СОДЕРЖАНИЕ

53182 зн




(c) 2002 г.
П. МАХОНИН, П. КУХАРЖ, К. МЮЛЛЕР, М. ТУЧЕК, Л. ГАТНАР, Я. ЧЕРВЕНКА.

ТРАНСФОРМАЦИЯ И МОДЕРНИЗАЦИЯ ЧЕШСКОГО ОБЩЕСТВА

МАХОНИН Павел - доктор социологии, старший научный сотрудник Социологического Института Академии наук Чешской Республики (СИ АН ЧР). КУХАРЖ Павел - преподаватель факультета социальных наук Карлова Университета (Прага). МЮЛЛЕР Карел - доцент Факультета гуманитарных наук Карлова Университета. ТУЧЕК Милан - заведующий отделом, ГАТНАР Люмир- научный сотрудник, ЧЕРВЕНКА Ян - научный сотрудник СИ АН ЧР.

1. Модернизация в процессе институциональных и социальных изменений: концептуальный подход
Крушение системы государственного социализма - результат действия ряда внешних и внутренних социальных сил. Эту систему сменила плюралистическая парламентская демократия, опирающаяся на: а) национально-исторические традиции (характерные для Чехословакии с ее довоенным демократическим строем), б) опыт развитых западных стран и основы международного права, в) отрицание негативного опыта прошлой общественной системы, г) некоторые конституционно-юридические нормы государственного социализма. И хотя дальнейшее развитие выявило многие недостатки в культуре возникших политических систем, решающие перемены, произошедшие "в час конституционных юристов" (Р. Дарендорф) образовали первый мощный плацдарм общественных изменений. Был сделан и важный шаг в направлении перехода к современным формам политической жизни - в сфере законности, плюралистической демократии, гуманитарных и гражданских свобод - что означало прогресс в рамках европейско-атлантической культуры. Эти перемены открыли новые возможности мирного осуществления кардинальных сдвигов в условиях нового соотношения сил на международном и континентальном уровнях. Свое значение имела трансформация коммунистических политических партий в партии социал-демократического типа, по крайней мере, их адаптация к новой системе с демократическими "правилами игры".
После возникновения новой системы политических движений и партий появилась возможность реализации второго важного институционального изменения - перехода от этатистской и директивной национальной экономики к смешанной, приватизированной системе, основанной на рыночных принципах ("час политиков" по Дарендорфу). Сейчас не вызывает сомнения, что способ реализации этого радикального сдвига был в сильной мере обусловлен рекомендациями, давлением мощных мировых экономических организаций. Гораздо менее влиятельными оказались тенденции продолжения уже начатых реформ венгерского типа, как и предложения экономистов-реформаторов из других стран, в том числе чешских.
Решающими позициями завладели экономисты и политики неолиберальной ориентации. Среди них были как безоговорочно принявшие радикальные методы "шоковой терапии", так и пытавшиеся видоизменить и несколько сгладить их тяжелые для населения последствия. Последнее характерно для процесса приватизации в Чехии. Его высокие темпы обусловлены: а) использованием ваучерного метода, б) приоритетом искусственно созданного "национального капитала", в) осторожным балансированием между экономической выгодой и социальной защитой. В экономике более явно, чем в политике, проявилась невозможность избежать применения институциональных элементов и принципов поведения, присущих повседневной экономической практике периода социализма. Несовершенны были практически все звенья радикальной экономической реформы. Смесь вместо органического синтеза разнородных принципов породила малоутешительные результаты. Однако, несмотря на сдвиг от простейших форм администрирования к более сложным, система управления экономикой существенно продвинулась по пути модернизации.
Эти институциональные перемены в политике и экономике оказали влияние на образ жизни людей и повлекли за собой сдвиги в общественных отношениях. Это были, прежде всего, сдвиги в вертикальном распределении власти и экономических позиций, тогда как остальные стороны трансформации институциональной сферы явно игнорировались. Устранение старой политической элиты и переход к плюралистической демократии вели к новому распределению властных позиций в обществе. Приватизация и либерализация экономики вызвали сначала ощутимый спад уровня жизни населения, а затем формировали новую систему вертикальной социальной дифференциации, сочетающую уцелевшие элементы эгалитаризма, меритократическую стратификацию и зарождающиеся традиционные классовые отношения.
Согласно некоторым экономистам, социологам и политологам, все политические и экономические институциональные изменения - позитивное направление развития. Их социальные последствия оценивались лишь как трудный, но неизбежный этап глобального процесса неизбежных исторических перемен. Часть транзитологов без колебаний сводила процесс модернизации к демократизации и либерализации рассматриваемой группы стран. В лучшем случае они вслед за Р. Дарендорфом подчеркивали, что путь к желанной модели открытого (свободного, гражданского, информационного, рефлексивного и т. п.) общества будет весьма продолжительным, включающим ряд важнейших процессов культурной и общечеловеческой эмансипации. Данная точка зрения имеет смысл, однако, не способствует выработке совокупности критериев требуемого критического анализа и оценки пока незавершенных общественных сдвигов, их результатов. Такой подход недостаточно эффективен для определения возможных, более/менее вероятных и более/менее желательных тенденций и стратегий развития.
Исходя из сказанного, коллектив чешских социологов - авторов данного анализа, опираясь на последние разработки теории модернизации, в том числе и свои дополнения к ней, пришел к выводу, что одним из наиболее плодотворных путей преодоления возникших трудностей может стать использование: а) историко-градуалистического подхода на основе концепции трансформации, более предпочтительной по сравнению с транзитологическим подходом, б) теории модернизации как инструмента критики теории постсоциалистического развития и определения его перспектив.
Что касается историко-градуалистического подхода, подразумевается, что происшедшие перемены в целом должны быть поняты, описаны, критически проанализированы и оценены в контексте общеисторического развития, состоящего в большинстве своем из противоречивых процессов. Одновременно нужно учитывать наличие множества возможных путей развития, более/менее вероятных и более/менее благоприятных траекторий развития и сопутствующих им стратегий. Ни в коем случае нельзя исходить из единственной оптимальной модели изменений, отвечающей интересам и пожеланиям нынешней элиты общества или одной ее группы. Иначе, при отсутствии плюрализма альтернатив общественного развития, концепция перехода с методологической точки зрения будет представлять собой только кажущийся противовес рухнувшей модели тоталитарного государства социалистического типа, которая также основывалась на вере в возможность единственного пути развития.
В настоящее время очевидно, что инновационный импульс теории модернизации должен получить развитие, позволяя исследователям описывать и оценивать действительность глубже и последовательнее с исторической точки зрения, чем прежде. Кроме того, представления о достижении целей модернизации общества, довольствующиеся уже достигнутым в институциональной сфере экономики и политики, отвергнуты как разновидность неприемлемого институционального и идеологического редукционизма. Между прочим, неадекватными реальности оказались версии концепции модернизации, ориентированные на экономический редукционизм, в том числе и классический марксизм и классический либерализм. Стремительный переход к свободе, либеральной рыночной экономике, и одновременно - к плюралистической демократии, основанной на правовом государстве и системе гражданских и человеческих свобод, несомненно, означал модернизационный прорыв по отношению к распределительной системе тоталитарного государства социалистического типа. Однако он не исчерпал всей полноты перемен, необходимых для реальной модернизации жизни широких слоев общества, так как в начале 1990-х годов постсоциалистические страны Центральной Европы принадлежали к числу индустриальных и даже доиндустриальных обществ. Они постепенно вступали на путь постиндустриального развития (для многих применимо bon mot У. Бека "halbmoderne Gesellschaft" - полусовременное общество).
В этой ситуации влияние институциональных и идеологических метаморфоз, - скорее имитация образцов развитых западных стран, чем решение проблем рассматриваемых стран, - оказалось двусмысленным. Наряду с позитивным ростом свобод, возможности самореализации индивидов и социальных групп, их объединений и институций, с открытием общества для товаров и форм жизни других стран и проч., возникли трудности, связанные с уменьшением социальной и личной безопасности, с проявлениями крайней социальной дифференциацией, с коррупцией и преступностью, с конфликтами между обществом и личностью и др. Все названные явления, конечно же, есть и в развитых странах. Однако уровень национального благосостояния, развития институтов, образования населения и технологического развития национальной экономики в совокупности стали существенным барьером для реализации масштабных изменений способа жизни народов данных стран. Отсюда следует необходимость создать новую версию теории модерна (modernity) и модернизации, адекватную и современной ситуации и будущему обществ рассматриваемого типа.
С точки зрения концепции модернизации содержание этого понятия сводилось к расширительно толкуемым сферам духовной и материальной культуры в соответствии с традициями школы культурной антропологии (Малиновский, Редклифф-Браун, Тейлор и др.) В отличие от дуалистического понимания (по А. Веберу) культура включает и цивилизационные аспекты человеческого развития. Таким образом, анализ модернизации предполагает изучение всех значимых аспектов изменения структур общества. В принципе модернизацию следует рассматривать как комплексный процесс, охватывающий весь организм общества. Отдельные составляющие этого процесса относятся к числу промодернизационных только в общем контексте. Однако модернизация считалась не a priori неизбежным процессом, а результатом противоречивого развития, в ходе которого консервативные, контрмодернизационные, как и стагнационные тенденции должны преодолеваться интенсивной индивидуальной и социально-институциональной активностью.
В историческом контексте концепция модернизации вберет в себя всю гамму процессов перехода от сохраняющихся элементов доиндустриальной культуры, от экстенсивного и интенсивного типов индустриальной культуры к постиндустриальной информационной культуре, опирающейся на знание. В определенной степени каждый из этих культурных типов в настоящее время характерен для постсоциалистических обществ. Таким образом, возникает импульс развития и применения ряда научных подходов, отражающих различные фазы модернизации, - от Парсонса и его последователей (включая наследие теории конвергенции), через теорию деятельности и рационального выбора вплоть до течений неомодернизма. Особое значение приобретает изучение так называемой рефлексивной модернизации. Очевидно, в этих условиях исследованию процессов модернизации в трансформирующихся обществах не избежать элементов эклектизма в объяснении происходящего. Однако постмодернистские подходы с отрицанием рационального анализа новых феноменов и неизбежностью более обоснованного предвидения будущего были в принципе отвергнуты как не соответствующие реальным условиям.
Пространственный аспект теории модернизации для нас определялся принадлежностью стран Центральной Европы к европейско-атлантической культурной сфере, поскольку лишь в этом контексте можно ждать здесь завершения процессов традициями модернизации общества. (Это, конечно, не означает пренебрежения других культур, с которыми эта культурная сфера взаимодействует). Полностью признавая важность процессов глобализации - быть может решающих в ближайшем будущем - мы сконцентрировались на взаимоотношении модернизации на европейском (Европейский Союз и другие страны Европы) и национальном уровнях, не упуская из виду роста значения регионального и локального уровней модернизации.
В такой трактовке модернизационный подход можно применить как эффективный инструмент анализа и оценки институциональных, идеологических, социальных и других значимых культурных перемен постсоциалистической эпохи. Мы рассматриваем модернизационные аспекты и результаты реконструкции политической и экономической систем, распространения новой идеологии как адекватные новым задачам. Мы положительно оцениваем последствия интенсификации культурных связей с развитыми странами и влияния их духовных ценностей и образцов поведения. Тем не менее, для наших обществ, в целом, и для Чехии, в особенности, решающее значение имеет модернизация следующих собственных сфер: а) характера труда и профессиональной структуры, б) прикладных исследований и применения новых знаний в технологическом развитии, в) информатизации и образования, г) благосостояния (включая адекватную социальную защиту), д) качества жизни (в том числе демографического развития, здравоохранения и экологии), е) сферы мнений и ценностных ориентаций, сопровождающих изменения объективных показателей. Прогресс в этих сферах пока ограничен и относителен. Поэтому основным критерием полного критического анализа и оценки свершившихся институциональных, идеологических и социальных перемен должны быть достижения в упомянутых сферах и новые возможности, открытые здесь модернизационными вызовами начала нового тысячелетия.
2. Изменения в характере труда и профессиональной структуре
Горизонтальное измерение динамики профессиональной структуры
Процесс структурного изменения экономики Чешской Республики в 1990-е годы по динамике и глубине сдвигов распадается на два периода. Первый из них охватывает время от переворота 1989 г. примерно до 1992-1994 гг. Драматические перемены, тогда, естественно, отразились в характере труда и структуре занятости. За короткий период стремительно уменьшилось население, занятое в сельском хозяйстве (приблизительно на 300 тыс. человек), значительно росла доля работников третичного сектора (почти на 200 тыс.). Изменения, хотя и менее ощутимые, наблюдались и во вторичном секторе. Во второй половине 1990-х годов основные тенденции развития сохранились, но их интенсивность снизилась.
Минувшее десятилетие отмечено неуклонным снижением общего уровня занятости (в 1990-1999 гг. 12%), вызванным демографическими процессами (сокращение возрастной группы экономически активных при росте численности незанятого населения, особенно пенсионеров), и социально-экономическими процессами, прежде всего, безработицей. Все отрасли экономики в той или иной степени пришли в движение. Удельный вес занятых в первичном секторе снизился из-за снижения численности работников сельского хозяйства и добывающих отраслей. Занятость в промышленности несколько сократилась, но в некоторых отраслях во второй половине 1990-х годов рабочая сила выросла. Небольшой рост занятости наблюдался в строительстве. Здесь динамика часто служит одним из главных индикаторов подъема экономики.
За десятилетие структура занятости в третичном секторе претерпела изменения. Наиболее высокие темпы роста были характерны для финансов и страхования, а также торговли и услуг. Занятость в сфере транспорта и телекоммуникаций была стабильной. Существенный рост произошел в госуправлении и социальном обеспечении. Что касается перемещений населения, изменение в профессиональном статусе коснулось трети (32,6%) экономически активного населения, тогда как структурная мобильность составила 18,4%, нетто коэффициент мобильности - 14,2%.
Динамика занятости по секторам, отраслям и профессиям отражает модернизационный сдвиг, характерный для периода завершения индустриализации (уменьшение значения аграрной сферы) и перехода от индустриального к постиндустриальному развитию (рост сферы обслуживания). Очевидны также процессы деиндустриализации. Они обусловлены отчасти экстенсивностью чешской промышленности и ее ориентацией на производство вооружений, а отчасти не самой оптимальной экономической политикой, приведшей к потере важнейших рынков - иностранных (особенно восточных) и внутренних, - а также к необоснованной стагнации экономики.

Вертикальное измерение динамики профессиональной структуры
Процессы модернизации предполагают возрастание сложности труда, неотделимое от повышения уровня образования и квалификации. Это влечет за собой углубление социальной дифференциации общества по принципу меритократии (заслуг - прим. переводчика). В современном демократическом обществе, основанном на меритократии, дифференциация в зависимости от сложности труда преобладает над остальными статусообразующими переменными.
Дополнение оценок характера труда вертикальным измерением - сложная методологически задача. В нашей стране есть традиция изучения зависимости от сложности труда, начиная с 1967 г., на основе экспертной оценки всех профессий в соответствии с уровнем их творческого содержания, квалификации, самостоятельности и ответственности. Оценка дается по девятиступенчатой шкале (1=простейшие виды труда, 9=наиболее сложные виды труда). На практике эту шкалу часто сокращают до шести ступеней. Таблица 2 содержит данные о сложности труда в годы проведения исследований.
Хотя построение шкалы сложности труда в разных опросах не было абсолютно идентичным, главная тенденция очевидна - постоянный рост доли двух высших по сложности категорий и не менее значимое сокращение двух низших уровней. За исключением 1984 г. (скорее всего под влиянием методологических различий структуры шкалы) достаточно явным было и развитие средних уровней шкалы. Стабилен четвертый уровень; третий немного вырос в последние годы. Можно констатировать, что модернизация в Чехии, основанная, в частности, на внедрении новых технологий, в долгосрочной перспективе окажет влияние на структуру экономики и на качественные сдвиги профессиональной структуры.
Имеющиеся данные позволяют судить о динамике сложности труда в 1990-е годы. В 1988-1999 гг. 69% экономически активного населения не изменило своего положения. Рост наблюдался в 14% случаев, снижение - в 17%. Различие тенденций до 1993 г. и в 1999 г. можно считать результатом изменений за 1990-е годы. В начале решающее значение имели приток новых частных предпринимателей и перемены в управлении, но в 1999 г. проявились последствия макросоциальных сдвигов и первых изменений микроструктур экономики. Показатели мобильности населения подтверждают, что структура видов труда по сложности сейчас гораздо более открыта, чем в конце 1980-х. Она дает больше шансов выхода на высокие позиции, что, однако, связано с известным риском утраты статуса и перехода в категории безработных, пенсионеров, домохозяек.

Изменения структуры предприятий
В прошедшее десятилетие все предприятия страны претерпели большие или меньшие организационные перестройки. Важнейшие из них связаны с переходом к новой структуре собственности, поскольку в 1990 г. все предприятия (за небольшим исключением) находились в государственной или кооперативной собственности, а уже к концу 1999 г. 13 тыс. акционерных компаний официально принадлежали к различным формам национального и смешанного капитала. Почти полтора миллиона частников, или самозанятых, не использующих наемный труд, занимались деятельностью на коммерческой основе. Сегодня в Чешской Республике почти два миллиона частных хозяйств, тогда как в 1990 г. их было всего около 19 тысяч. В результате краха ряда крупнейших промышленных предприятий и приватизации заметно изменилась структура фирм на уровне малого бизнеса. В 1988 г. более трети населения трудилось на относительно больших предприятиях (свыше 500 занятых), в то время как в 1999 г. - уже одна пятая. Сокращение этой величины произошло, прежде всего, в торговле, сфере обслуживания и строительстве, стабильными остались учреждения сферы образования.
Вторым наиболее масштабным процессом было изменение организационной структуры и стиля управления. В 1999 г. к числу затронутых этими двумя процессами причисляли себя две трети занятых; половина респондентов считала их не завершенными. Сдвиги в технической оснащенности предприятий отмечены примерно каждым вторым работником.
Эти изменения отразились в динамике производительности труда. Если принять 1989 г. за 100, первая половина 1990-х характеризуется спадом. В результате сдвигов в микро- и макроэкономической сферах ежегодный коэффициент производительности труда в промышленности снизился в 1993 г. до 82,4% к уровню 1989 г. Однако с этого времени данный показатель стабильно рос, достигнув в 1999 г. 115,9%. В итоге производительность труда за 6 лет повысилась на почти на треть. Это, безусловно, позитивный феномен (учитывая важные неблагоприятные факторы). Однако такие темпы роста производительности труда неадекватны переходу к постиндустриальному обществу.

3. Динамика классовой и стратификационной систем

Основные тенденции новой классовой и стратификационной дифференциации
Социальная структура общества государственного социализма после второй мировой войны в Восточной Европе в целом и Чешской Республики в особенности имела ряд характерных черт. Главное в них - сочетание тоталитаризма и эгалитаризма, статусная несогласованность и культурно-цивилизационная стагнация. Наследие государственного социализма, общие и специфически чешские факторы приватизации и демократизации за десять лет трансформации общества привели к сосуществованию следующих типов общественных отношений:
- Сохраняющийся эгалитаризм, то есть недостаточная дифференциация, с неизбежно вытекающей отсюда статусной несогласованностью части специалистов среднего и высшего уровня: их низкие материальные и управленческие позиции контрастируют с высокой квалификацией, сложностью выполняемого труда и стилем жизни;
- Рост статусной согласованности другой части населения, обладающего высшим и в некоторых случаях средним образованием. Их роль выросла в связи с процессами первой половины 1990-х годов в экономике, с правительственной поддержкой и рыночным спросом на некоторые виды продукции. Это и предприниматели и самозанятые среднего уровня, как и часть квалифицированных рабочих, например, в энергетике или автомобилестроении;
- Углубилась поляризация социальной структуры. Рост доходов, благосостояния и властных полномочий в ведущих отраслях и группах специальностей привел к значительным диспропорциям в оплате труда и к безвластному положению части специалистов и квалифицированных рабочих, не говоря о полу- и неквалифицированных категориях. Управленцы, банковские работники, политики, большинство юристов, наиболее квалифицированные специалисты в информатике и СМИ, многие работники шоу-бизнеса, популярные актеры и спортсмены, а также предприниматели, достигшие чрезвычайно высокого положения, часто с помощью незаконных и/или аморальных средств - составили ядро нового высшего класса;
- Во второй половине 1990-х годов появилась группа людей действительно бедных или находящихся на грани бедности. Среди них не только бездомные и другие социально неадаптированные категории населения, но и мало-квалифицированные рабочие отраслей, считающихся периферийными по значимости и экономически малоуспешных; почти полмиллиона безработных; многодетные семьи; часть пенсионеров; часть жителей сел, малых городов и менее развитых регионов. Низкие заработки и жизненные трудности, а также фактическое безвластие этих людей социально столь масштабны, что можно говорить о появлении классовых отношений, типичных для не слишком развитых капиталистических обществ периода первоначального накопления. Обоим полюсам, характерным для отношений такого типа, свойственно преобладание статусной согласованности. В то же время, отнюдь не малая часть высшего класса преуспевает вопреки принципу меритократии.
В соответствии с этими выводами, подтверждаемыми проведенными исследованиями и непосредственными жизненными наблюдениями, социальная структура чешского общества сейчас это гибрид наследия эгалитаризма, социальной стратификации, основанной на принципах меритократии, и возникающих классовых отношений.
Картина материальной дифференциации чешского населения, основанная на субъективных оценках удовлетворения потребностей в 8 видах потребительских товаров и услуг, представлена в таблице 3.
Имеющиеся данные подтверждают прежние оценки о наличии приблизительно 5-8% действительно богатых и еще 12-15% состоятельных людей, которых часть социологов относит к числу "выигравших" от трансформации. На другом полюсе - 20-25% населения, находящихся на грани бедности, и еще 5% действительно бедных. Всех их те же социологи причисляют к "проигравшим" от посткоммунистических перемен. Между этими полюсами лежит обширная зона, включающая представителей слабо дифференцированного слоя среднего уровня достатка, как правило, с несогласованным социальным статусом и пережитками эгалитаризма.
Представить обобщенную картину вертикальных социальных структур, определяемых несколькими частными параметрами статуса, можно, например, путем использования заранее заданной классовой дифференциации. В исследовании 1999 г. мы применили специфическую чешскую модификацию классовой схемы Эрикссона, Голдтропа и Портокареро (нео-веберианская). Таблица 4 демонстрирует главные изменения классовой дифференциации в последние десять лет. Появились категории предпринимателей, использующих наемный труд, самозанятых, не использующих его, которых в чешском случае практически не существовало при государственном социализме. Ранг используемых нами классовых категорий больше соответствует частным характеристикам материального статуса и властных полномочий, чем культурным параметрам. А характеристикам образовательного, профессионального и культурного статуса больше соответствует следующее деление: специалисты высшего уровня, предприниматели, профессионалы среднего уровня, служащие и профессионалы среднего уровня, и т. д. Этот второй ранг весьма близок скорее меритократической концепции стратификации, чем делению на классы.
Другой способ описания вертикальной социальной дифференциации связан с применением многомерной статусной концепции. Опираясь на традицию пятимерной схемы анализа экономически активного населения, использовались следующие переменные: образование, сложность труда, управленческая позиция (включая позицию, связанную с владением частным капиталом), доход и культурные параметры стиля жизни. Начальный этап нашего анализа - это факторный анализ статусных параметров и измерение величины исчерпанности вариантности первым фактором до ротации. В 1984 г. она составляла 46,2%, в 1992 - 48,1%, в 1995 - 49,9%, в 1999 - 48,7%. По сравнению с высокими показателями несогласованности при госсоциализме статусная согласованность несколько повысилась в результате установления более тесной корреляции дохода и стиля жизни с другими параметрами статуса. Однако к концу 1990-х годов данная тенденция находилась под влиянием трех новых явлений. Это были: снижение реальной заработной платы в 1998 г. (и одновременно ограничение окладов работников бюджетной сферы); возобновление роста реальных заработных плат, в том числе повышения окладов бюджетников в 1999 г.; стремительный рост безработицы, охватившей примерно 10% экономически активного населения, в большинстве людей с согласованным статусом из нижней части статусной шкалы. Результат этих противоречивых воздействий - стагнация уровня статусной согласованности, явно неблагоприятная для ускорения процесса модернизации.
В 1999 г. у 32% экономически активных были согласованные статусные характеристики; 63% из них - рабочие и занятые физическим трудом в сельском хозяйстве. 60% составляли мужчины, 73% - люди среднего возраста. По сравнению с 1992 г. на 15% выросло число обладателей более высоких экономических и властных позиций, чем позиций культурных и профессиональных. Большинство в этой категории - специалисты высшего уровня и предприниматели-работодатели. 75% - мужчины, главным образом среднего и старшего возраста. 35% населения характеризуется, напротив, более низким материальным и властным, чем культурным, образовательным и профессиональным положением. В основном это специалисты среднего уровня, служащие и квалифицированные рабочие. 30% этой группы образуют кластер из 40% людей моложе 30 лет. Остальные 18% экономически активного населения обнаружили крайние различия между более высоким культурным и низким материальным статусами. В данном случае речь идет о квалифицированных специалистах и служащих среднего и частью высшего уровня, не занимающих руководящих позиций и имеющих низкие оклады.

Тенденции социальной мобильности
Таблица 6 иллюстрирует тип внутрипоколенной мобильности населения, экономически активного в 1988 и 1999 гг., траектории мобильности и общие характеристики этого периода в сравнении с периодом 1988-1992 гг. По этим данным, чешское общество 1990-х годов относительно открытое. Оно предоставляет шансы восходящей мобильности многим, принудив при этом существенную часть населения к нисходящей мобильности, к преждевременной отставке и потере работы, переходу в категорию безработных на короткое или даже длительное время.
В период госсоциализма и постсоциалистического развития Чешская Республика отстала в развитии от обществ информационного типа. Доля работников физического труда с профессиональной технической подготовкой все еще высока, а удельный вес обладателей полного среднего и высшего (на уровне колледжа и университета) образования остается недостаточным. Для молодых возрастных когорт замедление темпа трансформации индустриального общества в постиндустриальное - главная причина снижения мобильности, особенно восходящей и структурного типа, и многочисленных признаков постепенного сокращения возможностей поступления в высшие учебные заведения детей из малообразованных семей.

Различия в уровне жизни домохозяйств и экономическая (доходная) депривация
По уровню жизни основные категории домохозяйств структурированы не иерархически, а скорее образуют три явно разные группировки. К первой из них ("высшая") принадлежат домашние хозяйства предпринимателей с наемными работниками, группа самозанятых специалистов и специалистов высшего уровня, являющихся служащими. Третья - "низшая" - категория включает домохозяйства рабочих (оба супруга наемные работники). Промежуточная, довольно гомогенная вторая группировка по уровню жизни состоит из домохозяйств самозанятых обоего пола, специалистов среднего уровня, рядовых служащих и смешанных хозяйств.
Анализ дифференциации доходов домохозяйств экономически активных супругов позволяет сделать следующие выводы о дифференциации индивидуальных доходов: в супружеских парах управленцев, работающих по найму, средний доход в 1,9 раз выше, чем среди экономически активных мужчин или женщин. Супружеские пары неквалифицированных рабочих получают в среднем лишь 0,6 среднего дохода мужчин и реже женщин. Добавим: доход предпринимательниц с наемными работниками в среднем в 2,3 раза выше среднего дохода женщин, тогда как у мужчин аналогичная разница составляет 1,5. Эти цифры отражают только дифференциацию средних доходов в целом мужского и женского населения, взятых по отдельности, что существенно уточняет общую картину cоциально-профессиональной дифференциации. Сравнение данных двух микропереписей 1990-х годов свидетельствует, что межгрупповая дифференциация доходов значительно возросла.
По различиям доходов на общем фоне выделяются домохозяйства рабочих, где депривацию в доходах ощущает почти половина семей неквалифицированных рабочих и две пятых семей квалифицированных рабочих. Другой полюс шкалы менее выражен. Домохозяйства специалистов высшего уровня в наилучшем положении, поскольку, очевидно, не столь ориентированы на потребление, как другие домохозяйства с аналогичным уровнем доходов. Поэтому среди них всего 8% чувствуют доходную депривацию. 55% заявляют, что все их потребности удовлетворены. В колебаниях показателей первого и второго столбцов таблицы 7 (в группах без материальных проблем и с некоторыми проблемами), прослеживается определенная логика проявления и наиболее/наименее выраженной ориентации на потребительское поведение, а отчасти и более высоких потребительских запросов.
Результат подтвердил предположения, что чувство экономической депривации зависит не только от низких доходов, но и от образцов потребления, от запросов и требований к конкретному виду потребления определенной социальной категории. Почти половина домохозяйств с низшим уровнем доходов (оба супруга экономически активны) совсем или почти не ощущают экономической депривации. У этой группы (6% домохозяйств) явно очень низкие запросы; в известном смысле она не поддается сравнению с другими группами доходов. Напротив, более десятой части всех домохозяйств с доходами выше средних ощутимо не удовлетворены их величиной. Во всяком случае, субъективные ощущения - один из важнейших факторов, определяющих поведение людей.
Социальные группы в ходе трансформации общества преуспели, разумеется, в разной степени, что отчетливо отражено в совокупной оценке изменений уровня жизни. Около трети опрошенных заявили о стабильности уровня жизни за последнее десятилетие, причем повысился он у бoльшего количества людей, чем понизился. У более двух пятых домохозяйств экономически активных супругов в прошедшие десять лет, по их собственному мнению, улучшился уровень жизни, у четверти, как им представляется, ухудшился. В то же время только в рабочих семьях это соотношение обратное: спад уровня жизни констатирует почти половина, тогда как рост - менее 20%. В "средней" группе домохозяйств процентное распределение домохозяйств, уровень жизни которых повышался или понижался, прямо противоположно. У представителей высших групп социальной иерархии четко преобладает представление о возрастающем уровне жизни (в среднем у 77%). Смешанные домохозяйства лиц со средним и высшим образованием характеризуются низкой долей тех, чьи жизненные стандарты понизились, и общей тенденцией их роста, соответствующей, очевидно, доминирующему профессиональному составу занятых в общественном секторе и зависимых от госбюджета, т. е. работников с относительно низкими доходами. В домохозяйствах, занятых в малом бизнесе, относительно высок удельный вес испытавших понижение уровня жизни.

4. Изменение взглядов, предпочтений и общественных ценностных ориентаций
Взгляды и определяющие их ценностные ориентации фактически производны от совокупности объективных характеристик уровня и стиля жизни, общественных и индивидуальных условий жизни и их субъективных оценок. Они нуждаются в тщательном сопоставлении и проверке объективными данными, что не отменяет существования их собственной, независимой динамики, не сводимой к изменениям объективных условий. При определенных обстоятельствах они могут даже очень влиять на поведение людей. Ценностные ориентации способны меняться со временем, причем быстро и масштабно, как свидетельствуют регулярные опросы общественного мнения в 1990-е годы. С другой стороны, чешский народ, как правило, достаточно рассудителен и реалистичен в оценках своего относительно недавнего социального опыта. Поэтому его взгляды и ценностные ориентации иногда могут быть использованы в качестве экспертных оценок по важным вопросам.

Восприятие собственного положения и оценки основных общественных ценностей
Для субъективной оценки жизненного стандарта или своего места на шкале благополучия/бедности характерно явное стремление респондентов использовать понятие "ни хорошо, ни плохо". В исследовании 1999 г. 68,8% опрошенных отнесли свои домохозяйства к разряду "ни бедных, ни богатых". Обнаруживается тенденция к занижению более обеспеченными респондентами оценки своего положения. Опрошенные были явно более удовлетворены характером динамики жизненного уровня в период 1989-1995, нежели 1996-1999 годов. Фактически исследование проводилось во время, когда депрессия середины девяностых годов частично уже была преодолена. Однако ее негативные последствия были весьма ощутимы.
Субъективное ранжирование в некоторой степени соответствует объективной тенденции роста дифференциации чешского общества в 1990-е годы, отчетливо свидетельствуя об увеличении и низшего, и высшего слоев за счет средних. Но по сравнению с объективной стратификацией стремление чехов отождествлять себя с центром частью шкалы более чем очевидно. Воздействие растущей социальной дифференциации демонстрируют данные таблицы 10, где отражены изменения в восприятии социальной справедливости. Здесь очевиден пессимизм населения. Важна общественная оценка состояния законности и морального уровня жизни (Таблица 11). Все опросы 1990-х годов свидетельствуют о сильных опасениях по поводу преступности, выросшей за десятилетие втрое. С другой стороны, совсем иной характер имеет восприятие перемен, связанных с демократией, свободой, самореализацией и т. д., как видно из таблиц 10 и 11. Отчетливый разрыв между позитивной оценкой постсоциалистического роста свободы и демократии и все более негативной оценкой общественной безопасности и справедливости, с одной стороны, и такого же негативного отношения к низкому уровню законности и общественных норм, можно считать типичным для населения постсоциалистической Чешской Республики и не только для нее.

Изменение общественных и системных ценностных ориентаций
Группа вопросов об общественных ценностных ориентациях по восьми главным аспектам трансформации и модернизации была одной из частей исследования 1995 г. Вопросы были частично перенесены с небольшими изменениями в исследование 1999 г., где вместе с вновь сформулированными образовали группу из восьми биполярных вопросов (семантические дифференциалы). Повтор вопросов позволил сравнить анализ динамики изменений. Цель биполярного вопроса состояла в помещении пятиступенчатой шкалы между двумя противоположными утверждениями нашего исследования. Пятиступенчатая шкала включала следующие градации: "1. Только первое мнение, 2. Скорее первое, 3. Истина где-то посередине, 4. Скорее второе мнение, 5. Только второе". Нейтральное отношение, фиксируемое срединой шкалы, значительно отличалось от отсутствия определенной точки зрения в варианте ответа 6. "Не знаю". Эта категория высказываний исключалась из представленного ниже диапазона.
Восемь вопросов относились к следующим темам: а) Ускорение или постепенное и осторожное осуществление процесса завершения приватизации; б) Решающая роль в экономике страны государства или рынка; в) Государственная поддержка или преимущественно рыночные методы развития сельского хозяйства; г) Национальный суверенитет или европейская интеграция; д) Ответственность индивидов и семейств или государства за состояние уровня жизни народа; е) Справедливый или незаслуженный характер получения доходов и достижения успехов; ж) Достаточность решений большинства или акцент на законности и уважении прав меньшинств; з) Быстрый рост экономики и уровня жизни или охрана окружающей среды. Первые пять вопросов впервые задавались и в исследовании 1995 г. Результаты 1999 года приведены в таблице 12.
Отношение к приватизации изменилось незначительно. Но внимательный анализ убеждает, что восприятие процессов приватизации (как символа трансформации в целом) чешским обществом в 1999 г. более поляризовано, чем в 1995 г. Во всяком случае, сейчас явно предпочтительнее осторожные, а не радикальные подходы, - результат негативного опыта "чешского пути" приватизации. Существенно возросла европейская ориентация. Численность сторонников интеграции повысилась с трети почти до половины. Это значительный модернизационный сдвиг. Ответственность за благосостояние несколько сместилась от государства на индивида, но отчетлива тенденция к сбалансированному подходу в этом вопросе. Увеличилось количество приверженцев активного вмешательства государства в сельское хозяйство: в чешском обществе сильна установка на поддержку аграрной сферы, поскольку еще явно ощутимы сельские корни старшего поколения.
Отношение к дихотомии роли государства или рынка в экономике осталось почти неизменным и уравновешенным. Позитивным, отчетливо выраженным феноменом модернизации служит очевидное предпочтение охраны окружающей среды и защиты прав меньшинств в рамках демократической политической системы.
Общественные ценностные ориентации чешского населения в последней декаде ХХ столетия пережили стабилизационный тип развития. На рубеже 1980-1990-х годов существовал первоначальный революционный энтузиазм, массовая декларативная поддержка трансформации в целом, в некоторой степени ослабляемые сохраняющимися противниками перемен и зарождающимися опасениями старшего, а позже и среднего поколений. Широкая политическая поддержка трансформации характерна для всей первой половины десятилетия, несмотря на масштабный спад уровня жизни и трудности, с которыми столкнулась большая часть людей. Постепенно отношение к трансформации стало определяться реальным социальным положением, а не идеологическими стереотипами и политической необходимостью. В развитии экономики примерно к 1996 г. были исчерпаны преимущества начального этапа шоковой терапии, ресурсов первой волны приватизации. Иссякли терпение и оптимистические ожидания населения. Последующий экономический спад и рестриктивная политика явились катализаторами политической плюрализации, отчуждения политической элиты, поворота от общественных целей к личным и возобладания более реалистической оценки всей социальной ситуации и положения индивида.
Опыт жизни в условиях трансформации в демократическом обществе к концу 1990-х годов способствовал формированию более реалистических, социально обоснованных общественных ценностных ориентаций и связанных с ними взглядов и отношений. Мышление год от года все меньше определялось прошлым и все больше - стандартами европейского демократического общества. Уже сформировались группы взрослой молодежи, которые воспринимают период, предшествовавший трансформации, скорее как историю, чем современность. И хотя их большинство - сторонники трансформации и модернизации, для части из них характерны фрустрация и недоверие к политической системе, следствие трудностей адаптации к усложняющимся условиям существования (безработица и жилищная проблема). Трансформация и демократическое развитие принимаются как данность, а глобализация и модернизация становятся частью повседневности.

Выводы - качество жизни
Глубокие мирные перемены в системах институтов политики и экономики, частью инициированные извне и частью производные от перемен в идеологии и моральной сфере, создали в постсоциалистических странах Центра Европы новый тип общественных отношений. Это видоизменило систему социальных институтов и открыло общество интенсивным контактам с европейскими, другими развитыми странами. Кроме того, это способствовало переходу к новой модели исторического развития градуалистского характера, связанной с важнейшими культурными процессами в широком смысле этого понятия. Эти процессы и есть постсоциалистическая трансформация. Она означает исторические общественные перемены, качественные социально-институциональные и культурные метаморфозы, значительно повлиявшие на жизнь отдельных лиц, семей, домохозяйств.
Общая направленность постсоциалистической трансформации в начале казалась самоочевидной: больше гражданских свобод и плюралистическая демократия; больше рыночной экономики и частной инициативы; больше гуманизма, терпимости, движение к экономическому благосостоянию и расцвет духовной культуры, рост доходов и уровня жизни; позитивные сдвиги в защите окружающей среды и здравоохранении; положительные перемены в образе жизни, "возвращение" в Европу, максимальная открытость всему миру и поддержка международной безопасности. Мечты в сознании народа сплелись в идеальный образ общества.
После 1989 г. многие мечты воплощены в жизнь. Очевидны перемены в облике городов и даже сел. Явно расширился - главным образом за счет импорта или заимствований - ассортимент товаров, услуг и форм поведения, широко распространились современные виды телекоммуникаций, аудио-визуального и другого электронного оборудования, компьютерные технологии. Несколько выросли показатели ожидаемой продолжительности жизни населения и экологии, резко выросли число поездок за рубеж, иностранный туризм.
Однако "радикальная экономическая реформа" в ее как международно настоятельно рекомендованной, так и оригинальной чешской формах, еще далеки от того, чтобы способствовать стабильной экономике, благосостоянию и росту уровня жизни. Напротив, реформа скорее стимулировала незаконное и/или аморальное экономическое поведение и крайнюю экономическую и социальную дифференциацию, решительно осуждаемую людьми. В начале и во второй половине 1990-х годов имели место спад реальной заработной платы и всплеск безработицы. Демократизация политической системы не предотвратила раздела Чешских земель и Словакии. Повседневность функционирования плюралистической демократии привела, в частности, к столкновению почти авторитарной формы правления большинства с ультралиберальной своевольной активностью политических, профессионально-экономических, этнических и других меньшинств, групп влияния. Идеальный тип "объединенной на основе консенсуса элиты" вытеснен постоянно враждующей фрагментированной элитой. Внезапный рост преступности породил массовое ощущение неуверенности в безопасности. Законность и общественная мораль негативно оцениваются населением. Отношения Европейского Союза со странами, пытающимися интегрироваться в эту ассоциацию, все еще не обрели дружеского характера. В целом желаемый рост качества жизни как важнейшая цель ожидаемой модернизации далеко не соответствует идеалам гуманистического подхода к постсоциалистической трансформации и сопряжен с многими неожиданными рисками и опасностями.
Сейчас ясно, что даже частичный прогресс, приближающий нас к таким целям, недостижим путем одних институциональных и социальных изменений под влиянием прекраснодушных идеологий и нравственных проповедей. Слишком глубока пропасть между полусовременным, полублагополучным чешским обществом и постиндустриальным информационным обществом, основанного на продвинутом знании.
(Перевод с английского Н.В. Коровицыной)
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Adamski W., Buncak J., Machonin P., Martin D. et al. System Change and Modernization. East - West in Comparative Perspective. Warsaw. 1999.
2. Krejci J., Machonin P. Czechoslovakia 1918-92. A Laboratory for Social Change. L.-NY. 1996.
3. Mlcoch L., Machonin P., Sojka M. Economic and Social Changes in Czech Society after 1989 (an alternative view). Prague. 2000.
4. Machonin P. et al. Socialni struktura socialisticke spolecnosti (Sociologicke problemy soudobe ceskoslovenske spolecnosti). Praha. 1967.
5. Machonin P. et al. Ceskoslovenska spolecnost. Sociologicka analyza socialni stratifikace. Bratislava. 1969.
6. Machonin P., Gatnar L., Tucek M. Vyvoj socialni struktury ceske spolecnosti 1988-1999. Sociological Papers 00:6. Praha. 2000.
7. Machonin P., Tucek M. et al. Ceska spolecnost v transformaci. K promenam socialni struktury. Praha. 1996.
8. Machonin P., Tucek М. Czech Republic. New Elites and Social Change / J. Higle, G. Lengyel. Elites after State Socialism. Theories and Analysis. Lanham, Boulder, NY, Oxford. 2000.
9. Rollova V. et al. Socialni a profesionalni mobilita pracujiciho obyvatelstva CSSR, 1, 2. Bratislava. 1972.






Таблица 1.
Динамика структуры занятости по секторам национальной экономики в 1990-1999 гг. (%)

Уровень
%

Ииндексы
Образования
1990
1995
1999
1995/1990
1999/1995
1999/1990
Начальное
15.3
8.1
6.6
49.5
76.1
37.7
Среднее
41.9
39.6
39.3
88.7
92.9
82.4
Высшее
42.8
52.3
54.1
114.4
96.9
110.8
Общая занятость
100.0
100.0
100.0
93.7
93.6
87.7

Источник: Чешский Статистический Ежегодник 2000 г.











Таблица 2.
Динамика структуры сложности труда
(по годам, в % от экономически активного населения)
Уровень сложности
1967
1984
1993
1999
Высшая сложность
6
0.3
6.1
9.0
10.4
5
3.3
16.5
18.0
21.0
4
16.0
24.7
16.1
16.8
3
25.9
16.0
25.7
29.7
2
35.3
16.5
21.6
18.6
Низшая сложность
1
19.2
20.2
9.6
3.4















Таблица 3.
Совокупная оценка финансовых возможностей покрытия потребностей в 8 видах товаров и услуг в семейных бюджетах 1999 г. (%)
Уровень потребления*
Экономически активные
Все население
Богатство
8.0
6.8
Состоятельность
14.7
12.8
Уровень потребления выше среднего
24.1
22.8
Уровень потребления ниже среднего
27.3
27.2
Недостаток средств
21.5
24.8
Бедность
4.4
5.6
* Распределение проверялось недостатком или его отсутствием по 4 необходимым видам потребительских товаров






Таблица 4.
Динамика классовой дифференциации в 1988-1999 гг. (в %)
Социально-профессиональная категория
1988 (93)
1992
1999
Предприниматели-наниматели
-
2.4
4.6
Специалисты высшего уровня
9.5
9.6
10.7
Самозанятые без наемных работников
-
7.3
9.1
Специалисты среднего уровня*
18.9
16.7
20.2
Низшие служащие
9.5
9.4
12.2
Квалифицированные рабочие
23.8
18.8
18.9
Неквалифицированные рабочие**
38.3
35.8
24.3

* Включая мастеров и техников
** + полуквалифицированные рабочие и работники физического труда в аграрном секторе.







Таблица 5.
Дифференциация экономически активного населения по многомерной шкале социального статуса
Статусный уровень
1984*
1992
1999

Многомерный статус
1 (высший)
1.2
2.2
5.5
2
6.9
8.3
10.5
3
13.6
17.6
18.3
4
24.1
29.4
30.0
5
35.8
30.6
27.1
6 (низший)
18.4
11.9
8.6
Примечание. Если данные 1992 и 1999 гг. были пересчитаны по одной системе, в отношении данных 1984 г. это не было вначале возможным. Поэтому структура статусов 1984 г. лишь иллюстрирует общую тенденцию развития.














Таблица 6.
Общие характеристики внутрипоколенной стабильности/мобильности в 1988-1992 и 1988-1999 гг. по 5 статусным уровням (%)
Показатели
1988 - 1992
1988 - 1999
Стабильность
79.7
66.4
Брутто мобильность
20.3
33.6
Восходящая мобильность
13.5
21.7
Нисходящая мобильность
6.8
11.9
Индекс восходящая/нисходящая мобильность
1.99
1.82
Структурная мобильность
11.9
22.2
Нетто мобильность
8.4
11.4
Индекс структурная/нетто мобильность
1.41
1.94




Таблица 7.
Ощущения экономической депривации/насыщенности в контексте семейного бюджета
Типы домохозяйств
Насыщенные
Не
1-2 видах
Дос
3-4 видах
Та
5-6 видах
Ток в
7-8 видах
(Высокая депривация)

1. Предприниматели
43.2
28.8
15.2
9.1
3.8
2. Специалисты высшего уровня
55.1
24.7
12.4
5.6
2.2
3. Самозанятые (специалисты)
48.1
23.6
17.0
4.7
6.6
4. Малые бизнесмены
32.6
28.6
21.7
9.7
7.4
5. Смешанный: специалист высшего+среднего уровня
43.9
26.4
16.9
7.4
5.4
6. Специалисты среднего уровня
27.0
31.4
25.5
11.7
4.4
7. Смешанный: специалист+служащий
33.4
31.1
18.4
11.4
5.7
8. Смешанный: рабочий+служащий
18.7
32.2
25.4
13.2
10.5
9. Квалифицированные рабочие
10.7
22.4
27.2
18.7
21.0
10. Некалифицированные рабочие
16.8
18.6
16.8
29.2
18.6
Всего
29.6
27.6
21.0
12.5
9.3


* Депривация и насыщенность операционализированы в данном случае как ощущения респондентами недостатка денег в бюджетах семей на 8 видов потребительских товаров и услуг.


Таблица 8.
Оценка изменений в уровне жизни семейных домохозяйств. 1989-1999 гг.
Типы домохозяйств
Улучшение
Без изменений
Ухудшение
1. Предприниматели
66.3
22.9
10.7
2. Специалисты высшего уровня
70.4
18.2
11.4
3. Самозанятые (специалисты)
73.1
19.2
7.7
4. Мелкие бизнесмены
52.0
26.0
22.0
5. Смешанный: специалист высшего+среднего уровня
52.0
38.5
9.5
6. Специалисты среднего уровня
47.0
34.6
18.4
7. Смешанный: специалист+служащий
45.8
36.1
18.1
8. Смешанный: рабочий+служащий
35.2
35.1
29.7
9. Квалифицированные рабочие
19.8
34.4
45.8
10. Неквалифицированные рабочие
18.6
32.7
48.7
Всего
44.6
31.4
24.0


Таблица 9.
Ранжирование чешским экономически активным населением своего положения по социальным слоям (%)
Социальный слой
Ретроспективно 1989
Фактически 1999
Согласно объективному многомерному статусу
Высший верхний
0.4
0.6
5.5
Низший верхний
4.7
6.6
10.5
Высший средний
40.9
35.6
18.3
Низший средний
35.1
28.5
30.0
Высший нижний
15.1
19.8
27.1
Нижний
3.8
8.9
8.6








Таблица 10.
Восприятие общественной, индивидуальной свободы и возможностей самореализации для большинства людей в 1999 г. по сравнению с периодом до 1989 г.

Мнения Социальная
справедливость Индивидуальная свобода Самореализация

1995 1999 1995 1999 1995 1999

Явный рост 6,2 4,7 35,5 38,2 38,9 32,4

Скорее рост 14,5 15,3 40,0 40,1 42,3 39,9

Без изменения 20,9 20,9 15,9 14,4 12,4 15,7

Скорее снижение 38,7 42,1 6,3 5,1 5,2 9,1

Явное снижение 19,7 17,0 2,3 2,2 1,2 2,9










Таблица 11.
Законность и уровень общественной морали по сравнению с периодом до 1989 г.

Мнения
Законность
Общественная мораль Демократия
Явный рост
3.3
1.4 28,3
Скорее рост
15.3
5.9 42,7
Без изменения
26.4
19.1 17,3
Скорее снижение
35.2
35.2 8,5
Явное снижение
19.8
38.4 3,2
















Таблица 12.
Общественные и системные ценностные ориентации в 1999 г. (% и в среднем)
Ценности


Среднее значение
1*
2
3
4
5**
A. Приватизация
12.8
15.9
14.9
22.0
34.4
3.49
Б. Государство
11.7
23.5
22.3
24.1
18.4
3.14
В. Сельское хозяйство-государственная поддержка
28.4
34.4
21.4
10.6
5.2
2.30
Г. Национальный суверенитет
12.5
15.3
23.3
23.9
25.0
3.33
Д. Индивидуальная ответственность
11.5
22.2
32.9
18.5
14.9
3.03
Е. Заслуженная дифференциация
10.2
21.0
26.9
22.6
19.3
3.20
Ж. Правление большинства
3.7
8.9
23.7
29.5
34.2
3.81
З. Экономический рост
4.0
8.6
24.4
32.9
30.1
3.77
* Первое мнение
** Противоположное второе мнение



Таблица 13.
Общественные и системные ценностные ориентации в 1995 г. (% и в среднем)
Ценностные ориентации


Среднее значение
1*
2
3
4
5**
A. Приватизация
7.2
13.4
33.7
20.2
25.5
3.43
Б. Государство
15.5
18.3
22.9
28.3
15.0
3.09
В. Сельское хозяйство - государственная поддержка
39.0
27.8
17.5
10.7
5.0
2.15
Г. Национальный суверенитет
23.4
16.1
26.0
20.5
14.0
2.85
Д. Индивидуальная ответственность
10.7
17.6
29.9
19.6
22.2
3.25
* Первое мнение
** Противоположное второе мнение

??

??

??

??

1


2





СОДЕРЖАНИЕ