<<

стр. 13
(всего 14)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

конечно, естественно. Независимо от того, каков гимн и о какой стране идет
речь - нет оснований выражать свое неуважение, отказываясь встать. Но,
конечно, вопрос не так прост, и я вовсе не считаю себя вправе, и вообще не
собираюсь осуждать Сахарова. Я просто удивился и, когда мы рядом выходили
из зала, спросил его, почему он не встал. Сахаров: не нравится мне этот
гимн. Мое замечание: но ведь исполняется только музыка, без слов. Сахаров:
и музыка плохая, вот "Интернационал" - другое дело. Здесь, к сожалению, я
точно слов не помню, видимо, речь шла об "Интернационале" вообще, а не
только о музыке. А я ответил: "Теперь "Интернационал" мне уже не
нравится". Действительно, весь мир насилья мы разрушим до основанья, а
затем мы свой, мы новый мир построим, кто был ни-чем- тот станет всем. Вот
и разрушили, вот и построили. Не место здесь для комментариев. Разговор же
этот с А.Д. оборвался.
После этого я помню Сахарова на Верховном Совете СССР (он туда ходил
часто, а я редко) на заседании, на котором выступал Э.А.Шеварднадзе с
докладом о внешней политике. Мы оба подали ему записки. Я предлагал
признать ошибкой вторжение в Чехословакию в 1968 г. (это было буквально за
несколько дней до чехословацкой "нежной" или "бархатной" революции).
Сахаров же предлагал осудить китайское правительство в связи с репрессиями
(деталей не помню). Но на записки Шеварднадзе отвечать не стал, поскольку
не было времени (возможно, что ссылка на недостаток времени была лишь
предлогом для переноса ответа на записки на заседание Комиссии по
международным делам, которое не транслировалось[11]).
За два дня до II Съезда состоялось заседание Межрегиональной группы
депутатов, на которое я пришел в первый раз. Речь шла о предложениях
группы на Съезде и, в частности, о призыве Сахарова и некоторых его коллег
провести краткую (кажется, двухчасовую) политическую забастовку 11
декабря, за день до открытия Съезда. Я был решительно против забастовки и
сказал свое мнение на собрании под неодобрительные то ли возгласы, то ли
какой-то ропот присутствовавших радикалов (в основном, не членов группы;
кто-то мне сказал, что это были представители демократического союза).
А.Д. в результате дискуссии своего мнения не изменил, вообще он, насколько
знаю, свои мнения менял редко. В последний раз живым я его видел или
запомнил во время моего второго и до настоящего времени последнего
посещения заседания группы уже во время II Съезда (это было днем 14
декабря; вечером А.Д. скончался). Я не выступал, не собирался выступать и
быстро ушел, кажется, сразу же после выступления А.Д. Но кто-то выдумал,
что я, тем не менее, успел подговорить одного из депутатов выступить с
критикой Сахарова. Не было этого.
В марте 1990 г., непосредственно до и во время III Съезда народных
депутатов, я не раз вспоминал Сахарова. К чему бы он призывал, какова была
бы его позиция? Возможно, что он вместе со своими былыми соратниками по
Межрегиональной группе стоял бы на занятых этой группой позициях -
президентского правления в срочном порядке не вводить, а Президента на
Съезде не избирать. Я эту позицию считал и считаю глубоко ошибочной,
недальновидной, догматической (имею в виду честных людей, мотивы
карьеристов могли быть и другими[12]). Хочу верить, что Сахаров понял бы
это. Решил написать об этом потому, что позиция Сахарова в этом вопросе
могла оказаться решающей и определить судьбу страны. Дело в том, что
решение избрать Президента на Съезде было принято большинством, кажется,
всего в 45 голосов. Да и произошло это, как я думаю, только в результате
выступления старейших депутатов Д.С.Лихачева и С.П.Залыгина. Конечно,
здесь не место для политических дискуссий, а проверить, что было бы, если
бы да кабы, невозможно. Что же касается моих сегодняшних политических
взглядов, то я их выше лишь честно отразил. Но, разумеется, отнюдь не
считаю себя непогрешимым и, напротив, помню о своих прошлых глубоких
заблуждениях (например, долго, до ХХ Съезда КПСС, не понимал, что Сталин -
гнусный преступник и убийца). Но все это, по сути дела, не относится к
теме настоящей статьи, я хотел сейчас лишь подчеркнуть, какова может быть
роль некоторых личностей в истории. Андрей Дмитриевич Сахаров был как раз
такой личностью, определяющей ход истории.

Литература
R. S. Westfall. Never at rest. A biography of Isaac Newton. 2ed. Cambridge
Univ. Press, 1982.
В. Вересаев. Пушкин в жизни. М.-Л., 1932.
"Досье"- приложение к "Литературной газете" за январь 1990 г.
Е.Г.Боннэр. Кому нужны мифы. - Огонек,март 1990, №11, c.25.
Публикация Е.Г.Боннэр. - Огонек, 1990, маpт, №11, с.26.
Pais. Pev. Mod. Phys. 1979. V. 51. P. 861.


Примечания

1. Пользуюсь текстом, помещенном в газете "Поиск" (1989, №34, 21-27 дек.).

2. В.Л.Гинзбург. Письмо А.Д.Сахарова Президенту АН СССР ("Знамя", 1990, №
2, с.3). В СССР это письмо А.Д.Сахарова ранее не публиковалось. Как я
недавно узнал, письмо было помещено в качестве одного из приложений в
книжке Е.Г.Боннэр "Постскриптум. Книга о горьковской ссылке" (Париж,
1988.- Еditions de la Presse Libre, Paris, 1988). К сожалению, я лишь
случайно и при том уже после выхода в свет моей статьи в "Знамени", смог
прочесть книгу Е.Г.Боннэр. Отрывок из этой книги опубликован в "Огоньке"
(1990, № 21, май, с.6).
3. В силу этой "засекреченности" А.Д.Сахаров в своей только что
появившейся автобиографии (А.Д.Сахаров. Воспоминания. Нью-Йоpк, изд-во
им.Чехова, 1990) пишет о трех предложениях, сыгравших решающую роль при
создании водородных бомб, называя их (без раскрытия содержания) "1й
идеей", "2-й идеей" и "3-й идеей". "1-я идея" принадлежала А.Д., а "2-я
идея" - мне. "3я идея" была выдвинута уже в последующие годы на "объекте".
Смерть А.Д. подтолкнула процесс рассекречивания "1-й" и "2-й идей", и в №8
журнала "Природа" за 1990 г. появились соответствующие статьи с изложением
ранней истории создания водородных бомб в СССР.
4. B "Досье" [3] это письмо отсутствует, как мне сказали, по
недосмотру(?). Письмо помещено в качестве одного из приложений к
"Воспоминаниям" А.Д.Сахарова.
5. Список поездок см. Приложение IV. Горьковская папка. (Прим. ред.)
6. Б.Альтшулер. Как не понимали Сахарова. - Я имел возможность, благодаря
любезности Б.Альтшулера, ознакомиться с его статьей в рукописи. Частично
статья опубликована в "Природе" (1990, № 8, с.70) и в "Книжном обозрении"
(1990, №№ 28-29).
7. В цитируемой статье Б.Альтшулер так формулирует этот принцип:
"Абсолютная нравственная оправданность каждого действия, оправданность
именно с самой простой, общечеловеческой, не искаженной никакими "идеями"
точки зрения". Стоит здесь привести и второй принцип: "Необходимость
победы, хотя бы в малом. Достижение положительного результата путем
сосредоточения максимального усилия на минимальной "площади", в пределе, в
точке".
8. После того, как сказанное в тексте было написано в марте 1990 г., я в
июне 1990 г. видел в Москве К.Торна и еще раз Ф.Яноуха. Ф.Яноух своего
разговора по телефону с родственниками Е.Г.Боннэр в деталях не помнит, но,
видимо, упомянул о приводимой ниже телеграмме А.Д.Сахарова от 2сентября
1985 г., касающейся лекарств. К.Торн совместно с рядом других физиков
долго разговаривал с Е.Г.Боннэр в США в 1986 г. до его поездки (в марте
1986 г.) в Москву. К.Торн передал мне записи разговоров со мной и с
Е.Боннэр, касающиеся А.Д.Сахарова, которые он делал в 1981 и 1986 гг. (см.
на сл. с.). Здесь нет оснований останавливаться на этих записях, поскольку
в любом случае это не может иметь отношения к голодовке 1985 г. Ограничусь
замечанием, что, разумеется, никаких неверных сведений я К.Торну не
сообщал, и А.Д.Сахаров был неверно информирован. Думаю, что он и сам
пришел к такому заключению, ибо не стал затрагивать эту тему при встрече с
Торном (см. выше). Кроме того, уже после разговора со мной о Торне А.Д.,
как он пишет, был "очень рад принять участие в юбилейном сборнике",
посвященном моему 70-летию ("Проблемы теоретической физики и астрофизики".
М., Наука, 1990; статья А.Д.Сахарова помещена на с.389-393). Предложение
поместить статью в сборнике было ему сделано в середине 1987 г., причем,
разумеется, не мной и даже без моего ведения. Таким обpазом, он вполне
мог, безо всякого неудобства, отказаться предоставить статью для сборника.

9. В начале декабря 1985 г. (см. статью Б.Л.Альтшулера). (Прим.ред.)
10. Всех намечавшихся к поездке спрашивали об их согласии. И за все время
лишь один сотрудник сказал, что поедет лишь по приказу. Разумеется,
приказа не последовало. Кстати, я не имею никаких оснований подозревать
этого сотрудника в трусости. У него были, видимо, свои причины не хотеть
поехать к Сахарову, и это его право.
11. См. мою заметку "Кое-что об архипелаге Свободы", помещенную в газете
"Московский комсомолец" от 28 июня 1990 г.
12. См. мою статью "С кем вы, демократы?", опубликованную в газете
"Известия" №138 от 17 мая 1990 года. См. также "Книжное обозрение" №30 от
27 июля 1990 года.











В.С.Имшенник
Эпизод правозащитной деятельности

Речь пойдет главным образом об одном из многих судебных процессов, которые устраивались, а, точнее говоря, разыгрывались у нас в стране, когда брежневское руководство партии и страны возвращало наше общество на рельсы тоталитарного режима. Иллюзии оттепели 60-х гг. уже рассеялись, ее небольшие демократические завоевания отбирались одно за другим. На общем фоне уныния и покорности А.Д.Сахаров представлялся нам, как мне теперь помнится, одиноким и загадочным противником "строя развитого социализма", имеющим очень мало шансов на успех. Двумя годами раньше событий, о которых ниже пойдет речь, я уже читал его выступление о современном мире, в котором говорилось о бесплодных попытках добиться единства разобщенного мира. А.Д.Сахаров оценивал число жертв сталинского террора в 12 миллионов человек, явно занижая тогда эти страшные цифры. Еще помню, что бесстрастный и осторожный тон мыслителя казался мне не соответствующим ужасному масштабу преступлений против своего народа и всего человечества. Ведь были более яростные борцы против режима, но брежневское правление быстро с ними расправлялось, либо высылая из страны, либо отправляя в тюрьму или в ссылку.
Теперь немного об истории моего знакомства с А.Д.Сахаровым десятилетием раньше. В 1955 г. я был направлен работать на закрытый объект, только что созданный на Среднем Урале в окрестностях городка Касли[1]. До этого около трех лет после окончания физического факультета МГУ мне пришлось работать физиком-теоретиком в Обнинске, в Физико-энергетическом институте, по нынешнему названию. Сам институт в основном был занят разработкой энергетических ядерных реакторов, важным этапом которой стал пуск в 1954 г. первой в мире атомной электростанции на 5000 кВт электрической мощности. Группа, в которой я работал, никакого отношения к этой тематике не имела, занимаясь под личным руководством директора института Д.И.Блохинцева некоторыми частными задачами ядерного оружия. К 1955 г. мы в основном справились с поставленной перед нами задачей, и группа была ликвидирована, но научные связи с основными центрами этой тематики уже возникли (нас посещали Я.Б.Зельдович, Д.А.Франк-Каменецкий и другие ведущие ученые, а Д.И.Блохинцев неоднократно бывал "где-то" на совещаниях), и, переехав на Урал, я попал в центральное "русло" тематики из нашего "ручейка". Сразу скажу, что только на Урале я узнал о роли А.Д.Сахарова. Выполняя там теоретические и расчетные работы, я то и дело "пересекался" с работами (с отчетами!) А.Д.Сахарова. Не входя в иные подробности, отмечу заимствованную мною у него идею о существовании некоторого автомодельного решения, которое я детально разработал, написал статью и... поехал к нему в гости. Меня рекомендовал А.Д.С. мой тогдашний непосредственный начальник Юрий Александрович Романов, один из ближайших сподвижников А.Д.С. и тоже ученик Игоря Евгеньевича Тамма. А.Д. представил эту статью в ДАН СССР, которая после трудных перипетий с рассекречиванием все-таки была опубликована (ДАН СССР. 1960, т.131, с.1287). Конечно, я тогда чувствовал себя в присутствии Андрея Дмитриевича, непревзойденного физика-конструктора и глубокого физика-теоретика в области ядерного оружия и сопредельных научных направлений (управляемый термоядерный синтез, магнитная кумуляция, мюонный катализ и т.д.), скромным учеником и последователем. Я был горд и счастлив, что он одобрил мою работу, даже пригласил однажды к себе домой. Помню, что дело было летом. Семья А.Д.Сахарова, видимо, уехала в отпуск, а в коттедже (мы побывали на первом этаже) царил большой беспорядок. Под ногами валялись детские игрушки, всюду лежали стопки старых газет, одежда висела на гвоздях, кое-как вбитых в стены. Но мне было понятно, что Андрею Дмитриевичу, занятому колоссальными задачами физики и техники, не до бытовых мелочей. Кстати, это конкретное впечатление дополнялось всегда его подчеркнуто скромным отношением к своей одежде, внешнему виду, окружающим условиям существования. Наше уважение к нему, искренне прошу поверить, от этих внешних черт только росло и крепло. Ведь мы были детьми трудного военного времени и, так или иначе, были воспитаны в духе аскетизма и фанатизма.
В те далекие времена, следует подчеркнуть, никаких сомнений в необходимости нашей работы по созданию отечественного термоядерного оружия, наверно, ни у кого из нас не было, - во всяком случае у меня. Мы соревновались с заокеанскими учеными в постижении секретов природы и в создании чудовищной техники ядерного оружия. Осмелюсь утверждать, что А.Д.Сахаров вплоть до начала 60-х гг. тоже был в этом вполне убежден. А мы, естественно, брали с него пример, а также с других наших научных лидеров. Не могу не вспомнить в связи с этим светлый образ Кирилла Ивановича Щелкина, главного конструктора нашего уральского института.
Но наступили 60-е гг., когда было достигнуто некоторое насыщение в решении научных проблем ядерного оружия, в частности, создание сверхмощных его образцов. Новые проблемы науки теснили старые. Иногда Институт прикладной математики, где я работал с 1961 г., посещал А.Д.Сахаров, но в отличие от прошлых героических лет все реже и реже. Научные связи по старой тематике у меня в то время оборвались. Зато росло постепенно общественное движение в защиту прав человека, развивался "самиздат". Имя А.Д.Сахарова стало возникать у меня уже в связи с этим, хотя его занятия астрофизикой, точнее релятивистской космологией, также относятся к этому периоду. Я его встречал на известных семинарах Я.Б.Зельдовича в ГАИШ МГУ, однажды слушал его доклад о... распаде протона. В самом начале я уже писал о своем знакомстве при помощи "самиздата" с "эпохальным манифестом" Андрея Дмитриевича. Знал и имел небольшую книжку "Советские ученые об атомной опасности", где была его статья о генетических последствиях ядерных испытаний. Но, следует признаться, совершенно не знал, что А.Д.Сахаров был одним из инициаторов знаменитого Договора 1963 г. о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере и под водой.
Однажды, совершенно внезапно, мне позвонил по телефону домой Андрей Дмитриевич и попросил свозить его 14 октября 1970 г. в город Калугу на судебный процесс. Он подчеркнул, что звонок по телефону фиксирует для "соответствующих органов" его личную просьбу ко мне, как владельцу личного транспорта в виде "Волги" М21. Использование автомашины АН за пределами Московской области не разрешается, а на электричках поездка невозможна из-за раннего утреннего времени этого процесса на "открытом" заседании областного народного суда Калуги, сказал он.
Я могу, пожалуй, все-таки объяснить, почему именно ко мне он обратился в этом случае. Занятый в последние годы защитой своей докторской диссертации, заботами о том же автомобиле, научной работой в ИПМ, наконец, трудной борьбой за существование, я, тем не менее, очень сочувствовал правозащитному движению и в начале 1968 г., например, подписал коллективное письмо с требованием пересмотреть жестокий приговор по делу Гинзбурга, Галанскова, Добровольского и Лашковой в числе примерно двух сотен ученых Москвы. Мой старинный приятель Валентин Федорович Турчин (по работе еще в Обнинске), работавший тоже в ИПМ, по всей вероятности, предложил меня в качестве надежного ответственного за транспорт для такой сложной поездки. Он был в то время тесно связан с А.Д.Сахаровым в общественной деятельности по правозащитному движению, и сам, конечно, участвовал в нашей поездке в Калугу. Хорошо помню, что я был польщен просьбой А.Д.С. и без малейших колебаний согласился. Во-первых, обеспечение безопасности и удобств путешествия Андрея Дмитриевича уже вдохновляло, т. к. в моих глазах он был прежде всего выдающимся физиком, о котором грех не позаботиться его ученикам и коллегам. Во-вторых, меня никогда не покидало желание показать хотя бы кукиш в кармане официальным властям, лишившим нас элементарных человеческих свобод и обрекающим нас на трудную бестолковую жизнь. Кстати сказать, моя машина, которой я к тому времени управлял около десяти лет, была куплена за "уральские" деньги. А жили в Москве мы весьма стесненно, отчасти из-за затрат на содержание этой машины. Договорились тут же по телефону, что я заеду домой за А.Д.Сахаровым в несусветную рань, задолго до рассвета. Дело в том, что начало суда в Калуге было назначено на восемь или девять часов, чтобы, наверное, сделать невозможным приезд А.Д.С. к сроку.
Вряд ли я испытывал какой-нибудь страх в эту ночь, когда под своим балконом в Большом Харитоньевском переулке разогревал мотор машины на предстоящие 400 км пути с полным запасом, как говорится, всех горюче-смазочных материалов. Труд за рулем меня тоже не очень смущал, т. к. опыт был накоплен достаточный. К назначенному времени (в половине пятого утра) я подкатил к знакомому дому, где жили многие мои друзья и коллеги из ИАЭ им.И.В.Курчатова, въехал в безлюдный двор, запер машину и быстро нашел дверь квартиры А.Д.С., тем более, что она была, кажется, заранее распахнута настежь. Совсем не помню, чтобы кто-нибудь нас провожал (к тому времени А.Д.С. овдовел; его первая жена Клавдия Алексеевна Вихирева довольно давно умерла), но он мне, коротко поздоровавшись, вроде показал этажом выше, где было какое-то движение, и сказал, что "следят за нами". Дальше помню, что нас настырно преследовали какие-то такси, о которых А.Д.С. со знанием дела сказал, что они "нас фотографируют". По его просьбе мы поехали в сторону Арбата, где в одном из переулков к нам подсели двое мужчин, одним из которых был В.Ф.Турчин. Сам А.Д.С. сидел рядом со мной на переднем сидении, как-то бочком, в скромной обычной кепочке. В руках он держал небольшую сеточку, авоську попросту, по-моему, со скромным пропитанием на трудный день. Наконец, при выезде из Москвы я остановился еще раз, т. к. здесь к нам присоединились две другие машины, одна из которых была В.С.Штаркмана, моего товарища по ИПМ. Они как бы нас конвоировали сзади и спереди, тогда как А.Д.С. по-прежнему остался в моей машине до самой Калуги. Мы опасались теоретически аварии, но дорога прошла нормально, если не считать грязи и дождя - на обочину трудно было съезжать, - и около Калуги нас снабдили эскортом мотоциклов ГАИ - безусловно ждали. На всем пути мы немного говорили друг с другом. Только здесь я узнал, что мы едем на процесс Револьта Пименова, которого судили отдельно от других его подельников, пpодеpжав несколько месяцев в калужской тюрьме. Р.Пименов был кандидат физико-математических наук, ленинградец, уже отбывавший раньше наказание за протест против подавления восстания в Венгрии в 1956 г. Теперь, говорили в машине, ему грозило семь лет тюрьмы, очень суровое наказание, за распространение и чтение самиздатовских сочинений А.И.Солженицына (подумать только сейчас!). А.Д.Сахаров стремился добиться смягченния ему этого приговора - об оправдании никто и не заикался. Улучив момент, когда мы, вероятно, были одни в машине, я спросил А.Д.С.: не жалеет ли он, что перестал заниматься физикой, а так опасно и трудно, почти в одиночку, борется с казавшейся тогда несокрушимой машиной государства. Нужно признаться, что я тогда был разочарован теми скромными задачами, которые мы решали в этот давний октябрьский день. Да и решали ли? Дразнили чванливых и тупых тиранов - это точно.
Позволю себе процитировать А.Д.С. (из статьи "Сахаров о себе", 31. 12. 73) [1]: "Я убежден, что в условиях нашей страны нравственная и правовая позиция является самой правильной, соответствующей потребностям и возможностям общества. Нужна планомерная защита человеческих прав и идеалов, а не политическая борьба, неизбежно толкающая на насилие, сектантство и бесовщину". Вот исчерпывающий ответ на мой наивный вопрос, но тогда я этого, наверное, не понял бы, воспитанный безнравственным обществом, да и А.Д.С. ответил мне иначе, более примитивно. Он сказал примерно так: "Нет, не жалею, потому что очень важно вести борьбу за права каждого человека; не менее важно, чем открывать новые физические законы". Еще, мне помнится, он добавил, что всерьез привык заниматься одним важным делом. И никаких высоких и мудрых слов, подобных тем, что в приведенной цитате.
К зданию городского (или областного) суда Калуги мы подъехали почти вплотную, подчиняясь указаниям многочисленных гаишников. Когда я припарковался (опять между двух "наших" машин), нас приветствовала группа людей, среди которых были родственники Револьта Пименова, прибывшие на процесс железной дорогой. А.Д.С. засобирался и в сопровождении нескольких мужчин - опасались актов насилия - отправился к дверям суда, чтобы постараться войти в зал. Я оставался у своей машины на вахте, т. к. меня предупредили, чтобы никто из незнакомых нам людей в машину не садился, в том числе служащие ГАИ. Действительно, хотя поначалу я удивился такому предупреждению, они просились погреться. Неуверенным тоном (все же власть?) я сурово отказывал, и так в непрерывном нервном напряжении провел долгие часы, охраняя теперь "машину Сахарова". В одном из своих интервью (корреспонденту "Ассошиэйтед пресс" Джорджу Кримски 6декабря 1976 г.) А.Д.С. вспоминает, что 10 декабря 1975 г. (в день вручения его супруге Е.Г.Боннэр Нобелевской премии мира А.Д.Сахарова!) он "стоял перед дверями суда над Ковалевым в Вильнюсе". Здесь же в Калуге он тоже простоял все заседание суда, правда за дверями, т.е. в зал суда его все же впустили. Дежуривший у входа милиционер, не выказав особой готовности, прошел в зал суда и доложил председателю суда о просьбе академика Сахарова впустить его в зал для участия в заседании. После совещания с вышестоящим начальством, по всей вероятности, такое разрешение было дано, и А.Д.С. попал "за двери", но сесть ему так и не пришлось. Все сидячие места в зале занимали по существу посторонние люди, специально привезенные сюда - кажется, народные дружинники, - которым была совершенно безразлична судьба ленинградского интеллигента Пименова. Но никто из них не уступил (возможно, не решался уступить?) места прославленному ученому, тогда еще не лишенному своих правительственных наград! Все это я узнал уже из рассказов возбужденных пpоисходящим судилищем А.Д.Сахарова и его соратников, когда мы пустились в обратный путь к Москве. Все дружно радовались заметному смягчению меpы наказания, котоpую тpебовал обвинитель, и в этом справедливо усматривали молчаливую роль А.Д.С., которому даже не пришлось ничего говорить. Только присутствие немого укора действовало на совесть людей, вершивших неправый суд. Да и сам Р.Пименов, безусловно, радостно ощущал это присутствие - говорили, что он просиял, когда под конвоем многих милиционеров в ватнике на голое тело прошествовал из машины "воронок" в здание суда мимо А.Д.Сахарова.
После нелегкого испытания - я внимательно вглядывался - А.Д.С. снова сел справа от места водителя, чуть порозовевший, но сдержанно-спокойный. Своим неповторимым, ни на кого не похожим высоким голосом он что-то объяснял появившимся незнакомым мне женщинам, вспоминал какие-то подробности своих впечатлений. Потом он попросил меня медленно ехать вдоль тротуара, чтобы на заднем сидении эти женщины смогли перемотать магнитную ленту записи состоявшегося судебного действа. Она была сделана женой подсудимого при помощи миниатюрного магнитофона, укрепленного у этой отважной женщины под одеждой. Ставший уже мастером конспирации А.Д.С. - так я понимал этот маневр - опасался, что кишевшие среди толпы у дверей суда агенты КГБ могут отнять пленку, если бы моя машина не двигалась. Эта операция была проделана, конечно, без промедления, пока те агенты не успели опомниться. Насколько я помню, пленку уже в Москве (кажется, на улице Чаплыгина) унесли с собой надежные люди - "открытые" процессы того времени должны были в действительности "открывать" миру сами жертвы. Вся обратная дорога до Москвы прошла спокойно, машина моя шла полностью загруженной пассажирами. Мы даже немного перекусили, по-моему, где-то в середине пути. А.Д.С. часто высказывался, но содержание его речей я, увы, не помню. Возле универмага "Москва", что на Ленинском проспекте, он - уже начало темнеть - вылез у свободного такси (не помню - один ли?) и уже сам уехал домой, распрощавшись со мной и другими спутниками. Скоро я завел свою верную машину под балкон. Она была синего, очень характерного цвета, так что ее, наверное, запомнили многие участники этого эпизода правозащитной деятельности А.Д.Сахарова 14 октября 1970 г.
Теперь несколько слов о ближайших последствиях моего в качестве личного шофера А.Д.С. участия в этой неравной борьбе с бесчеловечным деспотизмом. Сразу скажу, что косвенно я подвергался так называемому "ограничению по Сахарову" много лет. В особенности это касалось моих поездок, вернее запретов таких поездок, зарубеж, кое-каких осложнений в иных, например, наградных акциях. Но явно произошло следующее событие по линии ГАИ. Довольно много времени спустя, 23 февраля 1971 г. я был вызван к следователю ГАИ, кажется, Киевского района. Женщина в погонах майора чрезвычайно грубо меня допрашивала о нарушениях по заправке бензином "личного транспорта". В то время на бензоколонках то и дело менялся порядок оплаты бензина, на одних по талонам, на других за деньги. Иногда служащие колонок брали себе деньги и заправляли частников без талонов, где они по правилам были обязательны. Мне было в общей форме предъявлено обвинение в постоянном игнорировании этих самых талонов, которые продавались, кстати говоря, неудобно и нерегулярно. Я решительно отрицал такое обвинение, и тогда майор ГАИ (?) сказала, что 16 октября прошлого года я совершил это нарушение. Действительно, после поездки в Калугу пустой бензобак автомобиля пришлось срочно долить 20литрами (одна канистра) бензина, которые я выпросил на бензоколонке, как сейчас помню, на Бережковской набережной, что почти под мостом Окружной ж.д., за один или два рубля, возвращаясь с работы из ИПМ в вечернее время. Нужно было доехать домой. После того, как я признал свой проступок, майор добавила, что у них есть моя фотография на месте преступления (это в темное-то время суток делалось по такому поводу?!). С гневом закрыв стол с моим делом, в котором я не подписал обобщение этого факта систематического нарушения правил бензозаправки, майор угрожала дальнейшими карательными действиями ГАИ (?), в том числе пересылкой этих документов мне на работу. Но более ничего не последовало...
Через полгода, 21 мая 1971 г., я в составе делегации ИПМ (со мной были А.В.Забродин, Я.М.Каждан, В.Я.Гольдин, мои товарищи, видные математики из ИПМ) ездил домой к А.Д.С. по знакомому адресу, но теперь уже на служебной черной "Волге". Мы вручали А.Д.С. поздравительный адрес к его пятидесятилетию, подписанный несколькими десятками сотрудников ИПМ. Первой была там подпись Мстислава Всеволодовича Келдыша, директора института и Президента АН СССР. Помню, как мы невольно выстроились перед юбиляром в его комнатах, а Алексей Валерьевич Забродин, будучи Ученым секретарем ИПМ, торжественно зачитал этот необычайно краткий адрес. А.Д.С. с искренней радостью благодарил за поздравления и заметил, что это - единственный адрес на его имя. Впрочем был и другой адрес от Президиума АН СССР, тоже подписанный М.В.Келдышем. Но этот адрес я сам не видел. Мне показалось, что А.Д.С. выглядел веселее, увереннее и спокойнее, чем полгода назад во время нашей тревожной поездки в Калугу. Но ведь и задача принимать поздравления от старых друзей и соратников была куда проще, чем противостоять фактически в одиночку жестокой государственной машине, исполняющей карательные функции по предписанию высоких инстанций... Хочется думать, что несостоявшееся для меня наказание ГАИ (?), тоже было следствием личной позиции Президента АН СССР М.В.Келдыша, сохранившего уважение и симпатию к Андрею Дмитриевичу Сахарову, а, возможно, в глубине души и разделявшего взгляды последнего. Впоследствии, однако, ситуация развивалась в сторону ухудшения, тучи мракобесия все более сгущались над страной, в частности, активного деятеля правозащитного движения Валентина Федоровича Турчина через несколько лет уволили из ИПМ АН СССР. Но это уже другой сюжет.
Литература
"Sakharov about himself". The foreword to "Sakharov Speaks: A Collection of Statements by Academican Andrei D. Sakharov".- New York: Alfred A. Knopf, Inc., 1974. Цитируется по газете: Советская культура, 28 апреля 1990, №15.
Примечания

1. Теперь официальное название города Снежинск, название этого научного учреждения ВНИИТФ.









В.И.Ритус
"Если не я, то кто?"

"Природа". 1990, №8, с.10-19.
В начале 1989 г. в ФИАНе происходила подготовка к выборам нового состава Ученого совета института. В соответствии с новыми, демократическими правилами на каждого кандидата была составлена краткая научная характеристика, вывешенная для всеобщего обозрения в вестибюле. Вот характеристика на Андрея Дмитриевича Сахарова, написанная и при моем участии.
Кандидат в члены Ученого совета ФИАН
от Отдела теоретической физики
САХАРОВ АНДРЕЙ ДМИТРИЕВИЧ, 1921 г. рождения, главный научный сотрудник ФИАН, академик АН СССР, физик-теоретик с мировым именем, известен своими выдающимися работами в области термоядерного синтеза, теории элементарных частиц и космологии.
Основные результаты и направления исследований А.Д.:
1)физические идеи и расчеты по созданию термоядерного оружия;
2)пионерская идея магнитного удержания плазмы и основополагающие расчеты установок по управляемому термоядерному синтезу;
3)идея и расчеты по созданию сверхсильных магнитных полей сжатием магнитного потока сходящейся взрывной волной (магнитная кумуляция);
4)работы по квантовой теории поля, теории элементарных частиц, в частности, мюонному катализу ядерных реакций (совместно с Зельдовичем);
5)трактовка гравитации как метрической упругости пространства: гравитация возникает в результате изменения энергии квантовых флуктуаций полей в вакууме при искривлении пространства, подобно тому как обычная упругость тел возникает в результате изменения энергии межмолекулярных связей при деформации;
6)работы по космологии, особенно о происхождении барионной асимметрии Вселенной.
А.Д.Сахаров известен своей выдающейся общественной деятельностью. Он лауреат Нобелевской премии мира, один из основателей и директоров международного "Фонда за выживание и развитие человечества", член Президиума АН СССР, член Ученого совета ФИАН, член научных академий США, Франции и многих других стран.
Эта краткая характеристика демонстрирует и вполне определенную эволюцию научной деятельности А.Д.: от работ первостепенной, даже грандиозной практической значимости, доведенных до конкретных результатов, А.Д. перешел к принципиальным исследованиям основ мироздания, в которых им были высказаны глубокие первопроходческие идеи.
Работа над водородной бомбой, безусловно, была исключительной во всех отношениях. Она принесла А.Д. славу талантливейшего физика-теоретика, распространившуюся сначала среди советской физической элиты, а затем и по всему миру. Именно за нее он был выбран в академики, удостоен званий Героя Социалистического Труда, лауреата Сталинской премии (неслыханного ранее масштаба - 0,5 млн. рублей), не говоря уже о таких сопутствующих правительственных подарках, как дача и автомашина.
Настала пора рассказать об основной идее этой работы, а также о своих впечатлениях об А.Д. в эти напряженные годы, когда я работал под его руководством (1951-1955), и позднее, когда он, отстраненный от секретной деятельности, вернулся в ФИАН и мы снова стали сотрудниками одного отдела - Отдела теоретической физики им.И.Е.Тамма.
* * *
После моего приезда на объект[1] в течение двух дней, ушедших на оформление пропуска в теоретический отдел, я перезнакомился со всеми теоретиками, кроме А.Д. и И.Е.Тамма, который был в это время в Москве. Когда я появился в отделе, А.Д. вышел ко мне из своей комнаты, широко улыбаясь и энергично потирая руки, как будто предвкушая предстоящее удовольствие. Потом я узнал, что эта его привычка была просто признаком хорошего настроения.
Это был высокий круглолицый человек с темными длинными, чуть редкими ниспадающими набок волосами и небольшим животиком. Его фотография вместе с Курчатовым очень хорошо передает его облик той поры. Более того, глядя на нее, я так и слышу его мягкую грассирующую речь. Мы познакомились. Вдруг все куда-то исчезли. А.Д. подвел меня к доске, взял в левую руку мел и со словами "Объект устроен следующим образом" начертил большую окружность. Оригинал, подумал я, он хочет познакомить меня с устройством города и для экономии рисует его схему центрально-симметричной, хотя в действительности это не так, я уже походил по улицам. А.Д. начертил меньшую окружность, идеально концентричную первой, и сказал еще несколько фраз, в которых я с трудом находил логику. Лишь только минуты две спустя я, наконец, стал понимать, что речь идет совсем о другом объекте, речь шла о водородной бомбе.
Хотя устройство водородной бомбы известно теперь уже и школьникам[2], тем не менее уместно сказать, в чем именно состояла идея А.Д. Основная задача была в том, чтобы с помощью энергии, выделенной при взрыве атомной бомбы, нагреть и поджечь тяжелый водород - дейтерий, т.е. осуществить термоядерные реакции
d + d -> p + t + 4 МэВ
d + d -> n + Не3 + 3,3 МэВ,
идущие с выделением энергии и, таким образом, способные сами себя поддерживать. Казалось бы, для этого нужно заложить слой дейтерия в обычную атомную бомбу между делящимся веществом (полым шаром из U235 или Pu239) и окружающей его взрывчаткой, кумулятивный взрыв которой переводит делящееся вещество из подкритического состояния в надкритическое. Оказалось, однако, что при этом дейтерий не успевает достаточно нагреться и сдавиться и термоядерная реакция практически не идет.
В этой связи напомним, что скорость dd-реакции определяется поперечным сечением ?dd(v) этой реакции, зависящим от относительной скорости сталкивающихся ядер, и концентрацией дейтерия nD. Действительно, каждый дейтон в единицу времени может столкнуться с ?dd(v)vnD другими дейтонами. После усреднения по тепловому (максвелловскому) спектру скоростей эта частота столкновений или обратное "время жизни" дейтона < ?dd(v)v > nD зависит лишь от температуры и концентрации дейтерия и определяет долю дейтерия, сгоревшего за время взрыва ?t:
число сгоревших дейтонов
-------------------------------------
=< ?dd(v)v > nD?t
полное число дейтонов

Для увеличения доли сгоревшего дейтерия А.Д. предложил окружить дейтерий оболочкой из обычного природного урана, который должен замедлить разлет и, главное, существенно повысить концентрацию дейтерия. В самом деле, при температуре, возникающей после атомного взрыва, атомы окружающего вещества практически полностью ионизованы. Давление такого газа равно p=nkT, где n - суммарная концентрация ядер и электронов. Из равенства давлений и температур на границе дейтерия и урана получаем, что концентрация ядер дейтерия

ZU+1
ZU+1
1
nD =
-------
nU =
--------
?U ˜
----
?U
ZD+1
2AUM
4M
пропорциональна плотности ?U урана с коэффициентом пропорциональности, слабо зависящим от материала оболочки (Z - атомный номер, A - массовое число, M - атомная единица массы). Поэтому урановая оболочка, плотность которой в 12 раз больше плотности взрывчатки, на порядок повышает концентрацию дейтерия. Такой способ увеличения скорости термоядерной реакции наши сотрудники назвали "сахаризацией".
Рост скорости dd-реакции приводит к заметному образованию трития, который тут же вступает с дейтерием в термоядерную реакцию
d + t -> n + He4 + 17,6 МэВ
с сечением, в 100 раз превышающим сечение dd-реакции, и в 5 раз большим энерговыделением. Более того, ядра урановой оболочки охотно делятся под действием быстpых нейтронов, появляющихся в термоядерной dt-реакции, и существенно увеличивают мощность взрыва. Именно это обстоятельство заставило выбpать уpан в качестве оболочки, а не любое дpугое тяжелое вещество (напpимеp свинец).
Мощность термоядерного процесса в дейтерии можно было бы значительно повысить, если с самого начала часть дейтерия заменить тритием. Но тритий очень дорог. Поэтому В.Л.Гинзбург предложил вместо трития использовать литий-шесть, который под действием нейтронов генерирует тритий в реакции
Li6 + n -> He4 + t + 4,8 МэВ
с очень большим сечением. Действительно, термоядерный заряд в виде дейтерида лития (Li6D) привел к радикальному увеличению мощности термоядерного процесса и выделению энергии из урановой оболочки за счет деления, в несколько раз превосходящему термоядерное энерговыделение.
Таковы физические идеи, заложенные в самый первый вариант нашего термоядерного оружия.
* * *
В этот же период параллельно с основной деятельностью А.Д. интенсивно работал над идеей магнитного термоядерного реактора (МТР). Такой реактор мыслился им в виде соленоида, свернутого в тор, т.е. имеющего вид бублика, внутренность которого заполнена дейтерием. Дейтерий разогревается мощными разрядами тока, текущего по обмотке, который одновременно создает внутри бублика магнитное поле, препятствующее попаданию плазмы на стенки тора. Поражает близость масштабов (10 м) и других характеристик этих установок, рассчитанных тогда А.Д., к масштабам и характеристикам токамаков, созданных много лет спустя как у нас, так и за границей.
Создание сверхсильных магнитных полей сжатием магнитного потока внутри полого металлического цилиндра было третьей важной идеей А.Д., высказанной в те годы. Цилиндр обжимался кумулятивным взрывом. Пересечение движущимися стенками цилиндра магнитных силовых линий создавало в стенках ток, который в свою очередь создавал дополнительное магнитное поле внутри цилиндра. Все это приводило к тому, что магнитный поток Ф=?R2H внутри цилиндра оставался неизменным, а, следовательно, напряженность поля росла обратно квадрату радиуса цилиндра.
Позднее оказалось, что аналогичную идею высказал примерно в то же время Я.П.Терлецкий. Мне казалось, что А.Д. был немного огорчен этим обстоятельством.
Экспериментальные работы по сжатию магнитного потока, начатые по инициативе А.Д., привели в 1964 г. к рекордному значению магнитного поля в 25 млн. гаусс.
* * *
Все эти годы А.Д. работал с исключительным напряжением, приходил в отдел раньше всех и уходил позже всех, а ведь у него уже была семья - жена Клавдия Алексеевна и две маленькие дочери Таня и Люба, мы же все были на 5-8 лет моложе его и холосты.
До сих пор меня не покидает прямо-таки физическое ощущение напряженности работы А.Д. Однажды вхожу я в его кабинет[3] и вижу, что он сидит за столом, обхватив голову руками и устремив взгляд на чертеж. Потом он поворачивает голову ко мне и я вижу, как несколько его длинных черных волос падает на этот чертеж. Не мудрено, что "подавляющее большинство" увидело его совсем другим.
Помимо собственной работы и участия в многочисленных совещаниях, где приходилось принимать очень ответственные решения, А.Д. много времени уделял руководству работами сотрудников. Помню, мы с Ю.А.Романовым рассчитывали вероятность одного редкого процесса в макросистеме, при этом, естественно, существенно использовали теорию вероятностей. Написали черновой вариант отчета и отдали его читать А.Д. На третьей или четвертой странице он обнаруживает логическую ошибку, мы хватаемся за голову, исправляем это место и все последующее. А.Д. читает дальше - снова ошибка, опять сказывается наше недостаточное владение теорией вероятностей, опять исправляем конец. И что же? А.Д. находит еще одну ошибку, на этот раз последнюю. Ощущения позора не осталось лишь потому, что все это знали только мы трое, замечания А.Д. были мягкими и тактичными, а уровень его так сильно отличался от нашего.
В данном случае мы были готовы к разговору и довольно быстро схватывали его замечания. Трудно было тогда, когда обсуждалась какая-то неясная проблема. Каждый высказывал свои соображения, но соображения А.Д., как правило, трудно было понять - он мыслил не ортодоксально. Похоже было, что все мы ищем ответ, пользуясь выученными правилами, а он интуитивно чувствует его и обосновывает свой путь к нему в целом, а не отдельные шаги. Впрочем, сказывалось, конечно, и отсутствие у нас опыта самостоятельной теоретической работы.
* * *
При такой напряженной работе А.Д. мы редко видели его отдыхающим, но все же вот несколько "нерабочих" эпизодов.
Как-то в самом начале пребывания на объекте Сахаров и Романов отправились за город прогуляться по лесу и набрели на колючую проволоку - границу "зоны". Их задержали солдаты, вызвали по телефону грузовик, усадили в кузов на пол с выпрямленными ногами и доставили в такой позе на КПП. За время поездки ноги затекли, колени болели. Оказывается, это типичный прием охраны для предотвращения побега заключенных. Не правда ли, многозначительное начало!
Недели через три после моего приезда А.Д. исполнялось 30 лет (21 мая 1951 г.). Вечером на празднование в его коттедж (А.Д. с семьей занимал половину небольшого деревянного двухэтажного дома - 3комнаты плюс кухня) собралось около 20-25 человек и я в том числе. Клавдия Алексеевна испекла большущий пирог и украсила его тридцатью зажженными свечами. Я хотя и слышал о таком обычае, видел его впервые. Вечер мне очень понравился, было много веселого и остроумного. И вина тоже. Возможно поэтому через некоторое время я почувствовал необходимость выйти на улицу подышать свежим воздухом. Была теплая, почти южная звездная ночь. Вдруг слышу сзади шаги, оглядываюсь, меня догоняет А.Д.: "Володя, как вы себя чувствуете?" Я был тронут его вниманием. Мы погуляли немного и вернулись.
* * *
В разгар нашей деятельности отделу (а точнее, Тамму и Сахарову) выделили автомашину "Победа" с шофером (женщиной), и хотя от нашего жилья до места работы было минут 20 ходу, мы часто этой машиной пользовались. Обычно сначала на работу приезжал А.Д. Вторым рейсом - ватага молодежи. Игорь Евгеньевич приезжал третьим рейсом, значительно позднее. Однажды я решил воспользоваться этой машиной, чтобы поехать по делам на "завод" (т.е. к экспериментаторам), согласовав с А.Д. то, что после приезда туда я машину отпускаю. Мы оба забыли об Игоре Евгеньевиче! Он был вынужден прийти пешком и дал взбучку А.Д. Тот все выслушал молча, обо мне не сказал ни слова. Для окружающей молодежи сцена была неприятной, но поучительной. Позднее я был свидетелем, как Игорь Евгеньевич извинялся перед А.Д. за свою горячность.
В зеленом уголке объекта (на территории "генеральской дачи" для важных гостей) были устроены волейбольная площадка и теннисный корт, которые, как это ни странно, частенько пустовали. Однажды мы затащили А.Д. поиграть в теннис. Пришла посмотреть и Клавдия Алексеевна. Вот соперник А.Д. подает мяч. А.Д. провожает его глазами, думая о чем-то своем, потом, встрепенувшись и как-то по-донкихотски, взмахивает ракеткой, которая описывает холостой полукруг.
-Клава, ты видела, как я ударил? - спрашивает он жену.
-Адик, по-моему, ты промазал.
-Да, но если бы я попал, какой это был бы удар!
* * *
Как-то меня командировали в Москву в группу Л.Д.Ландау, которая занималась численным решением математических задач, составленных нашей группой. Срочно нужны были промежуточные результаты. Я впервые встретился и разговаривал со Львом Давидовичем, и он, проводив меня в помещение своей группы, сказал: "Сейчас я познакомлю вас с нашими ребятами". Мне было тогда 25 лет, и я непринужденно разговаривал часа два с "ребятами", которые, правда, показались мне постарше меня (у одного была большая лысина, у другого оставался еще заметный пушок на голове). Помню, они очень интересовались А.Д., стараясь понять, какого ранга он физик, с кем его можно сравнить. Для меня тогда в СССР не существовало более талантливого физика, чем он.
Попутно я должен был выполнить некоторую деликатную миссию: дело в том, что задание, результатами которого я интересовался, было составлено А.Д. и мною, точнее, он набросал эскиз, а я проконтролировал его и наполнил необходимыми подробностями. При этом оказалось, что А.Д. забыл написать один важный член дифференциального уравнения в частных производных, а я этой ошибки не заметил. Когда позднее мы ее обнаружили, я сильно огорчился и хотел послать в Москву исправление, но А.Д. сказал, что там люди квалифицированные, с этим уравнением дело имели и ошибку исправят. Так оно и оказалось. Мои собеседники были явно польщены, когда я передал им слова А.Д. Перед моим уходом между ними возникла небольшая дискус-сия- кому подписывать мой пропуск. Оказалось, что один из них был Е.М.Лифшиц, а другой - И.М.Халатников.
* * *
Вскоре после смерти Сталина на часто возникавший вопрос, что же теперь будет, А.Д. как-то заметил: "А ничего, все пойдет по-старому, сложная система подчиняется своим внутренним законам и сама себя поддерживает". И добавил, что отдельный человек, даже высокопоставленный, влияет лишь на ближайшее окружение. Вообще же в эти годы А.Д. был политически пассивен. У нас в отделе работал В.Н.Климов, сотрудник более молодой, чем А.Д., и, кажется, член партии (он трагически погиб в горах, не достигнув и 30 лет). Валя читал газеты с "карандашом", многое умел видеть между строк и открыто иронизировал над противоречиями и ложью, которые тогда распространялись в печати. Иногда даже "качал права". Его неоднократно вызывали в горком (у нас он назывался "политотдел"), прорабатывали и, слава Богу, отпускали. Все мы по-человечески его понимали, но смотрели на эту "деятельность" с некоторым удивлением, считая ее бесполезной и опасной. Мне кажется, что так же относился к ней и А.Д., хотя я никогда не слышал от него ни ее одобрения, ни осуждения. По существу, Валя был для многих из нас первым "инакомыслящим" или даже "правозащитником", а ведь время было бериевское.
* * *
После успешного испытания первого варианта советской водородной бомбы И.Е.Тамм покинул объект и полностью сосредоточился на работе в Теоретическом отделе ФИАНа, куда в 1955 г. перевел и меня. Поэтому, если не считать редких встреч, в моем общении с А.Д. появилась пауза вплоть до 1969 г., когда и он вернулся в Теоретический отдел ФИАНа. В эти годы (1956-1969) А.Д. продолжал работать над совершенствованием термоядерного оружия, за что был удостоен еще двух Звезд Героя Социалистического Труда, однако все большее внимание уделял он и работе по открытой тематике - мюонному катализу ядерных реакций (работа 1957 г.), барионной асимметрии Вселенной (1967), связи гравитации с физикой элементарных частиц (1967), обсуждению -переходов, которые теперь мы назвали бы переходами с обменом двумя W-бозонами (1967).
В последние годы в связи с поисками распада протона его работа о барионной асимметрии Вселенной получила очень широкое признание, т. к. в ней впервые такой распад предсказывался. А.Д. исходит из модели горячей расширяющейся Вселенной и показывает, что для возникновения наблюдаемой барионной асимметрии Вселенной необходимы три условия:
1)существование взаимодействий, в которых не сохраняется барионное число;
2)нарушение в этих взаимодействиях зарядовой (С) и комбинированной (СР) четностей;
3)нахождение Вселенной вдали от теплового равновесия.
Поскольку реакции с изменением барионного числа никогда не наблюдались, А.Д. предполагает, что взаимодействия между кварками и лептонами, не сохраняющие барионное число, осуществляются промежуточными дробнозаряженными бозонами крайне большой массы порядка планковской. Поэтому такие реакции интенсивно идут только при грандиозных энергиях или когда Вселенная имела температуру порядка или выше пороговой температуры рождения промежуточных бозонов. Это означает также, что такие X-мезоны могут распадаться по каналам с разными барионными числами B1 и B2 и относительными вероятностями r и 1-r. Тогда распад системы из бозона и антибозона приводит к системе с ненулевым барионным числом


если вероятности r и парциальных зарядово-сопряженных каналов различаются. Это действительно может быть вследствие несохранения С и СР-четностей.
Однако, если Вселенная при таких температурах находится в тепловом равновесии, то количество барионов обязательно должно быть равно количеству антибарионов. Это является следствием СРТ-теоремы, согласно которой массы и времена жизни частиц и античастиц должны быть одинаковыми, а их распределения пропорциональны exp(-М/kT). Так как Вселенная нестационарна и очень быстро выходит из теплового равновесия, то это делает предложенный А.Д. механизм нарушения ее барионной симметрии эффективным.
* * *
В 1967 г. А.Д. опубликовал очень интересную статью "Вакуумные квантовые флуктуации в искривленном пространстве и теория гравитации" [1]. Для понимания этой работы нужно вспомнить, что, согласно Эйнштейну, гравитация - это искривление пространства, вызванное присутствием материи, т.е. реальных частиц и полей, обладающих ненулевой плотностью энергии. Знаменитое уравнение Эйнштейна как раз утверждает, что кривизна пространства пропорциональна плотности энергии, причем коэффициентом пропорциональности служит гравитационная постоянная Ньютона G, деленная на скорость света в четвертой степени:

G
кривизна ˜
--
x плотность энергии
c4

А.Д. считает, что это уравнение в действительности носит полностью динамический характер и кривизна, умноженная на c4/G, есть не что иное, как изменение плотности энергии вакуума из-за искривления пространства, т.е. из-за введения в вакуум реальной материи с определенной плотностью энергии. А.Д. надеется, что квантовая теория поля позволит найти изменение энергии квантовых флуктуаций полей в вакууме как функцию кривизны пространства. В первом приближении эта функция должна быть линейной по кривизне с коэффициентом пропорциональности, целиком определяемым свойствами очень коротковолновой части спектра квантовых флуктуаций. С другой стороны, согласно Эйнштейну, этот коэффициент равен c4/G. Таким образом, гравитационная постоянная определяется физикой элементарных частиц при очень больших импульсах.
* * *
В эти годы, с 1956 по 1969 гг., в личной жизни А.Д. произошли серьезные события, одно из них радостное - рождение сына, другое трагичное - смерть Клавдии Алексеевны. Этот период ознаменовался также существенной эволюцией общественно-политических взглядов А.Д.
Испытания термоядерного оружия становились все более частыми и более мощными, они наносили ущерб природе, заставляли переселять тысячи людей, угрожали их здоровью и жизни. Участие А.Д. в их подготовке и осуществлении поставили перед ним ряд острых моральных проблем. А.Д. стал активно выступать за прекращение испытаний ядерного оружия, что привело его к конфликту с Н.С.Хрущевым и другими высокопоставленными лицами. Несмотря на достижение ядерного паритета, оружие, произведенное сверх всякой меры, стало превращаться в средство политического шантажа, распространения политического господства, в угрозу миру и жизни всего человечества. А.Д. приходит к выводу, что для устранения угрозы самоуничтожения человечества необходимо сближение нашей страны с демократическими государствами Запада, признание приоритета общечеловеческих ценностей над идеологическими. Эта концепция сформулирована им в статье "Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе", опубликованной в 1968 г. за рубежом.
Власти отстраняют А.Д. от секретной работы. Он возвращается в Москву, в ФИАН и становится во главе правозащитного движения в стране. Вместе с тем, А.Д. регулярно участвует в работе семинара Теоретического отдела, бывает на заседаниях его Ученого совета, иногда рассказывает о своих работах. Мы получаем возможность обсудить с ним как физические, так и политические проблемы. Последние, разумеется, в частном порядке. Именно в то время расцветает инакомыслие, в разговорах появляются и наполняются содержанием такие понятия, как гласность, плюрализм, альтернативные выборы, многопартийность, конвергенция.
Многие из нас разделяли убеждения А.Д., хотя и считали некоторые из них слишком далеко идущими. В нас же глубоко сидел страх за свою судьбу, да и за судьбу всего Отдела. И хотя сотрудники Отдела не подписали ни одного письма, порочащего А.Д., даже во время самых злобных кампаний против него, реально мы ему не помогали. Про себя могу сказать, что в числе других я подписал составленное А.Д. письмо в защиту Ж.Медведева (это имя мне было известно) и был очень рад, когда узнал о его освобождении из психиатрической больницы. По-видимому, это один из немногих случаев, если не единственный, когда к голосу общественности прислушались. Но я не подписал письма в защиту участников так называемого "самолетного дела". С чувством глубокого неудобства перед А.Д. я высказал ему тогда три причины: 1) нельзя подвергать опасности жизнь других людей ради своих личных целей; 2) участники и подробности дела мне неизвестны; 3) у меня нет надежного иммунитета против репрессий властей. Эти вопросы, кроме последнего, возникали, конечно, и для самого А.Д., но, решив их для себя, он, по-видимому, считал, что здесь нужно положиться на него. Относительно же иммунитета он сказал, что для обладания таковым достаточно степени доктора наук. До сих пор мне кажется, что я поступил правильно, но почему на душе "кошки скребут"? Это был долгий, откровенный разговор в его старой квартире в Щукине, во время которого он сказал, что готов пойти на жертвы, имея в виду, в частности, ссылку.
Вообще, я не раз разговаривал с А.Д. о его правозащитной деятельности. Мне казалось, что ему нужно ограничиться и сосредоточиться на составлении программных статей и выступлений по глобальным вопросам, волнующим человечество и нашу страну, что он делал тщательно и глубоко продуманно. Его выступления в защиту отдельных лиц и по некоторым частным вопросам иногда, как мне казалось, были слишком уязвимы для ортодоксальной критики и должны были отнимать у него много времени, энергии и нервов (хотя бы для получения достоверной информации и написания многочисленных прошений). Как-то я поделился своим мнением с Еленой Георгиевной. "Да я все время ему об этом говорю", - ответила она. Но орбита дел, в которые вовлекался А.Д., все расширялась и расширялась.
На мой вопрос, почему так уязвимо составлена телеграмма Пиночету по поводу П.Неруды, он ответил, что текст уже был готов, когда ему предложили подписать его, что придраться всегда можно, было бы желание, важно, чтобы цель была достигнута. Тут я в который раз ощутил, что у него просто не было чувства страха: главное - достижение цели, об ущербе собственной персоны он не думал.
Другой раз я спрашивал его, почему он защищает такое-то дело, казавшееся мне безнадежным. "Если не я, то кто?" - спросил он. Да, у него были единомышленники, но только немногие из них сумели побороть в себе это чувство страха. Фактически, он поступал так, как должен поступать нормальный человек, и своим примером учил нас этому.
* * *
Введение войск в Афганистан взволновало всю нашу страну. С кем бы мне ни приходилось беседовать, все выражали возмущение этим актом. Но открыто выступил только А.Д. и очень немногие. Реакция последовала незамедлительно - ссылка в Горький, лишение всех правительственных наград.
Мой первый визит к А.Д. в Горький (вместе с сотрудником нашего отдела И.В.Андреевым) был в январе 1983 г. Дом, подъезд, квартиру без труда нашли по рассказам предыдущих посетителей и в радостном возбуждении, отряхивая снег перед дверью, лихо пожали руку постовому. На шум вышел улыбающийся А.Д., и мы оказались в квартире. Минут через 10 раздалось треньканье входного звонка, А.Д. открыл дверь, и мы услышали вежливую просьбу постового: "Андрей Дмитриевич, разрешите посмотреть паспорта ваших гостей". По-видимому, он принял нас за начальство, а может, был просто порядочным человеком. Днем пришла начальник находившегося рядом почтового отделения, принесла письма для А.Д., в том числе из-за границы. Нам понравилось, что разговор ее с А.Д. был тоже очень уважительным. Писали незнакомые люди, священник, все так или иначе связанные с гуманистическими организациями.

Рис.1 В феврале 1971 г. А.Д. получил приглашение на небольшую, но элитарную конференцию по гравитации и теории поля, созываемую в Международном центре теоретической физики в Триесте. Его поездка, разумеется, не состоялась, но приглашение сохранилось благодаря тому, что на обороте списка предполагаемых участников со всемирно известными именами обнаружился этот загадочный рисунок А.Д.

Мы рассказали А.Д. все, что сами знали, и немного о своих работах. Днем А.Д. устроил обед, заметную часть которого приготовила Елена Георгиевна, находившаяся в Москве и передавшая его нам в специальной сумке, а другую часть готовил сам А.Д., доверяя нам лишь неквалифицированную работу - мытье посуды и пр. После обеда А.Д. объявил час отдыха, прилег сам и нас заставил. Я к этому не привык и вскоре стал бродить по квартире, невольно обращая внимание на места возможного подслушивания. Ничего подозрительного не обнаружил. Случайно увидел на письменном столе начало меморандума А.Д. об арабо-израильском конфликте. Позднее А.Д. показал мне книгу А.Пайса об Эйнштейне, где было упоминание о серьезной заинтересованности и участии Эйнштейна в деле Валленберга. А.Д. рассказал подробности. Странно, что несмотря на гласность, только что вышедший русский перевод этой книги (1989) имени Валленберга не содержит.
Во время моего второго визита в Горький (9 февраля 1984 г.) после обмена мнениями о научных новостях А.Д. продемонстрировал свое умение работать с небольшим компьютером, присланным ему из-за границы. Он, в частности, запрограммировал и решил задачу о движении Меркурия вокруг Солнца с учетом эффектов общей теории относительности и, таким образом, численно нашел скорость смещения перигелия Меркурия. Работа с "умным" компьютером доставляла ему истинное удовольствие. После обеда, протекавшего в том же духе, что и прошлый раз, и небольшого отдыха А.Д. рассказал о том, что его мучило: его письмо Ю.В.Андропову с просьбой разрешить Елене Георгиевне продолжить лечение за границей уже три месяца остается без ответа. "Подожду еще неделю и объявлю голодовку", - сказал он. Я убеждал его не делать этого, просил хотя бы подождать, говоря, что в связи с длительным отсутствием Андропова ходят слухи о его серьезной болезни, возможны изменения в верхах и, следовательно, изменения по отношению к А.Д.
Надо же быть такому совпадению, именно в этот день Андропов умер, но его заменил К.У.Черненко. Новое письмо А.Д., на этот раз к Черненко, сначала долго оставалось без ответа, а потом сообщили, что ответ будет после майских праздников. Как известно (см. журнал "Знамя", 1990, №2), 2мая Елена Георгиевна на глазах у А.Д. была задержана сотрудниками КГБ и позднее осуждена. Объявленная А.Д. 2 мая 1984 г. голодовка, помещение его в больницу и последовавшее затем варварское обращение с ним медиков и агентов КГБ изменили его неузнаваемо.
* * *
После этих событий я встретился с ним только в день возвращения в Москву. Хотя радостные волнения преобладали, тяжело было видеть изможденное лицо, ввалившиеся ласковые глаза, сутулые плечи, отощавшую фигуру. И если духовно он выстоял и победил, физическая травма оказалась неизлечимой.
Часто можно слышать вопрос: как мог такой великий гуманист, каким оказался А.Д., заниматься созданием термоядерного оружия, да еще для столь бесчеловечного, недемократического сталинско-бериевского режима? Задают и другой вопрос: что же побудило его перейти от столь успешной разработки все новых моделей ядерного оружия к проблемам мира и разоружения, к защите прав человека?
Мне кажется, что ответы на эти вопросы связаны с эволюцией творческого духа А.Д. Он был прежде всего талантливейшим физиком и изобретателем, и возникшие у него в свое время идеи по созданию термоядерной бомбы и термоядерного реактора рассматривались им исключительно как возможные решения грандиозных научно-технических проблем, а не решения задач военного и политического противостояния США и СССР. Проверка правильности этих идей, их реализация были удовлетворением его творческого самолюбия. Вопреки пропаганде, мы не верили в реальную угрозу со стороны США, но дух соперничества (кто быстрее и лучше сделает), безусловно, был, как и вообще в любой научно-исследовательской работе, тем более, что вначале мы были позади.
И когда в середине 50-х гг. эти идеи осуществились и прояснили не только физическую картину, но и ее перспективы, интересы ведущих ученых стали перемещаться в другие области. Вместе с тем ими был завоеван громадный авторитет и осознана глубина своего творческого потенциала. В это же время А.Д. увидел, что его детище в руках узкой властолюбивой группы людей становится орудием распространения геополитического господства. По сути это был вызов автократии творцам научно-технического прогресса. И мы должны быть счастливы, что этот вызов был принят человеком с громадной интеллектуальной мощью, высочайшими гуманистическими принципами, человеком совести и долга. И он отдал все свои силы разработке путей выхода из создавшегося кризиса. Мог бы кто другой сделать это вместо него?
Литература
ДАН СССР, 1967, т. 177, с. 70-71.
Примечания

1. Окончив физический факультет МГУ в декабре 1950 г., я был в оставлен в аспирантуре. Между тем, М.А.Марков рекомендовал меня И.Е.Тамму в группу по реализации идеи А.Д.Сахарова, создаваемую в исследовательском центре вдали от Москвы. Когда в начале мая 1951 г. я был туда "откомандирован", мне казалось, что именно здесь находится крупный засекреченный ускоритель, о котором в Москве ходили слухи.
2. Ядерное оружие. - БСЭ, 1958, т. 51, с.320-321; Ядерный взрыв. - Физический энциклопедический словарь, М., 1984, с.917-918.
3. Кстати, его кабинет охранялся одним из двух телохранителей, симпатичных молодых людей, которые нам не мешали, но каково было А.Д., ведь они дежу-рили около него круглосуточно.






В.Ф.Турчин
Впеpеди всех и в одиночестве

Как-то в начале 70-х гг. американский журналист сказал мне: "Вы знаете, в Америке есть такое мнение, это недавно было написано в журнале "Тайм", что Сахаров, хотя он и замечательный человек, в сущности, не более чем генерал без армии. Вы согласны?" Я сказал: "Нет. Но не потому что у Сахарова есть армия, а потому что он не генерал. Тем не менее он играет более важную роль, чем весь генералитет Советской Армии".
Люди, вошедшие в историю, могут быть, в первом приближении, разделены на вождей и пророков. Вожди указывают людям, что они могут сделать, и люди следуют за ними массами. Пророки и святые указывают людям, что они должны были бы делать, но не делают по недостатку мудрости или мужества. Массы не любят этого и платят раздражением и часто ненавистью. Роль пророков в истории однако не меньше, чем роль вождей. День за днем, год за годом их слова и пример воздействуют на образ мышления масс, что в конечном счете ведет к эпохальным историческим переменам. Сахаров принадлежал к категории пророков и святых, но не к категории вождей. Даже среди диссидентов он не играл роли лидера в обычном смысле слова. Он никогда не побуждал людей следовать за собой. Наоборот, он следил за тем, чтобы его моральный авторитет не побудил кого-либо делать слишком смелые поступки, к которым человек не был еще подготовлен.
Смерть Андрея Дмитриевича вызвала проявление уважения и любви к нему со стороны масс, чего он не знал при жизни. Может быть, проживи он немного больше, он оказался бы центром кристаллизации массового движения, которое вывело бы страну из тупика. Может быть. А может быть и нет. Наверное, он опять оказался бы на шаг впереди всех и в одиночестве. На его похоронах, которые транслировались телевидением по всему свету, мне бросился в глаза один из плакатов: "Прости нас!" Так обращаются к святому, не к лидеру.
Я познакомился с Андреем Дмитриевичем осенью 1968 г. Я написал эссе под названием "Инерция страха" и запустил в самиздат. Мне хотелось узнать мнение Сахарова. Я попросил общего знакомого передать работу Андрею Дмитриевичу. Он нашел ее интересной, и мы встретились. Годом позже у меня возникла идея, что было бы хорошо, если бы представительная группа ученых, академиков, объяснила правительству и народу, что демократизация необходима не только сама по себе, но и для успешного развития экономики. Я составил предварительный текст письма к правительству, в котором начавшиеся тогда неудачи в экономике объяснялись как следствие тоталитарной политической системы и предсказывалось, что если политическая система не будет модернизирована, то и экономика придет к полному и непоправимому упадку. Не будучи академиком, я пришел к Сахарову с предложением собрать десять-двадцать подписей академиков под такого рода письмом. Сахарову понравился текст. "Но я не уверен, - сказал он, - что я найду хотя бы трех академиков, которые согласятся участвовать в этом, не то что двадцать. Я все же попробую".
Это было в начале 1970 г. Время было тяжелое. После краткого периода увлечения письмами протеста, который закончился с вторжением в Чехословакию, либеральная интеллигенция все более откатывалась в пессимизм и пассивность. Через пару недель Андрей Дмитриевич сказал мне: "Это безнадежно. Я не нашел никого. Но такое письмо нужно. Я добавлю к нему список конкретных мер, с которых можно было бы начать демократизацию, и давайте подпишем его вдвоем". Позже мы показали письмо Рою Медведеву, который охотно присоединился к нам, и в марте 1970 года письмо было отправлено в правительство. Вскоре оно стало широко известно по обычным для того времени каналам: самиздат, зарубежная печать, радио. Горбачевская гласность и перестройка начались, в сущности, с выполнения тех начальных двадцати пунктов, которые Андрей Дмитриевич сформулировал в этом письме.
С тех пор я провел много часов на знаменитой кухне на улице Чкалова, обсуждая различные документы и просто беседуя с Андреем Дмитриевичем и Люсей. Без преувеличения могу сказать, что это были одни из лучших часов моей жизни. Андрей Дмитриевич был исключительно открытым человеком - не только в смысле открытости своего глубокого ума к различным идеям, но и в том, что самый процесс мышления как бы приоткрывался для вас, и поэтому разговаривать с ним было одно наслаждение. Он был не просто искренним и чутким человеком, он был физически неспособен к неискренности и неправде. Все, кто знал его близко, не могли не любить его.
Возвращаясь к теме о вождях и пророках, хочу отметить, что Сахарову была абсолютно чужда тенденция лидеров всегда оказываться правыми и все знающими наперед. Хотя он был тверд как скала в отношении основных принципов, он очень часто говорил "Не знаю" или "Я не уверен". Я вспоминаю один вечер в моей квартире. Было нечто вроде неформального семинара. Присутствующие были в большинстве гуманитарии, но было и несколько физиков, в том числе и Андрей Дмитриевич. Обсуждалось нечто по философии истории, я сейчас уже не помню, что именно. Андрей Дмитриевич сидел молча, внимательно слушая говоривших. Кто-то спросил его: "А вы что думаете, Андрей Дмитриевич?" Сахаров сказал: "Ну, я, пожалуй, недостаточно знаю о предмете. Когда один говорит, я соглашаюсь. Потом, когда другой доказывает противоположное, я опять соглашаюсь". Все засмеялись, а я подумал: "Господи, я знаю не больше чем он, а ведь только что горячо доказывал что-то".
Сахаров был ученым до мозга костей; его подход к общественным проблемам был подходом ученого. Уважение к мысли и к истине, свойственное науке, он перенес на проблемы своей страны и общества, которое в то время было обществом абсурда, так что дар Сахарова этому обществу был горек, но жизненно важен. От самого же Андрея Дмитриевича этот дар потребовал огромного упорства и мужества. Он заплатил изгнанием, физическими мучениями и преждевременной смертью.
В архиве Сахаровых есть фотография: Андрей Дмитриевич сидит за столом, за которым писал Галилей. Это символично. Борьба ученого за право провозгласить истину, как он ее понимает: Галилея - за то, как устроен мир, Сахарова - за то, как он должен быть устроен.
Личность и судьба Сахарова имеют общемировое значение. Рождается новая глобальная цивилизация, и Сахаров один из ее пророков. Заповеди этой цивилизации включают стремление к истине, права личности и человеческое достоинство. Сахаров боролся за утверждение этих заповедей. Он не принадлежал к какой-либо из традиционных религий, которые сейчас больше разделяют, чем объединяют человечество. Он закладывал фундамент грядущей всемирной цивилизации на основе науки и гуманизма, и личным примером показал, какие высоты мужества и самоотречения могут быть достигнуты на этой основе. Он не верил в воображаемую жизнь после смерти, но достиг реального бессмертия через свой бессмертный вклад в развитие человеческого общества.





В.А.Цукерман
Его нельзя вычеркнуть из истории

Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой.
Гёте"Фауст"
Глава из книги: В. А. Цукерман, З. М. Азарх, "Люди и взрывы". Арзамас-16, 1994.
Когда Андрей Дмитриевич появился у нас, сразу стало ясно, что пришел большой талант, личность совершенно незаурядная, мыслящая по своей собственной неповторимой программе. Внешне это был скромно и небрежно одетый флегматичный молодой человек, типичный литературный образ ученого, отрешенного от людей и мира.
Внешность была обманчива. Области научных и общественных интересов Андрея Дмитриевича почти безграничны. Так же, как и безгранична его беспокойная, неутомимая заинтересованность в судьбах людей, далеких и близких. Считать его теоретиком в обычном значении этого слова - неправильно. Наряду с работами по тонким теоретическим проблемам, он, подобно Э.Ферми, превосходно понимает эксперимент, легко устанавливает контакты с экспериментаторами. Он - талантливый физик, изобретатель широкого профиля. Генератор идей с прекрасно развитой интуицией.
Как это часто бывает с одаренными людьми, к собственным идеям Сахаров относится легко, не фиксирует их и не заботится о своем приоритете. Поразительна физическая интуиция Андрея Дмитриевича. Он предвидит результат буквально "сквозь" сложнейшие формулы. Вспоминается такой эпизод: Яков Борисович Зельдович на семинаре рассказывает о своей новой работе по астрофизике. Сложные теоретические построения, громоздкие формулы, тонкие оценки. Аудитория напряженно слушает, задаются вопросы по ходу рассуждений и неожиданно звучит вопрос Андрея Дмитриевича. Он уже "видит" ожидаемый результат. Докладчик на минуту умолкает и, оценив ситуацию, обращается к Сахарову: "Вы бы погуляли часок, Андрей Дмитриевич, а мы к тому времени, возможно, доберемся до вашего мнения". Откуда такая способность видеть результат? Это дар, подкрепленный воспитанием. Отец Андрея Дмитриевича - Дмитрий Иванович Сахаров - выдающийся педагог-физик, воспитавший не одно поколение учителей, которые с благодарностью и любовью вспоминают его. Дмитрий Иванович - автор популярного в свое время курса физики и замечательного, ныне незаслуженно забытого, сборника физических задач. Несколько изданий этого учебника после смерти Дмитрия Ивановича вышло под редакцией Андрея Дмитриевича.
Из традиций семьи, возможно, берут свои истоки присущие Андрею Дмитриевичу демократизм, скромность, уважительное отношение к чужому мнению, способность в любых обстоятельствах быть верным своим принципам и убеждениям и многие другие качества, объединяющиеся в понятие "интеллигентность".
Путь Андрея Дмитриевича в науку оказался непростым. Поздней осенью трагического 1941 г. в университетском эшелоне, вместе с другими студентами и аспирантами Московского университета, Андрей Дмитриевич эвакуируется в Ашхабад.
После окончания университета в Ашхабаде весной 1942 г., Андрей Дмитриевич несколько месяцев пробыл на лесозаготовках в глухой сельской местности под Мелекессом, а в сентябре того же года был направлен на большой военный завод на Волге, где работал инженером. Через некоторое время Дмитрий Иванович получает от сына рукопись статьи по теоретической физике. Листы, заполненные сложными формулами, символика векторного анализа. Дмитрий Иванович показывает эту работу своему другу - А.М.Лопшицу - математику, специалисту по векторному и тензорному анализам. Тот понял, что в работе есть незаурядное физическое содержание и передал рукопись Игорю Евгеньевичу Тамму. Последовал вызов Андрея Дмитриевича в столицу и поступление в аспирантуру Физического института Академии наук[1] (1945-1947 гг.). С 1950 г. Андрей Дмитриевич работал в нашем институте. "Последние двадцать лет - непрерывная работа в условиях сверхсекретности и сверхнапряженности сначала в Москве, затем в специальном научно-исследовательском центре. Все мы были тогда убеждены в жизненной важности этой работы для равновесия сил во всем мире и увлечены ее грандиозностью", - так писал об этом времени Андрей Дмитриевич.
Навсегда запомнилась оценка Яковом Борисовичем высокого творческого потенциала Андрея Дмитриевича. В одной из последних моих бесед с ним он сказал: "Завидую Андрею Сахарову. Мой мозг устроен так, что может работать как хорошо отлаженная, быстродействующая электронно-вычислительная машина. Но эта машина работает только по заранее составленной программе. Мозг же Андрея Дмитриевича сам задает себе программу".
В 1953 г. в возрасте 32 лет Сахаров избран действительным членом Академии наук по физико-математическому отделению. Представлявший его академик И.В.Курчатов сообщил на собрании отделения: "Этот человек сделал для обороны нашей Родины больше, чем мы все, присутствующие здесь". При голосовании на отделении Андрей Дмитриевич получил требуемое число голосов с первого голосования. Это был самый молодой академик. За свой вклад в создание оборонной мощи Советского Союза А.Д.Сахаров был удостоен званий лауреата Государственных премий, лауреата Ленинской премии и трижды - в 1953, 1956 и 1962 гг. - Героя Социалистического Труда.
Принадлежность к высшей научной иерархии создавала для Андрея Дмитриевича и нескольких других руководителей необычные, иногда комические ситуации. Каждый из них являлся охраняемой собственностью государства. Функции охраны выполняли вооруженные телохранители, неотступно сопровождающие их на работу, на прогулки, в магазин, в гости. Было занятно видеть задумавшегося Андрея Дмитриевича, шагающего в сопровождении конвоя.
В 1950 г. И.Е.Тамм и А.Д.Сахаров пришли к идее магнитной термоизоляции плазмы для получения управляемой термоядерной реакции. Они вплотную подошли к решению величественной проблемы XX века. По словам Тамма: "Сахаровым не только выдвинута основная схема метода, согласно которой можно надеяться осуществить управляемые термоядерные реакции, но были проведены также и обширные теоретические исследования свойств высокотемпературной плазмы, ее устойчивости ит.д.". В результате многолетних усилий большого коллектива советских ученых была создана система "Токамак", признанная сейчас оптимальной. Она наиболее близка к первоначальной идее Сахарова и Тамма.
В те же годы Андреем Дмитриевичем предложена магнитная кумуляция. Это новое явление заключается в концентрации магнитного поля, позволяющей в сотни и тысячи раз увеличить его начальную интенсивность. В простейшем случае МК-генератор представляет собой заряд взрывчатого вещества в виде цилиндра, который помещается снаружи соленоида, намотанного на полый металлический цилиндр. До взрыва заряда соленоид создает первичное магнитное поле. При взрыве заряда происходит сжатие цилиндра. Напряженность магнитного поля из-за сохранения магнитного потока возрастает во столько раз, во сколько уменьшается сечение сжатого взрывом цилиндра.
Первичные эксперименты по магнитной кумуляции, проведенные А.И.Павловским, Р.З.Людаевым и другими весной 1952 г., подтвердили бесспорную перспективность этого направления. В первом же опыте магнитное поле увеличилось в 25 раз по сравнению с первоначальным. В экспериментах 50-х гг. получились магнитные поля напряженностью пять миллионов гаусс. Позднее, с применением усовершенствованных МК-генераторов, были созданы воспроизводимые сверхсильные магнитные поля, превышающие десять миллионов гаусс. В настоящее время разработка различных взрывомагнитных генераторов (взрывных динамомашин) развилась в самостоятельное направление. Получены импульсные токи амплитудой до 300 миллионов ампер.
Теоретическая физика была первой любовью Андрея Дмитриевича. Он остался ей верен на всю жизнь: "Больше всего на свете я люблю реликтовое излучение, доносящее до нас информацию о первых мгновениях существования Вселенной". Андрей Дмитриевич внес существенный вклад в фундаментальные проблемы физики и космологии. Основополагающей стала его работа, посвященная фундаментальной проблеме строения нашей Вселенной - вопросу о том, почему в ней вещество преобладает над антивеществом, или как говорят физики, вопросу барионной асимметрии Вселенной. Если бы Вселенная была симметричной, число частиц в ней равнялось бы числу античастиц, при столкновении они бы взаимно уничтожались (аннигилировали) и вместо окружающей нас материи и нас с вами существовали бы одни кванты света.
Почему же возникла "спасительная" барионная асимметрия Вселенной? В рамках традиционных представлений это было необъяснимо. В своей работе 1967 г. Андрей Дмитриевич выдвинул революционную идею о распаде протона, о его неустойчивости. Речь идет о времени жизни этого основного "кирпичика" мироздания, которое в миллиарды миллиардов раз больше времени существования Вселенной. По теории Сахарова оказалось, что этот, очень слабый эффект объясняет, почему в первые мгновения возникновения Вселенной не произошло полного взаимного уничтожения материи и антиматерии и возник небольшой остаток протонов, достаточный для образования всех галактик, звезд и планет.
Этот парадоксальный, в полной мере революционный вывод, затрагивающий самые основы микромира, был принят учеными с большим недоверием. Однако через несколько лет развитие физики пошло в русле концепции Сахарова. Проведенные затем детальные расчеты времени распада протона позволили надеяться обнаружить этот распад экспериментально, и тем самым мотивировали строительство и запуск сложнейших установок в разных странах мира.
Таким образом, одна из самых "сумасшедших" идей физики XX века, выдвинутая Андреем Дмитриевичем в 1967 г., перешла в начале восьмидесятых годов из области чистой теории в область практически осуществимых экспериментов.
Судьба привела Сахарова к созданию водородной бомбы. В отличие от Ферми он не мог видеть в этом только "интересную физику". "В начале, - говорит Андрей Дмитриевич, - я воспринимал неизбежные последствия взрыва водородной бомбы чисто умозрительно. Чувство особой ответственности возникло у меня на испытаниях, когда видишь обожженных птиц, бьющихся на обгорелых пространствах степи, видишь как ударная волна сдувает здания, чувствуешь запах битого кирпича, расплавленного стекла и, наконец, сам момент взрыва, когда ударная волна несется по степи, прижимает стебли, подходит к тебе и швыряет на землю".
Это обостренное чувство ответственности ученого заставило Андрея Дмитриевича проанализировать последствия применения ядерного оружия, его влияние на возрастание онкологических и наследственных заболеваний. В 1959 г. в Атомиздате был выпущен маленький сборник, центральной статьей которого стала работа Сахарова "Радиоактивный углерод ядерных взрывов и непороговые биологические эффекты". Сахаров рассматривает неконтролируемые мутации, вызываемые ядерными испытаниями, как дополнительную к другим причину гибели десятков и сотен тысяч людей. "Единственная специфика в моральном аспекте проблемы - это полная безнаказанность преступления, поскольку в каждом конкретном случае гибели человека нельзя доказать, что причина лежит в радиации, а также в силу полной беззащитности потомков по отношению к нашим действиям". В 1969 г. Сахаров передал почти все свои сбережения - более ста тридцати тысяч рублей Красному Кресту и на строительство Онкологического центра в Москве.
Он один из основных инициаторов заключения Московского договора 1963 г. о запрещении испытаний в трех средах - атмосфере, воде и космосе.
Особенностью активного гуманизма Андрея Дмитриевича является полное отсутствие страха перед возможными последствиями своих действий в защиту отдельного человека или группы людей. Его нельзя запугать.
В конце 40-х и начале 50-х гг. в стране сложилась гнетущая атмосфера, наложившая отпечаток на психологию и судьбы многих ученых института. В 1951 г. работники отдела кадров и режима нашего института обнаружили, что математик М., намеченный к выдвижению на руководящую должность, имеет законченное религиозное образование и диплом раввина. Решение об удалении М. из института было принято незамедлительно. Ученые института проявили себя в этой ситуации различно. Одни из них перестали при встрече здороваться с М., Игорь Евгеньевич Тамм демонстративно заканчивал работу раньше и уходил помогать М. паковаться. Сахаров же на много месяцев предоставил М. свою московскую квартиру.
Еще более активное участие проявил Андрей Дмитриевич в судьбе одного из ведущих экспериментаторов института, открыто осудившего антинаучное "учение" Лысенко. В результате замечательного проявления солидарности со стороны Сахарова и других ученых высылка А. была отменена[2].
После XX съезда партии стала возможной борьба за возрождение в нашей стране уничтоженной лысенковцами генетики. В основном эта деятельность осуществлялась физиками и математиками. По инициатива И.В.Курчатова в Институте атомной энергии был образован радиологический отдел, а академиком М.А.Лав-рентьевым в Новосибирском Академгородке - Институт генетики. Одновременно в Физическом институте Академии наук возник семинар, посвященный проблемам молекулярной генетики и радиобиологии. Тем не менее гибельная для науки и сельского хозяйства деятельность Т.Д.Лысенко не только не прекращалась, но и находила поддержку у нового руководителя страны. Решающее сражение за генетику было выиграно в июне 1964 г. при выборах действительных членов Академии наук.
У меня на столе пожелтевший от времени лист бумаги, которому без малого четверть века. Это машинописная запись скандального заседания Академии наук, которое произошло 26 июня 1964 г[3]. Выступление Андрея Дмитриевича на этом заседании хорошо выявляет его гражданскую позицию и заслуживает более подробного рассказа. Обычно утверждение действительных членов и членов-корреспондентов на общем собрании Академии наук является простой формальностью. На таких собраниях присутствуют академики всех специальностей и, как правило, утверждаются решения отделений, так как историкам, языковедам, химикам и биологам довольно безразлично, кого решили выбрать, например, физики на представленные им места. Но при утверждении кандидатуры Н.И.Нуждина, баллотировавшегося по биологическому отделению, картина оказалась иной. Н.И.Нуждин был ставленником Лысенко. При голосовании на отделении он прошел, набрав 67% голосов.
На Общем собрании первым взял слово академик В.А.Энгельгардт. В лучшем академическом стиле, со ссылками на П.Л.Капицу, предложившего определять достоинство научного работника по числу ссылок на его работы, Энгельгард предложил воздержаться от выборов Н.И.Нуждина, на работы которого он не нашел ни одной ссылки.
Вторым, и это было кульминационным событием, взял слово академик А.Д.Сахаров. "Что касается меня, - сказал он, - то я призываю всех присутствующих академиков голосовать так, чтобы единственными бюллетенями, которые будут поданы "за", были бюллетени тех лиц, которые вместе с Н.И.Нуждиным, вместе с Лысенко несут ответственность за те позорные, тяжелые страницы в развитии советской науки, которые в настоящее время, к счастью, кончаются". Далее выступил академик И.Е.Тамм. После голосования оказалось, что против Нуждина было подано 114 голосов и только 23 человека голосовали "за". Это был завершающий удар по антинаучным представлениям, развиваемым Лысенко и его последователями.
В середине шестидесятых годов Андрей Дмитриевич Сахаров, ученый и мыслитель, активно включается в борьбу за права человека. В 1968 г. он обратился к народам мира, ко всему прогрессивному человечеству с прозвучавшей набатом статьей "Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе". Здесь впервые была обозначена и доказана неразрывная связь счастья и безопасности народов с индивидуальной свободой, с правами каждого отдельного человека.
Очень скоро после появления Декларации Андрей Дмитриевич был отстранен от секретной работы и уволен из Института. В это время в полной мере проявили солидарность, сострадание и мужество его непосредственные коллеги - сотрудники Теоретического отдела Физического института Академии наук (ФИАНа). По поручению уже тяжело больного И.Е.Тамма Е.Л.Фейнберг поехал к Андрею Дмитриевичу и пригласил его вернуться на работу в Теоретический отдел ФИАНа. Андрей Дмитриевич с готовностью принял это предложение. Сопротивление дирекции и парткома удалось преодолеть. Однако сотрудники отдела непрерывно подвергались неприятностям со стороны партийных органов. Так, секретарь партбюро института приходил в отдел и кричал: "Как вы смеете с ним доброжелательно общаться? Ему руку нельзя подавать". Крупнейшего ученого Е.С.Фрадкина, секретаря партгруппы отдела, прошедшего войну, раненного и награжденного, в райкоме "уговаривали" со всякими угрозами и поношениями, но он был непоколебим. Начальника отдела академика В.Л.Гинзбурга вызывали в Президиум Академии, где предложили подписать известное "антисахаровское" письмо. Но он твердо сказал "нет".
"С 1970 г. защита прав человека, защита людей, ставших жертвой политической расправы, выходит для меня на первый план", - пишет Сахаpов. Отличие его от многих других заключается в том, что для него не существует дистанции между убеждением и действием, между словом и главной стратегией жизни.
В 1973 г. Андрей Дмитриевич в беседе со шведским корреспондентом предупредил мировую общественность об опасности и недопустимости одностороннего разоружения демократических стран, способного вызвать непредсказуемую агрессию. С этого момента на него обрушилась массированная кампания поношений, угроз и клеветы, организованный "гнев народа". В атаке на него объединились "коллективы трудящихся", писатели, ученые. Жизнь Андрея Дмитриевича, его жены и детей оказалась под угрозой. Но общественная позиция Сахарова осталась неизменной. Выступая по принципиальным вопросам общественной жизни, он с огромной энергией защищал узников совести, репрессированных за свои политические или религиозные убеждения. Он писал письма в различные советские инстанции, в международные организации, сидел в залах судов, ездил в места ссылок, объявлял голодовку, созывал конференции. В этой тяжелой борьбе было мало побед и много поражений. Но он не отступал. В глазах многих и многих, на Западе и Востоке, Андрей Дмитриевич стал символом справедливости, защитником и последней надеждой. На его имя шел непрерывный поток писем с призывом о помощи. Пришло письмо и с таким выразительным адресом: "Москва, Министерство прав и защиты Человека, А.Д.Сахарову[4]". Вполне закономерно в 1975 г. ему была присуждена Нобелевская премия мира.
На 15 лет опережая наше время, Сахаров потребовал полной амнистии политических заключенных, свободы печати, свободы забастовок, свободы выбора места проживания в Советском Союзе, выезда из него и возвращения, самостоятельности и частичной денационализации предприятий, введения многопартийной системы.
В 1979 г. Сахаров выступает против введения советских войск в Афганистан. Реакция правительства была быстрой и однозначной. Его лишили всех правительственных наград и без суда и следствия отправили в бессрочную ссылку в город Горький. "С момента, как меня схватили и привезли в прокуратуру 22 января 1980 г., я живу в Горьком под арестом - круглосуточный милицейский пост вплотную к дверям квартиры, но это нельзя назвать домашним арестом, потому что я нахожусь не у себя дома, и нельзя назвать ссылкой, так как в ссылке нет охранников у дверей и не ограничивают контакты с приезжающими. Ко мне же, кроме жены, практически никого не пускают".
После высылки в Горький руководители Теоретического отдела приняли решение бороться за то, чтобы А.Д. остался сотрудником отдела, продолжал научную работу, и связь с ним не прерывалась бы. В.Л.Гинзбург поехал с этими предложениями в Президиум Академии, но не добившись успеха, смело обратился в ЦК. В это время боялись даже громко произносить имя Сахарова. Предложения Гинзбурга были переданы выше и вскоре последовало согласие по всем пунктам: Сахаров остался сотрудником отдела, с ним поддерживались научные контакты. Всего за годы ссылки удалось осуществить 46 "человеко-поездок", выбирали наиболее интересных людей по работе. Все считали такие визиты большой честью и радостью для себя. Только один раз, когда пронесся слух, что А.Д. умирает, В.Л.Гинзбург помчался один. К счастью, слух оказался ложным.
К счастью, ссылка оказалась не вечной. 15 декабря 1986 г. в квартире Андрея Дмитриевича неожиданно был установлен телефон. На другой день ему позвонил Михаил Сергеевич Горбачев и предложил возвратиться в Москву, чтобы продолжать свою патриотическую деятельность.
В первый же день после возвращения в Москву, несмотря на бессонную ночь в поезде, бурную встречу на вокзале, Андрей Дмитриевич Сахаров поехал в Теоретический отдел ФИАНа. Волей случая это был вторник - традиционный день таммовского семинара. Свое сообщение очередной докладчик начал словами: "Как показал А.Д.Сахаров..." На семинаре, председателем которого был Е.Л.Фейнберг, царила атмосфера приподнятости и радостной торжественности. После семинара ближайшие коллеги вместе с Андреем Дмитриевичем собрались в маленьком кабинетике, где все годы висела табличка с его именем, и говорили, говорили. Уходить никому не хотелось.
В этот первый день в Москве Андрей Дмитриевич провел в Теоретическом отделе ФИАНа около 6 часов. Стало ясно, что Теоретический отдел - его второй дом.
Лауреат Нобелевской премии мира Андрей Дмитриевич Сахаров, почетный член множества иностранных академий, народный депутат. Скромную квартиру его посещают ученые, государственные деятели, премьеры и президенты, в его честь устраивают приемы, к его мнению прислушиваются руководители сверхдержав. Просто и естественно в силу своего гения и щедрого сердца, он стал духовным лидером современного мира.
* * *
Едва мы успели поставить последнюю точку в нашей рукописи, как пришло трагическое сообщение: 14 декабря 1989 г. от сердечного приступа скоропостижно скончался Андрей Дмитриевич Сахаров. Смерть всегда неожиданна. Но смерть такого челове-ка- неожиданна вдвойне. "Андрей Дмитриевич - явление великое, вышедшее за национальные рамки. Он перерос то предназначение, которое уготовано каждому человеку на земле. Его никто не в состоянии вычеркнуть из истории, куда он вошел как великий сын своего a href="#snoska">народа <(см. примечание 5]". К этим прекрасным пророческим словам, принадлежащим другу Сахарова Анатолию Марченко, трудно что-нибудь добавить.
Примечания

1. Ср. статью А.М.Яглома. (Прим. ред.)
2. Об этих двух эпизодах см. также в статье Л.В.Альтшулера. (Прим. ред.)
3. Полную стенограмму этого заседания см. в Приложении I. (Прим. ред.).
4. См. статью Н. Комаровой (Некипеловой) в "Сахаровском сборнике" ([9] в библиографической справке в конце книги. - Прим. ред.).
5. См. [9], с. 57, в библиографической справке в конце книги. (Прим. ред.)







Приложение I
Стенограмма заседания Общего собрания Академии наук СССР, 22-26 июня 1964 года

Общее собрание АН СССР, часть стенограммы заседаний которого приводится ниже, является историческим: на нем А.Д.Сахаров резко осудил разгром советской биологии, был забаллотирован ставленник Т.Д.Лысенко, Н.И.Нуждин. После этого собрания Н.С.Хрущев решил "наказать" Академию, передав большинство научных академических институтов министерствам и ведомствам. Этого не произошло, так как его самого сместили в октябре 1964 г. Собрание было важным этапом в преодолении лысенковщины или, как говорил в то время А.Д.Сахаров, "облысения советской биологической науки".
Я скопировал приводимую стенограмму в начале июля 1988 г. по просьбе В.А.Цукермана и Е.Л.Фейнберга и через несколько дней показал ее Андрею Дмитриевичу. Его устные комментарии приведены в конце Приложения.
Б. Л.Альтшулер
АРХИВ АКАДЕМИИ НАУК СССР
ПРЕЗИДИУМ
Фонд 2 Канцелярия
№ описи 4а Президиума
ед. хр. 112 Протокольный отдел
Индекс 610
Стенограммы заседаний Общего собрания
Академии наук СССР
(рабочие)
Начато 22 июня 1964 г. Окончено 26 июня 1964 г.
на 191 листе
26 июня 1964 г. пункт 4: "Обсуждение кандидатур в действительные члены АН СССР". По Отделению общей биологии по специальностям "Селекция и генетика" академик Н.В.Цицин представляет три кандидатуры:
П.П.Лукьяненко - единогласно
В.С.Пустовойт - единогласно
Н.И.Нуждин: за - 4, против - 2 (голосование на Отделении).
С. 111 (24) Академик Н.В.Цицин:
"...Кандидат Н.И.Нуждин, который прошел по большинству голосов ("за" - 4 голоса, "против" - 2), является известным ученым, работающим как в области биологической науки, так и в области наследственности и изменчивости организмов.
Им опубликовано 160 научных, научно-популярных и справочных статей, охватывающих различные вопросы цитологии, радиобиологии, генетики, эволюционного учения, космической биологии и философских проблем биологической науки.
В последние годы Николай Иванович занимается исследованиями в области генетики, что помогает связать в единое целое физиологическое состояние ядра клетки, синтез дезоксирибонуклеиновой кислоты и белка с онтогенезом, в процессе которого происходит становление признаков организма.
В связи с тем, что в последние годы была предоставлена возможность использовать атомную энергию для опытов, ему была предоставлена возможность переключиться в новую область исследований- изучение биологического действия ионизирующей радиации. На первом месте среди выполненных им работ в этой области стоят исследования, связанные с изучением зависимости ответной реакции облучаемого живого объекта от его физиологического состояния. Эта категория работ Н.И.Нуждина имеет первостепенное значение для выяснения природы биологического действия ионизирующей радиации на генетические особенности живых организмов и разработки методов защиты от вредного действия радиации.
С. 112 (25). Н.И.Нуждин выдвинут в кандидаты в действительные члены АН СССР, Ученым советом Института биохимии им.А.Н.Баха АН СССР, Ученым советом Лаборатории электронной микроскопии АН СССР, научным коллективом Центральной генетической лаборатории г.Софии, Ученым Советом Украинского научно-исследовательского института растениеводства, селекции и генетики им.Юрьева, научной конференцией Лаборатории по изучению нервных и гуморальных регуляций АНСССР, Ученым советом Института экспериментальной биологии ит.д.
Вот, собственно говоря, наши кандидаты и те результаты голосования и предложения, которые Отделение биологии вносит на рассмотрение Общего собрания Академии наук СССР".
С. 113 (26). Академик М.В.Келдыш:
"Есть ли вопросы к академику Н.В.Цицину?"
Академик П.С.Александров:
"Николай Васильевич сказал, что у Нуждина 160 научных и научно-популярных работ как в области биологии, так и в области философских проблем. Я хотел знать - из числа этих работ сколько, примерно, падает на разные нижеупомянутые категории: сколько собственно научных работ в области биологии, сколько по научно-популярным и сколько по философским вопросам. Можете вы об этом сказать?"
Академик Н.В.Цицин:
"Ну, так точно я не могу сказать. Во всяком случае, я думаю, что добрая половина относится к чисто научным исследованиям Н.И.Нуждина".
Академик М.В.Келдыш:
"Будут ли еще вопросы? Нет. Будут ли желающие взять слово? Слово имеет академик В.А.Энгельгардт".
С. 114 (27). Академик В.А.Энгельгардт:
"В числе кандидатов на вакансии по генетике мы встречаем имена людей, широко известных всей стране как сделавших огромной значимости вклады в сельскохозяйственную практику, в селекционное дело, в науку. Это такие имена, как имя Лукьяненко и Пустовойта. Мы произносим с уважением их имена, и их заслуги не вызывают ни у кого сомнения. Я думаю, что мы все дружно за них отдадим наши голоса. Но есть в числе кандидатур по специальности "Генетика и селекция" одна кандидатура, в отношении которой, по крайней мере по моему мнению, есть основания разойтись с заключением экспертной комиссии, выраженным в голосовании членами соответствующего Отделения. Я имею в виду кандидатуру члена-корреспондента Николая Ивановича Нуждина.
Я нахожусь в несколько затруднительном положении, ибо 10 с лишним лет тому назад мы в Биологическом отделении выбирали Н.И.Нуждина в члены-корреспонденты. Казалось естественным теперь продвижение этого ученого по степеням академической лестницы. Но спрашивается - за этот срок шел ли кандидат в ногу с развитием науки, содействовал ли он этому развитию в нашей стране?
Мне не известно за членом-корреспондентом Нуждиным каких-либо вкладов практического характера, которые можно было бы хотя бы отдаленно сравнить с теми, о которых я говорил в отношении других кандидатов. И в справке, которую мы имеем, об этом нет ни слова.
Следовательно, ясно, что в нашем суждении мы должны исходить из теоретических, экспериментальных работ члена-корреспондента Нуждина. Задача развития современной экспериментальной генетики в ее нынешнем аспекте и на сегодняшнем весьма высоком достигнутом ею уровне является для нашей страны задачей первостепенной важности, ибо нам нужно во что бы то ни стало преодолеть существенное отставание, создавшееся на этом участке на протяжении последнего времени.
Я не вижу никаких оснований ожидать, что избрание Н.И.Нуждина в академики поможет разрешению этой задачи.
Я попробовал приложить к данному конкретному случаю принцип, рекомендованный академиком Капицей для суждения о ценности, о научном потенциале ученого или даже отдельного труда: этот критерий - частота цитирования имени в работах других исследователей, - какой след эти работы оставили в общем потоке развития науки.
Просмотрев указатель авторов, цитированных в ряде монографий за последние годы по генетике, я не нашел упоминаний имени Н.И.Нуждина. Я не нашел также упоминания об этих работах, перелистав несколько ведущих журналов за последние годы.
Мне кажется, что в лице Н.И.Нуждина Академия не получила бы такого ученого, который помог бы поднять уровень генетических исследований у нас в направлении магистральной линии развития современной генетики, которому отвечают совершенно исключительные, выдающиеся успехи среди общего потока работ по естествознанию.
Поэтому я расхожусь с оценкой Отделения общей биологии и не могу считать кандидатуру члена-корреспондента Н.И.Нуж-дина, отвечающей тем требованиям, которые мы предъявляем к самому высокому рангу ученых нашей страны". (Аплодисменты.)
Академик М.В.Келдыш:
"Кто еще хочет взять слово? Слово имеет академик А.Д.Сахаров".
С. 116 (29). Академик А.Д.Сахаров:
"Я очень кратко выступлю. Все мы признаем, все мы знаем, что научная репутация академика советской Академии наук должна быть безупречной. И вот, выступая по кандидатуре Нуждина, мы должны внимательно подойти к этому вопросу. В том документе, который нам выдан, есть такие слова: "Много внимания уделяет Н.И.Нуждин также вопросам борьбы с антимичуринскими извращениями в биологической науке, постоянно выступая с критикой различных идеалистических теорий в области учения наследственности и изменчивости. Его общефилософские труды, связанные с дальнейшим развитием материалистического учения И.В.Мичурина и других корифеев биологической науки, широко известны не только в нашей стране, но и за рубежом".
Дело научной совести каждого из тех академиков, которые будут голосовать, как понимать - какое реальное содержание скрывается за этой борьбой с антимичуринскими извращениями, с развитием философских трудов других корифеев биологической науки и т.д. Я не буду читать эту выдержку второй раз.
Что касается меня, то я призываю всех присутствующих академиков проголосовать так, чтобы единственными бюллетенями, которые будут поданы "за", были бюллетени тех лиц, которые вместе с Нуждиным, вместе с Лысенко несут ответственность за те позорные, тяжелые страницы в развитии советской науки, которые в настоящее время, к счастью, кончаются". (Аплодисменты.)
С. 117 (30). Академик М.В.Келдыш:
"Кто еще желает взять слово? Слово имеет академик И.Е.Тамм".
Академик Т.Д.Лысенко:
"Я просто выражаю протест Президиуму за такие позорные суждения!"
Академик И.Е.Тамм:
"Я хочу высказаться по биологическим кандидатурам отчасти потому, что за последние 11-12 лет я с большим интересом следил за развитием биологии и генетики".
Академик Т.Д.Лысенко:
"Я выражаю протест против таких недопустимых выпадов!"
С. 118 (31). Академик И.Е.Тамм:
"Я хочу присоединиться к выступлению академика Энгельгардта как в отношении положительной оценки кандидатур Пустовойта и Лукьяненко, так и в отношении оценки кандидатуры Нуждина, и хочу сделать одно небольшое дополнение.
Мы, несомненно, находимся сейчас в начале эпохи великих открытий биологии, - установления механизма наследственности, структуры ген, механизма синтеза белков в организме, наконец, расшифровки генетического кода и др. Это совершенно новая эпоха в науке, но я хочу подчеркнуть, что это только начало новой эпохи, начало громадного развития. И это имеет не только познавательную ценность, а чрезвычайно большую государственную и народнохозяйственную ценность. Мы знаем, что каждый важный принципиальный успех в науке, каждое открытие приводит в дальнейшем к практическим выводам. В 1939 году, когда было открыто деление урана Отто Ханом, никто не мог предсказать, что через три года заработает первый атомный реактор, а через шесть лет будет сброшена атомная бомба. Я не сомневаюсь, что новые достижения биологической науки будут иметь громадное значение для сельского хозяйства, здравоохранения. Но нельзя сейчас предсказать будет это через три года, через пять или через семь лет.
Поэтому важнейшим с государственной точки зрения является развитие этой, к сожалению, сильно отставшей в нашей стране, области науки. Считая это первоочередной государственной важности задачей, я должен сказать, что член-корреспондент Нуждин, работая в этой области, как известно, не только не способствовал проникновению этой науки в практику, но, наоборот, был одним из важнейших противников, тормозивших и препятствующих этому. Я хотел бы этим дополнить соображения В.А.Энгельгардта. И мне кажется совершенно несомненной необходимость голосовать против этой кандидатуры".
(Аплодисменты.)
C. 119 (32). Академик Т.Д.Лысенко:
"Товарищи! Я хочу заявить, что каждому здравомыслящему человеку, здесь сидящему, мне кажется ясно, что в основе образовавшейся сейчас дискуссии имеются совсем не научные основания. Я, Мстислав Всеволодович, выражаю категорический протест против приписывания академиком Сахаровым каких-то позорных явлений, виновником которых были якобы академик Лысенко и Нуждин. Это клевета! Я заявляю категорический протест, что Президиум это допускает и не прервал оратора. Или предъявите обвинения!..
Я человек честный и никому никогда... (Шум в зале.) Здесь речь идет не о науке. Я требую: предъявите мне тогда обоснованные обвинения, требую от Президиума. Клеветники всегда найдутся!"
С. 120 (33). Академик М.В.Келдыш:
"Есть ли еще желающие взять слово? (Нет.) Тогда разрешите мне сказать.
Я думаю, что выступление А.Д.Сахарова было неправильным и нетактичным, потому что если действительно предъявляются такие обвинения, то надо высказывать причины и их анализировать. А так выступать неправильно!
Я должен по поводу развернувшейся дискуссии сказать следующее. Вопросы развития биологии в нашей стране серьезно обсуждались полтора-два года тому назад. И в результате этого обсуждения среди ученых было принято решение ЦК Партии и Совета Министров по развитию биологии. Мы будем руководствоваться в развитии биологии этим решением. Это решение дает большую свободу для творчества биологии, оно не зажимает никаких направлений. Президиум держится такого мнения, в духе Постановления Центрального Комитета, что самое главное в биологии сейчас - это практические достижения. И мне думается, что сейчас, в первую очередь, нам надо выбирать тех ученых, которые внесли большой практический вклад в биологическую науку, вклад реально ощутимый, или провели исследования, которые способствовали этому вкладу. Я думаю, с этой точки зрения мы должны подходить к отбору кандидатур и к выборам. Мне кажется, не было бы уместным, если бы мы здесь открыли какую-то дискуссию по вопросам развития биологии. И с этой точки я бы считал, что выступление академика Сахарова является нетактичным..."
С. 121 (34). Академик Т.Д.Лысенко:
"Не нетактичным, а клеветническим! А Президиум..."
Академик М.В.Келдыш:
"Трофим Денисович, почему Президиум должен в чем-то оправдываться? Это выступление академика Сахарова, а не Президиума, оно не поддерживается, по крайней мере, мною, - я не знаю, как Президиум, но думаю, что и Президиум не поддержит, потому что Президиум обсуждал то решение, которое было принято Центральным Комитетом и Советом Министров по биологии, и будет вести работу в духе этого решения.
Я думаю, что мы, если есть такое заявление Трофима Денисовича, можем обсудить тот инцидент, который произошел, но сейчас для этого не время! Я считаю, что нам сейчас нужно сосредоточиться на обсуждении кандидатур.
Какие будут еще соображения?"
Академик Т.Д.Лысенко:
"По крайней мере, не собрание, то Президиум - разделяет клеветническое заявление Сахарова или нет? вы сказали, что вы не разделяете. А Президиум?"
С. 122 (35) Академик М.В.Келдыш:
"Этот вопрос специально Президиум не обсуждал. Но точку зрения Президиума я высказал: Президиум считает нужным вести работу в духе Постановления Центрального Комитета Партии и Совета Министров, которое вам хорошо известно, Трофим Денисович".
Академик Т.Д.Лысенко:
"Не об этом речь идет, а о каких-то позорных явлениях, которые мне приписывают!"
Академик М.В.Келдыш:
"Я сказал, что не разделяю, и думаю, что Президиум тоже не разделяет.
Будут ли еще какие-нибудь замечания? (Нет.)
Будут ли еще какие-либо высказывания по кандидатурам? (Нет.)
Тогда переходим к следующему Отделению. По Отделению истории слово имеет академик Е.М.Жуков".
Затем после обсуждения кандидатур по Отделениям "Истории" и "Философии и права", во время обсуждения Отделения "Экономики" слово берет академик Я.Б.Зельдович.
С. 127 (40) Академик Я.Б.Зельдович:
"Что хотелось сказать в развитие того, о чем говорил наш президент насчет постановления по биологическим наукам?
Мне бы хотелось подчеркнуть, что вопрос голосования по кандидатуре Нуждина не тождественен с вопросом о постановлении и в общем было бы неправильно воспринимать, что из этого следует. Я хотел бы подчеркнуть, что когда выступали Энгельгардт, Тамм, они говорили о том, что данный кандидат не дал практического вклада, а мы не получили, к сожалению, никакого ответа на этот очень важный вопрос. Трофим Денисович Лысенко выступил, защищая свою честь. Я согласен с тем, что эта дискуссия была здесь неуместна, но, к сожалению, ни Трофим Денисович, никто другой ничего не сказали в защиту Нуждина".
(С места: "Хватит уже!")
Академик М.В.Келдыш:
"Есть ли еще желающие высказаться? Нет желающих. Тогда переходим к голосованию".
С. 186 (99) Академик С.Л.Соболев:
"Я начну с оглашения числа голосов. Всего 137 человек приняло участие в голосовании, роздано 137 бюллетеней, все действительны".

Результаты голосования
ЗА
ПРОТИВ


Глушков В.М.
121
16
Линник Ю.В.
134
3
Александров А.Д.
132
5
Канторович Л.В.
109
28
Расплетин А.А.
129
8
Завойский Е.К.
135
2
Михайлов А.А.
129
8
Померанчук И.А.
117
20
Понтекорво Б.М.
130
7
Будкер Г.И.
110
27
Стырикович М.А.
124
13
Пейве А.В.
127
10
Харкевич А.А.
129
8
Андрианов К.А.
133
4
Долгоплоск В.А.
127
10
Реутов О.А.
132
5
Сыркин Я.К.
120
17
Воеводский В.В.
125
12
Сажин Н.П.
132
5
Целиков А.И.
131
6
Браунштейн А.Е.
125
12
Быховский Б.Е.
132
5
Лукьяненко П.П.
129
8
Нуждин Н.И.
23
114
Пустовойт В.С.
127
10
Хвостов В.М.
125
121
Константинов Ф.В.
107
30
Францов Г.П.
107
30
Федоренко Н.Т.
117
20

"В соответствии с результатами голосования считаются избранными все перечисленные мною товарищи, кроме Н.И.Нуждина."
Комментарии академика А.Д.Сахарова по поводу этой стенограммы, сделанные им 8 июля 1988 г.
1. В стенограмме моего выступления отсутствуют фразы, расшифровывающие, в чем состоят "позорные, тяжелые страницы в развитии советской науки", а именно - о развале советской генетики и физическом уничтожении ученых.
2. Когда я вернулся на место после выступления, то услышал, как Т.Д.Лысенко, сидевший неподалеку, громко сказал: "Сажать таких надо, как Сахаров".
3. Уже после Общего собрания я узнал, что академики Энгельгардт, Тамм и Леонтович договорились заранее выступить против кандидатуры Нуждина. Если бы я знал об этом их плане, то, возможно, воздержался бы от выступления на Собрании АН.
4. Ничего не зная о вышеупомянутом плане и будучи обеспокоен перспективой избрания Нуждина, я перед заседанием подошел к академику Арцимовичу и высказал ему свое беспокойство. "А слабо Вам выступить", - сказал Арцимович. Я ответил: "Нет, мне не слабо".






Приложение II
О моей позиции

(К заметке А.Д.Сахарова)
Эта заметка была написана для стенной газеты Физического института. Целью А.Д.Сахарова было разъяснить сотрудникам ФИАНа свой подход к вопросам общественной жизни и мотивы своей гражданской деятельности.
Незадолго перед тем, как эта заметка была написана, несколько сот сотрудников института подписали "Заявление ученых ФИАНа", в котором осуждалась гражданская деятельность Сахарова, в частности, в "Заявлении..." говорилось, что действия Сахарова подрывают разрядку международной напряженности. Авторы "Заявления" требовали, чтобы Сахаров прекратил свою гражданскую деятельность. На сотрудников ФИАНа оказывалось давление с тем, чтобы они подписывали "Заявление". Но в Теоретическом отделе, где работал А.Д.Сахаров, ни один сотрудник не подписал эту бумагу. Были и в других лабораториях люди, которые отказывались подписать письмо, но им значительно труднее приходилось.
После того, как сбор подписей был закончен, представитель от подписавших передал текст "Заявления ученых ФИАНа" А.Д.Сахарову. Андрей Дмитриевич тут же прочитал "Заявление" и сказал, что авторы не вполне понимают мотивы его деятельности. Он выразил желание написать в стенную газету Института краткую заметку с разъяснениями. Это был бы ответ авторам "Заявления", и Андрей Дмитриевич спросил, напечатают ли такую заметку, если он ее напишет. Ему было обещано, что напечатают.
На следующий день он принес полторы странички машинописного текста. Однако партком воспрепятствовал публикации. Заметку не приняли.
Заметка А.Д.Сахарова "О моей позиции" сохранилась у доктора физико-математических наук Г.Ф.Жаркова, который по просьбе А.Д.Сахаpова относил ее в партком.
Мы приводим также текст самого "Заявления ученых ФИАН". Насколько нам известно, в средствах массовой информации оно не публиковалось. По-видимому, к тому времени, когда сбор подписей был закончен, очередная кампания травли А. Д. Сахарова пошла на убыль и высокому начальству письмо не понадобилось.
Б. М.Болотовский
Заявление ученых Физического института им. П. Н. Лебедева АН СССР
Ученые Физического института АН СССР считают необходимым выразить свое отношение к заявлением сотрудника ФИАН академика А. Д. Сахарова. Авторитет советского ученого очень высок. Он требует относиться соответственно и продуманно к любым публичным выступлениям, тем более, если они касаются жизненно важных вопросов внутренней и внешней политики нашего социалистического государства. А. Д. Сахаров, несмотря на однократные предупреждения руководства и коллег по работе, пренебрег этими азбучными истинами, выступил во вред делу разрядки международной напряженности. В своем интервью иностранным корреспондентам в Москве 21.08 он обратился с призывом к капиталистическому миру оказать давление на Советский Союз с целью изменить сложившиеся нормы жизни у нас в стране, призвал капиталистические страны соглашаться на политику разрядки только в том случае, если СССР допустит вмешательство в свои внутренние дела. Его высказывания послужили толчком к очередной антисоветской кампании в реакционной западной прессе, что наносит ущерб делу разрядки международной напряженности. Мы решительно осуждаем подобные действия академика А. Д. Сахарова. Мы целиком и полностью одобряем программу мира, принятую XXIV съездом КПСС и практические шаги Центрального Комитета КПСС и Советского правительства, предпринятые для ее осуществления. Ученые и все сотрудники Физического института надеются, что академик А. Д. Сахаров прислушается к критике, задумается над отрицательными последствиями своих заявлений, вернется к активной научной работе и прекратит деятельность, недостойную советского ученого.
О моей позиции
Я ознакомился с документом, озаглавленным "Заявление ученых Физического института им.П.Н.Лебедева АН СССР" и хочу воспользоваться предоставленной мне возможностью ответа. В этом документе утверждается, что я допустил действия, идущие во вред разрядке международной напряженности. Моя позиция изложена в ряде документов самиздата, которые, начиная с 1968 года публиковались также за рубежом. Основные тезисы этих выступлений заключаются в следующем. Я утверждаю, что решение проблем мирового значения- мира, среды обитания, уровня жизни, свободы, самого сохранения человечества и человечности- возможно лишь на пути глубокого встречного процесса сближения капиталистической и социалистической систем. Я утверждаю при этом, что истинная плодотворная разрядка невозможна без создания условий взаимного доверия, открытости, гласности, демократического контроля в обоих сближающихся системах. Эта точка зрения нашла свое отражение и в интервью от 21 августа, упомянутом моими критиками. Интервью имело место через 5 дней после недвусмысленных угроз по моему адресу со стороны заместителя прокурора СССР. Содержание этого интервью, также как и всех других моих выступлений, не дает оснований для обвинений, содержащихся в "Заявлении ученых". Я никогда не призываю к ультиматумам, а лишь к пониманию сложности ситуации и предостерегаю от ложных, с моей точки зрения, действий. Я считаю такое открытое выражение мнения в важнейшем международном вопросе своим нравственным долгом, так же как открытые выступления в защиту свободы убеждений, национального равноправия, прав политзаключенных и узников тюремных психиатрических больниц. Я призываю к немедленной политической амнистии и к демократическому решению проблемы свободы выезда. С последним вопросом я обратился также с открытым письмом к Конгрессу США. Но это не было призывом к вмешательству в наши внутренние дела, и тем более не было призывом отказаться от разрядки. Почти символическая форма поправки Джексона ясно доказывает ее устремленность к сохранению основ международного доверия и к защите основных демократических прав.
Моя позиция встречает понимание и одобрение самых широких кругов почти во всем мире. Лишь в нашей стране была, к сожалению, развязана кампания "осуждения", которая своими чертами дезинформации и мелочных придирок никак не способствовала росту престижа страны. Эта кампания действительно вредила разрядке. По моему мнению, эта кампания- попросту позор.
В заключение несколько слов о моем выступлении в защиту Пабло Неруды. Я присоединился в этом случае к письму двух выдающихся писателей- Максимова и Галича (моими критиками это обстоятельство замалчивается). Выступление преследовало чисто гуманную цель спасения человека, содержало в себе призыв к терпимости. Тем не менее оно послужило основой для очередной волны дезинформации и брани.
09.10.73 А. Д. Сахаров










Приложение III
Письмо советским ученым

Приводимое здесь письмо-обpащение к советским ученым было написано А.Д.Сахаpовым в 1982 г., когда он находился в гоpьковской ссылке. В этом письме содеpжится пpизыв выступить в защиту узников совести, в том числе членов научного сообщества, постpадавших за свои убеждения.
"Письмо советским ученым" было опубликовано за pубежом, граждане нашей страны могли услышать его в передачах иностранного радио; ограниченное число экземпляров распространялось в самиздате, в том числе в академических кругах. Впервые опубликовано в России в 1991 г. в приложении к репринтному изданию "Сахаровского сборника" ([9, б], см. библиографический список в конце книги).
Письмо советским ученым
Я узнал из передачи иностранного радио, что комитет защиты Сахарова, Орлова, Щаранского (США) обратился к советским ученым с призывом выступить в защиту семьи биолога Сергея Ковалева - его самого, невестки Татьяны Осиповой и сына Ивана. Я уверен, что многие из вас тоже слышали это обращение. Я прошу отнестись к нему со всей серьезностью и предпринять те действия, которые подскажет каждому его чувство гражданской ответственности, его совесть, как в этом конкретном деле, так и в других, где ваше вмешательство было бы тоже исключительно важно.
На протяжении нескольких лет я наблюдал практически полное бездействие моих советских коллег по науке в вопросах защиты прав человека. Постыдно видеть, что зарубежные ученые (глубочайшая благодарность им) проявляют больше заботы о наших делах, чем мы сами. Я говорю в этом письме в первую очередь о тех, кто занимает достаточно высокое и независимое положение- об академиках и членах-корреспондентах - скажем так для определенности. Я знаю, что некоторые из вас отрицательно или скептически относятся к моим выступлениям по общим вопросам. Но речь идет не об общих вопросах (о них я всегда высказывался в порядке дискуссии и никому не навязывал своего мнения), а о совершенно конкретных человеческих судьбах, в том числе о судьбе ваших коллег-ученых. Каждый из вас, проявив минимальную заинтересованность, составит себе независимое мнение об этих делах, о всей степени несправедливости и жестокости репрессий. Вы не можете считать, что все эти дела вас не касаются- исторический опыт нашей страны, профессиональная солидарность, простая человеческая отзывчивость к судьбе других, часто личные отношения с репрессированными (в вашей среде многие лично знакомы с Орловым, Ковалевым или другими)- полностью исключают такую позицию. Не должны вы ссылаться и на интересы работы, на необходимость сохранения вашего личного служебного положения ради интересов дела. Положение большинства из вас на самом деле достаточно устойчиво, а интересы науки, в частности, включают и защиту членов научного сообщества от несправедливости, включают гражданскую ответственность. Сейчас- не сталинское время, практически сейчас никому из вас ничего не грозит. Но можете ли вы полностью исключить поворот к новому периоду массовых репрессий,- а ведь если это случится, то ваше бездействие сейчас будет одной из причин, приведших к такому повороту. И наоборот- гражданская активность и независимость даже нескольких крупных ученых страны могла бы иметь очень глубокое благотворное влияние на всю обстановку- способствовала бы ее оздоровлению- а кто из вас, положа руку на сердце, скажет, что в этом нет жизненной необходимости. Именно это больше всего способствовало бы международному научному общению, и гораздо шире- международному доверию и миру во всем мире. Такова мера индивидуальной, личной ответственности каждого из вас. Назову в заключение несколько дел репрессированных ученых- узников совести, по каждому из них существует доступная вам информация.
1. Дело Сеpгея Ковалева и его семьи, с которого я начал это письмо. Ковалев отбыл семь лет тяжелейшего заключения, сейчас в ужасных условиях в ссылке в Магаданской области. Т.Осипова и И.Ковалев- в заключении, необходимо добиваться как минимума возможности их свиданий. После ареста жены и до своего ареста за пятнадцать месяцев И.Ковалев имел лишь 30 минут свидания с ней.
2. Дело Юрия Орлова, его судьба, те жесточайшие мучения, которым он подвергается, широко известны. Дело Анатолия Щаранского- тоже очень известное.
3. Дело математика-кибернетика доктора Александра Болонкина. После заключения и ссылки, унесших у него девять лет жизни, избиений, карцеров, провокаций, он вновь в заключении по сфабрикованному уголовному делу.
4. Дело филолога Василия Стуса[1], поэта. После многих лет заключения и ссылки вновь осужден на 15 лет лагеря и ссылки- только за вступление в Украинскую Хельсинкскую группу.
5. Дело Анатолия Маpченко[2]. Он не ученый, он рабочий и писатель, автор замечательных книг о современных лагерях и тюрьмах. Но он осужден вновь- в пятый раз!- на чудовищный срок 10 лет заключения и 5 лет ссылки, причем центральным пунктом обвинения было его открытое и благородное письмо по делу Сахарова академику П.Л.Капице, одному из тех, кому я адресую мысленно это письмо.
6. Дело Александра Лавута и Татьяны Великановой (математики), Марта Никлуса (орнитолог), Леонарда Терновского (рентгенолог), Виктора Некипелова (фармацевт, талантливый поэт), Пяткуса (филолог), Мейланова (математик), Лукьяненко (юрист), Айрикяна, Алтуняна и многих других. Никто из них не прибегал к насилию. Все они жестоко пострадали за верность благородным убеждениям, принципам гласности и справедливости. Помогите им - это наш общий долг.
С уважением и надеждой
г.Горький Академик
30 марта 1982 г. Андрей Сахаров
Примечания

1. Погиб в лагере в 1985 г. (Прим. ред.)
2. Погиб в тюрьме в 1986 г. (Прим. ред.)





Воспоминания о СахаровеПриложение IV
Горьковская папка
Составлено И.М.Дрёминым
Со вpемени ссылки А.Д.Сахарова в Горький у меня сохранилась папка с
основными материалами, свидетельствующими о взаимоотношениях Андpея
Дмитpиевича с Отделом теоpетической физики ФИАНа в этот период. Не
претендуя на исчерпывающую полноту (ведь были еще личные письма,
телефонные звонки и т.п.), я попытаюсь, следуя этим материалам,
восстановить общую каpтину связей А.Д. с Отделом в то время, по
возможности, избегая односторонности. Некоторые документы приводятся и в
других статьях сборника. Было pешено выделить эту часть в виде Приложения,
так как она содержит много документов и представляет самостоятельный
интерес.
Ссылка А.Д.Сахарова в Горький была актом отчаяния брежневского режима. Для
нас, сотрудников Отдела теоретической физики ФИАНа, представлялось
несомненным, что А.Д. должен оставаться сотрудником Отдела и продолжать
научные контакты. Поэтому сразу же после высылки А.Д. в Горький в январе
1980 г. были предприняты шаги к тому, чтобы сохранить его статус в Отделе.
Как только удалось добиться хотя бы предварительной договоренности, перед
руководством Отдела возникло множество проблем, связанных с необычностью
ситуации, когда один из сотрудников находится вдали от Отдела и не может
посещать регулярные семинары, участвовать в обсуждениях и т.п. В связи с
этим заведующий Отделом академик В.Л.Гинзбург предпринял ряд активных
действий, встретившись со многими ответственными лицами в Академии и ЦК.
Шаг за шагом решались разные проблемы и 9 апреля 1980 г. было издано (с
грифом "для служебного пользования") распоряжение президиума Академии наук
СССР.
ПРЕЗИДИУМ АКАДЕМИИ НАУК СССР
РАСПОРЯЖЕНИЕ
9 апреля 1980 г №11000-525
г. Москва Об академике А.Д.Сахарове

В связи с тем, что пребывание ак. А.Д.Сахарова вг. Москве не
предусматривается:
1. Разрешить Физическому институту им.П.Н.Лебедева АН СССР, в порядке
исключения, продолжать числить ак. А.Д.Сахарова старшим научным
сотрудником теоретического отдела ФИАНа.
2. Дирекции Физического института им.П.Н.Лебедева АНСССР разрешить
включить в план научно-исследовательских работ ФИАНа согласованную с
ак.А.Д.Сахаровым конкретную тематику исследований в области теоретической
физики, а также командировать в г.Горький для рабочих контактов с ак.
А.Д.Сахаровым сотрудников Института по мере необходимости, в связи с
проведением им научной работы.
3. Обязать дирекцию Института химии АН СССР отмечать командировочные
удостоверения сотрудников ФИАНа, направляемых к ак. А.Д.Сахарову.
4. Контроль за выполнением настоящего распоряжения возложить на Секцию
физико-технических и математических наук (п. 1, 3) и директора Физического
института им.П.Н.Лебедева АН СССР академика Н.Г.Басова (п. 2).
Президент Академии наук СССР
академик А.П.Александров

Поступило в ФИАН 10.04.80
Печать секретариата протокольного
отдела Президиума АН СССР
11 апреля В.Л.Гинзбург с двумя сотрудниками института поехал в Горький, и
сразу же по возвpащении обратился к президенту Академии наук СССР
академику А.П.Александрову с рядом предложений по улучшению жизни
А.Д.Сахарова и установлению регулярных научных контактов между ним и
другими сотрудниками отдела. Тогда-то я и завел "горьковскую папку" с
надписью "А.Д.", куда положил первый листок, на котором под диктовку
Гинзбурга записал проблемы, обсуждавшиеся на встрече с А.П.Александровым.
Их набралось ровно десять: 1) обеспечение ксерокопиями научных статей из
ВИНИТИ, 2) установка телефона на квартире А.Д.Сахарова в Горьком, 3)
обеспечение А.Д. медицинским обслуживанием в АН СССР, 4) продолжение
выплаты зарплаты и членства в профсоюзе, 5) получение и посылка научной
литературы, 6) поездки (примерно ежемесячные) сотрудников отдела в
Горький, 7) получение железнодорожных билетов через хозяйственный отдел в
президиуме АН СССР, 8) возможность публикации препринтов А.Д. в ФИАНе, 9)
доклады сотрудников отдела в Институтах химии и прикладной физики в
Горьком, 10) представление фамилий сотрудников, выезжающих в Горький,
руководству ФИАНа. Вслед за этим списком написано: "16 апреля 1980 г.
доложено А.П.Александрову и сообщено обо всех этих пунктах. Реакция-
положительная".
Были направлены письма в ВИНИТИ:

14 апреля 1980 г.

В ГРУППУ СРОЧНОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ ВИНИТИ

Старший научный сотрудник Отдела теоретической физики ФИАНа академик
А.Д.Сахаров живет в настоящее время по адресу: 603137 г. Горький, Проспект
Гагарина, д. 214, кв. 3.
Прошу все оглавления журналов, и затем сами ксерокопии, которые Вы раньше
высылали для академика А.Д.Сахарова на адрес ФИАНа, посылать теперь по
указанному выше адресу в г.Горький.
Настоящая просьба согласована и поддерживается дирекцией ФИАНа СССР и
Вице-президентом АН СССР академиком Е.П.Велиховым.

Заведующий отделом
теоретической физики ФИАНа СССР
академик В.Л.Гинзбург
и в бухгалтерию ФИАНа:

В БУХГАЛТЕРИЮ ФИАН СССР

В соответствии с распоряжением президиума АН СССР №11000-525 от 9 апреля
1980 г. об академике А.Д.Сахарове, прошу считать, что академик А.Д.Сахаров
работает вне Москвы над темой "Исследования по теории элементарных частиц
с учетом гравитационных эффектов".
В связи с этим прошу снять академика А.Д.Сахарова с табельного учета и
выплачивать ему заработную плату соответственно календарным рабочим дням
впредь до особого распоряжения об изменении такого порядка.

23 апреля 1980 г. Г.Ф.Жарков
и.о. заведующего отделом
теоретической физики им. И.Е.Тамма,
канд. физ.-мат. наук

Для президиума АН СССР была составлена справка о научных трудах Сахарова
за период его работы в теоретическом отделе. Надо было противопоcтавить
научный обзор широко распространившимся рассуждениям о том, что Сахаров
ничего не делал "после бомбы".

СПРАВКА

о научных работах академика А.Д.Сахарова за период его работы в
Теоретическом отделе (Отделе теоретической физики им. И.Е.Тамма) ФИАН
СССР[1] (1966-1979 гг.)

Работа А.Д.Сахарова развивалась по физике элементарных частиц, по
космологии и теории тяготения, причем в основном он интересовался
взаимосвязью этих разделов.
I
Главным его достижением следует считать предложенное им решение проблемы
барионной асимметрии мира и выведение отсюда следствия для эволюции
Вселенной.
Термином "барионная асимметрия" обозначается тот, остававшийся совершенно
необъяснимым, факт, что во Вселенной материя содержит барионы (нуклоны) и
электроны, а антибарионы и позитроны почти полностью отсутствуют.
В работе [1] А.Д.Сахаров предложил первое научное решение проблемы на
основе выдвинутой им смелой гипотезы о слабой нестабильности баpионов
(нуклонов, в частности, протонов) и об их распаде на лептоны (в частности,
мюоны). Нестабильны тогда, конечно, и антибарионы. Но А.Д.Сахаров указал,
что если принять во внимание известное уже к тому времени нарушение
СР-инвариантности, то видно, что существуют процессы, при которых
антибарионы распадаются быстрее, чем барионы. Был указан и конкретный
такой процесс. В итоге, в условиях неравновесной расширяющейся и
охлаждающейся Вселенной, и возникает барионная асимметрия. Приняв, что
необходимым третьим участником распада является некоторый достаточно
тяжелый бозон (конкретно, была выбрана самая тяжелая возможная частица-
гравитационный максимон), А.Д.Сахаров оценил время жизни протона. Оно, как
и должно быть, получилось очень большим [1].
В течение 7 лет эта идея казалась фантастической. Но затем появились
первые варианты гипотетической единой теории слабых, электромагнитных и
сильных взаимодействий (Пати и Салам; Джорджи и Глэшоу), в которых
обязательно возникает нестабильность барионов. В частности, обязательно
возникает и тот процесс распада, на который указал А.Д.Сахаров. Оценка
времени жизни протона несколько отличалась от полученной А.Д.Сахаровым
(из-за того, что вместо максимона здесь фигурирует несколько более легкая
другая частица- гипотетический лептокварк). Проблема барионной асимметрии
здесь еще не обсуждалась (для этого требовалось дальнейшее развитие единой
теории), но сахаровская гипотеза распада барионов получила, таким образом,
поддержку с совсем другой стороны. Если оценки, даваемые единой теорией,
верны, то распад может быть обнаружен в эксперименте (хотя и на пределе
его возможностей).
В настоящее время такие опыты спешно готовятся в разных странах (в том
числе и в СССР) и этот эксперимент иногда называют "экспериментом века".
Если он даст положительный результат, то мы будем свидетелями одного из
крупнейших открытий физики, в котором приоритет советской науки в
высказывании основной идеи несомненен. Отрицательный же результат не
обесценит данное А.Д.Сахаровым объяснение барионной асимметрии, т.к. можно
будет считать просто, что время жизни протона больше даваемого современной
единой теорией и ближе к указанному ранее в [1].
Обострившийся интерес к проблеме побудил А.Д.Сахарова к более
основательной разработке основной идеи. В 1978 г. он выполнил большое
исследование [2], в котором количественно изучил изменение числа барионов
и антибарионов в процессе расширения Вселенной при учете разности
скоростей их распада и получил формулу для барионной асимметрии в нашу
эпоху (такого количественного результата в [1] не было). Для этого нужно
было решить кинетическое уравнение в условиях подобной нестационарности.
Кроме того, были приняты во внимание появившиеся за последние годы единые
теории, что позволило более конкретизировать модели. Полученная в
результате оценка асимметрии не противоречит опытным данным[2].
II
Во всех этих работах речь идет не только о конкретной проблеме барионной
асимметрии, но и указывается, как подобное объяснение асимметрии меняет
наши представления об эволюции Вселенной. Одним из важнейших следствий
является то, что поскольку в теории А.Д.Сахарова наблюдаемая барионная
асимметрия не зависит от начальных условий (в момент начала расширения
Вселенной может иметь место симметрия), устраняется основная трудность
осциллирующей модели Вселенной (попеременное расширение и сжатие при
неизменном направлении оси времени) и эта модель становится возможной.
(Между тем, даже в капитальном труде по релятивистской космологии,
вышедшем в 1975 году, трудности, с которыми встречается такая модель,
считались кардинальными.)
Основные идеи работы [1] через 12 лет возродились и получили новое
обоснование в работах ряда теоретиков, исходивших из единой теории полей.
Это стало важнейшим направлением в современной космологии и теории частиц
(см. напр. последний обзор по современной космологии одного из создателей
единых теорий, недавнего лауреата нобелевской премии С.Вейнберга [4]).
Становится также весьма правдоподобной высказанная уже в первой работе [1]
важная гипотеза о космологической СРТ-инвариантности.
Всем этим проблемам эволюции Вселенной посвящены не только существенные
пункты в работах [1,2,3], но и специальное исследование А.Д.Сахарова [5],
а также одна из последних его работ 1979 года[3]. В ней обсуждается связь
сахаровской теории возникновения зарядовой асимметрии из начального
симметричного состояния с его же гипотезой космологической СРТ-симметрии,
а также связь обеих гипотез с "проблемой обратимости" в статистической
физике.
Очевидно, что работы [1,2,3,5,6] образуют вклад в самые глубокие проблемы
теории частиц и космологии, содержат важные совершенно оригинальные новые
идеи, весьма актуальные для этих наук. Они находятся в стадии дальнейшей
интенсивной разработки в исследованиях самого автора (ср. его работы
1978-1979 гг. [2,6]).
III
Особый цикл образуют работы по массовым формулам для адронов. Они не имеют
столь фундаментального для основ теории значения, но их успех позволяет
лучше понять некоторые проблемы структуры частиц, над которыми усиленно
работает множество крупных теоретиков во всем мире. Они кроме того, дают
полезный инструмент в руки теоретиков и стимулируют работу
экспериментаторов.
В свое время Я.Б.Зельдович и А.Д.Сахаров предложили [7] "наивную", как
выражается один из авторов [8], формулу для масс адронов, основанную на
нерелятивистской кварковой модели. В 1975 г. А.Д.Сахаров обобщил ее с
учетом шарма и получил ряд предсказаний для масс еще не открытых, но
возможных согласно кварковой схеме частиц [7].
В 1979 г. А.Д.Сахаров усовершенствовал эту формулу, сравнил ее
предсказания с новыми опытными данными [9] и обнаружил прекрасное
согласие, например:



(вместо предсказываемой [7]); и еще 5 подобных, столь же хорошо
оправдывающихся соотношений (символы обозначают массы частиц; индекс "с"
означает, что один кварк в адроне шармирован). Существенно, что в новой
формуле число коэффициентов, подбираемых из сравнения с опытом, уменьшено
на основе новых физических соображений, а их значения уточнены. Дана
сводка новых предсказаний и впечатляющая таблица, демонстрирующая
совпадение масс 19 адронов, даваемых формулой, с опытом.
В том же 1979 г. совершенно по-новому А.Д.Сахаров получил хотя и грубую,
но физически прозрачную оценку константы взаимодействия кварков с глюонами
[10].

IV
Ряд интересных идей был выдвинут и разрабатывался А.Д.Сахаровым и в других
проблемах теории частиц и общей теории относительности.
а)В работе [11] и в написанных впоследствии "Дополнениях" к ней [12]
выдвинута глубокая и оригинальная идея о природе сил тяготения между
телами. Подобно тому, как силы Казимира (электромагнитное притяжение
макроскопических тел, разделенных малыми промежутками) возникают из-за
изменения флуктуаций электромагнитного вакуума под влиянием присутствия
тел, гравитационные силы между телами, как выводит Сахаров, связаны с
изменением вакуумных флуктуаций гравитационного поля, вызываемых
искривлением пространства-времени телами. Такой подход не только
воспроизводит на первом этапе обычную теорию тяготения Эйнштейна, но и
объясняет малость сил тяготения по сравнению с электромагнитными силами.
б)Работа [13]- одна из первых, где высказана гипотеза о том, что заряд
частицы есть топологическое число. Здесь элементарная частица
рассматривается, как сложная система с совершенно своеобразной топологией,
причем и этот вопрос увязывается с гипотезой А.Д.Сахарова о
космологической СРТ-симметрии Вселенной.
в)Следует отметить также работу [14], в которой гипотеза кварк-мюонных
токов, введенных в работе [1], конкретизируется и применяется к процессу
распада Ко частиц.

V
Таким образом, в области теории частиц, космологии и теории тяготения
А.Д.Сахаров выдвинул и разработал ряд идей, отличающихся смелостью,
оригинальностью и отвечающих наиболее существенным современным проблемам.
Особо следует акцентировать внимание на комплексе работ, объясняющих
барионную асимметрию Вселенной на основе гипотезы о нестабильности
барионов и выведенные отсюда космологические следствия фундаментальной
значимости. Разумеется, эти работы широко используются в советской и
зарубежной научной литературе. Однако и более "земные" результаты,-
массовая формула, успешно предсказывающая массы новых частиц (см. раздел
III), и, с другой стороны, работы по принципиальным вопросам теории
тяготения и др. (см. в разделе IV) не должны быть упущены при рассмотрении
итогов научной деятельности А.Д.Сахарова за рассматриваемый период.

Литература
1. СахаровА.Д.Нарушение СР-инвариантности, С-асимметрия и барионная
асимметрия Вселенной. - Письма в ЖЭТФ. 1967, т.5, c.32.
2. Сахаpов А.Д. Баpионная асимметpия Вселенной.- ЖЭТФ. 1979, т.76, с.1172.

3. СахаровА.Д. "Антикварки во Вселенной". Сборник "Проблемы теоретической
физики", посвященный 60летию Н.Н.Боголюбова. М., Наука, 1969. с.35.
4. Weinberg. Closing talk at the Symposium "The Universe of Large Red
Shifts" at the N. Bohr Inst., Copenhagen, Center for Astrophysics,
preprint №1251 (1979).
5. СахаровА.Д.Многолистная модель Вселенной. Препринт ИПМ №7, 1970.
6. СахаровА.Д."Космологические модели Вселенной с повоpотом стpелы
вpемени".- ЖЭТФ. 1980, т. 79, с.689.
7. Сахаров А.Д., Зельдович Я.Б. - Ядерная физика. 1966, т. 4, с.395.
8. Сахаров А.Д.Массовая формула для мезонов и барионов с учетом шарма.-
Письма в ЖЭТФ. 1975, т.21, с.554; Препринт ФИАН. №31, 1975.
9. Сахаров А.Д.Массовая формула для мезонов и барионов (1979; направлено в
печать). Опубликовано в ЖЭТФ. 1980, т.78, с.2112.- Пpимечание 1991г.
10. Сахаров А.Д.Оценка постоянной взаимодействия кварков с глюонным полем
(1979; направлено в печать). Опубликовано в ЖЭТФ. 1990, т. 79, с.350.-
Пpимечание 1991г.
11. Сахаров А.Д.Вакуумные квантовые флуктуации в искривленном пространстве
и теория тяготения.- ДАН СССР. 1967, т. 177, с.70.
12. Сахаров А.Д.Рукопись. 10машинописных страниц (в Отделе теоретической
физики ФИАНа СССР).
13. Сахаров А.Д.Топологическая структура элементарных зарядов и
СРТ-симметрия. Проблемы теоретической физики. Сборник статей памяти
И.Е.Тамма. М., Наука, 1972, с.32.
14. Сахаров А.Д.Кварк-мюонные токи и нарушение СР-инвариантности.- Письма
в ЖЭТФ. 1967, т. 5, с.36.

На той же страничке, лежащей в папке, записан адрес А.Д. в Горьком, список
сотрудников, которые могли бы поехать к нему в ближайшее время (в него
вошли Калашников, Фейнберг, Фрадкин, Файнберг, Дрёмин, Киржниц, Линде,
Воронов, Зайкин), и те дела, которые они должны сделать перед отъездом (в
частности, такая запись карандашом: "Телеграмму А.Д.- о том, когда и кто
приедет,- просила Е.Г. 21.04"). Позже появились многочисленные приписки с
номерами телефонов в Институте химии АН СССР, куда официально
командировались сотрудники Отдела. По тому, сколь небрежны и отрывочны
записи на этом листке, можно понять, что в серьезность всего происходящего
все еще верилось с трудом, казалось, что это- недоразумение, которое
должно вскоре разрешиться. Видимо, во мне "замерзла" эйфория начала
хрущевской эпохи, когда думалось, что возврата к сталинским методам быть
не может. Этим же объясняется тот факт, что я вначале довольно нечетко
фиксировал поездки сотрудников, записывая лишь их фамилии, год, месяц
поездки, но не точную дату. Лишь с середины 1982 г. я стал точно
фиксировать и число. Всего было 23 поездки (по годам: 1980 - 3; 1981 - 0;
1982 - 5; 1983 - 7; 1984 - 3; 1985 - 2; 1986 - 3), в которых участвовало
17 сотрудников отдела (первый раз вместе с нашими сотрудниками выезжал
ученый секретарь института). Полный список приводится ниже.

Поездки в Горький
1980 г.11 апреля- Гинзбург, Шевелько, Калашников
май - Файнберг, Линде
июнь - Фейнберг, Калашников
1982 г. апрель- Фрадкин, Чернавский
14 мая - Киржниц, Линде
июнь - Фрадкин, Калашников
19 августа - Фейнберг, Линде
23 сентября - Файнберг, Васильев
1983 г. 17 января - Андреев, Ритус
15 марта - Васильев, Шабад
19 мая - Дрёмин, Фрадкин
6 июня - Файнберг, Линде
12 октября - Калашников, Воронов
1 декабря - Андреев, Киржниц
22 декабря - Гинзбург
1984 г. 9 февраля- Ритус, Чернавский
4 апреля - Линде, Фейнберг
12 ноября - Болотовский, Фрадкин
1985 г. 25 февраля - Линде, Чернавский
16 декабря - Фейнберг, Фрадкин
1986 г. 27 января - Киржниц, Линде
2 апреля - Васильев, Каллош
21 мая - Файнберг, Цейтлин

Нерегулярность поездок определяется, прежде всего, периодами голодовок
А.Д.Сахарова. Со стороны Отдела ни разу не было отказа, если
предоставлялась возможность контакта. Наибольшее число раз навещали А.Д. в
Горьком Линде (7 раз), Фрадкин (5 раз), Калашников, Файнберг, Фейнберг (4
раза), научные интересы которых были наиболее близки интересам Андрея
Дмитриевича. Как-то так получилось, что ссылка А.Д.совпала по времени с
моментом резкого роста во всем мире интереса к его идеям о барионной
асимметрии Вселенной. Так, С.Вейнберг написал 28 апреля 1980 г. письмо на
имя директора ФИАНа Н.Г.Басова с просьбой пpислать оттиски работ Сахаpова.
Оно было передано Гинзбургу, а затем Сахарову.
В 1980 г. согласно составленному нами плану было намечено еще 4поездки
(сентябрь- декабрь). Гинзбург послал 1 сентября 1980 г. следующее письмо:

1 сентября 1980 г., Москва
Глубокоуважаемый Андрей Дмитриевич!
В согласии с имеющимся у нас планом предполагается, что в Горький для
обсуждения с Вами научных вопросов в сентябре приедут Е.С.Фрадкин и
А.Д.Линде.
К сожалению, по случайным причинам они могут быть в Горьком лишь в конце
месяца. Если у Вас имеются в этой связи какие-либо пожелания, сообщите
мне, пожалуйста, о них (во избежание недоразумений с почтой, лучше всего
послать заказное письмо на ФИАН).
С уважением, В.Л.Гинзбург

Была даже послана телеграмма о приезде Фрадкина и Линде, и тут мы получили
ответную телеграмму с просьбой отменить поездку, а затем и следующее
письмо:

Глубокоуважаемый Виталий Лазаревич!

Поездки моих коллег, сотрудников ФИАНа, дающие мне возможность обсудить
при личном общении животрепещущие научные вопросы, не отрываться от
научной жизни Теоротдела- всегда ценны и радостны для меня. Мне был бы в
частности очень важен и приятен приезд Ефима Самойловича Фрадкина и Андрея
Дмитриевича Линде, о которых Вы пишете. Но сейчас я вынужден просить Вас
воздержаться от их командирования. Первая причина- неясность с разрешением
на поездку в Горький В.Я.Файнберга и Д.А.Киржница (в особенности важную в
силу близости их научных интересов к моим). Для поездок выделены только 4
сотрудника ФИАНа, что вообще выглядит более чем странным. Принципиально
недопустимо, чтобы в решении такого вопроса принимали участие какие-либо
"инстанции", вообще кто-либо, кроме непосредственно заинтересованных лиц.
Я считаю совершенно незаконным объявленный мне 22 января 1980 г. "режим".
Но даже этот режим запрещает контакты со мной только для иностранцев и для
"преступных элементов". Я никак не могу согласиться с тем, что
В.Я.Файнберг и Д.А.Киржниц и остальные (кроме четырех) сотрудники ФИАНа
являются "преступными элементами" и я уверен, что и Вы также разделяете
это мнение.
Вторая причина- в следующем. 12 августа я послал письмо в Президиум
Академии наук Е.П.Велихову с просьбой содействовать в получении разрешения
на выезд из СССР невесты нашего сына Е.К.Алексеевой. В письме я объясняю,
почему этот вопрос приобрел для меня такое важное значение, а также
рассказываю, как в это дело была вовлечена партийная организация ФИАНа.
Ответа из Президиума Академии я до сих пор (14.IX) не получил. Фактически
Алексеева оказалась в положении заложника, чего я никак не могу допустить.

Поэтому я вынужден, пока Алексеева не будет выпущена из СССР, и пока с
сотрудников Теоротдела, кроме четырех, не будет снят запрет на поездки,
воздерживаться от каких-либо контактов с советскими научными учреждениями,
в частности, с Академией наук и с ФИАНом.
14.IX-1980.
С уважением, А.Сахаров
P.S. Нетривиальность моего положения возможно вынудит меня опубликовать
это письмо.

В ответ В.Л.Гинзбург направил 23 сентября 1980 г. письмо, полный текст
которого приводится в его статье. Объяснив ситуацию с отбором сотрудников
для поездок, В.Л.Гинзбург пишет: "... Ваш отказ от научных контактов с
Отделом в связи с вопросом о том, кто к Вам приезжает, является,
по-видимому, плодом недоразумений. Что же касается вопроса о
Е.К.Алексеевой, то он находится всецело вне моей компетенции и даже моего
поля зрения..." Однако последняя проблема перевесила чашу весов и поездки
прекратились. Это было как-то неприятно и мы пытались, по возможности,
поддерживать контакты каким-то естественным способом- ведь "насильно мил
не будешь". Поздравление с шестидесятилетием осталось без ответа, да мы и
не ожидали его, понимая сложность ситуации. В то время приходили запросы
на оттиски статей Сахарова и я регулярно пересылал их в Горький. Часть из
них возвращалась ко мне с такими, например, надписями: "Дорогой Игорь!
Прошу послать по этой открытке (должны быть в ФИАНе оттиски). Остальные я
взял на себя. А.С." Около двух статей стояла скобка и было написано: "эти
я вложил". И затем приписка: "Хотя бы частично (2 оттиска). С
благодарностью". Это уже были какие-то весточки[4]. Для более подробной
информации я использовал формальные обязанности заместителя заведующего
отделом по написанию годового отчета о работе Отдела, в связи с чем
ежегодно посылал запрос А.Д. и он регулярно посылал свои отчеты о работе
за год. Так в отчетах за 1980 и 1981 гг. он писал:

К ОТЧЕТУ ЗА 1980 ГОД

В 1980 г. мною опубликованы 3 работы. Третья из них выполнена в 1980 г.
1. Массовая формула для мезонов и барионов. ЖЭТФ 78, 6, 2112 (1980). Число
параметров в ранее предложенной формуле уменьшено с использованием
соображений хромодинамики. Уточнены предсказания.
2. Постоянная кварк-глюонного взаимодействия. ЖЭТФ, 78, 9, (1980). Дана
простая оценка, основанная на сравнении с электромагнитным
взаимодействием.
3. Космологические модели с поворотом стрелы времени. ЖЭТФ, 78, 9 (1980).
Показано, что из гипотезы космологической СРТ-симметрии следует
сингулярность точки отражения и обращение в 0 всех сохраняющихся зарядов.
Рассмотрены варианты пульсирующих (многолистных) моделей. В этих моделях
постулирована отличная от нуля космологическая постоянная такого знака,
который приводит к смене расширения сжатием, и наличие точки поворота
стрелы времени (т.е. изменение знака производной энтропии). В этих моделях
качественно объясняется большое безpазмерное число- отношение
гиперболического радиуса Вселенной к среднему расстоянию между реликтовыми
фотонами- как результат накопления энтропии при большом числе
последовательных циклов расширения- сжатия.
3/XI- 80
А. Сахаров

К ОТЧЕТУ ЗА 1981ГОД

В 1981 году мною не направлено никаких работ в печать, и ничего не издано.

Я занимался развитием моей последней работы 1980 года "Космологические
модели с поворотом стрелы времени". Из трех основных многолистных моделей:
а) Отрицательная пространственная кривизна, отрицательная космологическая
постоянная, поворот стрелы времени, б) Нулевая пространственная кривизна,
отрицательная космологическая постоянная, нет поворота стрелы времени; в)
Положительная пространственная кривизна, нулевая космологическая
постоянная, поворот стрелы времени- основное внимание уделено третьей
модели, а именно- влиянию процесса распада барионов на динамику и
симметрию модели. Найдено, что энтропия (и тем самым общее число барионов)
очень сильно возрастают от цикла к циклу из-за излучения большого числа
фотонов малой энергии при распаде барионов, входящих в карликовые остатки
звезд (и другими механизмами). Максимальный радиус и длительность каждого
цикла по отношению к предыдущему циклу возрастают в десятки раз. Найдено,
что распад барионов, сопровождавшийся образованием релятивистских частиц,
является эффективным процессом выравнивания неоднородностей. В упрощающих
предположениях дана теория эффекта.
Остаточная малая неоднородность приводит к некоторой начальной анизотропии
расширения на ранней стадии следующего цикла. Величина анизотропии,
характеризующаяся временем изотропизации tо, зависит от номера цикла (т.е.
от числа циклов, отделяющих данный цикл от момента поворота стрелы
времени). Если tо больше времени образования избытка барионов, то
анизотропия увеличивает барионный заряд, отнесенный к энтропии. Если tо
еще больше, а именно больше времени нуклеосинтеза, то анизотропия
сказывается на нуклеосинтезе (последнее, по-видимому, для нашего цикла
исключено наблюдательными данными).
Работа еще не оформлена, и не вполне закончена. Предполагаю сделать это в
ближайшее время.
Надеюсь также, что решение волнующего меня вопроса о судьбе невестки даст
мне возможность в ближайшее время вновь возобновить научное общение с
моими коллегами из Теор. отдела ФИАНа.
16/XI81г.
С уважением А.Сахаров

Итак, канал научных отчетов принес в конце 1981 г. надежды на возможные
изменения. А в марте 1982 г. я уже написал такое письмо:

Глубокоуважаемый Андрей Дмитриевич!
В своем письме от 16.11.81 г. после отчета о научной работе Вы написали,
что собираетесь "в ближайшее время вновь возобновить научное общение с
коллегами из Теоретического отдела ФИАНа".
В связи с составлением плана работы мы хотели бы знать, каковы Ваши
намерения и пожелания.
16 марта 1982 г.
г. Москва
С уважением, И.Дрёмин

Вскоре на имя В.Л.Гинзбурга и Е.Л.Фейнберга пришло письмо, в котором А.Д.
просил о возобновлении поездок:

Дорогие Виталий Лазаревич и Евгений Львович!
В связи с тем, что отпала главная причина, заставившая меня отказаться от
приездов в Горький сотрудников ФИАНа, прошу о возобновлении таких поездок
в ближайшее время. Приезды моих коллег в 1980 году были важными для меня,
и я был бы рад вновь видеть всех тех, кто посетил меня тогда, в том числе
В.Я.Файнберга и А.Д.Линде (с которыми я надеюсь вновь иметь полезные
собеседования). Я в высокой степени заинтересован в приезде Д.А.Киржница
для обсуждения космологических проблем и Ю.А.Гольфанда для обсуждения
суперсимметрии.
Я надеюсь, что командирование названных мною ученых не встретит сейчас
никаких затруднений.
Мне очень много дали встречи с О.Калашниковым, которые мне хотелось бы
продолжить, и, конечно, мне хотелось бы вновь встретиться с вами, Виталий
Лазаревич и Евгений Львович.
Я написал прилагаемую работу "Многолистные модели Вселенной", и
заинтересован в ее обсуждении и в ознакомлении с рукописью сотрудников
Теоротдела, в том числе тех, кто ко мне приедет. Я прошу предпринять
полагающиеся официальные шаги к ее опубликованию в ЖЭТФ.
29 марта 1982
С уважением А.Сахаров
Получили
9.IV 82 г. В.Л.Гинзбург

Тут же был послан ответ:

Дорогой Андрей Дмитриевич!
В пятницу (9 апреля) мы получили Ваше письмо и статью. Мы рады Вашему
решению возобновить научные контакты с Отделом. Будет организовано
обсуждение Вашей статьи, и затем к Вам приедут сотрудники Отдела.
Разумеется, мы Вам напишем или телеграфируем об этом заблаговременно, но
решили написать настоящее письмо сразу же, поскольку обсуждение статьи и
организация поездки займут несколько дней.
12 апреля 1982 г.
г. Москва
С уважением В.Л.Гинзбург,
Е.Л.Фейнберг
а затем и сообщение о ситуации со статьей и поездками:

Глубокоуважаемый Андрей Дмитриевич!
С Вашей статьей "Многолистные модели Вселенной" ознакомились сотрудники
Отдела Киржниц, Линде, Муханов и Чибисов. Их замечания направляем Вам.
Однако, чтобы не было лишней задержки и была фиксирована дата поступления,
мы перепечатываем Вашу статью в соответствии с правилами ЖЭТФ и направляем
ее туда. Если Вы захотите внести изменения, то это можно будет сделать
через ЖЭТФ. Конечно, копию просьба прислать и нам.
О дате приезда к Вам сотрудников отдела мы вас уведомим отдельно.
28.04.82.
С уважением И.Дрёмин

Одновременно были предприняты шаги для возобновления поездок и улучшения
медицинского обслуживания. Однако наши попытки добиться, чтобы А.Д. лечили
врачи из поликлиники АНСССР, не увенчались успехом. Горздравотдел
г.Горького направил директору ФИАНа академику Н.Г.Басову письмо следующего
содержания:

Горьковский городской Совет
народных депутатов
Директору ФИАНа
имени Лебедева
академику Басову Н.Г.
ОТДЕЛ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ
6034019,г.Горький, Кремль
8/06.82 №1- 16/1026
На №___от

В связи с распространившимися домыслами о том, что Сахаров А.Д. лишен
медицинской помощи в г. Горьком, сообщаем, что он в феврале 1980 г. был
прикреплен для медицинского наблюдения по месту жительства к поликлинике
№1 Горьковского горздравотдела.
За этот период участковый врач Старикова Н.В. неоднократно посещала его на
дому (в 1980 г.- дважды и один раз в 1981 г.) с целью профилактического
обследования состояния его здоровья, однако Сахаров А.Д. от ее помощи
категорически отказался, заявив, что он будет показываться только врачам
из клиники Академии наук СССР.
Товарищ Старикова Н.В. является высококвалифицированным врачом-терапевтом
со стажем работы 10 лет.
В поликлинике №1 проводятся все современные виды специализированной
медицинской помощи населению. Поликлиника имеет возможность в случае
необходимости проводить исследования в любых медицинских учреждениях
города и привлекать в качестве консультантов специалистов из больниц,
клиник, научно-исследовательских институтов, Горьковского медицинского
института.
С января 1982 года в поликлинике находится выписка из истории болезни
Сахарова и его жены с результатами медицинского обследования в областной
больнице им. Н.А.Семашко.
Как установлено в ходе стационарного обследования и лечения, которые
проводились профессором Вограликом, Сальцевой, доцентом Руновым, Сахаров
А.Д. и БоннэрЕ.Г. проводили сознательное лечебное голодание. Несмотря на
настойчивые требования Сахарова А.Д. выписать его из больницы 22 декабря,
восстановительный период был доведен до конца. Последние медицинские
анализы, ЭКГ говорят о положительной динамике нормализации в состоянии его
здоровья.
Во время пребывания в стационаре и перед вggиской ему неоднократно
давались рекомендации и разъяснения по применению лекарственных препаратов
в домашних условиях, в частности, в случае повторения прежде бывших
неприятных ощущений в области сердца, аритмии, колебаний артериального
давления и т.д.
Cахаров А.Д. после выписки из больницы за консультацией и медицинской
помощью в поликлинику не обращался, хотя был уведомлен о направлении туда
выписок из историй его и жены болезни.
29 января с.г. участковый врач Старикова Н.В. посетила Сахарова А.Д. на
дому с целью профилактического обследования состояния его здоровья, однако
он вновь в бестактной форме отказался от ее услуг.
Заведующая горздравотделом
И.А.Токмянина
Поступило в ФИАН 14.06.82
Получено В.Л.Гинзбургом 18.06.82

В своих "Воспоминаниях" А.Д. пишет о том, насколько плоха была реальная
ситуация с медобслуживанием.
Поездки возобновились и были весьма плодотворными. Годовой отчет за 1982
г. выглядел довольно бодро и казалось, что самые тяжелые времена позади.

ФИАН.
Теоротдел им.И.Е.Тамма
И. Дрёмину

Сообщаю для годового отчета Отдела, что мною в 1982 году закончена и
послана в печать в ЖЭТФ работа "Многолистные модели Вселенной". В работе
описаны различные варианты пульсирующей (многолистной) модели Вселенной.
Указано, что точка поворота стрелы времени может быть не только
сингулярной, но и соответствовать максимальному космологическому
расширению. Даны оценки выравнивания неоднородностей и возрастания
энтропии, обусловленных распадом барионов. В качестве побочных
результатов- формулы для сечения слипания черных дыр:



и для времени падения одной черной дыры на другую.
С уважением и наилучшими пожеланиями Вам и всем сотрудникам Отдела

19/Х 82
А. Сахаров

Мы послали новогодние поздравления с наилучшими пожеланиями. Но жизнь шла
не в соответствии с нашими пожеланиями, хотя 1983г. был весьма насыщен
поездками, а А.Д. получил премию им.Томалла за работы по космологии и
гравитации (вместе с Чандрасекаром). Последующие два года были еще
тяжелее. Возникали проблемы даже с получением оттисков статей из ВИНИТИ:

ВИНИТИ СССР
Директору,
доктору технических наук
А.И.Михайлову

Глубокоуважаемый Александр Иванович!
Я регулярно заказываю оттиски научных статей по присылаемым мне из ВИНИТИ
оглавлениям. Однако в связи с плохими условиями почтовой связи мои письма
приходят к Вам, по-видимому, поздно, и лишь малая часть заказов
исполняется (менее 20%).
В связи с этим я обращаюсь к Вам с просьбой- в порядке исключения продлить
для меня срок исполнения заказов. Вероятно, продление до 1 месяца решило
бы проблему.
С уважением А.Сахаров, академик
Подлинник отослан 9/IV84

Дорогой Виталий Лазаревич!
В присланных из ВИНИТИ 26 февраля оглавлениях я обнаружил статью: Letter
al Nuovo Cimento, vol 42, Ser. 2, №2, 16 gennaio 1985; Cacianiello, Landi
"Maximal acceleration and Sakharov`s limiting temperature", p. 70.
Я выписал фотокопию этой статьи из ВИНИТИ, но я не очень надеюсь, что они
выполнят мой заказ (обычно 70-80% заказов остаются невыполненными). На
всякий случай я прошу Вас прислать мне копию статьи из ФИАНа, если,
конечно, это не слишком трудно.
Статья заинтересовала меня не просто потому, что там ссылка на мою старую
работу. Возможно (насколько можно судить по заглавию), речь идет о
любопытном парадоксе при попытке рассматривать следствия ОТО в квантовой
области. Как показал Унpу, ускоренное движение однозначно связано с
тепловым излучением из-под горизонта, аналогичным хоукингскому излучению
черных дыр. В 1966 г. (Письма в ЖЭТФ, 3, 439, 1966) я привел аргументы в
пользу того, что гравитационное взаимодействие фотонов пpиводит к
принципиальному ограничению температуры теплового излучения величиной
порядка K1G1/2c5/2h1/2. Видимо, существование максимальной температуры
влечет за собой ограничение на величину ускорения. Это явный парадокс!
Я предполагаю, что разрешение парадокса- переход от обычной теории
гравитации к супергравитации. В супергравитации гравитационное
взаимодействие на малых расстояниях падает из-за эффектов, обусловленных
обменом гравитино.
Несостоятельность в квантовой области обычной теории гравитации
проявляется в ее неперенормируемости. Однако, если эта несостоятельность
может быть продемонстрирована столь наглядно наличием максимального
ускорения- это, как мне кажется, очень поучительно.

В отчете за 1984 г. А.Д. писал:

Дрёмину И.М.
К ОТЧЕТУ ЗА 1984 ГОД
В 1984 г. мною была опубликована работа "Космологические переходы с
изменением сигнатуры метрики" (ЖЭТФ, т. 87, 1984, вып. 2 (8), с.375-383).
Высказана гипотеза о существовании состояний физического континуума,
включающих области с различной сигнатурой метрики, и о возникновении
наблюдаемой Вселенной и бесконечного числа других Вселенных в результате
квантовых переходов с изменением сигнатуры метрики. Высказано
предположение о существовании в нашей Вселенной наряду с наблюдаемым
(макроскопическим) временным измерением двух или другого четного числа
компактифицированных временных измерений. Высказано предположение, что
равенство 0 или аномальная малость космологической постоянной обусловлены
антропологическим отбором, т.е. свойственны наблюдаемой Вселенной и не
имеют места во многих ненаблюдаемых Вселенных.
Первая, а возможно также вторая и особенно третья фразы могут быть
включены в отчеты отдела, института и академика-секретаря.
Значительную часть отчетного времени я не мог заниматься научной работой,
в особенности потому, что с 7 мая по 8сентября был принудительно
госпитализирован в больницу им.Семашко, где подвергался насильственному
кормлению, нанесшему серьезный ущерб моему здоровью, и где был лишен всех
связей с внешним миром, в том числе научной литературы.
9ноября 1984г.
С уважением А.Сахаров
г.Горький
В конце 1984 г. и в начале 1985 г. А.Д.Сахаров обратился с письмами к
А.П.Александрову. Возникшая ситуация подробно описана в статье
В.Л.Гинзбурга.

<<

стр. 13
(всего 14)

СОДЕРЖАНИЕ

>>