<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

Если первое условие отражает правовые, нормативные реалии, а второе - реалии политического и управленческого воздействия на национальные отношения, то третье условие предполагает активную деятельность самого этнического сообщества. На наш взгляд, диаспоры должны прилагать целенаправленные усилия для обеспечения позитивного содержания межэтнических отношений. Общей целью многостороннего взаимодействия должна быть оптимизация бытования и функционирования меньшинства. Усилением своей социальной, гражданской активности диаспора замещает несовершенство правовых, нормативных актов в отношении национальных меньшинств, а также неэффективность политических и управленческих стратегий и тактик. Повышая собственную социальную значимость, диаспора предотвращает и нейтрализует "угрозу (своей - М.А.) позитивной этнической идентичности", которая, по сути, является "угрозой существования этнической общности" (21). Для малочисленного этнокультурного анклава такая угроза реальна, так как статус национального меньшинства отличается заниженными демографическими, социальными и политическими возможностями.
Толерантное сознание и поведение этнических групп особенно актуально в тех регионах, где отмечаются межэтническая напряженность и межэтнические конфликты. В частности, в Северо-Кавказском регионе сформировались места компактного проживания армян, греков, евреев, карачаевцев, даргинцев, ногайцев, немцев, туркмен, чеченцев, осетин и др. Принадлежа к этническим меньшинствам (переселенческим или коренным), они занимают преобладающее, либо доминирующее положение в составе населения конкретных населенных пунктов, либо находятся на втором или третьем месте после основного этноса - русских.
Общение между этими этническими группами осуществляется в условиях специфических северокавказских рисков, которые наносят серьезный ущерб этнополитической стабильности и ставят под сомнение возможность воплощения принципов толерантности. В числе этих рисков:
1) партизанская война на территории Чеченской Республики и в регионе;
2) региональный терроризм, переходящий в террор как систему устрашения населения (Чеченская Республика, Ставропольский край Республика Дагестан);
3) противоречия между этносами и этническими группами на основе территориальных споров, политического, военного противостояния (Ингушская Республика и Республика Северная Осетия-Алания, Карачаево-Черкесская Республика, Чеченская Республика и Республика Дагестан);
4) ваххабизм как угроза государственной и социальной структуре, идеологической и мировоззренческой системе северокавказского общества (Чеченская Республика, Карачаево-Черкесская Республика, Ставропольский край, Республика Дагестан);
5) этническая миграция, нарушающая социально-экономический и этнокультурный баланс, провоцирующая межэтнические конфликты (Республика Северная Осетия-Алания, Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская область).
В этих условиях отношения этносов и этнических групп оставляют далеко позади традиционный обмен культурными ценностями. Налицо явная политизация интересов этнических сообществ, которая представляет опасность, во-первых, для этнокультурной целостности региона, во-вторых, для поступательного развития национальных и федеративных отношений в России, в-третьих, для утверждения начал гражданского общества.
Самочувствие этнический групп в субъектах Северного Кавказа отражает, с одной стороны, общие проблемы межэтнических отношений, а с другой - конкретные проблемы конкретных этнических сообществ. По данным Центра социологии национальных и региональных отношений ИСПИ РАН, в 1998 г. определенная часть населения Ставропольского края (48% опрошенных) считала, что в стране есть национальности, которые живут благополучнее других. Об ущемлении своих национальных прав заявили из опрошенных в Ставропольском крае -35% армян и 12% русских. В то же время в Ставропольском крае число русских, положительно ответивших на вопрос "Есть ли национальности, к которым вы испытываете неприязнь?", более чем вдвое превысило число армян, также положительно ответивших на этот вопрос. 13% опрошенных русских и 11% опрошенных армян Ставрополья считают, что межнациональные проблемы необходимо решать с помощью силы (22). В то же время в Ставропольском крае число опрошенных армян, удовлетворенных уровнем жизни (по отдельным показателям) выше, чем число опрошенных русских. Армяне как представители классической диаспоры меньше "сидят в долгах", в меньшей степени "пали духом", в большей степени "пытаются выжить за счет дополнительных доходов" и в меньшей степени "готовы идти на баррикады". Именно армяне, как свидетельствуют исследования ИСПИ РАН, в большей степени адаптировались к проводимым реформам в Ставропольском крае. Однако это не ликвидирует общего впечатления армян-респондентов об ущемлении прав из-за национальной принадлежности. Об этом свидетельствовали 35% опрошенных армян и 12 % опрошенных русских Ставропольского края (23).
Этническое самочувствие армян как диаспоры и как второго по численности этноса Ставропольского края отражает многие проблемы самого этнического коллектива. Самыми очевидными среди них являются: ускоренное и масштабное пополнение диаспоры за счет выходцев из Армении, Азербайджана, Грузии, Средней Азии, Чеченской республики; внутренняя стратификация диаспоры за счет складывания групп на основе общности мест исхода (регионализм); упрочение положения диаспоры во внутрироссийской системе армянских диаспор; конкуренция между разными поколениями диаспоры и т.д.
Внутридиаспорные процессы, являясь закономерными результатами современных этнополитических коллизий, нарушают стабильность самой диаспоры. Кроме того, они создают напряжение в межэтнических отношениях диаспоры с другими этносами и этническими группами края. В этой связи можно предположить, что диаспора должна нацелить усилия самоорганизации и самоуправления на смягчение конфликтогенных факторов. Такие усилия, осуществляемые в тесном сотрудничестве с органами государственной власти, местного самоуправления, этнокультурными объединениями других диаспор должны способствовать распространению толерантных представлений.
Без взаимной этнокультурной терпимости невозможно достижение интересов диаспор как специфических интересов специфических этнических групп. Среди таких интересов необходимо выделить следующие:
- свободное передвижение, выбор места жительства, покупку недвижимости;
- представительство в органах государственной власти, местного самоуправления;
- развитие национально-культурной автономии как формы самоорганизации и самоуправления этнической жизнью, как общественного парламента этнического меньшинства;
- активизация связей с органами государственной власти и местного самоуправления, с организациями казачества, другими общественными объединениями, повышение их роли в этнических и консультативных советах;
- участие в общественной жизни субъектов и региона, в значимых мероприятиях регионального масштаба;
- сохранение и развитие этнической культуры, отправление религиозных обрядов, традиционного образа жизни;
- привлечение к развитию межрегионального (между субъектами РФ) и межгосударственного диалога (ближнее зарубежье - страны СНГ и дальнее зарубежье - Болгария, Греция, Германия, Израиль, Польша, Корея и др.).
В целом, взаимодействие этнических групп в регионе должно быть направлено на достижение главных целей: нейтрализация местных взаимных этнических страхов и негативных стереотипов (страх чеченского, карачаевского, исламского факторов), ликвидация негативного этнического стереотипа "лицо кавказской национальности". Только в этом случае возможны: 1) распространение в регионе общероссийской интегративной идеи при сохранении и развитии традиционных этнопатриотических настроений; 2) развитие элементов гражданского общества с участием этнокультурных общественных объединений;
Реализация этих направлений обеспечит воплощение принципов толерантности, которые послужат основой системы взаимной этнической безопасности, заинтересованности и доброжелательности.


Примечания
1. Тишков В.А. Национальности и национализм в постсоветском пространстве. // Этничность и власть в полиэтничных государствах М., Наука. 1994. С.29.
2. Wallerstein, цит. по Комароффу Дж. Национальность, этничность, современность: политика самосознания в конце ХХ века // Этничность и власть в полиэтничных государствах. / Отв. ред. Тишков В.А. М., Наука. 1994. С.40.
3. Комарофф Дж. Национальность, этничность, современность: политика самосознания в конце ХХ века // Этничность и власть в полиэтничных государствах. / Отв. ред. Тишков В.А. М., Наука. 1994. С. 40-43.
4. Кучмезова М.Ч. Роль социальных институтов в функционировании карачаево-балкарской зарубежной диаспоры // IV Конгресс этнографов и антропологов России. Москва. 2001. С.232.
5. Левкович В.П. Позитивная этническая идентичность корейцев Казахстана. // IV Конгресс этнографов и антропологов России. Москва. 2001. С. 232.
6. Никитина Г.А. Удмуртская диаспора в субъектах федерации различного типа. // IV Конгресс этнографов и антропологов России. Москва. 2001. С.232.
7. Степанян А.А. Армянская диаспора и репатриация армян в ХХ в. // IV Конгресс этнографов и антропологов России. Москва. 2001. С.233.
8. Черных А.В. Проблемы этнической идентификации пермских татар и башкир. // IV Конгресс этнографов и антропологов России. Москва. 2001. С.234.
9. Шепталин А.А. Этносоциальный диапазон функционирования немецкой диаспоры на Урале. // IV Конгресс этнографов и антропологов России. Москва. 2001. С.234.
10. Лаллукка С. Диаспора. Теоретический и прикладной аспекты (опыт анализа групп российских финно-угров) // Социс. 2000. № 7. С.92.
11. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. Этносоциология: пройденное и новые горизонты // Социс. 2000. № 4. С.14.
12. Тишков В.А. Советская этнография: преодоление кризиса // Этнографическое обозрение. 1992. № 1. с.78.
13. Тишков В.А. Забыть о нации (постнационалистическое понимание национализма). // Вопросы философии. 1988. № 9. С.17-18.
14. Там же. С. 26.
15. Безвербный А.А., Безвербный А.С. Этнос и межэтнические отношения (философско-политический аспект). Ростов-на-Дону. РГУ. 2000. С.33.
16. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., Смысл. 1998. С.64-77.
17. Паин Э. Межнациональные отношения и миграция // Миграция. 1997. № 1. С.13.
18. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М. Смысл. 1998. С.18-23.
19. Комарофф Дж. Национальность, этничность, современность: политика самосознания в конце ХХ века // Этничность и власть в полиэтничных государствах. /Отв. ред. Тишков В.А. М. Наука. 1994. С.42.
20. Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., Смысл. 1998. С.20.
21. Там же. С. 34.
22. Россия: преодоление национальной катастрофы. Под ред. Г.В.Осипова. М. ИСПИ РАН. 1999. С. 60-61
23. Там же. С.61..


МАТЕРИАЛЫ "КАВКАЗОВЕДЧЕСКОГО СЕМИНАРА"
студенческого информационно-аналитического центра ИППК при РГУ на тему "Этнополитические конфликты на Юге России".
М.Ю. Барбашин
К ПОНЯТИЮ ЭТНОПОЛИТИЧЕСКОГО КОНФЛИКТА
Пожалуй, даже в конфликтологии, для которой характерна определенная нечеткость и некоторая "размытость" определений, сложно найти другое понятие, которое бы не подвергалось столь многочисленным интерпретациям самого разного толка и часто спекулятивного характера как понятие этнополитического конфликта. Причем не только по особенностям социально-политического характеристик и условий, присущих этому явлению, но и по форме, или, точнее, по названиям, используемым исследователями в научных трудах и периодической печати. Даже беглый взгляд на заголовки статей и монографий предоставляет нам редкое изобилие названий, которые используются для обозначения конфликтности в этнических отношениях, в зависимости от приводимой аргументации, а в некоторых случаях - и от фантазии автора: этнические, этнонациональные, межэтнические, этносоциальные, этноэкономические, ирредентистские, сепаратистские, сецессионные, межклановые, национальные, межнациональные и, наконец, этнополитические конфликты. Поэтому каждый человек в зависимости от своих взглядов, предпочтений и преследуемых задач может подобрать по своему вкусу то или иное определение. Естественно, что подобный теоритический "плюрализм" влияет и на отношение к описываемым явлениям на практике.
Возникает очередной методологический кризис: увеличивается разрыв между существующими теориями и практическим результатом. Ситуация, очень характерная для социальных наук - практика очень мало, чаще всего стихийно использует рекомендации, выводы и предложения ученых. Независимо друг от друга сосуществуют два направления, которые реализуются учеными и практиками. Первые что-то пишут, исследуют, предлагают; вторые прекрасно обходятся без их научных выкладок ( Э. Капитонов ).
В случаях же, когда в роли объясняющих причины этнической конфликтности выступают государственные эксперты, политики или военные, заинтересованные только в особом освещении конфликта, применяются такие "экзотические" обозначения как "антитеррористическая операция", "наведение конституционного порядка", "восстановление законности", "разоружение бандформирований" и т. п., подкрепляемые соответствующими аргументами. Все это сильно напоминает политическую риторику времен афганской войны, когда советская пропаганда называла участие Советской Армии во внутриафганской смуте вводом "ограниченного воинского контингента", выполнявшего "-экономической области, они могут достичь своих целей лишь путем обретения определенных властных полномочий, достаточных для осуществления подобных изменений" ( А. Ямсков ).
С другой стороны, культурные, социальные и религиозные процессы в этнополитическом конфликте столь тесно переплетены, что вряд ли их возможно отделять друг от друга. Является, к примеру, Чеченский конфликт этнокультурным? Разумеется. Ведь налицо разные культурные нормы и архетипы у русских и у чеченцев, причем разнятся они настолько, что дают повод обвинять последних в "нецивилизованности", "дикости" и "варварстве". Является ли интернациональный долг".
В свою очередь, противоположная сторона, представляющая этнос, также не остается в долгу и объясняет конфликт как "движение к самоопределению", "борьба против имперской политики", "отражение внешней агрессии", тоже с весьма разветвленной и подчас довольно убедительной аргументацией. В результате сам конфликт оказывается как бы погребенным под слоем многочисленных, преследующих политические, в лучшем случае узконаправленные научные цели определений, которые объясняют, а главное, оправдывают ситуацию с точки зрения той или иной стороны.
Если попытаться обобщить перечисленные определения, то общее в них одно - наличие мощного этнического фактора ( оставляя в стороне сложные вопросы соотношения понятий народа, нации, этноса и клана можно заметить, что в этнополитических конфликтах самоидентификация как минимум одной из сторон происходит по этническим признакам ( язык, происхождение, отношение к экзистенциальным ценностям и т. д. ) или признакам, которые могут восприниматься в качестве этнических, так в некоторых случаях ( например, в Северной Ирландии ) религия приобретает этническую окраску ). И этот этнический фактор значит столь много в рассматриваемых конфликтах, что всякая иная идентификация человека: социально-профессиональная, политическая, региональная или имушественная - отходит на второй план. По мнению В. Стрелецкого, " ... корни этнических конфликтов следует искать прежде всего в сфере социально-политических и социально-экономических процессов, этнической же в них выступает "оболочка", форма проявления ..."
Вторая составляющая - это политический фактор. "Этнический конфликт всегда представляет собой явление политическое, ибо даже если инициаторы перемен стремятся к изменению ситуации только в культурно-языковой или социальнорассматриваемый конфликт этноэкономическим? Безусловно. Фраза о противоположных интересах сторон по поводу каспийского нефтепровода и чеченской нефти уже успела стать расхожим штампом. Тоже самое можно сказать об этнорелигилзном, территориально - статусном, сепаратистско - иррединтистском конфликтах. Схожая ситуация наблюдается в Абхазском, Нагорно - Карабахском конфликтах и во многих других.
В.В. Золотухин

ЭТНОПОЛИТИЧЕСКАЯ КОНФРОНТАЦИЯ В КАРАЧАЕВО-ЧЕРКЕССКОЙ РЕСПУБЛИКЕ НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ.

Многочисленные и трудноразрешимые проблемы, обрушившиеся на Россию в конце прошлого века, не обошли стороной и Карачаево-Черкесию...
Карачаево-Черкесская Автономная Область (КЧАО) была образована 12 января 1922 года. Она просуществовала лишь 4 года, после чего в 1926 году распалась на Карачаевскую АО и Черкесский национальный округ, преобразованный в 1928 г. в Черкесскую автономную область. В 1930 г. КАО получила Лабинский участок Государственного заповедника, в 1931-32 годах к автономии были присоединены станицы Зеленчукская и Кардоникская, а 1933-1935 гг. в КАО были включены казачьи станицы Круглая и Преградная вместе с их пахотными землями. Затем к КАО отнесли Курджиновский сельсовет Псебайского р-на Краснодарского края. 2 ноября 1943 года, в ныне траурный для всех карачаевцев день, карачаевский народ был противоправно насильственно депортирован в Среднюю Азию и Казахстан.
КАО была упразднена, большая часть ее территории отошла к Грузинской ССР. На землях Карачая стали селиться сваны, г.Карачаевск был переименован в Клухори. Священный для карачаево-балкарцев двуглавый Минги-Тау (Эльбрус) оказался в Грузии.
В 1957 году карачаевцев вернули на их родную землю, и 9 января 1957 года Черкесская Автономная область стала Карачаево-Черкесской (КЧАО). Карачаевцы были возвращены на их исконные земли.
3 июля 1991 года КЧАО отделилась от Ставрополья и была преобразована в Карачаево-Черкесскую Республику.
Конфликтная ситуация, возникшая в КЧР в 90-е годы ХХ века, к счастью, не вылилась в ярко проявленный межнациональный конфликт, однако межэтническая напряженность давала о себе знать. К развитию конфликта привели многочисленные экономические и политические причины.
Среди общих причин возникновения конфликта можно назвать: 1) полное отсутствие национальной политики Центра или же явно неправильное ее проведение; 2) резкое ухудшение социально-экономических условий и понижение уровня жизни; 3) из-за деидеологизации произошел активный подъем национального самосознания, приведший в предельной форме к ксенофобии и шовинизму; 4) назревшие в КЧР административно-территориальные противоречия между коренными народами республики.
Карачаевцы (129 т.ч., 31,2% нас. КЧР) компактно расселены в Карачаевском, Мало-Карачаевском, Усть-Джегутинском, частично Зеленчукском и Прикубанском районах. Черкесы (40,2 т.ч., 9,7%) и абазины (27,5 т.ч., 6,6%) населяют преимущественно Хабезский и Адыге-Хабльский районы, дисперсно, как и карачаевцы, проживают во всех районах республики. Абазинское население отмечается в Усть-Джегутинском районе. Абазины также компактно проживают в ауле Красный Восток Мало-Карачаевского р-на и ауле Хумара Карачаевского района. Ногайцы же (13,3 т.ч., 3,1%) компактно живут в Адыге-Хабльском р-не КЧР.
Русские дисперсно населяют все районы республики и составляют большинство в Зеленчукском (66,5%), Урупском (76,6%) р-нах и г.Черкесске (67,8%)20. Среди них большую долю составляют люди, причисляющие себя к кубанскому казачеству, особенно в сельской местности.
Демографическая ситуация в КЧР последних лет характеризуется высокой рождаемостью среди карачаевцев и отрицательным приростом у черкесов, абазинов и русских, причем последние, находясь в напряжении от тлеющего этнического конфликта, покидают республику. В результате этого происходит территориальная экспансия карачаевцев на земли, ранее заселяемые русскими, черкесами и абазинами.
Деидеологизация страны в конце 80-х гг. вывела на первый план накопившиеся в КЧАО противоречия между народами, как естественно образовавшиеся в ходе исторического процесса, так и произошедшие ввиду некорректного ведения национальной политики. Эти факторы очень взаимосвязаны между собой. Например, совместная автономия не была нужна ни карачаевцам, ни черкесам. К 1926 году это хорошо поняли, в указе ВЦИК как причина расформирования КЧАО было указано: "ввиду невозможности совместного проживания". В 1957 году ошибку повторили еще раз, образовав КЧАО заново.
Во время перестройки произошло активное возникновение национальных движений, радикальное крыло которых ставило перед собой сепаратистские цели. Так, 17 ноября 1990 года съезд народных депутатов Карачая провозгласил Карачаевскую Республику в составе РСФСР. В это же время, в 1990 и в 1991 году возникли Черкесская, Абазинская, Ногайская республики, русские (казачьи) Зеленчукско-Урупская, Баталпашинская республики и Баталпашинский казачий отдел. Возникла реальная угроза распада КЧР, даже хотя эти предполагаемые образования в принципе невозможно создать, во-первых потому, что их территории взаимонакладываются, а во-вторых из-за высокой степени дисперсности расселения коренных этносов республики.
Интересы коренных этносов в КЧР представляют основные движения: от карачаевцев - "Джамагъат", от черкесов - "Адыгэ Хасэ", от абазинов - "Адгылара", от ногайцев - "Бирлик", от русских (казаков) - "Славяне Карачаево-Черкесии", "Русь" и др.
В 90-е годы проводился опрос среди населения республики по вопросу: хотят ли они выхода своего района и своей национальности из состава КЧР? Как ни странно, наибольший сепаратизм проявили русские (казаки): в Зеленчукском и Урупском р-нах был проявлен наибольший процент сторонников отделения. Часть из них хотели присоединения к Краснодарскому краю (чему способствовал Н.И.Кондратенко), а часть - создания собственного казачьего региона. По другим районам получились противоречивые результаты, окончательный вывод которых состоял в сохранении КЧР в ее нынешнем состоянии. В политических пертурбациях последнего времени русские национальные организации чаще всего поддерживали карачаевцев, в частности, ОПД "Джамагъат". Сейчас можно сказать, что идея раздела КЧР потеряла свою актуальность. Большинство населения решительно признало ее неконструктивной.
В республике проходили жаркие дискуссии по поводу названия столицы: карачаевские и казачьи организации требовали возвращения г.Черкесску его исторического имени Баталпашинск, а радикально настроенные карачаевцы - даже предлагали название "Таулу-Кала" ("карачаевский город"). Опасаясь обострения конфронтации, В.М.Семенов наложил мораторий на переименование г.Черкесска.
Межнациональная напряженность сохранялась главным образом между карачаевцами и черкесами, причем она преимущественно инициировалась сверху, от правительства КЧР и ОПД. Центр не знал, кому верить, сыпались перекрестные обвинения: то черкесы писали письмо в Москву, обвиняя карачаевцев в "ваххабизме и исламизме", то карачаевцы отправляли туда же послание по поводу якобы имеющих место "сепаратистских настроений" черкесов. Положение снова усугубилось в 1999 году главным образом из-за конфликта вокруг выборов президента КЧР. Черкесы также имеют свои политические претензии к карачаевцам - по их мнению, они слабо представлены в современном Совмине КЧР и его правительстве. По мнению "Адыгэ Хасэ", черкесы также недостаточно свободны в своих проявлениях, они притесняются, поэтому в 1999 году снова педалировался вопрос о присоединении черкесских районов республики к Ставропольскому краю. Особенно остра была ситуация с единственным в Карачаевском р-не абазинским аулом Хумара. Бытовым инцидентам придавалась этническая окраска, что в конце концов привело в 1999 г. к студенческим волнениям в КЧГПУ, в гг.Карачаевске и Черкесске. Угроза взрыва ситуации впоследствии была во многом разряжена генералом В.Г.Казанцевым.
Усложняет положение и остро обсуждаемый в КЧР вопрос о переброске рек Большой и Малый Зеленчук, что, по мнению черкесских ОПД, угрожает существованию абазинских и адыгских аулов.
Объективно ситуацию понять довольно трудно: конфликтующие стороны подчас дают прямо противоположные трактовки событий, происходящих в республике. Это относится к вопросам этнических процессов на территории КЧР, к экономическим, политическим вопросам. Наиболее ярко это иллюстрирует дело о покушении в 2000 году на председателя Верховного Суда КЧР карачаевца И.Бурлакова и суд над обвиняемыми, черкесами Р.Мидовым и А.Пшемаховым, которые были признаны невиновными на суде в г.Ставрополе, что оспаривается карачаевской стороной. Взаимопротиворечащие заявления с обеих сторон и жесткие политические выпады стали характерной чертой карачаево-черкесской ситуации.
Позиция карачаевцев тоже во многом понятна: они делают упор на свою полную культурную реабилитацию после принудительной депортации 1943 года, ставшей подлинной трагедией этого народа. В карачаевской среде гораздо более, чем в черкесо-абазинской, распространился ислам. В с.Учкекен Мало-Карачаевского района было открыто медресе. Новые мечети открылись и в г.Карачаевске. Чеченские эмиссары пытались привнести в КЧР радикальный ваххабизм, приводящий к национальной нетерпимости и сепаратизму. Карачаевский народ не поддался на эту провокацию, в целом отдав предпочтение традиционному исламу.
Абазины и ногайцы искренне озабочены сохранением своей оригинальной культуры и языка, поэтому они ратуют за создание своих национальных районов в КЧР. Сейчас реализовать такие проекты довольно трудно, ибо это требует большой организационной работы, учитывая то, что абазины живут смешанно с черкесами, как, впрочем и ногайцы. Эти планы, возможно, будут реализованы через некоторое время, когда обстановка в КЧР и на Северном Кавказе более-менее стабилизируется.
Хоть создание объединенной автономии карачаевцев и черкесов и было не совсем верным шагом Советской власти, но необходимо принять ситуацию, какой она есть. Сейчас распада КЧР допустить нельзя, ибо это резко дестабилизирует обстановку на всем Кавказе и вызовет немедленную активизацию фундаменталистских сил во всем регионе.
Эскалация конфликтной ситуации в КЧР сейчас маловероятна. И черкесская, и карачаевская стороны хорошо понимают, что взаимные обвинения и политические провокации не приведут к разрешению накопившихся противоречий, наоборот, они еще более обострят ситуацию. Однако, о некоторой тревожности обстановки говорит и отъезд русского населения, и тема "неспокойствия" в КЧР, муссируемая в центральных СМИ, и попытки чеченских боевиков прорваться на территорию Карачаево-Черкесии. Но в основном, националистическая волна пошла на убыль. Карачаевцы и черкесы - тюрки и адыги, всегда были добрыми соседями, кунаками, аталыками друг другу. По моему мнению, идеальным для КЧР оказался бы дагестанский вариант, где первая должность в республике вообще отсутствует. Однако, предпринимаются попытки к достижению паритета власти между этносами, представленными в КЧР. Президентом республики выступает карачаевец генерал В.М.Семенов, председателем Правительства КЧР - черкес А.Х.Карданов, а вице-президентом Республики - русский А.Г.Ляшов. Несмотря на все трудности, этнополитический климат постепенно улучшается, и конфронтация начинает идти на спад.


А.В. Пацев
ТЕРРОРИЗМ - ФОРМА ИНСТИТУАЛИЗАЦИИ КСЕНОФОБИИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ
В последние годы, в связи с многочисленными террористическими актами в различных странах мира, особо актуальной стала тема терроризма и методы борьбы с ним.
Россия - одна из стран, где на протяжении 90-х гг. ХХ в. различными экстремистскими организациями неоднократно совершались террористические акты.
Одной из самых "горячих" точек на карте России является Южный Федеральный округ, а центром терроризма и экстремизма на Северном Кавказе продолжает оставаться Чеченская республика. Хотя банд группы в основной своей массе и разгромлены федеральными войсками, все же время от времени они напоминают о себе, проводя террористические акты против федеральных сил, местной администрации и мирного населения.
Благоприятную почву терроризм и экстремизм здесь находит потому, что во всех республиках Северного Кавказа сложилась кризисная социально-экономическая ситуация. За прошедшие десять лет реформ в регионе остро проявляются многие негативные социально-экономические явления (обнищание людей, рост безработицы), которые приводят к тому, что население Северо-Кавказских республик (особенно молодежь) попадают под влияние религиозных и сепаратистских экстремистов, а также к разного рода зарубежных эмигрантов, которые наводнили Россию в 90-е годы. Поэтому на Юге России и особенно в Северо-Кавказских республиках без радикального улучшения социально-экономической ситуации ликвидировать предпосылки экстремизма и терроризма невозможно.
Тем не менее, сам по себе кризис не обязательно имеет следствием использование протестными силами террористических методов. Во многом они определяются кризисом идентичности народов бывшего Советского Союза. В условиях радикальной попытки модернизации российского общества произошла регенерация закрытых этнических социокультурных систем, в результате чего диалог и взаимодействие культур установившийся в конце XIX - XX вв. сменилось взрывом ксенофобии: русофобии, кавказофобии и исламофобии, которые институализировались в различные формы политического и религиозного экстремизма, включая терроризм.
важно отметить, не впадая в крайности "теории заговора", что распространение религиозно-этнического экстремизма и терроризма в республиках Северного Кавказа происходит без участия некоторых государств Ближнего и Среднего Востока (спецслцжбы и частные фонды, организации), а также международных террористических организаций, которые всячески поддерживают террористов с Северного Кавказа, оказывая моральную, материальную и финансовую помощь. Так, известный чеченский террорист иорданец Э. Хаттаб связан с международной террористической организацией "Братья-мусульмане", имел он также контакты с международным террористом Усамой бен Ладеном.
Радикальные организации, некоторые страны Ближнего и Среднего Востока (Саудовская Аравия, Турция, Пакистан и др.) оказывая поддержку террористам на Северном Кавказе, видят в них средство в достижении своих глобальных целей и идей (панисламизм и пантюркизм). Здесь можно заметить еще то, что поддержанием нестабильной обстановки на Северном Кавказе заинтересованы некоторые мировые державы (США, Великобритания), которые объявили Кавказ зоной своих стратегических интересов. Фактически они морально поддерживают террористов и экстремистов на Северном Кавказе, что хорошо видно на примере манипулирования мировым общественным мнением по проблеме Чечни и "ползучего" распространения военного присутствия западных стран в Закавказье.
В настоящее время активность террористов в ЮФО снижается. Этому способствует антитеррористическая политика нашего Президента и руководителей южного Федерального округа. Но наряду с мероприятиями военного, полицейского характера, необходимо активнее использовать информационные, политические рычаги. Комплекс различных мер, в т.ч. преодоление ксенофобии, направлен на предотвращение терроризма на территории России, и, в частности на ее южных территориях.

И. Карпук
КАТЕГОРИЯ "СОГЛАСИЕ" И ФОРМЫ ЕГО ДОСТИЖЕНИЯ В РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ.

Российское общество, переживающее период кардинального изменения общественного строя, отличается неустойчивостью, нестабильностью во всех основных областях социальной жизни. Период современных преобразований в России характеризуется высоким уровнем социальной напряженности и конфликтогенности. Вместе с тем формирование рыночных отношений и построение демократического общества в России осуществляется не только через конфликты, но и через согласие. Вероятно, в целях стабилизации общества праздник 7 ноября объявлен президентским указом Днем национального согласия и примирения, а 1997 год был назван годом Согласия. Памятна также попытка достижения солидарности общественных и политических движений, когда весной 1994 года Государственная Дума приняла Меморандум Согласия, а Президентом РФ был предложен для подписания широкими общественно-политическими движениями, партиями Договор об общественном согласии.
Однако достижение согласие состоит не только в идеологической аргументации его необходимости. Жизнь показывает, что указами и постановлениями воплотить гуманистическую идею согласия в реальность невозможно. Согласие предполагает общность точек зрения, убеждений и действий по важнейшим общественным проблемам. Общественное согласие -это такие взаимоотношения между различными социальными субъектами, которые подчинены общим жизненно важным целям. Согласие проявляется в поддержке со стороны широких народных масс общественных преобразований, государственной власти, социальной политики и т.д. Согласие цементирует общественные отношения.
Разработка теоретических проблем согласия не соответствует возросшим потребностям общества и социализации современного человека.
Любая научная категория должна иметь точное определение. Понятие "согласие" употребляется лишь на уровни констатации и на сегодняшний день отсутствуют фундаментальные труды, посвященные проблеме категориального
статусирования. В соей работе мы попытаемся приблизится к теоретической сути вопроса.
В науке такие понятия как "консенсус" и "согласие" часто рассматриваются как синонимы. "Консенсус" происходит от латинского consensus, что в переводе означает согласие, общее мнение; единомыслие, единодушное стремление, единогласное решение.
В. Даль под согласием понимает "соразмерность, взаимное соответствие частей целого, сообразность, симметрия, или пропорциональность".
С.И. Ожегов дает следующее определение: "согласие - это разрешение, утвердительный ответ на просьбу; единомыслие, общность точек зрения; дружественные отношения, единодушие; стройность, гармония".
В современном экономическом словаре консенсус (согласие) трактуется "как договоренность, согласие по поводу условий осуществления операции, деятельности, в которых заинтересованы несколько сторон".
Большой юридический словарь в понятие "консенсус" вкладывает следующий смысл: "принятие решения или текста договора на международных конференциях, совещаниях и в международных организациях на основе общего согласия участников без проведения формального голосования, если против него не выступает ни один из участников данного форума.
Предпринятые попытки поиска согласия в разных сферах жизнедеятельности общества дают основание для вывода об универсальном характере согласия. Его проявления обнаруживаются в законах механики, физики и химии, в астрономии и минералогии. Согласие обнаруживается в эволюции живой материи от низших форм к высшим, в естественном отборе, взаимодействии, наследственности и среды обитания.
Человек постоянно живет в состоянии согласования своих чувств, хотений, представлений, знаний, действий с себе подобными, с общественным укладом жизни, нормами и пороками своего социума, класса, национальности, к которым принадлежит; вместе с тем он постоянно согласовывает все свои преднамеренно, со своей биологической природой, социальной сущностью, с государственными властями, политическим режимом, нравственными нормами, идеалами и запретами, достоинствами и пороками своего существования.
Таким образом, объем понятия "согласие" достаточно обширен. Во Вселенной нет какого-либо тела или процесса, которые не находились бы в отношениях согласия-несогласия.
Разрозненные идеи, мысли, суждения о согласии, содержатся в трудах философов Древности, Средневековья и Нового времени, в частности Цицерона, Платона, Аристотеля, Гераклита, Шеллинга, Роттердамского, Гегеля, Фрейда, Юнга, Шопенгауэра, Бердяева, Чичерина, Бонхеффера, Лоренца и многих других. Т. Гоббс в работах "О гражданине" и "Левиафан", Ф. Вольтер в работе "Метафизический трактат", Ж.-Ж. Руссо в "Общественном договоре", Р. Вормс в "Общественном организме", П. Гольбах в работе "Об обществе", И. Кант в работе "Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане" высказывают принципиальные в теоретическом плане, но разрозненные идеи о роли согласия во всемирной общественной истории.
Подход О. Конта к согласию как систематизирующей основе общества не получил прямого продолжения в социологии. Р. Парк и Э. Берджесс изучали свойства согласия в межличностном общении людей, находящихся в социальном коллективе. "С точки зрения коллективного поведения, - утверждают авторы, - все элементы культуры, обычаи, нравы, навыки и идеалы могут быть сведены к одному понятию "согласие".
Т. Ньюком дает одно из немногих определений понятия "согласие" в мировой социологической мысли. Под понятием "согласие" я подразумеваю не больше и не меньше, как существование между двумя или более личностями сходных ориентации по отношению к чему-нибудь".
Одним из теоретиков, которые включили согласие в теорию равенства и справедливости является Джон Роулс. Его книга "Теория справедливости" (1971) открыла согласие в обществе как важнейший фактор гражданского мира.
О фундаментальном значении согласия в рамках человеческой коммуникации говорит Э. Шрёдингер, соотнося его с единством мира. При этом он не видит противоречия между всеохватностью согласия и плюрализмом личных позиций.
Идея согласия проникает и в научную литературу современного периода. Как отмечает Т. Майер в работе "Либерализм и социализм", "определенная минимальная форма синтеза социалистических и либеральных представлений о взаимоотношениях индивида, государства и общества и социальных основах индивидуальной свободы, - эта форма синтеза стала своего рода базовым консенсусом (согласием) западных демократий".
Анализ существующих подходов к исследованию согласия и его трактовок позволяет утверждать, что дефиниция "согласия" в социуме в настоящее время разработана недостаточно.
Категориальное поле согласия образуют следующие понятия: единство, мера, интеграция, солидарность, сплоченность, стабильность, устойчивость. порядок, партнерство, целостность. В качестве универсального определения можно принять следующее: согласие - это состояние, признак и процесс взаимодействия различных элементов системы, находящихся в единстве ценностей, интересов, целей, потребностей , при которых система обладает солидарностью, сплоченностью, интеграцией, упорядоченностью, стабильностью, сохраняется как целостность.
Целостность государства покоится на "4-х китах": 1) территориальная целостность; 2) системообразующем единстве пространства (в правовом, экономическом, социальном и во всех других смыслах); 3 территориальная интеграция; 3) общенациональная идеология. Целостность российского государства складывается из целостности региональных систем, а именно способности каждого их элемента согласованно реагировать на внешние и внутренние воздействия.
Современные региональные социальные процессы в России имеют ряд тенденций.
1. Рост поляризации российского пространства по многим социально-экономическим показателям.
2. Увеличение столичной ренты и ренты главных городов регионов, что означает получение дополнительного дохода, получаемого главными городами в связи с его статусным положением.
3. Дезинтеграции и фрагментации российского пространства.
4. Усиление регионализации российского пространства по тяготению к отдельным странам и зонам мира.
5. Двойственность отношений между федеральным центром и субъектами Федерации. С одной стороны, наблюдается слабость центральной власти и непродуманность стратегии. С другой - государство все же выступает главной общественной силой и время от времени прибегает к регламентации тех областей региональной жизни, которые с позиции конституционного права должны бы находиться в компетенции региональных властей. Вмешательство государства ведет к дроблению объектов социально-экономического управления, неадекватности управленческих воздействий, их двойному подчинению (региональному и федеральному), что усложняет структуру управления и процесс принятия решений. Поэтому проблема согласования федеральных и региональных интересов является ключевой для российской государственной политики, разработки общей доктрины развития и сотрудничества.
6. Зачатки становления региональных идеологий на фоне дефицита единой национальной государственной идеологии.
На сегодняшний день в России отсутствует национальная доктрина согласия. Вместе с тем достижение согласия в обществе - не самоцель. Согласие призвано служить основным средством для выработки ориентиров развития социума. Выход России из сложившейся ситуации политического, экономического и культурного разногласия видится в принятии новой идеологии, идеологии гуманизма.












СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ
Арухов Загир Сабирович - к. филос. н., зам руководителя Центра исламских исследований Северного Кавказа при Дагестанском госуниверситете (г. Махачкала).
Аствацатурова Майя Арташесовна -к. истор. н., доц.,. зам. директора по научной работе ПФСКАГС (Пятигорск)
Барбашин Максим - председатель Студенческого информационно-аналитического Центра ИППК при РГУ.
Бережной Сергей Евгеньевич - ведущий сотрудник Аппарата полномочного представителя Президента РФ в ЮФО, аспирант РГУ.
Волков Юрий Григорьевич - доктор философских н., проф., Заслуженный деятель науки РФ, директор ИППК при РГУ
Дегтярев Александр Константинович - доктор философских наук, профессор кафедры гуманитарных и социально-экономических дисциплин Новочеркасского военного института связи
Добаев Игорь Прокопьевич - к. полит. н., докторант, зам. директора Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ.
Зартман Уильям - проф. школы передовых международных исследований Джона Гопкинса
Золотухин Всеволод - студент ф-та философии и культурологии РГУ
Карпук Ирина - студентка отделения "Регионоведение" ИППК при РГУ
Козлова Анна Владимировна - аспирант ИППК при РГУ
Малышева Дина Борисовна - д.ф.н., проф. Института мировой экономики и международных отношений РАН (Москва).
Маркедонов Сергей Мирославович - к. истор.н., доц., зав. отделом проблем межнациональных отношений Института политического и военного анализа (г. Москва)
Мельков Сергей Анатольевич - к.ф.н., докторант военного университета (г. Москва)
Мирошниченко Инна Валерьевна - аспирант Кубанского госуниверситета (г. Краснодар).
Морозова Елена Васильевна - д. филос. н., профессор кафедры политологии и политического управления Кубанского Госуниверситета (г. Краснодар).
Пацев Александр - студент отделения "Регионоведение" ИППК при РГУ
Ракова Ирина Викторовна - соискатель СКАГС
Рябцев Владимир Николаевич - к. ф. н., доцент РГУ.
Рябцева Ирина Геннадьевна - к. фил.наук., доц. РГПУ.
Сарматин Евгений Сергеевич - к. филос.н., доц. ВФМИУ (Волгоград).
Соловьев Виктор Андреевич - к. полит. н., начальник управления анализа, прогноза и информационного обеспечения представительства Президента Российской Федерации по вопросам урегулирования осетино-ингушского конфликта
Уланов Виталий Петрович - к. соц. н., докторант ИППК при РГУ
Чернобровкин Игорь Павлович - к.филос.н., доц., докторант ИППК при РГУ
Черноус Виктор Владимирович - к. полит. н. доцент, директор Центра системных региональных исследований и прогнозирования ИППК при РГУ.
Чубенко Александр Владимирович - аспирант СКАГС

Центр системных региональных исследований и прогнозирования
Института по переподготовке и повышению квалификации
преподавателей гуманитарных и социальных наук
при Ростовском государственном университете.

Создан в сентябре 1999 года.
Основные задачи:
создание информационной базы данных по Южному федеральному округу;
организация и проведение фундаментальных и прикладных региональных (северокавказских) научных исследований;
проведение научных конференций, симпозиумов, семинаров по регионалистике;
разработка образовательных проектов и программ в области регионоведения.

Центр действует в комплексе с отделением "Регионоведение" и кафедрой теоретической и прикладной регионалистики ИППК при РГУ.
С 2001 года издает серию научных проблемных сборников и монографических исследований "Южнороссийское обозрение".
Вып. 1 Ислам и политика на Северном Кавказе. Ростов н/Д.
Изд. СКНЦ ВШ. 2001г. 188 с.
Вып. 2 Русские на Северном Кавказе: вызовы XXI века. Ростов н/Д.
Изд. СКНЦ ВШ. 2001 г. 215 с.
Вып. 3 Добаев И.П. Политические институты исламского мира: идеология и практика. Отв. ред. Ю.Г.Волков. Ростов н/Д. Изд. СКНЦ ВШ. 2001 г. 80 с.
Вып. 4 Современное положение Чечни: социально-политический аспект. Ростов н/Д. Изд. СКНЦ ВШ. 2001 г. 156 с.
Вып. 5 Современные проблемы геополитики Кавказа. Ростов н/Д. Изд. СКНЦ ВШ. 2001 г. 196 с.
Готовятся к печати сборники по проблемам радикализма в исламе; становлению парламентаризма на Юге России; консерватизму и традиционализму.
Более подробно о результатах деятельности Центра можно узнать на http//www.ippk.rsu.ru
Приглашаем к сотрудничеству специалистов - кавказоведов.
Выполняем заказы на проведение исследования гуманитарной и социальной проблематики Северного Кавказа.
Контактный адрес: 344006, г. Ростов - на - Дону, ул. Пушкинская, дом 160,
ИППК при РГУ, к. 22
Телефоны: 65-34-51, 64-19-12
Факс: 64-49-33
E - mail: volkov@iritp.rsu.ru
1 Хоперская Л.Л. Этнополитические процессы на Северном Кавказе. Р н/Д. 1997, Волков Ю.Г. Политическое состояние общества Юга России в постперестроечное время // Проблемы этнополитики и политологии. Ростов-на-Дону.2000. Социально-политическая ситуация на Кавказе: история, современность, перспективы. Отв. Ред.: А.А. Шаравин и С.М. Маркедонов. М. 2001 и др.
2 См. напр.: Верховский А.Н., Прибыловский В.В., Михайловский Е.В. Национализм и ксенофобия в российском обществе. М. 1998.
3 См.: Реальность этнических мифов. М. 2000.
4 Научная мысль Кавказа, 1998. №1. с. 56.
5 История Кабардино-Балкарии. Нальчик. 1995.и др.
6 Хотко С.Х. Черкесские (адыгские) правители Египта и Сирии в XII - XVIII в. Майкоп: 1994. с. 20 - 25.
7 Россия и Чечня. Документы свидетельствуют. М.: 1997. 211 с.
8 Авксентьев В.А. Проблемы формирования нового образа неконфликтных этнических отношений в Северо-Кавказском регионе // Этнические проблемы современности. Ставрополь, 1999. Вып. 5.
9 Боров А.Х., Думанов Х.М., Кажаров В.Х. Современная государственность Кабардино-Балкарии: истоки, пути становления, проблемы. Нальчик, 1999, Дзамихов К.Ф. Адыги и Россия. М., 2000.
10 Волков Ю.Г. Политическое состояние общества Юга России в постперестроечное время: состояние, перспективы, ожидания // Проблемы этнополитики и политологии. Ростов-на-Дону, 2000, Черноус В.В. Россия и народы Северного Кавказа: проблемы культурно-цивилизационного диалога // Научная мысль Кавказа. 1999. №3.
11 Казанцев В.Г. Социальная и этнополитическая ситуация в Южном регионе России. Ростов-на-Дону. 2000




1 Косолапов Н.А. Конфликты постсоветского пространства. - Мировая экономика и международные отношения. 1995, №10, с.5.
2 Зеркало. Баку, 16.02.2000.
3 Искандарян А. Миграционные процессы на постсоветском Кавказе // Центральная Азия и Кавказ. Стокгольм, №3 (3), 1999, с.141.
4 Баблумян С. В Армении подсчитали ущерб, понесенный беженцами из Азербайджана // Известия. 6.11.1998.
5 Акопов П., Колесников А. Уроки армянского // Известия. 24.04.2000.
6 Арсеньев А. Парадоксы статистики //Независимая газета. 1.12.1999.
7 Жажнев А. Южная Осетия в очередной раз проголосовала за независимость // Независимая газета. 12.04.2001.
8 Там же.
9 Харкет Е. В Абхазии возобновляются боевые действия //Независимая газета. 5.10.2001.
10 В.Барановский. Россия: конфликты и мирное урегулирование споров // Ежегодник СИПРИ 1998, М., Наука, 1999, с. 152.
11 Г.Чуфрин. Бассейн Каспийского моря: измерения безопасности //Ежегодник СИПРИ 1999, М., 2000, с.251.
12 "Мы хотим иметь самые добрые отношения с Россией //Центральная Азия и Кавказ. 2000, №2, с22.
13 Там же.
14 Хисамова З. Где восходит грузинское солнце? //Эксперт. № 47, 11 декабря 2000, с. 86.
15 Искандарян А. Указ. соч, с. 141.
16 Демографическая катастрофа //Известия. 8.09.2001.
17 Ильин Г. Просьба к соседу //Известия. 9.11.2001.

1 Тегин Ю.А. Идеологическмя концепция Ассоциации "Братьев-мусульман" как рудия реакции (критический анализ). Дис. Канд. филос. наук.-М. 1983; Дельлмаев Х.В. Сущность и социальная роль исламской концепции джихада. Дис... канд наук.-М. 1987; Арухов З.С. Концепция джихада в раннем исламе. Дис... канд филос наук.-Махачкала. 1995; Агрономов А.И. Джихад священная война мухамеддан.-Казань. 1877; Керимов Г.М. Проблемы войны и мира в исламе// Вопросы научного атеизма. Выеп. 31-М. 1983. С. 148 - 162; Сагадеев А. Джихад// Наука и религия. 1986. №6. С. 18-20; Ротарь И. Война и мир в исламе.-М. 1999 и др.
2 В русле этой концепции, например, джихад взят на вооружение афганскими маджахедами и талибами, религиозными экстремистами во всем мире, в арабо-израилском противостоянии и т.д. На нее опирается военная политика и военно-политическая мысль большинства мусульманских государств.
3 Арухов З.С. Конццепция джихада в раннем исламе. Дис... канд.филос.наук..- Махачкала, 1995. С. 3
4 Peters, Rudolf. Gihad in Mediaeval and Modern Islam. Leiden: E.J.Brill, 1977, Island and Colonialism: The doctrine of Jihad in Modern History. The Haque: Moauton, 1979; Schwarts W.Gihad unter Musterheiten.-Studien Jum Musterheiten prrjblem in Islam. Wiesbaden, 1980; Ferguson G War and Peace in the world s religions. L., 977; Watt W.M. Muhammad at Mecca/ L., 1953, Muhammad at Medina. Oxf., 1956.
5 Дельмаев Х.В. Сущность и социальная роль исламской концепции джихада. Автореферат дис...канд. филос. наук..- М. 1987. С.3.
6 Peters, Rudolf. Islam and Colonialism: The Doctrine of Jihad in Modern History. The Haque: Moauton, 1979.p. 4
7 Khaddury, Majid. The Islamic Conceptor of Gustise. Baltimore: Gohus Hopkins Press, 1984; Maududi, S. Abu-l-a la. Gihad in Islam. Lahore: Islamic Publications, 1980; ал-Алайани, Али Нафайа. Ахдаф ал-джихад ва гайатуху, ар-Рийад, 1411; Вахба, Тауфик Али. Ал-Харб фи-л-ислам ва фи-л-муджтама ад-дували ал-му асыр. Ал-Кахира, 1393;Кадурри, Мухаммад ибн Абдаллах. Ал-Джихад фи сабили ллах. Джидда, (б.г.); ат-Тантави, Мухаммад ас-Сарайа ал-харбийа фи-л-аср ан-набави, ал-Кахира (б.г.).
8 Noth a. Heiliger Krieg und heiliger Kampf in Islam und Christentums/ Bonner hist. Forsh.Band 28.- Bonn. 1966.- S. 147.
9 Дельмаев Х.В. Сущность и социальная роль исламской концепции джихада. Автореферат дис...канд. филос. наук..- М. 1987. С.8
10 Негря Л.В. Общественный строй Северной и Центральной Аравии в V - VII вв. - М. 1981.
11 Бартольд В.В. Сочинения. Т. 6. - Ь. 1966. С. 417.
12 Жизнеописание пророка (Программы по изучению шариатских наук). - М. 1999. С. 21.
13 3:142. Здесь и далее Коран цитируется в переводе Крачковского И.Ю. Первая цифра означает номер суры, вторая - номер аята.
14 16:125.
15 42:41.
16 Колесников А.И. Завоевание Ирана арабами. Газ "Минраб ислама". - М. 1995, № 4-5.
17 4:77.
18 13:11.
19 Есть и другие классификации. Например, Ибн Кайима ал-Джаузи: "джихад ан-нафс" (борьба за духовное самоусовершенствование), "джихад аш-шайтан" (противоборство с дьяволом), "джихад ал-куффар" (борьба с неверными) и "джихад ал-мунафикин" (борьба с лицемерами). При этом "джихад ал-куффар" рекомендуется вести рукой, то есть силовыми методами. См. : ал-Джаузи, Ибн ал-Дин Мухаммад ибн Бакр. Заад ал-ми ад фи хайда хайр ал-ибад. Дж.З. Байрут, 1412/1991.
20 2:218.
21 Облегчение исламского права.- Эр-Рияд. 1415 (первое издание). С.134.
22 Ислам Энциклопедический словарь. - М. 1991. С. 66 - 67.
23 ал - Мини, Ибрахим. Дурус мин-с-сакафа ал-исламийа. Та риб ал-устаз Джа фар ал-Хади. Дж. 1-2. Кум ал-мукаддаса. 1411.
24 Арухов З.С. Концепция джихада в раннем исламе. Дис...канд.филос.наук..-Махакала. 1995. С.46.
25 9:12-13.
26 2:190
27 49:9.
28 4:75.
29 9:24
30 аз-Зубайди, Мухтасар сахих ал-Бухари, Ахмад ар-Рийад, 1412/1992, 1160/2810. Мусульманский мир. 950 - 1150.- М. 1981 С.4.
31 2:251.
32 Большаков О.Г. Ичслам - сила организуюшая//Минбар ислама.- М. 1995. №3-4. С.5.
33 Мусульманский мир. 950 - 1150.- М. 1981 С.4.
34 4:128
35 2:190
36 2:194
37 9:41
38 2:190
39 2:191
40 8:67
41 Облегчение исламского права. - Эр-Рияд. 1415 (первое издание). С. 136.
42 Жданов Н.В. Исламская концепция миропорядка. Дис...докт.филос.наук. - М. 1985.С.38.
43 Там же С. 138.
44 Облегчение исламского права. - Эр-Рияд. 1415 (первое издание). С. 136.
45 Дельмаев Х.В. Сущность и социальная роль исламской концепции джихада. Автореферат дис...канд. филос. наук..- М. 1987. С.11.
46 Независимое военное обозрение, 1997, №46.
47 Дельмаев Х.В. Сущность и социальная роль исламской концепции джихада. Автореферат дис...канд. филос. наук..- М. 1987. С.13.
48 Дельмаев Х.В. Сущность и социальная роль исламской концепции джихада. Автореферат дис...канд. филос. наук..- М. 1987. С.14.
49 Маркс К. Объявление войны. К истории возникновения восточного вопроса//Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 10.- М. С. 167.
50 Степанянц М.Т. Мусульманские концепции в философии и политике (XIX - XX вв.).- М. 1982. С. 105.
51 Имам Хомейни.- М.ю 1999. С. 60.
52 Политическиое завещение Имама Хомейни.// Там же. С. 303, 321.
53 Марчук Н.И. Война в Афганистане. Дис...доктюфилос.наук. - М. 1993; Афганистан. Итоги бесконечной войны.- М. 1999 и др.
1 Степанов Е.И. Методология анализа социальных конфликтов. Социальные конфликты в современной России. - М., 1999. - С.41.

2 Амелин В.В. Вызовы мобилизованной этничности. Конфликты в истории советской и постсоветской государственности. - М., 1997. - С.119.

3 Козер Л. Функции социального конфликта. - М., 2000. - С.18.

4 Цит. по: Санистебан Л.С. Основы политической науки. - М., 1992. - С. 106-107.

5 Тишков В. А. О природе этнического конфликта // Свободная мысль. -1993. -№4. - С. 8.

6 Тишков В. А. О природе этнического конфликта // Свободная мысль. -1993. -№4. - С. 8.

7 Котанджян Г.С. Этнополитология консенсуса - конфликта. М., 1992.

8 Банк данных по этнотерриториальным конфликтам в бывшем СССР (сост. Глезер О.Б., Петров Н.В., Стрелецкий В.Н.) // М., Центр политико-географических исследований. - 1991-1996.

9 Тишков В.А. Амбиции лидеров и надменность силы. Заметки о чеченском кризисе // Свободная мысль, - 1995. - №1.

10 Алаев Э.Б. Региональные этнические конфликты // Федерализм, - 1996. - №1. - С. 103-118.

1 Р.Г.Абдулатипов. Парадоксы суверенитета. Перспективы человека, нации, государства. М., 1995, с. 128.

2 Р.Г.Абдулатипов. Парадоксы суверенитета. Перспективы человека, нации, государства. М., 1995, с. 128.

3 "Независимая газета", 23 марта 1994 г.
4 А.Г.Здравомыслов. Осетино-ингушский конфликт: перспективы выхода из тупиковой ситуации., М., РОССПЭН, 1998, с.16.
5 А.Г.Здравомыслов. Осетино-ингушский конфликт: перспективы выхода из тупиковой ситуации., М., РОССПЭН, 1998, с.16.

6 А.Г.Здравомыслов. Осетино-ингушский конфликт: перспективы выхода из тупиковой ситуации., М., РОССПЭН, 1998, с. 21.

7 В.В.Амелин. Вызовы мобилизованной этничности. Конфликты в истории советской и постсоветской государственности. М., 1997, с. 279.

1 Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. М., 1997

2 "Синдром из семнадцати пунктов Л. Пая, в совокупности определяющих характер политического процесса "незападного типа":1.В незападных обществах сфера политики не отделена резко от областей общественных и личных отношений.2.Политические партии склонны претендовать на выражение мировоззрения и представляют образ жизни.3.Политический процесс отличается преобладанием клик.4.Характер политических ориентаций предполагает, что руководству политических группировок принадлежит значительная работа в определении стратегии и тактики.5.Оппозиционные партии и стремящиеся к власти элиты часто выступают в качестве революционных движений. 6.Политический процесс характеризуется отсутствием интеграции среди участников, что является следствием отсутствия единой коммуникационной системы. 7.Политический прогресс отличается значительными масштабами рекрутирования новых элементов для исполнения политических ролей.8.Для политического процесса типично резкое различие в политических ориентациях поколений. 9.Незападные общества отличаются незначительностью консенсуса в отношении узаконенных целей и средств политического действия.10.Интенсивность и широта политической дискуссии мало связаны с принятием политических решений. 11.Отличительной чертой политического процесса является высокая степень совмещения и взаимозаменимости ролей. 12.В политическом процессе невелика значимость явным образом организованных групп интересов, играющих функционально-специализированные роли. 13.Национальное руководство вынуждено апелировать к недифференцированной общественности. 14.Неструктурированный характер незападного политического процесса вынуждает лидеров придерживаться более определенных взглядов во внешней, а не во внутренней политике.15.Эмоциональные и символические аспекты политики оттесняют на второй план поиски решений конкретных вопросов и общих проблем. 16.Велика роль харизматических лидеров. 17.Политический процесс обходится в основном без участия политических "брокеров". // Там же. С. 18 - 19.

3 Рашковский Е. Постмодерн: культурная революция или культурная контрреволюция // МЭМО, 1999, № 9. С. 46.

4 Там же, С. 47.

5 Крапивенский С.Э. Социокультурная детерминанта исторического процесса.// Общественные науки и современность, 1997, №4, С. 134.

6 Философия. (Под. ред. Губина В.Д. и др.).М., 1998, С.408.

7 Соловьев А. И. Политическая культура: проблемное поле метатеории // Вестник МГУ. Сер. 12. Полит. науки. 1995. № 2, 3; Пивоваров Ю. С. Политическая культура: методологический очерк. М., 1996; Журавлев В. В. Человек. Культура. Политика. М., 1998; Гаджиев К. С. Политическая культура: концептуальный аспект // Полис. 1991. № 6; он же. Размышления о политической культуре современной России // МЭМО. 1996. № 2; Ирхин Ю. В. Политология. 2-е изд. М., 1996; Ирхин Ю. В., Слизовский Д. Е. Роль политической культуры и лидерства в общественном развитии. М., 1995.

8 Соловьев А. И. Политическая культура: проблемное поле метатеории // Вестник Московского университета. Серия 12. Политические науки, 1995, № 2, С. 35.

9 Поппер К. Открытое общество и его враги. Т. 2: Время лжепророков: Гегель, Маркс и другие оракулы. М.,1992, С.300.

10 Анохин М.Г. Политическая система: переходные процессы. М., 1996, С. 6-7.

11 Страны мира. Сравочник. 1999, С. 314.
Чиркин В. Е. Нетипичные формы правления в современном государстве // Государство и право, 1994, № 1.
12 Васильев Л. С. История религий Востока. Ростов-на-Дону, 1999.

13 Демократия в мусульманских странах: сравнительный анализ перспектив Турции. // Международный журнал социальных наук. 1991, № 1, С. 115 - 133.

14 Конституции, уставы и договоры субъектов Российской Федерации на Северном Кавказе, Ростов-на-Дону, 1998. С. 420.

15 Маркедонов С. М. Казачий круг как политический институт // Полис, 1996, № 1, С. 151.

16 Актуальные проблемы современной зарубежной политической науки. Выпуск 1. М., С. 71-83.

17 Селезнев П.Н. Политические системы современности. С-Петербург, 1996, С.89.
18 Авторитаризм и демократия в развивающихся странах. М., 1996. С. 47.

19 Индия: страна и ее регионы. М., 2000. С. 124.

20 Там же, С.125.

21 Бергер Я. М. Модернизация и традиция в современном Китае. // Полис. 1995, № 5. С. 63 - 64.

22 Индия: страна и регионы. М., 2000. С. 125.

23 Морозова Е. В. Региональная политическая культура. Краснодар, 1998. С. 93.

24 Холодковский К. Г. Италия: массы и политика. М., 1989, С. 25.

25 Нэсбитт Д., Эбурдин Л. Что нас ждет в 90-е годы?// Мегатенденции - 2000. М., 1992, С.137.

26 Нзуанкэ Ж.-М. Отношение к демократии в Африке // Международный журнал социальных наук, 1991, №1, С. 155.

27 Сумбатян Ю.Г. Военные режимы и армия: африканский опыт // Африка и Азия сегодня, 1996, №5, С.76.

28 Японский феномен. М., 1996. С. 91.

29 Льюс Р. Д. Деловые культуры в международном бизнесе: от столкновения к взаимопониманию. М., 1999. С. 34.

30 Морозова Е.В. Региональная политическая культура, Краснодар, 1998, С.389

31 Шилз Э.Общество и общество: макросоциологический подход. // Американская социология. Перспективы, проблемы, методы. М., 1972, С.348-59.

32 Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 241.

33 Цит. по Ретроспективная и сравнительная политология. М., 1991. С.15.

34 Там же, С. 12.

35 Политическая модернизация в третьем мире: некоторые обобщения / Авторитаризм и демократия в развивающихся странах. М., 1998. С.304.

36 Дягтерев А.А. Основы политической теории. М., 1998. С.224.

14 Волков Ю.Г., Добреньков В.И., Нечипуренко В.Н., Попов А.В. Социология. М., 2000, с. 418.
15 Тишков В.А. Общество в вооруженном конфликте. М., 2001, с. 552.
16 Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М., 2001, с. 464.
17 Серебрянников В.В. Генералы и политика // Формирование России: от мифов к реальности. Социальная и социально-политическая ситуация в России в 2000 г. Т. 1. М., 2001, с. 261.
18 Красная звезда. 2000. 10 января, с. 1.
19 Сампиев И.М. О некоторых аспектах противостояния религиозному экстремизму // Ислам и политика на Северном Кавказе (отв. ред. В.В. Черноус). Вып. 1. Ростов-на-Дону, 2001, с. 79.
? Зартман, Уильям (Zartman William) - известный американский специалист в области конфликтологии и ведения переговоров. Он автор множества книг и руководств, многие из которых имеют мировую известность (в частности, работа ''Переговорщик'', 1982). В настоящее время является профессором Школы передовых международных исследований знаменитого Университета Джона Гопкинса (США).
Предлагаемая вниманию читателя публикация представляет собой работу, развивающую основные мысли данного автора по вопросам предупреждения и предотвращения конфликтов (см. W.Zartman. Preventiv Diplomacy. Setting the Stage // Космополис. Альманах 1999. М., 1999. С.153-160). При переводе произведены некоторые сокращения текста. В силу специфической терминологии У.Зартмана, а также невозможностью однозначного толкования ряда используемых им понятий, местами дается авторизованный перевод его работы. (Примечание переводчиков).
1 В.В Шалин. Толерантность. Ростов-на-дону, 2000 г., с. 6.

2 А.Г. Асмолов Толерантность: от утопии - к реальности. // На пути к толерантному сознанию. М., 2000.

3 Галкина Е. М. Этническая идентичность подростков из национально-смешанных семей. М., 1993г., с. 86.

4 Савва М.В., Чупров В.И. Этнический статус в молодежной среде. /Социс/, 1992, № 7, с.

20 Данные за 1989 год
??

??

??

??























2




<<

стр. 2
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ