной стороны, между внешним миром, который мы познаем, и познающим сознанием, а с другой - между ценностью и её оценкой.
2. Предмет и методы "понимающей" социологии Новый взгляд нароль естественных и социальных наук
М. Вебер одним из первых стал проводить принципиальное различие между естественными и социальными науками: если задача первых состоит в открытии детерминистских законов, то задача вторых - дать причинное объяснение и понимание социальных действий людей конкретного общества лишь в определенном культурном и историческом контексте, учитывая, что общие поведенческие ориентиры, обусловленные конкретными ценностями, всегда историчны и относительны. Раз так, то может показаться, что причинность исчезает вообще, и общество не поддается научному познанию. Как же тогда изучать связи явлений, как основу типизации общественных процессов?
По Веберу, отличие естественных наук от наук социальных, прежде всего, состоит в том, что они по-разному трактуют причинность. Причинность в социальных науках означает вероятность, что событие произойдет или что одно событие зависимо от другого. В этой связи, по Веберу, человеческое общество не есть нечто "исторически неизбежное", а результат "множества возможностей". Так, ученый видел в определенном религиозном воззрении (протестантской этике) один из факторов возникновения духа современного капитализма, но считал "глупостью", что это был единственный социальный фактор. Чтобы разграничить причинность в естественных науках от причинности в науках социальных, он вводит понятие "адекватной

81
причинности" применительно к социальным наукам. Отсюда социология изначально может иметь дело с вероятностными утверждениями о взаимосвязях между социальными явлениями. Её цель - установить степень того, что при событии х имеется определенная степень вероятности наступления события у. Как видно, понятия и само знание в социальных науках имеют иное содержание, чем знания в естественных науках.
Принципиальное же отличие социальных наук от естественных, по Веберу, заключается в способности первых дать понимание социальным явлениям, так или иначе имеющих отношение к мысли, рациональности. "Социологическое объяснение, - писал он, - ставит своей целью именно рациональное толкование"1. Естественные науки просто не имеют дела с пониманием поведения физических тел, ибо в их движении мысль отсутствует.
Вместе с тем, социальные науки, имея свою специфику, обладают общими качествами, характерными для наук вообще. Так, социология является научной дисциплиной благодаря тому факту, что люди действуют рационально по крайней мере значительную часть времени и это позволяет осуществлять типизацию их поведения, систематизацию собственно социальных фактов.
Социальные факты и ценности
Социология становится наукой и благодаря тому, что она должна использовать объективные методы, быть свободной от оценочных суждений исследователя. В работе "Смысл "свободы от оценки" в социологической и экономической науке" Вебер обосновывает положение о том, что социология - социальная наука, свободная от ценностных суждений. Это, разумеется, не предполагает отказа ученого от собственных пристрастий, но они не должны вторгаться в научные разработки. Тем более, это нельзя понимать как отказ от анализа ценностей вообще. Напротив, предметом социологии является изучение действий людей с учетом детерминации общезначимых ценностей -истины, справедливости, красоты и т.д.
Вместе с тем социолог различает ценности практические (социокультурные основания конкретного общества в определенный период его развития) и ценности научные (истина). Вебер верил, что при проведении анализа социальных реалий и, естественно, изучении их ценностных составляющих можно в принципе отделить социальные факты от ценностей. При этом ценности социальных фактов необходимо обязательно относить к конкретному историческому периоду. По его мнению, социология как научная дисциплина обретает характер "понимающей" социальной науки, поскольку ориентирована на интерпретацию социальных действий людей, которые надсубъективны, общезначимы, но не вообще, а в рамках определенной исторической эпохи.
Социология имеет отношения к ценностям и в том смысле, что исследователь выбирает для изучения конкретные социальные факты (включая те, которые имеют отношение к прошлому), исходя из современной системы ценностей.
Своим декларированным принципам о разграничении социальных фактов и ценностей самому Веберу не всегда удавалось следовать. Не случайно его называют "буржуазным Марксом". Действительно, Вебер, как и Маркс, изучал те же социальные реалии - современные капиталистические отношения, но в отличие от Маркса занимал сторону капиталистов и бюрократов, видя только в них (даже не в среднем классе!) социальную силу, способную инициировать и возглавить исторический прогресс. Некоторые современные зарубежные исследователи творчества Вебера упрекают его в нарциссизме в отношении к немецкому государству и протестантизму, что сказалось на
1 Вебер М. Избранные произведения. М.: "Прогресс", 1990. - С. 496

82
конкретных выводах его теории. Вебер, как и Маркс, был нетерпим к своим оппонентам, особенно к самому Марксу, критикуя его теорию за экономический детерминизм. Так, в Венском университете Вебером был прочитан курс лекций с характерным названием "Позитивная критика материалистической концепции истории".
Кроме того, "понимающая" социология Вебера подвергалась критике за абсолютизацию западной рациональность, прежде всего индивидуалистической системы ценностей.
И все же мировая социологическая мысль ценит Вебера за то, что он явился создателем принципиально новой социологической парадигмы, предложив оригинальный теоретико-методологический инструментарий исследования поведения людей и социальных реалий в целом, а также новаторские принципы основания социологического знания.
Понимание (Verstehen) социальных действий
В термин Verstehen Вебер вкладывает свой особый смысл. Это - рациональная процедура изучения действий социальных субъектов (микроуровень), а через них -изучение культуры конкретного общества (макроуровень). Как видно, Вебер был сторонником социального номинализма. Напомним, что это теоретическая и методологическая ориентация, предполагающая, что характер индивидов, их действий, в конечном счете, определяет суть общества.
Как считает социолог, анализ и типизация социальных действий людей являются основным предметом социологии. Однако не каждый поведенческий акт индивида можно считать социальным действием. Действие человека обретает характер социального действия, если в нем присутствуют два принципиальных момента: 1) субъективная мотивация индивида, который вкладывает в свой акт определенный смысл; 2) ориентация на поведение других людей. Вебер отмечает: "Действием мы называем действие человека (независимо от того, носит оно внешний или внутренний характер, сводится ли к невмешательству или терпеливому принятию, если и поскольку действующий индивид или индивиды связывают с ним субъективный смысл. "Социальным" мы называем такое действие, которое по предполагаемому действующим лицом или действующими лицами смыслу соотносится с действием других людей и ориентируется на него"2.
Из определения следует, что действие, о котором человек не задумывается, не является социальным действием. Так, к социальному действию нельзя отнести непреднамеренное падение человека или же непроизвольный крик от боли, ибо в них просто отсутствует мыслительный процесс. Действие, в котором человек просто не видит реальной цели, не является социальным действием. Так, к социальному действию нельзя отнести непреднамеренное или неосознанное участие человека в той или иной сходке, кампании, политической акции, ибо в этом случае отсутствует мыслительный процесс и осознанно целенаправленная активность.
Социолог не считал действия социальными, если они являлись чисто подражательными, когда индивиды ориентируются на какое-либо природное явление (раскрытие зонтов множеством людей во время дождя) или когда они действуют как атомы толпы, что характерно для реактивного поведения (поведения как реакции на определенный стимул, например, "опасность").
Эмоциональные излияния, непроизвольные выкрики, проявления радости от встреч с героями и вождями или выплески гнева в адрес "врагов" также нельзя отнести к социальным действиям, ибо в них просто нет активного разумного начала как
! Там же. - С. 602-603

83
способности человека отражать и постигать мир, не искажая его реальное содержание восторгами или страхами.
Действие не является социальным и в том случае, если оно никак не затрагивает интересы других людей, остается для них незамеченным. Пример тому - маниловщина, мечтательно-бездеятельное отношение к окружающему, которое, как показал Н.В. Гоголь в "Мертвых душах", весьма характерно для многих россиян, которые даже, вероятно, не отдают себе в этом отчета.
Ещё одно важное замечание, которое делает социолог: предметом его парадигмы являются действия индивидов, а не коллективов. Употребляя понятия государство, корпорация, семья, армейское подразделение и т.д., следует иметь в виду, что эти и другие социальные структуры сами по себе не являются субъектами социального действия. Поэтому, с точки зрения Вебера, нельзя, например, понять действие парламента или президентской администрации, фирмы или семьи, но можно и нужно стремиться к тому, чтобы интерпретировать действия составляющих их индивидов.
Типизация социальных действий
Вебер выделил четыре типа социальных действий индивидов, которые различались по степени рациональности, присутствующей в них. Само собой разумеется, что в действительности человек далеко не всегда знает, чего он хочет. Порой в поведении людей доминируют какие-либо ценностные установки или просто эмоции. Ориентируясь на возможное реальное поведение людей в жизни, Вебер выделяет следующие типы действия: 1) целерациональное, 2) ценностно-рациональное, 3) аффективное, 4) традиционное. Обратимся к самому Веберу: "Социальное действие, подобно любому другому поведению, может быть: 1) целерациональным, если в основе его лежит ожидание определенного поведения предметов внешнего мира и других людей и использование этого ожидания в качестве "условий" или "средств" для достижения своей рационально поставленной и продуманной цели; 2) ценностно-рациональным, основанным на вере в безусловную - эстетическую, религиозную или любую другую - самодовлеющую ценность определенного поведения как такового, независимо от того, к чему оно приведет; 3) аффективным, прежде всего эмоциональным, то есть обусловленным аффектами или эмоциональным состоянием индивида; 4) традиционным, то есть основанным на длительной привычке"3.
Из этой классификации следует, что может быть социальное действие, в котором смысл действия и смысл действующего совпадают, в нем присутствует рельефно выраженная цель и адекватные ей осмысленные средства. Такое действие было обозначено социологом понятием целерациональное действие. В нем оба вышеназванных момента совпадают: понять смысл действия - значит понять действующего, и наоборот.
Примером целерациональных действий может быть поведение людей, сознательно делающих политическую карьеру, принимающих собственные решения. В таком поведении есть смысл действий, который понятен для окружающих, побуждая последних к принятию адекватных самостоятельных актов, также имеющих смысл и цель. К целерациональным действиям может быть отнесено поведение студента, желающего получить образование, соответственно направленное на успешное усвоение изучаемых предметов.
Если же, например, сильный и мужественный человек после того, как его ударили по одной щеке, подставил другую, то здесь речь идет о ценностно-рациональном действии, которое может быть понято лишь с учетом представлений этого человека о
1 Там же. - С.628

84
ценностях определенных религиозных догм. Ценностно-рациональное действие основано на вере в определенные безусловные ценности, заповеди, представления о добре и долге. Их абсолютизация приводит к тому, что в подобных действия неизбежно появляется определенный компонент иррациональности. Так, если для людей ценность собственной жизни ничто в сравнении с верой в безусловную правоту вождя, курса партии, ради выполнения "безошибочных предначертаний" которых они готовы к лишениям и даже самопожертвованиям, то они как раз совершают ценностно-рациональные действия.
Аффективные действия можно довольно часто наблюдать в игровых видах спорта - те или иные непроизвольные, эмоциональные реакции игроков. Они, как правило, определены эмоциональным состоянием действующего - страстью, любовью, ненавистью и т.д. Естественно, что они выходят за пределы сознательной, осмысленной деятельности индивида.
К традиционным действиям относятся повседневные поведенческие акты, совершаемые просто по привычке. Люди ведут себя почти автоматически, потому что они так всегда это делали. Как правило, они не осознают, почему так поступают, ибо просто привержены привычным нравам и обычаям. В таких действиях почти нет целеполагания, нет и размышлений о выборе средств их осуществления.
В российской истории люди практически не задумывались, почему необходимо служить "царю-батюшке", по какому такому праву осуществляется передача государственной власти по наследству, почему у них нет личных прав и свобод. Они поступали традиционным образом, потому что их предки всегда так это делали, будучи приверженными определенным нравам и обычаям. В обновленном виде традиционные действия были сохранены в советских жизненных укладах, таких как коммуны и "социалистические коллективы". Все эти типы социума утверждали стадно-традиционное подражательство и подавляли индивидуальность. Главная латентная, неосознаваемая функция традиционных действий состояла в том, чтобы каждый человек уничтожил свое индивидуальное мышление и, соответственно, принял бездумные алгоритмы жизни. Распад советского строя заставил людей отказываться от неосмыленно-подражательного поведения, от жизни по принципам "как все", "не хуже, чем другие".
Строго говоря, лишь целерациональные и ценностно-рациональные действия относятся к социальным действиям, ибо имеют дело с субъективно подразумеваемым смыслом. Подчеркнем, социология, по Веберу, является "понимающей", поскольку имеет дело с осмысленными действиями людей. "Специфически важным для понимающей социологии, - писал он, - является прежде всего поведение, которое, во-первых, по субъективно предполагаемому действующим лицом смыслу соотнесено с поведением других людей, во-вторых, определено также этим его осмысленным соотнесением и, в-третьих, может быть, исходя из этого (субъективно) предполагаемого смысла, понятно объяснено"4.
Основные методы понимания социальных действий
Проблеме понимания социального действия Вебер уделяет особое внимание, выделяя несколько типов понимания. К первому типу он относит понимание через прямое наблюдение. Примером тому может служить наблюдение на телеэкране безмерной радости, благополучия того или иного современного российского политика, его соответствующие жесты, что резко контрастирует с имиджем политика даже 80-х годов -всегда серьезного, озабоченного, сумрачного. Зритель может понять, скорее, прочувствовать положительное эмоциональное состояние практически любого человека
4 Там же.-С. 497

85
от политики. Сам образ олицетворяет собой оптимизм, правоту, бескорыстность, устремленность в будущее. Но так ли это на самом деле? По Веберу, прямое наблюдение ещё недостаточно, чтобы понять суть социального действия.
Второй тип интерпретации социального действия - объяснительное понимание. Оно предполагает выяснение мотивов конкретного социального действия. В нашем примере требуется понять, что побудило счастливого, жизнеутверждающего политического деятеля оказаться героем телепередачи - пришел ли он праздновать победу на выборах, добиться поддержки принятия желанных решений или же, как говорится, делает хорошую мину при плохой игре. Чтобы осуществился этот тип понимания, необходимо, как считает Вебер, поставить себя на место индивида, чье поведение мы пытаемся объяснить, и тем самым выяснить мотивы, стоящие за его действиями.
Третий тип - причинное объяснение. Оно предполагает выяснение того, что инициировало сами мотивы, которые привели к соответствующим социальным действиям. Здесь социолог настаивает на необходимости обнаружить связи между целой серией действий или событий. Это, разумеется, предполагает проведение серьезных социологических исследований. Подобного рода исследования провел сам Вебер, стремясь, в частности, выявить связи между религиозными принципами и поведением индивидов, особенно их экономической и политической деятельностью.
Идеально-типические конструкции
Все три вышеназванные методы исследования не могут гарантировать полную картину того или иного социального действия. Понимание всегда приблизительно. Оно приблизительно даже в ситуации непосредственной интеракции людей друг с другом лицом к лицу. Социологу же нередко приходится анализировать социальные действия, понимать социальную жизнь её участников, когда они отдалены, причем не только в пространстве, но и во времени. В распоряжении ученого могут быть документы, эмпирические сведения, другие материалы, интерпретируя которые он старается понять субъективные значения, существовавшие в сознании людей, их отношение к тем или иным ценностям, чтобы дать комплексное представление единого социального процесса. Насколько возможно подобное комплексное представление? Каким образом социология как научная дисциплина способна определить степень приблизительности при анализе тех или иных конкретных социальных действий людей? А если человек даже сам не отдает себе отчета в собственных действиях (по состоянию здоровья или, находясь под влиянием митинговых страстей, подвергается психологическому давлению и т.д.), сможет ли социолог понять поведение такого индивида?
Рассматривая подобные проблемы (причем в контексте различных культур), Вебер для их разрешения предложил оригинальный метод -конструирование идеально-типической модели социального действия индивида. По его мнению, социолог должен соотнести имеющийся в его распоряжении материал с религиозными, мировоззренческими, эстетическими, моральными ориентирами, исходя из того, что служило реальными ценностями для людей, являющихся объектом исследования. Поэтому идеальный тип социолог называл "интересом эпохи".
Иными словами, по Веберу, чтобы уяснить действительные причинные связи, имеющие место при создании социальной реальности, и дать возможно более полное и комплексное толкование социальным действиям, необходимо прежде всего сконструировать недействительное - извлекаемые из эмпирической реальности заостренные, выделенные элементы, которые представляются типическими для социолога в его стремлении найти общие правила событий. Они должны выражать то, что наиболее

86
характерно, типично для общественных явлений или социальных действий своего времени. "Лишь с помощью чистого ("идеального") типа возможна социологическая казуистика.... Чем отчетливее и однозначнее конструированы идеальные типы, чем дальше они, следовательно, от реальности, тем плодотворнее их роль в разработке терминологии и классификации, а также их эвристическое значение"5, - заключает Вебер.
Так, например, можно сконструировать идеально-типическую модель студента или государственного служащего, семьи или даже самого государства. Но модель идеального типа не есть цель познания, а своеобразное методическое средство, позволяющее анализировать социальные реалии. Как же этим средством пользоваться?
Понятно, что в реальной жизни, строго говоря, не может быть идеального студента или чиновника, семьи или любого другого социального института. Различные причины приводят к тому, что общественное явление всегда будет иметь отклонение от идеального типа. Здесь-то и открываются возможности для сравнивания реального социума с его идеальным типом. Согласно Веберу, идеальный тип позволяет, во-первых, сконструировать явление или социальное действие, как если бы они имели место в идеальных условиях; во-вторых, рассмотреть это явление или социальное действие независимо от локальных условий (предполагается, что если будут выполнены идеальные условия, то действие будет совершаться именно таким образом); в-третьих, есть возможность сравнить, насколько явление или действие по своим количественно-качественным параметрам походит на идеальный тип. По отклонению от идеального типа исследователь может установить характерные тенденции протекания событий.
Мыслительное образование нереального, идеально-типического события позволяет понять, как действительно протекало то или иное историческое событие. При этом Вебер обосновывает весьма оригинальный взгляд: по его мнению, история и социология - два направления научного интереса, а не две разные дисциплины. Так, чтобы выявить историческую причинность необходимо перво-наперво выстроить идеально-типическую конструкцию исторического события, а затем следует сопоставить нереальный, мысленный ход событий с их реальным развитием. Тем самым исследователь перестает быть простым статистом исторических фактов и обретает возможность понять, насколько сильным было влияние обстоятельств, какова роль воздействия случайности или конкретной личности на данный момент истории.
Непредвиденные последствия
Cвязи между социальными действиями людей и их результатами, как правило, латентны, не лежат на поверхности явлений. От исследователя требуются усилия, он должен проявить социологическое воображение, чтобы "заглянуть за" видимые проявления конкретных социальных действий индивидов, к каким социальным фактам они в итоге могут привести. Так, в работе "Протестантская этика и дух капитализма " Вебер показывает взаимосвязь протестантских религиозных ценностей и развития "духа капитализма", утверждая, что в странах, где эти ценности доминировали, быстрее и легче утверждались капиталистические отношения. Но выявление корреляции между ценностными установками и характером социальных действий - лишь одна часть исследования. Другая часть исследования состояла в том, чтобы установить, как и почему протестантские ценности, которые сами по себе, явно не были нацелены на определенные экономические результаты, скрыто, не зависимо от намерений способствовали развитию капитализма. По мнению социолога, основной причиной подобного рода непреднамеренных, непредвиденных последствий стало убеждение в том, что только через
; Там же. - С. 623-624

87
постоянный, аккуратный и честный труд, неутомимую деятельность во имя приумножения славы Божьей на Земле, ведя при этом аскетический образ жизни, можно попасть в рай. Определенная религиозная доктрина исподволь формировала такое поведение, которое предопределяло высоко рациональные образцы экономического поведения. Отсюда Вебер делает вывод о том, что мотивированные определенными ценностями социальные действия, выражающиеся в своеобразном типичном поведении значительного числа членов общества, неизбежно должны были привести и привели к адекватным крупномасштабным переменам в обществе, его структурах, что и нашло выражение в конкретном облике капитализма в той или иной стране.
И ещё социолог показывает, что результаты идей, конкретные социальные действия, даже если они весьма рациональны, отнюдь не всегда приводят к первоначально задуманным рациональным результатам. Часто рационально создаваемая людьми социальная реальность включает в себя непредвиденные последствия иррационального толка.
3. Рациональность и иррациональность
Анализ общества по характеру действий его членов
Стержнем веберовской "понимающей" социологии является идея анализа социальных реалий вообще и социальных действий в особенности через призму степени их рациональности. По мнению социолога, эмпирически сравнивая количество целерациональных действий с другими действиями, содержащими определенный компонент нерациональности, и выявляя, какой тип действия является доминирующим можно судить об уровне исторического развития общества вообще. Социолог исходит из того, что характер общества, демократичность или авторитарность его институтов, их функциональность есть производное от особенностей социальных действий индивидов, их рациональной или иррациональной составляющей. Именно такой теоретико-методологический подход использует Вебер для сравнительного анализа культур Древнего мира и современных западноевропейских обществ.
Отправной постулат социолога состоял в том, что структура социальной реальности конструируется, в конечном счете, социальными действиями индивидов, и для социологии объект познания - "истолковать, понять социальное действие и тем самым каузально объяснить его процесс и воздействие". Изучая социальные действия людей, живших в различных пространственных и временных координатах и принадлежавших, соответственно, к различным культурам, социолог обосновал идею определения уровня исторического развития обществ по степени их рациональной организации.
Если люди, как руководители, так и руководимые, в своем большинстве совершают действия целенаправленные, осмысленные, понятные и предсказуемые, то общественные и политические структуры будут отличаться высокой степенью своей организации и рациональности. И наоборот: если в поведении людей преобладают эмоционально окрашенные действия со значительным компонентом иррациональтности, основанные на ценностно-религиозных мотивах, традициях или базирующиеся на партикуляристских отношениях - симпатиях и интипатиях, чувствах личной преданности к вождям, старейшинам, политическим лидерам, лояльности к "своим" при негативном отношении к "чужакам-иноверцам", то такое общество, как его не обозвать, просто не может иметь современные рационально функционирующие институты.
В некоторых странах и культурах ценностно-рациональные действия могут быть доминирующими и их иррациональный компонент, соответственно, распространяется на все сферы жизни, включая политическую. Пример тому - политика "пролетарского

интернационализма", направленная на то, чтобы сделать революционные ценности отдельной социльно-политической группы ценностями и нормами государств, этносов и других культур.
Представляется, Россия до недавних пор была именно такой страной, в которой ценностно-рациональные действия преобладали даже в политической сфере. Политика "доброго царя" или "отца нации с твердой рукой", "героя-спасителя" или политбюро компартии основывалась на доминировании ценностно-рациональных действий, причем и руководителей, и руководимых. Не формально-рациональные правила, а воля политического лидера его окружения формировала и проводила в повседневную жизнь конкретные политические решения, которые не являли собой прагматизм: многочисленные кампании трудно было предвидеть, рационально просчитать.
Исследуя исторически ранние общества, социолог отмечает, что в них преобладали традиционные и аффективные действия. Их сущностный признак- отсутствие господства формально-рационального начала. В политике аффективные действия проявляются в фаворитизме, даровании статусных и властных привилегий, в неправовом и немотивированном снятии чиновника с должности подчас под влиянием страхов или зависти, в неадекватном выполнении служебных обязанностей из-за нахлынувших страстей и эмоций.
Что ж, любой политик, чиновник - прежде всего человек, он имеет те или иные слабости, и человеческие страсти ему не чужды. Поэтому аффективные действия всегда влияли и неизбежно будут влиять на политику, характер принимаемых решений любого общества. Другое дело, что в разных культурах отношение к подобного рода проявлениям различное. В американском обществе - категорическое их неприятие. Достаточно вспомнить, чем обернулись для Б. Клинтона романтические увлечения. Для россиян присутствие аффективных действий в политике является неформальной нормой. Только-только мы начинаем отходить от чиновничьего - "по моему хотению..." Разумеется, отзвуки традиционного мышления и традиционных действий сохраняются и сегодня. Некоторые россияне ратуют за восстановление монархии. В нашем культурном контексте - по существу, за право собственности на государство. Тем самым исподволь утверждается, что русский народ анархичен и не способен к проведению рациональной политики.
Вебер, анализируя современное ему капиталистическое общество, определяя при этом и судьбу капитализма в принципе, отмечает, что это общество характеризуется не столько свободой спекуляций, завоеваниями и другими авантюрами, сколько тенденцией увеличения целерациональных действий, рационализацией жизни в целом, достижениями максимального успеха и прибыли прежде всего через рациональную организацию труда и производства. ""Стремление к предпринимательству", "стремление к наживе", к денежной выгоде... само по себе ничего общего не имеет с капитализмом,- писал он. -Это стремление наблюдалось и наблюдается у официантов, врачей, кучеров, художников, кокоток, чиновников-взяточников... Капитализм может быть идентичен обузданию этого иррационального стремления, во всяком случае, его рациональному регламентированию""6.
По Веберу, рационализация есть всемирно-исторический процесс. В современном индустриальном обществе утверждается рациональность сама по себе, формальная рациональность становится господствующей тенденцией. Рационализируются мировоззренческие установки, концентрированное выражение которых воплощено в протестантской этике, поскольку экономический успех был возведен ей в религиозное призвание. Рационализируются социальные действия людей и их образ жизни в целом.
' Там же. - С. 47-48

89
Соответственно, рациональные действия людей конструируют и рациональную социальную реальность в виде возрастающей рационализации всех общественных и политических институтов, а также способа ведения хозяйства, управления экономикой.
Если использовать веберовскую методологию при анализе современного российского общества, то его исторический уровень следует определять не по экономическим и политическим структурам как таковым (независимым от государства предприятий, наличию множества политических партий и т.д.) и даже не по стремлениям людей к предпринимательству или политическому успеху, а по тенденциям формально-рационального регламентирования экономической и политической жизни, по тому, насколько целерациональные действия стали типичными в поведении и управляющих, и управляемых.
Свои теоретико-методологические подходы к рациональности Вебер использует для анализа отдельных структур общества.
Бюрократия
Управленческие структуры общества можно представить как институты, которые формируют, во всяком случае, контролируют социальные действия людей. И Вебер был прекрасно осведомлен, что они могут ограничивать свободу социальных действий людей, выступал в свое время с призывами к реформированию парламента, к демократизации. Но его интересуют не столько функции управленческих структур сами по себе, сколько степень их рациональности. Он анализирует власть и бюрократию через призму совокупности индивидов, выполняющих определенные социальные действия. Повторяющиеся типичные целерациональные действия способствуют формированию таких институтов общества, которые побуждают индивидов к свободному принятию собственных решений на основе рациональной организации жизни общества.
Техническим механизмом, позволяющим осуществлять управление, основанное на целерациональных действиях, Вебер считал бюрократию, полагая, что все другие управленческие альтернативы (например, идея, отстаиваемая Марксом, о "самоуправлении народом посредством самого народа") неизбежно предполагают некомпетентность и иррациональность.
Создавая идеальную модель бюрократии, социолог представлял её в виде совокупности индивидов, выполняющих рациональные действия, нацеленные на достижения успешных результатов, имеющих общественную значимость и полезность. Социолог был убежден, что в рационально-организованном обществе "ходить во власть" и управлять должны люди профессионально подготовленные, имеющие специальное образование, поскольку от них требуется компетентность. Только в этом случае от них можно ожидать целерациональных действий и, соответственно, эффективного управления страной. Вообще Вебер считал рациональную бюрократию воплощением рациональной формы всякой организации общества. По мнению социолога, её основными чертами являются: разделение труда среди членов бюрократической структуры; строгая иерархичность, соподчиненность различных бюрократических органов; определенная служебная компетенция; наличие свода строгих правил и инструкций; безличный характер деятельности, т.е. отсутствие "человеческого" подхода к проблеме; наличие аппарата, чиновников, рассматривающих свою службу как единственную или главную профессию, сориентированных на полную преданность организации; ориентация на личную карьеру - "повышение" - в соответствии со старшинством по службе, или в соответствии со способностями независимо от суждения начальника; подчинение строгой единой служебной дисциплине и контролю.

90
Разумеется, Вебер описывает идеальный тип рационального управления, а не существующую реальность. В его основе лежит идеализация реального положения вещей, что представляет лишь вектор движения, исходя из того, что все управляющие будут совершать только целерациональные действия. Аффективные личные пристрастия, личная преданность и т.д. - полностью исключены. Сам Вебер прекрасно осознавал, что в поведении чиновников есть много непоследовательного и бездумного, что они далеко не всегда отчетливо формулируют и проводят в жизнь свои принципы с твердой последовательностью.
Господство: границы рационального
Социолог рассматривал господство прежде всего как способность и возможность одного субъекта отдавать приказания, ориентируемые на других людей, которые, весьма вероятно, будут добровольно повиноваться (в отличие от власти, которая предполагает повиновение, определенное поведение, несмотря на сопротивление оппозиции). Вебер обратил внимание на то, что властвующие, отдавая приказы и директивы, всегда ориентируются на "обобщенного другого", - т.е. на возможную реакцию окружающих, подчиненных, стремясь к тому, чтобы последние доверительно относились к власти. Иными словами, властвующие стараются добиться осуществления власти через легитимное господство, под которым понимается добровольное принятие власти, одобрение, её "внутреннее оправдание"7. Подчиняющиеся, однако, отнюдь не пассивно следуют директивам властвующих. Подчинение может быть основано на самых разных мотивах: страхе за жизнь и свое имущество, личной зависимости, вере в авторитет правителя. Иными словами, мотивы и действия людей, включенных в процесс господства, в разных странах и культурах различаются по степени их рациональности.
По этому критерию социолог выделял три идеальных типа господства: 1. Легальное господство, которое опирается на осознанные убеждения в целесообразность, разумность существующей политической власти, правомочность органов, призванных властвовать, на общие для всех обязательные правовые нормы, регулирующие отношения господства и подчинения. Это "господство в силу "легальности", в силу веры в обязательность легального установления (Satzung) и деловой "компетентности", обоснованной рационально созданными правилами, то есть ориентации на подчинение при выполнении установленных правил, - господство в том виде, в каком его осуществляют современный "государственный служащий" и все те носители власти, которые похожи на него в этом отношении"8.
Так, например, американцы верят в целесообразность президентской системы правления, предусматривающую разделение властей, легитимность всеобщих выборов. В этих условиях авторитет президента США, сенаторов, конгрессменов, судей основывается на исторически сложившейся системе легальных правил и законов, а также обосновывается рациональной целесообразностью. Техническим механизмом, позволяющим осуществлять легальное господство, основанное на целерациональных действиях, Вебер считал бюрократию рационального типа.
В западных странах в процессе организационно-рациональной эволюции сложились структуры, которые требуют рационального управленческого труда: дифференциация функций, исключение личных симпатий и антипатий из исполнения служебных обязанностей, строгая исполнительская дисциплина. Но главное - там правит закон, и люди подчиняются ему, а не праву сильного, не революционной или "демократической" целесообразности и не "телефонному" праву. И бюрократы - это тот
7 Там же. - С. 646
8 Там же.-С. 646-647

91
слой профессиональных управляющих, которые практически гарантируют безукоризненное исполнение законов. Малейшая процедурная ошибка ведет к отмене наказания человека, совершившего реальное правонарушение. Поэтому на Западе бюрократы в почете и в цене в прямом смысле слова. Им люди вверяют свои судьбы, полагаясь на их компетенцию. За их труд налогоплательщики платят достойное жалованье.
2. Харизматическое господство характеризуется эмоционально ориентированной преданностью политическому лидеру, которая поддерживается верой в историческое предназначение правителя. Подчинение в условиях харизматического господства основывается на приписывании и культивировании необыкновенных, сверхестественных способностей властвующих личностей. Это господство основано на преданности харизме пророка или вождя на войне, или выдающегося демагога в народном собрании или в парламенте"9.
При харизматическом господстве действует репрессивное право. Власть закона сведена к минимуму, который дифференцированно применяется к лицам с различными социальными статусами. Харизматическому господству свойственна совершенно иная бюрократия, ценностно и политически ориентированная. Её черты следующие: нравственный конформизм, верность существующему политическому порядку, личная преданность вышестоящим руководителям, продвижение по службе обусловлено не столько профессиональными качествами, сколько покровительством и протекционизмом. Статус бюрократа дает ему дополнительные формально не санкционированные привилегии, особенно привилегии материального толка, связанные с распределение того или иного дефицита "по своему хотению и велению".
С позиций веберовских представлений о формально-рациональной бюрократии совершенно ненормальной представляется ситуация в нашей стране и в прошлом, и сегодня, когда миллионы людей, вместо того чтобы компетентно заниматься своим профессиональным делом, создавая материальные и духовные блага, устремляются в управленческие структуры. Остается в стороне даже сам вопрос о способности к специфически-рациональному управлению людьми. Вожделение чиновничьих постов у нас приобрело рельефно выраженный иррациональный характер. Не удивительно, что у ряда новых управляющих самых разных рангов, пришедших к власти на "демократической волне", есть харизма, но нет элементарной управленческой культуры, отсутствует служебная компетенция, что сказывается и на характере их социальных действий, и на содержании принимаемых управленческих решений.
3. При традиционном господстве административный аппарат, по существу, полностью зависит от властителя и, стало быть, верность ему, а не компетентность, не следование законам служит основанием для занятия той или иной должности. Традиционное господство - "это авторитет "вечно вчерашнего": авторитет нравов, освященных исконной значимостью и привычной ориентацией на их соблюдение"10.
Как считает Вебер, общая тенденция развития управления идет по пути увеличения рациональных социальных действий и у тех, кто управляет, и у тех, кем управляют. В конечном счете, может утвердиться господство, при котором повиновение обусловлено соображениями интереса, преимуществами или невыгодами, т.е. в его основе лежат целерациональные действия. Так формируются в принципе условия для рационализации межличностных отношений во всех сферах общественной жизни. Однако рационализация не означает для всех и всегда благо.
Иррациональная рациональность
9 Там же. - С. 647
10 Там же. - С. 646

92
Вебер, отмечая несомненные преимущества рационального господства, тем не менее, признавал его латентные, скрытые опасности в виде "иррациональных элементов". Дело в том, что любая рациональная система имеет следующие тенденции: 1) заменять человека нечеловеческой по сути технологией (бюрократические правила, машины, юридические лица вместо живых конкретных людей и т.д.); 2) сводить к минимуму фактор человеческого разума, что угрожает возникновению потенциальной возможности её дегуманизации вообще; 3) воспроизводить в той или иной степени иррациональные последствия; 4) современные нечеловеческие технологии способны вызвать озлобление у самих чиновников, которые становятся функционально ненужными.
Опасения Вебера о возможности иррациональной рациональности вскоре подтвердились на практике. Холокост может служить тому примером. У Холокоста были все основные характеристики рациональной организации: невиданная прежде эффективная машина по массовому уничтожению людей, которая функционировала с четкой калькуляцией, сколько могло быть уничтожено людей за определенный период времени, следовательно, результат был предсказуем, и наконец - все жертвы строго контролировались с помощью нечеловеческой технологии, включавшей функционирование бюрократии, лагерей, газовых камер, крематориев, транспорта и т.д.
Сегодня социологи отмечают возникновение ещё одной новой парадигмы рациональности - макдональдизации, под которой американский социолог Дж. Ритцер понимает процесс распространения принципов ресторана быстрого обслуживания на самые разные сферы общества, включая образование, здравоохранение, отдых, а также политику. Политика, например, превращается в предсказуемого качества "Большой пирог", начинка которого просчитывается, контролируется и варьируется в зависимости от результатов опросов общественного мнения, рейтингов кандидатов на должности, характера потребителей и т.д. Общение политика с избирателями утрачивает личный контакт и все чаще осуществляется через теле рекламу.
Макдональдизация, будучи новой парадигмой рациональности, несомненно, способствует развитию целерациональных действий, дисциплины, формирует эффективные, предсказуемые и контролируемые поведенческие акты. Вместе с тем практически все формы макдональдизации в большей или меньшей степени имеют тенденцию создавать специфические социальные связи, в которых люди по существу низводятся до абстрактных технических ресурсов, что так или иначе способствует воспроизводству дегуманизации человеческих отношений и как следствие -воспроизводству социальной напряженности и конфликтов.
Социологам интересно знать, как на эти новые вызовы прореагировали культуры разных обществ.
Коллективные представления, смысловые системы и ранее возникшие парадигмы рациональности американского общества - протестантская этика, формальная бюрократия, конвейерное производство, научное управление обществом, корпоративная культура - содержат в себе значительные потенции воспроизводства и поддержания устойчивого рационального сознания, целерациональных действий. Американское общество оказывается способным, во всяком случае, пока, поддерживать софункционирование не только различных культур, но и различных парадигм рациональности, добившись их сосуществования.
В России иная ситуация. Отсутствие традиций целерациональных действий на микроуровне объективно препятствует процессу макдональдизации. И все же макдональдизация, приходящая извне, оказывает возрастающее влияние на наши институты, включая институты политические. Хотя бы отметим то, что в России

93
утверждается определенная технология, рациональная по сути, позволяющая достаточно эффективно и предсказуемо "выпекать" законы.
Макдональдизация в Америке, в Европе и в России, несомненно, способствует снижению рисков и опасностей, обеспечивая эффективность и предсказуемость решения многих политически важных и повседневных проблем. В политическую практику все чаще входят приемы макдональдизации, и, как правило, они обеспечивают высокий стандарт политических решений, принимаемых законов, снижают риски неквалифицированного законотворчества. Но эта практика с неизбежностью уменьшает общение законодателя, представителей партий, политических движений и рядовых граждан, а значит уменьшает творчески-критический потенциал восприятия информации и как следствие уменьшается созидательность политической жизни.
Далее, как снежный ком, нарастают латентные, непреднамеренные иррациональные последствия. Если уменьшается процесс созидательности, человек перестает творить свою жизнь, соглашаясь подчас с благополучной, но пассивной ролью своего существования. Ограничение или умаление созидательного начала неизбежно приводит к деструктивности.
Макдональдизация, нравится это кому-то или нет, противоположна процессу индивидуализации. До сих пор западная и американская культура шла по пути акцентирования такой ценности, как развитие индивидуальности, что было источником сильных, творческих стремлений. Однако ныне американские молодые люди стремятся делать карьеру не столько за счет личной инициативы, сколько за счет технологий, строгого соблюдения правил игры. Макдональдизация по-российски создает ещё худшую ситуацию: восхождение по социальной лестнице, особенно появление "выскочек" (по терминологии П. Сорокина) зависит от следования весьма примитивным политическим технологиям и от близости к конкретным представителям элиты.
И ещё. Ряд социологов (например, Э. Фромм, о котором речь пойдет позже) проводят, как известно, принципиальные различия между разумом и рассудком. Под разумом понимается собственно человеческая способность мыслительно постигать и преобразовывать мир. Под рассудком - манипулирование социальными реалиями и прежде всего вещами ради эффективного и быстрого удовлетворения потребностей. И опять-таки, нравится нам это или нет, но макдональдизация в принципе не нуждается в разумном человеке. Для неё вполне достаточно, чтобы социальный агент обладал рассудком, в котором интеллектуальный компонент сведен к минимуму.
4. Перспективы рационализации власти в России: актуальность веберовских идей
В нашей стране до сих пор доминировали лишь традиционный и харизматический типы господства в разных сочетаниях. Им соответствовал и определенный, более низкий тип социального управления (по рациональности взаимоотношений управляющих и управляемых, по степени значимости закона как совокупности принципов, регулирующих все сферы общественной жизни и т.д.), детерминированный в значительной степени личностными качествами руководителя. Что бы нам мог дать переход к рациональному типу легитимного господства? А то, что рационализм и демократизм властной системы перестали бы напрямую связываться с личностью политического лидера. Тогда права и свободы всех граждан, равно как и политических институтов, перестанут зависеть от воли политических лидеров, а станут на деле гарантироваться законами.
Опираясь на веберовскую методологию, можно отметить, что пока в нашей стране не получили достаточного развития целерациональные действия индивидов. Соответственно не сформировались институты гражданского общества, которые

94
предполагают развитие индивидуализма, личной ответственности. Стало быть, пока лишь в стадии образования находятся культурные и социальные реалии, которые бы оказывали достаточно серьезное противодействие иррациональным влечениям властителей.
Во все времена российская власть обретала характер авторитарности и деструктивности в большей или меньшей степени. Как следствие, все режимы (советские и нынешние российские) неадекватно и запоздало реагировали на вызовы современности, предлагая скоропалительные реформы, которые враз должны были "осчастливить" народ. Популизм и мессианизм - конкретные проявления властями аффективных страстей.
Характером социальных действий россиян объясняется относительно легкое установление структур, основанных на авторитарном руководстве и партикулярной функциональности, с одной стороны, декларировавших гарантии коллективной безопасности перед лицом внешних и внутренних врагов, а с другой - патернализм на уровне всесильного государства-партии, обещавшего материальные и духовные богатства и непременно "полным потоком", и, конечно же, - враз, и, само собой разумеется, "для нынешнего поколения". Нравится нам сегодня это или нет, но исторические факты свидетельствуют, что все революционные и реформистские замыслы недемократического, авторитарного толка были в России осуществлены довольно быстро и успешно - они коррелировали с характером традиционных, аффективных и ценностно-рациональных действий миллионов. Те же немногие попытки реформировать страну по пути развития самостоятельного принятия политических решений, институализации прав человека и индивидуальных свобод наталкивались на контрастирующие социокультурные ценности и образцы поведения. Доминировавший коллективизм механического толка, групповой эгоизм изначально противостояли рационально-легальному политическому господству.
Нынешний процесс демократизации политической власти в России - ещё одна попытка интегрироваться в мировое сообщество стран, исповедующих прагматические, рациональные социокультурные ценности. Согласно веберовской методологии, процесс рационализации нашей власти пойдет параллельно изменениям в характере социальных действий россиян.
По Веберу, приверженность разных социальных групп и отдельных индивидов к различным типам социальных действий (с разной степенью в них рационального компонента) объективно ведет к естественности политического неравенства. Не в смысле прав и свобод людей, а в смысле их компетентности и способности быть активным социальным агентом, свободно принимающим решения и отвечающим за их последствия. У социолога реализация идеи политической рациональности связана с разной степенью их участия в политической жизни вообще и политической власти в особенности. Социолог говорит о том, что можно быть 1) "политиками "по случаю", когда опускаем свой избирательный бюллетень или совершаем сходное волеиъявление, например, рукоплещем или протестуем на "политическом" собрании"; 2) "политиками "по совместительству"" - быть доверенным лицом, членом правления партийно-политического союза, государственных советов и т.д. В этом случае политика "не становится для них первоочередным "делом жизни" ни в материальном, ни в идеальном отношении"; 3) "преимущественно-профессиональными" политиками11.
Из тенденции рационализации политической жизни логически вытекает идея превращения политики в своего рода "предприятие", которому требуются профессионально подготовленные люди с разными знаниями и умениями - чиновники-специалисты и "политические" чиновники.
Если эти принципы провести в нашу жизнь, то постепенно пойдет процесс её рационализации. Утвердится порядок, согласно которому "ходить во власть" должны
11 См.: Там же.-С. 652-653

95
профессионально подготовленные, компетентные в управлении люди, которые прошли подготовительную учебу и службу, выдержали специальные экзамены, доказывающие их способности и возможности работать на политическом "предприятии", что нельзя путать просто с интеллектуальными способностями. Остальные же должны почувствовать рациональность состояния быть свободным от профессиональной политики, чтобы обрести свободу для занятия иным делом профессионально. Это, заметим, не исключает для всех людей право оказывать влияние на власть, на характер принимаемых политических решений.
Ценными для россиян могут быть рекомендации Вебера относительно минимизации коррупции в структурах государственной власти. ""За счет" политики как профессии живет тот, кто стремится сделать из неё постоянный источник дохода; "для" политики - тот, у кого иная цель. Чтобы некто в экономическом смысле мог жить "для" политики, при господстве частнособственнического порядка должны наличествовать некоторые, если угодно, весьма тривиальные предпосылки: в нормальных условиях он должен быть независим от доходов, которые может принести ему политика"12.
По существу, из этого следует, что при нашем волеизъявлении, вопреки прежним стереотипным установкам выбирать из "низов своих парней" (они-де лучше знают нужды народа и будут заботиться о нем), отдать предпочтение при прочих равных условиях рекомендуется соискателю должности, уже обладающему интеллектуальной или материальной собственностью, имеющему постоянный доход (речь не идет о размерах его богатства), что, как правило, свидетельствует о его предрасположенности к целерациональным действиям и его потенциальной готовности для правовой, этической, в конечном счете - рациональной политики.
Примечательно, что проблему коррупции Вебер не сводит к её экономическому аспекту. Страна, в которой политическая элита дифференцирована, сталкивается с объективными сложностями, вызванными "коррупцией "партийно-политического" характера", когда "партийными вождями за верную службу раздаются всякого рода должности в партиях, газетах, товариществах, больничных кассах, общинах и государствах. Все партийные битвы суть не только битвы ради предметных целей, но прежде всего также за патронаж над должностями"13.
Как видно, проблема коррупции не является специфически российской, и, стало быть, можно использовать веберовские соображения о политическом рационализме для её нейтрализации. Прежде всего, надо признать, что рациональная бюрократия, как функциональный элемент управления, есть атрибут рационально-легального господства. Если мы хотим российское политическое поле развивать именно в этом направлении, то лидеры партий и политических движений должны осознать, что в общих интересах минимизировать политическую коррупцию. Для этого после каждой очередной партийной баталии, завершившейся приобретением одних и потерями у других, не следует по ценностным ориентациям конкретных партий и политических движений "перетряхивать" бюрократический аппарат управления. Тем более вредны кампании, иррациональные по сути, направленные на формальное сокращение определенного процента чиновников. Говоря о рационализации политического господства, Вебер отмечал необходимость формирования и поддерживания нового социального слоя - современного чиновничества, как "высококвалифицированных специалистов духовного труда, профессионально вышколенных многолетней подготовкой, с высокоразвитой сословной честью, гарантирующей безупречность, без чего возникла бы роковая опасность чудовищной коррупции и низкого мещанства, а это бы ставило под угрозу чисто техническую
12 Там же. - С. 654
13 Там же. - С. 656

96
эффективность государственного аппарата, значение которого для хозяйства, особенно с возрастанием социализации постоянно усиливается и будет усиливаться впредь"14.
Ориентация на этот тип рационального политического господства избавило бы российское общество от массовых иррациональных перемен в государственных институтах после очередных выборов, от чего в конечном счете население несет материальные и духовные потери. Хорошим симптомом в этом смысле явили собой последствия выборов Президента В.В. Путина. Общественное мнение, ряд СМИ предвкушали радикальные кадровые перестановки, готовились их смаковать. Но они свелись к минимуму. Впервые в российской истории новой политической элите, пришедшей к самой вершине власти, хватило мудрости и прагматизма в целом сохранить бюрократический аппарат.
Политическую коррупцию можно минимизировать ещё и тем, что разделить функционально государственную бюрократию и лидеров партий. "Подлинной профессией настоящего чиновника...,- замечает Вебер,- не должна быть политика. Он должен "управлять" прежде всего беспристрастно - данное требование применимо даже к так называемым "политическим" управленческим чиновникам... Политический чиновник не должен делать именно того, что всегда и необходимым образом должен делать политик -как вождь, так и его свита, - бороться"15.
И ещё один принципиальный момент. Рациональное политическое господство отнюдь не тождественно безвластию, слабовластию, тем более её бессилию. В этой связи Вебер замечает, что государство является институтом, обладающим "монополией легитимного физического насилия": "единственным источником "права" на насилие считается государство", "насилие отнюдь не является нормальным или единственным средством государства - об этом нет и речи, - но оно, пожалуй, специфическое для него средство"16.
Трудно не согласиться с этим утверждением. Без решительных действий по укреплению Российского государства в этом плане у нас не исчезнут сами по себе возникшие на "демократической волне" очевидные диспропорции в полномочиях центра и регионов, кстати, закрепленные в республиканских Конституциях. Ещё большая проблема для современной России - нелигитимные образования в том числе и вооруженные, лидеры которых, как правило, прикрываясь патриотическими, национальными, религиозными лозунгами, во имя своих политиканских амбиций и коррупционных целей приносят в жертву права, свободы, а то и жизни других людей. Сколько же ещё нужно фактов, подтверждающих, что там, где возникает несколько источников "права" на насилие, нет и не может быть ни политической рациональности, ни демократии, ни элементарной справедливости? Однако, кажется, режим В. Путина начал осознавать эти опасности для судеб России и принимает меры для рационализации властной вертикали.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. Представьте себе, что Вас направили в зарубежную командировку для изучения опыта работы конкретной фирмы с целью возможного экономического сотрудничества с ней. На чтобы Вы особо обратили внимание, используя положения веберовской интерпретивной парадигмы?
14 Там же. -С. 657
15 Там же. - С. 666
16 Там же. - С. 645

97
2. Реально ли существование макдональдизированной политики, которая, тем не
менее, позволяла бы подавляющему большинству людей быть самими собой, не
подавлять свою природу? Не сталкиваемся ли мы с невиданной ранее тенденцией, когда
люди начинают предпочитать зарационализированность человеческих отношений с
высокой социальной защищенностью, но с подавлением индивидуальности, с
добровольным отказом от своих прав и свобод? Сумеет ли американское общество
справиться с иррациональными вызовами макдональдизации? Есть ли социокультурная
основа для макдональдизации в России?
3. Как влияет Интернет на социокультурные реалии российского общества?
Проанализируйте ситуацию через призму теоретико-методологического инструментария
структурного функционализма, диалектико-материалистической и "понимающей"
социологии.
Основные термины и выражения:
"Понимающая" социология, герменевтика, теорема У. Томаса, рациональность, иррациональность, свобода от оценочных суждений, ценности практические, ценности научные, нарциссизм, понимание, социальное действие, целерациональное действие, целостно-рациональное действие, аффективное действие, традиционное действие, наблюдение, объяснительное понимание, причинное объяснение, идеально-типическая модель, бюрократия, легитимное господство, легальное господство, харизматическое господство, традиционное господство, иррациональная рациональность, Холокост, макдональдизация
ЛИТЕРАТУРА:
Алексеева Т.А. Современные политические теории. М.: РОССПЭН, 2000, лекция 2
Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики. Сравнительный анализ российских и американских политических реалий. М., Экзамен, 2001. - Тема 2 "М. Вебер: от рационального действия индивида к рациональной политике"
ВеберМ. Избранные произведения. М.: "Прогресс", 1990
Вебер М. О буржуазной демократии в России. - Социс, 1992, № 3
ВеберМ. Избранное. Образ общества. М.: Юрист, 1994
Вебер М. Аграрная история Древнего мира. М.: "КАНОН-пресс-Ц", "Кучково поле", 2001
Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. История и рациональность. Социология Макса Вебера и веберовский ренессанс. М.: Политиздат, 1991
Громов И, Мацкевич А., Семенов В. Западная социология. С.-Петербург: Издательство "Ольга", 1997. - Глава 5
История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор -академик РАН Г.В. Осипов. - М.: Издательская группа: НОРМА-ИНФРА · М, 1999. -Рекомендуется глава 8
История теоретической социологии. Т. 4. - СПб.: РХГИ, 2000. - Часть четвертая, раздел I ""Веберовский ренессанс" и обновленный интерес к классике"
Патрушев А.И. Расколдованный мир М. Вебера. М., 1992
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А. Кравченко. М.: Экзамен, 2001

98
Haralambos M., Holborn M. Sociology. - Collins Educational. 1995. - Сhapter 14 -
"Sociological Theory"
Ritzer G. The McDonaldization of Society. - Pine Forge Press, 1996
Ritzer G. Classical sociological theory. - McGraw Higher Education, 2000. - Сhapter 7
"Max Weber"

99
Тема 7. СИМВОЛИЧЕСКИЙ ИНТЕРАКЦИОНИЗМ ДЖ. МИДА, Ч. КУЛИ И Г. БЛУМЕРА
1. Дж. Мид - основоположник парадигмы символического интеракционизма
2. Ч. Кули: теория "зеркального Я"
3. Г. Блумср: символы и коллективное поведение
Символический интеракционизм - социологическая парадигма, основывающаяся на том, что все формы взаимодействия людей в обществе подразумевают общение, базирующееся на определенных социальных символах, - языке, телодвижениях, жестах, культурных символах и т.д. Люди не реагируют на внешний мир и других людей непосредственно, а осмысливают реальность в неких символах и соответственно продуцируют эти символы в ходе общения. Символический интеракционизм целиком основывается на интерпретациях человеческого поведения, в котором "прочитываются" значимые символы, несущие социальную информацию.
Джордж Герберт Мид (Mead) родился 27 февраля 1863 в семье священника. Образование получил в ряде учебных заведений Америки и Европы. После окончания колледжа поступил в Гарвардский университет, затем продолжил обучение в университетах Лейпцига и Берлина, однако ни в каком из них так и не получил ученой степени.
В 1894 г. Мид связывает свою преподавательскую карьеру с Чикагском университетом, в котором работает до последних своих дней. Идеи, высказанные ученым, объединили вокруг него большой круг учеников и последователей. Не случайно Чикагская социологическая школа после его смерти стала ассоциироваться с именем Мида и называться символическим интеракционизмом.
При жизни социолог не публиковал работы, которые бы в концентрированной форме излагали его идеи. То, что сегодня доступно читателю, - это редактированные версии его научных заметок, а также лекции, записанные учениками. Среди них: "Сознание, самость и общество ", "Философия поступка ", "Философия настоящего ".
В своих работах Мид особый акцент делал на важности символов, особенно символов языковых при объяснении поведения как отдельных индивидуумов, так и социальных групп. Поэтому часто его взгляды характеризуются как социальный бихевиоризм.
Ученый считал, что результаты социологии должны иметь практическое воплощение в решении социальных проблем. Свои воззрения Мид стремился претворить в жизнь, играя ключевую роль как в социальных исследованиях, так и в проводимом на их основе социальном реформировании.
Мид в жизни был весьма конфликтным человеком. Особенно это проявлялось в отношении руководства университета, в котором он работал. Некоторые полагают, что именно затяжные конфликты привели ученого на больничную койку. Из больницы он направляет разгневанное прошение о своей отставке. На следующий день после выписки из больницы Мид умер от сердечного приступа. Это случилось 26 апреля 1931 года.

100
1. Дж. Мид - основоположник парадигмы символического интеракционизма Идейно-теоретические истоки
Творчество Дж. Мида основывалось на широком круге теоретических источников. Но наиболее значимым среди них был бихевиоризм. Но если классический бихевиоризм пытался интерпретировать поведение людей, как простую реакцию на символ, без учета социального опыта индивида, особенностей его ментальное(tm), то Мида интересует прежде всего роль сознания в поведенческом действии, причем не только самого индивида, но и окружающих его людей. Мид также акцентирует роль жизненного опыта, считает, что он оказывает существенное значение на характер действия индивида в реакции на конкретный символ.
Другим источником был прагматизм. В прагматизме выражалось убеждение в безграничных возможностях науки, а также в превосходстве эмпирического знания над философией, которое могло бы быть использовано для совершенствования американского общества. В этой связи социология виделась не только наукой способной к сбору и анализу социальных фактов, но и к решению собственно социальных проблем. Сторонники прагматизма вообще не стремились к поиску и обоснованию окончательных истин. Скорее, их интересовали практические научные положения, которые могли бы активно изменять к лучшему сегодняшний мир и которые предполагалось заменить на новые научные приемы, "лучшие" в контексте их благотворного воздействия на мир завтрашний. Сам Мид подчеркивал, что его особо интересует практическая сторона того, как общество воздействует и контролирует умственные процессы индивидов и, соответственно, их поведение, а также то, как люди принимают, отвергают или изменяют нормы социального взаимодействия.
Наконец, ещё одним источником следует назвать гегелевскую диалектику, инструментарием которой ученый прекрасно овладел, обучаясь в Германии. Для Мида на характер взаимодействия людей оказывают влияние как общество, прежде всего, социальная группа, так и ментальность взаимодействующих. При этом действия социальной группы социолог считал новым качеством, не сводимым к простому количеству действий отдельных членов данной группы.
Социальное действие: символ - ответная осмысленная реакция
С точки зрения Мида, человеческая мысль и само поведение являются сугубо социальными. Будучи сторонником бихевиоризма, он рассматривает взаимодействие людей через призму стимулов, порожденных символами, и соответствующих на них реакций. Но для Мида стимул - лишь возможность действия, а не автоматический бездумный ответ. В этой связи Мид принципиально различает действие (предполагает акт одного индивида) и социальное действие (включает двух и более людей с учетом их ментальное(tm)). Во втором случае, в силу возникающего социального взаимодействия индивид может действовать по-разному: он может немедленно отреагировать на стимул, отложить реакцию на определенное время или вовсе не реагировать на него. Откладывание реакции предполагает интеллектуализацию действия, его обусловленность социальным опытом действующего. Мид, подчеркнем ещё раз, исследует именно социальные действия.
В качестве символов способны выступать жесты, которые по своему характеру могут быть незначимыми и значимыми.

101
К незначимым жестам Мид относил жесты, способные вызывать реакции, в которых практически отсутствует мысль. Это могут быть жесты, сопутствующие процессу ухаживания. Инстинктивный акт одного партнера способен стимулировать адекватный инстинктивный акт у другого. Или жесты, характерные для быстротечных видов спорта, - бокса, борьбы, хоккейя и т.д. Жесты одного соперника способны вызвать бессознательные действия у другого.
Значимые жесты предполагают определенную мысль у действующего субъекта. К значимым жестам прежде всего относятся звуковые жесты, особенно в виде конкретных слов языка. Значимые жесты, ведущие к осмысленному взаимодействию, способствуют развитию человеческого общества, для которого характерны значимые символы.
По Миду, значимый символ представляет собой жест, свойственный только человеку. Значимые символы, способны вызывать вполне определенную, предсказуемую реакцию, у тех, кому они адресованы, благодаря чему возникает собственно человеческая коммуникация: "индивид откликается на свой собственный стимул точно так же, как откликаются другие люди. Когда это имеет место, тогда символ становится значимым, тогда начинают высказывать нечто"1. С прагматической точки зрения, значимый символ создает качественно новые возможности для взаимодействия людей, по сравнению с теми, которыми пользуются животные.
Люди обретают свою человеческую природу благодаря осмысленной коммуникации - они взаимодействуют с помощью значимых символов, важнейшие из которых содержатся в языке. Значимый символ обозначает 1) предмет или событие. Он также определяет их особым образом, предполагая 2) определенную реакцию на него, выражающуюся в соответствующих социальных действиях. Так, символ "ручка" не только представляет класс предметов ему подобных, но и предполагает линию поведения - возможность писать. Символ "студент" означает не только представительство человека в определенной социальной группе, но и то, что данный индивид может действовать определенным образом, сообразно накопленному опыту, становясь тем самым стимулом для осознанного, адекватного поведения окружающих его других людей. Кроме того, значимые символы 3) делают возможной символическую интеракцию - они обеспечивают средства, с помощью которых люди могут значимо общаться в своей естественной и социальной среде. Без символов не будет ни собственно человеческого общения, ни человеческого общества. Символическая интеракция необходима, так как у людей нет инстинктов поведения в социальной среде. Чтобы существовать люди должны жить в мире осознанных значений. Наконец, 4) в отличие от животных, реагирующих на первый или наиболее сильный стимул, люди обладают способностью выбирать символы из целого набора символов и тем самым осмысленно совершать конкретные действия.
Принятие роли - средство интерпретации значимых символов
Социальная жизнь может продолжаться, если значения символов в значительной степени воспринимаются и разделяются другими членами общества. Символы обеспечивают лишь средства интеракции. Чтобы она продолжалась, каждый вовлеченный в нее, должен еще интерпретировать значения и намерения других. Это осуществляется с помощью процесса, который Мид определил, как принятие роли.
Процесс принятие роли предполагает, что индивид путем воображения ставит себя на место человека, с которым осуществляется общение. Например, если индивид
1 Мид Дж. От жеста к символу. В кн.: Американская социологическая мысль: Тексты. М.: МГУ, 1994.-С. 216

102
видит, что его компаньон по общению улыбается, плачет или размахивает рукой, он должен поставить себя на его место, чтобы понять его намерения. На основе этой интерпретации последует соответствующий ответ - жест, реплика, шутка и т.п., которые в свою очередь будут интерпретированы путем воображаемой постановки одного из общающихся на место человека, давшего тот или иной ответ.
В этом ракурсе человеческое общение может рассматриваться как постоянный процесс интерпретации путем принятия каждым общающимся роли другого. Чем исторически более развито общество, тем более универсальным становится процесс принятия индивидами роли другого. Собственность, например, является абстрактным понятием, обозначающее нечто, чем владеет и распоряжается индивид. Как определенный значимый символ, она детерминирует и линию поведения собственника, и поведение других членов социальной группы. Этот символ вызывает набор откликов в виде социальных действий, которые должны быть одинаковыми в обществе, признающем право собственности. Так, благодаря принятию ролей других и их интерпретации становится возможным постоянный процесс общения индивидов друг с другом.
Гипотеза Сапира-Уорфа
Значимые символы содержатся прежде всего в языке. Но язык не просто описывает реалии окружающего мира, а передает их специфику, оттенки, что детерминировано конкретной культурой: чем более значимо явление в конкретной культуре, тем больше оно имеет оттенков выражения в соответствующем языке. Так, например, у эскимосов существует огромное множество вербальных значений снега и льда.
В связи с этой тенденцией американский антрополог Э. Сапир и его студент Б. Уорф высказали положение, получившее название гипотезы Сапира-Уорфа, согласно которому значимые символы языка определяют характер ментальности людей, говорящих на нем. Используя эту гипотезу, социологи в частности отмечают в современном английском языке корреляцию между множеством агрессивных вербальных значений, равно как и мужских терминов, обозначающих социально престижные профессии (хотя ныне многие женщины овладели ими), и его сексистским характером. Это, по мнению некоторых исследователей, сказывается на характере ментальности говорящих и, соответственно, на отношениях между мужчинами и женщинами вообще. Исследования в этом направлении продолжаются.
Самость
Дословно слово "самость" (self) можно перевести как "я сам". В парадигме символического интеракционизма данный термин имеет несколько иной смысл. Как утверждает Мид, через процесс принятия роли индивиды развивают самость - способность людей представлять себя в качестве объектов своей собственной мысли. По Миду, именно самость отличает человеческое общество от остального живого мира, делая само человеческое общество возможным.
Самость формируется только на основе социального опыта и поддерживается благодаря социальным контактам, прежде всего, языковой коммуникации. Говоря о сути формирования самости, социолог отмечает: "Мы постоянно, особенно благодаря использованию голосовых жестов, пробуждаем в себе те отклики, которые мы вызываем в других, так что мы перенимаем установки других, включая их в свое собственное поведение. Решающее значение языка для развития человеческого

103
сознания заключается в том, что этот стимул обладает способностью воздействовать на говорящего индивида так, как он воздействует на другого"2.
Происхождение и развитие самости своими корнями уходит в принятие роли другого. При этом социолог различает два аспекта формирования самости. Первый - Я (соответствует английскому "I") - спонтанное, внутреннее, субъективное представление индивидом себя. Второй аспект - Я (соответствует английскому "Me") - обобщенные представления других, которые усваиваются индивидом. Я в смысле "Me" - это то, как люди видят себя, но глазами других. "Me" - результат влияния социальных групп в виде норм и стандартов на личность. Характер самовосприятия индивида, а также то, как он интерпретирует реакции окружающих на себя оказывает существенное влияние на сознание и все поведение человека. Так, если он на основе сложившегося самопредставления считает себя лидером социальной группы, то такой человек во всех ситуациях будет претендовать на управленческие роли. Даже если человек по тем или иным причинам лишается институциональных постов, его поведение определенное время будет детерминировано прежней самостью - в нем так или иначе сохраниться властная направленность. И напротив, если человек считает себя трусливым (в этом представлении неизбежно присутствуют и представления других), то он вряд ли будет вести себя смело в опасных ситуациях.
По Миду, личность индивида имеет двойственную природу: самость = "I" + "Me". Иными словами, имеется в виду следующее: 1) внутренний стержень личности, с позиций которого в конечном счете формируются социальные требования, и 2) совокупность установок других, которые, будучи усвоенными, образуют личностные ценностные ориентации.
Механизм развития самости
Общим механизмом формирования и развития самости является рефлексивность - способность индивида бессознательно ставить себя на место и других и действовать так, как ведут себя окружающие. В результате люди обретают способность оценивать себя, как если бы это делали другие.
Мид выделяет две главные стадии в развитии самости. Первая известна как стадия игры (play stage): ребенок играет роли, которые не являются собственно его. Социолог отмечает: "Ребенок играет в то, что он - мать, учитель, полицейский, т.е., как мы говорим, здесь имеет место принятие различных ролей"3. Это процесс игрового взаимодействия ребенка с воображаемым партнером, который позволяет ему осознать различие между ним самим и другими людьми. Достигается это благодаря тому, что ребенок играет обе роли: свою и роль партнера. При этом ребенок, принимая какую-то роль, имеет в себе самом стимулы, вызывающие адекватные отклики, которые соответствуют, например, "доктору" или "продавцу": назначает себе лечение и его выполняет, предлагает себе вещь и покупает её и т.д. Ребенок говорит нечто в каком-то одном лице (как доктор), отвечает в другом, затем этот отклик в другом лице становится стимулом для него, и таким образом, благодаря рефлексивности продолжается общение, которое и формирует самость ребенка.
Вторая стадия в развитии самости - соревновательная стадия (game stage): принимая участие в соревновании, дети видят себя со стороны других участников (например, играя в футбол, волейбол или бейсбол ребенок становится осведомлен о своих отношениях с другими участниками), что требует от них представлять себя в роли других и тем самым оценить свою роль. В отличие от игры в соревновании
2 Американская социологическая мысль: Тексты. М.: МГУ, 1994. - С. 217
3 Там же. - С. 225

104
ребенок должен быть готов реагировать как на жесты, так и на значимые символы любого другого участника, принимать роли всех, чтобы адекватно исполнять свою собственную роль.
И ещё весьма важный момент: если в игре ребенок может переходить от одной роли к другой так, как ему заблагорассудится, подчас неосознанно, то в соревновании его действия неизбежно основываются на выборе конкретных символов из множества, что предполагает мысль, а главное развивает социальную способность оценивать себя глазами других. "В соревнование, в которое вовлечено определенное число индивидов, ребенок, принимающий какую-нибудь роль, должен быть готов принять роль любого другого игрока. В бейсболе он встречает 9 (ролей), и в его собственной позиции должны заключаться все остальные. Он должен знать, что собирается делать каждый другой игрок, чтобы исполнить свою собственную роль. Он должен принять все эти роли... Соревнование представляет собой переход в жизни ребенка от стадии принятия роли других в игре к стадии организованной роли, которая существенна для самосознания в полном смысле слова"4.
Таким образом, через соревнование формируется полноценная самость ребенка, позволяющая ему эффективно участвовать в процессе коммуникации с другими людьми.
Обобщенный другой и значимый другой
Любое организованное сообщество (спортивная команда, семья, иная социальная группа), которое через выражение отношения всего сообщества к действиям индивида обеспечивает тем самым формирование его самости, Мид называет обобщенным другим. "Установка обобщенного другого есть установка всего сообщества"5.
Люди видят себя с точки зрения обобщенного другого. Это создает основу для мышления, которое становится постоянно идущим внутренним диалогом между обобщенным другим и индивидом. Человек постоянно спрашивает, что подумают люди, и постоянно ожидает отношения к себе со стороны социальных групп, к которым принадлежит. Мид считает, что в форме обобщенного другого социальный процесс оказывает влияние на поведение индивидов, а сообщество осуществляет контроль над их действиями. Точнее, через адоптацию обобщенного другого осуществляется непосредственное воздействие на компонент "Me" самости. Все это создает основу для коммуникаций и социального контроля: по существу, "Me" осуществляет контроль над самовыражением "I".
Однако в обществе существует несколько обобщенных других. Естественно, не все обобщенные другие оказывают одинаковое воздействие на индивида. Среди множества людей, с которыми индивид осуществляет коммуникацию, он выделяет тех, чьи оценки являются для него гораздо более важными. Эти люди становятся для индивида значимым другим. Часто можно столкнуться с тем фактом, что целенаправленный воспитательный процесс, осуществляемый рядом обобщенных других, не совпадает с характером воздействия значимого другого. В таком случае ребенку приходится выбирать ценностные ориентиры и в конечном счете самому отвечать за свой выбор, за свои действия. Благодаря двойственной природе самости индивиды обладают способностью не только усваивать, но и отвергать определенные ценностные установки. В принципе "I" у здорового человека способно подвергать сомнению и выдерживать социальное давление со стороны "Me", разумеется, в
4 Там же. - С. 226,227
5 Там же. - С. 228

105
пределах того, что у общества всегда сохраняется возможность устанавливать ценности и нормы, регламентирующие приемлемое поведение. Так в итоге возникает множество различных самостей.
Благодаря внутреннему взаимодействию "I" и "Me", люди становятся личностями, которые осведомлены, что ожидается от них в конкретных социальных и культурных условиях и действуют соответственно - ставят цели для себя, планируют будущее и просчитывают последствия от возможных альтернативных вариантов своего поведения. Благодаря "Me" люди чувствуют себя "комфортно" в любом обществе. Однако самовыражение со стороны "I" ведет к постоянным изменениям структур и функций самого общества. По мнению Мида, в традиционных обществах доминируют "Me", в то время как в современных - "I" . Это позволяет социологу, работающему с теоретико-методологическим инструментарием символического интеракционизма исследовать взаимовлияние социального взаимодействия на микроуровне с изменениями структур и функций общества на макроуровне.
Как считают выдающиеся современные социологи П. Бергер и Т. Лукман, Мид предложил оригинальную диалектическую теорию соразвития индивидов и общества. Благодаря конфликтам между "Me" и "I", а также между самостями и обществом осуществляется развитие мира к свободной, открытой и совершенной коммуникации.
Применение принципов символического интеракционизма к исследованию гендерных ролей
Представители символического интеракционизма исходят из того, что тендерные роли являются продуктом значимых символов и формируются в сложном процессе интеракций индивидов с обобщенными другими. Поэтому подавляющее большинство из нас хочет выполнять те сексуальные статусы и роли, которые обобщенные другие и, прежде всего, значимые другие предназначает нам.
Основную характеристику ролей, по существу, задает общество, которое через распространение определенных значимых символов ставит индивидов женского и мужского пола перед лицом выбора специфических символов и, соответственно, способствует формированию адекватных реакций. С момента рождения специфические символы по-разному распространяются среди мальчиков и девочек, что выражается в форме одежды, прическах, покупаемых игрушках: куклы, посудные наборы, мягкие игрушки - для девочек, а пистолеты, ружья, машины - для мальчиков. На стадии игры мальчики изображают себя полицейскими и суперменами, а девочки - матерью или учительницей. И вот они подрастают и переходят к соревновательной стадии. Здесь мальчики обычно играют в "войну", им рекомендуют силовые виды спорта, непригодные для "маменькиных сыночков"; девочки же играют в "дочки-матери", увлекаются спортом, который развивает грацию и женственность их фигуры.
По существу, постепенно формируемые роли - результат постоянно идущего внутреннего диалога индивида с обобщенными другими, которые выражают мнение окружающих социальных групп, оно-то и мотивирует сексуальные стратегии мужчин и женщин. Если, скажем, иные девушки глазами весьма разных обобщенных других видят себя матерью и женой, хранительницей домашнего очага, то весьма велика вероятность, что их типичные действия, брачное поведение будет мотивировано этими сложившимися символами. А если, как было у нас в недавнем прошлом, в глазах большинства обобщенных других девушки выступали как общественницы, передовики производства, то от них следовало ожидать "I", стремящегося к комсомольской и партийной карьере. Данные символы были более значимы, чем символы материнства и

106
семейного благополучия. Они были более распространены среди самых разных обобщенных других, что в итоге сказывалось на характере их самости вообще и "I" в особенности.
А как обстоит дело с характером самости зарубежных юношей и девушек? Каковы для них значимые символы? Подвержены ли они изменениям? Интересное исследование провела М. Горнер из Мичиганского университета со своими студентами. Она обнаружила, что 65% студентов-девушек, которые по своим знаниям опережали своих коллег мужчин, не только не стремились сделать карьеру, но боялись её, пытались вообще избежать конкуренции с мужчинами. Эти эмпирически выявленные данные социолог объясняет так: девушки полагали, что их успех может помешать иметь нормальную семью (наиболее значимый символ) и не по-женски будет в соревновании с мужчинами, тем более побеждать их.
Интерес представляет прослеживание конфликтов между "Me" и "I". Любопытные результаты выявили американские социологи при исследовании 500 студентов, как мужчин, так и женщин. Оказалось, что отношение мужских "I" о своих "Me" было гораздо выше, чем их оценивали посторонние наблюдатели. И напротив, женщины давали себе более заниженные оценки. Особенно их беспокоили такие символы, как вес, излишняя полнота, в то время как, с точки зрения мужчин, девушки были вполне привлекательны и соответствовали их ожидаемым требованиям. Исследователи объясняют эти данные тем, что в американской культуре сложились символы доминирования мужчин по отношению к женщинам, которые, принимая эти символы, переносят их на свой образ, содержащий компоненты превосходства, высокого самомнения.
С переходом от традиционного к современному обществу появляются и новые символы, формируются новые взаимоотношения между "Me" и "I", что в итоге детерминирует сексуальные статусы и роли, их новые особенности. Любопытное исследование провели западные социологи, проанализировав множество телепередач, книг со сказками, адресованных детям. Оказалось, что мужские сказочные герои и персонажи телепередач изображались в виде королей, полицейских, суперменов и т.д., которые, обладая незаурядным умом и физическими данными, всегда побеждают злые силы, где-то "за морями и океанами". Типичные женские персонажи - волшебницы и золушки, дочки и матери - никогда не покидают дом, они всегда отзывчивы и милосердны, все время готовят, шьют, наводят порядок и, конечно же, ждут и ждут, когда "однажды придет принц". Вместе с тем социологи заметили, что в самое последнее время на экранах и в сказках, рекламных роликах стали появляться персонажи сильных и независимых девочек. Очевидно, в обществе стали утверждаться новые значимые символы феминистского толка, которые вносят корректировки в традиционный процесс сексуальной цивилизации.
Инструментарий символического интеракционизма может быть применен и для анализа сексуальных статусов и ролей российского общества в условиях развития рыночных отношений и личных свобод. Исследования, проведенные российскими социологами М. Руткевичем, Г. Силласте, Т. Гурко и др., свидетельствуют, что позитивная подача средствами массовой информации символов порнографии, проституции, насилия придали сексуальным стратегиям коммерческий и потребительский характер, с акцентом на собственные силы, индивидуализм и гедонизм. Современные россиянки отнюдь не "домашние золушки". Напротив, они способны "свое суждение иметь", готовы к обоюдной инициативе в сексуальных отношениях. По результатам некоторых опросов, "дамское счастье" более половины женщин-респондентов ассоциируют с высокой зарплатой, модными вещами и красивой одеждой, влиятельными связями и развлечениями, личной свободой. Опрос,

107
проведенный С. Мошкиным и В. Руденко среди читателей детских библиотек (!) в Екатеринбурге, выявил что 3% детей считают проституцию привлекательным способом для обеспечения благосостояния6. Другие исследования дали результаты, согласно которым с развитием рыночных отношений и, соответственно, появлением "рыночной символики" мальчики-подростки стали больше курить, одобряют платные сексуальные услуги, пытаются соответствовать стандартам "мужественности" торговых и экономических "королей".
2. Чарльз Кули: создание теории "зеркального Я"
Чарльз Хортон Кули (Cooley) родился 17 августа 1864 года в семье профессора права Мичиганского университета, который также являлся практикующим судьей.
Кули - представитель первого поколения американских социологов, выпускник Мичиганского университета, в котором в 1894 году защитил докторскую диссертацию и стал профессором этого же университета. Мировая социологическая мысль ценит Кули прежде всего за его теорию "зеркального Я", в которой ученый стремился преодолеть противопоставления индивида и общества. В ней социолог исходит из постулата о том, что общество формирует индивидов, а индивиды, в свою очередь, конструируют общество.
Кули также ввел понятие малых, первичных групп (семья, группа ровней, соседство, местные общины) и вторичных общественных институтов. Его основные работы: "Человеческая природа и социальный порядок"; "Социальная организация"; "Социальный процесс ".
Умер Ч.Х. Кули 8 мая 1929 года
Основные постулаты и метод теории "зеркального Я"
Прежде всего, заметим, что, на наш взгляд, название теории Ч. Кули переведено на русский язык не совсем корректно - правильнее её обозначить как теорию "зеркальной самости" (looking-glass self). В этой версии сохраняется изначальное представление родоначальников символического интеракционизма о сложной структуре личности индивида, состоящей, как известно, из "I" и "Me". Попутно заметим, что концепция самости получила дальнейшее развитие в трудах идейных последователей символического интеракционизма, предложивших своё видение самости (И. Гоффман и др.), что тем более свидетельствует о спорности устоявшегося названия теории. Чтобы не вносить путаницу в терминологию, в настоящем учебном пособии сохранено традиционное название. Однако в уме мы будем держать отмеченное обстоятельство и помнить, что в данном случае Я выступает синонимом самости.
' См.: С. Мошкин, В. Руденко. - В пространстве большого города. - Независимая газ. 1994, 7 мая

108
Теории Ч. Кули "зеркального Я" основывается на следующих трех постулатах: 1) в процессе взаимодействия друг с другом люди способны представлять, как они воспринимаются обобщенным другим; 2) люди способны осознавать характер ответных реакций обобщенных других; 3) люди развивают самопредставления, чувства гордости или подавленности в зависимости от того, каким им видятся представления обобщенных других.
Кули исходит из того, что самосознание и ценностные ориентации индивида как бы зеркально отражают реакции на них окружающих людей, главным образом из той же социальной группы. Социолог отмечает: "Социальную самость такого рода можно назвать отраженной, или зеркальной, самостью... Мы видим наше лицо, фигуру и одежду в зеркале, интересуемся ими, поскольку все это наше, бываем довольны ими или нет в соответствии с тем, какими мы хотели бы их видеть, точно так же в воображении воспринимаем в сознании другого некоторую мысль о нашем облике, манерах, намерениях, делах, характере, друзьях и т.д., и это самым различным образом на нас воздействует"7.
В процессе формирования самости особо важную роль играют первичные группы (семья, сверстники, соседи). Если представители первичных групп уважительно относятся к ребенку, то это зеркально отражается на нем - ребенок сам начинает уважать себя, что проявляется в адекватных социальных действиях. И напротив, если в силу разных причин ребенок лишается материнской любви, уважения окружающих, то это обязательно сказывается на становлении самости - роли, которые он способен играть, перестают соотносится с ожиданиями близких ему людей, а позднее и более широкого общества.
Ребенок, который считается "сорванцом", так и будет себя идентифицировать и, весьма вероятно, станет правонарушителем. Если с мальчиком обращаются так, что восхищаются его мужеством и успехами, то его самоидентификация будет происходить под влиянием направленных извне ожиданий тщеславия, честолюбия. В его сознании сформируется устойчивый образ самого себя, с которым он будет жить. Преданность этому образу становится источником силы, что так или иначе проявится в соответствующем поведении. "Процесс, в ходе которого у детей развивается самоощущение зеркального типа, можно проследить без особых затруднений, - пишет Кули. - Изучая движения других столь пристально, как они это делают, они вскоре замечают связь между своими собственными действиями и изменениями этих движений, т.е. они замечают своё влияние на других людей или власть над ними. Ребенок присваивает видимые действия своего родителя или няни, свое влияние на которых он обнаруживает, совершенно таким же образом, каким он присваивает одну из частей своего тела или какую-нибудь игрушку, и он пытается сделать что-нибудь с этой своей новой собственностью"8
На развитие самости с самого начала оказывают влияние половое различие и сексуальная социализация. Девочки, как правило, более откровенно заботятся о своем социальном образе. Они более склонны перейти на точку зрения окружающих, радуются или печалятся в зависимости от их расположения к себе. "Можно не сомневаться,- замечает Кули, - что женщины, как правило, зависят от непосредственной личной поддержики и поощрения больше, чем мужчины. Мышление женщины нуждается в фиксации на каком-либе человеке, в сознании которого она может найти устойчивый и неотразимы образ самой себя, которым она может жить...Мужчины, более предрасположенные к агрессии, обладают большей по
7 Кули Ч. Социальная самость. В кн.: Американская социологическая мысль: Тексты. М.: МГУ,
1994.-С. 320-321
8 Там же. - С. 324

109
сравнению с женщинами самостоятельностью. Но в действительности никто не может выстоять в одиночку"9.
Отмеченные Кули тендерные особенности в формировании самости лишь подчеркивают то общее положение, что индивиды получают самоидентификацию от общества. Причем и женщины, и мужчины нуждаются в постоянной поддержке со стороны общества. В зрелом возрасте - прежде всего со стороны вторичных общественных институтов.
В обыденной жизни "зеркальное Я" проявляется повсеместно. Студенты учатся лучше, когда ощущают одобрение профессора. Воины становятся смелее и самоотвержение, когда офицер одобряет их действия. Жена - более внимательной и заботливой, когда муж одобряет её наряд, с похвалой отзывается о ней как хорошей хозяйке.
Кули подчеркивает, что индивиды выбирают круг общения с теми людьми, которые поддерживают их самоидентификацию. Героиня чеховской повести "Душечка" - классический тому пример: она была желанным и любимым человеком именно потому, что разделяла чаяния своих мужей. Если кто-то показывает, что хорошо информирован в вопросах охоты или рыбалки, то в присутствии заинтересованных слушателей он напускает на себя вид "спеца" этого дела. Женщина, считающая себя красавицей, стремится общаться с теми, кто разделяет её самоидентификацию. У молодого человека открываются необыкновенные сексуальные потенции, когда женщины, "значимые другие", находящиеся рядом с ним, верят, думают о нем как о Казанове. И напротив, люди избегают иметь дело с теми, кто не разделяет их самоидентификацию. Вряд ли кто захочет демонстрировать свой ум и юмор в компании богословов. Социолог делает вывод, что каждая общественная структура имеет свой механизм производства самоидентификаций, и индивиды находят себе место в рамках системы социального контроля, соответствующей их самоидентификациям.
Кули предложил и метод исследования сознания индивидов, названный им симпатическим самонаблюдением (sympathetic introspection). Его суть состоит в том, что социолог представляет себя в виде социального субъекта в различных ситуациях, предполагая соответствующее им своё поведение. Социолог полагал, что тем самым можно понять значения и мотивы социального поведения вообще.
Современные изменения в самоидентификациях россиян
Теория "зеркального Я" позволяет заинтересованному наблюдателю "заглянуть за" оборотную сторону процесса формирования самоидентификаций россиян в условиях современных реформ. Наши самопредставления складываются в значительной степени под влиянием ожиданий извне.
Партийный босс может иметь таковую самоидентификацию лишь в том сообществе, которое готово считать его лидером. "Мисс русская красавица" тоже считается "единственной и неповторимой" лишь среди тех, кто соглашается разделять данное мнение. Когда же индивиды лишаются признания со стороны общественных структур, то их самоидентификация обычно быстро разрушается. Так, многие партийные функционеры советского периода отчаянно пытались сохранить свою самоидентификацию как "отцов нации, спасителей отечества, выдающихся руководителей" и т.д., но если в окружении значимых других выкристаллизовывались иные представления о них, то поддерживать прежнее видение себя как ответственного, достойного политического лидера оказалось невозможным, и многие ушли из
9 Там же. - С. 327

по
общественной жизни. Но извне возникли новые типичные ожидания - в условиях становления рыночных отношений были востребованы прежние связи партийных функционеров. И что же? Всматриваясь в зеркало новых социальных реалий, прежние партийные боссы стали думать о себе и действовать так, как полагается это делать "новым русским", занятым предпринимательством. В обоих случаях самоидентификацию индивиды получали от общества, их социальные действия были адекватны специфическим социальным ситуациям, зеркальным отражением ожиданий значимых других.
Предвзятое отношение со стороны окружающих способно так повлиять на сознание индивида, что его "I" будет стремится соответствовать сложившимся в "Me" этим негативным суждениям. Ныне многие русские, оказавшиеся в силу исторических обстоятельств за границей, на территории стран СНГ, под влиянием националистических, антирусских стереотипов извне они в своих самоидентификациях превращаются в людей второго сорта. Некоторые настолько уступают давлению пренебрежительного отношения к ним со стороны окружающих, что даже вернувшись в Россию, не готовы в полной мере отстаивать свои права.
Индивид, оказавшийся в такой или подобной ситуации, может использовать постулаты концепции "зеркального Я" в практических попытках изменить свою судьбу. Ему следует отказаться от того "зеркала", откуда на него смотрит "гадкий утенок", "лицо кавказкой национальности" или просто замученный жизненными невзгодами человек. При этом, конечно, необходимо, чтобы "I" перебороло социальное давление со стороны "Me", что позволило бы начать поиск иного социального окружения с другими "зеркалами", в которых индивид мог бы видеть вполне респектабельный образ. Однако, как считает Кули, обладать достоинствами можно лишь в том случае, если общество готово позволить это. В какой мере общество ценит человека, в той мере человек ценит себя.
В течение жизни индивиду, как правило, приходится неоднократно менять свою идентичность - при переходе во взрослую жизнь (потребность и появление другого "Я" связано с сильным влиянием нового социального контекста на собственное "Я", что существенно изменяет самоидентичность), при вступлении в брак, перемене работы или специальности.
В современном демократическом обществе, котором "I" преобладает над "Me", смена "зеркал" обычно проходит без катаклизмов для индивида. Тому также способствует разветвленная сеть общественных институтов с многообразными функциями, так что у индивида есть реальная возможность выбрать социальное "зеркало", адекватное его самоидентификации.
3. Г. Блумср: символы и коллективное поведение
Герберт Блумср (Blunter) (1900-1986) - представитель символического интеракционизма, ввел в научный оборот сам термин "символический интеракционизм" и инициировал с позиций методологических принципов данной парадигмы системное изучение коллективного поведения неструктурированных и слабо стуктурированных социальных групп (толпы, массы, общественности, социальных движений).
Блумер возглавлял кафедру социологии в Калифорнийском университете, был одновременно президентом Американской социологической ассоциации и Общества изучения социальных проблем. Им подготовлена целая плеяда социологов, которая

Ill
занималась и ныне продолжает заниматься изучением поведения различных социальных групп, исследуя при этом влияние средств массовой информации, пропаганды, новых технологий, расовых отношений, моды и других факторов.
Основные работы Блумера: "Символический интеракционизм", "Символическая интеракция: парадигма и метод", "Индустриализация как агент социального изменения".
Базовые посылки
С точки зрения Г. Блумера, символический интеракционизм покоится на трех базовых посылках.
1. Люди скорее действуют на основе значений, которые они придают предметам
и событиям, чем просто реагируют или на внешние стимулы, такие как социальные
силы, или внутренние стимулы - потребности организма. Символический
интеракционизм, отрицая как общественный, так и биологический детерминизм, по
существу, предлагает детерминизм значений.
В чем это может выражаться конкретно? Вспомним известный фильм "Прохиндиада". То значение, которое в "застойные годы" придавалось научным работникам, ассоциировалось с благополучием, респектабельностью. Верхом престижа считалось заполучить в качестве "свадебного генерала" академика или профессора. Через несколько лет появляется новый фильм с теми же действующими героями -"Прохиндиада II". И зритель видит, что в связи с переоценкой многих ценностей вообще и науки в особенности, изменилось соответственно и поведение людей. Словом, характер поведения людей, прежде всего, обусловлен конкретными значениями, которые они придают друг другу в процессе коммуникации.
2. Значения являются не столько фиксированными, сформулированными
заранее, сколько в определенной степени создаются, модифицируются, развиваются и
изменяются в интеракционных ситуациях. Участники интеракции не следуют
автоматически установленным нормам равно как и сложившимся ролям.
Осознанно или нет, этим постулатом руководствуются имиджмейкеры, стремясь сделать из политических деятелей своеобразных символов сильных личностей, борцов за демократию, справедливость, патриотов, тем самым изменяя их прежнее значение.
3. Значения являются результатом интерпретаций, которые были осуществлены
в интеракционных контекстах. Принимая роль другого, участники процесса
интерпретируют значения и намерения других. Так, значения, которые определяют
действие, вытекают из контекста интеракции: в большинстве ситуаций, в которых люди
общаются друг с другом, они уже заранее имеют представления, как себя вести и как
будут действовать другие.
Сфера коллективного поведения
Особый интерес для Блумера представляет исследование коллективного поведения. По его мнению, общество основывается на постоянной активности социальных субъектов и их совместных действиях, проявляющихся в разных формах коллективного поведения, таких как толпы, сборища, панические настроения, мании, танцевальные помешательства, панические настроения, мании, стихийные массовые движения, массовое поведение, общественное мнение, пропаганда, мода, увлечения,

112
социальные движения, революции, реформы10. Коллективное поведение не сводится к простой сумме индивидуальных действий. Оно обретает качественно новое содержание благодаря количественной совокупности отдельных действий индивидов. Их изучение, по Блумеру, должно являться предметом социологии.
На первый взгляд, коллективное поведение обладает значительным потенциалом спонтанности, непредсказуемости. И до определенной степени это действительно так. Однако в своей основе коллективное поведение детерминируется значимыми символами, характерными для конкретной культуры и особенно символами, возникающими в конкретной социальной ситуации. Оно имеет внутреннюю динамику, обусловленную усвоением определенных социальных значений, их производством и воспроизводством.
Разрушение значимых символов как фактор спонтанного коллективного поведения
По Блумеру, основу коллективного поведения составляют общие значения, ожидания, формируемые значимыми символами, которые разделяются группой индивидов: "подавляющее большинство случаев коллективного поведения людей объясняется их общими экспектациями и пониманием"11, - замечает социолог. Когда же происходит разрушение значимых символов, возникают спонтанные интеракции -митинговые страсти, паника по поводу обмена денежных знаков, страсти толпы болельщиков и т.д.
Спонтанное коллективное поведение, как правило, возникает в условиях нарушения устоявшихся значений, привычных значимых символов, регулирующих устоявшиеся постоянно текущие социальные активности. Тогда возникает определенная форма социального взаимодействия, которая получила название круговая реакция. Возбуждение одного индивида передается к другому, приобретая круговую форму, при этом они имеют тенденцию интенсифицироваться и таким образом возникает социальное беспокойство. Оно встречается в трудовых конфликтах, политических протестах; может быть ограничено небольшой группой людей, но может и охватывать огромные регионы (революции в России в 1917 г., волнения в исламском мире сегодня). Основные черты социального беспокойства: 1) люди чувствуют сильный позыв к действию, но не имеют ясных целей, что ведет к беспорядочному поведению; 2) возникают страхи, повышенная агрессивность, распространяются слухи и преувеличения; 3) наблюдается раздражительность и повышенная внушаемость людей, их поведение лишается обычной последовательности и устойчивости, что способствует откликам на различные новые символы и значения, стимулы и идеи12.
Таким образом, социальное беспокойство, с одной стороны, свидетельствует о распаде устоявшихся значений, крушении привычного жизненного устройства, а с другой - о потенции к восприятию новых символов и значений. Если посмотреть на историю России, которая изобилует социальными беспокойствами, то можно заметить, что каждое крупное социальное беспокойство приводило к новым значимым символам - культам, идейному обновлению, новым образцам поведения людей.
10 См.: Блумер Г. Коллективное поведение. В кн.: Американская социологическая мысль: Тексты.
М.: МГУ, 1994. -С. 168
11 Там же.-С. 169
12 См.: Там же.-С. 172-173

113
Формы спонтанного коллективного поведения
Г.Блумер выделяет несколько форм спонтанного коллективного поведения.
1. Толчея. Люди в толчее взаимодействуют беспорядочно, побуждая через
круговую реакцию восприимчивость и отзывчивость друг к другу. При этом, как
правило, понижается значение объектов, которые обычно привлекают внимание.
2. Коллективное возбуждение. Данный тип поведения способен втягивать в
свою орбиту сторонних наблюдателей, которые вначале проявляют интерес к данной
форме коллективного поведения, а затем и сами могут стать его непосредственным
участником. "При коллективном возбуждении личный характер индивидов ломается с
большой легкостью и, таким образом, создаются условия для реорганизации и
образования новых форм поведения. При коллективном возбуждении индивиды могут
начать придерживаться таких линий поведения, о которых прежде они, вероятно, и не
помышляли и, еще менее вероятно, что осмелились бы придерживаться"13.
3. Социальная инфекция. Крайняя форма - социальная эпидемия. Это - быстрое
и широкое распространение каких-либо форм поведения, которые резко диссонируют с
устоявшимися значимыми символами. "Социальная инфекция относится к
сравнительно быстрому, бессознательному и нерациональному распространению
каких-либо настроений, порывов или форм поведения"14. Примерами тому могут быть
разгул спекулятивных акций с денежными знаками во время плохо организованной
кампании по их обмену, погромы на националистической почве, борьба с иноверцами
или инакомыслящими.
Формы институционального коллективного поведения
Как считает Блумер, указанные формы поведения способны вылиться в новые формы группового и институционального поведения. Они следующие: действующая толпа, экспрессивная толпа, масса и общественность.
Действующая толпа, захваченная какой-либо общей целью, спонтанно образованная группа, у которой однако отсутствуют общие значения, традиции или экспектации, у неё нет установленных ролей, признанного лидерства, осознания собственной идентичности, разделения труда, нет у неё и общих социокультурных ценностей. Поэтому поведение действующей толпы не сообразуется с институциональными нормами и ценностями. Индивид в действующей толпе "теряет обычное критическое восприятие и самоконтроль, как только он вступает в контакт с другими членами толпы и проникается тем коллективным возбуждением, которое господствует над ними. Он прямо и непосредственно откликается на замечания и действия других, вместо того чтобы истолковать их, как он сделал бы в обычных условиях"15.
Действующая толпа способна к насилиям и жестокости. Блумер полагает, что в определенных условиях целая нация может уподобиться действующей толпе, если её представители оказываются поглощенными одним волнующим объектом. Взаимное возбуждение благодаря круговой реакции достигает столь высокой степени, что все внутренние разногласия отступают. Возникают мощные иррациональные порывы в отношении волнующего объекта. Так, поведение представителей нации может стать подобным действующей толпе.
13 Там же.-С. 175
14 Там же.-С. 175
15 Там же.-С. 179

114
Чтобы остановить действующую толпу, необходимо переключить внимание её членов на разные объекты. Возникновение интереса к другим объектам способствует расчленению толпы как таковой, открывает возможность диалога с отдельными членами.
Экспрессивная толпа в отличие от толпы действующей не имеет какую-либо общую внешнюю цель. "Экспрессивная толпа не вырабатывает образа какой-то цели... она не обладает ничем, в направлении чего она может действовать, и поэтому она попросту предается возбужденным движениям"16. Её главным признаком является обращение эмоциональных порывов на самое себя.
Экспрессивная толпа обычно проявляется в коллективных танцах (карнавалы, ритуальные танцы), которые позволяют участникам через переживаемый экстаз получить физическую и эмоциональную разрядку от тревожащих их значений повседневной жизни, влияние которых на время резко падает. При этом резко возрастает значение собственного Я, от чего индивиды испытывают удовлетворение и наслаждение, радость жизни.
Масса, по Блумеру, представляет собой совокупность спонтанного коллективного группирования людей, которые возбуждены значением какого-либо события зачастую национального масштаба (шумный судебный процесс, бум за или против передислокации войск и т.д.), проявляя в нем заинтересованность и свое участие. Члены массы анонимны, зачастую отделены друг от друга в пространстве, лишены возможности обмена мнениями по поводу значения волнующего их события, могут происходить из самых различных социокультурных слоев общества, и потому данная коллективная группа весьма слабо структурирована.
В силу указанных отличительных черт массы, её члены, как правило, действуют обособленно, как отдельные, но сознательные индивиды. "Индивиды отделены друг от друга и неизвестны друг другу. Этот факт означает, что индивид в массе, вместо того чтобы лишаться своего самосознания, наоборот, способен довольно сильно обострить его. Вместо того чтобы действовать, откликаясь на внушения и взволнованное возбуждение со стороны тех, с кем он состоит в контакте, он действует, откликаясь на тот объект, который привлек его внимание"17. Хотя деятельность массы, по существу, проявляется в индивидуальных действиях, тем не менее, эта деятельность может оказывать весьма значимое влияние на общество, приводя к краху одни политические партии и вознося другие, трансформируя старые государственные и общественные структуры и создавая новые.
Особую роль при рассмотрении поведения масс Блумер отводит массовой рекламе. В рекламе обращение делается к анонимному индивиду, возбуждая его и концентрируя внимание на новые значимые символы. И хотя индивиды совершают самостоятельный выбор без конкретного участия какой-либо структуры, совпадение их выборов вокруг значимых объектов составляет основу формирования массы. "Покупатели представляют собой некую разнородную группу,происходящую из многих общин и слоев общества; в качестве членов массы, однако, по причине своей
18
анонимности они являются однородными или, по существу, одинаковыми" .
Общественность рассматривается Блумером как спонтанная коллективная группа потому, что она возникает как отклик на определенно значимый объект или ситуацию и, как правило, не образуется по заранее разработанному плану. Однако в отличие от толпы в общественности индивиды взаимодействуют друг с другом,
16 Там же.-С. 181
17 Там же.-С. 185
18 Там же.-С. 187

115
вступают в споры и конфликты и тем самым демонстрируют рациональные, критические действия. "Общественность приобретает свой особый тип единства и возможность действовать, благодаря достижению какого-то коллективного решения или выработке какого-то коллективного мнения"19.
Наряду со спонтанными коллективными группами Блумером были исследованы и фиксированные формы социального поведения, которые детерминированы совокупностью значимых символов. К ним относятся общие и специфические социальные движения, экспрессивные движения, а также возрожденческие и националистические движения. В развитом виде социальные движения имеют структурную организацию, разделение на управляющих и управляемых, свои традиции, нормы и ценности, т.е. это рельефно выраженная социокультурная группа.
К общим социальным движениям Блумер относит такие движения как демократическое, молодежное, женское, движение за мир. Они возникли под воздействием нового набора значимых ценностей, влияющих на судьбы людей, которые не удовлетворены их реальным положением в жизни. Общие социальные движения, как правило, слабо организованы, не имеют постоянного членства, их конкретные отклики на значимые ценности не выливаются в ясные цели.
"Лидеры общего социального движения играют важную роль не в смысле осуществления руководящего контроля над движением, а в смысле задающих темп. Эти лидеры являются "вопиющими в пустыне", пионерами без какой-либо прочной группы последователей, часто не очень часто отдающими себе отчет в собственных целях"20.
По Блумеру, специфическими социальными движениями являются реформистские и революционные движения. Они хорошо структурированы, имеют некий набор значимых символов и ценностных ориентации. Члены этих движений занимают определенные статусные позиции и стремятся к четким целям по внесению изменений в социальный строй и существующие институты. В специфических социальных движениях особая роль отводится агитации, которая, создавая круговую реакцию возбуждения, направлена на изменение представлений людей о самих себе, о своей роли и месте в обществе и особенно в движении - культивируются настроения сопричастности и солидарности, благоговения перед "вождями народов" и "отцами наций", для чего опять-таки используются значимые символы - ритуальная атрибутика и церемониальное поведение. Для этих движений характерным является возникновение самого разного рода мифов как откликов на желания людей, которые зачастую приобретают форму эмоциональных символов: "политика - дело каждого", "материальные и духовные блага польются полным потоком", "каждой семье -отдельную квартиру".
Для этих движений характерно возникновение какого-либо культа. "Обычно имеется некий главный святой и ряд менее важных святых, выбранных среди народных вожаков движения. Гитлер, Ленин, Маркс, Мэри Бэйкер Эдди и Сунь Ятсен могут послужить подходящими примерами главных святых. Такие лидеры, по существу, обожествляются и наделяются чудесной силой. Они считаются высшими, умнейшими и непогрешимыми. Люди вырабатывают по отношению к ним установку благоговения и трепета, возмущаясь попытками описать их как обыкновенных людей".21
19 Там же. -С. 189
20 Там же.-С. 197
21 Там же.-С. 204

116
Экспрессивные движения - движения религиозные и мода. Их отличительная черта состоит в том, что они не нацелены на изменение социального строя. Религиозные движения стремятся обратить внимание людей на священные символы, побуждая верующих к тому или иному эмоционально окрашенному типу поведения.
Модные движения (не только в одежде, но и в искусствах и литературе, манерах) побуждают индивидов принять какие-то новые, доставляющие эмоциональное удовлетворение, отличительные значения, новые формы существования, заменяющие те, которые уже стали объектом подражания. Именно эта черта - постоянное обновление значений - позволяет, по мнению Блумера, трактовать моду как особое движение.
Возрожденческие и национальные движения связаны с воссозданием прежних значимых символов - прошлой славы, былого самоуважения и удовлетворения. Как считает Блумер, большинство националистических движений своими корнями уходят в значения, прославляющие прошлое народа. Вместе с тем они нацелены на преодоление нынешних значений, связанных с комплексом неполноценности. "Их уязвленное самоощущение и желание восстановить самоуважение ведут их к попыткам улучшить статус группы, с которой они себя отождествляют. В таком движении наблюдается постановка не только какой-то цели, например, завоевание национальной автономии, но обычно также и идеализация какой-то минувшей эпохи в жизни этого народа"22.
Критика символического интеракционизма
Символических интеракционистов часто критикуют за то, что они исследуют поведение человека в структурном вакууме. Они обычно фокусируют свое внимание на межличностных интеракциях микро уровня, оставляя в стороне, во всяком случае, недооценивая их исторический или социокультурный контекст.
Интеракционисты всячески подчеркивают свободу в человеческом действии и мало исследуют факторы, которые оказывают сдерживающее влияние. Иными словами, они не дают комплексного аргументированного объяснения, из чего же происходит нормативное поведение и почему члены общества обычно ведут себя в рамках определенных норм и ценностей.
Интеракционисты не объясняют и источник значимых символов, которым они придают такую важность. Их критики указывают на то, что значения символов не создаются спонтанно в интеракционистских ситуациях. Вместо этого они постоянно воспроизводятся социальной структурой, являющейся прежде всего продуктом социальных отношений.
Особенности форм спонтанного поведения в современном российском обществе
Представители символического интеракционизма объясняют социальные действия людей через значения, которые они придают тем или значимым символам. Это дает возможность изучать типичные образцы поведения даже тех социальных групп, которые не структурированы ни институционально, ни в социокультурном плане - толпы, массы, общественности. Изучение форм спонтанного коллективного поведения является весьма актуальным, ибо в современном российском обществе, в котором идет очень быстрый процесс изменения значений символов, неизбежно растет масштабность и значимость массового поведения. Когда управленческие нити
22 Там же.-С. 214

117
институциональных структур ослаблены и нет устоявшихся значимых социокультурных символов, многие государственные и политические деятели пытаются напрямую апеллировать к массам, по существу, предлагая новые значимые символы. Этому способствуют и средства массовой информации, побуждающие индивидов приобщаться к миру новых и более широких значений.
Теоретико-методологический инструментарий символического
интеракционизма, в частности, можно использовать для сравнительного анализа значений, которые россияне придают социальным реалиям с аналогичными значениями в интерпретации представителей других стран и культур. Обратимся, в частности, к двум формам спонтанного коллективного поведения - действующей толпе и экспрессивной толпе.
В российском социуме в сравнении с западными странами действующая толпа занимает не только более значительное место, но и отличается по ряду параметров. У нас, как правило, подобные спонтанно образованные группы формируются как реакция людей на распад привычных значений в экономической, политической и особенно культурной сферах. Кроме того, повышенный конфликтогенный потенциал российского общества порой может привести к тому, что большие социальные и национальные группы придают какому-либо событию (появление в стране мигрантов с Востока) такое непомерно высокое и вместе с тем иррациональное значение, что поведение данной группы уподобляется действующей толпе. Как следствие - само образование действующей толпы нередко стимулирует насилие - погромы в Москве, совершенные подростками.
Можно отметить и особые характеристики экспрессивной толпы в российском обществе. Если традиционно экспрессивная толпа проявляется в положительно окрашенных эмоциональных танцах (карнавалы), то у нас образование подобных групп зачастую обусловлено мотивацией "бегства" от опасностей военных действий, от диктата образа жизни с непривычными, чуждыми социокультурными ценностями. Российское телевидение довольно часто показывает ритуальные танцы чеченцев, позволяющие участникам продемонстрировать значение собственного Я, исключительность своего национального фактора. При этом у участников экспрессивной толпы отсутствуют ясные представления, как избежать угроз, найти достойные пути выхода из многочисленных тупиковых ситуаций. То же можно сказать о ритуальных танцах, практикуемых некоторыми религиозными сектами. Их участники через переживаемый экстаз пытаются "убежать" от опасностей социальной обездоленности, коррупции, бесправия. Наряду с этим интерес представляет анализ грандиозных шоу, как правило, специально организуемых властными структурами. Каковы латентные функции у этих мероприятий? Одна из возможных гипотез - отвлечь массы людей от значений опасностей и рисков, направить эмоциональные порывы на самих себя и тем самым "избавиться" от негативных реалий повседневной жизни.
Можно предположить, что по мере появления устоявшихся значений и символов в нашей жизни масштабность элементарных форм коллективного поведения будет сокращаться. Их вытеснят фиксированные формы социального поведения, которые и составят основу гражданского общества в России.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. Опираясь на гипотезу Сапира-Уорфа, чтобы Вы могли сказать о характере вербальных значений современного русского языка? Как они влияют на ментальность россиян? Насколько значим, по Вашему мнению, вербальный фактор в нашем тоталитарном прошлом?

118
А что Вы думаете о символах насилия и ужасов, столь распространяющихся на наших телеэкранах? Может ли в этих условиях сформироваться толерантная ментальность, предполагающая ровные, доброжелательные отношения к представителям иной культуры?
2. За последние годы реформ в нашу страну буквально нахлынули новые
культурные символы. Для многих они стали значимыми. Как этот процесс сказывается
на самоидентификациях россиян? Покажите на конкретных примерах характерные
новации в поведении студентов под влиянием новых символов.
3. Проанализируйте любое общественное или политическое движение России с
позиций символического интеракционизма. Сделайте тоже через призму теоретико-
методологического инструментария структурного функционализма и конфликтных
парадигм. Каковы сильные и слабые стороны в каждом подходе?
Основные термины и выражения:
Символ, принятие роли, самость, обобщенный другой, значимый другой, "зеркальное я", социальный бихевиоризм, прагматизм, интеллектуализация действия, жест, незначимый жест, значимый жест, гипотеза Сапира-Уорфа, рефлексивность, стадия игры, соревновательная стадия, гендер, гендерная роль, первичная группа, вторичная группа, самоидентификация, симпатическое самонаблюдение, совместное действие, круговая реакция, социальное беспокойство, толчея, коллективное возбуждение, социальная социальная эпидемия, социальная эпидемия, действующая толпа, экспрессивная толпа, масса, общественность, массовая реклама, социальное движение, возрожденческое движенеие, националистическое движение
ЛИТЕРАТУРА
Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994. - Раздел "Теории символического интеракционизма"
Баразгова Е.С. Американская социология. Традиции и современность. Екатеринбург-Бишкек: Издательство "Одиссей", 1997.-Глава VI
Бауман 3. Мыслить социологически. М.: Аспект-Пресс, 1996. - Глава 1
Бергер П. Приглашение в социологию. М.: Аспект Пресс, 1996. - Глава 5 История социологии в Западной Европе и США // Ответственный редактор академик РАН Г.В. Осипов. - М.: Издательская группа: НОРМА-ИНФРА • М, 1999. Рекомендуется глава 15

119
Капитонов Э.А. Социология XX века. История и технология. Ростов-на-Дону: Издательство "Феникс", 1996. - Глава 1, раздел 2.2; глава 3, раздел 2.1
Култыгин В.П. Классическая социология. М.: "Наука", 2000. - Раздел пятый.
Мелентьева Н.В. Джордж Герберт Мид. В кн.: Современная американская социология. М.: МГУ, 1994
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А. Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Фотев Г. Герберт Блумер: символический интеракционизм. В кн.: Современная американская социология. М.: МГУ, 1994
Haralambos M., Holborn M. Sociology. - Collins Educational. 1995. - Chapter 14 -"Sociological Theory"
Ritzer G. Classical sociological theory. - McGraw Higher Education. 2000. - Chapter 12 - "George Herbert Mead"
Ritzer G. Modern sociological theory. - McGraw Higher Education. 2000, chapter 6 -"Symbolic Interactionism"

120
Тема 8. А. ШЮТЦ - ОСНОВОПОЛОЖНИК ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОЙ
СОЦИОЛОГИИ
1. Идейно-теоретические истоки
2. Феноменологическая парадигма: предмет и методы
3. Концепция дома
4. "Мы" и "Они" в российском обществе
Феноменологическая парадигма направлена прежде всего на изучение социальных феноменов повседневного "жизненного мира" как объектов осознания людьми, которые конструируются в процессе их непрерывной жизнедеятельности. Несомненно, мир объективен, но он начинает иметь значение для людей только в процессе его осознания, только тогда, когда он становится внутренним субъективным миром. Согласно феноменологам, социальные феномены по своей сути отнюдь не таковы, какими они кажутся с первого поверхностного взгляда. Поэтому, чтобы преодолеть разного рода иллюзии или "ложное сознание", необходимо вскрывать латентные функции феноменов человеческой реальности.
Феноменологи исходят из того, что досовременные общества обладали весьма значительной степенью интеграции. В результате чего человек всегда жил как бы в одном мире: социальные феномены, одновременно освоенные и созданные в процессе общения людей, были всеми разделяемыми, ибо они представляли собой своего рода их "домашний мир ". Он был по сути един и на работе и в семье. Каждый воспринимал этот мир как самоочевидный, в котором его место и роли были четко определены. В современном же обществе люди сталкиваются с плюрализацией жизненных миров прежде всего в силу скачка в сфере разделения труда. Поэтому сконструированные людьми социальные феномены приобретают многозначность.
В этой связи свою задачу феноменологи видят в том, чтобы дать более полное представление о мире через понимание других точек зрения на социальные феномены. При этом феноменологов интересуют не столько объективные различия социальных феноменов, сколько то, как они субъективно воспринимаются на уровне обыденного сознания самых обычных людей в процессе их жизнедеятельности.
Альфред Шютц (Schiitz) (в русском переводе встречаются также написания Шуи,, Шюц; в настоящем учебники при ссылке на работы социолога сохранено то написании фамилии, которое дается в переводе) родился в Вене, Австрия, в 1899 году. Там же получил образование. По окончании Венского университета, в котором специализировался в области экономики, выбрал карьеру банкира. Однако параллельно серьезно увлекся социологией, полагая, что эта наука поможет ему лучше понять жизнь, а также преуспеть в профессии. Это ему удалось в полной мере. В 1932 г. появилась его знаменитая книга "Феноменология социального мира", в которой, по существу, были сформулированы основные положения принципиально новой социологической парадигмы - феноменологической социологии. В ней социолог осуществил синтез философских идей Э. Гуссерля и "понимающей" социологии М. Вебера,

121
предложив оригинальный методологический подход для анализа социальных действий индивидов в контексте мира значений повседневной жизни.
Однако приближалась Вторая мировая война, и Шютц в 1939 г. эмигрировал сначала во Францию, а затем - в США, где преподавал философию и социологию, продолжая сочетать научную деятельность с работой банкира. И все же социология взяла верх над банковской деятельностью, которую он окончательно оставляет в 1956 году. Вокруг Шютца формируется авангардная социологическая школа с множеством учеников и последователей, которые впоследствии продолжили самостоятельную работу в русле его идей. Среди них всемирно известные социологи П. Бергер, Т. Лукман, Г. Гарфинкель и другие.
Предложенная Шютцем парадигма позволяет изучать, как представители разных социальных групп через призму своего субъективного видения мира интерпретируют объективные объекты и явления, к каким потенциально социальным действиям и конфликтам ведет несовместимость множественных субъективно сконструированных образов социальной реальности.
Среди других работ социолога: "Возвращающийся домой", "Формирование понятия и теории в общественных науках", "Структуры жизненного мира" (в соавторстве с Т. Лукманом), "Феноменология социального мира".
Умер Альфред Шютц в 1959 году.
1. Идейно-теоретические истоки
Своими корнями феноменологическая социология уходит в философию Э. Гуссерля, его учение о "жизненном мире" как мира нашего субъективного повседневного опыта, который предшествует научной объективности. Для Гуссерля философское осмысление жизненного мира является предпосылкой выработки общего представления о системе человеческого знания, включая и знание научное. По его мнению, индивиды видят мир упорядоченным. Для них социальный мир предстает хорошо организованным и структурированным. Однако люди не осведомлены о том, что именно они его упорядочивают определенным образом. Феноменология же как раз изучает, какими предстают объективные реалии - события, социальные ситуации, действия - в сознании индивидов. Для Гуссерля сознание всегда представляет собой сознание конкретных жизненных реалий.
Необходимость изучения собственно жизненного мира продиктована, как считает Гуссерль, тем, что реальная картина мира искажается в результате научных идеализации. В итоге люди сталкиваются как бы с двумя мирами: миром повседневной жизни и миром формализованным в результате его научного описания. Причем мир научный обычно воспринимается людьми как "объективный", а жизненный мир - как "субъективный". Философ пытался преодолеть это противопоставление "субъективной жизненности" и "объективной научности".
А. Шютц взял у Гуссерля идеи субъективного упорядочивания людьми объективного социального мира, а также взаимосвязи научной теории с жизненным миром, видя в этом основу принципиально новой социологической парадигмы, которая помогает глубже понять природу конструируемых людьми

122
социальных феноменов, исходя из относительности как социальной реальности, так и знания о ней. Однако в отличие от Гуссерля, которой сосредоточился на исследовании собственно сознания, Шютца интересуют жизненные миры, точнее систематизированные знания о них, выраженные в теоретических моделях, которые можно проверить и эмпирическим путем.
Шютц также обращается к "понимающей" социологии М. Вебера, к его видению социального действия и методологическому инструментарию, выраженному в идеальных типах. Однако, по мнению Шютца, Веберу не удалось провести различие между объективным и субъективным значением контекста, что крайне важно для более углубленного понимания социального действия. Предложенная Шютцем методология как раз позволяет понять социальное действие с учетом "жизненного опыта" нашего сознания и, соответственно, субъективного восприятия социального контекста, в котором оно происходит.
2. Феноменологическая парадигма: предмет и методы
Как считал Шютц, предметом феноменологической социологии является все то, что считается "знанием" в обществе, делая акцент на том, что люди "знают " как "реальность ".
Социолог полагал, что мир состоит из множества реальностей -реальностей науки, религии, снов, искусства и т.д. Но главной реальностью является наша повседневная жизнь. В работах Шютца речь идет об изучении обыденного, повседневного знания, исследовании того, как эти знания социально распределяются в конкретных группах людей в особой исторической и культурной обстановке и, конечно, того, как, полагаясь на эти знания, люди конструируют социальную реальность. "Под термином "социальная реальность", - пишет Шютц, - я понимаю всю совокупность объектов и событий внутри социокультурного мира как опыта обыденного сознания людей, живущих своей повседневной жизнью среди себе подобных и связанных с ними разнообразными отношениями интеракции. Это мир культурных объектов и социальных институтов, в которых все мы родились, внутри которого мы должны найти себе точку опоры и с которым мы должны наладить взаимоотношения"1.
Естественно, люди из разных социальных групп конструируют свою социальную реальность. К примеру, одно дело знание российской молодежи военных лет о таком социальном феномене как "немцы" и совсем другое представление об этом феномене у наших молодых современников. Феноменологов интересуют не только эти очевидные различия, но и то, как реальность ("немцы") конструируется, исходя из соответствующего знания и повседневных человеческих взаимодействий. Иначе говоря, социологи этой парадигмы занимаются изучением социальных интеракций и феноменов как "жизненного опыта" нашего сознания. "Исследование основных принципов, в соответствии с которыми человек в повседневной жизни организует свой опыт и, в частности, опыт социального мира, является первостепенной задачей методологии общественных наук"2.
1 Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках. В кн.: Американская
социологическая мысль. М.: МГУ, 1994. - С. 485
2 Там же. - С. 491

123
Типизация и конструирование идеальных типов
Как же у людей складывается запас повседневного знания? С помощью каких методов его исследовать?
Согласно феноменологической традиции, индивиды входят в контакт с окружающим миром прежде всего посредством чувств - осязания, обоняния, слуха, зрения и вкуса. С их помощью начинается познание мира. Однако простое наличие чувств недостаточно для осмысления мира. Если люди будут воспринимать их чувственные ощущения такими, какими они лежат на поверхности, то они столкнутся с неупорядоченной массой впечатлений от цветов, звуков, запахов, ощущений. Чтобы разрешить эту проблему, люди организуют окружающий мир в явления, классифицируют их чувственный опыт в виде вещей, обладающими типичными характеристиками. Используя типизации, люди могут вступать в общее с другими людьми, будучи уверенными, что они видят мир таким же образом. Постепенно член общества создает запас того, что Шютц назвал знанием здравого смысла, которое разделяют и другие члены общества, что позволяет им жить и общаться. Знание здравого смысла, по Шютцу, состоит из конструктов первого порядка (идеальных типов) - обыденных интерпретаций социальных реалий.
Социолог считал, что эти конструкты первого порядка крайне важны для выполнения практических задач повседневной жизни. При этом Шютц особо подчеркивал, что знание здравого смысла не является раз и навсегда данным, неизменным. Напротив, знание здравого смысла постоянно изменяется в процессе интеракции. Социолог признает, что каждый индивид по-своему интерпретирует мир, воспринимая его несколько своеобразным образом, но запас знания здравого смысла позволяет понимать, по крайней мере, частично действия других.
На основе интерпретаций и систематизации этих конструктов первого порядка социологи могут сформулировать конструкты второго порядка (идеальные типы научных понятий), составляющие собственно научное знание. Так становится возможной объективная, рациональная наука о субъективном знании. Эта наука также включает и конкретные методы, приемы сбора информации о знании вообще и повседневном знании, в особенности.
Задача феноменологической социологии в представлении Шютца - получить упорядоченное, научное знание о совокупности объектов и событий внутри интерсубъективного мира как опыта обыденного сознания людей, живущих своей повседневной жизнью и связанных друг с другом интеракциями. Скажем, мы хотим изучить социальную реальность современного российского общества, для чего необходимо документально зафиксировать представления людей, принадлежащих к разным социальным группам об окружающих их объектах и явлениях, интерпретировать и систематизировать их.
Интерсубъективный мир
По мнению социолога, взаимодействие людей становится возможным, поскольку каждый индивид предполагает, что окружающие его видят социальные реалии, исходя из точно той же типизации объектов, что сами интерпретируемые объекты являются общими. Индивидуальный запас знаний

124
должен быть разделен с другими людьми. Адекватная коммуникация, адекватное понимание возникают благодаря появлению общего для взаимодействующих интерсубъективного мира.
Интерсубъективный мир - это не частный мир, а общий, привычный социальный мир, который в конечном счете обусловлен интеракциями между людьми, принадлежащими к одной весьма узкой социальной группе, которую социолог называет "домашней" группой. Но в сознании индивидов этот социокультурный мир выступает как мир объективный, независимый от них самих. При этом сами индивиды создают лишь определенное знание об интерсубъективном мире. В основном это знание (конструкты первого порядка) приобретается в ходе социализации благодаря взаимодействию с другими близкими членами "домашней" группы: "Мир (и природный, и социальный), -пишет Шютц, - с самого начала является интерсубъективным... наше знание о нем так или иначе социализировано. Более того, социальный мир с самого начала является миром значений. Другой человек воспринимается не как организм, а как такой же человек, а его явное поведение воспринимается не как событие в пространстве и времени внешнего мира, а как действия такого же человека, как и мы. Мы, как правило, "знаем", что делает Другой, ради чего он это делает, почему он делает это именно в данное время и в данных конкретных обстоятельствах" .
Знание в "домашней" группе может иметь частные компоненты, которые своеобразны у каждого индивида. Так, по Шютцу, запас повседневного знания, детерминирован биографией индивида. Социолог исходит из того, что в повседневной жизни каждый индивид вынужден осуществлять типизацию предметов и явлений вокруг себя, чем и определяется индивидуальный кругозор индивида, который социолог назвал биографической ситуацией индивида. В течение жизни человека его биографическая ситуация постоянно изменяется: число конструктов первого порядка постоянно увеличивается под влиянием как непосредственного восприятия мира, так и главным образом благодаря типизациям, накапливаемым с помощью языка. Биографическая ситуация, представляющая собой, по существу, осмысленный опыт человека, способствует накоплению знаний о мире, которые и позволяют индивиду понимать и интерпретировать социальные действия окружающий его людей. И так как личный опыт и знания каждого человека уникальны, то, соответственно, неповторимы и его интерпретации жизненных реалий, которые биографически детерминированы. Как же в таком случае возможны взаимное понимание людей, сама их коммуникация?
"Мы"-группа и "Они"-группа
Шютц особо подчеркивает, что для типизации объектов и оценки социальных действий каждый индивид использует ту шкалу измерений, которая характерна для его "домашней" группы, имеющей общие конструкты первого порядка. Однако интерсубъективный мир одной "домашней" группы может существенно отличаться от интерсубъективного мира другой "домашней" группы. Отсюда и проистекает то, что индивид из одной социальной группы ("домашней" группы) видит объекты иначе, чем человек из другой социальной группы. Именно благодаря интерсубъективности повседневное знание и жизнь
1 Там же. - С. 488

125
индивидов одной группы отличается от других. Так возникают различия между "Мы"-группа, в которой индивид чувствует себя как дома и "Они"-группа (иная группа, в которой сложно понять конструктуры первого порядка её членов, из-за чего возникают опасение и недоверия).
В социологии различия между "Мы"-группа и "Они"-группа (часто они просто называются "Мы" и "Они") трактуются как различия между внутригрупповыми и межгрупповыми отношениями. Изучение пары противоположных отношений позволяет наблюдать "перерывы постепенности" в социальной реальности, сравнивать разные самости. Как считает Шютц, при переходе индивида из одной социальной группы в другую ему неизбежно приходится сталкиваться не только с иным социокультурным порядком, но и с тем, что члены новой группы руководствуются своими знаниями, имеют свою, специфическую шкалу измерения значений и социальных объектов. Для пришельца могут возникать и проблемные ситуации, и даже катаклизмы.
Отметим некоторые направления исследований, характерные для феноменологической парадигмы. Интерсубъективный мир содержит знание, включающее и убеждения, и элементы веры, которые реальны в том смысле, что так их определяют сами участники интеракции определенной социальной группы. Скажем, для некоторых племен, живущих сегодня в Австралии, колдовство не является обманом, а элементом их социальной реальности. Вследствие чего их обыденное знание может представлять интерес для изучения, чтобы получить общее представление об их жизни. Или - составить суждение о реалиях жизни в Советской России можно по документально зафиксированным знаниям людей того времени, принадлежавших к разным социальным группам, об окружающих их объектах и явлениях (дневники, кинофильмы, литературные произведения), а не по нашим современным знаниям - тому, как нам, "внешним" наблюдателям она кажется сегодня.
3. Концепция дома
Что Шютц понимает под "домом"? - "Мы будем понимать под домом нулевую точку системы координат, которую мы приписываем миру, чтобы найти свое место в нем... Символическая характеристика понятия "дом" эмоционально окрашена и трудна для описания. Дом означает различные вещи для разных людей. Он означает, конечно, отцовский дом и родной язык, семью, друзей, любимый пейзаж и песни, что пела нам мать, определенным образом приготовленную пищу, привычные повседневные вещи, фольклор и личные привычки, - короче, особый способ жизни, составленный из маленьких и привычных элементов, дорогих нам"4. При этом социолог подчеркивает, что "дом означает одно для человека, который никогда не покидает его, другое -для того, кто обитает вдали от него, и третье - для тех, кто в него возвращается"5.
Особый интерес для Шютца представляет проблема реадаптации индивидов к своей "домашней" группе после того, как они её покинули, какое-то время жили в иных социальных группах, неизбежно усваивая новые знания и новые измерительные линейки ценностей, типичные для этих групп. Как складываются интеракции возвращающихся индивидов в свою родную
4 Шютц А. Возвращающийся домой. - Социс, 1995, № 2. - 139
5 Там же.

126
"домашнюю" группу с самыми близкими им прежде людьми? Проблема отнюдь не надуманная. Достаточно вспомнить нашумевший американский сериал "Рембо". Молодой, здравомыслящий американец, отмеченный всевозможными знаками отличия во время боевых действий во Вьетнаме, в социокультурном плане не может вернуться в свой прежний родной "дом": по совершенно новым меркам знания (с позиций иных конструктов первого порядка) он оценивает прежние социальные реалии и потому вступает в бесконечные конфликты с властями.
Сам Шютц столкнулся с этой проблемой ещё в молодые годы. Он принимал участие в боевых действиях в годы первой мировой войны и на себе испытал тяготы взаимонепонимания, трудности налаживания диалога с близкими людьми по возвращении домой. Возможно, именно этот личный опыт побудил его к серьезным научным исследованиям данной темы.
Прежде всего, Шютц отмечает, что положение возвращающегося отлично от положения чужестранца - последний готов к тому, что этот мир организован иначе, по сравнению с тем, из которого он прибыл. Возвращающийся же ожидает встретить то, что ему хорошо знакомо - людей, которые жили с ним в одном пространстве и времени. Их интересы и цели были понятны. "Жить дома - это значит воспринимать другого как уникальную личность в живом настоящем, разделять с нею антиципации будущего в качестве планов, надежд и желаний, наконец, это означает шанс восстановить отношения, если они прерваны. Для каждого из партнеров чужая жизнь становится частью его автобиографии, элементом личной истории"6. Интерпретация объектов является общей для всех членов "домашней" группы: каждый индивид уверен, что он поймет других, а они - его. Даже какие-то инновации (болезнь, смерть) в условиях дома разрешаются рутинными способами.
Однако ситуация полностью меняется для покинувшего дом индивида. Солдат, ушедших на службу, нередко удивляют письма из дома - сказывается разрыв пространства и времени со своей группой, что отражается на интерпретациях объектов и явлений, которые уже рассматриваются через призму новой "домашней" группы, её иных конструктов первого порядка, а также уникальной биографической ситуации солдата. С другой стороны, когда возвращающийся домой будет говорить о своей жизни на фронте, может оказаться, что его поступки кажутся близким людям величайшим героизмом, в то время как сам он их представляет борьбой за выживание или выполнением долга. И напротив: героизм может вовсе игнорироваться людьми дома. Биографическая ситуация военной службы детерминирует особое восприятие социального мира солдатом. Шютц замечает, что в гражданском обществе солдат вынужден выбирать свои цели и средства, но не может, как в армии, следовать авторитету или руководству. Поэтому он зачастую чувствует себя "как ребенок без матери". Для всех возвращающихся справедливо, что вернувшийся человек уже не тот, что был, ни для себя, ни для тех, кто ждал его возвращения. "Здесь, - пишет Шютц, - оказывается под вопросом ни много, ни мало, как обратимость внутреннего времени. Эта та самая проблема, которую Гераклит выразил афоризмом о невозможности войти в одну и ту же реку дважды... Даже если мы возвращаемся домой после короткого перерыва, мы обнаруживаем, что старое, привычное окружение приобретает дополнительное значение, возникающее из нашего опыта в период отсутствия: вещи и люди, по
' Там же. - С. 140

127
крайней мере в начале, имеют другие облики. И требуется определенное усилие, чтобы трансформировать нашу деятельность в рутинное русло и реактивировать наши прежние отношения с людьми и вещами"7.
Из сказанного социолог приходит к практическому выводу о том, что следует всех готовить к возвращению ветеранов в домашнюю группу. "Через прессу и радио следует разъяснять домочадцам, что человек, которого они ждут, уже не тот, другой, и даже не такой, каким его воображают. Повернуть пропагандистскую машину в противоположном направлении, разрушить псевдотипы батальной жизни и жизни солдата вообще и заменить его на правду - не простая задача. Но необходимо уничтожить прославление сомнительного голливудского героизма и нарисовать реалистическую картину того, как эти люди думают и чувствуют, - картину не менее достойную и взывающую к памяти. Поначалу не только родина покажет возвращающемуся домой незнакомое лицо, но и он покажется странным тем, кто его ждет"8.
4. "Мы" и "Они" в российском обществе
Разумеется, феноменологическая социология Шютца не ограничивается возможностями исследования поведения военнослужащих, эмигрантов, путешественников или чужестранцев. Её теоретико-методологический инструментарий может быть использована и для более масштабных исследований. Так, ныне в России идет бурный процесс образования все новых социальных групп, каждая из которых имеет свои знания социальной реальности, которые подчас несовместимы друг с другом. И эта несовместимость множественных "Мы" и "Они" представляет нынешнюю социальную реальность.
Особенно это касается коллективных представлений различных социальных групп. Так, если в советское время патриотизм считался само собой разумеющейся, самоочевидной реальностью для всех, то ныне ту или иную форму патриотизма довольно трудно поддерживать в качестве общего знания. Многочисленность представлений патриотизма создает основу для относительности его содержания, и данный феномен утрачивает положение само собой разумеющейся реальности.
Феноменологическая парадигма позволяет также изучать, как представители разных социальных групп через призму своих знаний интерпретируют объекты и явления, к каким потенциально социальным действиям ведет несовместимость множественных образов социальной реальности, как сами люди, исходя из своей социализации, существующих социокультурных ценностей, определяют своё имущественное положение, отношение к социально престижным статусам и в целом социальное положение.
Скажем, в советские времена многие граждане, особенно партийно-государственные работники, относили себя к считавшейся в то время престижной социально-этнической группе - "русские". Аналогично, сегодня социологи обратили внимание на то, что некоторые люди, занимающиеся предпринимательской деятельностью, в силу разных мотивов не считают себя представителями класса предпринимателей или "новых русских", а продолжают относить себя к рабочим, интеллигенции и т.д., что может проявляться и в их мышлении, и в их социальных действиях. Значит, субъективные представления
7 Там же. - С. 141
8 Там же. - С. 142

128
о своей социальной принадлежности могут принимать вполне реальные очертания в повседневной жизни.
Феноменологи исходят из того, что начиная с детства на уровне повседневного общения, у индивидов по мере усвоения социокультурных ценностей складывает определенное видение себя в "домашней" социальной группе и определенное представление об этой группе. Эта группа видится как некое "Мы" в противоположность тому, что где-то есть другие люди - "Они", -у которых свой мир, своя жизнь. В сопоставлении своего "Мы" с другими "Они" вырабатывается социальная самоидентификация индивидов. Социальная самоидентификация формируется стихийно в процессе социализации у каждого человека и в последствии так или иначе влияет на выбор жизненных стратегий, на степень готовности людей к взаимодействию с представителями других социальных групп.
Разве мы ежедневно не сталкиваемся с тем, что кое-кто говорит и действует, исходя из своей принадлежности к определенному "Мы". Так появляется: "Мы - рабочие" или "Мы - офицеры, промышленники" и т.д. В каждой социальной группе складывается своё отношение к другим "Они". В зависимости от характера доминирующих социокультурных ценностей в сознании индивидов это отношение может быть самых разных оттенков -уважительное, боязливое, высокомерное, враждебное. Так, ещё недавно виноватыми во всех наших проблемах были "Они - буржуи". Дух отношения к "Ним" прекрасно выражен у В. Маяковского: "Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй".
Социологические исследования свидетельствуют, что до сих пор у значительных социальных групп страны остается враждебное отношение к бизнесменам, предпринимателям, фермерам. Однако характер взаимоотношений "Мы" и "Они", конечно, постепенно меняется при изменении социокультурных ценностей, и это можно наблюдать в современных российских реалиях. У россиян постепенно складывается иное видение того, что есть рабочий класс, интеллигенция, интеллектуалы, офицерство, предприниматели и т.д.
По мнению феноменологов, объективное хотя и влияет на формирование классов и социальных групп, но субъективная социальная самоидентификация индивидов играет значительно большую роль при формировании социальных действий и интересов, социальных жизненных стратегий. Поэтому весьма значимым для общества является то, как государство интерпретирует интересы социальных групп, оказывая тем самым огромное влияние на субъективную социальную самоидентификацию людей. Если в недавнем прошлом всячески возвеличивались "особые интересы" рабочего класса, как "интересы социального прогресса" (отнюдь не случайно многие относили себя к рабочим), то теперь взят иной крен - насыщение рынка товарами, политическая демократия ассоциируется с деятельностью класса предпринимателей. Это не способствует формированию толерантной ментальное(tm) в различных социальных группах и, соответственно, социальной стабилизации. Не менее важно и то, что люди, оказывающиеся в "низших" социальных группах, как правило, менее способны к выбору активных жизненных стратегий, полагая, что такое социальное поведение "не для них".

129
Во многих учебниках и учебных пособиях Вы встретитесь с суждениями о том, что феноменологическая социология Шютца является парадигмой, исследующей социальные реалии на микро уровне. Безусловно, это так. Но не только. Другие исследователи творчества этого социолога не без основания отмечают, что данная парадигма позволяет диалектически исследовать процессы как на микро, так и на макро уровнях. Представляется, вторая позиция более правильная. В самом деле, характер интерсубъективных миров, отношений "Мы" и "Они", несомненно, влияет на макро социальные структуры общества. По результатам исследования интерсубъективных миров конкретных социальных групп можно сделать представления об общественном сознании в целом. Этот методологический подход прекрасно применяют ученики Шютца -П. Бергер и Т. Лукман. Об их вкладе в развитие феноменологической социологии речь пойдет в следующей теме.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. 11 сентября 2001 года Америка подверглась беспрецедентным
террористическим атакам. Однако восприняты они были далеко не однозначно:
в одних регионах мира люди выражали боль и скорбь, а в других - откровенно
радовались случившемуся. Как Вы это объясните с позиций
феноменологической социологии? Можно ли терроризм победить только
силовыми и экономическими акциями? Что по Вашему нужно предпринять,
чтобы в мире постепенно формировались более толерантные отношения между
многочисленными "Мы" и "Они"?
2. Сегодня и в мире, и в России обострились национальные конфликты. В
чем Вы видите основные причины тому? Аргументируйте Ваш ответ с позиций
конфликтной и феноменологической парадигм.
3. Не приходилось ли Вам сталкиваться со следующей ситуацией. В школе
у Вас был очень близкий друг (подруга). Вы понимали друг друга без слов,
могли часами быть вместе. Но по окончании школы ваши пути разошлись. И
вот через 2-3 года Вы неожиданно встречаетесь вновь. Однако после радости
встречи Вы вдруг неожиданно для себя замечаете, что говорить-то Вам не о
чем. Как Вы это объясните? Используйте положения феноменологической
социологии.
Основные термины и выражения:
Феноменологическая социология, повседневный жизненный мир, "домашний мир", плюрализация жизненных миров, субъективное восприятие социального контекста, повседневное знание, конструирование социальной реальности, знание здравого смысла, конструкты первого порядка, конструкты, второго порядка, научное знание, интерсубъективный мир, биографическая ситуация индивида, "Мы"-группа, "Они"-группа, концепция дома, социальная самоидентификация индивида

130
ЛИТЕРАТУРА
Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994. - Раздел "Феноменологическая социология"
Баразгова Е.С. Американская социология. Традиции и современность. Екатеринбург-Бишке: Издательство "Одиссей", 1997. - Глава XII
Бауман 3. Мыслить социологически. М.: Аспект Пресс, 1996. - Главы 2-5
Бергер П.Л. Приглашение в социологию. Гуманистическая перспектива. М.: Аспект Пресс, 1996
Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Западная теоретическая социология. Санкт-Петербург: Издательство "Ольга", 1996. - Часть II, глава 3, раздел 2
Давыдов Ю.Н. социологический радикализм и феноменологическая социология. - История теоретической социологии. СПб.: РХГИ, 2000
Ионин Л.Г. Возникновение и развитие феноменологической социологии. А. Шюц и этнометодология. В кн.: История теоретической социологии. Том 3. М.: Канон, 1998 - Глава десятая, §§ 1, 3
Ионин Л.Г. Понимающая социология. М.: Наука, 1978
Современная американская социология. М.: МГУ, 1994. - Раздел "Альфред Шюц и социология повседневности"
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А. Кравченко. М.: Экзамен, 2001
ШютцА. Возвращающийся домой. - Социс, 1995, № 2
Шюц А. Формирование понятия и теории в общественных науках. В кн.: Американская социологическая мысль. М.: МГУ, 1994
Haralambos M., Holborn M. Sociology. - Collins Educational, 1995. -Chapter 14 - "Sociological Theory"
Ritzer G. Classical sociological theory. - McGraw Higher Education, 2000. -Chapter 13 "Alfred Schutz"

131 Тема 9. СОЦИОЛОГИЯ ЗНАНИЯ П. БЕРГЕРА И Т. ЛУКМАНА
1. Конструирование социальной реальности
2. Знания в традиционных и современных плюралистических обществах
3. Возможности феноменологического подхода для анализа социокультурного
состояния России
В исследованиях П. Бергера и Т. Лукмана впервые весьма рельефно был поставлен вопрос о том, что классические социологические парадигмы, основанные на сциентизме, объективистских интерпретациях общественного развития, на стремлении открыть как можно больше все новых и новых "общих законов", вошли в противоречие с характером исторических перемен. Они абсолютизировали обезличенные социальные механизмы и игнорировали субъективный фактор, возвеличивали "прогрессивное развитие" от стадии к стадии и умаляли хаос, факты "развития наоборот" от высшего к менее развитому, примитивному.
Классическая социология исходила из монистического видения мира, несмотря на его разнообразие. И самое главное - она не давала модели анализа действующих субъектов, не показывала их способность конструировать саму социальную реальность, оказывать обратное влияние на общество и его институциональные структуры. Новаторские теоретические и методологические подходы П. Бергера и Т. Лукмана в значительной степени позволили преодолеть кризис социологической науки. Это стало возможным благодаря обращению ученых к феноменологической философии и социологии А. Шютца, которые рассматривали социальный мир в соотнесении с представлениями индивидов, их мотивами, особенно знаниями повседневности. "Мы считаем, - пишут П. Бергера и Т. Лукмана, - что социология знания имеет дело с анализом социального конструирования реальности"1.
Характер знания и, самое важное, осознание действующим социальным субъектом результатов своего конструирования, творения реальности, позволяют гуманизировать самого индивида, его отношения с другими людьми и, в конечном счете, делать более гуманным социальный мир.
Питер Людвиг Бергер (Berger) родился в 1929 году в Австрии. Образование получил в английских и американских учебных заведениях. Ученик А. Шютца. Служил в американской армии (1954-1955), параллельно читал лекции в университетах.
Известность Бергеру принесла книга "Приглашение в социологию" (1963), в которой показана взаимосвязь между тем, как общество формирует человека и как человек конструирует социальную реальностью. В дальнейшем социолог написал десятки книг (многие в соавторстве с Н. Лукманом), в которых с позиций феноменологической парадигмы исследуются проблемы религии, модернизации и другие. Ныне П. Бергер является директором Института изучения экономической культуры Бостонского университета.
Другие работы П. Бергера: "Двусмысленное видение" (диссертация), "Шум торжественных ансамблей", "Священная завеса", "Слухи об ангелах", "Социальное конструирование реальности" (в соавторстве с Т. Лукманом).
1 Бергер. П., Лукман. Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М.: Издательство "Медум", 1995. - С. 13

132
Томас Лукман (Luckmann) родился 14 октября 1927 г. в Югославии. Образование получал в учебных заведениях Европы и Америки. Преподавал в Новой школе социальных исследований в Манхеттене, в университетах Нью-Йорка, был приглашенным профессором в ведущих университетах мира. Будучи гражданином США, постоянно проживает в Швейцарии, а работает последние тридцать лет профессором социологии в Констанце (Германия).
Всемирную известность ученому принесли работы, написанные в середине 60-х - начале 70-х годов. Это "Проблема религии в современном обществе" (1963), "Структуры жизненного мира" (1973, в соавторстве с А. Шютцем), "Философия, социальные науки и повседневность" (1973) и др.
Лукман получил признание за разработку методологии феноменологической парадигмы. В соавторстве с Бергером им написана работа "Социальное конструирование реальности", изданная в России в 1995 г., и ряд других. В этой работе по существу излагаются методологические основы современной социологической феноменологии.
В 1999 г. Т. Лукман посетил Россию, был гостем МГИМО, в котором выступил с рядом лекций для преподавателей и студентов.
1. Конструирование социальной реальности Двойственная фактичность общества
П. Бергер и Т. Лукман исходят из того, что общество обладает объективной фактичностью: "Общество - человеческий продукт. Общество - объективная реальность. Человек - социальный продукт"2.
Вместе с тем, общество создается благодаря деятельности индивидов, которые обладают знанием в виде субъективных значений или коллективных представлений. Члены общества считают их реальными. "Рядовой человек, - пишут социологи, - обычно не затрудняет себя вопросами, что для него "реально" и что он "знает", до тех пор, пока не сталкивается с проблемой того или иного рода. Он считает свою "реальность" и свое "знание" само-собой разумеющимися. Социолог не может сделать этого хотя бы только вследствие понимания того факта, что рядовые люди в разных обществах считают само собой разумеющимися совершенно различные "реальности""3. Отсюда следует, что каково будет общество и его институты зависит, в конечном счете, от знания людей: социальная реальность конструируется конкретными субъективными значениями людей в процессе их деятельности.
Таким образом, двойственный характер общества обусловлен объективной фактичностью и конструирующей деятельностью человеческого сознания, производством определенного знания. Тогда главным для феноменологической социологии является следующий вопрос: "каким образом субъективные значения становятся объективной фактичностью?"4
Агенты производства и поддержания субъективной реальности
По мнению социологов, повседневная жизнь людей представляет собой реальность, которая интерпретируется ими и имеет для них значимость в качестве цельного мира. Это мир, который создается в их мыслях и действиях и переживается ими в качестве реального. У каждого индивида могут быть свои знания о реальности. Но в то же время он осознает что мир повседневной жизни столь же реален для него, как и для других. Когда индивид начинает жить в одном и том же мире с другими людьми, он
2 Там же.-С. 102
3 Там же. - С. - 11
4 Там же. - С. 36

133
становится социализированным, что позволяет войти ему в объективный мир общества. "Первичная социализация есть та первая социализации, которой индивид подвергается в детстве и благодаря которой он становится членом общества. Вторичная социализация -это каждый последующий процесс, позволяющий уже социализированному индивиду входить в новые сектора объективного мира его общества"5.
Созданный в процессе социализации интерсубъективный мир имеет тенденцию продолжать свое существование. Но его необходимо поддерживать. Эту функцию выполняет легитимация, которая по сути представляет собой способы объяснения и оправдания социальной реальности. Главными агентами поддержания субъективной реальности в индивидуальной жизни являются значимые другие. Менее значимые другие функционируют как своего рода "хор ".
П. Бергер и Т. Лукман отмечают, что в поддержании реальности отношение между значимыми другими и "хором" являются подвижными: они взаимодействуют как друг с другом, так и с той же субъективной реальностью, поддержанию которой они служат. Чтобы пояснить это, социологи приводят следующий пример: для верующего католика реальности его веры совсем не обязательно будут угрожать его неверующие сослуживцы, зато неверующая жена, скорее всего, будет представлять такую угрозу. Поэтому для католической церкви вполне логична широкая терпимость к межконфессиональным ассоциациям, но столь же логично и её неодобрение межконфессиональных браков.
Религия, согласно П. Бергеру и Т. Лукману, весьма эффективно поддерживает реальность социально сконструированного мира. Если возникает конкуренция между различными реальностями, то терпимость сохраняется лишь до тех пор пока одна реальность постоянно утверждается вопреки конкурентам.
Субъективная реальность, по мнению П. Бергера и Т. Лукмана, всегда зависит от вероятностных структур, от специфического социального базиса и требуемых для её поддержания социальных процессов. Важнейшими средствами поддержания социальной реальности является общение и употребление одного языка. Благодаря этим факторам реальность и воспроизводится и удерживается в сознании людей. Через общение и речь индивиды сохраняют в памяти реальности. При прекращении контактов с теми, кто разделяет соответствующую реальность, возникает риск крушения субъективной реальности. Контакты с альтернативной реальностью также могут подрывать первоначальную субъективную реальность. По этим и другим причинам субъективная реальность может трансформироваться.
Изменению субъективной реальности предшествует появление эффективной вероятностной социальной структуры, в которой присутствуют значимые другие. Эта вероятностная структура должна стать новым миром индивида. При этом, как правило, индивид утрачивает контакты с прежним окружением и вступает в общение с новыми значимыми партнерами. Новая субъективная реальность должна легитимироваться, что связано с реинтерпретацией индивидуальной биографии. В повседневной жизни мы неоднократно сталкиваемся с тем, что человек говорит: "Тогда я жил в мире иллюзий (религиозной веры, сталинизма и т.д.), но ныне я воистину знаю, что..." Субъективно человек может быть совершенно искренним, осуществляя переосмысление своей биографии, приспосабливая её к новому жизненному миру. Этот процесс называется ресоциализацией - прошлое перетолковывается для того, чтобы оно стало соответствовать новым реалиям. Через интерпретацию его механизма феноменологи объясняют мотивы поведения людей, которые зачастую неосознанно становятся актерами в драме, неоднократно переписывая исторические события или подделывая религиозные документы.
Иное дело вторичная социализация, которая предполагает, что индивид входит в новые сектора объективного мира его общества и интерпретирует настоящее таким образом, чтобы оно находилось в последовательном взаимоотношении с прошлым.
Там же.-С. 212-213

134
Трансформации субъективной реальности при вторичной социализации имеют место в связи с индивидуальной социальной мобильностью или профессиональной подготовкой.
Таким образом, феноменологическая социология анализирует роль знания в контексте диалектической взаимосвязи человека и общества.
Релятивность знания и субъективно сконструированных жизненных миров
Социологи обосновывают положение, согласно которому, человек выступает одновременно и творцом социальной реальности и "жертвой", ибо оказывается в плену созданного когда-то знания и вынужден играть навязываемые роли. Говоря о типичной ситуации современного индустриального общества, П. Бергер и Т. Лукман отмечают: "Растет общее осознание релятивности всех миров, включая и свой собственный, который теперь осознается, скорее, как один из миров, а не как Мир. Вследствие этого собственное институциональное поведение понимается как "роль", от которой можно отдалиться в своем сознании и которую можно "разыгрывать" под манипулятивным контролем. Например, аристократ теперь уже не просто является аристократом, но играет в аристократа и т.д."6
Аналогичный процесс происходит ныне в российском обществе. Падение престижа господствующей коммунистической идеологии привел к возникновению множества конкурирующих между собой движений и, соответственно, конкурирующих идейных знаний самого разного толка - демократических, либеральных, религиозных при сохранении знания коммунистического. По большому счету, все движения претендуют на конструирование и поддержание особой социальной реальности. Все доказывают, что их жизненный мир является "совершенным и истинным".
Этот процесс негативно сказывается на сознании людей, делая их "бездомными" в смысле лишения, с одной стороны, привычных жизненных ориентиров, а с другой - ставя перед неизбежной проблемой конструирования нового "дома", что связано с выбором весьма неопределенного проекта. Осознанно или нет, россияне оказались в процессе "плюрализации жизненных миров".
И все же феноменологическая социология оптимистична в плане возможной адаптации людей к неизбежности осуществления выбора из плюрализма знаний и жизненных миров, что, согласимся, не просто для индивидов, привыкших к существованию единых однозначных истин. Согласно её сторонникам, возможности людей по конструированию жизненных миров ограничены объективными тенденциями развития. Поэтому более вероятно, что возобладают современные субъективные значения и ценности, а традиционные будут постепенно производиться все меньше и меньше. Кроме того, люди не могут жить бесконечно долго в состоянии аномии, взаимной враждебности жизненных миров. Решение проблемы в признании равенства всех жизненных миров, в уважительном отношении к знаниям других людей. Естественно, что люди из разных социальных групп видит объекты и явления иначе. Отсюда следует относительность субъективные представления и самой социальной реальности.
2. Знания в традиционных и современных плюралистических обществах7
Институты по производству и передачи знания
Институты, осуществляющие производство и распространение знания существовали во всех обществах. Более того, почти во всех обществах, кроме наиболее
6 Там же. - С. 278
7 В основу раздела положены материалы лекции, прочитанной Т. Лукманом в МГИМО в 28 сентябре
1999 года. - См.: Лукман Т. Некоторые проблемы современных плюралистических обществ. - Социальные
процессы на рубеже веков: феноменологическая перспектива. М.: Издательство МГИМО, 2000

135
архаичных, определенные институты стали специализироваться в осуществлении упомянутой выше функции. В древних цивилизациях и во всех обществах европейского средневековья и раннего периода современной эпохи в первую очередь религиозные и моральные институты начали заниматься созданием систем знаний. Хотя уже в Древней Греции, а затем и в средневековой Европе философия и впоследствии наука стали ответвляться от религиозных способов мысли и религиозных институтов. Ранее религиозные институты нередко были поставлены в зависимость от аппарата доминирования, от политических институтов. Целью их деятельности была монопольная организация как производства, так и распределения знания и моральных ценностей. Зачастую они успешно учреждали и стабилизировали довольно единообразное знание, то есть хорошо структурированное мировоззрение.
Сложные исторические преобразования привели к совершенно другому положению в современных обществах. В этих обществах условия как производства, так и распределения знаний и ценностей, регулирующих коллективную жизнь, становятся подобны открытому рынку. Это имеет серьезные последствия для морального порядка, а также и для общей культуры. В тех современных обществах, которые не являются тоталитарными, многие поставщики знания конкурируют между собой, борясь за благосклонность публики. А публика сталкивается с возможностью, если не необходимостью, выбора между альтернативными системами знаний, которые составляют представления о хорошей жизни.
Отношения между институтами и индивидуальными членами общества являются сравнительно простыми и в архаичных обществах, и в большинстве традиционных цивилизаций. Знание отдельных индивидов без серьезных расхождений смыкается с общепринятым знанием о жизни, которое привязано к относительно целостной системе ценностей. Передача знания не отделена от управления производством самого знания. Образование и прямое научение направлены здесь на обеспечение того, чтобы индивид думал и действовал в соответствии с основными нормами жизни данного общества. Контроль над всем тем, о чем публично говорят, чему публично учат, и что публично проповедуется, помогает предотвратить диффузию еретических взглядов. Конкуренция знаний, будь она внешняя или внутренняя, избегается или устраняется. Смысл тех или иных конкретных действий, а также того, что представляется хорошей жизнью, воспринимается как нечто само собой разумеющееся в качестве общепринятой и обязательной нормы.
В современных обществах все еще имеются институты, передающие знания для практической деятельности людей. Есть системы ценностей, которые управляются некоторыми институтами. Однако что касается содержания ценностных систем, современные общества в отличие от предшествующих характеризуются значительными расхождениями. Это относится, прежде всего, к внутренней и внешней конкуренции за производство и передачу знаний. Вследствие этих различий в современных обществах разделяемые и связующие ценности не предписываются более в качестве обязательных для каждого. Эти ценности не распространяются по всем сферам жизни в одинаковой степени, и они не становят субъективно значимыми для всех людей.
Толерантность к иному знанию как ценность современного общества
В современных обществах некоторый минимум разделяемого всеми знания содержится лишь в согласии о "функционировании функций", то есть в ожидании того, что поведение в каждой институциональной сфере направлено достижение рациональных целей. На основе этого минимального консенсуса могут существовать отдельно знания о том, что представляет собой хорошая жизнь. Особенно это касается частной сферы индивидуального существования в малых общностях, например, в семье. Причем, эти знания в значительной мере разнятся у разных индивидов и групп. Является открытым и зачастую спорным вопрос о том, существует ли в современных обществах нечто большее, чем этот минимальный консенсус.

136
Такие "большие" институты, как государство и экономика, пытаются легитимировать свои конкретные цели путем соединения их с ценностями, которые, представляются общими, с такими, например, как "всеобщее благосостояние", равенство или предназначение нации. Однако эти попытки чаще всего означают производство лишенных подлинной жизни формул, в которые не верит большинство населения. Но даже если риторика таких коллективных целей и вызывает к себе определенное доверие, институциональная дифференциация создает предпосылки для сосуществования разных систем ценностей и разных знаний в одном и том же обществе.
В таких обществах структурный плюрализм становится исключительной ценностью. Сегодня в них главным и высшим достоинством является терпимость к иному знанию. Только посредством терпимости индивиды и их общности могут успешно взаимодействовать друг с другом, живя бок о бок и руководствуясь при этом различными ценностями.
Можно определенно утверждать, что в далеко продвинувшихся индустриальных странах, где современная форма плюрализма получила свое полное развитие, системы знаний и ценностей больше не являются общими для всех членов общества. Индивид вырастает в мире, в котором нет ни общих ценностей, определяющих поведение в разных сферах жизни, ни единой реальности, идентичной для всех.
Индивид усваивает систему знания посредством общности, в которой он вырастает. Однако он не может автоматически исходить из того, что его представления о хорошей жизни являются точно такими же, что и у других людей, чей жизненный мир мог быть сформирован совершенно другими системами знаний.
В Европе общая система знаний была расшатана уже на начальной стадии модернизации. История тоталитарных идеологий за последние сто лет показала, что ничто не может восстановить и поддерживать такие общие для всех ориентации на сколько-нибудь продолжительный период времени. Сомнительно также, что будут более успешными попытки фундаменталистов в странах Третьего мира сохранить общую систему знания.
Любой локальной системе знания и ценностей трудно распространяться и утверждаться в том или ином обществе в целом. В то же самое время массовая коммуникация, берущая начало с печатного дела, создала возможность для распространения нелокальных идеологических общностей. Они, в свою очередь, могут предоставлять материал для систем знаний, разделяемых локальными группами и общностями. То, что происходит в общем и целом, в определенной мере порождает дезориентацию и уменьшает степень защищенности отдельно взятых индивидов.
Факторы, обеспечивающие стабильность плюралистических обществ
Тем не менее люди в современных, как и во всех других обществах, в состоянии устанавливать значимые отношения между своей жизнью и различными возможностями ее истолкования, предлагаемые им институтами, занимающимися производством и распространением знаний. Относительная стабильность современных демократических обществ за пределами разобщенных систем знаний определяется более общим фактором: с одной стороны, это достигается благодаря введению ключевых элементов традиционной морали в систему права, а с другой - за счет формальной морализации профессиональных сфер деятельности.
Легитимизация означает, что институциональная система и социальное взаимодействие в целом все больше регулируются абстрактными нормами, закрепленными письменно и являющимися обязательными для всех членов общества. Что же касается второго, то есть морализации, то она представляет собой попытку решения этических проблем, которые возникают в конкретных сферах профессиональной. Вместе с тем оба эти процесса несут в себе определенные проблемы для стабильности. Легитимизация неизбежно означает игнорирование специфических ценностей. А морализация профессиональных сфер деятельности осуществляется без учета какой-то

137
всеобъемлющей системы ценностей. Результатом этих процессов является создание условий, в которых отсутствует общее знание о должном, то есть всеобъемлющая и разделяемая всеми мораль.
Такое общество можно сравнить с системой дорожных правил - движение начинается на зеленый свет не допускается на красный, что соответствует интересам всех участников дорожного движения. Легко понять, что в демократических обществах группы, соперничающие между собой пытаются добиться того, чтобы та часть "дорожных правил", которая влияет на их интересы, была легализована государством таким образом, чтобы в результате они получали бы преимущества за счет других групп. При этом группы заинтересованы в том, чтобы эти правила были легитимными путем отнесения их к разряду ценностей, распространяющихся на общество в целом.
Если общность жизни и общность знания накладываются друг на друга в такой степени, в какой это имело место в прошлом, то индивиды функционируют рутинно. Это не обязательно означает, что в жизни этих индивидов нет проблем или что они вполне довольны своей судьбой. Однако чувствуя себя в своем мире как дома, они знают, как вести себя в нем и что им можно от него ожидать в разумных пределах. И, наконец, что также важно, они знают, кто такие они сами. Все это характерно для традиционных обществ.
Современный плюрализм подрывает этот вид общего знания. Мир, общество, жизнь и понимание человеком себя как личности - все это ставится здесь под вопрос. Все становится предметом множества истолкований, и каждое из них задает собственные ориентиры возможного действия. Никакое истолкование, никакой диапазон возможных действий не может быть принят в качестве единственно верного и абсолютно бесспорного. Достаточно часто это переживается как великое освобождение, как прорыв к новым горизонтам и возможностям жизни. Однако тот же самый процесс может переживаться и в качестве репрессивного, т.е. такого, который требует от человека соглашаться со всем тем новым и незнакомым, что появляется в его мире. Есть люди, которые противостоят этому давлению, есть и такие, которые, как представляется, даже получают от него наслаждение. П. Бергер называет их "виртуозами плюрализма". Однако гораздо больше таких людей, которые в мире, сбивающем их с толку своими многочисленными системами знаний, предложениями выбора, чувствуют себя незащищенными и потерянными.
Проблема выбора системы знаний
Модернизация предполагает радикальную трансформацию существенного числа объективных условий человеческого существования, расширение диапазона человеческих возможностей. Как индивиды, так и огромные организации и целые общества стоят перед необходимостью выбора для себя той или иной возможности из всего этого многообразия. Это принуждение к выбору обязательно как для индивида, когда он, например, видит перед собой самые обычные потребительские товары, так и для общества в целом, имеющего дело с набором основных технологических альтернатив, таких, как атомная энергия, генная инженерия и т.д.
Увеличение диапазона возможностей для выбора распространяется также на социальную и интеллектуальную сферы. Происходит переход от существования, в значительной степени определяемого судьбой, к существованию, состоящему из длинного ряда актов выбора из предоставляющихся возможностей. Ранее судьба определяла почти все стадии жизни. Индивид шел по жизни от одного ее этапа к другому в соответствии с предопределенными шаблонами, с детства проходя через ритуально оформленные взросление, приобретение трудовых навыков, вступление в брак, воспитание детей, старение, болезни - и так вплоть до смерти. Судьба также определяла внутреннюю жизнь индивида: его чувства, мировоззрение, ценности и его понимание им себя как личности.
Плюрализация систем знаний коренным образом изменила это положение. Рождение и смерть до сих пор определяются судьбой, но за последние годы даже судьба

138
стала менее императивной. Многослойные процессы привели к появлению выбора из целой совокупности социальных и биографических возможностей: Какой работой следовало бы мне заняться? На ком мне жениться (или за кого мне выйти замуж)? Как мне следует воспитывать детей? Даже бога можно выбрать себе из соответствующего набора предложений. Можно сменить свою религиозную принадлежность, гражданство, стиль жизни, внешний вид, сексуальные привычки. При этом вряд ли можно в качестве выбора предпочесть отказ от выбора. Человек не может больше закрывать глаза на то, что и большая часть принятых им решений могли бы быть другими.
Институты, стимулирующие выбор знания
В современном обществе существуют два института, которые играют главную роль в осуществлении этого перехода от возможности выбора к принудительности выбора: это - рыночная экономика и демократия. Оба эти института основываются на конгломерате индивидуальных актов выбора, и сами они способствуют непрерывному осуществлению выбора и отбора.
Потеря того, что принималось в качестве само собой разумеющегося, со всеми социальными и психологическими последствиями этого, наиболее рельефно проявилась, как того и следовало ожидать, в сфере религии. Современный плюрализм подорвал монополию знания, которой пользовались религиозные институты. Принадлежность к тому или иному религиозному направлению в настоящее время есть скорее не нечто само собой разумеющееся, а результат сознательного выбора. Даже те, кто решают следовать вероисповеданию своих родителей, тем самым делают свой выбор: ведь они могли бы, в конце концов, сменить свою конфессию или религию или вообще оставить церковь.
Если те или иные религиозные течения хотят сохраниться, то они должны все больше учитывать пожелания своих адептов. Они должны утверждать себя, действуя на свободном рынке систем знаний и ценностей. Люди, которые "покупают" ту или иную веру, становятся группой потребителей.
В современном обществе имеется ряд специализированных институтов для производства и передачи специфических систем знаний. Хотя изучение типологии этих институтов и способов их деятельности могло бы быть полезным, исследователи только начали осторожно изучать эту проблематику. В первом приближении можно было бы провести различие между институтами, которые предлагают свои услуги истолкования на открытом рынке (как это делает, например, психотерапия), и институтами, которые оказывают услуги довольно небольшим, зачастую закрытым для посторонних общностям со своим специфическим набором знаний (сектам, культам, коммунам со строго определенными целями и стилями жизни). Разделение институтов, занимающихся производством знаний, на новые и старые может быть также полезно. Существуют старые институты (наиболее важные из них - это церкви), которые продолжают культивировать установленные ими толкования действительности и предлагать их в условиях конкуренции, характерной для плюрализма. Институты, возникшие позднее, вынуждены начинать с нуля, но их "преимущество" в том, что, не будучи скованными какой-либо собственной традицией, они могут заимствовать различные знания из разных культур и эпох.
Что касается производства систем знания, то институты, им занимающиеся, имеют определенный набор возможностей для выбора. Тем не менее в том, что касается стратегии, которую они выбирают для распространения в обществе своих взглядов, они ограничены, в основном, двумя возможностями.
С одной стороны, они могут выйти на рынок, где должны выживать в конкурентной борьбе со старыми и новыми поставщиками знаний. С другой - они могут попытаться использовать в своих целях государство. Производители знания могут занять монопольное положение с помощью принятия соответствующих законов, или создать положение, когда только прошедшие аттестацию специалисты могут работать.

139
Таким образом, современный плюрализм является основным структурным условием распространения субъективной дезориентации. Он характеризуется тенденцией к дестабилизации систем знаний и ценностей. Тем не менее, для современных обществ в "нормальных" условиях не характерно сколько-нибудь драматичное распространение субъективной дезориентации. Институты, производящие знания, предоставляют людям жизненно важные ориентации даже тогда, когда общество в целом более не поддерживает единую для всех систему знаний и ценностей.
3. Возможности феноменологического подхода для анализа социокультурного состояния России
Согласно феноменологической социологии, наряду с детерминацией объективных структур, существует детерминация со стороны сознания индивидов, которые через конкретные социокультурные действия, "процессы коммуникативной интеракции и их последствия", по существу, осуществляют конструирование социальной реальности. Этот принципиальный методологический подход разрушает обманчивое ощущение простоты общественных преобразований, сводимых к замене одних институциональных структур на другие. Из него следует, что переход России от социокультурных реалий традиционного общества к реалиям современного плюралистического общества предполагает не только создание адекватных институтов, но и утверждение плюрализма "жизненных миров" в сознании россиян, как результат столкновений и партнерства локальных социокультурных реальностей, которые могут быть весьма своеобразны в разных социальных и этнических контекстах.
Российские реформаторы последнего десятилетия исходили из того, что достаточно покончить с характерными советскими институтами (монополией компартии на власть, государственным тотальным контролем над экономикой, директивно заидеологизированными культурой и наукой и т.д.), заменив их институтами рынка, парламентаризма, открытой культуры, общественными науками, освобожденными от идеологических и ценностных пристрастий, как перед страной откроются демократические перспективы, предполагающие достойное место России в мировом сообществе современных плюралистических стран.
Несомненно, новые экономические и политические структуры способствовали изменению ценностных ориентации и самоидентификаций у миллионов людей. Многие из них отказались от прежних идеалов и ценностей и искренне пытаются приспособиться к новому образу жизни, явно и латентно конструируя соответствующие "жизненные миры". И тем не менее, значительные результаты социокультурных преобразований суть не то, чем они представляются даже самим социальным агентам.
Приведем несколько весьма показательных примеров, свидетельствующих о коллизиях "жизненных миров" россиян, о неоднозначности результатов первых попыток приближения страны к декларированным ценностям политического и экономического плюрализма.
По данным социологических исследований, подавляющее большинство населения поддерживает рыночные преобразования. Многие преуспевающие агенты экономического поля искренне верят, что они уже думают, живут и действуют "по общецивилизационным нормам", что они "достопочтимые члены" общества и олицетворяют собой будущее России. Между тем масштабы нечистоплотных финансовых комбинаций, настрой предпринимателей на сиюминутную рваческую прибыль с исключительной выгодой для себя свидетельствуют лишь о симуляции цивилизованных рыночных отношений. Да и обыденная экономическая действительность подчас поражает противоречивым сочетанием старых и новых ценностных ориентации. В самый разгар жаркого дня киоск, торгующий мороженым, закрывается на часовой перерыв; служащие, по утру спешащие на работу, не могут нормально поесть, ибо большинство общепитовских точек начинает

140
работу в 10-11 часов, а открывающиеся в более ранние часы предлагают "комплексный завтрак" в духе советского масс-стандарта. Если одни россияне считают перепродажу товаров с целью наживы естественным, то другие, особенно люди из старших возрастных групп, - решительно не приемлют это средство достижения благосостояния т.д.
Словом, факты нашего экономического поля, которые можно продолжать, свидетельствуют о том, что нарождающаяся социокультурная реальность состоит не только из объективных проблем, но из субъективно созданных весьма противоречивых, конфликтующих между собой "жизненных миров". Многие россияне конструируют социальные представления, похожие на политическую и экономическую плюралистическую реальность, другие - отягощены советскими мировоззренческими установками, ностальгией по государственному патернализму, третьи вообще скептически-негативно относятся ко всему, связанному с игрой рыночных сил. И все эти типы сознания проявляются в соответствующем характере поведения, в "интеракции и диалоге как части социальной реальности и как важном источнике социальной реальности"8.
Конечно, есть и те социальные агенты, чей "жизненный мир" вбирает в себя глобальные межцивилизационные взаимодействия, подготавливая социокультурные предпосылки для перехода к ценностям современного плюралистического общества. Но появление таких людей есть результат очень сложного процесса интернализации, предполагающий, во-первых, "перепонимание-от-другого" того плюралистического мира, в котором другие народы уже живут.
Даже на обыденном уровне может быть неправильное понимание у людей с разными "жизненными мирами": культовые оргии одних, доходящие до эмоционального приступа всеобщей истерики, другим могут показаться простым проявлением веселья. Само собой разумеется, что для большинства россиян понимание плюралистических по характеру ценностей, норм, поведенческих актов сложнее на порядок, ибо предполагает усвоение как явных, так и латентных, ранее неизвестных им граней человеческих отношений. То, что в России не было институциональных структур с соответствующими функциями для утверждения ценностей плюралистического общества и, соответственно, не было адекватной субъективной социальной реальности, приводит к тому, что ценности мирового постиндустриального пространства приходят к нам настолько деформированными, что, по существу, обретают иное содержание, выступают как суррогатные псевдоценности.
Так, значительное большинство "новых русских" ратует, с одной стороны, за радикальное, по существу, зряшное отрицание прежних социокультурных ценностей, а с другой, - за такие ценности как приватизация, рынок, демократия, выбирая лишь часть из этих многомерных феноменов в соответствии со своими мировоззренческими установками. В итоге за рынок выдается стяжательская купля-продажа, за приватизацию -разграбление богатства, создававшегося многими поколениями людей. Аналогично, богатый западный опыт зачастую заимствуется в квазиформах - далеко не лучших, примитивных, огрубленных образцах.
Интернализация также предполагает, что новый мир социальной реальности становится для социальных агентов действительно значимым, т.е. формирует их самоидентификации, менталитет, поведение. Поясняя этот момент, П. Бергер и Т. Лукман отмечают, что интернализация предполагает объединяющую обширную перспективу для людей - участники конкретных действий взаимно определяют ситуации, у них возникает связь мотиваций, распространяющихся на будущее. "Но что важнее всего - теперь между ними происходит постоянная непрерывная идентификация. Мы не только живем в одном
Luckmann. T. Remarks on the Description and Interpretation of Dialogue. - International Sociology, Vol. 14,N4,1999.-P. 389

141
и том же мире, мы участвуем в бытии друг друга"9. Понятно, что сегодня в России социальных агентов с такой степенью интернализации, не может быть много, в силу названных выше причин.
Интернализации всегда сопутствует экстернализация. Экстернализация -деятельность индивида, в ходе которой он конструирует социальную реальность и делает её значимой для себя и других. Согласно феноменологам, в ходе экстернализации люди поддерживают реальность того социально сконструированного мира, в рамках которого они существуют в их повседневной жизни. Члены общества одновременно экстернализируют себя в социальном мире и интернализируют объективную реальность, превращая её в субъективно значимые смыслы.
Феноменологический инструментарий позволяет лучше понять суть социокультурных перемен в политическом поле страны, осознать, что возможность затянувшегося расставания с переходным периодом постсоциализма зависит не только от наличия двух или множества партий, но и от того, какую конкретно политическую реальность россияне способны воспроизводить и поддерживать в своих "жизненных мирах". Представляется, наши руководители страны так и не сумели понять, почему их гигантские революционно-реформаторские замыслы, несмотря на самые искренние намерения демократизировать страну, приобщить к мировым политическим ценностям, так и никогда не воплотились в жизнь сообразно задуманному. Главная причина тому кроется не в происках "врагов" и даже не в личных качествах самих руководителей, а в том, что при ломке старых и создании новых политических институтов не учитывались возможности и потенции российской субъективности. В самом деле, нельзя результативно осуществить реформу политических институтов, не добившись их совместимости с сознанием социальных агентов, совместимости, при которой каждая сторона раскрывает свои возможности друг другу.
Практически вплоть до 80-х годов Россия прошлого столетия по своим структурам, а самое главное по характеру жизненных миров и, соответственно, управленческих отношений оставалась страной традиционного типа. Для неё были адекватны лидеры традиционные - получавшие власть либо по наследству (включая наследие партноменклатурное), либо за счет особой харизмы.
Сложные исторические преобразования, начатые с тех пор, привели к совершенно иному положению в стране. Исчезла единая, государством декларируемая вера в "светлое коммунистическое будущее". Нет больше общей для всех морали. Вместо морали Т. Лукман предпочитает говорить об основах морали или моралях, имея в виду нормы, проявляющиеся в конкретных коммуникативных процессах10.
Словом, единую мораль, характерную для традиционного общества, заменил плюрализм идей, норм и ценностей. Соответственно, складывается и утверждается современный политический плюрализм. Самые разные партии, конкурируя между собой за поддержку людей, направляют членов общества на выбор альтернатив, начиная от стратегий развития самого общества, выдвижения жизненных идеалов, определения друзей, партнеров и врагов и кончая самыми житейскими вопросами. Через конкуренцию альтернатив, которая постепенно приобретает своеобразную форму открытого рынка, определяются приоритеты, находятся наиболее оптимальные пути решения как общественных и государственных, так и самых обыденных проблем.
В этих новых социокультурных условиях стране нужно иное управление и принципиально иной тип лидера, который смог бы действовать с учетом того, что ныне
9 Бергер. П., Лукман. Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. М., 1995.-С. 212
10 Luckmann. Т. The Moral Order of Modern Societies, Moral Communication and Indirect Moralizing. In: Konfigurationen Lebensweltlicher Strukturphanomene. Leske + Budrich, Oplanden 1997. - P. 13-14

142
нет и не будет ни общих ценностей, ни общей идеологии, ни общей для всех морали. Перед ним встают отнюдь не вождистские задачи:
- адаптировать политические и экономические структуры не к массе, а к активно действующим социальным агентам, имеющим свободу выбора. Россияне, никогда прежде не выбиравшие жизненные ориентиры, ныне поставлены в условиях, когда практически навязывается выбор из целой совокупности возможностей и невозможно не выбирать;
- не выдумывать новые утопии и мифы, а обеспечить достижение пусть скромных,
но вполне реальных целей (при конкуренции самих целей и средств их достижения);
- не уничтожать "неправильные, чуждые" жизненные миры, а добиваться их
сосуществования (в принципиальном отличие от современных плюралистических стран,
в России нет и не могли сформироваться за такой исторически короткий срок
универсальные нормы, не отягощенные идеологическими пристрастиями, позволяющие
сосуществовать и софункционировать людям с различными жизненными ориентациями -
эти универсальные нормы Т. Лукман метафорически называет "правилами дорожного
движения"11);
- создать атмосферу толерантности, как внутри страны, так и в её
взаимоотношениях с другими народами мира;
- обеспечить определенную преемственность при переходе от повседневных
практик традиционного типа к практикам, основу которых составляют личные права
гражданина, индивидуальные свободы. Они требуют от лидера страны не столько
гарантий социальной защиты (что тоже, несомненно, необходимо!) сколько

<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>