стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ИНСТИТУТ НАУЧНОЙ ИНФОРМАЦИИ
ПО ОБЩЕСТВЕННЫМ НАУКАМ
_____________________________________________



СОЦИАЛЬНЫЕ И ГУМАНИТАРНЫЕ
НАУКИ

ОТЕЧЕСТВЕННАЯ И ЗАРУБЕЖНАЯ
ЛИТЕРАТУРА

СЕРИЯ 4

ГОСУДАРСТВО
И ПРАВО




РЕФЕРАТИВНЫЙ ЖУРНАЛ

2006 - 1

издается с 1974 г.
выходит 4 раза в год
индекс серии 2.4

МОСКВА 2006
ББК 67
С 69
















С 69

Центр социальных научно-информационных
исследований

Отдел правоведения

Редакционная коллегия серии "Государство и право":

Ю.С. Пивоваров - чл.-кор. РАН, гл. ред., Е.В. Алферова - канд. юрид. наук, зам. гл.ред., Л.Л. Ананиан - канд. юрид. наук., Е.Г. Афанасьева - канд. юрид.наук, М.М. Бринчук - д-р юрид. наук, Л.Н. Верченов - канд. филос. наук, Н.Н. Деев - канд. юрид. наук, О. Л. Дубовик - д-р юрид. наук, Р.И. Иванова - д-р юрид. наук, И.А.Исаев - д-р юрид. наук, А.Ю. Кабалкин - д-р юрид. наук, Е.В. Клинова - канд. истор. наук, В.В.Маклаков - д-р юрид. наук, Т.Г. Морщакова - д-р юрид. наук, В.Н. Листовская - отв. секретарь.

Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Сер. 4. Государство и право: РЖ/РАН. ИНИОН. Центр социальных науч.-информ. исслед. Отд. правоведения. - М., 2006. - ISSN 0202-2109. - 2006, № 1. - 192 с.

Представлены рефераты и обзоры российской и зарубежной литературы по правоведению. Освещаются вопросы становления правового государства, взаимодействия права и морали, правовые позиции Конституционного Суда РФ, конституционный механизм защиты прав человека и конституционные реформы в Польше и Китае, компетенция конституционных судов земель ФРГ. Анализируются законодательство о банкротстве и корпорациях, проблемы применения АПК РФ и ГПК РФ, правового статуса адвоката в гражданском процессе и др. Дается криминалистическая характеристика женской преступности и преступности вынужденных мигрантов.
ББК 67

(c) ИНИОН РАН, 2006

СОДЕРЖАНИЕ
ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

2006.01.001. Бахрах Д.Н. Действие норм права во времени: Теория, законодательство, судебная практика. 8
2006.01.002. Шелистов Ю.И. Становление правового государства в Российской Федерации 10
2006.01.003. Цыбулевская О.И. Нравственные основания современного российского права 12
2006.01.004. Тсай Р.Л. Огонь, метафора и конституционное мифотворчество. 13

СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА

2006.01.005. Беседина В.А. Генезис и тенденции изменений социально-правовых институтов современной России 17
2006.01.006. Эдат Э. Скандал как стратегия нормативного предпринимательства: Коррупция и французские следственные магистраты 19

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА

2006.01.007. Козача А.С. Земские соборы Смутного времени 23
2006.01.008. Суриков И.Е. Проблемы раннего афинского законодательства 25

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО

2006.01.009. Волкова Н.С., Хабриева Т.Я. Правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации и парламент 28
2006.01.010. Гасанов К.К. Конституционный механизм защиты основных прав человека. 31
2006.01.011. Чехарина В.И. Основы конституционного строя Республики Польша 33
2006.01.012. Cяо Юн. Ряд основных теоретических проблем китайской конституционной реформы 36
2006.01.013. Андреев К.Ю. Правовой статус саамов в Швеции. (Обзор). 39
2006.01.014. Кюль И. Устойчивая модель меньшинств. Немецкие и датские меньшинства по обе стороны границы. 49

Судебное право

2006.01.015. Арден Д.Б.Е. Юрисдикция нового Верховного суда Соединенного Королевства. 50
2006.01.016. Гиряева В.Н. Конституционные суды земель ФРГ. (Обзор). 52
2006.01.017. Колб Р. Судебные дела по вопросу справедливости определения морских границ: Краткий обзор и комментарии 63

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО

2006.01.018. Свириденко О.М. Российское законодательство о банкротстве: К истории становления 65
2006.01.019-022. Институт несостоятельности (банкротства): Актуальные проблемы правоприменительной практики. (Сводный реферат). 69
2006.01.023. Уолтерc А. Смешанные требования и банкротство 74
2006.01.024. Хедли С. Подразумеваемый договор и реституция. 76
2006.01.025. Вирго Г. Неосновательное обогащение: Дело об эксклюзивном регистрационном знаке 81
2006.01.026. Хинг Вен А. Судебное преследование того, кто служит суверену: Влияние приватизации на объем иммунитета иностранного суверена. 83

ГРАЖДАНСКОЕ И АРБИТРАЖНОЕ
ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО

2006.01.027-035. АПК И ГПК 2002 г.: Сравнительный анализ и актуальные проблемы правоприменения. (Сводный реферат). 86
2006.01.036. Колокова Э.Е. Адвокат - представитель в гражданском процессе России 98
2006.01.037. Цветков И.В. Налоогоплательщик в судебном процессе. 102

КОРПОРАТИВНОЕ ПРАВО

2006.01.038. Бёрн Н. Модернизация корпоративного права 107
2006.01.039. Эндрюс Г. Корпоративная вуаль - фикция или фасад? 108
2006.01.040. Кюхне Э., Фасс Дж. Корпоративное управление в Германии. 111
2006.01.041. Дойтч К.Х. Корпорации много теряют из-за скуки на рабочем месте. 115
2006.01.042. Бёрн Н. Компании и преступление - строгая ответственность, мошенничество, двоеженство и убийство - где предел уголовной ответственности компаний? 117

УГОЛОВНОЕ ПРАВО. КРИМИНОЛОГИЯ

2006.01.043. Кристи Н. Наказание как проблема 121
2006.01.044. Синьков Д.В. Преступность женщин: Состояние, причины и предупреждение 131
2006.01.045. Цориева Е.С. Преступность вынужденных мигрантов 134
2006.01.046. Косевич Н.Р. Профилактика преступности несовершеннолетних в малых и средних городах 137
2006.01.047. Деятельность органов прокуратуры по предупреждению преступлений. 140
2006.01.048. Мейссонье Ф. Речи палача: Уникальные свидетельства французского экзекутора, записанные и обработанные Ж.-Мишелем Бессетом 143
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО

2006.01.049. Кокорев Р.С. Основные права и обязанности государств как субъектов международного права 145
2006.01.050. Мерфи Д.Ф. США и верховенство закона в международных отношениях 148
2006.01.051. Сингер П. Войны, прибыли и правовой вакуум: Частные военные фирмы и международное право. 151
2006.01.052. Хинричер Й. Законотворчество Международного телекоммуникационного союза: Новый источник международного права? 155

Права человека

2006.01.053. О'Нейл О. "Темная сторона" прав человека 157
2006.01.054. Кюнклер М. Толкование святых исламских заветов: Борьба в защиту прав женщин в Иране в 90-е годы 159
2006.01.055. Град Р. Права туземного населения и право интеллектуальной собственности. Сравнительно-правовой анализ опыта США и Австралии. 162

НОВЫЕ УЧЕБНИКИ

2006.01.056. Андреева Г.Н. Конституционное право зарубежных стран 164
2006.01.057. Катрич С.В., Катрич Ю.С. Правовые основы менеджмента в России: Технология использования законодательства в деловом администрировании 168

ОБЗОР ЗАРУБЕЖНЫХ ЖУРНАЛОВ

2006.01.058. Рабелевский журнал иностранного и международного частного права. 172
2006.01.059. Журнал количественной криминологии. 175




КНИЖНОЕ ОБОЗРЕНИЕ

Договор в Ницце и иные международные акты: Расширение Европейского Союза и конституционная реформа. 180
Маурер А. Парламентская демократия в Европейском Союзе: Вклад Европейского парламента и национальных парламентов 182
Труд в исторической западной мысли. 184
Проблема применения: Как работает закон о правах человека. 186
АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ И ЗАГЛАВИЙ РАБОТ, ОПИСАННЫХ НЕ НА АВТОРА 189
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ 190







ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
2006.01.001. БАХРАХ Д.Н. ДЕЙСТВИЕ НОРМ ПРАВА ВО ВРЕМЕНИ: ТЕОРИЯ, ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО, СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА. - М.: Норма, 2004.- 223 с.
Правовая система России помимо субстанциональных (первичных) норм права, непосредственно регламентирующих общественные отношения, содержит и большое число обеспечивающих (вторичных) норм, регламентирующих действие основных норм во времени и пространстве, закрепляющих их соотношение и т.д.
В книге выделяются два вида темпоральных норм (метанорм), которые регулируют действие нормативных правовых актов и содержащихся в них норм права во времени. Первая группа - нормы, устанавливающие официальные даты вступления нормативных правовых актов (норм) в силу, приостановления, продления, окончания их действия. Вторая группа - коллизионные нормы, регламентирующие правила (способы) фактического действия других норм во времени.
Автором обосновывается существование трех способов действия новых нормативно-правовых актов (норм права) во времени: перспективное, немедленное и обратная сила. Им корреспондируют три способа прекращения действия старых, отмененных норм: переживание (ультраактивность), немедленное действие и досрочное прекращение действия. Каждый способ действия норм во времени имеет ряд вариантов (абсолютное, ограниченное, условное действие), одна и та же норма в отношении одних юридических фактов может иметь обратное, а в отношении других - немедленное или перспективное действие.
Анализ российского законодательства, практика Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ, Высшего Арбитражного Суда РФ позволяет автору сделать вывод о том, что слабая теоретическая разработанность проблемы действия нормативных правовых актов (норм права) во времени, недостаточное внимание субъектов правотворчества к этому вопросу привели к многочисленным ошибкам. В работе приводится исследование крупных ошибок законодателя, а также высших судов России при решении вопросов о действии норм права во времени. В то же время автор отмечает и значительные достижения Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в деле совершенствования правотворческой деятельности при создании, формулировании, использовании темпоральных норм, и особенно темпоральных коллизионных норм. Большой вклад в развитие общих начал действия нормативных правовых актов во времени внесла Конституция РФ, ее ст. 15, 54, 57, непосредственно регламентирующие условия вступления нормативных правовых актов в силу, способы (правила) их действия во времени.
Важная задача теории права - на основе Конституции РФ, актов правосудия разработать общие принципы регулирования действия нормативных правовых актов во времени, выработать соответствующие понятия, связанные с их реализацией. Рассматривая эти принципы, можно прийти к следующему выводу: в законодательстве и судебной практике все шире признается, что норма права, ухудшающая положение гражданина, не имеет обратной силы.
В своей работе автор формулирует целый ряд общеправовых понятий, таких, как нормативно-правовой акт, обратная сила новой нормы права, ее немедленное действие, переживание старой нормы и др.
Дефицит научного внимания к проблеме действия нормативных правовых актов (норм права) во времени, подчеркивает автор, - одна из причин трудностей и ошибок в правотворческой и правоприменительной практике. К тому же субъекты правотворчества в ряде случаев используют темпоральные нормы как способ манипулирования общественным мнением.
Содержащиеся в работе предложения должны способствовать более полному осуществлению идеи рационального сочетания стабильности и преемственности в правовом регулировании общественных отношений.
К.Ф.Загоруйко
2006.01.002. ШЕЛИСТОВ Ю.И. СТАНОВЛЕНИЕ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. - М.: Директмедиа Паблишинг, 2004. - 107 с. - Библиогр. в примеч.
В ХХ в. России не один раз пришлось переживать великие потрясения. Но за иррациональными скачками российской истории просматривается, по мнению автора, некоторая логика, состоящая в том, что от всех великих потрясений в России неизменно выигрывало государство. Осуществляя глубокие преобразования, государство набирало силы и получало моральное право на власть, которые бы оно не получило в повседневной ситуации. Потрясения, т.е. мощные мобилизационные скачки, неизбежно приводили к усилению государства и истощению общества. Государство искало модернизационные идеи, в которых оно могло бы обрести стимул для мобилизации народа. Такой была идея православного царя и Третьего Рима у Ивана Грозного, империи у Петра I, реформы Александра II, такой же была идея социализма у большевиков.
Рост модернизационной активности и повышение значения государства, начиная с ХVII в. был во многом обусловлен кризисом традиционных форм государственности. На Западе этот кризис привел к усилению самостоятельной роли общества в ущерб всевластию государства. Общество становилось гражданским, государство - правовым. Государство вставало под главенство права и под контроль общества.
Не так было с российским государством. До предела затянув с преобразованиями в ХIХ в., государство пошло на реформы, не поступаясь при этом ничем в понимании сути верховенства государства. Реформы понадобились для встряски, увеличения энергии государственности, что стало очевидным в царствование Александра III. Ипульс преобразований, однако, был отчасти направлен и на развитие гражданского общества и становление правового государства. Но общество, усвоив идеи гражданской свободы, все же не отказалось видеть в государстве политический культ.
Правовое государство, спонтанно возникавшее после Февральской революции 1917 г., не было в глазах народа той идеей, на основе которой можно было бы восстановить справедливость и возродить страну. Октябрьская революция со своим жестким волевым началом и дисциплиной оказалась реакцией на кризис государства. Диктатура пролетариата должна была возродить образ сильного, энергичного, обладаюшего национальной идеей государства и она справилась с этой задачей. Вместо полулиберального самодержавия образовалось молодое, сильное, устремленное в будущее Советское государство, сумевшее удовлетворить великодержавные ожидания россиян.
Именно с учетом этого исторического и национально-психологического контекста, считает автор, следует сегодня ставить проблему правового государства. После кризиса социализма как кризиса государства у политической элиты не могло оказаться иной идеи для возрождения государства, чем идея построения правового государства. Теперь только она могла послужить очередной мобилизационной идеей для государства. Однако эта мобилизационная идея имела и свои минусы, ибо по своей сущности она отвергает механизмы мобилизации - государственную идеологию, насилие как средство достижения целей, всевластие государства. Накладываясь на глубокий структурный, культурный и экономический кризис, отсутствие мобилизационного подъема вызвало скорее разочарование, чем удовлетворение. Права и порядка в 90-е годы стало определенно меньше. Чем более элиты и население чувствуют себя готовыми к мобилизации, тем сильнее проявляются элементы, чуждые правовому государству. В итоге складывается особый, "авторитаристский" вид правовой государственности, в котором власть и порядок по своей привлекательности выше ценностей права и свободы. Авторитаристский характер толкования государственной власти был присущ всей истории развития российской государственности. Не только системе государственного управления, но и политической культуре народа свойственно такое понимание государства, при котором его правовой характер должен сочетаться с сильной централизованной властью. Возможно, в этом и заложена специфика правового государства, возникающего в России.
Строить государство - главное занятие российского народа. Есть все основания полагать, что именно тот фактор, который до сих пор препятствовал развитию правового государства - незаурядная политическая воля российского общества в строительстве своей государственности - станет залогом успешного построения в России государства, ориентированного на развитие свободной личности и самостоятельного гражданского общества.
К.Ф.Загоруйко
2006.01.003. ЦЫБУЛЕВСКАЯ О.И. НРАВСТВЕННЫЕ ОСНОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО РОССИЙСКОГО ПРАВА / Под ред. Матузова Н.И.; Сарат. гос. акад. права. - Саратов, 2004. - 219 с.
Вопросы взаимодействия права и морали актуализируются в переломные периоды истории общества и государства, что наблюдается и в современной России: переход к рыночной экономике и демократии сопровождается серьезными изменениями наших представлений о таких вечных ценностях цивилизации, как свобода, равенство, справедливость.
Антигуманная шоковая терапия 1990-х годов, принятие несправедливых и социально нелегитимных правовых актов, цинизм и двойные стандарты в отношении соблюдения действующего законодательства со стороны чиновников, коррумпированность государственного аппарата привели к девальвации основных нравственных и правовых ценностей в сознании большинства россиян.
Возрождаемая ныне русская правоведческая традиция, отмечает автор, возникла как форма поиска религиозных и нравственных оснований права. О том, что справедливость, свобода, нравственность являются разумным и постоянным началом права, писали Н.А. Бердяев, И.А. Ильин, П.И. Новгородцев, Л.И. Петражицкий, В.С. Соловьев, Б.Н. Чичерин и др. Такой подход позволяет установить "родство" морали и права как элементов общекультурной нормативной системы, а также показать их автономность и самостоятельность, проанализировать этическую ценность самого права. Очевидно, что право неотделимо от нравственности, от категорий свободы и справедливости, от самоценности личности, оно способно охватить социально полезные формы, отделить их от произвола и несвободы.
Вместе с другими основаниями права (экономикой, политикой, религией, идеологией, культурой) мораль являет собой тот фон, среду, которые предопределяют появление, осуществление и изменение норм права.
Исследование нравственной составляющей современного российского права строится на научном осмыслении категорий свободы, равенства, справедливости, являющихся, по сути, нравственными источниками права. С этих позиций даются моральная характеристика и оценка отдельных элементов российской юридической системы.
В первой главе автор освещает такие аксиологические аспекты взаимодействия права и морали, как: ценности в праве и право как ценность; право как мера свободы и ответственности; право, мораль и проблемы глобализации. Особо исследуется моральный фактор российских реформ.
Во второй главе рассматриваются нравственные основы российской правовой системы. Выявляется нравственный аспект принципов и функций права, правотворчества и правоприменения, исследуются нравственные критерии ограничения прав и свобод личности, а также моральный аспект злоупотребления правом.
В заключение подчеркивается, что стране необходима правовая идеология, которая соединила бы лучшие достижения отечественной и общечеловеческой культуры, смогла бы противостоять нигилистическим тенденциям. "Маятниковое" мышление привело нас от идеологии государственного патернализма к признанию абсолютной автономии и независимости личности. Между тем права и свободы человека ни в коем случае не должны противопоставляться интересам общества и государства. Следует прежде всего стремиться к тому, чтобы законы, непосредственно затрагивающие права и свободы личности, соответствовали гуманистической природе права, требованиям нравственности, справедливости.
Одно из направлений формирования морального климата в стране - придание нравственным нормам конкретного "осязаемого" вида - перевод на язык процедур и технологий. Большое значение имеют принятие профессиональных кодексов, создание этических структур, развитие прикладной этики. Давно назрела необходимость принятия Кодекса поведения государственных служащих России.
К.Ф.Загоруйко
2006.01.004. ТСАЙ Р.Л. ОГОНЬ, МЕТАФОРА И КОНСТИТУЦИОННОЕ МИФОТВОРЧЕСТВО.
TSAI R.L. Fire, metaphor and constitutional myth-making // Georgetown law j., 2004. - Vol. 39, N 1. - P.181 - 239.
Cтатья посвящена исследованию роли метафоры в праве. С традиционной точки зрения, метафора в праве - в лучшем случае частичка поэзии, украшающая правовой анализ. В худшем она рассматривается как недопустимое отвлечение от того, что в действительности является правовой материей, т.е. как искажение права.
Даже те мыслители, которые допускают существование метафоры в праве, рассматривают ее как временный заменитель более полно разработанной аргументации. Метафоры неточны и изначально обращаются к инстинкту. Подлинной основой права является юридическая аргументация, основанная на логике.
Автор полагает, что такой взгляд неверен. Те, кто рассматривает право как явление, родственное естественному языку, видят в метафоре основной способ человеческого понимания мира. Метафора помогает понять решение суда, играет специфическую роль в конституционно-правовом дискурсе. Она не только служит подтверждением доктринальных выводов, но и обеспечивает одобрение даваемой интерпретации. Метафора помогает поддерживать существование конституционной субкультуры со своими мифами, ролями, служит связующим звеном между гражданами и государством.
Метафора, как и доктринальная аргументация, систематизирована, но она действует на ином уровне, используя больше свободы, наглядности, позволяя юристу обратиться одновременно к огромному количеству социально различных индивидов.
Для примера автор рассматривает историю, использование и значение метафоры огня в практике конституционного правосудия.
Начало использования метафоры огня связывается с конфликтами и идеологическими противоречиями начала ХХ в. Правящая элита столкнулась с социальными беспорядками, вызванными кризисом, и была вынуждена искать новые формулировки базовых отношений, обязательств.
Метафора активно использовалась в делах, связанных с пределами распространения действия первой поправки на пропаганду социалистических взглядов в период 1919-1940 гг., для обоснования того, что свобода слова может иметь ряд крайне негативных последствий, а также для легитимации действий государства по пресечению возможного негативного развития событий (коммунистической революции как результата распространения коммунистических идей).
Государству приписывалась роль пожарного, который гасит искры революции, охраняя общество. Верховный суд в своих решениях поддерживал агрессивные действия государства по подавлению пропаганды социализма и коммунистической революции, которая ассоциировалась с огнем, угрозой общественному порядку. Образ огня как хаоса, паники, разрушений отражался в решениях по делам о пропаганде коммунизма и ряду иных. В статье приведено много примеров дел с такой аргументацией.
Причина активного использования образа огня коренилась в его широком распространении в общественном сознании. В конце ХIХ - начале ХХ в. в театрах Америки произошел ряд крупных пожаров, приведших к большим жертвам, и эти пожары хорошо запомнились. Поэтому использованное в судебных решениях сравнение какого-либо действия с "ложными криками "Пожар!"" в театре, порождающими панику, вызывало должную реакцию общества. Судьи отмечали, что единственная искра революции может породить пожар, который станет разрушительным и страшным.
Ролевая игра рассматривается автором как существенный элемент метафоры. Государство становится пожарным, стремящимся мгновенно среагировать и предотвратить возгорание. При этом в общественном сознании сложился образ пожарного как человека, который не может поступить плохо. Литература, новости, искусство культивировали образ бесстрашного и сильного героя Америки, спасающего из огня мать и дитя, борющегося с разрушительной стихией.
Говорящий о необходимости революции поджигатель - воплощение опасности для общественного порядка. Опасность велика, но ее можно избежать, изолировав поджигателя. Народ выступал уязвимым объектом деятельности поджигателя, "топливом" для искр революции.
Метафора показывала всю силу государственной власти и вызывала определенные мысли и чувства по отношению к актерам "конституционной пьесы", подсказывала отношение к актерам. Так создавался миф, обеспечивающий легитимацию политики государства.
Однако это был не единственный вариант использования метафоры огня. В ряде дел судьи выражали несогласие с жесткими мерами в отношении тех, кто пропагандировал коммунизм, сравнивая коммунизм со сжигаемой на костре из страха и невежества ведьмой. Таким образом, два образа огня были противопоставлены.
После Второй мировой войны с изменением обстоятельств изменилось и применение метафоры. Образ огня стал использоваться при разрешении дел, связанных с расовыми конфликтами (демонстрациями, пикетированиями и т.д.).
С 60-х годов принцип свободы собраний начал трактоваться как основополагающий принцип американской демократии и к метафоре прибегали реже. Третья стадия ее развития отличается тем, что образ пожарного приписывается уже суду, защищающему общество от неконституционных законов, для обоснования широкой судебной проверки законодательства.
Регулирование общественных отношений должно быть мудрым, уместным и не выходить за определенные пределы. Суд проверял соблюдение этих требований. Использовался образ дома, сожженного для того, чтобы поджарить поросенка. Афоризм появился из сказки со схожими обстоятельствами и был использован для обоснования возросшей роли суда.
Поменялись роли действующих сил. Теперь уже недолжное законодательное регулирование уподоблялось огню, способному разрушить конституционный порядок, а суд вступал на его защиту (от действий некоторых органов власти - авторов нормативных актов). Законодатель как новый "поджигатель сжигал (уничтожал) первую поправку Конституции". Доверие и одобрение переносились с государства на суд, который рассматривался как хранитель правового порядка. Например, законодательство, ограничивающее свободу слова, уподоблялось "искрам", угрожающим порядку.
Метафора огня в значении чрезмерного действия, более разрушающего, чем приносящего пользу, применялась, например, для оценки антимонопольного законодательства, для излишне расплывчатых законов, а также законов, ограничивающих права граждан. Например, запрет на собрания ради предотвращения беспорядков сравнивался со взрывом дома ради прекращения пожара.
В заключение автор подчеркивает, что доктрина и миф существуют нераздельно. Метафора призвана обеспечить восприятие конкретного противоречия, защиту государственного воздействия, одобрение гражданами действий государственной власти.
А.А.Вавилова
СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА
2006.01.005. БЕСЕДИНА В.А. ГЕНЕЗИС И ТЕНДЕНЦИИ ИЗМЕНЕНИЙ СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВЫХ ИНСТИТУТОВ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ / C.-Петерб. гос. ун-т вод. коммуникаций. - СПб., 2004. - 250 с. - Библиогр.: с.240-250.
Интерес к исследуемой теме обусловлен теми противоречиями, которые возникли в ходе реформы и которые решаются основными социально-правовыми институтами.
Целью монографического исследования является изучение генезиса и тенденций развития основных современных социально-правовых институтов в России.
В первом разделе работы дается обоснование методологии социологического исследования; на основе собственных исследований и работ социологов, правоведов раскрываются понятия основных государственных и негосударственных законодательных и правоприменительных социально-правовых институтов в России - законотворческих органов, прокуратуры, судебных органов, правоохранительных органов и др.; определяются значение и роль социально-правовых институтов в жизни общества.
В ходе сравнительного анализа деятельности социально-правовых институтов в советский и в современный периоды российского общества выявляются и оцениваются происшедшие изменения в функционировании данных институтов. Обосновывается и подтверждается научная концепция автора о постоянном развитии функций и сущности социально-правовых институтов, их совершенствовании в соответствии с общими социальными процессами, развитием всего общества.
Однако эффективность деятельности социально-правовых институтов во многом зависит от способности общества воспринять новые институты не только на уровне властных структур, но и населением в целом. Поэтому сам процесс развития демократии позволяет более действенно осуществлять свои функции социально-правовым институтам. Все большее значение для деятельности этих институтов приобретает правовая культура населения как субъекта власти в новом демократическом обществе. Особо остро встает вопрос о повышении правовой и нравственной культуры должностных лиц.
Особенностью проведенного социологического исследования является использование не только традиционных методик опроса, но и метода изучения содержания современных законов в их динамике, обращение к судебной статистике и иным статистическим данным.
Во втором разделе рассматриваются генезис, становление и развитие основных социально-правовых институтов - как государственных, так и не- государственных. Объектом исследования были выбраны органы государственной власти и органы местного самоуправления.
В заключение автор приходит к следующим выводам:
- система социально-правовых институтов обладает значительным потенциалом саморегулирования, которое обеспечивается специальными контрольными органами данной системы;
- генезис социально-правовых институтов и их развитие тесно связаны с развитием самого общества;
- все социально-правовые институты связаны между собой в единую систему, и развитие одного из них влечет за собой развитие других;
- демократическая природа общества направляет деятельность изучаемых институтов на всестороннюю защиту прав и интересов физических и юридических лиц;
- новый конституционный строй России определил само возникновение многих социально-правовых институтов (например, Федерального собрания);
- правовая культура населения, его правосознание пока что низки и не соответствуют в целом проводимым социальным преобразованиям;
- социальная мобильность в нашем обществе во многом обусловлена развитием социально-правовых институтов, правосознания граждан и должностных лиц;
- реализация социальных функций разными социально-правовыми институтами носит, как правило, комплексный характер.
К.Ф.Загоруйко
2006.01.006. ЭДАТ Э. СКАНДАЛ КАК СТРАТЕГИЯ НОРМАТИВНОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА: КОРРУПЦИЯ И ФРАНЦУЗСКИЕ СЛЕДСТВЕННЫЕ МАГИСТРАТЫ.
ADUT A. Scandal asa norm entrepreneurship strategy: corruption and the French investigating magistrate // Theory and society. - Amsterdam, 2004. - Vol. 33, № 5. - P.529-578.
Эри Эдат (Университет Техас-Остин) рассматривает социологические аспекты политических скандалов на почве коррупции, выявляет социальную ангажированность этих скандалов и в этой связи доказывает заинтересованность в них французских судей, заботящихся о повышении своего социального статуса.
Автор статьи утверждает, что многое в процессе социального нормотворчества зависит не от создания новых норм или содействия их продвижению, о чем говорят и пишут социологи или юристы, а от внедрения и ужесточения уже существующих, но еще не вошедших в повседневную жизнь норм.
Анализируя роль скандала в утверждении социальных норм, автор ссылается на классификацию социальных типов и создателей норм, данную Г. Беккером, который предложил в 1963 г. термин "моральное предпринимательство" для обозначения акторов, вовлеченных в создание, продвижение и утверждение норм. Он различал два типа создателей моральных норм: инициаторов новых норм и тех, кто институционально причастен к проведению в жизнь этих норм после того, как они уже установлены. Именно первый тип реформатора (создатель правил) является, по мнению Беккера, создателем морали по преимуществу.
В противоположность создателю норм, который в основном связан с содержанием правил, человек, внедряющий нормы (которого Беккер отождествляет с полицейским), должен воплощать собой бесстрастное профессиональное отношение к своему труду и быть заинтересованным в практическом соблюдении норм.
Роль "предпринимателей" в области моральных норм, т.е. "тех, кто заинтересован в изменении социальных норм" (с.531), стала в последние годы предметом изучения юридической науки. При этом многие юристы, так же как и социологи, рассматривают социальные нормы отдельно от правовых норм. И те и другие считают, что в качестве производителей норм выступают либо харизматические лидеры, такие, например, как М.Л.Кинг, либо социальные движения, которые создают или обеспечивают базу для новых норм.
Эдат отмечает, что работа по внедрению социальных норм в обществе не ограничивается их созданием или продвижением. Многое в деятельности создателей норм зависит и от тех правовых положений, которые уже установлены, кодифицированы и которых придерживаются на дискурсивном уровне, но которые еще не укоренены в жизни в достаточной мере. Между тем обязательность норм в большой степени зависит от приверженности им. Именно на этом моменте основаны действия, направленные на улучшение мониторинга существующих норм и их усиление.
Эдата интересуют механизм и последствия нормотворческой деятельности юристов, поскольку их поведение является более продуктивным при наличии политического скандала, связанного с производством норм или повышением собственного статуса.
Две главные характеристики логики скандала, по мнению Эдата, отличают его от правовых форм социального поведения и имеют стратегическое значение. Во-первых, в скандалах разоблачатели апеллируют непосредственно к публике, следовательно, правовые нарушения нравственных норм могут быть наказаны, исходя из общественных представлений о справедливости и правосудии. Это наказание является следствием публичного разоблачения.
Во-вторых, для скандала, связанного с правовым нарушением (какими обычно бывают случаи с коррупцией), требуется намного меньше очевидных доказательств и доводов, чем в суде. Публичных обличений может быть вполне достаточно, чтобы поднять скандал, если аудитория восприимчива к обличениям и находит их заслуживающими доверия. Дискредитация и социальные санкции, направленные на обличение правонарушителя, могут стать более эффективным средством наказания, чем правовые санкции.
Участие судей в создании антикоррупционных политических скандалов, по мнению автора, представляет собой форму их давления на социальных акторов, имеющих высокий социальный статус, путем обращения к общественному сознанию. Именно этой социальной ролью скандалов, а не повышением степени коррумпированности высшего эшелона власти и объясняется рост числа подобных скандалов во Франции в последние десятилетия, т.е. в период Пятой республики (начиная с 1958 г.). "Создание скандалов" французскими судьями, так же как и другими социальными и политическими акторами, осуществляется путем публикации сведений о реальных или приписываемых лицам правонарушениях.
Таким образом, роль политических скандалов не сводится к разоблачению реальных проявлений коррупции; она заключается в публичном обличении коррумпированности и моральных качеств политических акторов, обладающих высоким статусом. Расследование, разоблачение и публичное обличение коррупции представляют собой акт стратегической коммуникации со стороны тех акторов, которые выступают в роли обличителей. Эти акты адресованы к определенной аудитории и влекут за собой многообразные последствия.
Такой коммуникативный акт помимо своего сугубо провокативного значения для публики как сигнала о моральных недостатках политической элиты приобретает значение драматического обличительного действа, в котором происходит долгожданное нарушение неприкосновенности некогда недосягаемой социальной группы, виновной в нарочитом занижении жалования своих обличителей, создании недемократичных отношений, отсутствии легитимности и пр. Обращение к нормам в данном контексте является сознательно применяемым средством повышения статуса.
Выделяют провокационные скандалы, которые направлены на создание новых норм или изменение уже существующих, и разоблачающие скандалы, нацеленные на принудительное проведение в жизнь и подкрепление существующих норм социального и правового поведения. Эти две цели лежат в основе стратегии "создания" скандалов, в процессе которых часто объединяются цели создания норм и повышения статуса.
Эдат иллюстрирует выдвинутые им положения анализом использования скандалов одной из групп французских судей - следственными магистратами (le juge d' instruction) во Франции 1980-1990-х годов. Мишенью регулярных нападок судей стали социальные акторы с более высоким статусом, которых обвиняли в коррупционной деятельности. В качестве доказательств судьи публиковали материалы расследования.
Будучи полностью подчиненным политической власти, французское правосудие активно мобилизовалось в 1990-е годы в связи с участием в возбуждении коррупционных скандалов в отношении политической элиты. Тем самым французские судьи первый раз со времен Революции получили возможность продемонстрировать свою относительную независимость и повысить свой статус.
Вследствие того что правовой статус и финансовая деятельность политических партий слабо урегулированы существующими правовыми актами, возникла благоприятная возможность для повсеместного использования нелегальных финансовых практик, скрытых и молчаливо принимаемых. Либерализация, децентрализация и разделение исполнительной власти в 1980-е годы привели к постепенной десакрализации государственного аппарата и большей прозрачности политических и административных решений. Именно это обстоятельство и создало благоприятные возможности для активной деятельности представителей судебной власти по разоблачению коррумпированности высшего эшелона власти - политической элиты.
В качестве тактики такой разоблачающей деятельности ими активно использовались скандалы как часть стратегии по созданию норм. Скандал был направлен на дискредитацию политической элиты как целого и способствовал принятию различных антикоррупционных мер.
Среди техник скандала, которые используются французскими следственными магистратами, можно выделить следующие: расширение сферы своих профессиональных полномочий на акторов с высоким социальным статусом, отказ от субординации при привлечении вышестоящих чиновников к участию в юридическом процессе, отказ от сотрудничества с представителями других юридических служб, обращение к общественному мнению, тюремное заключение.
Эдат отмечает, что скандал создает самовоспроизводящуюся систему социальных и юридических отношений: все меньше и меньше факторов сдерживают расследования магистратов, что приводит к понижению порога очевидности доказательств правонарушения, необходимых для эффективности публичных обличений и отставки высших должностных лиц
Антикоррупционные скандалы заставляют политическую элиту ввести систему самомониторинга для публики и институционализировать санкции, направленные против тех, кто находится в конфликте с законом: с 1992 г. каждый министр, против которого возбуждено расследование или только находящийся под подозрением, должен уйти в отставку.
Динамика скандалов привела к тому, что магистраты стали более организованным, автономным и специализированным подразделением, в этом отношении во многом напоминающим высшую французскую бюрократию и находящимся в оппозиции к политической элите. Преуспев в стремлении представить себя борцами с коррупцией, эта социальная группа сплотилась в совместном сотрудничестве. Правящая социалистическая партия выступила с заявлением об опасности такого сплочения, в частности, союза между магистратами и журналистами (с.568).
Автор статьи подчеркивает отрицательную роль провокационных обращений к общественному мнению, которые приводят к неизбежным нарушениям закона.
М.Е.Соколова

ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА
2006.01.007. КОЗАЧА А.С. ЗЕМСКИЕ СОБОРЫ СМУТНОГО ВРЕМЕНИ. - М.: Спутник+, 2004. - 208 с. - Библиогр.: с.188-207.
Модель представительства института Земских соборов выросла из традиционной выборной системы, существовавшей на Руси с древних времен на уровне общинного самоуправления. Будучи традиционным, отечественное представительство было органично, строилось на системе национальных ценностей, соответствовало менталитету русских людей.
Тенденция демократизации власти в Московском государстве в ХVI-ХVII вв. выражалась в наличии выборных начал, которыми охватывались все уровни власти, начиная от органов местного самоуправления до формирования представительства Земских соборов. Представительство органично увязывалось с административно-приказной системой.
Для института Земских соборов были характерны следующие черты: презентативный и репрезетативный вид представительства; многоступенчатая организация выборов, основанная на разрядно-территориальном принципе, всесословность представительства, однопалатная структура учреждения, смешанные виды голосования на заседаниях; всевластность как формула компетенции.
Механизм формирования Соборов 1610 и 1611 гг. был упрощен, но это не выходило за рамки сложившихся правовых традиций. Неотложность вопросов и состояние войны, в котором находилось Московское государство, не всегда позволяли провести демократические выборы на местах. В этом случае правительство имело право призвать определенных лиц для участия в работе Собора. Этим правом воспользовались бояре в 1610 г. Вместе с боярами, духовенством и придворными чиновниками в работе Собора приняли участие москвичи и должностные лица с мест, находившиеся в Москве. На Соборе 1611 г. присутствовали уполномоченные от городов, прибывшие в лагерь ополчения под Москвой. Соборы 1612 и 1613 гг. созывались по всем правилам формирования Земских соборов. Депутаты с мест подтверждали свой статус посредством предъявления воеводских отписок и наказов избирателей. Соборы междуцарствия характеризовались широким представительством, затронувшим все слои русского общества.
Соборы междуцарствия считали себя центральными и высшими органами государственной власти, имели свою печать и действовали от своего имени. Принимаемые ими решения сразу становились правовой нормой. Соборы органично соединяли в себе законодательную, исполнительную и судебную ветви власти.
Соборы рассматриваемого периода имели и ряд отличий от предшествующих соборов: они собирались Боярской думой, патриархом и Временным правительством и работали без государя, что соответствовало обычаям того времени. Количество депутатов возросло. Впервые присутствовали представители крестьянства. Относительная независимость депутатов была существенно ограничена.
Земские соборы периода междуцарствия - это высшие органы государственной власти, выражающие суверенную волю народа, регулирующие важнейшие общественные отношения главным образом путем принятия законов и контроля за деятельностью высших должностных лиц.
Общей целью созыва и работы всех Земских соборов в период междуцарствия было подавление Смуты в Московском государстве. Созыв каждого Собора являлся определенным этапом, очередной попыткой русского народа восстановить государственность.
Анализ итогов работы Земских соборов 1610-1613 гг. позволяет сделать вывод о том, что борьба русского народа с внешним врагом и внутренним политическим кризисом не была стихийным явлением, а осуществлялась и координировалась Соборами, которые сыграли ключевую роль в окончательном подавлении Смуты в начале ХVII в. Русский народ принял исторический вызов и ответил на него своим собственным решением. Ситуации разрыва юридических и социальных норм он противопоставил такие глубинные идеи, как Православие, Патриотизм и Соборность.
К.Ф. Загоруйко
2006.01.008. СУРИКОВ И.Е. ПРОБЛЕМЫ РАННЕГО АФИНСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА. - М.: Яз. слав. культуры, 2004. - 144 с.
В книге рассматривается ряд вопросов, связанных со становлением законодательства и права в архаических Афинах, с созданием в одном из крупнейших древнегреческих полисов первых сводов письменных законов (VII-VI вв. до н.э.). Имена творцов этих сводов - Драконта и Солона - известны многим, однако исследование их деятельности сопряжено со значительными трудностями. Причины тому - и неудовлетворительное состояние источников, и слабая на сегодняшний день степень изученности общего исторического контекста столь ранней эпохи развития античного времени. Наибольшее внимание автора привлекает религиозный аспект раннего законодательства. Рассматривается специфика самого феномена древнегреческого права, во многих своих чертах разительно расходящегося с нашими современными представлениями о правовых системах и комплексах.
Автор указывает на парадоксальную коллизию двух обстоятельств. С одной стороны, право Древней Эллады - культурный феномен мирового значения. Оно сыграло немаловажную роль в оформлении права римского, что охотно признавали и сами римские авторы. Во многом под влиянием древнегреческого права сложилась правовая система Византийской империи, многие элементы которой были перенесены в страны Восточной Европы, в том числе и на Русь. Учитывая все это, пишет автор, можно с полной уверенностью утверждать, что древнегреческое право заслуживает всестороннего внимания и изучения.
А с другой стороны, в реальной действительности состояние изученности древнегреческого права воистину плачевно. Это особенно заметно при сопоставлении греческого права хотя бы с тем же римским. О последнем - огромное количество трудов, о древнегреческом же праве нам известно далеко не в той мере, в какой оно того заслуживает. Прежде всего, считает автор, это связано с неудовлетворительной целостностью и сохранностью греческих правовых памятников. В своем большинстве это разрозненные, не объединенные никакой внутренней связью фрагменты, относящиеся к самым разным эпохам и регионам эллинского мира, дошедшие частью в виде надписей, частью в форме цитат у позднейших авторов.
Одной из принципиальных особенностей греческого права была недостаточная разработанность его положений. В течение всей истории древнегреческого мира оно оставалось явлением чисто эмпирическим. Право в греческих полисах практически никогда не становилось предметом теоретического анализа, полномасштабной систематизации. Оно было "правом без юриспруденции". В Греции, в отличие от Рима, не сложилась прослойка профессиональных юристов. Знание права не было сконцентрировано в кругу одной профессиональной группы, а как бы рассеяно по всему гражданскому коллективу.
Аморфность греческих правовых комплексов делает зачастую невозможным проведение грани между правом сакральным и светским, публичным и частным. Чрезвычайно слабо был разработан и категориальный аппарат права. Например, не была развита концепция собственности и не существовало адекватного термина для ее обозначения. По сути дела, в древнегреческом языке даже отсутствовало слово, которое без существенных оговорок можно было бы перевести как "право". Наиболее близко по содержанию подходит слово "справедливость", в семантике которого прослеживается идея мировой гармонии, порядка, равновесия, нарушение которых влечет неминуемое возмездие. Наблюдая проявления этой идеи в мире природных явлений, греки вполне естественно переносили ее также и на человеческий социум.
Из вышесказанного вытекает определенный "глобализм" древнегреческого правосознания. Любое правонарушение воспринималось во всей совокупности его космических проявлений. Считалось, что даже незначительное отклонение от "справедливости" было чревато подрывом мировой гармонии, наносило ущерб нормальным отношениям между людьми и сверхъестественными силами, в общем угрожало не только непосредственно пострадавшим индивидам, но и всему обществу. Право было недостаточно отделено от религии и этики, синкретически связано с ними.
Тем не менее, полагает автор, все это не свидетельствует о каком-то примитивном праве. В некоторых своих областях древнегреческое право достигло весьма значительной степени разработанности. И здесь в первую очередь следует сказать о процессуальном праве. Так, аттическое право отличалось чрезвычайным многообразием (десятки, если не сотни типов судебных процессов как частного, так и публичного характера). Вообще систему судопроизводства в Афинах V-IV вв. до н.э. можно назвать не только развитой, но даже изощренной.
В отличие от системы римского права, действовавшей в едином могучем государстве, для греческого права, за некоторыми исключениями, отдельно взятый полис являлся основополагающей единицей во всех отношениях. Полисная, партикуляристская тенденция решительно преобладала в праве. Независимый, суверенный характер власти был для полиса превыше всего. Полисный характер права делает условным и само понятие "древнегреческое право". Не было права, действовавшего во всем греческом мире; было право афинское, право спартанское, право коринфское и т.д. Исчерпывающих сведений не имеется ни об одном конкретном полисном праве. Поэтому работу по систематизации и обобщению, которую для римского права проделали сами юристы Древнего Рима, для греческого права приходится делать современным исследователям. Автор, будучи историком, в первой части своей работы "Законодательство Драконта" уделяет особое внимание историческому контексту греческого права, а во второй части "Законодательство Солона" исследует его религиозный аспект.
К.Ф. Загоруйко

КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО
2006.01.009. ВОЛКОВА Н.С., ХАБРИЕВА Т.Я. ПРАВОВЫЕ ПОЗИЦИИ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ И ПАРЛАМЕНТ/ Ин-т законодательства и сравн. правоведения при Правительстве РФ. - М.: НОРМА, 2005. - 175 с.
В монографии исследуются правовые позиции Конституционного Суда РФ по вопросам статуса и функционирования Федерального Собрания РФ. Отмечается, что термин "правовая позиция Конституционного Суда" прочно вошел в понятийный аппарат юридической науки и практику Конституционного Суда РФ и стал необходимым элементом его деятельности. Правовые позиции представляют собой судебную интерпретацию правовых понятий, норм, принципов, институтов. Облекаясь в форму решений, они становятся источником права и в таком качестве оказывают непосредственное влияние на сферу конституционно-правовой действительности. Вместе с тем в науке до сих пор не выработано единого мнения о том, можно ли считать решения Конституционного Суда РФ источником права. Авторы монографии рассматривают их в качестве таковых. Конституционный Суд РФ, пишут они, являясь источником права, выполняет определенную законотворческую функцию как негативного (когда речь идет об отдельных категориях казуального толкования), так и позитивного (в случаях дачи нормативного толкования) свойства.
В системе источников парламентского права России решения Конституционного Суда РФ и содержащиеся в них правовые позиции представляют собой массив правил судебно-прецедентного характера, направленных на обеспечение в соответствии с духом и буквой Основного закона реализации законодательных положений, регламентирующих парламентскую деятельность. Более полное понятие "правовые позиции" авторы дают во второй главе: "Правовая позиция Конституционного Суда РФ представляет собой результат деятельности Суда по осуществлению толкования конституционных положений и соотносимых правовых норм, отражающий аргументированные суждения и выводы Суда по конкретным конституционно-правовым проблемам, из которых Суд исходит в решениях" (с. 34).
Книга состоит из пяти глав, введения и заключения. Соответственно рассматриваются следующие темы: понятие и роль парламентского права; влияние Конституционного Суда РФ на развитие парламентского права; функционирование Федерального Собрания РФ в правовых позициях Конституционного Суда РФ, а также парламентское право субъектов РФ в правовых позициях Конституционного Суда РФ и конституционных (уставных) судов субъектов РФ.
Основные теоретические подходы к изучению парламентского права, изложенные в первой главе, авторы обозначили следующим образом.
Парламентское право сформировалось как относительно самостоятельная подотрасль конституционного права, регламентирующая внутреннюю организацию и процессуальную деятельность законодательного органа, его взаимосвязь с иными элементами государственной власти и народом как единым источником власти.
Российское парламентское право имеет двухуровневый характер: право Российской Федерации и право ее субъектов, но в силу единства государственной власти и верховенства федерального права на обоих его уровнях действуют общие принципы.
Специфика парламентского права заключается в том, что федеральный парламент и парламенты субъектов РФ не представляют единого организационного механизма представительной власти. Однако функционирование их на общих конституционных принципах способствует формированию единого правового поля.
Анализ роли Конституционного Суда РФ и его правовых позиций, проведенный авторами во второй главе, позволил им сформулировать следующие выводы.
1. Правовые позиции Конституционного Суда РФ как правовое явление выполняют определенные функции, посредством которых раскрывается их предназначение. К ним относятся: нормативно-регулирующая и охранительная функции, функция устранения пробелов в праве, политическая, ориентирующая функции, а также функция официальной конституционной доктрины.
2. Значимость Конституционного Суда РФ для развития парламентского права проявляется в том, что его правовые позиции развивают и совершенствуют парламентские правоотношения, многообразие и политико-правовая важность которых обусловливают необходимость ограничения данных правоотношений рамками сообразно духу и букве Основного закона.
3. Правовые позиции позволяют изучить парламентское право через призму решений Конституционного Суда РФ и соответствует тем самым глубокому исследованию различных вопросов парламентского права (с.57).
В третьей главе авторы обобщают правовые позиции Конституционного Суда РФ по конкретным вопросам деятельности парламента России, нашедшим отражение в решениях этого Суда, касающимся, в частности, конституционно-правовой природы Федерального Собрания РФ, порядка его работы, осуществления им законодательной функции, статуса парламентария Федерального Собрания РФ и др. Анализ практики показывает, что правовые позиции Конституционного Суда РФ, например по вопросам конституционно-правового статуса Федерального Собрания РФ, во многом способствовали уточнению отдельных элементов статуса российского парламента, благодаря чему многие не урегулированные Конституцией РФ и федеральными законами вопросы, носящие политико-конфликтный характер, были разрешены на основе характерных для правового государства процедур конституционного судопроизводства. Совершенствованию государственного нормотворчества и развитию отношений федеральной законодательной и исполнительной ветвей власти в соответствии с правовыми основами, заложенными в Конституции РФ, также способствовала интерпретация Судом процедурных вопросов законодательного процесса.
В четвертой главе изучаются правовые позиции Конституционного Суда РФ в сфере регионального управления. Здесь речь идет о позициях, касающихся вопросов компетенции, организации и принципов деятельности представительных (законодательных) органов субъектов РФ, осуществления этими органами законодательной функции и др. Авторы констатируют, что решения Конституционного Суда РФ и его правовые позиции на момент отсутствия федерального регулирования вопросов, отнесенных к совместному ведению Российской Федерации и субъектов РФ, фактически закрывали законодательные пробелы, восстанавливая логическую цепь конституционных и развивающих их положений. Позиции Суда не только способствовали развитию правоприменительной практики в соответствующем Конституции РФ и закрепленным ею принципам направлении, но и в немалой степени предопределили совершенствование законотворческой деятельности (как федерального, так и регионального законодателя) в конституционном русле.
Предметом исследования в пятой главе являются правовые позиции конституционных (уставных) судов субъектов РФ. Их анализ показывает, что при всем разнообразии парламентских правоотношений очень небольшая их часть становилась предметом рассмотрения в конституционных (уставных) судах. Вместе с тем авторы отмечают, что в основном в субъектах РФ сложилось вполне четкое определение роли и места этих судов, которые из атрибута демократичности и конституционности процесса построения государственной власти в конкретном субъекте РФ превращаются в полноправного участника этого процесса, тем самым способствуя правовому упорядочению общественных отношений.
Е.В. Алферова
2006.01.010. ГАСАНОВ К.К. КОНСТИТУЦИОННЫЙ МЕХАНИЗМ ЗАЩИТЫ ОСНОВНЫХ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА / Моск. ун-т МВД России, Фонд содействия правоохран. органам "Закон и право". - М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2004. - 431 с.
Под основными правами человека, пишет автор, понимаются те права, которые содержатся в конституции государства и международно-правовых документах по правам человека. Эти права являются правовой базой, основой всех других (неосновных) прав и свобод, закрепляемых иными правовыми актами. Их понятие не может полностью совпадать ни с понятием прав человека вообще, ни с понятием конституционных прав в частности. Термин "основные права" является более широким по сравнению с термином "конституционные права".
Основные права человека - это естественно возникающие, а также устанавливаемые конституциями государств или общепризнанными международными правовыми актами, неотчуждаемые, социально необходимые и гарантируемые властью возможности индивида свободно, осознанно и ответственно обладать жизненно важными материальными и духовными благами. Право - это форма свободы, а свобода возможна лишь в форме права.
В основе деления единого комплекса прав человека на основные и неосновные лежат две группы факторов: содержательные (материальные) и формальные. Причем под содержательными факторами автор понимает сущностные, наиболее значимые для человека и общества социально-юридические особенности действия (проявления) того или иного права, характеризующие его как основное, а под формальными - технико-юридические способы их существования.
В число содержательных факторов входят: степень значимости соответствующих прав для человека; значимость прав человека для общества; общечеловеческая природа прав; место основных прав и общей системы прав человека. Формальными факторами являются: закрепление прав человека в Конституции РФ; провозглашение прав человека в международных законах и декларациях; закрепление отдельных основных прав в законах РФ.
Основные права делятся на абсолютные и относительные. Абсолютные права человека - это прирожденные права, независимые, а потому и неприкосновенные для власти. Большинство из них государство закрепляет в Конституции РФ. Относительные права - это такие, которые могут быть ограничены или приостановлены на определенный срок в случае введения режимов чрезвычайного или военного положения и в других случаях, установленных законом.
Государство как носитель власти должно располагать специальными механизмами обеспечения основных прав человека. Внутригосударственный конституционно-правовой механизм обеспечения основных прав человека - сложная система, которая в качестве подсистем включает в себя следующие механизмы: охраны основных прав; квалифицированной юридической помощи; защиты основных прав.
Система международно-правовой защиты основных прав человека включает в себя следующие взаимосвязанные и взаимообусловленные элементы: цель; принципы; международно-правовые договоры, регулирующие международную защиту прав человека; имплементацию международно-правовой защиты прав человека.
Международно-конституционный механизм имплементации норм по защите основных прав включает условия реализации прав человека, а так же и средства их защиты.
Формами приведения в действие норм международной защиты прав через систему внутригосударственного права в России являются: а) автоматическая инкорпорация; б) отсылка; в) издание трансформационного инкорпорирующего акта (индивидуальная инкорпорация); г) легитимация; д) адаптация.
В целях совершенствования конституционно-правовой защиты основных прав человека в России автор сформулировал интересные рекомендации, среди которых создание Кодекса правовой защиты человека в РФ. В целях конкретизации положений ст. 2 Конституции РФ, по мнению автора, необходимо, подготовить и принять следующие федеральные законы: "О неотложных мерах по защите основных прав и свобод человека от преступлений и административных правонарушений"; "Об основах психологической безопасности человека", "О финансовой компенсации за неправомерное поведение должностных лиц правоохранительных органов", включая неправомерный арест, вторжение в жилище и жестокое обращение; "О Конституционном собрании". Уголовный кодекс РФ целесообразно дополнить следующими составами преступлений: отказ государственного должностного лица в мотивированном ответе на личное или коллективное обращение граждан в государственные органы к должностным лицам; принуждение гражданина к труду, не обусловленному трудовым соглашением с ним, а равно иные нарушения законодательства о труде; отказ в оказании гражданину квалифицированной медицинской помощи в государственной системе здравоохранения и т.д.
А.И. Моргунова
2006.01.011. ЧЕХАРИНА В.И. ОСНОВЫ КОНСТИТУЦИОННОГО СТРОЯ РЕСПУБЛИКИ ПОЛЬША / РАН. Ин-т государства и права. - М.: Наука, 2004. - 132 с.
Монография включает девять глав, в которых последовательно рассматриваются основы конституционного строя Республики Польша, ее общественный строй, институт прав и свобод человека и гражданина, институт выборов и референдума, органы государственной власти и организация власти на местах.
1980-е годы стали поворотными в политической истории Польши; в стране произошли революционные демократические изменения, начали развиваться новые институты, ориентированные на соблюдение и охрану прав человека и гражданина. Впервые в постсоциалистическом государстве появились такие органы, как Уполномоченный по правам человека и Конституционный трибунал.
Произошли важные изменения конституционных основ государства, которые в конечном итоге привели к принятию в 1997 г. новой Конституции Республики Польша, получивший одобрение на референдуме 25 мая 1997 г.
Конституция Польши состоит из преамбулы и 243 статей, объединенных в 13 разделов. Самыми объемными являются разделы, посвященные принципам общественного строя, а также правам и обязанностям человека и гражданина.
К числу основных принципов общественного строя демократической Польши относится принцип политического плюрализма, ядром которого является свобода создания и деятельности политических партий. В настоящее время в Польше действует множество политических партий. В целом партийная система еще окончательно не устоялась и находится в состоянии перманентных перемен.
Нормы Конституции Польши 1997 г. определили правовой статус человека и гражданина с точки зрения свободы и исчерпывающим образом установили допустимость и формы законодательного вмешательства в сферу охраняемых Конституцией страны прав и свобод и гражданина. Допустимость законодательного вмешательства следует понимать дословно, т.е. в этом случае невозможна передача нормотворческой компетенции иному органу, а также исключается ссылка в самом законе на возможность регулирования этих вопросов актами органов исполнительной власти. Ситуация спора между человеком и гражданином и органами публичной власти о пределах или способах пользования свободами и правами и правовая основа рассмотрения этого спора не могут быть оторваны от конституционных норм или иметь ранг ниже закона.
В Конституции выражен принцип пропорциональности, который в ХХ столетии нашел отражение в решении конституционных судов большинства демократических государств. Суть его сводится к тому, что ограничения конституционных прав признаются только тогда, когда они необходимы. Конституционный трибунал еще до принятия Конституции Польши 1997 г. в своих решениях подчеркивал, что при ограничении прав и свобод необходимо ответить на следующие три вопроса: 1) приведет ли законодательное регулирование к ожидаемым правовым последствиям; 2) является ли это регулирование необходимым для охраны публичного интереса, с которым оно взаимосвязано; 3) будут ли результаты этого регулирования пропорциональны обязанностям, налагаемым на гражданина. В решениях Конституционного трибунала можно найти немало примеров признания неконституционными законов, исходя именно из нарушения так называемого принципа пропорциональности.
В связи с проблемой ограничения прав автор рассматривает Закон о люстрации (запрете должностным лицам по решению суда занимать высокие должности в госаппарате в течение определенного времени по причине сотрудничества с органами безопасности в 1944-1990 гг.), вступивший в силу 2 августа 1997 г. с последующими изменениями. Закон оговаривает необходимость учреждения Контрольного суда, в обязанность которого входит проверка достоверности заявлений высокопоставленных должностных лиц относительно их возможного сотрудничества с органами безопасности в прошлом.
Кроме того, Закон предусматривает институт представителя общественных интересов (по сути дела, независимого прокурора), который передает на рассмотрение Контрольного суда всякое заявление, представляющееся ему сомнительным.
Конституционные реформы в Польше в 80-90-е годы сопровождались поэтапными изменениями избирательного права. Последние парламентские выборы в Польше были проведены 23 сентября 2001 г. на основе нового положения о выборах в Сейм Республики Польша и Сенат, которое ввело три существенных изменения по сравнению с предыдущим законодательством: заменена система распределения мандатов (метод Д'Ондта заменен на метод Сент-Лагюе); произошел отказ от применения всепольского листа, и страна была поделена на новые избирательные округа. Новеллы в избирательном законодательстве (такие, как метод Сент-Лагюе, помогающий победе некрупных партий, или высокий заградительный барьер) облегчают возможности представления в парламенте интересов многих партий и обновления этого представительства, что является положительным моментом в условиях развивающейся партийной системы.
В главе о судебной власти отмечается, что с принятием нового Закона от 1 августа 1997 г. о Конституционном трибунале ее позиции укрепились. Судебная власть в Польше состоит из двух частей: судов и трибуналов. Однако отправление правосудия - прерогатива только судов: Верховного, общих, административных и военных. Трибуналы (Конституционный и Государственный) имеют свои собственные цели и задачи и являются независимыми органами судебной власти. Решения Конституционного трибунала имеют общеобязательную силу и являются окончательными.
Государственный трибунал, учрежденный в 1982 г., - специализированный орган конституционной юстиции, он разрешает дела о конституционной ответственности должностных лиц.
А.И. Моргунова
2006.01.012. CЯО ЮН. РЯД ОСНОВНЫХ ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ КИТАЙСКОЙ КОНСТИТУЦИОННОЙ РЕФОРМЫ.
XIA YONG. Several basic theoretical issues concerting the chinese Constitution reform// Social sciences in China. - Beijing, 2004. - Vol.25, № 1. - P.3-13.
Статья заведующего отделом Института государства и права КНР касается наиболее дискуссионных и теоретически сложных аспектов проведения конституционных реформ в КНР, свидетельствует о новых тенденциях и подходах в китайской науке конституционного права. Полученное автором в КНР и на Западе образование позволяет ему свободно сопоставлять различные подходы и анализировать реформы с разных сторон.
Автор подчеркивает, что конституционные реформы, проводимые в КНР в течение последних 20 лет, направлены на создание социалистического правового государства и рыночной экономики. Наблюдения за процессом реформ дают ему основание считать, что существует три типа конституций. Первый тип - "революционная конституция", которая служит для легитимации политических сил, захвативших власть; она опирается на революцию, а не на предшествующие законы. Второй тип - "конституция периода реформ" - появляется тогда, когда существует множество нерешенных проблем. Эта конституция призвана усилить результаты реформ и поддержать необходимый для их проведения порядок; ее основанием служат уже существующие законы, осуществляющая реформы власть и сама реформа. Третий тип конституции - "конституционалистская конституция", "которая принимается после того, как революция или реформа достигают своих целей и устанавливаются конституционная система и верховные права". Отличительной чертой этой конституции является то, что она становится документом высшей юридической силы, и "все виды деятельности государства и общества вовлечены в орбиту конституционного регулирования" (с.4). Конституция, относящаяся к этому типу, хотя и направлена на развитие общества, но главная ее цель - поддержание учрежденного ею порядка и стабильности в обществе. По мнению автора, КНР переходит от "конституции периода реформ" к "конституционалистской конституции". В статье анализируется вопрос о юридической силе конституции. В теории права конституция рассматривается как основной закон и источник для всех остальных законов. В реальности же она возникает не из вакуума, а принимается законодателями под влиянием социальных перемен, хотя изменения конституции и социальные перемены не обязательно должны коррелировать. Автор не согласен с тем, что конституция может рассматриваться как основной закон в том случае, если она отражает социальные изменения и волю большинства, а мнения большинства суммируются на основе демократической процедуры. Заметив, что идеи большинства не всегда безупречны, автор предлагает считать, что конституция является базовым, основным законом, если она включает принципы наивысшей силы, имеющие ценностный характер, а ядро этих основных ценностей должно быть человечным и свободным. Эти посылки, по мнению автора, помогают понять, почему исходным текстом для современного конституционного развития послужила Конституция КНР 1954 г., а не более поздняя 1978 г. Конституция 1954 г. в большей степени отражала чаяния китайского народа и содержала больше ценностных установок, включенных в современные конституции других стран. Кроме того, пострадавшие от культурной революции опасались ее повторения.
В статье подробно рассматривается и вопрос о правовой природе конституционных принципов (эта часть имеет подзаголовок, сформулированный в полемической манере: "Является ли Конституция законом?"). Здесь автор акцентирует внимание на том, что конституционные принципы не имеют судебной защиты, следовательно, носят конвенционный характер. Отсюда возникают проблемы их реализации, в том числе в плане решения вопроса о конституционности законов. Автор различает неконституционность, от которой можно защититься в суде, и такую, которая не позволяет сделать этого. Помимо содержательного аспекта, относящегося к самому тексту конституции, очень важны организационные, процедурные и компетенционные аспекты конституционного контроля. Вопрос о конституционном контроле уже несколько лет является предметом научной дискуссии в Китае. Статья, несомненно, вносит вклад в эту дискуссию. В КНР правом принимать законы наделены два органа: Всекитайское собрание народных представителей (далее - ВСНП) и его Постоянный комитет. Эти органы имеют полномочия по надзору за соответствием законов Конституции, однако, по мнению автора, институциональная поддержка для того, чтобы они интерпретировали Конституцию и корректировали исходя из этого законы, недостаточна. Закон о нормативных актах требует дополнительного наполнения конкретным содержанием. С точки зрения теории в соответствии с принципом народного суверенитета ВСНП является исполнителем воли большинства, высшим органом государства, через который партия власти осуществляет ее. В статье отмечается, что непонятно, как ВСНП может отменять и пересматривать принятые им самим законы в порядке конституционного надзора, поскольку в этом случае ВСНП является "судьей в своем деле".
В заключение автор поднимает целый ряд вопросов, которые возникают в связи с включением в Конституцию КНР положений о социалистическом правовом государстве и пока не имеют ответа: о разделении властей, об отношениях между органами власти и партией, о том, какие последствия влекут для партии положения Конституции об исполнении "в соответствии с законом", и др.
К.Ю. Андреев
2006.01.013. АНДРЕЕВ К.Ю. ПРАВОВОЙ СТАТУС СААМОВ В ШВЕЦИИ. (Обзор).
Саамы - коренной малочисленный народ, проживающий издавна на территории Швеции, а также еще трех современных государств (Норвегии, России и Финляндии).
Точная численность саамов неизвестна, поскольку, во-первых, их перепись никогда не проводилась (за исключением России), во-вторых, она прояснила бы немногое, так как критерии принадлежности к саамам в указанных странах разные. По разным оценкам, она колеблется от 35 тыс. до 100 тыс. человек, при этом применительно к Швеции по официальным данным их - 25 тыс. человек (3), сами саамы считают, что около 20 тыс. человек (4); по другим оценкам - между 10 тыс. и 17 тыс. человек (6).
Нормативный акт общего характера, который бы устанавливал общие критерии национальной идентификации саамов, в Швеции отсутствует. Наиболее существенным фактором для определения принадлежности к саамам в Швеции всегда являлось наследственное право на занятие оленеводством, а его законодательные критерии изменялись. В настоящее время этим правом по "Закону об оленеводстве" обладают около 2800 человек, в то время как идентифицируют себя с данным этносом значительно большее число граждан данной страны. Кроме того, в Швеции приняты и другие акты (Акт о Парламенте саамов 1992 г., Акт о праве использования саамского языка в отношениях с публичными властями и судами 1999 г. и др.), которые вводят иные, чем законодательство об оленеводстве, требования и условия для участия в делах саамов и для пользования принадлежащими только им правами. Для проведения переписи или какой-либо формы учета численности саамов по инициативе государства имеются препятствия общего характера: как отмечается в докладе Швеции по реализации положений Европейской Хартии по региональным языкам и языкам меньшинств за 2004 г., в Швеции не собираются данные об этнической принадлежности (7).
Во всех местах проживания саамы составляют меньшинство по отношению к численности населения территории их проживания, а не только по отношению к общей численности населения Швеции. Большая часть саамов живет в Стокгольме (т.е. большинство саамов не ведут традиционного образа жизни, и сохранение их этнической идентичности отличатся от аналогичного процесса у саамов, ведущих традиционный образ жизни), с этим обстоятельством связаны как особенности регулирования их статуса, так и проблемы этого регулирования.
Жизнь, быт, обычаи, культура и язык саамов всегда были тесно связаны с традиционным хозяйствованием: оленеводством, рыболовством и охотой. Сохранение традиционного образа жизни и традиционного способа хозяйствования, существенно отличающегося от современного способа хозяйствования, является условием сохранения этноса саамов как такового. В этом смысле по международному праву саамы не просто меньшинство, они относятся к коренным народам, статус которых по международному праву имеет существенные особенности по сравнению со статусом меньшинств и регулируется отдельными международно-правовыми актами. Саамы подпадают под определение понятия "коренной народ" по Конвенции ООН № 169 "О коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни", однако, поскольку Швеция не ратифицировала данную Конвенцию, ее действие на эту страну в настоящий момент не распространяется. Саамы в Швеции имеют статус национального меньшинства (наряду с финнами, цыганами и евреями), хотя и с некоторыми особенностями (касающимися, в частности, эксклюзивных прав в сфере оленеводства). Политика в отношении саамов может существенно измениться в результате ратификации Конвенции, которая намечена Риксдагом на период 2005-2010 гг. (3). Некоторые авторы связывают с ратификацией Конвенции и признанием за саамами прав коренного народа надежды на разрешение ряда проблем (8).
Территории компактного проживания саамов расположены в четырех муниципалитетах: Арьеплуг, Гелливаре, Йоккмокк и Кируна. Швеция не признает территориальной автономии саамов. Самоуправление саамов в рамках этих муниципалитетов осуществляется как коммунальное самоуправление. У саамов имеется собственное, неофициальное название района их проживания - Сапми или Самееднам.
Правовой статус саамов регулируется рядом национальных актов. В конституции Швеции прямое упоминание о правах саамов отсутствует (в отличие от Конституции Норвегии, например). В § 2 действующей Формы правления Швеции 1974 г. содержится внесенное Законом 1976 г. 871 положение общего характера о меньшинствах, устанавливающее, что в Швеции "будет поощряться право этнических, языковых и религиозных меньшинств сохранять и развивать собственную культурную и общественную жизнь"; оно распространяется и на саамов.
На уровне текущего законодательства в Швеции принят ряд актов, специально посвященных саамам либо прямо их затрагивающих. Национальное законодательство, относящееся к саамам, регулирует вопросы: правового статуса органов, занимающихся делами саамов и участия саамов в их формировании и деятельности; финансирования саамских коммун и развития саамской культуры; использования саамского языка и интеллектуальной собственности; а также относящиеся к традиционному хозяйствованию саамов: оленеводству, землепользованию, лесопользованию; возмещению ущерба, причиненного хозяйствам саамов дикими животными; и некоторые другие.
В Швеции делами саамов занимается несколько государственных органов. Конституционный комитет риксдага курирует дела меньшинств по вопросам экологии, быта, культуры и образования. Защита прав саамов обеспечивается деятельностью шведского омбудсмена. Наиболее своеобразным органом, представляющим собой форму экстерриториальной автономии саамов, является Парламент саамов (Sametinget, Samediggi).
Парламент саамов - это первый официально выбранный народом саамов орган для защиты интересов и обеспечения прав саамов; центральный орган участия в решении вопросов саамов в государственных органах власти.
В составе Парламента саамов 31 человек. Согласно Акту о Парламенте саамов, право на участие в выборах и на получение голоса имеет тот, кто считает себя саамом и для кого саамский язык является родным (11). При выдвижении кандидата в депутаты принимается во внимание следующее: имеют ли родители или их предки саамские корни и/или владеют языком саамов, а также если кто-то из родственников, кто включен в списки избирателей или уже принимал участие в выборах. Правом участия в выборах наделен саам, достигший ко дню выборов возраста 18 лет и являющийся гражданином Швеции.
Выборы в Парламент проходят каждый четвертый год в третье воскресенье мая. Создается один избирательный округ. Результаты выборов определяет Счетная палата. Подсчет голосов начинается не позднее чем через неделю со дня выборов. В выборах в Парламент 2001 г. было зарегистрирован 6721 избиратель, из них голосовали 4362, т.е. 65,1% (4).
Члены Парламента саамов представляют политические партии (объединения) народа саамов: Союз оленеводов; Саамы - охотники и рыболовы; Лаахкоех; Государственная партия шведских саамов; Ми-Саамы; Наш Геаидню; Государственная партия саамов; Саамы; Скугсаамы (4).
Пленарные заседания проводятся в разных частях Сапми три раза в год в течение 5-6 дней. На пленарных заседаниях избирается Правление Парламента, назначается Правление для саамских школ, Совет по культуре, представители, работающие в ЕС, в различных комиссиях и в других сферах деятельности. Согласно § 1 гл. 1 Акта о парламенте саамов, он поддерживает культуру саамов. Кроме того, Парламент саамов принимает решения о распределении государственных фондов и средств, средств Фонда саамов и других фондов, занимающихся коллективными делами саамов.
Правление Парламента саамов формируется простым большинством голосов. В состав Правления, избранного на 2001-2005 гг., были включены 6 депутатов, представляющих политический альянс четырех партий, поддерживаемый семнадцатью депутатами Парламента. При формировании Президиума Парламента и комитетов применяется принцип представительности.
Правление Парламента саамов формулирует цели и задачи деятельности Парламента; обеспечивает административное управление и управление в экономической сфере, контакты с общественностью, представительной властью; следит за влиянием урбанизации на жизнь населения в северных странах; обеспечивает участие в официальных мероприятиях, конференциях и собраниях; решает кадровые и некоторые другие вопросы. Помимо указанных полномочий, Правление должно отчитываться за бюджет и его исполнение. Несмотря на руководящую роль, Правление не может давать распоряжения обычным комиссиям. Влияние Правления на работу комиссий носит рекомендательный характер. Это происходит в силу политической весомости Правления.
Канцелярия Парламента саамов состоит из 19 постоянных сотрудников и находится в Кируне, но ее сотрудники работают также и в других городах Сапми: Йоккмокке, Тернабю и Остерсюнде. Она проводит повседневную работу, связанную с деятельностью Парламента саамов. Канцелярия состоит из отделов (экономический отдел; отдел, занимающийся вопросами культуры; хозяйственный; отдел, занимающийся вопросами языка; отдел ЕС).
Одной из задач Парламента саамов является руководство работой с языком саамов на территории Швеции. В связи с этим был учрежден специальный экспертный орган - Совет по национальному языку. Совет состоит из 6 представителей с заместителями в зависимости от языка, которым они занимаются: северо-, луле- и южносаамского. Совет избирается на 4 года, что соответствует легислатуре Парламента саамов. Совет призван способствовать укреплению роли языка саамов в обществе, его сохранению, развитию и популяризации.
Деятельность Парламента саамов финансируется из государственного бюджета. Когда риксдаг принимает решение о бюджете, при этом не только ассигнуется сумма для определенных целей, но и указываются причины, по которым средства были выделены. После этого правительство дает в так называемом Рекомендательном письме рекомендации по использованию бюджетных денег. Ответственность за расходование выделенных средств несет Правление Парламента саамов.
В 2003 г., например, Парламенту саамов были выделены средства в размере более 80 млн. крон, при этом были предусмотрены следующие статьи расходов (4). На деятельность Парламента саамов (покрытие расходов канцелярии, участие в общественном планировании, работу по сохранению и развитию языка саамов, хозяйственную и культурную деятельность, интернациональную и информационную работу и работу библиотек) по его решению выделено 16 млн. 966 тыс. крон. Средства из государственного бюджета направляются саамам и саамским организациям для проведения исследований и/или образования, саамским средствам массовой информации, театрам, ремеслам, библиотекам, хозяйствам саамов, а также для развития других проектов в области культуры. По решению Парламента саамов деньги распределяются Советом по культуре.
Правовой статус саамского языка урегулирован Актом о праве использования саамского языка в отношениях с публичными властями и судами от 9 декабря 1999 г. (5).
Согласно этому Акту использование саамского языка возможно на территориях, которые полностью или частично совпадают с территориями четырех муниципалитетов: Арьеплуг, Гелливаре, Йоккмокк и Кируна. Частные лица вправе использовать саамский язык в отношениях с органами власти в случаях, когда это касается конкретного человека и связано с вышеупомянутой территорией. При это, соответственно, органы власти обязаны давать ответ на саамском языке. Органы власти могут устанавливать специальные дни или часы для саамоговорящих.
Для использования саамского языка в суде сторона в процессе или лицо, ее представляющее, должны заявить об этом в начале процесса, в противном случае им может быть в этом отказано. В необходимых случаях саамам может быть предоставлен переводчик. Право пользования саамских языком действует на всех стадиях судебного процесса, включая обжалование.
По запросам частных лиц их детям должно предоставляться дошкольное образование на саамском языке полностью или частично. На практике изучение саамского языка с 1 по 6 класс ведется в шести саамских школах, в одной школе (в Йоккмокке) возможно его изучение и далее.
Забота о престарелых саамах по Акту также должна осуществляться на саамском языке полностью или частично.
Единственное исключение из этого закона состоит в том, что при наличии соответствующих причин некоторые органы власти могут быть освобождены от обязанности давать ответы на саамском языке по решению правительства (§ 10).
В материалах официального сайта Парламента саамов данный Акт интерпретируется как придание саамскому языку статуса официального языка (4). Возможность использования саамского языка в официальном обороте является значительным достижением в обеспечении прав саамов, однако следует оговорить, что речь идет об использовании саамского языка не на всей территории Швеции, а на ее части, при этом по решению правительства допускается возможность освобождения органов власти от этой обязанности. Таким образом, на большинство саамов и на значительную часть территории Швеции этот Акт не распространяется, поскольку они живут не на указанных территориях, а в Стокгольме.
Саамы отмечают в качестве недостатка этого Акта то, что в нем не дается определение саамского языка и не отражено наличие у саамов нескольких языков (6). В структуре органов саамов это обстоятельство учитывается: в Парламенте саамов, например, имеется Совет по языку, члены которого в зависимости от языка занимаются северо-, луле- и южносаамским языком (4).
В сфере хозяйствования наиболее затрагивающие интересы саамов акты приняты по вопросам оленеводства, землепользования, лесопользования рыболовства, охоты и компенсаций за ущерб, причиненный дикими зверями.
Своеобразие быта, культуры, хозяйства и традиций саамов определяется занятием оленеводством, которое в Швеции является наследственным правом саамов. Действующий ныне Акт об оленеводстве 1971 г. (10) предоставляет права "эксплуатировать землю и водоемы для содержания семей и оленей" саамам- оленеводам, членам общины. Владение оленями в Швеции связано с членством в саамской деревне (sameby). В соответствии с законодательством только саамы могут заниматься оленеводством (исключение сделано только для одного района на границе с Финляндией, в котором оленеводами являются не только саамы, но и местные фермеры), при этом саамами-оленеводами должны быть не только родители, но и дедушка или бабушка саама. По мнению российских исследователей, такой подход оправдан, поскольку "оленеводство в данном случае является необходимым условием сохранения самобытности этнической группы" (1).
Однако поскольку оленеводство - высокоприбыльное дело, такой подход время от времени подвергается критике со стороны граждан Швеции - несаамов, желающих и в данной области достичь равноправия.
Правовое регулирование в сфере землепользования - одно из наиболее оспариваемых саамами. Саамы выдвигают свою концепцию земельных прав, базирующуюся на их традициях и обычаях. Правовое регулирование и подходы государства в Швеции основаны на юридической концепции terra nullius, согласно которой саамы (как кочевники) не обладали какими-либо правами на землю, и государство в свое время вступило во владение "бесхозной землей". В то же время за саамами было признано право собственности на землю, основанное на системе саамских поселений, где каждая семья владеет и пользуется наследственной или откупаемой у общины землей. Шведский парламент официально не занял никакой юридической позиции в отношении пользования и управления традиционными саамскими землями.
Вопрос о том, какими правами собственности и правами узуфрукта обладают саамы в Швеции, был поднят при разбирательстве в Верховном суде дела, получившего известность как "дело об откупных нагорьях". Его разбирательство продолжалось почти 20 лет до вынесения решения Верховным судом 29 января 1981 г. Дело касалось признания права собственности саамов на некоторые территории, главным образом в северной части лена Емтланд. Вопросы, подлежавшие рассмотрению в суде, включали также правовые аспекты и факты, которые относились к периоду шведско-финляндской юрисдикции, когда право собственности было официально признано за саамами. Верховный суд пришел к выводу, что собственником этой спорной территории следует считать государство и что права саамов сводятся к правам пользования. При этом ни в одном из рассматриваемых законов не уточнялось, кто является собственником спорного района (2). Отклонив притязание саамов на право собственности, Верховный суд тем не менее ясно заявил, что саамы обладают правами на оленеводство и рыболовство в спорном районе на основании общего толкования Конституции Швеции. Суд не высказал такого же четкого мнения в отношении прав саамов на охоту в этом районе, хотя и отметил, что, по всей вероятности, саамы располагают и этими правами. В то же время Верховный суд отклонил исходное утверждение правительства о том, что саамы, будучи кочевниками, не могут иметь права собственности на землю. В решении отмечалось, что саамы могут приобрести право собственности на землю, чтобы использовать ее для таких традиционных для них видов экономической деятельности, как оленеводство, рыболовство и охота, не занимаясь сельским хозяйством и не имея постоянного жилья. Хотя это заявление не имело последствий для спорного района, оно может иметь большое правовое значение для тех частей исконной саамской территории, которые не рассматривались в рамках спорного дела.
Другой спорный момент правового регулирования касается вопросов выпаса оленей и связанных с этим земельных прав саамов. Земля (пастбища) в Швеции делится на две категории: государственная территория, на которой выпас осуществляется круглый год, и зимние пастбища, право использования которых разрешено саамам независимо от принадлежности права собственности компаниям или лесному хозяйству. Именно здесь постоянно возникают конфликты, которые разрешаются в судебном порядке.
12 марта 2004 г. Комитет ООН по уничтожению всех форм расовой дискриминации выразил озабоченность тем, что земельные права саамов и связанные с ними проблемы до сих пор не разрешены. Он призвал шведское правительство принять законодательство, необходимое для разъяснения земельных прав саамов-оленеводов (8).
В Швеции уделяется большое внимание состоянию окружающей среды, принимаются меры по ее защите, разрабатываются программы, в том числе и долгосрочные (на 25 лет), направленные на сохранение биологического разнообразия и охрану биоресурсов. Программы по охране лесов направлены на сохранение реликтовых лесов, воспроизводство лесных территорий и сохранение биологического многообразия.
Статья 1 шведского Акта о лесах объявляет лес национальным достоянием (13). Акт о лесах содержит и некоторые специальные упоминания о саамах. В частности, ст. 20 устанавливает право саамских поселений на проведение с ними предварительных консультаций по вопросу вырубки лесов в тех местах, где выпас оленей разрешен круглый год.
В 1992 г. риксдаг принял законодательные меры, ограничившие права саамов на охоту и рыболовство. Он постановил, что все земли, на которых традиционно охотятся саамы, должны быть доступны и открыты для всех шведских граждан. Эти законодательные изменения предоставили несаамам неограниченную возможность охотиться на мелкую дичь и ловить рыбу на традиционных саамских территориях, что было исключительным правом саамов. Саамы подали иск, который был отклонен Высшим административным судом, в частности, по формальным основаниям.
В Швеции применяется система компенсаций ущерба, нанесенного дикими животными в оленеводстве, на что из государственного бюджета выделяются значительные средства. С 1992 г. вопрос, связанный с причинением ущерба от диких животных, взят риксдагом под особый контроль. Система компенсаций вступила в действие с 1 января 1996 г. Новшеством в этой системе было следующее: оленеводы получали компенсации за наличие диких животных и количество молодняка (самки с потомством) в районах, занятых оленеводством, а не, как раньше, от количества найденных загубленных оленей. С бюджетного 2002 г. компенсация базируется на стоимости каждого вида животных.
Список литературы
1. Куропятник М.С., Куропятник А.И. Саамы: современные тенденции этносоциального и правового развития // Журн. социологии и социал. антропологии. - М., 1999. - Т.II. - Вып.4. - Режим доступа: http://hg.soc.pu.ru/publications/jssa/1999/4/kurop.html.
2. Обзор событий, касающихся поощрения и защиты прав человека и основных прав коренных народов: окружающая среда, земля и устойчивое развитие: Записка секретариата Рабочей группы по коренным народам Подкомиссии по предупреждунию дискриминации и защите меньшинств Комиссии по правам человека ООН. Пятнадцатая сессия 28 июля - 1 августа 1997 г. Е/CN.4/Sub/2/AC.4/1997/3/Add.1.
3. Отчет о визите в Швецию делегации Комитета Совета Федерации по делам Севера и малочисленных народов 3 декабря 2003 г. - Режим доступа: http:// council.gov.ru/kom_home/kom_155/cooperation/inter_contacts/item31-1.html.
4. Mode of access: http://www.sametinget.se/.
5. Act concerning the right to use the Sami language in deadings with public authorities and courts // SFS 1999:1175.
6. Mode of access: http://www.itv.se/boreale.
7. European Charter for Regional or Minority Languages. Second Periodical Report by Sweden presented to the Secretary General of the Council of Europe in accordance with Article 15 of the Charter. Strasbourg, 30 June 2004 // Mode of access: http://www.coe.int/T/E/Legal_Affairs/Local_and_regional_Demoсracy/Regional_or_Minority_languages/Documentation/1_Periodical_reports/2004_2e_MINLANG_PR_Sweden.asp.
8. Petrillo J. Scarcity of Land Threatens Traditional Saami Pastoralism. March 31, 2004. - Mode of access: http://www. cs.org.
9. Regional characteristics of sбpmi and the sami people/ By Бndde (Anders) Sara (ed.). - Presentation at the Conference: "The Regional Identity of Ethnic Groups in Europe", in collaboration with "The Land of Schleswig-Holstein, the Federal Union of European Nationalities and the European Academy Sankelmark". 13-14 June 2002. - Mode of access: http://www.fuen.org/pdfs/20020614Saami_Sara.pdf#search='Parliament%20%20Sami%20Act%20Sweden'.
10. Renneдrigslag (Swedish Reindeer Herding Act) // SFS 1971:437.
11. Sametingslag (The Sami Parliament Act) // SFS 1992:1433 Дndring infцrd: t.o.m. SFS 2004:538.
12. Sikku O. The attitude of the Swedish state towards the rights of the Sami people and the development of our society (Speech given by Olov J Sikku, Chairman of the Sami Parliament at the Cultural Festival in Prague on November 19, 2004.) - Mode of access: http://www.sametinget.se/.
13. The Swedish Forestry Act. - Mode of access: httр://www.svo.se.

2006.01.014. КЮЛЬ И. УСТОЙЧИВАЯ МОДЕЛЬ МЕНЬШИНСТВ. НЕМЕЦКИЕ И ДАТСКИЕ МЕНЬШИНСТВА ПО ОБЕ СТОРОНЫ ГРАНИЦЫ.
KЬHL J. Ein nachhaltiges Mindеrheitenmodell. Deutsche und dдnische Mindrheiten beiderseits der Grenze// Aus Politik und Zeitgeschichte. - Bonn, 2004. - № 47. - S.22-27.
В статье директора департамента по исследованию пограничных регионов Университета Южной Дании И. Кюля отмечается, что немецко-датская граница является для Западной Европы единственной в своем роде, поскольку по обе ее стороны проживают автохтонные меньшинства (около 20 тыс. немцев в Дании и около 50 тыс. датчан в Германии), которые идентифицируют себя с соседним государством. Политика Германии и Дании в отношении этих меньшинств симметрична, базируется на принципе "свободной и односторонней взаимности" (т.е. расширение прав одного меньшинства по собственной инициативе одного государства ведет к ответным шагам другого государства по расширению прав другого меньшинства) и отражает стремление сторон к балансу. Соответственно, правовой статус этих меньшинств является частью некоей взаимосвязанной системы.
Оба государства связывают статус национального меньшинства с гражданством, т.е. только датские граждане могут быть признаны представителями немецкого меньшинства в Дании, и только немецкие граждане признаются представителями датского меньшинства в Германии. В статье анализируется распространение меньшинств и их процентное соотношение с основным населением в административных единицах разного уровня обоих государств. Автор описывает развитие правового статуса и фактическое положение меньшинств в Дании и Германии с 1920 г. и до настоящего времени, на основании изложенного в статье обрисованы характерные черты "устойчивой модели меньшинства". К ним И. Кюль, кроме особенностей международных актов, на которых базируется статус этих меньшинств, относит, в частности: отсутствие традиций межэтнических властных структур, физического насилия или изгнания, религиозных конфликтов; культурную и функциональную автономию; отношение к принадлежности к меньшинству как частному делу, которое признается органами государства, но не подлежит их контролю (к меньшинству относится тот, кто желает этого); политическое участие меньшинств посредством собственных партий; институционализированный диалог между правительством и меньшинствами; равенство и синхронное обоюдное регулирование статуса меньшинств (здесь важное значение имеет то, что оба государства с 1949 г. признают одни и те же западные ценности, с 1945 г. имеют общие интересы в сфере безопасности, связаны международной и двусторонней кооперацией); признание страной проживания особых отношений и контактов между меньшинствами и их родиной и др.
Автор полагает, что данная модель возникла в особых условиях, поэтому не может быть перенесена в другие регионы. В ней действительно работает принцип "односторонней взаимности" в области политики в отношении меньшинств.
Г.Н.Андреева

СУДЕБНОЕ ПРАВО
2006.01.015. АРДЕН Д.Б.Е. ЮРИСДИКЦИЯ НОВОГО ВЕРХОВНОГО СУДА СОЕДИНЕННОГО КОРОЛЕВСТВА.
ARDEN D.B.E. Jurisdiction of the new United Kingdom Supreme court // Public law. - 2004. - Winter. - Р. 699-703.
В статье анализируется законопроект, находящийся на рассмотрении парламента Соединенного Королевства и посвященный организации Верховного суда королевства1. В частности, в проекте предлагалось передать этому суду полномочия Апелляционного комитета палаты лордов и Тайного совета.
Проект рассматривался специально сформированным комитетом по конституционной реформе палаты лордов, который не дал своих рекомендаций относительно передачи Верховному суду полномочий Апелляционного комитета. Однако в отчете этого комитета были рассмотрены некоторые специфические вопросы деятельности будущего суда; в частности, вопрос о том, будет ли суд наделен компетенцией по пересмотру решений, вынесенных судами Шотландии.
Одним из важных вопросов стал вопрос о компетенции Верховного суда по рассмотрению вопросов, связанных с правом ЕС, в том числе о рамках применения европейского права.
Право ЕС имеет преимущество перед внутренним законодательством государств-членов. Соединенное Королевство инкорпорировало в свое законодательство нормы тех европейских договоров, в которых Великобритания участвует, хотя положение Соединенного Королевства несколько отличается от положения других стран, имеющих писаную конституцию. Например, нормы конституции Германии запрещают этой стране направлять свои войска за пределы страны без разрешения бундестага, в то время как нормы европейских договоров, и в том числе проект Европейской конституции, предусматривают возможность принятия европейскими органами решения о направлении всеми государствами - членами Союза своих вооруженных сил в другие страны, например для проведения миротворческих миссий. Таким образом, потенциально возможна конфликтная ситуация, когда встанет вопрос, какой нормой следует руководствоваться - Европейской конституции или Конституции Германии. Также спорным будет вопрос о том, какие судебные органы должны будут разрешить эту ситуацию, - национальные суды Германии или Европейский суд.
В отношении Британии такая ситуация невозможна, поскольку Акт о Европейском сообществе 1972 г. однозначно закрепил преимущество права ЕС. Однако до сих пор вопросы, связанные с применением права ЕС, рассматривал Комитет по делам Европейского Союза палаты лордов. Соответственно, спорным, по мнению автора статьи, представляется вопрос о том, следует ли относить к полномочиям нового Верховного суда Соединенного Королевства рассмотрение споров о соблюдении европейского права. Как следует из отчета Комитета по конституционной реформе палаты лордов, эти вопросы в силу Акта 1972 г. уже находятся в рамках юрисдикции судов Королевства, в том числе и в рамках будущей юрисдикции Верховного суда. Однако, по мнению автора статьи, этот вопрос должен быть вынесен для общественного обсуждения.
Еще одна проблема, по мнению автора, которую необходимо обсуждать и решать уже сейчас, - это закрепление подсудности национальным судам, в том числе и Верховному суду, вопросов, которые не подпадают под юрисдикцию европейских судов. В первую очередь это связано с возможностью направления вооруженных сил государств - членов ЕС с различными миротворческими миссиями, с возможными преступлениями военных, которые не подсудны европейским судам и могут оказаться не подсудны национальным судам.
С.И. Коданева
2006.01.016. ГИРЯЕВА В.Н. КОНСТИТУЦИОННЫЕ СУДЫ ЗЕМЕЛЬ ФРГ. (Обзор).
Все федеральные земли Германии, за исключением Шлезвиг-Гольштейна имеют свои конституционные суды. Их подведомственность и значение сильно различаются.
В Баден-Вюрттемберге существует Государственный суд (Staatsgerichtshof), осуществляющий свою деятельность на основании Конституции Баден-Вюрттемберга и Закона о Государственном суде (Gesetz ueber Staatsgerichtshof) от 13.12.1954 г. В состав суда, заседающего в Штутгарте, входят 9 человек. Процесс разрешения споров между органами земельной власти аналогичен соответствующему процессу в Федеральном конституционном суде. В ходе абстрактного контроля норм есть несколько особенностей: объектом проверки может стать любая норма земельного права, однако Государственный суд будет проверять ее соответствие только Конституции, а не иным нормам права земли. В случае конкретного контроля норм дело попадает в Государственный суд из высших судебных инстанций земли. Превентивный контроль норм может осуществляться в случае изменения Конституции земли.
Конституционный суд Баварии (Bayerische Verfassungsgerichtshof), действующий на основании Закона о Конституционном суде (Gesetz ueber Verfassungsgerichtshof) от 22.7.1947 г., "старше", чем Основной закон Германии и, следовательно, Федеральный конституционный суд. Поэтому процессуальные нормы Конституционного суда Баварии зачастую отличаются от норм Федерального конституционного суда и новых конституционных судов земель. Объектом спора в Конституционном суде Баварии могут стать различия в мнениях о допустимости изменения Конституции земли. Особенностью Конституционного суда Баварии является "Общая жалоба против нормы права" (Popularklage). Эту жалобу может подать любое юридическое или физическое лицо вне зависимости от того, является ли оно жителем Баварии и гражданином Германии и нарушает ли его права земельная норма, которую оно просит проверить на соответствие "основным правам". Объектом проверки может стать любая норма земельного права, в том числе нормы Конституции Баварии. Жалоба должна быть подана в письменной форме, она не связана сроками.
Особенностью Конституционного суда Берлина является его компетенция в области конституционных жалоб. В данном случае земельный конституционный суд проверяет, не нарушаются ли при применении Основного закона Германии права, закрепленные в Конституции Берлина. Закон о Конституционном суде Бранденбурга закрепляет аналогичную норму, однако жалоба является допустимой только в том случае, если аналогичная жалоба не подана в Федеральный конституционный суд. Таким образом, исключается параллельное рассмотрение одной жалобы двумя судами.
Закон о Государственном суде (Gesetz ueber Staatsgerichtshof) земли Бремен закрепляет его компетенцию в области контроля норм и споров между органами земельной власти в следующей абстрактной формулировке § 1: "Спорные вопросы о толковании Конституции и иные государственно-правовые вопросы" (1, с.267-271).
В Гессене, согласно Конституции Гессена и земельному Закону о Государственном суде, земельный Государственный суд обладает объемной и четко сформулированной компетенцией. В процессе абстрактного контроля норм может подать жалобу группа лиц, имеющих избирательное право, в количестве минимум одной сотой всех лиц, имеющих избирательное право. Наряду с "Общей жалобой" в Баварии это единичный случай, когда процесс абстрактного контроля норм может быть инициирован народом. Объектом проверки в этом процессе являются законы и правовые предписания Правительства земли (1, с.272).
Конституционные суды земель находятся на одном уровне с Федеральным конституционным судом, что зачастую приводит к возможной подведомственности жалобы сразу двум судам. Принципиально положение Федерального конституционного суда и конституционных судов земель по отношению друг к другу выражается юридической формулой "самостоятельное соседство" (selbststaendige nebeneinander). К компетенции Федерального конституционного суда относится федеральное право, к компетенции судов земель - земельное. Это значит, что Федеральный конституционный суд имеет право проверять соответствие Основному закону актов Федерации и земель. В широком смысле Федеральный конституционный суд компетентен и в отношении нормативных актов земель, так как осуществление землями государственной власти базируется на Основном законе. Таким образом, в процессе абстрактного контроля норм Федеральный конституционный суд проверяет нормы земельного права на их соответствие Основному закону и федеральному праву. В процессе конкретного контроля норм в поле деятельности Федерального конституционного суда также может попасть земельное право, так как жалоба может быть подана в случае, если земельное право и органы власти своими действиями нарушают основные права, закрепленные в Основном законе. Конституционные суды земель ограничены проверкой земельного права на соответствие земельным конституциям. В конечном итоге решения конституционных судов земель можно обжаловать в Федеральный конституционный суд, если решение Конституционного суда земли нарушает Основной закон (1, с.275-277).
В качестве примера судебной практики приведем перевод решения Конституционного суда Берлина о продлении времени, отведенного на письменный юридический экзамен2 (BerlVerfGH, Beschl. v.28.5.2004. - VerfGH 188/03). В данном случае Конституционный суд Берлина рассматривал вопрос о наличии нарушений Конституции Берлина в решении Высшего административного суда.
К обстоятельствам дела. В начале 2002 г. заявитель во второй раз принимал участие в первом юридическом государственном экзамене в Берлине. В рамках письменного экзамена он готовил контрольную работу, объектом которой была факультативная группа предметов № 6 (коллективное трудовое право, право производственных конституций, право управления персоналом). В розданном в 8 час. 53 мин. тексте задания, занимающем четыре страницы, на первой странице был напечатан общий тарифный договор, в котором помимо прочего было написано:
"§ 5. Введение большего количества работы, работы по воскресеньям, праздничным дням и работы ночью.
(1)...
(2) Если этого требуют экономические интересы Совета предприятия или если в случае помех в производственном процессе прерванный процесс работы3 будет невозможно восстановить, или в иных особенных случаях, если нет договоренности с Советом предприятия, возможно производство большего количества работы до решения комитета по улаживанию конфликтов".
Примерно через 45 мин. после начала экзаменационного времени представитель экзаменационного комитета оповестил экзаменующихся, что в тексте задания содержится редакционная ошибка. В абз. 2 § 5 общего тарифного договора вместо слов "Совет предприятия" должно стоять "предприятие". Заявитель исправил на своем листе с заданиями в первой половине предложения "Совет предприятия" на "предприятие". Примерно через полчаса он сделал соответствующие исправления и в других частях текста задания. Позднее заявитель закончил следующую контрольную работу, в которой рассматривались вопросы обязательного предмета - гражданского права. В своем решении Президент службы юридических экзаменов оповестил заявителя о том, что обе контрольных работы оценены на 2,0 пункта и постановил, что заявитель не допускается до устного экзамена и первый юридический государственный экзамен считается не сданным со второй попытки, так как все шесть письменных работ были оценены ниже чем "достаточно" (ausreichend). Заявитель возражал против этого решения и подал запрос на участие в следующем письменном экзамене, который должен был состояться в сентябре 2003 г. Этот запрос был отклонен. 4 августа 2003 г. заявитель подал жалобу в Административный суд с требованием быть допущенным к повторному письменному экзамену по гражданскому праву и факультативной группе предметов № 6 и устному экзамену. В обосновании жалобы заявитель указал, что исправленная только через 45 мин. после начала работы ошибка в обстоятельствах дела привела к существенной потери времени, которое в нарушение порядка не было возмещено предоставлением дополнительного времени. Эта ошибка не может быть признана опечаткой или ошибкой в обстоятельствах дела, так как именно при написании экзаменационных работ необходимо считаться с необычными обстоятельствами. Он (заявитель. - В.Г.) долго размышлял об экономических интересах Совета предприятия и потерял время на исправления. Оба этих обстоятельства привели к существенному замешательству.
Административный суд обязал Землю Берлин предоставить заявителю возможность в сентябре 2003 г. написать обзорную работу по гражданскому праву. Высший административный суд отклонил жалобу. Произведенное через 45 мин. после начала экзамена исправление обстоятельства дела не требовало продления времени. Предпосылкой для этого (продления времени. - В.Г.) может быть только случай, когда ошибка в обстоятельствах дела может привести в замешательство "среднестатистического экзаменующегося" в его произведенных до момента исправления ошибки размышлениях о решении задания. Даже при условии, что обычно экзаменуемый может верить, что тексты экзаменационных заданий не содержат ошибок, и не ожидает, что задания могут содержать в себе нетипичные и неизвестные проблемы, как и случилось в рассматриваемой ситуации, любому, даже посвященному только в основы коллективного трудового права читателю приведенного в задании тарифного договора должно было без дополнительных размышлений прийти на ум, что словосочетание "Совет предприятия" в этом случае не имеет смысла и правильнее было бы читать "предприятие".
Жалоба о нарушении Конституции (Берлина. - В.Г.) была отклонена.
Из обоснования II. Жалоба о нарушении Конституции допустима, но не обоснованна. Права заявителя, закрепленные в Конституции Берлина, на нарушение которых он указал в своем заключение, не нарушены.
1. Следующая из части 1 ст. 15 Конституции Берлина конституционная гарантия судебного слушания подразумевает, что суд должен принимать во внимание и учитывать при принятии решения доводы участников процесса (BerlVerfGH, LVerfGE 3, 113 (117). Это, однако, не означает, что суд должен в своем письменном решении выражать свою позицию по каждому отдельному доводу. В большей степени принципиально то, что суд принял во внимание и учел доводы заинтересованного лица. Конституционный суд только тогда может установить, что суд не выполнил свою обязанность принять во внимание и взвесить заявления сторон, когда это однозначно следует из обстоятельств конкретного дела (BerlVerfGH, LVerfGE 6, 80 (82). В данном случае этого не произошло.
2. В рамках заявления, что нарушено закрепленное в ч. 1 ст. 10 Конституции Берлина право на равенство перед законом, Конституционный суд может проверить решения других судов только в узких границах. Ведение процесса, установление и оценка обстоятельств дела, толкование права и его применение в конкретном случае - это дело суда, в компетенцию которого входит рассмотрение дела, и перепроверка Конституционным судом в этом случае исключена (BerlVerfGH, LVerfGE 1, 7 (8). В процессе о нарушении Конституции проверяется только, нарушил ли Суд права заявителя, закрепленные в Конституции Берлина. Нарушение ч. 1 ст. 10 Конституции Берлина имеет место тогда, когда Суд при принятии решения действовал преднамеренно или основывал свое толкование закона на принципиально неверном восприятии значения и пределов действия этого основного права, чего в данном случае не было.
3. Также не нарушено право заявителя на свободный выбор профессии (ст. 17 Конституции Берлина). Едва ли можно сомневаться, что это основное право затрагивает и действительность экзаменационного процесса в рамках Государственного юридического экзамена. Даже возможное ошибочное с точки зрения права и недостаточно справедливое по отношению к противостоящим интересам судебное решение об экзаменационном процессе не в любом случае обосновывает нарушение этого основного права. Это основное право было бы в большей степени нарушено, если судебное решение основывалось бы на принципиально неверном восприятии значения и пределов действия этого основного права. В данном случае этого не было. Рассматриваемое решение не содержит указаний на то, что Высший административный суд оставил без внимания влияние права на свободный выбор профессии на ведение процесса или принципиально ошибочно оценил значение этого права. Об этом в жалобе на нарушение Конституции также ничего не было сказано (2, с.1351-1352).
Решение Конституционного суда Гамбурга посвящено допустимости онлайн-рулетки (HbgVerfG, Urt. v. 21.10.2003 - HVerfG 10/02). Конституционный суд Гамбурга рассматривал вопрос о наличии у Сената полномочий для разрешения онлайн-рулетки в игорном доме Гамбурга.
К обстоятельствам дела. Заявители (50 граждан) добивались установления, что измененный сенатом и вступающий в силу 1 июня 2002 г. Порядок организации игр в части отнесения он-лайн-рулеток к допустимым играм не соответствует основам его полномочий, закрепленным в Законе об игорном доме. В свободном ганзейском городе Гамбург с 1868 до 1976 г. действовал абсолютный запрет содержания игорных домов. Только с принятием 24 мая 1976 г. Закона об игорном доме было признано допустимым наличие общественного игорного дома. Так был организован игорный дом Гамбурга. Согласно ч. IV § 6 Гамбургского закона об игорном доме сенат имеет право принять правовое предписание о Порядке организации игр, в котором должны быть установлены: круг допускаемых лиц, время, в которое разрешено проведение игр, и допустимые игры. На основании этого полномочия сенат принял Порядок организации игр от 19 апреля 1977 г. Все игры, разрешенные этим Порядком, подразумевают присутствие участников игры в игорном доме. 28 мая 2002 г. сенат принял изменения Порядка организации игр, вступающие в действие 1 июня 2002 г., отнеся к допустимым играм онлайн-рулетку. Для этой игры присутствие игроков в игорном доме не требуется. Участие в игре и необходимое во время игры "общение" осуществляется посредством Интернета. Согласно ч. III § 1 Гамбургского порядка проведения игр онлайн-рулетка проводится в игорном зале и оттуда передается в Интернет. Для доступа к онлайн-рулетке игорного дома Гамбурга в Порядке организации игр были установлены специальные правила. Конституционный суд Гамбурга решил, что № 1 ч. II и III § 1 Порядка организации игр в общественном игорном доме в Гамбурге (в редакции 28 мая 2002 г.) в части, касающейся регулирования он-лайн-рулетки, не соответствуют основам полномочий по ч. IV § 6 Гамбургского закона об игорном доме (от 24 мая 1976 г. с последними изменениями от 16 ноября 1999 г.) и поэтому недействительны.
Из обоснования II. ... Жалоба обоснованна.
В отношении онлайн-рулетки № 1 ч. II и III § 1 Гамбургского порядка организации игр в редакции от 28 мая 2002 не соответствуют границам, установленным нормами о полномочиях ч. IV § 6 Гамбургского закона об игорном доме. Сенат превысил данные ему законодателем полномочия по правовому регулированию путем издания правовых предписаний. Поэтому дальнейшие предписания Порядка организации игр, касающиеся онлайн-рулетки, беспредметны.
1. Основы полномочий относительно Порядка организации игр, закрепленные в ч. IV § 6 Гамбургского закона об игорном доме, удовлетворяют конституционным требованиям предложения 2 ч. I ст. 53 Конституции Гамбурга. Согласно предложению 1 ч.I ст.53 Конституции Гамбурга сенат может быть уполномочен издавать правовые предписания. В соответствии с предложением 2 ч. I этой статьи содержание, цель и масштаб предоставленного полномочия должны быть определены в Законе. Это соответствует аналогичным предписаниям федерального конституционного права (предложение 2 ч. I ст. 80 Основного закона).
...Как предложение 2 ч. I ст. 80 Основного закона, так и предложение 2 ч. I ст. 53 Конституции Гамбурга являются выражением принципа правового государства. Они понуждают законодателя самому принимать предписания, имеющие решающее значение для регулирования различных сфер жизни, а в случае, если регулирование отдельных моментов передается экзекутивной власти, то таким образом закреплять общие тенденции и программу, чтобы определить цель и возможное содержание предписания (органов исполнительной власти. - В.Г.). Намерения законодателя не должны обязательно следовать из формулировки полномочий, достаточно, если их можно установить с помощью общих принципов толкования, исходя в особенности из цели, смысла и предыстории закона... полномочие, определенное в ч. IV § 6 Гамбургского закона об игорном доме, не вызывает возражений...
А) Цель, преследуемая этим полномочием, вытекает из обоснования законодательного разрешения игорного дома. Согласно позиции Федерального конституционного суда разрешение игорных домов служит цели защитить естественную страсть к играм от уголовнонаказуемого использования в корыстных целях и сделать доходы от игорных домов существенной частью финансирования общественных нужд. Разрешение игорного дома является общественным заданием, которое создает государственно контролируемые условия деятельности для неподавляемого игорного дела.
Государственный контроль гарантирует игроку, что выигрыш и проигрыш зависят только от его везения, а не от манипуляций предприятия4 (BVerfGE 28, 119 (148), BVerfGE 102, 197 (215). Соответствующим образом Гамбургским конституционным судом было обосновано разрешение игорного дома: путем концентрации игорного дела в одном разрешенном игорном доме должно стать возможным действенно контролировать игру и защитить игроков от уголовнонаказуемого использования в корыстных целях, которое было бы неизбежно при тайных, запрещенных играх (Bue-Dr 8/921 v.20.8.1975, S.3). Эта формулировка цели была также определяющей для изменения закона в 1999 г. (Bue-Dr 16/2680 v.23.6.1999, S.5)...
B) ...С точки зрения правовой систематики важно то, что разрешение игорного дома является исключением из действующего принципиального запрета азартных игр (§ 284 и след. Уголовного кодекса), и таким образом может быть оценена ограничительная тенденция этого разрешения.
Из рекомендации к принятию Закона об игорном доме Комитета по бюджету следует, что игорный дом должен быть создан по примеру государственно управляемых игорных домов. Серьезность, оформление, обслуживание и персонал должны соответствовать примерам Баден-Бадена, Берлина и Бад-Нойенара (Bue-Dr 8/1526 v.5.5.1976, S.2). Соответственно в ч. II § 3 Гамбургского закона об игорном доме закреплены игры, характерные для игорного дома, отвечающего этому образцу: рулетка и баккара...
2. Предписания № 1 ч. II и III § 1 Гамбургского порядка проведения игр, допускающие онлайн-рулетку, не соответствуют ч. IV § 6 Гамбургского закона об игорном доме и поэтому недействительны.
Форма предоставленного полномочия не содержит прямого указания на вид или форму, в которых может проводиться игра. В то же время для органа, принимающего Порядок проведения игр, существуют границы, т.е. толкование Закона об игорном доме показывает, что проведение всей игры должно быть в игорном доме, таким образом, предполагается наличие игроков и игорном доме.
A) Это представление законодателя об "играх, требующих материального присутствия" выражается в формулировках Закона об игорном доме. № 4 абз. 3 ч. IV § 2 Гамбургского закона об игорном доме содержит предписания о мероприятиях по безопасности, в том числе "мероприятиях по визуальному контролю". В отношении онлайн-рулетки это невозможно. Абз. 2 ч. III § 3 Гамбургского закона об игорном доме посвящен проблеме фальшивых денег и фальшивых игорных фишек, - проблеме, которая может возникнуть только при наличии денег в "играх, требующих материального присутствия". Часть I § 4 Гамбургского закона об игорном доме упоминает "посетительниц и посетителей" игорного дома. Выбор понятий четко указывает на то, что законодатель исходил из материального присутствия лиц, которые хотят принять участие в игре или только посмотреть игру...
B) Представление законодателя об "играх, требующих материального присутствия" подтверждается также тем обстоятельством, что в момент принятия Закона в 1976 г. существовали только такие игры. Гамбургский законодатель (как это уже было показано) при организации игорного дома хотел ориентироваться на пример государственно управляемых игорных домов. Это представление охватывало также те игры, в которые обычно играют в государственных игорных домах; это были и есть "игры, требующие материального присутствия".
C) Также в соответствии со смыслом и целью Закона об игорном доме полномочия по принятию Порядка ограничены "играми, требующими материального присутствия". Как было отмечено выше (п. 1b) в основе смысла Закона об игорном доме и в том числе полномочий по принятию Порядка лежит закрепленная в ч. IV § 6 Гамбургского закона об игорном доме защита игрока. Под этим понимается, что игрок должен быть защищен от криминального использования в корыстных целях процесса игры; речь также идет о защите игрока от разорительной игры. Законодатель подкрепляет эту цель тем, что он исходит из тех игр, которые требуют присутствия игрока в игорном доме. Онлайн-игра, напротив, подразумевает существенно более низкие "фильтры" доступа для потенциальных участников.
Игрок может играть без необходимых территориальных перемещений через домашнее подключение к Интернету, во время игры он не будет увиден другими лицами, в особенности крупье, наблюдателями и другими игроками и не должен быть одет соответствующе для игорного дома. Деньги для участия в игре поступают в игорный дом путем безналичного перевода, так что особенные "чувства" при отдаче фишек крупье или получении наличных денег не могут быть пережиты так же, как в "играх, требующих материального присутствия". Кроме того, онлайн-игры уступают "играм, требующим материального присутствия" в части возможного контроля игроков и их игры. Только при присутствии игроков персонал игорного дома, в особенности крупье, могут заметить признаки разорительной игры и принять соответствующие меры. То же самое справедливо для случая, когда игрок вследствие употребления наркотических средств не в состоянии управлять своими действиями. Таким образом, связанная с защитой игроков обязанность присутствия требует оставить право введения онлайн-рулетки законодателю.
D) В соответствии с этим толкованием права Земли Гессен и Нижняя Саксония для введения онлайн-рулетки выбрали путь однозначно выраженных в Законе полномочий, так как они исходили из того, что до соответствующего момента право регулирования игорных домов основывалось на "играх, требующих материального присутствия".
3. Не следует далее с иных точек зрения рассматривать вопрос о разрешении онлайн-рулетки путем изменения Порядка организации игр...
Решение было принято шестью голосами "за" при трех "против" (3, с.1484-1485).
Список литературы
1. Degenhart C., Staatsrecht I. Staatsorganisationsrecht. - 20.Aufl. - Heidelberg: Mueller, 2004. - S.267-279.
2. Entscheidungen Landesverfassungsgerichte: Schreibzeitverlдngerung bei juristischer Pruefungsarbeit // NVwZ, Heft 11/2004. - S.1351-1352.
3. Entscheidungen Landesverfassungsgerichte: Zulassung von Online-Roulette // NVwZ, Heft 12/2004. - S.1484-1485.

2006.01.017. КОЛБ Р. СУДЕБНЫЕ ДЕЛА ПО ВОПРОСУ СПРАВЕДЛИВОСТИ ОПРЕДЕЛЕНИЯ МОРСКИХ ГРАНИЦ: КРАТКИЙ ОБЗОР И КОММЕНТАРИИ.
KOLB R. Case law on equitable waritime delimination: Diqestaud commentaries. - Hague, 2003. - 1150 p.
Книга содержит обзор судебных дел, связанных с установлением морских границ между государствами, и комментарии к ним, выдержки из крупных публикаций по тому или иному судебному решению. Автор прослеживает практику подхода к установлению морских границ за последние десятилетия.
Приводятся решения Международного суда, начиная с 1909 г. (Iris - Budarua cuse 2001 г. (Дело Катар Бахрейна). Судебные материалы, подкреплены картографическими данными. Автор в своих комментариях особое внимание обращает на специфические особенности судебных дел. Так, например, в деле Эритрея-Йемен автором выделены такие аспекты, как: несложность географических параметров и соответствующие юридические выводы, наличие островов, социально-экономические факторы. Отсюда двойственность сущности судебных дел: установление морских границ и суверенитет государств.
Отражение расхождения взглядов по предмету исследования - особенность черта данной книги. Так, в деле Гвинея-Биссау - Сенегал Арбитражный трибунал постановил, что границы континентального шельфа были определены между Францией и Португалией еще в 1960 г. Трибунал посчитал, что компромисс при этом обстоятельстве не мог быть достигнут между сторонами путем установления особых экономических зон. Единственным правильным решением, по мнению судей Трибунала, с учетом интересов сторон, являлось определение морских границ.
Многие разделы книги посвящены обзору академических исследований по данному предмету. Приводится библиография и объясняются причины, по которым судебное решение отражено в литературе. Обзор академических исследований фокусируется на тех статьях и монографиях, которые посвящены специфическим судебным делам, а не научным публикациям, отражающим общее состояние разрешения судебных дел по данному предмету.
Соотношение понятий справедливости и равносторонности (границ), по мнению автора, является особенностью судебной практики по данному предмету. Автор предлагает понятие индивидуализации в каждом конкретном случае при рассмотрении спорных вопросов при установлении морских границ, учитывая всю гамму обстоятельств. Решение Международного суда по делу Катар-Бахрейн в 2001 г. вернуло юридическое мнение к позициям 1958 г., к принципу справедливой равносторонней границы в свете специфичности обстоятельств, который был отвергнут решением Международного суда в 1969 г. по делу об определении границ континентального шельфа Северного моря.
Детальный анализ отдельных судебных дел по вопросам урегулирования морских границ позволяет автору проследить динамику развития правовой мысли и практического подхода к судебному разрешению подобных спорных вопросов. Огромный исследовательский материал, изложенный на 1200 страницах, представляет большой интерес для ученых и практиков.
Б.Л. Полунин

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО
2006.01.018. СВИРИДЕНКО О.М. РОССИЙСКОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О БАНКРОТСТВЕ: К ИСТОРИИ СТАНОВЛЕНИЯ. - М.: НОРМА, 2005. - 64 с.
В монографии исследуются история становления и развития института конкурсного процесса в России с момента его зарождения и до конца XIX в. Освещаются историко-правовые проблемы кодификации норм конкурсного права. Книга состоит из трех разделов.
Институты банкротного процесса, закрепленные в первых памятниках русского права, значительно отличаются не только от современных, но и от средневековых конкурсных институтов. Существо конкурсного процесса заключалось и заключается в разрешении конкуренции прав нескольких кредиторов, вызванной недостаточностью имущества должника. В качестве конститутивных признаков конкурсного процесса в русском праве автор выделяет следующие: недостаточность имущества должника (его несостоятельность); наличие нескольких кредиторов, имеющих требования к такому должнику; определенный порядок удовлетворения данных кредиторов. Наряду с основными характеристиками несостоятельности выделяются и второстепенные признаки: формирование конкурсной массы, назначение лиц, имеющих полномочия на управление имуществом должника, и др.
Изначально ответственность по обязательствам возникла как ответственность, обращенная на личность должника. Обращение взыскания по долгам банкрота преимущественно на личность, а не на имущество служит основанием для того, чтобы отметить отсутствие в древнем праве истоков конкурсного процесса. Автор монографии приводит нормы древнерусского законодательства: статьи Русской Правды, Псковской cудной грамоты, Судебника Ивана III, Соборного уложения 1649 г.
Далее анализируются практика рассмотрения дел о несостоятельности в XVIII в., а также проблемы кодификации норм конкурсного права. Автор отмечает, что банкротные процессы того времени проходили с участием в той или иной форме иностранного элемента: конкурсы открывались по поводу банкротства иностранцев, либо иностранцы преобладали в числе кредиторов. В связи с этим к таким банкротствам по соглашению сторон применялись нормы иностранных конкурсных уставов. В случае же отсутствия согласия сторон на применение иностранного конкурсного устава заинтересованные лица обращались за разрешением спора к русским правительственным учреждениям, которыми являлись Коммерц-коллегия, магистры разного уровня и Сенат.
Из органов конкурсного процесса начала ХVIII в. действовали кураторы и общие собрания кредиторов. В обязанности кураторов входило формирование конкурсной массы, включая взыскание долгов, выдел имущества, принадлежащего другим лицам; продажа имущества с публичных торгов и распределение конкурсной массы между кредиторами.
В состав конкурсной массы входило все имущество должника, как имеющееся у него в наличии, так и подлежащее истребованию у третьих лиц. С началом конкурсной процедуры на имущество должника налагался арест, который снимался по решению общего собрания кредиторов. Все имущество, составлявшее конкурсную массу, подлежало продаже с публичных торгов, причем скоропортящиеся продукты реализовывались немедленно. После прекращения конкурса никто из кредиторов не мог требовать возврата своего долга дополнительно, а должен был довольствоваться полученным от реализации конкурсной массы.
Вопрос относительно появления в России конкурсного Устава весьма спорен. Мнения ученых сводятся в том, что в 1740 г. Коммерц-коллегией был представлен первый проект конкурсного устава, однако стал ли он законом и вступил ли в законную силу, не известно.
Устав определял, что началом конкурса следует считать момент появления банкротства, а окончанием - "решение дела". Лицо, которое не в состоянии платить, не может удовлетворить требования кредиторов, считалось несостоятельным. Устав выделял два вида несостоятельности - несчастную и злостную. При этом к злостному банкротству приводит не только умысел должника, но и такая ситуация, когда должник не принимал мер к предотвращению убытков, хотя имел возможность принять такие меры. Таким образом, отождествлялись умысел и неосторожность должника, причем и то и другое вело к признанию банкротства злостным.
Устав проводил различие между злостным и несчастным банкротствами как по условиям, так и последствиям. Несчастное банкротство имело место, когда оно произошло без вины должника, вследствие наступления обстоятельств, действие которых не могло быть предотвращено обычными мерами предосторожности, но при этом должник в полной мере проявил осторожность и предусмотрительность. В случае, если кредиторы могли доказать отсутствие хотя бы одного из условий, банкротство считалось злостным.
Анализ содержания первого русского конкурсного Устава позволяет автору сформулировать следующие выводы, характеризующие данный правовой акт:
1) придание действию документа обратной силы;
2) ограничение круга субъектов, на которых распространялось действие Устава, исключительно лицами, осуществляющими торговую деятельность;
3) использование в качестве критерия несостоятельности признака неоплатности;
4) разграничение двух видов несостоятельности - несчастной и злостной;
5) выделение различных категорий кредиторов, кроме конкурсных кредиторов существовали две категории так называемых сепаратистов;
6) для возбуждения конкурсного процесса необходимо наличие более одного кредитора;
7) наличие особого порядка проведения конкурса и формирование специальных органов конкурсного процесса;
8) удовлетворение требований кредиторов за счет сформированной по установленным Уставом правилам конкурсной массы.
Следующим нормативно-правовым актом, регулирующим отношения по банкротству, стал Устав 1753 г. Существенные изменения коснулись положений об органах конкурсного процесса, была изменена компетенция Московского и Петербургского конкурсных судов. Кроме того, Устав установил иное деление кредиторов на классы (очереди), а также иной порядок удовлетворения их требований. Число очередей было сокращено до четырех: к первой очереди отнесены требования кредиторов по векселям, сохранившим силу вексельного права; во вторую очередь удовлетворялись требования казны; в третью - расходы, понесенные в связи с конкурсом, и плата работникам несостоятельного должника за текущий год; четвертую очередь составляли требования церкви и школы, долги сиротам и долги залогодержателям, не имеющим во владении предмета залога, а также все иные требования кредиторов. Такое отношение законодателя к вексельным обязательствам обусловлено, прежде всего, считает автор, тем, что вексель являлся основным инструментом купеческого кредита.
Дальнейшее развитие законодательства о несостоятельности получило в уставах 1763 и 1768 гг. Особенности этих уставов заключались в следующем: был расширен круг субъектов, которые могли быть признаны банкротами, - к ним были отнесены, кроме купцов, заводчики и фабриканты; устанавливались размеры превышения пассива должника над его активами, требуемого для возбуждения дела о банкротстве; была введена дифференцированная классификация видов несостоятельности (непорочная, неосторожная и злостная); указание на кредиторов как на субъектов, которые имели исключительное право на заявление об открытии конкурса; устанавливалась минимальная сумма требований всех кредиторов, наличие которой необходимо для открытия конкурса, - 3000 рублей; внесено изменение порядка формирования органов конкурсного процесса: количество назначаемых по конкретному делу кураторов зависит от суммы требований кредиторов и др.
В отношении кредиторов-сепаратистов Устав 1768 г. установил правило, противоположное тому, что существовало в Уставе 1763 г. В частности, если заложенное банкроту имущество имеет большую стоимость, чем размер обеспеченного залогом обязательства, Устав предписывал сначала выкупить предмет залога, который затем поступал в конкурсную массу и продавался вместе с другим входящим в массу имуществом.
Рассматривая далее конкурсный процесс в ХIХ в., автор отмечает, что было принято два основных кодификационных акта в области банкротного процесса: это были Устав о банкротах 1800 г. и Устав о торговой несостоятельности 1832 г. (действовал до 1917 г.). Наиболее подробно разработанным являлся Устав 1832 г., который подробно регламентировал процедуры банкротства должника.
Н.В.Крысанова
2006.01.019-022. ИНСТИТУТ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВА): АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКИ: Регион. науч.-практ. конф./ Под ред. Филимонова И.П., Бурдиной Е.В. - Саранск, 2004. - 108 с. (Сводный реферат).
Сборник содержит материалы региональной научно-практической конференции, на которой освещались вопросы практической деятельности арбитражных управляющих, проблемы проведения процесса банкротства, места арбитражных управляющих в динамике оздоровления экономики, их компетенция и степень юридической обеспеченности их деятельности.
2006.01.019. БУРДИНА Е.В. РЕЖИМ ОГРАНИЧЕНИЙ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ КРЕДИТОРОВ В КОНКУРСНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ. - С. 11-22.
Направленность сложившейся практики применения федерального законодательства о несостоятельности не на восстановительные, а на ликвидационные процессы, считает автор, порождает потребность активного государственного вмешательства в частноправовую сферу, чтобы защитить право собственности кредиторов. Причем такое вмешательство оправдано публичными целями и не может быть минимальным. Формами государственного вмешательства являются определение особого режима собственности, регулирование вопроса о порядке удовлетворения требований кредиторов в конкурсном производстве, решение вопроса "о конкуренции прав требований".
В соответствии с действующим законодательством о банкротстве определены три очереди кредиторов, являющиеся реестровыми. Первую очередь составляют деликтные требования из причинения вреда жизни и здоровью физических лиц, требования о компенсации морального вреда. Во вторую очередь удовлетворяются требования работников по выплате выходных пособий и оплате труда, требования по выплате вознаграждений по авторским договорам. Все иные требования составляют третью очередь реестровых кредиторов. Причем переход от одной очереди к другой возможен только после удовлетворения предыдущей.
Элементами конкуренции прав требований реестровых кредиторов как режима ограничений прав собственности данных субъектов в конкурсном производстве являются наличие судебного контроля законности ограничений, а также особый статус конкурсных кредиторов. Режим ограничений права собственности кредиторов в конкурсном производстве находится под контролем банкротного суда. Судебный контроль действует в отношении установления размеров и очередности удовлетворения требований кредиторов, включения данных требований в реестр, рассмотрения разногласий, заявлений, ходатайств и жалоб в деле о банкротстве и др. Арбитражный суд в конкурсном производстве выполняет, по мнению автора, социальную функцию по контролю правомерности ограничений права собственности.
Вне режима ограничений права собственности находятся внеочередные кредиторы, имеющие требования к должнику. Внеочередные требования удовлетворяются в приоритетном, внеочередном порядке, за счет имущества должника. Такое положение не может не влиять на полноту удовлетворения требований реестровых кредиторов, непосредственно оказывает влияние на их имущественные права, ограничивая объемы погашения денежных требований, включенных в реестр. Кроме того, отсутствие действенного контроля за расходованием средств на нужды арбитражного управления актуализирует вопрос о возможных злоупотреблениях со стороны арбитражного управляющего.
Предлагается закрепить в тексте закона о несостоятельности принцип разумности расходов конкурсного управляющего на нужды конкурсного производства, а также ввести судебный контроль за внеочередными расходами в рамках дела о банкротстве. Нарушение принципа разумности предлагается рассматривать как форму ненадлежащего исполнения арбитражным управляющим своих обязанностей.
2006.01.020. ЕМЕЛЬКИНА И.А. ЗАЩИТА ЖИЛИЩНЫХ ПРАВ ГРАЖДАН ПРИ БАНКРОТСТВЕ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА (МАТЕРИАЛЬНЫЙ И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЙ АСПЕКТЫ). - С. 35-42.
При проведении процедур банкротства необходима защита прав граждан на жилые помещения, находящиеся на балансе юридического лица-банкрота. Одна из задач института банкротства - удовлетворение требований кредиторов за счет имущества организации-должника. Но если в составе данного имущества имеются жилые помещения, заселенные гражданами, то следует учитывать баланс интересов между кредиторами должника и лицами, проживающими в жилых помещениях. Жилищный фонд социального использования передается в собственность соответствующего муниципального образования в лице органов местного самоуправления. Передача объектов осуществляется с учетом фактического состояния без каких-либо дополнительных условий на возмездной основе по договорной цене, за исключением объектов, эксплуатация которых является убыточной. Источниками финансирования таких объектов являются соответствующие бюджеты.
Несовершенство законодательства порождает следующие проблемы в правоприменительной практике. Во-первых, законодательство не обеспечивает передачу права собственности на жилищный фонд муниципальному образованию. Для этого необходимо оформление передаточного акта жилых помещений от организации-банкрота в лице арбитражного управляющего в муниципальную собственность. Во-вторых, неосуществление платежа из бюджета органами местного самоуправления не является препятствием к окончанию конкурсного производства. В-третьих, порядок принятия объектов в муниципальную собственность отличается от принятой модели поступления имущества в муниципальную собственность, предусмотренную Законом "Об общих принципах организации местного самоуправления". В-четвертых, с материально-правовой точки зрения проблема оформления отношений по передаче данных объектов на возмездной основе норм договора купли-продажи недвижимости. При банкротстве юридических лиц, созданных не на основе приватизации, исключается возможность нахождения жилищного фонда социального использования в их собственности. Такие юридические лица, как правило, имеют в собственности частный жилищный фонд, в котором квартиры сдают по договору коммерческого найма.
2006.01.021. ЕГОРЧЕВА Т.И. БАНКРОТСТВО КАК ОСОБОЕ ОСНОВАНИЕ ЛИКВИДАЦИИ ЮРИДИЧЕСКОГО ЛИЦА. - С. 43-50.
Признание юридического лица несостоятельным (банкротом) обладает рядом специфических черт, которые отличают его от других оснований ликвидации. Во-первых, существует специфика понятия, критериев и признаков несостоятельности. Понятие "несостоятельность (банкротство)" определяется путем указания на его сущностные признаки: неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей; состояние неплатежеспособности; обоснованность требований к должнику. Во-вторых, налицо специфический круг субъектов банкротства. Закон "О несостоятельности (банкротстве)" распространяется на все юридические лица, за исключением казенных предприятий, учреждений, политических партий и религиозных организаций. В-третьих, существует особый порядок ликвидации. Банкротство как основание ликвидации имеет сложный юридический состав и включает следующие этапы:
1) наличие внешних признаков несостоятельности (банкротства);
2) заявление управомоченных субъектов в арбитражный суд о признании должника банкротом;
3) определение арбитражного суда о принятии заявления о признании должника банкротом;
4) определение арбитражного суда о введении наблюдения;
5) решение арбитражного суда о признании должника банкротом, открытие конкурсного производства;
6) определение арбитражного суда о завершении конкурсного производства.
В-четвертых, применяется специфический порядок удовлетворения требований кредиторов. Федеральный закон 2002 г. "О несостоятельности (банкротстве)" упростил расчеты с кредиторами, установив три очереди кредиторов. Погашение вне очереди за счет конкурсной массы ряда требований выделено не по субъектному составу, а по их целевой направленности: судебные расходы, расходы на проведение мероприятий по предотвращению техногенных и экологических катастроф и т.п. В-пятых, применяется установление особенностей банкротства отдельных категорий должников - юридических лиц. В-шестых, существуют упрощенные процедуры банкротства в отношении отсутствующего и ликвидируемого должника.
2006.01.022. ЕМЕЛЬКИНА Н.А. ВОПРОСЫ ЗАЩИТЫ ПРАВ УЧРЕДИТЕЛЕЙ (УЧАСТНИКОВ) ДОЛЖНИКА В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ О НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТИ (БАНКРОТСТВЕ): ЗА И ПРОТИВ. - С. 51-60.
Основными субъектами конкурсного процесса с противоположными интересами являются кредитор и должник. Вместе с тем существуют другие, более заинтересованные лица в отношениях несостоятельности (банкротства) - учредители должника. Несомненно, несостоятельность должника влияет на права и обязанности его учредителей (участников), в связи с этим они всегда заинтересованы в исходе дела о банкротстве.
Анализ правового статуса учредителя (участника) должника в деле о банкротстве свидетельствует, считает автор, о том, что они находятся в более "уязвимом" положении в сравнении с другими участниками отношений несостоятельности. Они лишены права самостоятельно обращаться в арбитражный суд о признании должника банкротом, лично представлять свои интересы как на собраниях кредиторов и процедурах банкротства, так и в арбитражном суде в ходе конкурсного процесса, назначения экспертизы о наличии признаков фиктивного или преднамеренного банкротства должника, признания сделок недействительными, совершенными арбитражными управляющими в ущерб должнику и др.
Поэтому предлагается законодательно разграничить понятия "представитель учредителей (участников) должника" и "представитель должника". При этом формулируются следующие определения: представитель учредителей (участников) должника - лицо, единогласно избранное учредителями (участниками) должника. В случае непринятия такого решения каждый учредитель должника вправе лично представлять свои интересы при реализации процедур банкротства и участвовать в арбитражном суде. Представитель должника - председатель совета директоров (наблюдательного совета) или иного аналогичного коллегиального органа управления должника либо лицо, избранное советом директоров (наблюдательным советов) или иным аналогичным коллегиальным органом управления должника.
Законодательство не регламентирует порядок избрания представителя учредителями (участниками) должника, а также процедуру оформления полномочий представителя. При этом учредители (участники) должника не относятся к конкурсным кредиторам по обязательствам, вытекающим из такого участия, и не рассматриваются в качестве лиц, участвующих в деле о банкротстве. Учитывая повышенную ответственность учредителей должника по обязательствам должника, предлагается предоставить им право обращения в суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), не дожидаясь, когда задолженность должника увеличится.
В сводном реферате не нашли отражения статьи, посвященные административной ответственности арбитражных управляющих, проблемам совершенствования понятийного аппарата уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за преступления в сфере банкротства, а также статьи, рассматривающие практику реализации механизмов банкротства муниципальных образований.
Н.В. Крысанова
2006.01.023. УОЛТЕРC А. СМЕШАННЫЕ ТРЕБОВАНИЯ И БАНКРОТСТВО.
WALTERS A. Bankruptcy and hybrid claims// Law quart. rev. - L., 2005. - Vol. 121, № 1. - P.46-48.
В статье рассматриваются проблемы определения состава имущества банкрота - физического лица.
Статья 306 английского Закона о неплатежеспособности 1986 г. гласит, что имущество банкрота автоматически передается доверительному управляющему с момента его назначения5. Согласно ст. 283 и 436 оно состоит из "всего имущества, принадлежащего банкроту или переданного к моменту отправной точки банкротства" и "включает в себя права требования". Однако давно признано, что имеющиеся у банкрота личные права требования не составляют части имущества в смысле этих статей и не передаются доверительному управляющему6. К этим правам относятся: права требования возмещения физического или морального вреда вне связи с имущественными правами, вытекающие, например, из таких деликтов, как клевета или нападение.
Сложность представляет классификация так называемых смешанных требований, когда, например, истец, личности которого нанесен вред, требует компенсации как за страдания, так и за неполученные доходы. Одним из подходов к решению этой проблемы является отношение к смешанным требованиям как к делимому имуществу, только определённая часть которого передаётся доверительному управляющему. В деле Ord v. Upton [2000] Ch. 352 Апелляционный суд признал смешанное право требования неделимым. В результате (несмотря на то что компенсация за боль и страдания должна носить персональный характер) оно полностью было передано доверительному управляющему, на которого была возложена обязанность отчитываться перед банкротом о судьбе этого требования. Такой подход, безусловно, выгоден кредиторам.
Недавнее решение в деле Arphan Khan v. Trident Safeguards Ltd [2004] EWCA Civ 624 еще больше запутало ситуацию. Банкроту принадлежало право обжаловать действия работодателя, который подвергал его расовой дискриминации и несправедливо уволил. Возник вопрос о передаваемости его права требования (которое охватывало и право на компенсацию морального вреда) доверительному управляющему. Суд единогласно квалифицировал право требования как смешанное, руководствуясь прецедентом по делу Ord v. Upton. Затем, правда, мнения суда разделились. Хотя по делу было решено, что смешанные права требования передаются доверительному управляющему, судьи пришли к выводу, что банкроту можно было бы разрешить ограничиться только компенсацией за моральный вред, и тогда спорные права требования утратили бы смешанный характер.
Это решение имеет прецедентный характер, однако вердикт большинства вызывает технические сложности. Не совсем понятно, одинаково ли следует относиться к смешанным требованиям, права на которые возникли до банкротства и в период между началом банкротства и заявлением о разделении. Если права требования передаются доверительному управляющему, то на каком основании может банкрот предстать перед судом с просьбой разделить их?
Таким образом, решение по делу Khan демонстрирует нестабильность решения по делу Ord, в особенности его акцент на единой природе прав требований. Альтернатива - признание смешанных требований "букетом" раздельных прав - хотя и более реалистична, ставит нас перед необходимостью определять, какие именно права подлежат передаче доверительному управляющему. На сегодняшний момент лучше всего посоветовать банкроту просить суд о разделе прав требования, считает автор.
Ю.С. Бабченко,
Е.В. Кривоненкова
2006.01.024. ХЕДЛИ С. ПОДРАЗУМЕВАЕМЫЙ ДОГОВОР И РЕСТИТУЦИЯ.
HEDLEY S. Implied contract and restitution // Cambridge law j. - 2004. - Vol. 63, № 3. - P. 435-455.
Статья профессора права Стива Хедли посвящена соотношению таких предпосылок для реституции, как неосновательное обогащение и подразумеваемый договор в английском праве.
Консервативная концепция связи большей части правовых норм о реституции с институтом подразумеваемого договора (implied contract) и со многими видам юридической ответственности под натиском критики уступила место теории неосновательного обогащения. В доктрине высказывается мнение, что с ее помощью разрешимы все проблемы реституции. Как тогда может использоваться прежняя теория о подразумеваемом договоре?
С. Хедли утверждает, что концепция подразумеваемого договора по-прежнему актуальна. Аналогия между договорной ответственностью и определенными видами реституционной ответственности не просто очевидна, но и жизненно важна.
Автор приводит несколько доводов против применения теории "подразумеваемого договора" и высказывает свои контраргументы.
Так, иногда приходится слышать о старомодности концепции подразумеваемого договора, между тем она не старше, чем теория неосновательного обогащения.
Высказывается и соображение, что концепция подразумеваемого договора стирает границы между договорной и внедоговорной ответственностью. Этот довод запоздал более чем на сто лет. Четкое размежевание этих двух видов ответственности было характерно для права конца XIX в., но сейчас, имея дело с договорами, мы неизбежно сталкиваемся и с деликтной ответственностью, и с ответственностью за нарушение права собственности, и со статутной ответственностью, и с ответственностью по праву справедливости, и с различными формами эстоппеля.
Иногда подразумеваемый договор упрекают в том, что он - фикция. П. Бёркс, например, работе "Неосновательное обогащение"7 пишет, что выражение "квазидоговор" означает только, что речь идет не о договоре. Но это неверно, смысл термина "квази-договор" заключается в том, что обозначаемое им явление заслуживает, чтобы его рассматривали как договор. Вместе с тем сходство с договорной ответственностью не значит, что речь идет о договорной ответственности.
Многое в подобных делах зависит от контекста и времени их рассмотрения. Не каждый случай, который классический римский юрист или юрист общего права XVIII в. назвал бы квази-договорным, может считаться таковым и сегодня. Римское право весьма четко определяло границы между договором и квази-договором. Викторианцы считали, что договором является только истинный договор, все остальное - фикция. Но нельзя закрывать глаза на изменения в праве, которые произошли за последние 130 лет. Законодательство о договорах с 1875 г. не осталось неизменным. Экономика развивается стремительно, оказывает влияние на социальный прогресс, и было бы странно, если бы закон, который должен управлять ею, остался неизменным.
С. Хедли выделяет несколько видов судебных дел, при рассмотрении которых недостаточно используются возможности концепции подразумеваемого договора как альтернативы неосновательного обогащения, имеющей несомненные преимущества. Автор сравнивает эти концепции по таким признакам, как результаты применения, способность вписаться в систему существующего права, актуальность.
Допустим, подросток в супермаркете выбирает продукты, повседневные товары, платит за них и уносит с собой. Внешне это выглядит как сделка. Но если подросток не достиг 18 лет, он не рассматривается законом как полностью сделкоспособное лицо, и анализ ситуации, основанный только на договорном праве, будет недостаточным. Имевший место факт не является сделкой в полной мере, но и сказать, что это не сделка, нельзя. По своему усмотрению мы можем назвать это квазидоговором, виртуальным договором или почти договором. Возникшие права очень похожи на договорные (кроме права подростка в некоторых ситуациях отказаться от сделки). Таким образом, тут применимы правила о договорах, если соблюдаются четыре условия.
1. Это соглашение между двумя или более сторонами, которое являлось бы сделкой, если бы не применялась какая-либо специальная норма права.
2. Соглашение хотя бы частично было исполнено.
3. Одна сторона хочет воспользоваться тем средством судебной защиты, которое подходило бы, если бы соглашение представляло собой договор.
4. Применение этого средства защиты не противоречит цели, которая преследовалась при создании специальной нормы.
В рассмотренном примере соглашение определенно будет рассматриваться как договор, если это не подрывает цели защиты интересов несовершеннолетних. У подростка есть некоторые дополнительные основания для прекращения правоотношений, отсутствующие у полностью дееспособных субъектов. Например, можно убедить суд, что купленные вещи не являются товарами первой необходимости или что цена выходит за пределы разумного. То есть соглашение будет считаться договором, если подросток по зрелом размышлении доволен заключенной сделкой либо если куплены вещи первой необходимости по разумной цене. Следовательно, это скорее договорные (квазидоговорные) отношения, нормы о договорах применяются к ним, пока это справедливо.
В то же время квалификация получения подростком товара как неосновательного обогащения нелогична. Если подросток отказывается оплатить товар, он неосновательно обогащается, но что в данном случае делает обогащение неосновательным? Возраст? Если вследствие квалификации иска как вытекающего из неосновательного обогащения подростка обязывают расплатиться, то при чем тут возраст? Недостижение совершеннолетия обычно рассматривается как основание для непривлечения к ответственности, а не наоборот. Кроме того, если расценивать состоявшуюся покупку как неосновательное обогащение, будет ясно, почему подросток должен заплатить за товар, но неясно, почему супермаркет должен следить за качеством товара и нести другие обязанности продавца. Поэтому квалификация отношений как вытекающих из квазидоговора предпочтительна.
Сильно ошибаются те, кто делит все отношения на договорные и внедоговорные, не обращая внимания на то, что есть отношения, принадлежащие и к той и к другой группе. Пример тому - договор с семнадцатилетним подростком. Если сравнивать его со сделкой, заключаемой совершеннолетним, он представляет собой как бы неполный договор. В ряде случаев сделки являются "неполными", и всегда тому есть определенное обоснование. И если одна из сторон неполного договора обращается за договорным способом защиты, и это соответствует данному обоснованию, договорная защита должна быть предоставлена.
Автор выделяет несколько групп "неполных договоров". Например, субъекты договоров могут обладать неполной дееспособностью в силу недостижения необходимого возраста, психического заболевания, иного рода неспособности осознавать происходящее, например в результате пьянства или недолжного влияния. Такие отношения надо квалифицировать как договорные по требованию добросовестных участников, но не по требованию тех субъектов, которые оказывали недолжное влияние на своих контрагентов.
Другой аспект вопроса - дееспособность компании. Например, компания, заключившая договор, еще не была учреждена или, наоборот, уже прекратила свое существование. В таких случаях закон предоставляет квазидоговорное средство защиты: договор считается заключенным с учредителями компании. Договоры с компанией являются фикцией, поскольку любой договор с компанией - фикция, вопрос лишь в том, чтобы определить ее границы. Фикция - уже одно то, что компания является субъектом права, и это самая распространенная и полезная фикция в современном праве.
В других случаях причиной неполноты договора является несоблюдение необходимых формальностей. Допустим, лицо ссылается на договор, но не может доказать факта его заключения, так как договор оформлен ненадлежащим образом, например не в письменной форме. Есть случаи, когда при несоблюдении формальностей стороны лишаются возможности обращаться к договорным способам защиты. Но бывают и исключения.
Например, терпящим бедствие в море оказывается помощь. Складывающиеся отношения могут быть оформлены как договор, но в условиях чрезвычайной ситуации возможность заключения договора может отсутствовать. Суды, как правило, в таких случаях не придают значения несоблюдению формальностей и считают, что вознаграждение должно быть уплачено, как если бы договор был заключен.
Другой пример - несогласование сторонами каких-либо условий при заключении договора (например, услуги были оказаны, а условие об их оплате стороны не согласовали). Тогда оплата за данные услуги происходит по рыночным ценам, и договор выглядит как полный. Если бы в таких случаях применялись правила о реституции, суду не пришлось бы придавать значение намерениям сторон, а в рамках договорного права это происходит, например, когда одна из сторон пытается принудить другую исполнить то, что они подразумевали. Концепция подразумеваемого договора в таких случаях подходит гораздо лучше, чем концепция неосновательного обогащения, сторонники которой не могут даже прийти к общему мнению о смысле понятий "обогащение" и "неосновательность".
Третьим основанием для признания неполноты договора является несоблюдение закона при его составлении или исполнении. Есть мнение, что незаконный договор вообще не имеет никаких признаков действительного договора и договором не является. Это заблуждение. Современное право достаточно гибко и допускает, например, защиту владения, приобретенного в результате цепочки сделок, в числе которых есть незаконные.
В некоторых случаях соглашение выглядит как сделка, но таковой не является. Речь идет о ситуациях, когда кажется, что все признаки договора налицо: обе стороны выразили свое согласие, направленное на взаимное изменение прав или обязанностей, но в отступление от общего правила это не является договором. Например, избыточная уплата долга или уплата, когда отсутствовала обязанность платить. Требование о возврате уплаченного может предъявляться со ссылкой на неосновательное обогащение (вследствие ошибки), но тут могут возникнуть трудности с квалификацией платежа как ошибки. Для их избежания автор предлагает рассматривать данную уплату как квазидоговор.
В других случаях существуют все предпосылки для заключения договора, но договор не заключается. Например, когда продавец выставляет товары на витрину, а кто-либо похищает их. Продавец может прибегнуть к различным способам судебной защиты, но наиболее удобным для него будет признать ответчика покупателем, который должен был законно купить похищенное. Тут, безусловно, есть определенная фикция, зато продавец будет избавлен от необходимости связываться с уголовным судопроизводством. Ему проще повернуть дело в сторону нарушения договора.
Огромное количество теорий пытается объяснить подобные ситуации в праве: теория причинения убытков, квазидоговора и др. Ни одна из них не подходит идеально. Во всяком случае, концепция подразумеваемого договора подходит не хуже остальных.
Спорен также вопрос о квалификации сделки, заключенной в результате введения в заблуждение. Существует точка зрения, согласно которой она недействительна, даже если все формальные требования при ее заключении соблюдены. Но есть и другое мнение: это и сделка, и не сделка одновременно, тем более, если стороны уже приступили к исполнению своих обязательств, правовые последствия уже наступили и отрицать их невозможно. В этом случае применима концепция квазидоговора.
В заключение автор делает вывод, что концепция подразумеваемого договора широко применима, полезна, имеет ряд достоинств.
Е.Г. Афанасьева,
М.М. Клюшин
2006.01.025. ВИРГО Г. НЕОСНОВАТЕЛЬНОЕ ОБОГАЩЕНИЕ: ДЕЛО ОБ ЭКСКЛЮЗИВНОМ РЕГИСТРАЦИОННОМ ЗНАКЕ.
VIRGO G. Enrichment: The case of the cherished mark// Cambridge law j. - 2004. - Vol. 63, № 3. - P.280-282.
В статье на примере одного судебного дела (McDonald v. Coys of Kensington [2004] EWCA Civ. 47 - дела Макдональда) рассматриваются вопросы неосновательного обогащения по английскому праву.
Повод для спора заключался в следующем. Фирма "Койз", занимающаяся организацией аукционов, продала от имени душеприказчиков умершего Т.А. Крессмана машину. Эта машина имела регистрационный знак ТАК18. В договоре купли-продажи, заключенном с победителем торгов Макдональдом, содержалось прямое указание на то, что покупатель не приобретает прав на регистрационный знак. Но аукционер по небрежности не сохранил за собой это право, и когда машина была доставлена покупателю, ничто не помешало ему зарегистрировать машину на свое имя с данным знаком. Когда душеприказчики покойного обратились к нему с требованием вернуть знак, они получили отказ. Тогда аукционер предъявил покупателю иск о реституции знака или возмещении его стоимости в деньгах.
При рассмотрении дела в первой инстанции (иск был удовлетворен) судья обратился к вопросу о наличии признаков неосновательного обогащения. Ответчик, неосновательно получивший какое-либо благо, может настаивать на том, что данное благо не представляет для него никакой ценности (так называемое субъективное обесценивание). В данном случае в пользу такого довода говорит несовпадение буквенной части номера с инициалами ответчика (что было важно для прежнего владельца автомобиля). Однако возможны и два контраргумента против довода о субъективном обесценивании, которые тщательно проработаны в доктрине, но редко применяются на практике, - свободное принятие блага и неоспоримая выгода.
Суд придал значение тому обстоятельству, что ответчик зарегистрировал автомобиль на свое имя со спорным номером уже после того, как к нему предъявлялись требования о его возврате, т. е. действовал недобросовестно. Он мог без ущерба для себя вернуть знак, но не сделал этого, следовательно, видел для себя в нем определенную выгоду. Получилось, что в данном случае недобросовестность ответчика, его вина имели юридическое значение для исхода дела. С одной стороны, это объясняет, почему истец, который утратил благо вследствие собственной ошибки, добился его реституции. С другой стороны, такой учет вины может иметь опасные последствия, поскольку подрывает безвиновный характер ответственности за неосновательное обогащение. Вина ответчика не должна учитываться при решении вопроса о реституции.
О.А. Барыкина
2006.01.026. ХИНГ ВЕН А. СУДЕБНОЕ ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ТОГО, КТО СЛУЖИТ СУВЕРЕНУ: ВЛИЯНИЕ ПРИВАТИЗАЦИИ НА ОБЪЕМ ИММУНИТЕТА ИНОСТРАННОГО СУВЕРЕНА.
HING WEN A. Suing the sovereign's servant: the implications of privatization for the scope of foreign sovereign immunities// Columbia law rev. - N.Y., 2003. - Vol. 103, N 6. - P.1538-1587.
В последнее время в мире наблюдается тенденция приватизации ряда функций, которые традиционно считались публичными, т. е. привлечение для исполнения этих функций негосударственных организаций. Не обошла эта тенденция и США, где постепенно из рук государства в частный сектор переходят здравоохранение, социальное обеспечение, обеспечение безопасности аэропортов, управление местами содержания задержанных.
Распространяется ли на частные организации, которым иностранные государства делегировали какие-либо свои функции, иммунитет иностранного государства? Вопрос этот встал перед судом при рассмотрении дела Butters v. Vance International, inc. Суду предстояло решить, пользуется ли судебным иммунитетом частная американская компания, нанятая Саудовской Аравией для охраны принцессы во время ее лечения в Калифорнии в 1994 г. Компания подобрала для принцессы охранника-женщину, однако эта кандидатура была забракована саудовскими военными чинами по признаку пола со ссылкой на мусульманское право. Отвергнутая сотрудница предъявила американской компании иск, основанный на калифорнийском законодательстве о справедливом найме. Суд применил нормы американского прецедентного права об отношениях агента и принципала, отметил, что ответчик действовал по прямому указанию иностранного суверена и посчитал, что на него косвенным образом распространяется судебный иммунитет. Иск был отклонен. Апелляционная инстанция решение поддержала. Как ни странно, это решение до сих пор осталось в силе и не было подвергнуто сомнениям в литературе.
Прецедент, на который сослался суд первой инстанции (Alicog v. Saudi Arabia), также был связан с охранными услугами для Саудовской Аравии. Примененное судом правило заключалось в том, что если государство и привлеченный им исполнитель состоят в отношениях принципала и агента, то такой исполнитель, являющийся частной компанией, приравнивается к государству для целей признания иммунитета. За исключением этих двух дел американское прецедентное право в данной области совершенно неразвито, но, принимая во внимание тенденцию приватизации публичных функций, можно ждать увеличения числа подобных споров в самом недалеком будущем.
Автор считает решение по делу Butters необоснованным. Агентские нормы общего права, примененные судом, не согласуются с текстом, структурой и историей принятия Федерального закона об иммунитете иностранного суверена 1976 г. Закон устанавливает иммунитет иностранного государства от юрисдикции федеральных судов и судов штатов за исключением тех случаев, когда государство занимается коммерческой деятельностью, причиняет вред, последствия которого проявляются на территории США, либо поддерживает террористов. Причем под иностранным государством согласно ст. 1603 Закона подразумевается агентство или представительство иностранного государства, т. е. юридическое лицо, которое является органом иностранного государства или его политическим подразделением либо большинство акций или иных долей участия в нем принадлежит иностранному государству или его политическому подразделению; оно не должно иметь национальности США или какого-либо штата США и не должно быть создано по праву какого-либо третьего государства. История принятия Закона убеждает в том, что Конгресс не предполагал возможности расширительного толкования данной статьи.
Другой аргумент автора состоит в том, что при таком подходе судов частные компании будут пользоваться даже более широким иммунитетом, нежели агентства и представительства иностранных государств: Закон об иммунитете дифференцирует объем иммунитета: для центрального аппарата государства он шире (ст.1603 (а)), для юридических лиц c преобладающим участием государства - эже (ст.1603 (b)); частные же компании по прецедентному праву претендуют на самый широкий объем иммунитета, даже если государство в них вообще не участвует.
Вместе с тем существуют определенные доводы и в пользу осторожного распространения на такие организации иммунитета: международная вежливость, эффективность приватизации и необходимость ее стимулирования. Это может быть сделано путем внесения в закон об иммунитете иностранного суверена изменений, предложенных автором.
Е.Г. Афанасьева

ГРАЖДАНСКОЕ И АРБИТРАЖНОЕ
ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО
2006.01.027-035. АПК И ГПК 2002 Г.: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ И АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ / Материалы Всерос. науч.-практ. конф. - М.: Рос. правовая акад., 2004. - 460 с. (Сводный реферат).
Сборник издан по материалам Всероссийской научно-практической конференции на тему: "Арбитражный процессуальный кодекс и Гражданско-процессуальный кодекс 2002 г.: сравнительный анализ и актуальные вопросы правоприменения", состоявшейся 2-4 апреля 2003 г. Конференция была организована Российской академией правосудия при поддержке Верховного Суда Российской Федерации, Высшего арбитражного суда Российской Федерации.
Раздел первый посвящен общей характеристике реформирования судопроизводства по гражданским делам и делам, вытекающим из публичных отношений.
2006.01.027. ЯКОВЛЕВ В.Ф. ОСНОВНЫЕ НОВЕЛЛЫ АПК 2002 г. - С. 9-16.
Автор - Председатель Высшего арбитражного суда РФ, доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ.
Судебная реформа, осуществляемая в настоящее время в нашей стране, выдвинула на первый план следующие задачи. Во-первых, обеспечение преемственности в развитии процессуального права, выбор оптимального соотношения гражданского процессуального законодательства (общего) и арбитражного процессуального законодательства (особенного), исходя из того, что необходимо воспринять наиболее развитые институты гражданского процессуального законодательства, особенно в отношении процессуальных гарантий сторон. Следует учесть, подчеркивает автор, что в дореволюционной России существовала отдельная система коммерческих судов наряду со специальным процессуальным законом - Кодексом торгового судопроизводства, тщательно анализировался зарубежный опыт разрешения экономических споров.
Во-вторых, разграничение подведомственности между судами общей юрисдикции и арбитражными судами. Данная задача может быть разрешена двумя способами - путем более четкого разграничения подведомственности и введением нормы о том, что если суд общей юрисдикции отказал в принятии искового заявления на основании неподведомственности ему данного спора, то арбитражный суд обязан его принять и рассмотреть.
В-третьих, достичь уровня международных стандартов, отказавшись от протестов руководства Высшего арбитражного суда и Генеральной прокуратуры. В новом АПК РФ надзорная инстанция полностью приведена в соответствие с европейскими стандартами судебной деятельности. По новым правилам судебная коллегия из трех судей решает вопрос о приемлемости или неприемлемости пересмотра дела в порядке надзора Президиумом Высшего арбитражного суда Российской Федерации.
Вместе с тем, подчеркивает автор, необходимо совершенствовать систему правосудия и судопроизводства, посредством использования альтернативных методов разрешения споров: прямых переговоров, посредничества, третейского разбирательства и др.
2006.01.028. ЖУЙКОВ В.М. СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ АПК И ГПК 2002 Г. - С. 16-25.
Автор - заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации, доктор юридических наук, профессор.
Суды общей юрисдикции применяют несколько процессуальных кодексов, так как в них рассматриваются гражданские, уголовные и административные дела. Арбитражные суды рассматривают дела в двух видах судопроизводства: гражданское, которое регулируется АПК РФ, и административное судопроизводство. В настоящее время, считает автор, наметилась положительная тенденция объединения такого регулирования. В АПК РФ сформулированы правила производства по всем видам дел, которые подведомственны арбитражным судам, с особенностями, присущими отдельным категориям. В судах общей юрисдикции, напротив, намечается раздробленность в процессуальном регулировании. С введением в действие КоАП РФ произошло выделение из ГПК РФ раздела производства об обжаловании постановлений по делам, связанными с административными правонарушениями. В новый ГПК РФ этот раздел не вошел. Все производство по таким делам регулируется по КоАП РФ, который состоит теперь как бы из двух разделов: процессуального и материального закона. В АПК РФ эта проблема решена очень удачно, подчеркивает автор.
Проводится сравнительный анализ АПК РФ и ГПК РФ по принципам. В ГПК РФ, считает автор, принцип законности четко не выражен. Данный принцип вытекает из целого ряда статей, расположенных в разных разделах ГПК РФ. В АПК РФ действует ст. 6. Аналогичная статьи в ГПК РФ отсутствует. При рассмотрении некоторых аспектов принципа законности, отмечается, что в АПК РФ и ГПК РФ есть статьи, регулирующие полномочия Президиумов Высших судов, которые позволяют судить, что российское законодательство идет к прецеденту.
Принципы состязательности и диспозитивности в гражданском и арбитражном процессах в главном совпадают. Однако в тех положениях, которые касаются представительства, отмечаются некоторые различия. В гражданском процессе представителем может быть любое дееспособное лицо, кроме тех, кому прямо запрещено законом. В арбитражном процессе граждане, в том числе индивидуальные предприниматели, могут иметь представителями либо адвокатов, либо других лиц, оказывающих юридическую помощь.
Не менее важный принцип - принцип непрерывности. От него отказались в уголовном процессе и арбитражном процессе, но он сохранен в гражданском процессе. Такое положение не способствует объединению процессуальной практики. Автор статьи считает, что было более правильным сохранить принцип непрерывности, потому что он обеспечивает тщательное рассмотрение одного дела с самого начала до вынесения судом решения.
Рассматривается также вопрос о вступлении решения в законную силу. В ГПК РФ и АПК РФ он решается по-разному. По общему правилу дела об оспаривании нормативно-правовых актов рассматривают суды общей юрисдикции. В тех же случаях, когда это предусмотрено федеральным законом, они подведомственны арбитражным судам. Решения по таким делам вступают в законную силу в судах общей юрисдикции по истечении срока на обжалование, а если было обжаловано - с момента вынесения определения кассационной инстанции.
2006.01.029. САХНОВА Т.В. НОВЫЕ ГПК И АПК РФ: ЕДИНСТВО ПРОЦЕССА? - С. 25-35.
Автор - заведующая кафедрой гражданского процесса Юридического института Красноярского государственного университета, доктор юридических наук, профессор.
Принятие новых ГПК РФ и АПК РФ отражает начавшееся реформирование цивилистического процесса. Единство процесса, по своей сути цивилистического, обусловлено сущностью судебной защиты. Однако при анализе новых кодексов отмечается расхождения в структуре процессуальной формы, что обусловлено, по мнению автора, неотчетливо выраженной в нормах концепций кодексов. В АПК РФ прослеживается идея деления процесса на виды судопроизводства - исковое производство, возникающее из административных и иных публичных правоотношений. Особое производство в АПК РФ структурно не выделяется, а установление фактов, имеющих юридическое значение, наряду с делами о несостоятельности, делами упрощенного производства, делами об оспаривании решений третейских судов, делами о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов и иностранных арбитражных решений объединены в один раздел IV "Особенности производства в арбитражном суде по отдельным категориям дел". Такие структурные расхождения с ГПК РФ концептуально объяснить невозможно.
Существует в кодексах и терминологическая рассогласованность, при этом отмечается более высокая законодательная техника и технология построения ГПК РФ по сравнению с АПК РФ. Принципиально важным представляется законодательное определение целей и задач судопроизводства, поскольку этот этап является важнейшим для любой системы. Цель цивилистического процесса - защита прав, свобод и законных интересов различных субъектов права, и достигается она посредством правильного и своевременного рассмотрения и разрешения дела. Так выстроена формула ст. 2 ГПК РФ. АПК РФ отступает от нее и, не обозначая цели вообще, перечисляет как равнопорядковые цели защиты, обеспечения доступности правосудия, справедливого публичного судебного разбирательства и ряд других.
В АПК РФ нередки примеры смысловой небрежности употребления известных и прочно вошедших в обиход законодательных формул, что способно породить проблемы для толкования. Обозначается также проблема в определении института подведомственности. Особое внимание уделяется следующему законодательному нонсенсу: регулируя порядок реализации права на обращение в суд за защитой, АПК РФ не предусматривает такого института, как отказ в принятии искового заявления. Такое положение объясняется предоставлением больших гарантий правосудия, в частности - гарантии недопустимости отказа в правосудии по материально-правовым причинам. Приводятся и другие проблемы, не урегулированные нормами АПК РФ и ГПК РФ.
2006.01.030. РЕШЕТНИКОВА И.В. ОСНОВНОЕ НАПРАВЛЕНИЕ РЕФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА. - С. 35-42.
Автор - председатель Арбитражного суда Свердловской области, доктор юридических наук, профессор.
Судебная реформа отличается от совершенствования отдельных нормативных актов комплексного подхода, охватывающего все аспекты отправления правосудия и его гарантии. Реформирование отдельных институтов, имеющих место в АПК РФ и ГПК РФ, - это отражение общей концепции судебной реформы, что, по мнению автора, означает движение от следственной модели судопроизводства к состязательной в том смысле, в каком понимаются две классические формы судопроизводства. Законодательно переносен принцип состязательности на стадию подготовки дела к судебному разбирательству. При этом использовался зарубежный опыт стран с состязательным судопроизводством, нл он трансформировался его в соответствии с российскими правовыми традициями.
Стадия подготовки дела была "оснащена" новыми институтами: обмен состязательными документами, раскрытие доказательств, проведение предварительного судебного заседания. Обмен состязательными документами в зарубежном процессе предполагает установление сроков направления отзыва, а также наступление определенных процессуальных последствий. Российский законодатель не обозначил формы раскрытия доказательств, указав лишь на такую обязанность. Практически раскрытие доказательств в российском процессуальном праве ограничено письменными доказательствами, которыми обмениваются стороны. Что касается свидетельских показаний, объяснений сторон, то об их содержании противоположная сторона узнает лишь в самом процессе. Основное процессуальное последствие нераскрытия доказательств - запрет использовать это доказательство в суде. Однако российские судьи оказались перед дилеммой: либо не допускать в процесс нераскрытые доказательства, либо решение будет отменено вышестоящей инстанцией в силу недоказанности обстоятельств, имеющих значение для дела. В связи с этим судьи, скорее, будут допускать в процесс не раскрытые ранее доказательства, чтобы избежать отмены судебного решения.
Предварительное судебное заседание - аналог досудебной конференции в состоятельном зарубежном процессе. В рамках ранее действовавшего законодательства предусматривался совместный вызов истца и ответчика во время подготовки дела. С введением предварительного судебного заседания судьи стали толковать рассмотрение дела с самого начала как при замене ненадлежащего ответчика или вступлении в процесс третьих лиц, как возврат на стадию подготовки дела к проведению повторного предварительного заседания, что, подчеркивает автор статьи, вряд ли можно считать оправданным.
Доказывание является важнейшей стадией процесса. Именно с помощью доказательств стороны осуществляют доказывание и претендуют на вынесение решения в свою пользу. В АПК РФ внесены два нововведения, имеющих "революционное" значение. Во-первых, приведен неисчерпывающий перечень средств доказывания (законодательно не используется термин "средства доказывания"). Размытость перечня допустимых доказательств, по мнению автора, может позволить использовать в процессе то, что к доказательствам не должно относиться. Во-вторых, введение досудебного обеспечения доказательств. Часть 4 ст. 72 АПК РФ впервые вводит норму о возможности принятия мер по обеспечению иска до предъявления иска в арбитражный суд в порядке, определенном ст. 99 АПК РФ. Данная статья посвящена предварительным обеспечительным мерам, к которым АПК РФ относит: обеспечение имущественных интересов заявителя до предъявления иска. Обеспечение доказательств не является обеспечением имущественных требований. Тем не менее процедура, предусмотренная ст. 99 АПК РФ, распространена на обеспечение доказательств.
Принятием процессуальных кодексов завершен важный этап в судебной реформе и начат новый - формирование практики применения нового законодательства по пути формирования состязательного судопроизводства.
2006.01.031. АБРАМОВА С.А. О НЕКОТОРЫХ НЕДОСТАТКАХ РЕФОРМЫ СУДПРОИЗВОДСТВА В АРБИТРАЖНЫХ СУДАХ И СУДАХ ОБЩЕЙ ЮРИСДИКЦИИ. - С. 42-45.
Автор - судья Амурского областного суда (г. Благовещенск).
В статье на основе судебной практики Амурской области рассматриваются проблемы правового регулирования вопросов подведомственности дел арбитражным судам и судам общей юрисдикции. В соответствии с правилами ст. 376 ГПК РФ, вступившие в законную силу судебные постановления, за исключением судебных постановлений Президиума Верховного суда РФ, могут быть обжалованы в порядке надзора в суд надзорной инстанции лицами, участвующими в деле, и другими лицами, если их права и законные интересы нарушены судебными постановлениями. При этом суды общей юрисдикции не обладают правом на истребование дел из арбитражных судов. В такой ситуации у арбитражного суда отсутствуют основания для прекращения производства по делу при наличии не отмененного определения суда общей юрисдикции о направлении дела на рассмотрение в арбитражный суд. Гражданин также остался беззащитным. При этом, подчеркивает автор, гражданин лишен права на обращение в суд.
Другая проблема связана с проверкой судебных постановлений в надзорном порядке. Например, на основе решения, вынесенного Шимановским районным судом Амурской области, проведена проверка судом. Дело подлежит истребованию и проверке, возможна при этом постановка вопроса о досрочном прекращении полномочий судьи и о привлечении его к уголовной ответственности, но отсутствует надзорная жалоба. Другие заинтересованные лица обратиться с жалобой не имеют права. Анализ таких судебных дел позволяет автору сделать вывод о том, что законодатель несколько поторопился, отменив право председателей областных и краевых судов на привнесение протестов на вступившие в законную силу судебные акты по своей инициативе.
Раскрывается также проблема доступности правосудия, при этом отмечается, что реализация права на обращение в суд надзорной инстанции значительно усложнилась. Требования, предъявляемые законодателем к содержанию надзорной жалобы, крайне сложны. В связи с этим подчеркивается невозможность для граждан реального доступа к квалифицированной юридической помощи из-за отсутствия денежных средств. Приводится ситуация из судебного дела Амурского областного суда о признании договора дарения недействительным. Решением суда в удовлетворении иска отказано. Надзорная жалоба нетрудоспособного не отвечала требованиям ст. 378 и в соответствии с правилами ст. 380 ГПК РФ была возвращена.
Предлагается ввести в нормы гражданского процессуального кодекса правила, регулирующие правовое положение социальных адвокатов, а также дополнительные пути реализации права граждан на обращение в суд.
2006.01.032. СУХОВА Н.В. В ЗАЩИТУ СУДА. - С. 45-49.
Автор - заведующая кафедрой гражданского и арбитражного процесса Института государства и права ТГУ, кандидат юридических наук, доцент.
Основной проблемой, возникающей при применении АПК РФ и ГПК РФ, является отношение интеллигенции к суду. На суд в нашей стране существовало и существует, по мнению автора, две точки зрения: политическая и общегуманитарная, в смысле пассивного человеколюбия, а не деятельного правосознания. С этих позиций борьба за право превращается в борьбу за тот или иной политический идеал либо государственный интерес. Вместе с тем в государстве, которое стремится быть правовым, роль и значение суда существенно меняются. Из орудия тоталитарного государства, с помощью которого оно непосредственно привлекает правонарушителя к ответственности и непосредственно осуществляет принуждение к исполнению обязанности, суд превращается в самостоятельный и независимый орган власти. Согласно новейшему процессуальному законодательству, основное назначение суда общей юрисдикции и арбитражного суда состоит в разрешении споров и рассмотрении иных дел, отнесенных законом к их компетенции. Речь идет о творческом, деятельном правосознании судьи. В АПК РФ и ГПК РФ допускается применение аналогии не только материального закона и права, но и процессуального законодательства. Автор отмечает наличие определенных элементов судейского усмотрения в рамках российской правовой системы, а в судебной практике возникают вопросы, связанные с пределами деятельности, которая относится к толкованию права.
В практике судов встречаются случаи, когда судья, разрешая дела об оспаривании нормативных правовых актов, ненормативных правовых актов органов государственной власти, органов местного самоуправления, становится на защиту интересов органа или должностного лица, издавшего акт. Подобную позицию оправдывают тем соображением, что высокое назначение судья получает от Президента РФ, и поэтому защита интересов органов государства и муниципальных образований - это его обязанность. Между тем, подчеркивает автор, "правосознание наших судей находится на стадии развития, соответствующей советской государственности. Все типичные черты последней отражаются на склонностях нашей интеллигенции к формализму и бюрократизму" (с. 46).
Анализ текстов процессуальных кодексов позволил автору статьи сделать вывод о том, что законодателя интересовала исключительно политическая роль процесса и суда. "Суд общей юрисдикции, судопроизводство рассматривается как средство поддержания и укрепления той правовой действительности, какая воспроизводится во внешних, безжизненных нормах законов и иных нормативных актов отраслей материального права" (с.47).
2006.01.033. ПОЛОНСКИЙ Б.Я. ИНСТАНЦИОННОСТЬ В АРБИТРАЖНОМ ПРОЦЕССЕ. - С.49-51.
Автор - руководитель секретариата Председателя Высшего арбитражного суда РФ.
При подготовке проекта нового АПК РФ вносились следующие предложения по изменению устройства системы арбитражных судов:
- ликвидировать апелляционную инстанцию;
- ликвидировать кассационную инстанцию (в том виде, в каком она существует в настоящее время);
- создать единую кассационную инстанцию.
Автор на основе анализа судебной статистики делает вывод о несостоятельности этих предложений. Сокращение одной контрольной инстанции снизит гарантии для участников процесса.
2006.01.034. ЯСТРЖЕМБСКИЙ И.А. ЯВЛЯЮТЯ ЛИ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ВАС РФ ИСТОЧНИКОМ ПРАВА? - С. 51-60.
Автор - аспирант кафедры гражданского процесса Московской государственной юридической академии.
В последнее время появилось большое количество научных разработок, авторы которых выступают за признание судебного прецедента источником права. Как правило, при обсуждении роли судебного прецедента анализируются постановления пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного суда РФ. При этом ряд авторов считают постановления пленумов источником права (С.Н. Братусь, С.Ю. Кац, Ю.Х. Калмыков и др.), другие - полностью отрицают (М.Г. Авдюков, А.Т. Боннер и др.).
Для того чтобы считаться источником права, постановления должны отвечать определенным критериям:
1) быть обязательными для нижестоящих судов, а также для всех субъектов права;
2) формулировать норму права;
3) за несоблюдение правил, содержащихся в постановлениях, должны наступать юридические последствия.
Постановления пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного суда РФ, считает автор, данными критериями не обладают. Вместе с тем для правильного понимания сущности и значения судебного прецедента необходимо отказаться от противопоставления понятия источника права и его обязательной силы. В рамках континентальной системы права нормы поведения сформулированы в виде абстрактных правил поведения, и те юридические факты, с которыми нормы связывают возникновение, изменение и прекращение субъективных прав и обязанностей, представляют собой не столько факты реальной жизни, сколько обобщенную модель множества возможных жизненных явлений. В отличие от этого прецеденты в качестве источника права оперируют конкретными житейскими ситуациями. В связи с этим применение в судебной практике прецедентов неизбежно принципиально отличается от применения норм писаного права. Поскольку в качестве источника права для судьи прецедент в корне отличается от писаной нормы, то и критерии оценки прецедента как источника права должны быть иными. Для прецедента неприменимо категоричное и не всегда точное деление на обязательный - необязательный и источник права - неисточник права. Оценивать роль прецедента необходимо, подчеркивает автор, в системе обязательный прецедент - толковательный прецедент - убеждающий прецедент - информационный прецедент. Поэтому делается вывод о том, что в нашей судебной системе либо используется полноценный судебный прецедент, либо его вовсе нет.
2006.01.035. ПАЦАЦИЯ М.Ш. ПРОБЛЕМЫ ЭФФЕКТИВНОСТИ СУДОПРОИЗВОДСТВА В СВЕТЕ НОВЫХ АПК И ГПК РФ. - С. 60-76.
Автор - ведущий научный сотрудник отдела гражданского, арбитражного и административного процессуального права Российской академии правосудия, кандидат юридических наук, доцент.
1. Процессуальные сроки по АПК и ГПК РФ и проблемы эффективности судопроизводства. Статья начинается с рассмотрения проблем оптимального регулирования и эффективного применения норм о процессуальных сроках. Из опубликованной статистики по судам общей юрисдикции приводятся следующие цифры. В районных судах в 2001 г. количество дел, рассмотренных с нарушением процессуальных сроков, составило 17,9% от числа неоконченных дел (в 2000 г. - 15%). (Для сравнения: в 2001 г. с нарушением процессуальных сроков рассмотрено всего лишь 0,5% административных дел). По новому АПК РФ, так называемое предельное нормативное время нахождения дела в арбитражном суде первой апелляционной и кассационной инстанций увеличилось на 1 месяц и составляет 5 месяцев. В совокупности с установленным Кодексом временем нахождения дела в надзорной инстанции этот срок равен 9 месяцам, так как теперь закон предусматривает и процессуальные сроки рассмотрения дела в данной инстанции. В ГПК РФ для первой и второй инстанций (берется во внимание этап рассмотрения дел мировыми судьями) срок составляет 3 месяца. В надзорных инстанциях срок рассмотрения жалоб (представлений) - 1 месяц в Президиуме Верховного Суда республики, 2 месяца - в Судебной коллегии Верховного Суда РФ. Таким образом, делает вывод автор, при нормальном прохождении через три надзорных инстанции в системе судов общей юрисдикции дела могут рассматриваться до 18 месяцев. Вместе с периодом рассмотрения дел в первой и второй инстанциях срок прохождения дела по всем инстанциям составляет 21 месяц.
Далее анализируются проблемы правового регулирования сроков приостановления производства по делу, сокращенные сроки. Разумность некоторых из них вызывает у автора сомнения.
2. Единоличное и коллегиальное рассмотрение дел по АПК и ГПК РФ и эффективность судопроизводства. Оптимальность состава суда - важный фактор эффективности судопроизводства. Коллегиальность состава суда является дополнительной гарантией качества правосудия. Не оспаривая данного постулата, автор отмечает, что анализ отмены (изменения) судебных актов арбитражных судов показывает, что он не бесспорен. Наблюдается в судах следующее явление - члены коллегиального суда, кроме председательствующего, не всегда хорошо знают материалы рассматриваемого дела. Отмечаются также случаи, когда иные, кроме председательствующего, судьи изучают во время процесса материалы других дел. Все это позволяет автору сделать вывод о том, что в рамках арбитражного процесса целесообразно усиление элемента единоличности рассмотрения дел. Единолично должны рассматриваться все дела в первой инстанции (кроме дел, подсудных ВАС РФ, потому что для них не предусмотрено ни апелляционного, ни кассационного обжалования).
Необоснованным, по мнению автора, является коллегиальное рассмотрение дел о несостоятельности. Как правило, их в арбитражных судах рассматривают судьи, специализирующиеся на делах данной категории. Существует также возможность единоличного решения ряда процессуальных вопросов и в апелляционной, и в кассационной инстанциях, например, для прекращения производства по апелляционной и кассационной жалобам, если после их принятия от лица, их подавшего, поступило ходатайство об отказе от них. Это необходимо прямо зафиксировать в ст. 265 и 282 АПК РФ. Далее рассматриваются иные предложения по единоличному разрешению процессуальных вопросов.
Усиление единоличности при рассмотрении дел - вполне реализуемый фактор повышения эффективности судопроизводства, так как он обеспечивает разгрузку судей от значительной части "непроизводительной", а то и просто рутинной работы.
3. АПК и ГПК РФ 2002 г. и проблемы эффективности надзорной инстанции. Из всех звеньев судебно-арбитражной системы наиболее существенные изменения претерпело звено, участвующее в осуществлении надзорного производства (надзорный пересмотр дел в порядке ГПК РФ изменился незначительно). Причем, подчеркивает автор, регулирование надзорного производства не является совершенным. Обращается внимание на несоответствие ч. 2 ст. 292 АПК РФ ряду других статей.
В ст. 304 АПК РФ определены всего три основания для изменения или отмены судебных актов в порядке надзора (этот перечень носит закрытый характер). Отмена или изменение судебного акта в этой инстанции возможны, когда он:
1) нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права;
2) препятствует принятию законного решения по другому делу;
3) нарушает права и законные интересы неопределенного круга лиц или иные публичные интересы.
Буквальное толкование оснований приводит к правовым проблемам. Обращается внимание на ограниченные возможности Президиума ВАС РФ как надзорного органа. Очевидные физические пределы возможностей нынешнего надзорного судебно-арбитражного органа привели к появлению идей, объясняющих ситуацию, сложившуюся при надзорном пересмотре дел.
Во втором разделе анализируются проблемы нового процессуального законодательства. Рассматриваются новые виды судопроизводства по ГПК РФ и виды производств в арбитражном процессе. В заключение проводится анализ проблем исполнительного производства, а также исполнения решений иностранных судов.
Н.В .Крысанова
2006.01.036. КОЛОКОВА Э.Е. АДВОКАТ - ПРЕДСТАВИТЕЛЬ В ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ РОССИИ. - М.: Юрлитинформ, 2005. - 160 с.
В монографии исследуются теоретические основы представительства в российском гражданском процессе, правовой статус и компетенция представителя в гражданском процессе, основное внимание уделяется деятельности адвоката-представителя. Книга состоит из предисловия и трех глав.
В России судебное представительство впервые упоминается в Псковской и Новгородской судных грамотах. Поверенных могли использовать только женщины, дети, монахи, монахини, глухие и дряхлые старики. Практически иметь представителя в суде было своеобразной привилегией ограниченного круга лиц, перечисленных в Псковской грамоте. В спорах о землях, принадлежащих церкви, поверенными могли быть церковные старосты. В качестве поверенных не допускались посадники, т.е. лица, обладающие властью, поскольку они могли влиять на суд. Дальнейшее развитие институт представительства получил в Судебниках 1497 и 1550 гг., а также в Соборном уложении 1649 г.
В настоящее время Конституция РФ, обеспечивая полноту статуса личности, запрещает любые формы ограничения прав граждан по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности, а также издание законов, отменяющих или умаляющих права и свободы человека и гражданина. При этом каждый вправе защищать свои прав и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Правовой статус личности включает субъективные процессуальные права и обязанности в гражданском процессе, определяя ее положение в гражданском судопроизводстве. Анализ правового статуса личности позволяет автору монографии сделать вывод, что процессуальное положение (статус) личности в гражданском процессе, от которого производен и процессуальный статус представителя, это урегулированные правом отношения сторон, третьих лиц, представителей с государством в лице его органов и должностных лиц.
Среди субъектов, имеющих право осуществлять представительство, адвокат характеризуется целым рядом особенностей, благодаря которым он выделяется при осуществлении представительства из числа лиц, полномочных совершать те же действия. Отраслевой гражданско-правовой статус сторон в гражданском судопроизводстве в понятийном, структурном и содержательном плане един. Во-первых, это означает, что процессуальное положение стороны есть урегулированные законом отношения между ею и государством, позволяющие личности защищать свои жизненные ценности и блага благодаря тому, что она обладает субъективными процессуальными правами. Во-вторых, структура отраслевого процессуального статуса сторон охватывает права и обязанности; законные интересы; гарантии прав и надлежащего исполнения обязанностей, а также законных интересов; гражданскую процессуальную правоспособность и дееспособность; ответственность. В-третьих, отраслевой гражданско-процессуальный статус стороны позволяет ей как лично, так и с помощью представителя вести свои дела в суде.
Процессуальное положение представителя, в том числе адвоката, тесно связано с гражданско-процессуальным положением стороны, которая вверяет свои субъективные права и обязанности представителю. Адвокат-представитель приобретает индивидуальное процессуальное положение в гражданском судопроизводстве, характеризующееся рядом особенностей.
Главная особенность проистекает из норм ст. 38 ГПК РФ, согласно которой сторонами гражданского судопроизводства являются истец и ответчик, они могут вести свои дела лично или через представителей. В отличие от сторон, их представители допускаются к участию в деле судом. Для того чтобы это произошло, истец или ответчик как стороны гражданского процесса должны поручить представителю ведение их дела. Это же связано с наделением его процессуальными правами и возложением обязанностей, благодаря чему представитель становится участником гражданского судопроизводства. Данные обстоятельства обусловливают распространение на представителя стороны индивидуального процессуального статуса, производного от отраслевого положения стороны в гражданском судопроизводстве. Однако волеизъявление стороны гражданского процесса поручить представительство по делу лицу, являющемуся адвокатом, может быть реализовано лишь в том случае, если такое лицо обладает статусом адвоката.
Организационно-правовой статус адвоката регламентируется Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". Согласно данному Закону статус адвоката Российской Федерации вправе приобрести лицо, имеющее высшее юридическое образование, стаж работы по юридической специальности не менее двух лет либо прошедшее стажировку в адвокатском образовании. Вместе с тем Закон указывает, какая деятельность не является адвокатской, хотя и связана с оказанием юридической помощи. Организационно-правовой статус адвоката играет приоритетную роль по отношению к его процессуальному положению, так как лица, не имеющие статуса, не являются адвокатами и на них не распространяются особенности индивидуального гражданско-процессуального положения адвоката-представителя. Поэтому адвокат-представитель обладает как организационно-правовым статусом, так и процессуальным, в их единстве и взаимосвязи.
Не менее значима комплексность правового положения адвоката-представителя в различных видах судопроизводства. Это придает межотраслевой характер статусу адвоката, чем он выделяется среди иных субъектов, которые могут быть представителями сторон в российском гражданском судопроизводстве. Следующая особенность заключается в том, что субъект судопроизводства, обладающий таким комплексным правовым положением, получает исключительное право на оказание квалифицированной юридической помощи, т.е. на реализацию одного из важнейших конституционных прав человека и гражданина в Российской Федерации.
Наделение стороной адвоката статусом представителя происходит в усложненной форме, установленной ст. 25 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации". В соответствии с ее предписаниями адвокатская деятельность осуществляется на основе соглашения между адвокатом и доверителем (соглашение персонифицировано); соглашение представляет собой гражданско-правовой договор, заключенный в простой письменной форме на оказание юридической помощи (предмет договора); в качестве представителя доверителя адвокат участвует в конституционном, административном и гражданском судопроизводстве; иные виды юридической помощи адвокат оказывает на основании договора возмездного оказания услуг.
До принятия Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" в литературе по-разному трактовались особенности статуса адвоката-представителя и основания приобретения такого положения. Ряд авторов полагали, что адвокат действует на основе доверенности и ордера, другие считали, что основанием представительства для адвоката является договор поручения.
Рассматривая особенности правового положения адвоката-представителя в гражданском процессе, автор останавливается на анализе специальных обязанностей: оказание квалифицированной юридической помощи доверителю; соблюдение предела предоставленных ему процессуальных прав; соблюдение конфиденциальности и корректности в личных и публичных отношений с доверителем; запрет одностороннего отказа от исполнения поручения об оказании юридической помощи доверителю. Другие субъекты, являющиеся представителями в российском гражданском судопроизводстве, в отличие от адвоката, не несут такого комплекса специальных процессуально-правовых и этических обязанностей в ходе выполнения поручения доверителя.
Основное внимание автор уделяет особенностям правового регулирования ответственности адвоката-представителя. В соответствии с законодательством адвокат осуществляет страхование риска своей профессиональной ответственности за нарушение условий заключенного с доверителем соглашения об оказании юридической помощи. Причем Закон требует от адвоката не только страхования риска ответственности, но и включения ее в число существенных условий договора. При этом, подчеркивает автор монографии, можно сделать вывод о том, что соглашение между адвокатом и доверителем означает передачу доверителем адвокату индивидуального статуса представителя в гражданском процессе и одновременно возлагает на адвоката размер и характер ответственности за принятое поручение.
В заключение автор останавливает на конституционных основах деятельности адвоката-представителя в гражданском процессе.
Н.В.Крысанова
2006.01.037. ЦВЕТКОВ И.В. НАЛООГОПЛАТЕЛЬЩИК В СУДЕБНОМ ПРОЦЕССЕ: Практ. пособие по судеб. защите. - 2-е изд., перераб. и доп. - М.: Волтерс Клувер, 2004. - 208 с.
В монографии исследуются проблемы судебного рассмотрения налоговых споров, связанных с защитой налогоплательщиков процессуальные вопросы представительства в суде. Книга состоит из предисловия, трех глав и заключения. В качестве приложений приводятся Постановления пленумов Высшего Арбитражного суда РФ и Верховного Суда РФ.
Анализируя классификацию налоговых споров и исследуя их характеристики, автор выделяет квалифицирующий признак налогового спора: налоговым является только тот спор, который вытекает из налоговых правоотношений, а именно:
- из отношений по установлению, введению и взиманию налогов и сборов на территории РФ;
- из отношений, возникающих в процессе осуществления налогового контроля, включая обжалования связанных с таким контролем актов налоговых органов, действий (бездействия) их должностных лиц;
- из отношений по привлечению налогоплательщиков к ответственности за совершение налоговых преступлений.
При этом разграничение налоговых споров проводится на три основные категории. Первая категория - споры по вопросам права; это такие споры, в которых возникшие между налогоплательщиком и налоговым органом разногласия связаны с различным толкованием и (или) применением отдельных норм материального права (налогового, гражданского и иного законодательства). Вторая категория; споры по вопросам факта - это такие споры, в которых возникшие между налогоплательщиком и налоговым органом разногласия связаны с различной оценкой фактических обстоятельств дела, имеющих прямое или косвенное отношение к налогооблагаемой деятельности налогоплательщика (например, касающихся содержания, сущности и параметров совершенных налогоплательщиком предпринимательских операций, влияющих на исчисление налоговой базы различных объектов налогообложения; касающихся достоверности представленных налогоплательщиком документов в обоснование своего права на применение налоговых льгот и др.). Третья категория; процедурные споры - это споры, в которых налогоплательщик ссылается на допущенные налоговым органом нарушения законодательно установленной процедуры проведения мероприятий налогового контроля и (или) производства по делам о налоговых правонарушениях. В настоящее время появилась новая категория споров между налогоплательщиком и налоговым органом, которая не относится к налоговым, однако схожа с ними по предметному содержанию, это споры по делам об административных правонарушениях в области налогов.
Далее анализируется нормативно-правовая база, действующая в настоящее время. При этом подчеркивается, что законодательный массив, применяемый в рассматриваемой сфере, весьма сложен. Поэтому необходимо, в первую очередь, определить, какие нормы законодательства о налогах и сборах действовали на момент возникновения спорных отношений и как регулировался тот или иной вопрос, являющийся предметом возникшего налогового спора. Действие норм законодательства происходит во времени, в пространстве, по кругу лиц, в их иерархии между собой, в конституционном толковании, с точки зрения определенности, ясности и непротиворечивости, с учетом фактических обстоятельств дела, в системной взаимосвязи с другими отраслями законодательства (гражданского, семейного, предпринимательского и др.).
Особое внимание уделяется проблемам законодательно установленных ограничений по времени вступления в силу соответствующих правовых норм. Во вводных законах обычно указываются сроки введения в действие вновь принятых правовых норм и сроки утраты юридической силы ранее действовавших. Ограничения действуют вне зависимости от того, будут ли они соблюдены федеральным, региональным законодательством при введении в действие вновь принимаемых нормативно-правовых актов. До истечения минимально допустимого срока введения в действие принятого акта законодательства о налогах и сборах он не влечет юридических последствий. По общему правилу признанные Конституционным Судом РФ неконституционными нормы федерального и регионального законодательства утрачивают свою юридическую силу с момента оглашения соответствующего решения. Однако Конституционный Суд РФ может установить в своем решении иной срок утраты юридической силы признанной им неконституционной нормы законодательства.
Правильное определение и четкая формулировка предмета иска являются важнейшими составляющими подготовки дела к судебному разбирательству. Предмет иска - это конкретное материально-правовое требование к ответчику о совершении определенных действий, воздержания от действия, признании наличия или отсутствия правоотношения, изменении или прекращении его. В практике налоговых споров применяются три разновидности исков: иски о признании, иски о присуждении, иски о пресечении. Преобразовательные иски в налоговых спорах практически не используются. Наиболее распространенными в настоящее время являются следующие предметы исков:
- о признании недействующим нормативного акта налогового органа;
- о признании недействительным ненормативного акта (решения, постановления, требования) налогового органа о взыскании с налогоплательщика недоимки, пени, штрафов; о наложении ареста на имущество налогоплательщика (акты налоговых проверок в судебном порядке не обжалуются);
- о признании незаконными решения налогового органа, действия (бездействия) его должностных лиц и обязанности устранить допущенные нарушения;
- о признании не подлежащим исполнению инкассового поручения (распоряжения) налогового органа, по которому взыскание налога, пени и штрафа производится в бесспорном порядке;
- о возврате из бюджета или зачете излишне уплаченного или взысканного налога, пени, штрафов;
- о запрете совершать определенные действия (например, проводить повторную налоговую проверку и т.д.);
- об обязанности совершить определенные действия, обязанность по совершению которых возложена на налоговые органы и их должностных лиц законом;
- о взыскании процентов за несвоевременный возврат излишне уплаченных или взысканных налогов, пеней, штрафов;
- о взыскании убытков, причиненных неправомерными решениями, действиями (бездействием) налоговых органов и их должностных лиц;
- об освобождении имущества от ареста.
Иски, подаваемые налоговыми органами:
- о взыскании налоговых санкций с лиц, допустивших нарушения законодательства о налогах и сборах;
- о взыскании налогов и пеней (в случае пропуска установленного срока на бесспорное списание сумм, а также в случае переквалификации сделок, характера и статуса деятельности налогоплательщика;
- о признании недействительной государственной регистрации юридического лица или физического лица в качестве предпринимателя;
- о ликвидации организации любой организационно-правовой формы;
- о досрочном расторжении договора о налоговом кредите и договора об инвестиционном налогом кредите;
- о признании заключенных налогоплательщиком договоров недействительными.
В заключение подробно анализируется специфика процессуальной деятельности юриста в арбитражном процессе. При этом подчеркивается, что налогоплательщик изначально находится в более выигрышном процессуальном положении, нежели налоговый орган. Это выражается в:
- безусловном возложении на налоговый орган обязанности доказывания соответствия оспариваемого нормативного или ненормативного акта федеральному закону или нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу, законности принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемых действий (бездействия), а также обстоятельств, послуживших основанием для принятия оспариваемого акта, решения, действия, бездействия;
- предоставлении суду права самостоятельно истребовать у налогового органа необходимые для разрешения спора доказательства;
- предоставлении суду права принудительно вызывать в судебное заседание представителей налогового органа, а также конкретных должностных лиц, принявших оспариваемый акт, решение, совершивших действие, бездействие.
Н.В.Крысанова

КОРПОРАТИВНОЕ ПРАВО
2006.01.038. БЁРН Н. МОДЕРНИЗАЦИЯ КОРПОРАТИВНОГО ПРАВА.
BOURNE N. Modernising company law // Business law rev. - Hague, 2003. - Oktober. - P.257-262.
Cтатья практикующего юриста из Уэльса посвящена проблемам модернизации британского корпоративного права.
В 1998 г. министром торговли и промышленности был инициирован обзор законодательства о компаниях. Результаты обзора, показавшие потребность в модернизации и реформировании, воплотились в правительственном проекте, ключевыми направлениями которого стали сокращение бюрократизма, переориентация законодательства с крупных публичных компаний на малые частные, которые составляют 95% всех британских компаний, обеспечение возможности оперативного внесения поправок через вспомогательное законодательство в такие области, как бухгалтерский учет и корпоративное управление.
Правительство соглашается с предложениями разработать новые модели учредительных документов, ввести альтернативные формы разрешения споров между акционерами и компаниями (арбитражные схемы, позволяющие снизить судебные издержки), кодифицировать обязанности директоров компаний. Правительство считает целесообразным рассылать новым директорам брошюры, в которых разъясняются их обязанности. Отмечена желательность кодификации гражданских средств судебной защиты от нарушений со стороны директоров. Открытым акционерным компаниям предлагается предписать ежегодно раскрывать информацию об индивидуальных вознаграждениях директоров.
В настоящее время в различных сферах бизнеса действуют кодексы практики. Существенную роль продолжает играть Объединенный кодекс корпоративного управления 1998 г., опирающийся на широкую поддержку предпринимательских кругов. Введение положений кодексов практики в законодательство было признано нецелесообразным.
Великобритания является одной из немногих стран, в компаниях которых имеются корпоративные директора. Правительство предлагает упразднить этот институт.
Требования в отношении предоставления финансовой отчетности предлагается дифференцировать в зависимости от размера компаний, который будет определяться исходя из таких критериев, как товарооборот, стоимость активов и количество служащих. Критерии отнесения компаний к малым предполагается смягчить, чтобы они соответствовали общеевропейским. Малым компаниям не потребуется предоставлять отчеты о движении денежных средств и объединенные финансовые отчеты, а дополнительные отчеты они смогут предоставлять в упрощенном виде.
По новому законодательству компании будут иметь неограниченную правоспособность.
Обновление законодательства о компаниях в предложенных направлениях позволит переориентироваться в первую очередь на малые компании, сократить затраты для всего бизнеса и создать климат, стимулирующий его развитие, обеспечить международную конкуренцию, поощрять внутренние инвестиции, сформулировать четкие правила, позволяющие людям уверенно иметь дело с инвестиционными компаниями.
В статье приводятся данные о том, насколько в результате законодательной реформы (кодификации обязанностей директоров, упрощения управления, упразднения требования содержания главного бухгалтера, упрощения ведения бухгалтерии) малым и частным компаниям удастся снизить свои издержки.
В.К. Денисюк
2006.01.039. ЭНДРЮС Г. КОРПОРАТИВНАЯ ВУАЛЬ - ФИКЦИЯ ИЛИ ФАСАД?
ANDREWS G. The veil of incorporation - fiction or fa?ade?// Business law rev. - Hague, 2004. - January. - P. 4-7.
Статья практикующего юриста Георгины Эндрюс посвящена практике английских судов по снятию "корпоративной вуали" (отказу от правила об ограниченной ответственности) в тех случаях, когда юридическое лицо используется его учредителями в качестве канала, через который проводятся фиктивные сделки с целью избежать личной ответственности за их противозаконность.
Важнейший принцип английского корпоративного права, сформулированный в прецеденте по делу Salomon, - независимость компании как юридического лица. Этот принцип, основанный на фикции искусственной юридической личности компании как образования, обособленного от его учредителей, директоров и членов, не является нерушимым. Так, парламент и суды Великобритании продемонстировали готовность "снять корпоративную вуаль" в тех случаях, когда структура компании использовалась как прикрытие. Рассматривая дело Trustor v. Smallbone, судья Моррит определил обстоятельства, которые оправдывают "снятие корпоративной вуали".
Предыстория этого дела, рассмотренного Высоким судом, была такова. Директора компании Trustor АВ ("Трастор") Лорд Мойн и Смоллбон незаконно присвоили значительные денежные средства компании, получателями которых выступили как сам Смоллбон, так и компания Introcom ("Интроком"), подконтрольная тресту, бенефициарием которого являлся Смоллбон. Некоторые из этих денежных активов, полученных "Интрокомом", были направлены в распоряжение Смоллбона, в то время как остальные были выплачены лорду Мойну и Томасу Джисандеру, который, в свою очередь, осуществил значительные платежи в адрес лорда Мойна. В 1998 г. Мойн был объявлен банкротом. В 1999 г. суд первой инстанции вынес решение о взыскании со Смоллбона и "Интрокома" полученных сумм. Затем дело поступило в апелляционный, а впоследствии в Высокий суд, перед которым был поставлен вопрос о возможности привлечения Смоллбона к ответственности не только в объеме средств, полученных им лично, но также и в объеме средств, полученных и растраченных "Интрокомом".
Судья Моррит постановил, что суд вправе "снять корпоративную вуаль" в случае, если компания представляет собой "фиктивное юридическое лицо". Из того, что "Интроком" являлся подставной фирмой для получения денежных средств от "Трастора", судья сделал вывод о том, что Смоллбон был лично ответствен за получение всех денежных средств "Интрокомом" от "Трастора".
Было ли решение судьи Моррита о "снятии корпоративной вуали" концептуально необходимым? Сьюзан Уотсон рассмотрела этот вопрос в своей статье "Два урока "Трастора"" и ответила на него отрицательно, акцентируя внимание на осведомленности ответчика о противоправности получения им денежных средств. Действительно, это обстоятельство объясняет ответственность Смоллбона по праву справедливости за получение и обращение в свою пользу денег через "Интроком" в результате нарушения им фидуциарных обязанностей директора, но не объясняет его ответственности в размере сумм, выплаченных другим лицам. Нет необходимости "снимать корпоративную вуаль" в случае, если ответчик - получатель денежных средств, проведенных через компанию, знал о неправомерности своего поведения. Ответственность по праву справедливости за заведомо неправомерное получение средств наступает в случае, когда ответчик получил их в результате нарушения фидуциарных обязанностей. Поэтому личная ответственность Смоллбона за присвоение денежных активов им и его семьей - вне сомнений. Спорным является вопрос о том, несет ли Смоллбон ответственность в объеме всех денежных средств, которые "Интроком" получил от "Трастора". Единственный путь установления такой ответственности - рассматривать получение денег "Интрокомом" как получение их лично Смоллбоном. И в этом случае непременно требуется "снятие вуали".
Решение судьи Моррита о "снятии корпоративной вуали" основано на ряде прецедентов, в которых суды демонстрировали желание "снять вуаль" в ситуациях, когда компания была специально создана с целью ухода от существующих или могущих возникнуть обязательств. В деле "Trustor" ответчик представил доказательства того, что компания "Интроком" была создана для получения прибыли вне связи с компанией "Трастор". Однако судья Моррит отказался принять во внимание этот аргумент, ссылаясь на то, что апелляционный суд ранее установил, что компания "Интроком" контролировалась ответчиком и использовалась лишь как средство для получения денег от "Трастора".
Но если бы Высокий суд все-таки принял во внимание доказательства Смоллбона и счел бы, что компания "Интроком" была создана для вполне законных целей, никак не связанных с неправомерным присвоением активов "Трастора", в "снятии корпоративной вуали" было бы отказано. Иной подход означал бы конец ограниченной ответственности для акционеров и директоров всех "компаний одного лица". Правда, отказ суда от "снятия корпоративной вуали" не защитил бы Смоллбона от ответственности по праву справедливости за личное получение средств; кроме того, это не сказалось бы на присуждении Смоллбона как директора, нарушившего свои обязанности, к возмещению "Трастору" убытков. Однако ответственность Смоллбона в размере всех сумм, полученных и растраченных "Интрокомом", была бы поставлена под вопрос.
Надо отметить, что суды при решении подобных дел значительное внимание уделяют мотивам поведения ответчиков. Умышленное решение поставить во главу угла собственные интересы в ущерб интересам компании вдобавок к злоупотреблению должностным положением является неоспоримым доводом в пользу "снятия вуали". Правда, в статье приводится пример судебного решения по делу Backhouse, которое привело к "снятию корпоративной вуали", хотя участник компаний и не был уличен в нечестном поведении, в намеренном их создании для того, чтобы уклониться от выполнения своих обязательств. Он был присужден к возмещению издержек на банкротство компаний, которому он неоправданно препятствовал. В данном случае суд воспользовался своим правом в исключительных обстоятельствах возложить судебные расходы на лицо, не участвующее в процессе. Для Бэкхауза, контролировавшего обанкротившиеся компании, такое решение было равнозначно решению о "снятии корпоративной вуали".
С.С. Каспаров
2006.01.040. КЮХНЕ Э., ФАСС Дж. КОРПОРАТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В ГЕРМАНИИ.
KUHNE E., FUSS J. Corporate government in Germany// Business law rev. - Hague, 2003. - October. - P.226-232.
Статья практикующих юристов из Германии посвящена особенностям управления корпорациями по германскому праву и мерам его оптимизации.
Корпоративная система германского управления основывается на принципе строгого разделения между менеджментом и контролем. Эти функции отнесены к ведению двух раздельных органов компании: правления и наблюдательного совета. Повседневное управление публичной компанией с ограниченной ответственностью (AG) - это обязанность только исполнительных директоров, которые образуют правление. Если в уставе компании нет положения о необходимости одобрения со стороны наблюдательного совета, полномочия правления практически не ограничены. Оно не только ведет дела компании, но и обладает юридическим статусом ее представителя во всех внешних сделках.
Деятельность правления контролируется наблюдательным советом, который назначает членов правления и вправе отрешать их от должности, например, в случаях существенных нарушений фидуциарных обязанностей, недоверия со стороны акционеров, некомпетентности.
Наблюдательный совет непосредственно вовлечен в решение вопросов фундаментальной важности для компании и ответствен за созыв собрания акционеров, если того требуют интересы компании, наблюдение за годовой отчетностью. Вместе с тем он не может ни брать на себя управление, ни инструктировать правление. Одно и то же лицо не может одновременно занимать пост и в правлении, и в наблюдательном совете.
Органом компании также является общее собрание акционеров. К полномочиям акционеров относится решение фундаментальных вопросов деятельности компании, например, уменьшение капитала, ликвидация, избрание и смещение членов наблюдательного совета.
Собрание не имеет права вмешиваться в управление компанией, которое полностью отнесено к подведомственности правления. Оно собирается раз в год для рассмотрения отчетов, одобрения деятельности правления. Может состояться и внеочередное собрание по требованию акционеров, представляющих не менее 5% капитала.
Для принятия собранием решения требуется простое или квалифицированное большинство; для внесения изменений в устав - не менее 75% голосов. Таким образом, акционер, обладающий 25% акций, получает право вето.
Существует множество путей для реализации акционером его права голоса. Он может прямо его реализовать на собраниях компании, может передать третьему лицу, например, кредитной организации, коммерческому представителю.
Специфической чертой германского корпоративного управления является участие работников компании в управлении. Акт об участии работников в управлении, распространяющийся на все публичные компании с ограниченной ответственностью, которые имеют в штате более 2 тыс. работников, устанавливает, что наблюдательные советы должны в равной мере состоять из акционеров и работников. С целью избежания тупиковой ситуации акционеры и работники избирают нейтральное лицо в качестве председателя. Специальное законодательство о добывающих и металлургических компаниях требует, чтобы в правление входил так называемый "директор труда", который ответствен за дела персонала и который не может быть назначен или смещен без одобрения большинства представителей работников.
Участие работников в управлении компаниями, на которые не распространяются специальные законы, регулируется Конституционным законом о труде 1952 г. Он устанавливает, что 1/3 наблюдательного совета должна состоять из представителей работников. Однако с 10 августа 1994 г. данное положение не применяется в отношении компаний с ограниченной ответственностью, имеющих менее 500 работников.
Германскую систему управления корпорациями можно бесспорно назвать "банковской". Для крупных германских компаний с территориально разрозненными акционерами характерно сосредоточение крупных блоков акций (30% и более) в руках банков. Представители банков получают места в наблюдательном совете благодаря тому, что банки являются акционерами, либо им принадлежат инвестиционные компании, либо их клиенты передают им акции в управление.
В 2002 г. Комиссией по корпоративному управлению под председательством доктора Кромме разработан Германский кодекс корпоративного управления. Он был воплощен в Законе о прозрачности деятельности компаний от 17 мая 2002 г., вступившем в силу 26 июля 2002 г., а летом 2003 г. министром юстиции Бригитой Зайприз и федеральным министром финансов Гансом Эйхелем был представлен каталог из 10 пунктов, главное внимание в котором уделялось защите инвесторов.
Германский кодекс корпоративного управления - это не законодательный акт, не источник общего права, однако он создан на базе существующего законодательства и содержит положения Закона о компаниях (Aktg), Германского торгового уложения (Hgb) и Закона о торговле ценными бумагами (Wphg).
Кроме обязательных правовых положений Кодекс включает ряд недавно сформулированных стандартов в качестве рекомендаций или предложений. Компании могут и уклониться от выполнения рекомендаций, но должны ежегодно сообщать об этом; что касается предложений, то отклонение от них не требует последующего обнародования. Для германских компаний, акции которых котируются на фондовой бирже, из Кодекса вытекает лишь одно юридическое обязательство - выпускать ежегодную декларацию соответствия, как того требует § 161 Закона о компаниях. По этой норме от компании просто требуется продекларировать, подчинилась ли она рекомендациям Кодекса или нет. Фактическое соблюдение обязательств не предписывается.
Кодекс адресован акционерам и общему собранию, наблюдательному совету и правлению, он также касается вопросов их взаимодействия, прозрачности деятельности компаний, аудиторов и отчетности.
Основные рекомендации Кодекса следующие:
- все акционеры получают равные права, т.е. каждая акция предоставляет право строго одного голоса;
- исключаются ограничения количества голосов у одного акционера и использование привилегированных прав ("золотой акции"), множественное право голоса;
- вознаграждение, получаемое членами правления, должно быть обнародовано поименно;
- компания должна гарантировать акционеру возможность реально использовать право голоса.
Крайне важной для аудитора является рекомендация наблюдательному совету получить от назначенного аудитора заявление, если это уместно, относительно того, какие профессиональные, финансовые и другие взаимоотношения существуют между аудитором, с одной стороны, и компанией и ее менеджментом - с другой.
Кодекс предусматривает, что члены правления и наблюдательного совета должны без промедления информировать компанию о покупках и продаже акций как внутри компании, так и в смежных компаниях, а также предоставлять сведения об опционах и других сделках с производными правами.
Компании продумывают свою собственную интерпретацию правил и практически как хотят формулируют их, а в некоторых случаях даже обходят Кодекс, толкуя его в свою пользу. Кроме этого основного недостатка в Кодексе есть еще ряд неудачных положений. Например, обращение с акционерами в контексте поглощения компании. В этом случае акционеры получают определенные права, которые могут быть реализованы через собрание акционеров, но согласно Кодексу правление должно созвать внеочередное собрание только в "соответствующем случае". Также к недостаткам Кодекса можно отнести неадекватное определение численности наблюдательного совета. В крупных компаниях в наблюдательный совет входят до 20 членов, и такой размер совета представляет проблему для установившейся практики.
Еще одним важным недостатком является неадекватное решение вопросов ответственности. Члены совета обязуются вести бизнес с соответствующей тщательностью и старательностью. Хотя директор, нарушивший обязательства, может быть признан персонально ответственным перед компанией, он не может быть признан персонально ответственным перед отдельными акционерами. Не существует и персональной ответственности за действия компании в отношении третьих лиц.
Согласно Кодексу члены правления и наблюдательного совета ответственны перед компанией за ущерб, который они могут нанести, если не будут относиться к своим обязанностям с должной старательностью и вниманием разумных бизнесменов. Проблема ответственности решается неадекватно по отношению и к самой компании, поскольку существует очень мало санкций.
Ни одна из зарегистрированных на бирже компаний не отмахнулась от выполнения положений Кодекса полностью. Германская ассоциация защиты акционеров в основном одобрила Кодекс и предложила разработать подобный для мелкого и среднего бизнеса.
С.О. Макаренко
2006.01.041. ДОЙТЧ К.Х. КОРПОРАЦИИ МНОГО ТЕРЯЮТ ИЗ-ЗА СКУКИ НА РАБОЧЕМ МЕСТЕ.
DEUTCH C.H. Corporations losing many to boredom // New York Times - 2005. - 16 may - P.1, 4.
Американская газета "New York Times" опубликовала ряд статей, посвященных анализу препятствий, с которыми сталкиваются работающие женщины. В их числе статья К.Х. Дойч, в которой доказывается, что однообразный характер работы является главной причиной массового ухода с работы женщин, обладающих профессиональными способностями и талантом.
В настоящее время в США число женщин в управлении, занимающих профессиональные должности, превышает число мужчин. Большинство компаний проводит политику, цель которой помочь руководителям уравновесить потребности работы и интересы семьи, но до сих пор менее 2% женщин управляют крупнейшими компаниями. Причина меньше всего связана с дискриминацией в сфере занятости или с давлением дома. Она вызвана разочарованием в скучном, однообразном характере работы.
По мнению Деборы Мерим Сэндс, декана школы менеджмента в Бостоне (Simmouz school of management), несмотря на продолжительность трудовой деятельности женщин, обладающих высоким потенциалом, большинство корпораций не представляют, как использовать труд женщин. Многие женщины покидают компании, которые не предлагают им работу, отвечающую их опыту и интеллекту.
Проведенное обследование женщин, оставивших работу в 90-х годах, свидетельствовало о том, что свыше 90% из них продолжали работать, но в других компаниях.
Анализ положения работающих женщин показал, что последним свойственны те же амбиции в достижении пика своей карьеры, которые характерны для мужчин. Но только в последние годы компании начали принимать во внимание этот фактор, и им удалось сократить отток женской рабочей силы.
Такие влиятельные компании, как "General electric", "Procter & Gamble", IBM 2BM и др., разрабатали программы с целью сохранить интерес женщин к работе.
В компании 2BM на долю женщин приходится 19% работников, занятых на "исполнительных" видах работ. По признанию Жанетт Хоран, вице-президента компании, она работала в пяти компаниях, прежде чем осела в 2BM в 1998 г. В каждой из них она повышала свою квалификацию и уровень знаний, приобретала влияние. За семь лет занятости в компании 2BM 49-летняя Жанетт Хоран сменила три должности, и все по своей инициативе, и предполагает сменить характер работы и ответственность, когда у нее возникнет новая потребность.
Компания "General electric", как и многие крупные компании, имеет специальные программы помощи женщинам, сочетающим оплачиваемую работу вне дома с семейными обязанностями. По данным, приведенным исполнительным вице-президентом компании, в настоящее время на долю женщин приходится 15% сотрудников компании по сравнению с 9% в 1998 г.
В заключение автор статьи приходит к выводу, что в определенном смысле промышленные компании относительно легко решают эту проблему, когда занятость не требует постоянного присутствия работника на рабочем месте. Гораздо труднее решать эту проблему тем фирмам, где от работника требуется систематический, постоянный контакт с партнером или клиентом.
Е.В.Клинова
2006.01.042. БЁРН Н. КОМПАНИИ И ПРЕСТУПЛЕНИЕ - СТРОГАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, МОШЕННИЧЕСТВО, ДВОЕЖЕНСТВО И УБИЙСТВО - ГДЕ ПРЕДЕЛ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ КОМПАНИЙ?
BOURNE N. Companies and crime - strict liability, dishonesty, bigamy and homicide - how criminal are companies?// Business law rev. - Hague, 2004. - March. - P.54-55.
Деликтная ответственность компаний, как известно, строится по правилу "компания отвечает за поведение своих работников" ("vicarious liability"). В некоторых случаях компании несут юридическую ответственность без вины - "строгую ответственность". Кроме того, в странах англосаксонской правовой семьи компании могут быть привлечены к уголовной ответственности, хотя, естественно, круг тех преступлений, которые они могут совершить, ограничен. Трудности могут возникать в случаях, когда в состав преступления входит mens rea. Как обнаружить наличие у компании злого умысла?
Подход английских юристов традиционно основывался на поиске того лица, которое отождествляется с компанией и является ее alter ego или, иначе говоря, ее "мозговым и нервным центром", "управляющим умом и волей". Известно три судебных решения 40-х годов прошлого века, признающих на основании этого правила компании виновными в совершении мошенничества.
В 90-х годах этот подход повергся критике при рассмотрении дела компании "Меридиан" (Meridian Global Funds Management Asia Ltd v. Securities Commission), в ходе которого лорд Хоффман сказал, что важно, кого можно считать контролирующим компанию для целей правила идентификации. Особенность дела заключалась в том, что компания была признана виновной в совершении преступления, хотя человек, поведение которого вменялось компании, не был частью ее руководства, а только отвечал за обнародование сведений о принадлежности крупных пакетов акций компании. Достоинством подхода, сформулированного лордом Хоффманом, является гибкость, но он неизбежно порождает неопределенность, кого в корпоративной иерархии можно отождествить с компанией.
Ясно, что некоторые преступления компании не в состоянии совершить (например, двоеженство). Компания не может также быть признана виновной в убийстве (murder), так как оно наказывается пожизненным лишением свободы, а компанию невозможно подвергнуть такому наказанию. Что же касается причинения смерти по неосторожности, то оно карается штрафом, и, казалось бы, компания может понести такую ответственность. Однако не во всех юрисдикциях общего права признается возможность привлечения компаний к уголовной ответственности за это преступление. Так, из новозеландской судебной практики известно решение 1970 г. по делу Murray Wright Ltd. о признании компании виновной в смерти пациентки, которой были ошибочно даны не те лекарства. Данное решение было пересмотрено как не соответствующее ст.58 Уголовного закона 1961 г., в которой говорится, что убийство - это причинение смерти человеку другим человеком.
В Англии такой проблемы не существует, однако в 2000 г. апелляционный суд, решая вопрос об отождествлении физического лица с компанией применительно к делу о причинении смерти по неосторожности, отказался применить подход, сформулированный в решении по делу Meridian. Это означает, что компания может быть признана виновной в совершении преступления, только если признан виновным тот человек, который является руководящим умом и волей компании.
В основном в совершении такого преступления, как причинение смерти по неосторожности, признаются виновными небольшие компании, как, например, в случае, когда были обвинены управляющий директор и компания, организовавшая водный поход, по факту гибели четверых подростков.
В статье приводится краткое изложение нескольких недавних дел из английской и шотландской судебной практики уголовного преследования компаний по фактам причинения смерти по неосторожности. В 1996 г. компания "Jackson Transport Ltd.", имевшая около 40 наемных работников, обвинялась по факту смерти работника во время чистки механизма танкера, содержащего химические вещества. Компания не обеспечила работника надлежащими средствами защиты, не провела обучение и контроль, поэтому она была признана виновной в причинении смерти по неосторожности.
В 2001 г. компания "Bros Ltd." признала себя виновной в неосторожном убийстве рабочего, упавшего с шаткой крыши и разбившегося насмерть. Компанию до этого предупреждали о необходимости обеспечения специального оборудования для предотвращения падения рабочих. Она была оштрафована на 25 тыс. фунтов.
В 2002 г. компания "Dennis Clothier & Sons" вместе с одним из ее директоров была признана виновной в убийстве Стивена Хайфилда, сбитого 20-тонной перегруженной фурой, отсоединившейся от тягача.
В 2000 г. компания "Teglguard Harwood Ltd." и один из ее директоров признали себя виновными в неосторожном убийстве наемного рабочего Кристофера Лонгрига, раздавленного кипой лесоматериала во время работы на верфи.
Газовая компания "Transco plc." была обвинена в убийстве четырех человек в декабре 1999 г. в результате взрыва дома.
Аргументы в пользу формулирования нового состава преступления - корпоративного убийства все настойчивее высказываются в Англии, Уэльсе и Шотландии. Фундаментом для этого послужили несколько ужасающих катастроф, в которых были замешаны компании. Правовая комиссия, разрабатывающая предложения по реформе, сделала два доклада, в последнем из которых предлагается включить в состав корпоративного убийства вину в форме грубой неосторожности. По мнению комиссии, основное внимание при решении вопроса о привлечении компании к уголовной ответственности должно быть уделено состоянию операционных систем компании, а не вине отдельных физических лиц. В 2003 г. был представлен законопроект о корпоративном убийстве, подразумевающем смерть, вызванную ошибочным управлением, если способом, которым компания управляла своими делами, было невозможно гарантировать сохранность здоровья и безопасность работникам и иным лицам, которых затрагивала ее деятельность. В качестве максимального наказания предлагается неограниченный денежный штраф.
В.Н. Филиппов
УГОЛОВНОЕ ПРАВО. КРИМИНОЛОГИЯ
2006.01.043. КРИСТИ Н. НАКАЗАНИЕ КАК ПРОБЛЕМА.
CHRISTIE N. Straffen som problem // Nord. tidsskr. for kriminalvid. - Kшbenhavn, 2004. - Еrg. 91, № 4. - S. 302-310.
Статья известного норвежского ученого профессора Института криминологии и социологии права (г. Осло) Нильса Кристи посвящена рассмотрению проблемы наказания. Проблема наказания, пишет автор, в самом наказании. Наказание - это зло, назначение которого - причинение страдания. Но нелегко, указывает он, причинять страдание в обществе, основывающемся на принципах добра, любви к ближнему, где каждый стремится оказать помощь другому, облегчить его страдания. Есть нечто чудовищное, неправдоподобное, продолжает автор, в ужасных наказаниях, которые применялись в давние времена, впрочем, не такие уж и давние: клеймение, наказание плетьми, палками и топор палача.
"В настоящее время, - пишет автор, - в наших тюрьмах уже нет камер, а есть комнаты; нет карцеров, а есть отдельные помещения для работы с осужденными; нет тюремных надзирателей (надсмотрщиков), их заменили тюремные служащие. В основу обращения с осужденными положены новейшие научные принципы.
Мы, отказались от смертной казни, мы не отнимаем у человека жизнь, но в своем гневе отнимаем у него часть его жизни. Лишение свободы - наказание, наиболее близкое к смертной казни".
Итак, встает вопрос, следует ли вообще отказаться от наказания или все же предоставить государству право наказывать. Автор считает, что в некоторых случаях государству следует предоставить такое право. Но при этом, полагает он "надо понимать, что мы делаем. Ни словами, ни в мыслях нельзя прикрывать то, что составляет сущность, существо проблемы, ее основу. Надо четко осознавать, что наказание причиняет страдание другим людям, и мы делаем это намеренно".
Конечно, указывает автор, "мы не должны, как это часто бывает, руководствоваться соображениями выгоды, а объективно оценивать положение, учитывая все факторы. В итоге встает следующий вопрос: если мы в целом рассматриваем функцию государства, связанную с наказанием и реализацией наказаний, как одну из важных сфер его деятельности, то можно ли считать наше мнение приемлемым? Некоторые решительно отвергнут такую постановку вопроса. Они заявят: преступность налицо, она есть, и она растет; это не наш выбор; это выбор преступника; мы реагируем лишь на его выбор и вынуждены применять наказание. Мой ответ, - продолжает автор, - вызовет раздражение многих, ибо я считаю, что преступности как таковой не существует". Существуют деяния, некоторые из них дурные, скверные, нежелательные, согласно многим действующим стандартам, из этих нежелательных выделяются деяния, которым придается статус преступления. Как показывает история права, пишет автор, нет единого понимания убийства для всех времен. Известно также, указывает он, что похищение детьми денег из карманов своих родителей или драки (избиения) в семье редко рассматриваются как преступления, хотя и первое, и второе деяния, предусматриваются нормами уголовного закона. Следовательно, значение того или иного деяния определяется обстоятельствами, при которых оно совершается. Отнесение деяния к нежелательному зависит от нашего восприятия данного деяния, нашего отношения к нему и варьирует вместе с изменениями наших восприятий и отношений. То же происходит и с теми нежелательными деяниями, которым придается статус преступления. В частности, в узком кругу соседей, где все знакомы и находятся как бы под постоянным присмотром друг друга, значительно снижается число совершаемых нежелательных преступных деяний. Если же такие деяния все же совершаются, то именно эти обстоятельства (знание друг друга, знакомство) могут содействовать тому, что эти деяния обретут иное значение, иной смысл. Например, один сосед избил другого, но они имеют обыкновение ссориться, после чего вновь становятся лучшими друзьями. На следующей неделе наоборот - второй избил первого. Но ведь это просто ссора, а не преступление. Кроме того, с ними можно поговорить, предупредить, если они заходят слишком далеко. Поэтому в таких случаях нет необходимости привлекать государство - полицию, лишь одно присутствие которой может обычной драке соседей придать значение преступления. Совсем другое дело, если нежелательные деяния совершают незнакомые нам лица. Тогда единственный выход - привлечение полиции.
Дурные деяния, пишет автор, - это как неиссякаемый природный источник. Они могут восприниматься по-разному: как проблема воспитания, как болезнь, как социальная проблема или как преступность. Против них могут применяться самые разные меры воздействия: в семье, со стороны соседей, учителей, врачей, социальных работников, священников, полиции. Кроме того, против них могут применять меры, ограничивающие возможность их осуществления, например, магазины с продавцами вместо магазинов самообслуживания, кондукторы в трамваях вместо билетных автоматов.
Далее, пишет автор, следует отметить одну особенность нашего времени, которая содействует как росту числа нежелательных деяний, так и тенденции придания этим деяниям статуса преступлений. Первое серьезное исследование, проведенное автором по просьбе видного норвежского ученого в области уголовного права и криминологии, профессора Иоганнеса Анденеса, было посвящено изучению личности надзирателей в концентрационных лагерях. Основное открытие, которое глубоко потрясло автора, состояло в том, что надзиратели, занимающиеся расправами и убийством пленных, были отдалены от них в своем сознании и никогда не приближались к ним настолько, чтобы воспринимать их как людей, как своих ближних. Поэтому нормы, запрещающие убийство и жестокое обращение с людьми, в данном случае не работали. Следует также отметить, что эти надзиратели не были ни монстрами, ни чудовищами. "Я часто задумываюсь о том, - пишет автор, - как бы я сам себя повел, если, будучи совсем молодым, подвергся бы подобному испытанию".
Но ведь именно отдаленность, отчужденность составляют основную особенность организации нашего общества. Такой подход оправдывает себя, если руководствоваться критериями выгоды: супермаркет предпочтительней продавца, торгующего в маленьком магазинчике на углу, билетный автомат выгодней, чем кондуктор в трамвае, крупные предприятия предпочтительней мелких; свобода взаимоотношений благоприятствует росту экономики.
Вместе с тем, пишет автор, очевидно, что все названные факторы стимулируют рост нежелательных деяний и те из них, которым придается статус преступлений. Здесь, указывает он, встает один весьма серьезный вопрос: где граница, предел? Какое количество нежелательных деяний допустимо, каким из них мы можем придавать статус преступлений и за совершение каких деяний должны назначаться определенные меры наказаний, чтобы мы при этом не утрачивали себя. Именно здесь должны проявляться гражданский долг, гражданские обязательства. Вопрос состоит в том: представляет, реализует ли государство в названной сфере деятельности основополагающие ценностные установки и принципы таким образом, который дает возможность жить при такой их реализации.
В мире, пишет автор, наблюдаются значительные различия в плане намеренного причинения страданий. Так, например, в основных индустриальных странах число заключенных варьирует от 30-40 до 740 на 100 тыс. населения. В странах Северной Европы это число по-прежнему более низкое - 60-70. В Исландии, конечно, оно еще ниже, и весьма интересно, что такое же положение наблюдается в Словении. В большинстве стран Западной Европы число заключенных в среднем составляет около 100 на 100 тыс. населения. Исключение составляют Англия и Уэльс, где в результате постоянного роста оно достигло 140 на 100 тыс. населения. Выступая с докладом в Англии, автор отметил, что при такой практике число заключенных в стране скоро достигнет уровня Восточной Европы, - в Англии и Уэльсе это число равно соответствующему числу в Словакии. Во многих странах Восточной Европы оно еще выше. В Прибалтийских странах число заключенных составляет 300-400 на 100 тыс. населения. Наиболее высокий уровень в России - 600 на 100 тыс. населения. Среди всех индустриальных стран ведущее место в рассматриваемой сфере занимают Соединенные Штаты Америки - 740 заключенных на 100 тыс. населения. Кроме того, указывает он, в США до сих пор применяется смертная казнь.
По мнению автора, уголовную политику следует рассматривать как вопрос культуры. Проблема в том, определяет ли состояние преступности уровень применяемых наказаний. Уровень применяемых наказаний, пишет он, нельзя воспринимать как простое, прямое зеркальное отражение преступности. Дело состоит в том, что, по нашему мнению, мы можем предпринять в отношении наших ближних. Следует различать, указывает автор, общества двух типов: инклюдирующее (включающее) и эксклюдирующее (исключающее).
Автор приводит слова видного норвежского ученого-историка и государственного деятеля профессора Х. Кута, который писал: "Каждый раз, когда новый класс поднимается и требует своего места прав и власти, вначале может создаваться впечатление роста ненависти, раздоров, влекущих за собой образование неразрешимых конфликтов, способных взорвать все общество. Но в итоге, когда низшие слои общества добиваются своих целей, выясняется, что общество расширилось, усилилось и стало намного богаче, чем было раньше" (цит. по: с.305).
Высказывание Х. Кута, пишет автор, посвящалось рабочим и бедным. Наша же тема - наказание и преступники. Конечно, продолжает он, бедных это касается при любых условиях и всегда, что подтверждается многочисленными исследованиями, проведенными в стране и за рубежом. Наказанию подвергаются в основном представители малоимущего населения, бедноты. Особенно тяжелое положение наблюдается среди лиц, осужденных к тюремное заключению, - у них более низкие доходы, ниже уровень образования, хуже жилищные условия и более высокий уровень безработицы. Представители других слоев населения очень редко встречаются в местах лишения свободы. Представляется, что различие между положением осужденных и прочего населения постоянно возрастает. Возрастает и различие между бедными и богатыми, о чем говорят проводимые исследования. Этот процесс наблюдается как в обществе, так и в тюрьмах.
Однако они (правонарушители) сами выбирают себе свою дурную, скверную жизнь. Так это видится со стороны. Но можно посмотреть на данную ситуацию с иных жизненных позиций, используя в качестве примера привокзальную площадь г. Осло. Здесь часто собираются преступники, совершаются преступные деяния. Правонарушители постоянно продают друг другу наркотики. Следовательно, необходимо вмешательство полиции. Но можно сделать иной вывод: редко в одном месте встречается такое большое скопление больных, социально нуждающихся людей. Отсюда звучат сигналы бедствия, здесь в одном месте сосредоточены наиболее нуждающиеся в помощи люди. При этом всегда встает вопрос, что мы, не они, в данном случае выбираем, чему отдадим предпочтение: преступлению (нарушению закона), болезни, отсутствию жилья (места жительства), бедственному положению, нужде.
На государственном уровне нечто подобнее можно проиллюстрировать путем сравнения Канады и США: общая граница от океана до океана, общий язык (для большинства) и тем не менее полное различие, когда дело касается наказания. Канада, ближайший сосед "главного карателя", придерживается иных взглядов на уголовно-правовые меры воздействия, а в сфере применения наказаний находится на уровне стран Западной Европы. В Канаде число заключенных значительно ниже (103 на 100 тыс. населения), даже чем в колыбели ее культуры - в Англии и Уэльсе, где, как уже отмечалось выше, это число составляет 140 на 100 тыс. населения. Такое положение автор объясняет различным подходом к рассматриваемой проблеме. Суть состоит в том, указывает он, что Канада основное значение придает социальной стороне дела, а США - преступной. США, пишет автор, - это страна, которая прибегает к изгнанию, выталкиванию человека, заключению его в тюрьму, вместо того, чтобы содействовать его включению в привычную жизнь. При таком подходе тюрьмы выступают в качестве функциональной альтернативы повышения социального благосостояния. Конечно, продолжает автор, нет сомнения в том, что меры, предпринимаемые по обеспечению благосостояния, решают многие, но не все проблемы. Люди по-прежнему будут вступать в конфликты, избивать, убивать, мошенничать, насиловать. "Я, - пишет он, - специально использовал термин "конфликт", а не обратился непосредственно к слову "преступление". Употребление понятия "конфликт" открывает возможность для новых, а вернее, очень старых решений".
Норвежский специалист Ерлинг Сандмуэ, продолжает автор, в своей работе освещает состояние убийств в ХVII в. Он, в частности, отмечает сложности, испытываемые судейскими работниками (судьями) сельской местности при решении вопроса наказаний. Дело в том, что жители сельской местности стремились к примирению в случаях, когда конфликт возникал между их обитателями. Это была вполне естественная и логичная реакция, ибо наказание земляка - весьма нежелательная, неудобная по многим основаниям мера. Ведь можно, например, потерять хорошего работника, а такая потеря усложнит жизнь сельской общины, ляжет дополнительным бременем на всех ее членов. Кроме того, может возрасти число конфликтов: твоя мать добилась наказания моего отца, но однажды это вернется обратно к тебе и твоим близким, и вы все получите сполна.
Те же механизмы действуют и в целом ряде высокоразвитых индустриальных стран. Канада, Новая Зеландия и Австралия, пишет автор, имеют одну общую серьезную проблему: в их тюрьмах весьма высоко число, соответственно, индейцев, маори и аборигенов, а этим людям приходится там особенно тяжело. Осознание данной проблемы, указывает он, привело к постепенному использованию форм решения конфликтов, в значительной степени заимствованных из традиций названных этнических групп. Канадские индейцы собираются в специальном помещении для заседаний, собраний, располагаются большим кругом и передают друг другу белое перо. Тот, в чьих руках находится это перо, имеет право (но не обязан) говорить, высказывать свое мнение. Его нельзя перебивать. Часто разрешение конфликта достигается таким образом. Если же нет, то дело возвращается в суд (уголовной юстиции). Особый интерес, пишет автор, представляет тот факт, что такой порядок разрешения конфликтов начинает обретать силу модели и для мер, применяемых в отношении всего населения. Законодательство, регулирующее охрану детства в Новой Зеландии, практически полностью основано на законах (праве) Маори (Maori-law), несет на себе все его черты. Особенно сильное стремление, интерес к альтернативному разрешению конфликтов наблюдается в Австралии. Не отстает в этом плане, пишет автор, и Норвегия. В 1991 г., указывает он, Норвегией, первой из всех стран Западной Европы, был принят закон о советах по разрешению конфликтов. Теперь такие советы действуют по всей стране. Сюда со своими проблемами могут обращаться конфликтующие соседи. Кроме того, полиция может передавать на рассмотрение этих советов мелкие (малозначительные) уголовные дела. По мнению автора, на их рассмотрение следует передавать и более серьезные дела. В частности, дела, связанные с применением насилия (драка, избиение).
Встает вопрос, пишет автор: можем ли мы полностью отменить наказание и отнести все конфликты к цивильным? Нет, отвечает он, этого делать нельзя, ибо существует множество оснований, подтверждающих необходимость сохранения как формального наказания, так и соответствующих формальных структур, обеспечивающих его назначение и реализацию. Некоторые жертвы ни при каких обстоятельствах не захотят встретиться с тем, кто нанес ущерб, боль, страдание им или их близким, иначе как под защитой уголовного процесса. Бывают и преступники, правонарушители, которые не хотят, не желают встречаться со своими жертвами. Они предпочитают тюрьму, пожизненное лишение свободы встрече с пострадавшими. Кроме того, есть деяния, совершения которых общество не может допустить, и правонарушители, действия которых оно считает необходимым останавливать, например, действия лиц, непрерывно занимающихся поджогом церквей или мечетей и считающих это своим священным долгом или правом. Там, где требуется применение власти, силы, где альтернативное решение конфликтов не оправдывает себя, там четко проявляются преимущества уголовного процесса.
Там, где, по нашему мнению, следует применять наказание, мы видим преимущества судебного рассмотрения дела. Но наказание - это причинение страданий, зла, поэтому выстроена замысловатая система препятствий для предотвращения злоупотреблений, чтобы не допустить осуждения психически больных, чтобы осуждались действительно виновные, а не невиновные, чтобы не назначались несправедливые наказания. Уголовный суд (процесс) - это сложный, суровый инструмент, действия которого влекут за собой тяжелые последствия и который должен использоваться с большей осторожностью. Уголовно-правовое, судебное разрешение конфликта во многих отношениях уступает решениям, достигаемым в сельской местности. Участвующие в рассмотрении дел в сельской местности настолько много знают друг о друге и о своем общем прошлом, что, принимая решение, могут полностью основываться на этих данных. Где участие сторон добровольно, там вышеназванная модель решения конфликтов имеет много преимуществ. Если же надо "причинять страдание", то значительное преимущество имеют уголовно-правовые меры. Но постоянно возникает вопрос: где граница, предел? Ответ на этот вопрос, по мнению автора, полностью зависит от того, в каком обществе мы хотим жить, какое общество мы выбираем для себя9. Если мы выбираем форму, вид общества, в котором люди мало знают друг друга, то будем вынуждены большую часть взаимного контроля передать специалистам в области такого контроля - полиции и частным охранным предприятиям. Если же мы захотим снизить давление на органы, аппарат уголовно-правового преследования, сократить их использование, то, указывает автор, нам придется идти против течения. Мы будем вынуждены воссоздавать, возрождать некоторые устаревшие формы, виды общества с пониженной, ограниченной географической и социальной мобильностью. Или, иначе говоря, мы будем вынуждены обратиться к идее инклюдирующего, включающего общества. Но такой подход полностью противоречит общепринятым, традиционным представлениям о необходимости экономического развития. И это именно та дилемма, в которой автор стремится выступить посредником. Мы, конечно, не считаем, продолжает он, что можем беспредельно изменять основные условия формы организации нашего общества и что после этого общество останется тем же. Если мы хотим ограничить рост нежелательных деяний и тех из них, которые считаем преступными, то мы не может допустить, чтобы развитие общества шло по тому же пути, по которому оно идет в настоящее время. С криминологических позиций основная проблема не бедность, а богатство. И проблема еще более усложняется неравномерностью его распределения.
Но, продолжает автор, хорошо известно, что большинство относится к этому вопросу совсем по-другому. Мы должны меняться, заявляют они, чтобы обеспечить возможность дальнейшей модернизации. Без развития Норвегия остановится. Но, возражают им, не следует забывать, что наряду с таким развитием растет и число неприятных, сопутствующих ему обстоятельств. Значит, отвечают они, надо усилить наказания. Конечно, пишет автор, это вполне осуществимо. Чтобы достигнуть уровня США, указывает он, мы можем в десять раз повысить число заключенных - от 3 тыс. до 35 тыс. человек и более. Кроме того, мы можем установить надзор со стороны полиции или иных соответствующих структур за 30 - 40 тыс. лиц вне пенитенциарных учреждений. Однако, пишет автор, такое решение данного вопроса приведет к возникновению двух проблем. Во-первых, понравится ли нам самим такое общество. Во-вторых, согласно профессиональному мнению автора, такой уровень наказаний неизбежно приведет к росту, возникновению специфических, особо нежелательных деяний и созданию в стране такой криминальной культуры, равной которой в настоящее время еще не существует.
Конечно, пишет автор, мы не может вернуться в прошлое. Но, указывает он, посредством изменений отдельных основных положений, приоритетов возможно создать условия, при которых возникшая высокая потребность в наказании может быть снижена.
Есть, продолжает автор, еще один путь, которому некоторые отдают предпочтение, - это путь исследований. Наука разрешила немало проблем, и мы относимся к ней с уважением. Может быть, она решит и данную проблему. Как придать наказанию характер терапевтического воздействия? В связи с этим уже выдвинуто предложение о создании в Норвегии "Университетской тюрьмы", чтобы путем исследований выяснить, какое обращение следует применять в отношении заключенных.
Комитет юстиции выступил на Стортинге (парламент Норвегии) с просьбой рассмотреть вопрос об учреждении в г. Бергене "Университетской тюрьмы", работа в которой будет основываться на совместных усилиях тюрьмы и Университета г. Бергена. По утверждению представителя Управления тюрьмами Вестланна (Западной Норвегии), такой замысел мало чем отличается от того, что уже функционирует в других сферах. В качестве примера приводится действующая Университетская больница. "Университетская тюрьма" будет строиться по той же модели.
"Университетская тюрьма", пишет автор, задумана, рассматривается как поле для проведения исследований, испытаний, проверок, обучения. Конечно, указывает он, участие в исследовательском проекте должно быть одобрено, разрешено и не отступать, не нарушать принятых в обществе установлений. Но, по-видимому, при этом забыли о власти. Забыли о том, что именно она держит в своих руках основной ключ к свободе заключенных. Заключенный, проявляющий готовность к сотрудничеству, может облегчить свою участь, улучшить, смягчить условия отбывания наказания и даже освободиться ранее истечения назначенного ему срока лишения свободы. Вместе с тем несговорчивый заключенный, который не пожелает предоставить свое "тело, душу или социальную жизнь" для изучения, будет полностью отбывать свой срок. Это, конечно, не обязательно. Но представляется очевидным, что заключенные могут воспринять ситуацию таким образом.
Одно время в ряде стран на заключенных испытывали новые лекарственные средства, оправдывая это тем, что испытания проводились на добровольных началах. Но после осознания того, что заключенные готовы идти на любой риск, лишь бы избежать мучений, добровольное участие в такого рода исследованиях было запрещено. Автор выражает беспокойство по поводу того, что очень многие государственные структуры, действующие в рассматриваемой сфере, создают свои исследовательские учреждения: вычислительные центры (отделения), Высшее полицейское учебное заведение, Высшая школа полиции, а теперь еще и "тюремный университет". Конечно, пишет он, здесь, по всей вероятности, будут проводиться добросовестные исследования. Вместе с тем для проведения таких исследований нет более опасного места. Тюрьмы возглавляют, управляют и руководят осуществлением абсолютной государственной власти. Это означает, что нет, не существует какого-либо другого государственного учреждения, которое в большей степени нуждается в постоянном надзоре, наблюдении извне.
Л.Л. Ананиан
2006.01.044. СИНЬКОВ Д.В. ПРЕСТУПНОСТЬ ЖЕНЩИН: СОСТОЯНИЕ, ПРИЧИНЫ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: (РЕГИОН. ХАРАКТЕРИСТИКА) / Рос. акад. правосудия. Вост.-Сиб. фил. - Иркутск, 2004. - 189 с.: - Библиогр.: с. 164-180.
В исследовании предпринята попытка дать криминологическую характеристику современной женской преступности в Восточно-Сибирском регионе, показать присущие ей особенности, раскрыть личность женщин-преступниц, их жертв, проанализировать причины и условия, детерминирующие данное явление в регионе, а также предложить некоторые пути решения проблемы предупреждения женской преступности.
До недавних пор, пишет автор, женская преступность, имея малый удельный вес в общей структуре преступности, не рассматривалась как самостоятельная проблема. Считалось, указывает он, что преступления, совершаемые женщинами, не представляют большой общественной опасности и не оказывают заметного влияния на криминогенную и общесоциальную обстановку в стране. В настоящее время преступность женщин становится серьезной криминологической проблемой, поскольку ее существование детерминируется неблагоприятными тенденциями в развитии самого российского общества.
Это, пишет автор, подтверждается и более интенсивными темпами криминализации женской половины человечества. Так, указывает он, с 1997 по 2003 г. в Российской Федерации число женщин, вовлеченных в криминальные формы поведения, увеличилось в 1,2 раза, тогда как мужчин снизилось в 1,1 раз (с. 3). О негативных тенденциях женской преступности свидетельствует также увеличение в ее структуре доли преступлений, определяющих современную криминальную ситуацию (краж, грабежей, разбоев, убийств и т.д.).
Известно, продолжает автор, что преступность в целом и женская в частности в различных регионах страны развивается по-разному: в одних может наблюдаться ее стремительный рост, а в других снижение. Это, указывает он, зависит от особенностей конкретного региона, его географического, экономического положения, криминологических характеристик и т.д.
Проведенное исследование показало, пишет автор, что в Иркутской области наблюдается постоянный рост числа зарегистрированных преступлений, совершаемых женщинами, и их удельного веса в общей структуре преступности (женская преступность в исследуемом регионе растет в 4 раза быстрее, чем преступность в целом) (с.161).
Изучение структуры исследуемого вида преступности по степени тяжести совершенных ими преступлений свидетельствует о том, продолжает автор, что характерной чертой для современного состояния женской преступности является тенденция повышения общественной опасности совершаемых женщинами преступлений за счет увеличения доли особо тяжких преступлений. Кроме того, указывает он, в данной структуре преобладают преступления корыстной направленности, а доля причиняемого материального ущерба от преступности женщин фактически прямо пропорциональна ее доле в структуре общей преступности, хотя в отдельные годы наблюдалось ее увеличение.
Согласно анализу личностных характеристик женщин-преступниц, пишет автор, наибольшую долю среди них занимают молодые женщины в возрасте от 18 до 29 лет, имеющие среднее образование, незамужние или разведенные, проживающие в городской местности, но нигде не работающие и не учащиеся, имеющие доход на одного члена семьи до 3 тыс. рублей в месяц.
Между тем, указывает он, анализ нравственно-психологических качеств личности данных субъектов показал, что традиционные представления о том, что для женщины наиболее значима семейная жизнь, не подтвердились: на первое место исследуемая группа осужденных поставила достижение материального благополучия, а благополучие в семейной жизни - на второе.
Характеризуя причинный комплекс женской преступности, автор пришел к выводу, что среди основополагающих факторов, ее детерминирующих, выступают сложившиеся в обществе социально-экономические противоречия, существующие ныне диспропорции между потребностями женщин в активном участии в труде, профессиональной деятельности и резким вытеснением их с рынка труда.
Вместе с тем немаловажное влияние на формирование противоправного поведения женщин оказывают факторы микросреды, а также некоторые социальные связи и взаимоотношения преступницы и жертвы.
Особенности женской преступности, ее причинного комплекса, личности женщин-преступниц обусловливают и специфику системы мер предупреждения их преступного поведения, которая заключается в определении ее направлений, выявлении негативных факторов социальной микросреды и их диагностике, использовании традиционных и новых методик профилактики.
В этой связи, пишет автор, представляется, что приоритетными направлениями общесоциального предупреждения женской преступности должны стать: государственная и общественная поддержка социально незащищенных слоев населения; разработка и реализация эффективной социально-экономической политики, удовлетворение общественно значимых интересов и потребностей женщин в сферах общего и профессионального образования, культуры, досуга и труда; техническое и технологическое перевооружение предприятий, всемерное сокращение неквалифицированного женского труда, укрепление служб занятости населения; создание строгой системы подготовки, переподготовки кадров и повышения их квалификации; развитие малого и среднего предпринимательства, обеспечивающего население новыми рабочими местами; правовое воспитание граждан.
Объектом специально-криминологического предупреждения данного вида преступности должна стать сфера непосредственного социального окружения женщины, семьи, лиц с неустойчивой психикой и негативными установками. Вместе с тем среди различных видов профилактической работы с женщинами особое место должно принадлежать пенитенциарному и постпенитенциарному предупреждению, которое в настоящее время имеет ряд упущений. Кроме того, необходимо заметить, что для эффективной предупредительной деятельности необходимо ее полноценное информационное обеспечение. В настоящее время это требование не выполняется.
В целом проведенное исследование, пишет автор, позволяет сделать вывод о большой практической значимости изучения региональных характеристик женской преступности и необходимости скорейшего разрешения проблем ее предупреждения.
Л.Л. Ананиан
2006.01.045. ЦОРИЕВА Е.С. ПРЕСТУПНОСТЬ ВЫНУЖДЕН-НЫХ МИГРАНТОВ: (По материалам Респ. Сев. Осетия - Алания) / Под ред. Эминова В.Е.; Владикавк. ин-т упр. - Владикавказ, 2004. - 168 с. - Библиогр.: с.151-164.
На основе анализа судебной и правоохранительной практики, обширного круга статистического и аналитического материала освещаются социально-правовые и криминологические проблемы миграционных процессов, в частности, особенности состояния вынужденной миграции населения Республики Северная Осетия - Алания (РСО - Алания) за период 1991 по 2002 г.; рассмотрена взаимосвязь вынужденной миграции и преступности в республике с учетом современных тенденций в развитии этих явлений.
В работе на монографическом уровне проанализированы состояние, структура и динамика преступности вынужденных мигрантов в РСО - Алания, определены факторы, детерминирующие преступность среди вынужденных мигрантов, выявлены мотивационные установки их преступного поведения, а также особенности свойств личности преступника из среды беженцев и вынужденных переселенцев, высказаны рекомендации по профилактике преступности рассматриваемой категории лиц.
Широкому читателю представлено одно из первых отечественных исследований проблем борьбы с преступностью вынужденных мигрантов.
Изучение воздействия социальных процессов на преступность, пишет автор, представляет собой одну из фундаментальных проблем науки криминологии. Сложные социально-экономические и политические процессы, происходящие в российском обществе и других государствах СНГ, указывает она, обусловили возникновение массовых миграционных потоков в России, особенно на Северном Кавказе. Слабо контролируемые переселенческие процессы оказали, в свою очередь, существенное влияние на политическую обстановку, социально-демографическую и криминогенную ситуацию в Северо-Кавказском регионе.
По мнению ряда ученых-криминологов, пишет автор, миграция является одним из факторов, влияющих на состояние преступности10. "Миграция населения - это один из самых чутких инструментов, незамедлительно реагирующих на социальные, экономические и политические изменения в мире, стране или отдельном регионе"11. Значительный приток мигрантов в регион способствует росту цен на недвижимость, обострению конкуренции на рынке труда, снижению уровня жизни населения, обострению других социальных проблем, усилению националистических и сепаратистских настроений, криминализации обстановки.
Миграция на Северном Кавказе, в частности в РСО - Алания, указывает автор, носит в основном вынужденный характер и вызвана разгулом национализма, военными действиями в Чечне, Южной Осетии, Абхазии, осетино-ингушским конфликтом и гражданской войной в Таджикистане. Только в 1991-1992 гг., пишет она, около 100 тыс. вынужденных мигрантов прибыли в Республику Северная Осетия - Алания12, которая оказалась к тому времени по коэффициенту нагрузки13 на одном из первых мест. Именно в этой республике, как нигде более, обострились все проблемы, связанные с беженцами и вынужденными переселенцами. С начала 90-х годов каждый пятый житель республики является вынужденным мигрантом, и на сегодняшний день по коэффициенту нагрузки вынужденной миграции на население Республика Северная Осетия - Алания занимает второе место после Ингушской Республики14. Естественным результатом интенсификации миграционных процессов явился резкий прирост преступлений в указанные годы (+15,5% по сравнению с 1990 г.).
Известно, пишет автор, что изучение правонарушений мигрантов традиционно проводится в рамках исследований территориальных различий (географии) преступности, однако собственно проблемам преступности мигрантов до настоящего времени не уделялось надлежащего внимания. Незначительно, указывает она, количество аналитического материала и научных разработок, посвященных этой теме, хотя современные тенденции в характере и направлениях миграции поставили новые вопросы, требующие изучения и разрешения. В свою очередь, углубленный анализ преступности вынужденных мигрантов в Северной Осетии - Алании в криминологической литературе не рассматривался, хотя названная проблема чрезвычайно актуальна не только для республики, но и для многих других субъектов Российской Федерации.
Необходимость комплексного исследования проблемы преступности вынужденных мигрантов обусловила использование автором в процессе работы научных достижений криминологии, уголовного права, социологии, демографии и других дисциплин. Такой подход, пишет она, позволил определить существующие связи между обострением криминальной ситуации и вынужденной миграцией населения, проанализировать особенности криминального поведения вынужденных мигрантов, сформулировать ряд рекомендаций по совершенствованию системы мер противодействия преступности этой категории лиц.
Л.Л. Ананиан
2006.01.046. КОСЕВИЧ Н.Р. ПРОФИЛАКТИКА ПРЕСТУПНОСТИ НЕСОВЕРШЕННОЛЕТНИХ В МАЛЫХ И СРЕДНИХ ГОРОДАХ: Учеб. пособие / Под ред. Антоняна Ю.М. - М.: Щит-М, 2004. - 269 с. - Библиогр.: с. 252-267.
В книге рассматриваются криминологические и педагогические проблемы преступного поведения несовершеннолетних, его особенности в малых и средних городах, анализируются основные криминогенные факторы, продуцирующие преступность несовершеннолетних в современной России, и вносятся предложения по ее профилактике. В конце работы приводится словарь терминов.
В настоящее время, пишет автор, наша страна переживает один из самых сложных, во многом болезненный, но вместе с тем и один из самых динамичных периодов в своей истории. Осуществленные в Российской Федерации преобразования связаны с изменениями в экономической, социальной, идеологической и политической сферах. Этот процесс, как правило, сопровождается обострением общественно-политических противоречий, многократным ростом преступлений и иных правонарушений. Кризисные явления в социальной, экономической и политической сферах нашего общества особенно неблагополучно сказались на состоянии преступности несовершеннолетних.
Несовершеннолетние, пишет автор, уже давно превратились в криминально активную часть населения России. Темпы роста подростковой преступности, указывает он, в несколько раз опережают аналогичные данные по всей преступности в целом. Прирост числа зарегистрированных несовершеннолетних, совершивших преступления в общей сложности по России только за период 1991-1995 гг., составил 43%. По данным Министерства внутренних дел Российской Федерации 424,3 тыс. несовершеннолетних состоят на учете в органах внутренних дел (с. 3).
Очевидно, пишет автор, что сложившаяся ситуация с преступностью несовершеннолетних, ее тенденции в ближайшей перспективе будут в значительной мере определять криминогенную картину в России. Многие преступления, указывает он, совершаются ими в малых и средних городах. Названная проблема актуальная и для Московской области, где число несовершеннолетних, доставленных в ОВД за совершение преступлений в 2000 г., составило 5805 человек (прирост по сравнению с 1996 г. - 317%) (с. 4).
Актуальность данной проблемы состоит еще и в том, что число малых и средних городов в Московской области составляет 81,3% от общего числа городских поселений. Такое же соотношение и во многих других республиках, краях, областях. В целом по России малых и средних городов подавляющее большинство - 83,1% от общего числа городов. Такое процентное соотношение малых и средних городов в общем числе городских поселений Российской Федерации позволяет условно считать Московскую область уменьшенной копией России по данному показателю. С учетом изложенного, исследование проводилось в малых и средних городах Московской области.
Характеризуя тенденции подростковой преступности в рассматриваемых городах, пишет автор, следует указать, что она в настоящее время активно прогрессирует в качественном отношении и охватывает все основные молодежные группы. Высокий уровень безработицы способствует и будет способствовать формированию незанятой части несовершеннолетних, устойчиво подверженных криминальному влиянию. Под сильным криминальным влиянием одна часть молодежи втягивается в сферы преступного мира, а другая пытается изолироваться от него различными формами "ухода". В частности, речь идет об интенсивной наркотизации подростков, ведущей, по существу, к тем же результатам.
Наиболее криминогенной является социально-демографическая группа подростков в возрасте 15-17 лет. Подростковая преступность в рассматриваемых городах омолаживается. Растет число подростков, совершающих общественно опасные деяния до достижения возраста уголовной ответственности.
Специфической чертой подростковой преступности в указанных городах является и ее феминизация.
Возрастает число тяжких преступлений, совершенных несовершеннолетними с особой жестокостью и цинизмом.
Следующей отличительной чертой преступности несовершеннолетних в рассматриваемых городах является сокращение числа преступлений, совершенных подростками в нетрезвом состоянии, и их участников. Это вызвано, с одной стороны, сокращением регистрации аналогичных преступлений, а с другой - вытеснением наркотиками употребления алкогольной продукции несовершеннолетними. Существенным фактором снижения алкоголизма несовершеннолетних служит влияние мафиозных структур, вербующих наиболее физически развитых подростков и выдвигающих перед ними строгий запрет на употребление алкоголя.
Преступность несовершеннолетних в значительной мере определяется состоянием ее групповой составляющей.
Кроме того, в рассматриваемых городах активно идет процесс влияния на подростковую среду организованной преступности. В результате расширяется социальная база организованной преступности за счет неработающих и неучащихся, занимающихся мелким бизнесом, вернувшихся из мест лишения свободы подростков, а также подростков из малообеспеченных и обнищавших семей. Это не может не повлиять на повышение степени организованности и самих подростковых группировок, которым присущи устойчивость состава их участников, сплоченность и конспиративность деятельности, четкая иерархическая структура, дерзость и частота совершаемых преступлений.
Правоохранительная система России оказалась во многом не готова к работе в новых условиях. Многие проверенные временем подходы к решению проблем борьбы с преступностью оказались утраченными. Фактически прекратила свое существование система социальной профилактики правонарушений несовершеннолетних, а с ней и такое важное направление, как взаимодействие между собой субъектов профилактической деятельности.
В целом, указывает автор, без радикальной реформы всей системы предупреждения преступности несовершеннолетних невозможно добиться позитивных сдвигов в решении этой актуальнейшей для реформирующегося общества проблемы. Учитывая действующие социально-криминогенные тенденции в подростковой среде, пишет он, система предупреждения преступности несовершеннолетних должна основываться на следующих принципах: подход к проблеме с учетом несовершеннолетних как особой группы населения, которая нуждается в повышенной защите; приоритетность и комплексность решения проблемы подростковой преступности несовершеннолетних; совершенствование системы предупреждения преступности; подход к проблеме с учетом местных условий. В этом ведущая роль отводится повышению действенности социальных институтов.
Данная проблема, заключает автор, не может быть решена вне широкого социального контекста. Но конкретные меры по ее урегулированию не приведут к положительным результатам без учета региональной специфики преступности несовершеннолетних.
Л.Л. Ананиан
2006.01.047. ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОРГАНОВ ПРОКУРАТУРЫ ПО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ: Метод. пособие / Алексеев А.И., Куракин Л.Л., Агамов Г.Д. и др.; Под ред. Алексеева А.И.; НИИ пробл. укрепления законности и правопорядка при Генер. прокуратуре Рос. Федерации. - М., 2004. - 510 с.: схем.
В книге комплексно рассматриваются правовые, организационные и тактические основы работы органов прокуратуры по предупреждению преступлений. Материал излагается на базе действующего российского законодательства с учетом особенностей криминальной ситуации переходного периода. Раскрываются возможности и роль прокуратуры в превентивном воздействии на причинный комплекс преступности, на разнообразные криминогенные факторы в ходе надзора за исполнением законов, уголовного преследования, осуществления координирующей и других функций.
Негативные явления в состоянии законности и правопорядка, острота криминальной ситуации в стране, пишет автор введения, доктор юридических наук профессор А.И. Алексеев, диктуют необходимость усиления превентивных подходов к противодействию преступности, обеспечения комплексного упреждающего воздействия на криминогенные факторы с использованием не только правовых, но и социально-экономических, организационно-управленческих, культурно-воспитательных, технических и иных средств и методов. Возможности прокуратуры в решении задач предупреждения преступлений связаны, указывает он, с ее широкими полномочиями по надзору за исполнением законов, осуществлению уголовного преследования, координации деятельности правоохранительных органов, с участием в правотворческой работе.
Приказом генерального прокурора РФ "Об организации работы органов прокуратуры по борьбе с преступностью" от 26 июня 1997 г. № 34, указанием Генерального прокурора РФ "Об организации надзора за исполнением законодательства, направленного на предупреждение преступных проявлений" от 28 августа 2001 г. № 52/20 перед прокурорами на местах поставлены конкретные задачи по предупреждению преступлений.
Органы прокуратуры, как показывает практика, пишет автор введения, проводят определенную работу по предупреждению преступлений, инициируют многие решения органов законодательной (представительной) и исполнительной власти в этой сфере. Существенное внимание уделяется вопросам предупреждения преступлений не только при выявлении причин их совершения и условий, им способствующих, в ходе проведения проверок, расследования уголовных дел, но и при решении более общих задач, связанных с участием в правовом регулировании, информационном обеспечении, программировании и планировании предупреждения преступлений, в осуществлении координации деятельности правоохранительных органов.
Однако органами прокуратуры, как показало обобщение данных, полученных из прокуратур 30 субъектов Российской Федерации, а также анализ результатов опроса 236 прокуроров, заместителей прокуроров, руководителей отделов организационного обеспечения и контроля, управлений по надзору за исполнением законов и законностью правовых актов, следственных управлений прокуратуры субъектов Российской Федерации, предупредительный потенциал реализуется не полностью. Недостаточно, пишет автор введения, используются превентивные возможности прокурорского надзора за исполнением законов, в том числе в социальной сфере и в сфере экономики, имеющих большое значение для профилактики преступлений и иных правонарушений, а также в ходе участия прокуроров в уголовном судопроизводстве, в правовом воспитании и просвещении населения. Не вносятся, указывает он, представления профилактической направленности по многим делам, расследованным следователями прокуратуры и органов внутренних дел. Не адекватны сложившейся криминальной обстановке усилия органов прокуратуры по возрождению и системному развитию социальной профилактики преступлений. Некоторые прокуроры не проявляют инициативы в разработке и осуществлении комплексных мер предупреждения преступлений и других правонарушений в рамках региональных и местных программ антикриминальной направленности.
Согласно приказам и указаниям Генерального прокурора РФ, деятельность прокуратуры по предупреждению преступлений рассматривается как составная часть их работы. Особое внимание обращается на законность, полноту и достаточность мер по выявлению преступлений, предусмотренных ст.115-117, 119, 150, 151, 156, 213, 222, 230, 232, 241 УК РФ, что способствует предотвращению тяжких преступлений против жизни и здоровья, общественного порядка, семьи и прав несовершеннолетних.
Прокурорам, указывает автор введения, предписано с учетом анализа состояния структуры и динамики преступности, данных уголовных дел и других материалов регулярно проводить в государственных органах, общественных объединениях, организациях, учреждениях проверки исполнения законодательства о предупреждении правонарушений, обращая особое внимание на выполнение требований закона о пресечении пьянства, наркомании, бродяжничества, безнадзорности подростков и других негативных факторов, продуцирующих преступность; оказывать органам представительной (законодательной) и исполнительной власти, органам местного самоуправления содействие в разработке и реализации решений по вопросам предупреждения преступлений, в подготовке региональных и местных нормативных правовых актов и программ борьбы с преступностью.
Основные монографические и методические работы по данной теме выполнены в 60-70-х годах ХХ в. С тех пор в жизни российского общества произошли коренные преобразования. Сформировалась и развивается качественно новая правовая система, существенные изменения претерпели функции прокуратуры, ее статус. Во многом иными стали как причины преступлений и условия, способствующие их совершению, так и сама преступность.
В настоящей работе, пишет автор введения, с учетом действующего законодательства и практики его применения обобщена многоаспектная деятельность органов прокуратуры по предупреждению преступлений в современных условиях, проанализированы недостатки и положительный опыт, сформулированы критерии эффективности этой деятельности и предложения по ее совершенствованию. Он отмечает, что многие вопросы использования прокурорских полномочий для устранения причин совершения преступлений и способствующих им условий подробно в данной работе не рассматриваются. Тем не менее это первое комплексное исследование предупредительной деятельности прокуратуры в современных условиях.
Л.Л. Ананиан
2006.01.048. МЕЙССОНЬЕ Ф. РЕЧИ ПАЛАЧА: УНИКАЛЬНЫЕ СВИДЕТЕЛЬСТВА ФРАНЦУЗСКОГО ЭКЗЕКУТОРА, ЗАПИСАННЫЕ И ОБРАБОТАННЫЕ Ж.-МИШЕЛЕМ БЕССЕТОМ:. Пер. с фр. - М. и др.: Питер, 2004. - 224 с.: ил.
"Речи палача" представляет собой уникальный в своем роде документ - на сегодняшний день это единственное свидетельство, опубликованное французским экзекутором прижизненно. В послесловии к книге, написанном Жан-Мишелем Бессетом, освещаются история ее происхождения, различные этапы ее создания, а также размышления автора послесловия, вызванные долгим сотрудничеством с Фернаном Мейссонье.
Отмена смертной казни во Франции в 1981 г., пишет автор, послужила таким же поводом для борьбы мнений, как в 1787 г., когда Людовик XVI, подталкиваемый защитниками новых идей Малербом и Беккарией, отменил пытки. Во все времена, указывает он, людям трудно отменять вековые обычаи.
Но менталитет меняется. Автор, будучи экзекутором, в 1950-е годы был сторонником смертной казни за всякое "гнусное" преступление (убийство с целью ограбления, корыстное преступление). Со временем его позиция стала более тонкой. В 1981 г., по его мнению, смертную казнь необходимо было сохранять за преступления, совершенные в отношении стариков и детей. В 2002 г. он присоединился к противникам смертной казни. "Представления изменились, - пишет автор, - нравы смягчаются, и я следую за этим движением". Смертную казнь, указывает он, нельзя вернуть, даже если этого требует народ, нельзя возвращаться к таким мерам.
Однако для опасных преступников и рецидивистов, продолжает автор, необходимо наказание, которое действительно может заменить смертную казнь, окажется равнозначным для семей жертв преступления. Думаю, указывает он, что для удовлетворения семей жертв, семей лиц, пострадавших от преступлений, нужно реальное наказание на срок 35 лет лишения свободы без каких-либо поблажек. Те, кто разрушил жизнь другой семьи, должны почувствовать, что и их жизнь разрушена. Общество, и особенно семьи жертв преступлений, должны быть уверены в том, что осужденный не сможет больше вредить на протяжении долгих лет. "Но тут, - пишет автор, - мы в некотором роде возвращается к пытке. Мы переходим на новый этап и оказываемся на распутье: как обращаться с опасным преступником". Встает вопрос: каким должно быть наказание за совершение тяжких преступлений? Что следует предпринимать в подобных случаях? Общество несет ответственность за происходящее, оно должно защитить слабых. А значит, должно применять наказание в виде длительного лишения свободы, без помилования и досрочного освобождения. Пожизненное лишение свободы, пишет автор, недопустимо, ибо у человека должна оставаться хотя бы маленькая надежда однажды выйти на свободу. Наиболее рациональным представляется наказание в виде длительного лишения свободы с адекватным надзором за осужденным.
Л.Л. Ананиан
МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО
2006.01.049. КОКОРЕВ Р.С. ОСНОВНЫЕ ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ГОСУДАРСТВ КАК СУБЪЕКТОВ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА / Дипломат. акад. МИД России. Каф. междунар. права. - М., 2004. - 216 с.
В монографии исследуются международно-правовые проблемы основных прав и обязанностей государств как субъектов международного права. Важность избранной темы исследования, по словам автора, определяется следующими поставленными в ней вопросами: о необходимости единого понимания государства как субъекта международного права, суверенная природа которого тесно связана с основными правами и обязанностями, непосредственно вытекающими из норм действующего международного права; выявление таких юридических признаков и качеств государства, которые позволяют характеризовать его с точки зрения функционирования на международной арене; обоснование правового содержания и характера суверенитета государства как имеющих первостепенное значение для проявления международной правосубъектности последнего; наконец, об универсальном современном определении понятия основных прав и обязанностей государств как субъектов международного права, их исторической эволюции, международном закреплении и современном содержании в соответствии с общепризнанными принципами и нормами действующего международного права.
Прежде всего автор на основе анализа различных точек зрения ученых по рассматриваемому вопросу определяет современное понятие и характерные черты государств как субъектов международного права. "Государство как субъект международного права, - пишет он, - это обладающая полным и исключительным суверенитетом, внутренне самостоятельная и внешне независимая, единая, целостная организация общества, состоящая из известной совокупности индивидов, проживающих на данной территории в пределах определенных границ и подчиняющихся одной верховной публичной власти, управляющей делами общества посредством государственного механизма и действующей в рамках норм внутригосударственного и международного права, имеющая свои национальные интересы и гарантирующая внутреннюю безопасность, стабильность и правопорядок, а также способная поддерживать от имени всех своих граждан разнообразные отношения и сотрудничество с другими субъектами на международной арене в соответствии с общепризнанными принципами международного права, участвовать в создании норм, содержащих международные права и обязанности, ведущими среди которых выступают основные права и обязанности государств выполнять свои международные обязательства, осуществлять принуждение в отношении нарушителей международного правопорядка и нести ответственности за международные правонарушения" (с.52-53).
Далее автор раскрывает содержание понятия суверенитета государства. Как ведущий принцип международного права и важнейшее качество государства, суверенитет представляет собой присущее государству верховенство на своей территории и его независимость в сфере международных отношений. Таким качеством обладают только государства, что и предопределяет их главные характерные особенности как основных субъектов международного права. Суверенитет присущ любому государству с момента возникновения этого государства на международной арене. Вместе с суверенитетом государство приобретает и такое свое важное качество, как международная правосубъектность, которая понимается в одно и то же время и как подчиненность суверенного государства непосредственному воздействию международного права, и обладание государством субъективными международными правами и обязанностями (правоспособность), а также их независимое осуществление, и наконец, юридическую способность государства самостоятельно участвовать в межгосударственных правоотношениях, а также вступать в международное общение с другими субъектами международного права (дееспособность).
Каждое государство, обладая суверенитетом и международной правосубъектностью, имеет и одинаковый арсенал основных прав и обязанностей. В этом качестве государства юридически равны между собой, причем это равенство находится под охраной международного права. Основные права и обязанности служат базовой предпосылкой не просто для возникновения и расширения системы связей между государствами, а для того, чтобы эти связи носили исключительно демократический, справедливый и равноправный характер. Основные права и обязанности несут каждому государству выгоды экономического и социально-политического характера. С целью постижения сущности и содержания основных прав и обязанностей государств автор обращается к истории формирования их доктрины, пытается сформулировать современное понятие этих прав и обязанностей. Исходя из сегодняшних реалий отмечается, что первым существенным признаком основных прав и обязанностей является их возникновение и равная обязанность для всякого без исключения появляющегося на международной арене суверенного государства в силу основополагающих норм действующего международного права. Второй признак - неотчуждаемость, неотъемлемость основных прав и обязанностей от государства. Нарушение основных прав государства объективно создает угрозу для его существования, а нарушение государством своих основных обязанностей создает угрозу для существования других государств и нормального функционирования международного сообщества в целом. Третьим признаком основных прав и обязанностей государств является неразрывная связь данной категории прав и обязанностей с основными принципами действующего международного права, поскольку именно они определяют основные права и обязанности государств в международном общении.
Сущность основных прав и обязанностей государств, резюмирует автор, заключается в том, что посредством их отражения и закрепления в международно-правовых обычаях и международных договорах проявляются суверенная природа государства, его качества, свойства и признаки именно как субъекта международного права. Исходя из сказанного, автор дает следующее определение понятия основных прав и обязанностей государств: "Это отвечающая закономерностям развития современных международных отношений, равным образом обеспечивающая фундаментальные интересы всех государств как субъектов международного права и стабильность межгосударственного общения, а также отражающая суверенную природу государств и существующая в виде основных принципов международного права целостная совокупность фундаментальных и наиболее императивных и универсальных международно-правовых правил взаимодействия и сотрудничества государств на международной арене" (с. 90).
Автор анализирует декларации и иные международно-правовые акты, устанавливающие основные права и обязанности государств. Среди них: Устав ООН, Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН 1970 г., Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. и др. Это позволяет ему выделить современные основные права, такие, как право: на мирное существование и развитие, на суверенное равенство, на неприкосновенность территориальной целостности, на нерушимость государственных границ, уважение политической независимости и др., а также основные обязанности государств: воздерживаться в международных отношениях от совершения актов агрессии, а также от любых других проявлений силы или угрозы ее применения; уважать суверенитет и не вмешиваться во внутренние дела друг друга, сотрудничать и поддерживать мирные отношения с другими государствами, уважать и соблюдать основные права и свободы человека и др. Завершается монография главами, в которых автор раскрывает содержание вышеназванных основных прав и обязанностей государств.
О.Л. Алферов
2006.01.050. МЕРФИ Д.Ф. США И ВЕРХОВЕНСТВО ЗАКОНА В МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ15.
MURPHY J.F. The United States and the rule if law in international affairs. - Cambridge: Cambridge univ. press, 2004. - 367 p.
Один из самых острых вопросов в международном праве состоит в том, насколько международное право способно ограничить действия сверхдержав, особенно, когда их поведение нарушает установленные нормы. Некоторые исследователи-реалисты утверждают, что международное право не может ограничивать сверхдержавы, а всяческие правовые аргументы служат исключительно оправдательной риторике. Другими словами, международное право может быть использовано для оправдания практически любых действий. Однако представители конструктивизма считают, что государства, как правило, не совершают действий, противоречащих правовым нормам.
Автор полагает важным вопрос о влиянии международное права на формирование современной внешней политики США. Он перечисляет аргументы, поддерживающие позицию реалистов. В последние годы США нарушало (в Ираке и бухте Гуантаномо) и игнорировало (Киотский протокол, решения Международного суда ООН, Международного уголовного трибунала и Конвенцию о запрете сухопутных мин) нормы международного права, отказывалось от принятых ранее решений (выход из Договора о противоракетной обороне).
Тем не менее Джон Мерфи указывает, что неверно оценивать поведение США как простое пренебрежение к закону. Америка продолжает участвовать в выработке новых норм (например, Международный уголовный суд для бывшей Югославии и Руанды, ВТО и международно-правовые акты по борьбе с терроризмом) и поддерживает принятые соглашения (принудительные меры ООН в отношении событий в Персидском заливе и Боснии). Более того, автор подчеркивает, что хотя США были подчас не-последовательны в своем толковании норм права, эта страна всегда стремилась обосновать свои действия законом.
Мерфи указывает на внутреннее противоречие в политике США, что делает спор между реалистами и представителями конструктивизма неразрешимым. С одной стороны, с 1945 г. США являлись одним из самых активных поборников верховенства закона в мировой политике, считали весьма важным создание международных органов и правого режима. Они ожидали, что другие страны к ним присоединяться. С другой стороны, на протяжении многих лет США сами нарушали установленные международными актами правила.
Мерфи считает, что между международным правом и национальным правом США существует радикальное отличие. Американское право основывается на парадигме "верховенства закона", на открытости намерений законодателя и авторитетных решений судов. Международное право, в особенности обычное право, не имеет указанных характеристик, что и стало причиной того, что США не могут инкорпорировать положения международного права в национальное законодательство, которое формирует поведение на международной арене. Все же не совсем понятно, почему США являются единственной страной Запада, которая упорно не желает связывать себя международными обязательствами, с учетом того, что почти каждая страна имеет ту же проблему - своеобразие национальной правовой системы, - задает вопрос автор.
Автор оценивает проблематику американской "исключительности" как нежелание этой страны зависеть от международного права. Отношение США к таким соглашениям, как Киотский протокол, Международный уголовный суд и Конвенция о запрещении сухопутных мин, формировалось на основе того, что у Америки как единственной сверхдержавы должно быть исключительное положение.
Мерфи доказывает, что США не являются злостным нарушителем международных соглашений. Нельзя нарушать положения конвенции или соглашения, участником которых страна не является. Таким образом, США не нарушали Киотский протокол, положения Международного уголовного суда и Договора о противоракетной обороне, поскольку эта страна не подписывала указанных международных соглашений или расторгла договор. Более того, страна, постоянно выражающая несогласие с определенной практикой или правилами на международном уровне, автоматически избавлена от ответственности за их несоблюдение. В случаях, когда Америка была признана нарушителем норм международного права (дело США против Никарагуа и война в Ираке), ее представители, основываясь на правовых аргументах, оправдали свою позицию. Однако без авторитетного судебного разбирательства подобные аргументы весьма сомнительны.
Монография подробно освещает целый ряд вопросов, связанных с взаимодействием международного и национального права США, предлагая сбалансированный подход, отражающий полярные точки зрения.
Т.Б. Курбанов
2006.01.051. СИНГЕР П. ВОЙНЫ, ПРИБЫЛИ И ПРАВОВОЙ ВАКУУМ: ЧАСТНЫЕ ВОЕННЫЕ ФИРМЫ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО.
SINGER P.W. War, profits and the vacuum of law: Privatized military firms and international law // Columbia j. of intern. law. - N.Y., 2004. - Vol. 42, № 2. - P.521-549.
Военные конфликты породили такое новое явление, как глобальная торговля оружием, производимым частными компаниями, начиная от небольших консалтинговых фирм до транснациональных корпораций. Подобные фирмы действуют в настоящее время почти в 50 государствах. Они оказывают существенное влияние на исход военных конфликтов, как, например, в Анголе, Эфиопии, Сьерра-Леоне. Армия США стала основным клиентом частных военных фирм (PMF). За 1994-2002 гг. Министерство обороны США заключило 3 тыс. контрактов на сумму более 300 млрд. долл.
По мнению автора, растущую активность PMF хорошо иллюстрирует военное вторжение США в Ирак. PMF производят и контролируют поставки всего необходимого для американских частей, начиная со строительных материалов до современных видов вооружения, включая самолеты BB-2, F-117, KC-10, U-2 и огромное количество надводных военных кораблей. PMF играют значительную роль в создании новой иракской армии и полицейских сил.
Рост данного вида производства не может не затрагивать взаимоотношения между институтами власти и военными структурами. Некоторые компании своими действиями поддерживают диктаторские режимы, частные армии, террористические группы и наркотические картели. Последствия активности других компаний в этой области ведут к возникновению международной напряженности и даже к военным переворотам. Автор полагает, что действия PMF, связанные с серьезными злоупотреблениями, позволяют определить позицию последних как весьма сомнительную с точки зрения права, ставящую вопрос об эффективности защитных норм и санкций международного права.
Основная проблема, по мнению автора, заключается в том, что правовые регуляторы спорных вопросов не имеют четких определений. PMF - частные структуры, торгующие военным продуктами. Согласно нормам международного права, частные лица, продающие военную продукцию, должны быть запрещены. Однако совершенно неясные определения торговцев оружием в международном праве делают невозможным признать деятельность какой-либо фирмы в сфере торговли оружием незаконной. Правовые международные нормы направлены не на запретительный, а на регулирующий аспект в сфере военного бизнеса.
PMF определяют свою политику, руководствуясь не правовыми нормами, а экономическими интересами. Хотя история PMF так же стара, как и театры военных действий, международное право продолжает оставаться малоэффективным инструментом в этой области.
Самые ранние формализованные международно-правовые нормы установлены Гаагскими конвенциями. Гаагская конвенция 1907 г. обозначила определенные правовые стандарты в отношении нейтральных сторон и физических лиц в случаях войны. Однако было невозможно вменить в обязанность государства ввести ограничения на действия своих граждан, оказывающих поддержку какой-либо воюющей стороне. Фактически их действия рассматривались как служба профессионального наемного солдата. Но такое лицо не могло считаться нейтральным в своем государстве. Нежелание контролировать действия частных лиц в военной сфере вытекало из понимания, что действия правительства и частных лиц в военных акциях - два совершенно разных института. Эта норма в дальнейшем перестала существовать, поскольку стало очевидно, что поведение частных лиц в военной сфере влияет на внутригосударственные и межгосударственные отношения.
Следующим шагом в области международно-правового регулирования деятельности PMF было принятие Женевской конвенции 1949 г., в частности, определение условий содержания военнопленных (POW). Поскольку торговцы оружием рассматривались как органическая часть военной машины, постольку они подпадали под юрисдикцию POW. По мнению автора, это активизировало политику PMF в негативном плане. Союзы PMF вмешивались в дела молодых государств (война в Конго в 1960-1964 гг., Коморские Острова, Сейшелы), материально поддерживая таких наемников, как Боб Динар и др.
Динамика развития международного права преследовала цель установления большего контроля над данным бизнесом. В 1968 г. ООН приняла резолюцию, осуждающую использование PMF против национальных освободительных движений. Данная Резолюция легла в основу Декларации 1970 г. о принципах международного права, касающихся развития дружбы и сотрудничества между государствами. ООН декларировала, что каждое государство несет ответственность по предотвращению организации вооруженных формирований, направленных на вмешательство в дела других государств. Таким образом, считает автор, бизнес PMF остался без правовых лазеек. Это лишний раз подтверждает Дополнительный протокол Женевской конвенции 1997 г., где ст. 47 лишает PMF прав участника военных действий или военнопленного. В этот период Организация африканского единства приняла Конвенцию (1977) по запрещению деятельности PMF в Африке. На практике это запрещение носило декларативный характер. Правительства государств - членов ОАЕ используют PMF в борьбе против вооруженных повстанцев на своих территориях (Ангола, Заир и др.)
В 1989 г. ООН приняла Международную конвенцию против рекрутирования, использования, финансирования и подготовки наемников, но данный документ обнаружил много изъянов правового характера и был ратифицирован только 22 государствами, исключая ведущие державы.
Можно, по мнению автора, сделать вывод о том, что реального международного запрещения института наемников не существует, их деятельность осуществляется в множестве вариаций. Здесь не только активность в отношении правительств различных государств и национально-освободительных движений, но и возникновение так называемых конфессиональных наемников, воюющих на основе религиозных и экономических интересов. Примером могут служить арабские военные специалисты, действующие в интересах талибов в Афганистане.
PMF практикуют наем людей для участия в военных действиях на определенный срок без указания стран и территорий, что вносит неясность в их правовой статус. Большое количество PMF предлагают свои услуги, не участвуя напрямую в военных действиях. Так, военные консалтинговые фирмы осуществляют консультационную помощь, военную подготовку персонала, техническую поддержку. Их действия и их представители не попадают под контроль властей и права.
Существует еще один спорный аспект для оценки статуса наемника. Наемники PMF рассматриваются не как индивидуальные лица, а как часть той фирмы, которая определяет их действия. Они ответственны перед вышестоящими инстанциями, с которыми подписан контракт. Примером может служить подписание контракта между Saudline Firm и правительством Папуа - Новая Гвинея в 1997 г. о помощи последнему в борьбе против местных повстанцев. По контракту наемники фирмы именовались "специальными констеблями", они не являлись гражданами данной страны, но их статус позволил избежать санкций международного права.
Автор обращает внимание на проблемы, стоящие на пути эффективного воздействия на PMF. Первая - способность последних к быстрой мобилизации для обхода законодательства и избежания ответственности (возникновение фирмы под другим названием, изменение местонахождения и т.д.). Вторая - экстратерриториальная природа возможного давления на национальном уровне, особенно в слабых странах (Сьерра-Леоне).
Национальные подходы к этой проблеме входят в противоречие с требованиями международного права. Так, согласно Закону о нейтралитете США наложен запрет на рекрутирование в самих США, но не на продажу услуг в военной сфере. Универсальный свод законов военной юстиции16 рассматривает трансагрессию со стороны только армии США, а не действий гражданских лиц в военных конфликтах.
Автор обращает внимание на контроль со стороны правительств. В США PMF, имеющие лицензию на свою деятельность, никогда не отчитываются за реальность выполнения условий контракта. Правительство Южной Африки ввело закон, по которому PMF, базирующаяся на ее территории, обязана представлять во властные органы республики контракты для одобрения и утверждения, но и эта мера не всегда эффективна.
Заключая свое эссе, автор подчеркивает, что наибольшей проблемой в установлении правового контроля над частной военной индустрией является отсутствие политической воли. Первым шагом в этом вопросе, по мнению автора, будет наделение ООН специальными функциями, включая исследование деятельности PMF, что позволит международному сообществу модифицировать правовые подходы к решению этой проблемы. Мнение международного сообщества поспособствует расширению круга государств, ратифицировавших Международную конвенцию 1989 г. против наемничества, использования, финансирования и подготовки наемников.
Большое значение имеют действия государственных структур на национальном уровне. Здесь уместно обратить внимание на совершенствование законодательства по данному вопросу в Южной Африке. Конгресс США, считает автор, способен усилить контроль за лицензированием частных военных структур и вести строгое наблюдение за их деятельностью. Свое эссе автор заканчивает словами: "Война слишком важная вещь, чтобы доверить ее генералам, и международное право должно сыграть свою роль в сфере милитаризации и, в частности, увеличивающегося влияния частных военных фирм" (с.549).
Б.Л.Полунин
2006.01.052. ХИНРИЧЕР Й. ЗАКОНОТВОРЧЕСТВО МЕЖДУНАРОДНОГО ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННОГО СОЮЗА: НОВЫЙ ИСТОЧНИК МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА?
HINRICHER J. The law-making of the international telecommunication union (ITU) - Providing a new source of international law? //Zeitschr. fur auslantisches offentliches Recht u. Volkerrecht. - Stuttart, 2004. - Vol. 64, № 2. - S.489-501.
Международный телеграфный союз, предшественник Международного телекоммуникационного союза (далее МТС), был учрежден в качестве специализированного органа еще в 1865 г. В 1932 г. он поменял название, стал в 1947 г. частью ООН, сохранив свой особый статус и по сей день.
Специалисты утверждают, что специализированные агентства, в частности МТС, являются весьма продуктивными и эффективными как в области законотворчества, так и в практической реализации принятых правовых норм. Правовая основа МТС - это Конституция и Конвенция Международного телекоммуникационного союза, обладающие статусом международных договоров с вытекающими соответствующими последствиями; их положения являются обязательными для всех членов Союза.
Законотворческий процесс МТС проходит в строгом соответствии с правилами, закрепленными в учредительных документах, и не оставляет для стран-участниц возможности каких-либо произвольных индивидуальных действий.
Решения (резолюции, постановления и рекомендации), принимаемые в рамках МТС, имеют как обязательный, так и рекомендательный характер для государств - участников этой международной организации.
Учитывая сложную природу радиокоммуникаций, ее важность в глобальной кооперации, сотрудничество между странами - членами Союза и не входящими в него государствами строго регулируется законодательством МТС. Эти нормы не только носят обязательный характер для всех стран мирового сообщества, но и могут считаться нормами международного права.
Более того, автор утверждает, что принимаемые МТС резолюции, устанавливающие общие правила поведения для государств в сфере коммуникаций, классифицируются в качестве новых норм международного права. Однако для того, чтобы считать эти правила новыми нормами международного права, по мнению Хинричера, необходимо, чтобы резолюции и рекомендации, принимаемые МТС, либо увязывались с "уже существующим источником международного права, либо были продуктом одного из общепризнанных источников международного права".
Решения МТС, носящие обязательный характер, сами по себе не могут рассматриваться в качестве "нового" источника международного права, но являются "новым" источником международного права вместе с положениями учредительных договоров Международного телекоммуникационного союза, его Конституции и Конвенции.
В то же время решения и иные нормативные правила, принимаемые Административным органом МТС, как считает автор, пока рано относить к статусу норм международного права, хотя резолюции и рекомендации МТС (210 рекомендаций ежегодно принимается только одним Стандартизационным сектором МТС), зачастую не обладающие обязательным характером, все же строго исполняются членами этой организации и признаются ими в качестве регулятивных. Многие рекомендации МТС постепенно "превратились" в нормы международного права; в частности, автор приводит пример рекомендаций МТС в отношении принципов, закрепленных в Международном договоре о Космосе от 1967 г.
И хотя резолюциям и рекомендациям, не обязательным для исполнения, не достает прямого обязывающего правового статуса, их не следует считать "просто рекомендациями", поскольку они обладают, по мнению автора, "особым правовым статусом, наделенным политической, моральной и социальной силой".
Более того, решения Союза, имеющие рекомендательный характер, довольно четко исполняются странами в силу очевидной необходимости, так как несоблюдение внутренних регулятивных правил МТС, а именно трех основных его секторов - телекоммуникационная стандартизация, радиокоммуникация и телекоммуникационное развитие - может неизбежно привести к кризису в данной сфере. Подобные рекомендации постепенно становятся общепризнанной практикой и обычаем в деятельности государств - членов МТС, что неизбежно помещает их в разряд норм со статусом международного обычного права.
Следует добавить, что данные регулятивные правила влияют на принятие идентичных правил и законов на локальных уровнях странами-участницами с целью достижения "глобальной унификации".
Тем не менее автор подчеркивает, что эти решения МТС следует рассматривать не как "новый" источник международного права, а как "новый" правовой феномен. Международный телекоммуникационный союз, таким образом, вовлечен в процесс создания и дополнения норм международного права, некой системы, позволяющей инкорпорировать новые методы законотворчества. Не помещая решения и рекомендации МТС в один ряд с традиционными источниками международного права, необходимо признать их позитивное влияние на развитие новых норм международного права, считает автор.
Т.Б. Курбанов
ПРАВА ЧЕЛОВЕКА
2006.01.053. О'НЕЙЛ О. "ТЕМНАЯ СТОРОНА" ПРАВ ЧЕЛОВЕКА.
O'NEILL O. The dark side of human rights // Intern. Affairs. - L., 2005. - Vol.81, N.2. - P.427-441.
С возникновением новых прав человека, например, таких, как право на питание и адекватное медицинское обслуживание, исследователи все чаще подвергают их сомнению из-за того, что они слишком абстрактны. Кроме того, нет четкого представления о путях воплощения и обеспечения таких прав.
Подобный комплекс абстрактных прав, названный автором "правами по социальному обеспечению", контрастирует с традиционными гражданскими и политическими правами. "Права по социальному обеспечению" предоставляют некие блага или услуги. Традиционные права, например перечисленные в Декларации прав человека и гражданина 1789 г., таких благ не предоставляют. Такие права, как право на свободу, владение собственностью, безопасность и запрет угнетения, носят универсальный характер, так же как и обязательства по их соблюдению. Нарушение или посягательство на эти права возможны только в случае, когда владеющий является ненадлежащим их владельцем.
Поиск нарушителей абстрактных прав, в отличие от нарушителей традиционных, представляется чрезвычайно сложным или даже невозможным. Это происходит по причине отсутствия обязательств по исполнению или соблюдению абстрактных прав, возлагаемых на конкретный круг лиц.
Однако автор отмечает, что очевидный недостаток новых прав человека, принятых и принимаемых в последние годы, не помешал их универсализации. Многие международно провозглашенные права абстрактны, отсутствует круг лиц, обязанных их соблюдать, и нет возможностей для их реализации.
Например, ст. 11 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах 1966 г. предусматривает, что "...государства признают право каждого на достаточный жизненный уровень для него и его семьи, включающий достаточное питание, одежду и жилище, и на непрерывное улучшение условий жизни". Данное положение было специально подготовлено для учреждения ООН, ответственного за обеспечение продовольствием и ведающего вопросами сельского хозяйства (ФАО). В ст. 12 указанного Пакта провозглашается право каждого на здоровье, а именно: "Государства признают право каждого человека на наивысший достижимый уровень физического и психического здоровья", что легло в основу деятельности другого специализированного учреждения ООН - Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Означает ли, что право на наивысший достижимый уровень здоровья может быть обеспечено на локальном уровне, каким бы неадекватным он ни оставался по сравнению с признанными стандартами? Или наивысший достижимый уровень здоровья должен соответствовать глобальным стандартам, каких бы расходов это ни влекло? Автор подчеркивает абстрактность таких требований, адресованных тем, кто предоставляет данные услуги и блага.
Автор предлагает рассматривать декларации и конвенции о правах человека не как нормы, обязательные для исполнения, а в качестве цели, к достижению которых следует стремиться.
Принятие абстрактных прав человека, по мнению автора, подрывает авторитет как всей правовой отрасли в сфере прав человека, так и международного права в целом. Признать, что принятые на международном уровне права человека носят лишь рекомендательный характер, - значит признать отсутствие правовой ответственности за неисполнение обязательств по их соблюдению. При нарушении прав человека, а точнее, при неисполнении обязательств по их соблюдению станет невозможным институт ответственности, который предполагает конкретных виновных лиц, что приведет к ситуации, когда иски или претензии о возмещении компенсации за неисполнение прав человека не будут рассматриваться в правовом поле вообще, заключает автор.
Для разрешения этой ситуации автор предлагает следующие меры: необходимо признать, что естественные права человека (гражданские, политические), принадлежащие человеку с рождения, являются универсальными, а значит, обязательными к исполнению всеми странами вне зависимости от их участия (подписания и ратификации) в этих соглашениях, а каталог "абстрактных прав", т. е. прав на определенные блага и/или услуги, считать обязательными для соблюдения при наличии факта участия конкретных стран в специальных соглашениях (конвенция, договор и т.д.) о предоставлении данных прав.
Т.Б. Курбанов
2006.01.054. КЮНКЛЕР М. ТОЛКОВАНИЕ СВЯТЫХ ИСЛАМСКИХ ЗАВЕТОВ: БОРЬБА В ЗАЩИТУ ПРАВ ЖЕНЩИН В ИРАНЕ В 90-Е ГОДЫ.
KUNKLER M. In the language of the Islamic sacred texts: The tripartite struggle for advocating women's rights in the Iran of the 1990s // Muslim minority affairs // Carfax publ. - Cambrige, 2004. - Vol. 24, № 2. - P.375-398.
В начале 90-х годов иранские женщины возобновили активную борьбу за свои права. Очевидная "неспособность", как подчеркивает М. Кюнклер, шариатских норм исламского права решать социальные проблемы иранского общества явилась мотивацией для женщин поставить вопрос о легитимности официальных толкователей основных исламских заветов. Женщины не могут занимать духовные должности, а это не позволяет им полноправно участвовать в легитимном толковании святых заветов.
Женское движение за свои права использовало расширенный религиозный дискурс и более конкретные аргументы в области гендерного равноправия. Автор подчеркивает значительную роль прессы в актуализации этой тематики, в придании гласности спорам о более широком толковании ислама.
В 80-е годы догматичное применение со стороны правительства "своего видения" ислама вынудило многих женщин придерживаться светских взглядов в их стремлении поддержать требования гендерного равноправия.
Наиболее заметная оппозиционная роль женского движения за равноправие в Иране по праву принадлежит журналисткам с твердыми феминистскими взглядами. Журнал "Zane-Ruz", основанный еще в 1964 г., явился оплотом оппозиционных взглядов после революции 1979 г. на интерпретацию ислама. Позже появился другой журнал "Payame-Hajar", в котором также публиковались статьи по проблемам семьи и уважения прав женщин.
Многие авторы статей, опубликованных в журнале "Zanan" в начале 90-х годов, указывают, что суры Корана говорят о равноправии в отношениях между мужчиной и женщиной. Однако заветы, позволяющие полигамию, авторы объясняют определенными историческими обстоятельствами. Превосходство мужчины над женщиной, якобы отраженное в Коране, по утверждению М. Кюнклер, вызвано историческими условиями и различными предрассудками его толкователей, которыми были исключительно мужчины.
На страницах этого журнала в 1992 г. поднимается еще одна серьезная проблема - признание научных заслуг ученых-женщин и присвоение им ученой степени мучтахед (доктор исламской юриспруденции), предоставление права вынесения судебных решений, носящих обязательный характер по любому рассматриваемому вопросу. Религиозные деятели предприняли попытку ограничить сферу деятельности женщин мучтахедов делами семейного права.
Журнал "Zane-ruz" опубликовал заявление одного духовного лидера о том, что конституция Ирана не исключает возможности для женщины баллотироваться на высший исполнительный пост в стране. В 1997 г. этот вопрос приобрел особую актуальность, когда впервые за историю государства женщина (Азам Талекани) (Azam Taleqani) участвовала в выборах в качестве кандидата на пост президента Ирана. Она открыто утверждала, что положения Корана предусматривают равноправие мужчин и женщин.
Авторитетными религиозными лидерами Ирана было проведено различие между религией и религиозным знанием, что дало возможность женщинам говорить о возможности изменений в толковании ислама, сподвигнуть духовенство разрешать вопросы гендерного равноправия в рамках светской национальной правовой системы.
Таким образом, главной целью женского движения за равноправие в Иране является не только пересмотр толкования роли мужчины и женщины в исламе, но и реформирование метода, используемого при толковании исламских заветов.
Автор подчеркивает, что борьба иранских женщин за гендерное равноправие принесла определенные результаты. Иранским правительством было предложено внести 12 изменений в брачный контракт, направленных на "выравнивание" прав женщины в браке.
Около 60 женских организаций присоединились к "Национальной мусульманской женской лиге" для лоббирования своих прав и интересов в рамках политических институтов.
Исламское феминистское движение в Иране, по утверждению М. Кюнклер, в 90-е годы неуклонно расширялось, давая возможность женщинам самоутверждаться в качестве независимых граждан с активной позицией. Наиболее яркие из них интерпретируют религиозные тексты Корана и заявляют, что процесс демократизации в стране, в частности в политике, очень скоро приведет к увеличению женского представительства во всех ветвях власти.
Т.Б. Курбанов
2006.01.055. ГРАД Р. ПРАВА ТУЗЕМНОГО НАСЕЛЕНИЯ И ПРАВО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ. СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ ОПЫТА США И АВСТРАЛИИ.
GRAD R. Indigenous rights and intellectual property law: a comparison of the United States and Australia // Duke j. of comparative a. intern. law. - Durham, 2003. - Vol.13. № 1. - P.203-231.
Во вступлении к статье автор пишет, что принимая во внимание исторические предпосылки и уникальные особенности туземных племен, возникает вопрос о необходимости их особой защиты. Способен ли институт интеллектуальной собственности помочь в данной ситуации?
Ответ может быть дан путем анализа и сравнения правовых систем США и Австралии, которые, несмотря на близкие исходные позиции в решении проблем туземных племен, в настоящий момент трактуют их различно. Главное отличие состоит в том, что США имеют богатый юридический опыт признания подобных прав, в Австралии к этой проблеме обратились совсем недавно.
Автор рассматривает некоторые конкретные судебные решения в исследуемой сфере и анализирует их с точки зрения "западного", или индивидуалистического, и "туземного", или общинного, подходов к вопросу права интеллектуальной собственности. Приводятся некоторые общие положение Конвенции Всемирной организации труда о туземных и племенных народах.
Автор считает, что они сформулированы таким образом, чтобы удовлетворить культурные, экономические, социальные и земельные потребности туземных народов. Одним из самых важных ее положений является исчерпывающее право на самоопределение.
Проект Конвенции ООН о правах туземных народов предусматривает ссылки на личные неимущественные или так называемые "моральные" права, которые указанны в Бернской конвенции об охране литературных и художественных произведений. Последние включают право опубликования, право требовать признания своего авторства на произведение и право противодействовать всякому извращению, искажению или иному изменению этого произведения, а также любому другому посягательству на произведение, способному нанести ущерб чести или репутации автора.
Вместе с тем Р. Град сожалеет, что "моральные" права действуют лишь в определенных случаях и таким образом предполагают лишь ограниченную защиту прав туземных народов. Большинство произведений, создаваемых туземными народами, являются по своему определению фольклорными, и, следовательно, их защита авторским правом в целом может быть затруднена. Так, необходимо принимать во внимание следующие правовые характеристики: индивидуальное авторство, оригинальность, срок действия авторского права, фиксация, свободное использование и общественное достояние.
Автор обращает внимание на сходства и различия в отношении законодателей США и Австралии к указанным международным актам. Так, и США, и Австралия не спешат воспроизводить положения Проекта Декларации ООН в своем национальном законодательстве, большей частью из-за права на самоопределение. В то же время в Австралии, в отличие от США, положения Бернской конвенции, в частности в отношении "моральных" прав, получили большую поддержку и даже законодательное закрепление в 2000 г. США же, несмотря на свое участие в Бернской конвенции, ратифицировали ее со специальной оговоркой по поводу ограниченного действия "моральных" прав. Вместе с тем Р. Град упоминает специальные федеральные законодательные акты США, которые могут немного восполнить созданный пробел: Закон о репатриации и защите захоронений коренных американцев 1990 г. и Закон об индейском искусстве и ремесле.
В заключение автор приходит к следующим выводам. Право интеллектуальной собственности в том виде, в каком оно наличествует в настоящий момент, недостаточно для полной защиты культуры туземных народов. Существующее положение могло бы быть исправлено благодаря таким международным инструментам, как, в частности, Проект Декларации ООН о правах туземных народов и Бернская конвенция. Однако такие страны, как Австралия и США, неохотно идут на имплементацию данных международных норм. Вместо этого они медленно и отличными друг от друга способами стараются расширить объем соответствующих прав по-своему.
Л.А. Савинцева
НОВЫЕ УЧЕБНИКИ
2006.01.056. АНДРЕЕВА Г.Н. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВО ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН. - М.: Эксмо, 2005 г. - 656 с.
В издательстве "Эксмо" в серии "Российское юридическое образование" вышел учебник по конституционному праву зарубежных стран, представляющий особый интерес для студентов, преподавателей и всех, кто знакомится с проблемами конституционного права зарубежных стран.
Учебник соединяет в себе достоинства собственно учебника, практикума и хрестоматии. Это позволяет, не прибегая к дополнительным источникам, достаточно глубоко изучать предмет, сразу же проверяя полученные знания на примерах из практики зарубежных стран или углубляя знания на основе анализа научных текстов и/или нормативных материалов из приложений. Учебник написан с расчетом на активное включение в изучение предмета, которое исключает простой пересказ учебника. Оно состоит в том, что студент должен творчески применить полученные знания, нередко ему предлагается "извлечь" ответ из учебника, что превращает изучение предмета в увлекательную игру, а порой в почти детективное расследование. В результате студенты учатся решать задачи возрастающей сложности и осваивают предмет с большей глубиной, чем при традиционном подходе. Содержание и подача материала в учебнике прямо рассчитаны на то, что студенты научатся понимать специфику зарубежного конституционного права а, следовательно, смогут объективно исследовать и оценивать особенности конституционного права собственной страны. Уже на первых страницах учебника студентам предлагается оценить возможности, которые открывает перед ними изучение зарубежного опыта, проанализировав высказывание известного французского юриста М. Анселя о том, что "сравнение способно вооружить юриста идеями и аргументами, которые нельзя получить даже при очень хорошем знании только собственного права".
В России традиционно подготовка юристов рассматривалась как подготовка широко мыслящих, энциклопедически образованных людей. Особенно актуально это в условиях стремительно глобализирующегося общества, когда знания национального права уже недостаточно для того, чтобы стать современным юристом. Студентам, готовящимся стать юристами, необходимо понимать процессы формирования правовых институтов в разных правовых системах, владеть сравнительными методиками, уметь оценивать конкретный национальный и зарубежный опыт с точки зрения универсальности, возможности применения в других правовых системах, степень совместимости различных правовых подходов и т.д. Учебник вносит значительный вклад в этом отношении: в него включены разнообразные материалы по зарубежному конституционному праву теоретического, нормативного и практического плана, причем многие из них впервые переведены или прореферированы автором для данного учебника.
С содержательной стороны учебник соответствует программе, вместе с тем ряд вопросов, которые имеют большое значение для понимания студентами важных разделов науки конституционного права, но редко получают должное освещение в учебной литературе, в данном издании раскрыты с достаточной полнотой. В частности, можно отметить проблемы учредительной власти, особенности современных концепций прав человека, коллективных прав человека и гражданина, возникновения конституций, конституционализма, конституционного идеала, смены форм правления, эволюции федераций и др. Это позволяет студентам осваивать излагаемый материал не механически, а осмысленно, облегчает, например, запоминание классификаций, знание которых считается необходимым. Так, в учебнике дается изложение одной из базисных концепций XIX в. - концепции учредительной власти, - в лучшем случае только мимоходом упоминаемой в российских учебниках. Это дает студентам ключ к пониманию многих аспектов современного западного конституционализма, а также сути классификаций конституций с точки зрения принятия и изменения текста конституций.
Следует особо отметить способ передачи материала в учебнике, отвечающий новейшим достижениям в области педагогики и психологии: многочисленные тесты, задания для самопроверки, вспомогательные материалы, наконец, ответы, отражающие разные точки зрения ученых, - все это представлено в учебнике в самых разнообразных вариантах. Дополнительные материалы разбиты на блоки, которые представляют собой выделенные вставки в основном тексте, что в большинстве случаев позволяет освободить основной текст от примеров и деталей. Однако содержание этих вспомогательных блоков очень интересно, и вряд ли студент обойдет их вниманием. Вот некоторые из них. В блоке "Точка зрения" излагаются мнения различных авторов по наиболее спорным или сложным вопросам, аспектам темы. Этот блок позволяет познакомиться с "классикой" конституционного права, точками зрения известных современных специалистов по конституционному праву, как российских, так и зарубежных. Блок "Подводные камни" содержит теоретические положения, которые на первый взгляд по аналогии с российским конституционным правом кажутся понятными, но на самом деле представляют собой "ловушку" для студента, поскольку это сходство только внешнее. Блок обращает на это внимание студента и позволяет более основательно разобраться в проблеме. Блок "Цитата темы" содержит наиболее яркие высказывания ученых, государственных и политических деятелей по вопросам конституционного права, в образной, иногда в парадоксальной форме отражающие суть проблемы, института, конституционно-правового явления. Анализ такого высказывания пробуждает творческое начало в студенте, в силу яркости, необычности оно запоминается и на экзамене может служить отправной точкой для изложения темы в целом. В блоках "Законодательство", "Договоры", "Судебное решение" содержатся соответствующие примеры из зарубежной практики. Здесь особо следует выделить договоры, поскольку в российской науке эта тема почти не исследована, а изложение вопроса в учебнике опирается на многочисленные зарубежные исследования и материалы. В "Биографическом блоке" изложены основные вехи жизненного пути выдающихся ученых-специалистов по государственному и конституционному праву, политиков и государственных деятелей, которые внесли большой вклад в практическое становление важных конституционно-правовых институтов. Здесь студенты знакомятся с вкладом в науку и практику конституционного права таких выдающихся личностей, как Болингброк, Бентам, Монтескье, Кельзен, Ковалевский, Токвиль, Вильсон, Бисмарк, Маршалл, Геллер и др. Для студентов ознакомление с материалами, помещенными в этом блоке (в сочетании с блоками "Точка зрения" и "Цитата темы"), очень важно, поскольку они получают представление о развитии данной науки, эволюции взглядов ученых по различным проблемам конституционного права зарубежных стран, а также о практике воплощения конституционно-правовых теорий; таким образом, научное познание предстает перед ними как живой, развивающийся процесс, ведущий из прошлого в будущее. Эти вопросы, наиболее сложные для студентов, облечены в достаточно доступную форму.
Еще один блок заслуживает особого упоминания, поскольку он современен и позволяет задействовать новые технологии в учебном процессе. Блок "Интернет" содержит разнообразную информацию - от адресов различных органов до указаний, как совершить виртуальную экскурсию в зарубежный парламент. Он позволяет включить в учебный процесс богатые ресурсы Интернета, в том числе стимулирует знающих иностранные языки студентов к изучению иностранного права на оригинальных источниках, что способствует приближению процесса обучения российских студентов к международным стандартам.
В учебнике учтены и интересы преподавателей, поскольку, во-первых, в нем не на все вопросы даны ответы, часть вопросов предполагает самостоятельное творческое осмысление (в том числе и дополнительных материалов, приведенных в учебнике) проблемы или может служить предметом обсуждения на семинарских занятиях; во-вторых, приведенные в учебнике иллюстративные материалы могут быть использованы для других заданий, а не только тех, которые приведены в учебнике. В-третьих, как представляется, особый интерес для преподавателей имеет блок "Деловые игры". Хотя содержащиеся в нем дополнительная литература, зарубежное законодательство, научные комментарии могут быть также использованы и для подготовки к семинарам, в основном он предназначен для работы в группе.
Представленный в учебнике материал учит студентов творчески мыслить, формулировать и обосновывать предложения по изменению действующих актов, анализировать, критиковать или впитывать новейшие тенденции в законодательстве зарубежных стран. Нельзя не согласиться с мнением автора, что "такое активное усвоение "ноу-хау" в области конституционного права прививает студентам вкус к юридическому анализу и активному восприятию законодательства".
Е.В. Алферова
2006.01.057. КАТРИЧ С.В., КАТРИЧ Ю.С. ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ МЕНЕДЖМЕНТА В РОССИИ: ТЕХНОЛОГИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В ДЕЛОВОМ АДМИНИСТРИРОВАНИИ: Учеб. пособие. - М.: Дело, 2004. - 784 с.
В учебном пособии раскрывается алгоритм (технология) применения менеджмента действующего законодательства с целью получения доходов и предотвращения возникновения конфликтов с правоохранительными и налоговыми органами. На основе права иллюстрируется реальный менеджмент в сфере культуры, банковской деятельности и электронных связей в Интернете. Проводится анализ трудовых договоров в практике менеджеров - наиболее управляемых и одновременно порождающих существенные споры и убытки.
Работа состоит из четырех самостоятельных блоков, суть которых изложена в шести разделах. Объединяющими началами материалов книги являются два подхода. Во-первых, уделяется внимание не столько самому праву, сколько его применению, т.е. технологии действия правовых норм в управленческом процессе. Цель цивилизованных менеджеров - быть законопослушным и получать от этого материальные и иные блага, в том числе не быть подвергнутыми санкциям юридической ответственности.
Во-вторых, менеджмент рассматривается с позиций законодательства Российской Федерации. О менеджменте и его разновидностях написано значительное количество работ. Этот феномен проанализирован с различных позиций: от общего до стратегического, от финансового до человеческих ресурсов. В работах, посвященных менеджменту, иногда в явной, чаще в неявной форме присутствует правовой аспект. В данной работе он вынесен в основу менеджмента, а деятельность менеджеров рассматривается как процесс, имеющий конкретную цель: посредством использования действующего законодательства обеспечить доходную деятельность организации, ее развитие и постоянную адаптацию к изменяющимся внутренним и внешним условиям.
Первый содержательный блок ("Менеджмент и законодательство Российской Федерации. Общие понятия и процесс взаимовлияния") является как бы "базисным", он охватывает два раздела и определяет взаимовлияние менеджмента и законодательства Российской Федерации, которое характеризуется следующим образом. Сначала определяется правовое пространство Российской Федерации, в котором "существует" менеджмент, затем приводятся понятия, общие для менеджмента и права, и таким образом определяется правовое регулирование в пространстве менеджмента. Указанное взаимовлияние конкретизируется на примерах таких разных современных сфер менеджмента, как культура, банковская деятельность и Интернет.
Во втором блоке книги ("Правовое положение участников менеджмента. Особенности его российского проявления") (раздел III) рассматривается юридический статус основных участников менеджмента - менеджеров всех уровней, а также характеризуются особенности менеджмента в российской действительности. Этот блок авторы обозначают как "управляющий".
В третьем блоке ("Менеджмент персонала организации") (раздел IV) исследуются правовые основы менеджмента конкретной организации. Этот блок характеризуется авторами как "человеческий". В нем показываются возможности использования современного трудового, гражданского и налогового законодательства для менеджмента персонала организации при непременном условии - не вступать в конфликт с законом. И не допускать конфликтных ситуаций в рамках организации. Изложение менеджмента осуществляется посредством сетевой блок-схемы, представляющей собой, по сути дела, алгоритм делового администрирования на основе закона в виде последовательности действий менеджеров по организации деятельности персонала.
Четвертый блок учебника ("Алгоритм использования имущества организации для получения доходов") сформирован на основе представления о том, что обязательным элементом любого менеджмента являются имущественные объекты. Без имущественной составляющей не может нормально функционировать ни одна организация, поэтому имущественный менеджмент, или управление имущественными потоками, является неотъемлемой частью любого менеджмента и присутствует в деятельности любого менеджера и любой организации.
Практически организация имущественных потоков, в том числе эффективное использование имеющегося на балансе имущества, и есть основная задача менеджмента. Изложению содержания имущественного менеджмента посвящены два заключительных раздела книги - пятый и шестой.
Для квалифицированного использования имущества организации, не нарушающего действующего законодательства, необходима система исчерпывающих характеристик всех видов имеющегося имущества. Описание характеристик имущества, предназначенного для собственного (внутриорганизационного) использования и для внешних организационных связей, составляет содержание пятого раздела. Всего выделено семь признаков (характеристик), позволяющих дать полное юридическое описание имущества и одновременно установить преемственность с признаками, используемыми в экономике, бухгалтерском учете и предпринимательстве.
В завершающем шестом разделе книги дается описание внешнеорганизационного менеджмента. Состоит этот раздел, в свою очередь, из двух частей. В первой приводится алгоритм применения договорного права в работе менеджеров организации.
Важность формулирования такого алгоритма (технологии) обусловлена тем, что деятельность любой организации с юридической точки зрения сводится всего к двум составляющим: заключению и исполнению имущественных договоров. Чтобы эти договоры приобрели официальный характер (сделка считалась действительной), они должны соответствовать законодательству, а чтобы была гарантия их исполнения - договоры должны быть юридически грамотными. На достижение этих целей направлен вышеуказанный алгоритм, состоящий из десяти этапов, начиная от юридического определения характера сделки и заканчивая судебным порядком рассмотрения имущественных споров.
Во второй части завершающего раздела книги приводятся тексты договоров, отражающие существенные условия и особенности трудовых договоров в деятельности менеджеров. Из множества договоров выбраны те, которые, с одной стороны, наиболее часто используются на практике, а с другой - чреваты юридическими упущениями. Трудные договоры сгруппированы по следующим прагматическим признакам:
1) фиксация момента перехода права собственности;
2) эффективное использование имущества организации;
3) выбор между работой и услугой;
4) минимизация риска в деятельности менеджера.
После каждого раздела книги приводятся перечни нормативных актов, а также списки использованной и рекомендуемой для ознакомления литературы.
В заключительной части учебника приводятся тесты для проверки усвоения изложенного материала.
О.Л. Алферов

ОБЗОР ЗАРУБЕЖНЫХ ЖУРНАЛОВ
2006.01.058. РАБЕЛЕВСКИЙ ЖУРНАЛ ИНОСТРАННОГО И МЕЖДУНАРОДНОГО ЧАСТНОГО ПРАВА.
Rabels zeitschrift fьr auslдndisches und internationales privatrecht. Hamburg, 2003. - Bd 67, H. 1, 2, 3; 2004. - Bd 68, H. 1, 3; 2005. Bd 69, H. 1, 2.
Журнал издается Институтом Макса Планка иностранного и международного частного права (Гамбург) под редакцией Ю. Базедова, К. Хопта и Р. Циммермана (все трое - директора Института). В нем публикуются статьи преимущественно немецких авторов, но представлены работы ученых и из ЕС, США и некоторых других стран; часть из них - на английском языке. Круг тем достаточно широк, но основная направленность представленных материалов - содействие разработке общеевропейской (и международной) концепции частного права и основополагающих концепций его применения. На страницах этого издания иногда публикуются полные тексты законов, принятые в странах - членах ЕС. Около трети объема каждого номера занимают рецензии на последние монографии по частному праву, появившиеся преимущественно в европейских странах.
2003
№ 1
Гамбургская группа по частному международному праву. Комментарии к предложенному Европейской комиссией проекту регулирования Советом ЕС Закона по недоговорным обязательствам.
П.К. Лейенс. Наблюдательный совет в Германии и США: одно- или двухступенчатая система административного управления? О состоянии дискуссии о сравнительных характеристиках корпоративного управления.
П.В. Хеерманн. Уклонение профессиональных спортивных лиг от выполнения предписаний картельного права; сравнительно-правовые наблюдения обходов неприятного законодательства.
Х.-Ф. Мюллер. Введение в английское право положений в пользу третьего лица. Сравнительный анализ с точки зрения немецкого и общеевропейского права.
Великобритания: Закон о договорах (право третьих сторон), принятый в 1999 г.
№ 2
Восьмая рабелевская лекция, 2002 г.
Э. Яйме. Культурное измерение права и его значение для международного частного права и сравнительного права.
О. Ландо. Новое обязательственное право в гражданском кодексе и основные положения европейского договорного права.
Ш. Грундман. Международное частное право и электронная торговля: что выглядит иначе в коммизионном праве внутреннего рынка и почему?
Д. Циммер. Международное право создания и функционирования компаний для Европы.
О. Садыков. Кодификация международного частного права в России.
Российская Федерация. Гражданский кодекс Российской Федерации. Третья часть от 26 ноября 2001 г.
Р. Михаэлис, Г. Рюль. Конференция Международной академии по торговому и потребительскому праву в Гамбурге (Институт Макс Планка. 15-17 августа 2002 г.).
№ 3
Я. Хуза. Отказ от функционализма или методологическая терпимость?
Ш. Крёлль, Р. Хеннекке. Письменное подтверждение торговца при международных закупках товаров.
К. Биттерих. Новозеландская компенсация при несчастных случаях как обязательная народная страховка: Закон о компенсации, реабилитации и нанесении вреда от 2001 г.
Х.-Б. Шефер. Административные распоряжения как эрзац человеческого капитала: можно ли рекомендовать развивающимся и трансформирующимся государствам точные правовые нормы, действующие в высокоразвитых государствах?
2004
№ 1
Точка зрения Института Макса Планка на Земляные страницы Европейской комиссии, посвященные обращению Римской конвенции 1980 г. о законодательстве, применяемом при договорных обязательствах, в инструмент Европейского сообщества, и его модернизация.
Р. Вагнер. Распространяется ли компетенция ЕС в международном частном праве и на дела, вытекающие из брачных отношений?
И. Адольфсен. Границы международной гармонизации отчетности путем принятия международных приватных стандартов.
№ 3
"Конвенция по международной торговле товарами и ее применение в сравнительной перспективе". Симпозиум, состоявшийся 14 июня 2003 г. в Институте Макса Планка, иностранного и международного частного права.
Р. Циммерманн. Симпозиум: Конвенция по международной торговле товарами и ее применение в сравнительной перспективе.
Д. Доктер. Толкование исключительных условий Венской конвенции о продажах.
Г. Луббе. Фундаментальное нарушение принятой ООН Конвенции о договорах по международной торговле товарами: один из источников совершенно разных результатов.
Ф. Феррари. Различия в применении предписаний Конвенции о договорах по международной торговле товарами к некондиционным товарам.
П. Виншип. Льготы в соответствии со ст.79 Венской конвенции по продажам.
Ф. Фауст. Проценты при просрочке платежа.
К. Зир. Итоги дискуссии по Конвенции по международной торговле товарами.
2005
№ 1
Й. Бенедикт. Размышления о формализме и реализме в общем договорном праве.
Х. Ода. Происходит ли "американизация" японского корпоративного права? Американская свобода и японская дисциплина.
А. Датта. Государственная политика и воздействие международного права на английское международное частное право: решение палаты лордов по делу Кувейт Эйрвейз Корп. против Ирака.
Н. Витциеб. Международная компетенция в оскорблениях через Интернет. Австралийская точка зрения.
А. Датта, С. Шварц. Конференция по проблемам правового статуса сожителей. Гамбург, 2-3 апреля 2004 г.
№ 2
Р. Штюрпер. Принцип транснационального гражданского судопроизводства. Введение в анализ их базовых концепций.
Ш.Р. Гётель. Функции денежных возмещений за причиненный нематериальный ущерб. Размышления на примерах американского (США) права.
Г. Хюппер. Дальнейшее развитие принципов защиты потребителя в частном праве Сингапура: важная веха на пути отхода от английского права.

2006.01.059. ЖУРНАЛ КОЛИЧЕСТВЕННОЙ КРИМИНОЛОГИИ.
Journal of quantitative criminology. - Dordorecht, 2003. - Vol. 19, N 1, 2, 3; 2004. - Vol. 20, N 1, 2, 3, 4.
Журнал издается четыре раза в год; печатаются в нем преимущественно американские ученые. Главный редактор - профессор университета Олбани (штат Нью-Йорк) Д. Макдоуэлл. В публикуемых статьях затрагиваются юридические, социологические, экономические, статистические, географические и политические аспекты преступности и уголовного судопроизводства.
2003
№ 1
Р. О'Брайен, Дж. Стоккард. Эмпирический анализ и оценка данных об арестах, связанных с убийством.
Э. Брага. Серьезные преступления молодых правонарушителей с использованием огнестрельного оружия и юношеское насилие в Бостоне.
Р. Браун, Р. Патерностер. Изучение двух случаев отсутствия проблем с данными при криминологическом исследовании.
Дж. Джанг, Б. Джонсон. Напряженность, негативные эмоции и девиантное поведение в среде афроамериканцев: проверка общей теории напряженности.
№ 2
Р. Брейм, А. Пикеро. Селективный отсев и взаимосвязь между возрастом и преступностью в молодежной среде.
С. Бушвей, Т. Торнберри, М. Крон. Отказ от совершения преступления как процесс развития: сравнительный анализ статического и динамического подходов.
У. Регоши, М. Ридель. Моделирование отсутствия данных при исследовании проблемы неизвестных отношений между жертвой и преступником при убийствах.
Дж. Лотт, Дж. Уитли. Измерение ошибочности в обобщенных докладах о преступности на уровне округа.
№ 3
М. Бенсон, Г. Фокс, А.Де Марис, Дж. Ван Вик. Плохое соседство, бедственное экономическое положение индивида и насилие против женщин при близких отношениях.
Дж. Робинсон, Б. Лоутон, Р. Тейлор, Д. Перкинс. Многоуровневое длительное воздействие грубого поведения: боязнь преступного деяния, стремление к обеспечению безопасности и блокирование удовлетворения.
К. Боуверс, С. Джонсон. Измерение географического перемещения и распространения благотворного воздействия деятельности по предотвращению преступлений.
С. Рибеллон, И. Валдман. Против теории преступлений как "актов насилия и обмана": эмпирическая оценка "всеобщности преступности".
2004
№ 1
Э. Игглстон, Дж. Лоуб, Р. Семпсон. Методологическая уязвимость латентного классового анализа долгосрочных криминальных эволюций.
Р. Семпсон, Дж. Лауб, Э. Игглстон. Проблемы устойчивости и валидности групп.
Д. Эзраел, Ф. Кук, М. Миллер. Распределение владельцев огнестрельного оружия по штатам и округам: количество, структура и тенденции.
В. Спелмен. Оптимальное нацеливание стратегий по снижению грубости.
№ 2
Д. Тейчер. Богатый становится богаче, а бедный - бандитом: неравенство в криминальной виктимизации в США в 1974-2000 гг.
М. Бенштон, Г. Рахав. Иммунитет и восприимчивость к противозаконному приобщению к наркотикам в Израиле.
Ч. Тайтл, Д. Уорд, Г. Гресмик. Способность к самоконтролю и заинтересованность индивидов в самоконтроле.
У.Прайдемор, В.Школьников. Образование и брак как протективные факторы против насильственной смертности: методологические и практические исследования московских ученых.
№ 3
А. Вашоньи, Дж. Кл. Виттекинд, Л. Беллинстон, Т. Ван Ло. Распространение общей теории преступности на Восток: низкий уровень самоконтроля у японских юношей старшего возраста.
М. Френч, К. Макколистер, П.К. Александр, Д Читвуд, К. Маккой. Смена ролей в преступлениях, связанных с наркотиками: издержки хронических наркоманов, выступающих в качестве жертвы и преступника.
Э. и Л. Кеннеди. Использование дазиметрических карт для изображения пространственно агрегированных данных о преступности.
Дж. Хоффман, Т. Ирленд. Напряженность и ее структуры (контекстуальные факторы).
№ 4
Д. Нейджин, Г. Погарски. Время и наказание. Отсрочка наказаний и криминальное поведение.
Д. Лайнем, Дж. Миллер. Личностные пути к импульсивному поведению и их связи с девиантностью. Результаты трех обследований.
Г. Погарски, А. Пикеро, Р. Патерностер. Моделирование изменений восприятия угрозы санкций: прогнозированная связь в теории устрашения.
С. Кармайкл, А. Пикеро. Санкции, открытый гнев и преступное нарушение закона.
БЕНШТОК М., РАХАВ Г. ИММУНИТЕТ И ВОСПРИИМЧИВОСТЬ ПРИ ПРОТИВОЗАКОННОМ ПРИОБЩЕНИИ К НАРКОТИКАМ В ИЗРАИЛЕ.
BEENSTOCK M., RAHAV G. Immunity and susceptibility in illicit drug initiation in Israel // J. of quantitative criminology. - Dordorecht, 2004. - N 2. - P.117-142.
Авторы, преподаватели Еврейского университета в Иерусалиме, исследуют модель процесса приобщения к каннабису и тяжелым наркотикам, исходя из гипотезы наличия двух групп населения Израиля: группы, обладающей иммунитетом, и группы, восприимчивой к наркотикам. Они выделяют два момента: время, за которое происходит приобщение к наркотикам, и устойчивость восприимчивости к ним. Курение табака не оказывает большого воздействия на иммунитет, но увеличивает уровень приобщения к наркотикам, поэтому борьба с курением лишь отдаляет фазу инициации. Они приходят к выводу, что в Израиле приобщение к наркотикам нельзя объяснять моментами традиционных связей с преступностью.
ЭЗРАЕЛ Д., КУК Ф., МИЛЛЕР М.. РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ВЛАДЕЛЬЦЕВ ОГНЕСТРЕЛЬНОГО ОРУЖИЯ ПО ШТАТАМ И ОКРУГАМ: КОЛИЧЕСТВО, СТРУКТУРА, ТЕНДЕНЦИИ.
AZRAEL D., COOK PH., MILLER M. State and local prevalence of firearms ownership measurement structure and trends // J. of quantitative criminology. - Dordorecht, 2004. - N 1. - P.43-62.
Авторы, сотрудники Гарвардского и Дьюкского университетов, анализируют распространенность огнестрельного оружия в различных штатах США и количество и географию самоубийств с его помощью в 1979-1997 гг. и приходят к выводам, что географическая структура владения этим оружием очень стабильна и тесно связана с местными традициями. Наблюдается тенденция к гомогенизации: в штатах с традиционно высоким уровнем вооруженности населения, количество владельцев стрелкового оружия сокращается, а с традиционно низким, наоборот, число их увеличивается.
Г.А. Антонос
КНИЖНОЕ ОБОЗРЕНИЕ
ДОГОВОР В НИЦЦЕ И ИНЫЕ МЕЖДУНАРОДНЫЕ АКТЫ: РАСШИРЕНИЕ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА И КОНСТИТУЦИОННАЯ РЕФОРМА.
The treaty of vice and beyond: Enlargement and constitutional reform / Ed. By Andenaz M., Usher J. - Oxford etc.: Hart l., 2003. - 440 p.17
Книга состоит из 17 докладов, собранных редакторами М. Анденас и Дж. Ашер, посвященных расширению Евросоюза и конституционной реформе по Договору в Ницце и после него.
Представленные материалы относятся в основном к 2001-2002 гг., к моменту написания работы европейский климат "резко изменился": проект Европейской конституции из гипотезы превратился в реальность. Сведения, содержащиеся в докладах, дают ключ к пониманию этой Конституции и к тем дебатам, которые предшествовали ее принятию (и продолжаются до сих пор), и позволяют определить, в какой степени были достигнуты цели, провозглашенные в Декларации о будущем Европейского союза, принятой в Ницце.
Одним из главных вопросов, возникающих в повестке дня после принятия Договора в Ницце, стало разграничение власти между Европейским Союзом и государствами-членами с усилением прозрачности, эффективности, демократической ответственности Союза. Особенно подчеркивается, что компетенция должна проявляться на политическом уровне, как того ожидают граждане, быть открытой и гибкой. Разделение власти подразумевает и упрощенный характер ее применения, поскольку сложность положений, касающихся компетенции, затрудняет установление ответственности, более эффективного мониторинга и контроля. Читателю предлагается определить, в какой степени эти цели были достигнуты в проекте Европейской конституции, и оценить две важные инновации, такие, как различие между основными законами и другими нормами и увеличение роли национальных парламентов.
Во второй части книги анализируются Договор в Ницце, причины и последствия реформ, принятых с учетом расширения ЕС, а также другие изменения, в частности, такие, как реформа судебной системы ЕС. В этой части работы исследуются более специфические вопросы, и в их числе социальная политика, ст.137 Договора в Ницце. Подчеркивается, что по многим аспектам ЕС оказался неспособным модернизировать европейскую социальную модель. Это вызывает особенное огорчение, поскольку основные права и кодекс о трудовых нормах находятся под угрозой неолиберальной экономической глобализации.
В третьей части обстоятельно исследуется реформа европейских судов; представлены различные точки зрения по вопросу разделения компетенции между Европейским судом и национальными судами. Что же касается проблем, связанных с деятельностью судов, то, как подчеркивается в работе, авторы проекта Конституции игнорировали их, оставили неизменным существующее положение, касающееся отношения к законодательным актам и их либерализации.
Основное внимание в четвертой части книги уделено обсуждению статуса Хартии прав человека в будущей Европе. Хотя этот вопрос нашел отражение в Конституции, ряд критических замечаний, поднятых в книге, остаются насущными. Это прежде всего касается взаимоотношения между Хартией и Европейской конституцией о правах человека; негибкого языка Хартии, который мало что добавляет к действующей системе социальной защиты; слабого соответствия требований государств - членов ЕС (особенно Германии) защите прав человека в ЕС.
Е.В. Клинова

МАУРЕР А. ПАРЛАМЕНТСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ В ЕВРОПЕЙСКОМ СОЮЗЕ: ВКЛАД ЕВРОПЕЙСКОГО ПАРЛАМЕНТА И НАЦИОНАЛЬНЫХ ПАРЛАМЕНТОВ.
MAURER A. Parlamentarische democratie inder Europдischen union - der beitrag der Europдischen parlaments under der natioalen parlamente. - Baden-Baden: Nomor verl. 2002. - 439 s.18
В исследовании рассматриваются пути демократизации Европейского Союза (ЕС).
В первой главе показана динамика развития ЕС, который ставил своей целью представлять интересы граждан. Национальные парламенты и Европейский парламент все чаще выражают сомнение: являются ли они прямыми законными представительствами европейских граждан? За последние 15 лет расширилась компетенция Европейского парламента и национальных парламентов в вопросах контроля и участия в политической жизни Европы. В работе подчеркивается большая роль Маастрихтских соглашений в усилении связи между ЕП и национальными парламентами в создании многоуровневого парламентаризма.
Во второй главе автор характеризует роль и компетенцию Европейского парламента в процессе европейской интеграции в качестве законодателя европейской политики в различных законодательных процессах. Особо отмечается важное значение голосования в Европейском совете по вопросам, которые препятствуют Парламенту при осуществлении его законодательной роли, а также по многим законодательным процедурам, которые блокируются в Совете. В работе показана эволюция механизма парламентского контроля по вопросам внешней политики и безопасности Сообщества, а также правосудия и внутренним делам. Особенно подчеркиваются ограниченные возможности Европейского парламента по контролю за внешней политикой и показывается, каким образом Европейский парламент стал играть главную роль в формировании внешней политики и безопасности, в правосудии и внутренних делах ввиду его роли в формировании бюджета.
Автор приходит к заключению, что если даже Договор в Ницце увеличил число законодательных процедур, в которых Европейский парламент действует в качестве законодателя в таких областях, как сельское хозяйство, рыболовство, торговля, финансовая сфера, то Европейский парламент до сих пор не получил права участия в совместных решениях.
Третья глава посвящена исследованию роли национальных парламентов в европейской интеграции. Автор считает, что передача власти от национальных парламентов европейским институтам сопровождалась расширением компетенции Европейского парламента. Особенно подробно он описывает процесс в национальных парламентах 15 стран - членов ЕС до 1993 г., роль Маастрихтского договора в осуществлении контроля над европейским законодательством.
Последняя глава освещает возможности многоуровневого парламентаризма. Вопрос о том, как Европейский парламент и национальные парламенты могли бы сотрудничать, остается без ответа. Автор анализирует роль COSAC (совместный институт Европейского парламента и национальных парламентов), который осуществляет сотрудничество между комитетами национальных парламентов, занимающимися европейскими проблемами ЕП. COSAC был образован в мае 1989 г., когда спикеры парламентов стран - членов ЕС согласились усилить роль национальных парламентов в процессах, происходящих в Сообществе. В соответствии с Протоколом Амстердамского договора COSAC наделен правом оказывать содействие институтам Европейского парламента в случае необходимости. Начиная с 2004 г. в рамках COSAC действует постоянный "секретариат".
Анализируя роль COSAC, автор не видит возможности более широкого участия в нем представителей граждан. По его мнению, простая формальность при создании COSAC лишь создает Европейскому парламенту больше проблем, хотя он и не отрицает роли COSAC в предоставлении информации национальным парламентам. Вместе с тем COSAC сыграл положительную роль в разработке Копенгагенских парламентских директив, регулирующих отношения между правительствами и парламентами в решении проблем Сообщества.
Е.В. Клинова
ТРУД В ИСТОРИЧЕСКОЙ ЗАПАДНОЙ МЫСЛИ.
Le travail dans l'histoire de la pensee occidentale / Ed. by Mercure D., Spurk J. - Saint-Nicolas (Quebec): Pres. de l'Univ. Laval, 2003. - 295 p.
Предлагаемая вниманию книга, по оценке Жан-Мишель Серве19 из Международной организации труда (МОТ), является свежим вкладом в дискуссию о влиянии процесса глобализации на человеческую активность, особенно в той ее части, которая позволяет людям зарабатывать на жизнь.
Редакторы работы предложили объединить 11 ее глав в три части: философия и теология; политическая экономика; социология. Такая классификация, однако, по их признанию, не является бесспорной. В первой части освещаются исследования греческих философов, Святого Августина, протестантов-реформистов и Гегеля. Вторая часть посвящена анализу взглядов Адама Смита, Клода Генри, Пьера Прудона и Карла Маркса. В третьей представлены взгляды Эмиля Дюркгейма, Макса Вебера и Юргена Хабермаса. Авторы книги, по мнению составителей, хорошо известны и являются специалистами по рассматриваемой проблеме труда. Они могут обстоятельно исследовать различные концепции и идеи классиков, относящиеся к вопросам труда, которые существуют в современном обществе.
И хотя такой подход не является полностью убедительным, он не умаляет ценности проведенного авторами исследования и их выбора. Работа предоставляет читателю возможность создать свое мнение о темах, затронутых в книге. До сих пор существует полная неясность представлений о труде: его изнурительный характер (который находит выражение в физических обязанностях) объясняет, почему такой труд откровенно презирался древними греками и в основном выполнялся негражданами страны. Об этом упоминается в обзоре Леопольда Мигеотти, посвященном ранним произведениям на эту тему. Последующие главы освещают различные понятия труда, его понимания, потенциала его индивидуального исполнения. Эта концепция продолжена и развита Лютером и окончательно завершена Кальвином. Влияние последней доктрины на развитие современного общества и рост капитализма было обстоятельно исследовано Максом Вебером. Несколько страниц книги, автором которых является Ганн Небер Мюллер, в наибольшей степени отражают значение и роль этого великого немецкого социолога и придают особую ценность книге.
Протестантская реформация привела к радикальной реконцептуализации труда в западном обществе: с этого времени труд был высоко оценен, а безделье считалось отрицательным явлением. Богатство и успех стали оцениваться как приближение к вечному спасению. Значительные усилия были предприняты для обоснования стиля жизни, связанного с трудом и секуляризацией этих идеалов. Как указывал Макс Вебер, капитализм одержал победу и постепенно потерял связь с пуританскими корнями. В то же время рационализация порождала социальное разделение труда, что в свою очередь содействовало ухудшению положения рабочего класса. Эта проблема стала одной из тех, к которой авторы книги постоянно возвращаются. В настоящее время, как замечает Даниэл Меркури в своем исследовании, посвященном Адаму Смиту и основам современности, экономика обеспечивает главную взаимосвязь между общественной и частной сферами, создавая условия, определяющие большую часть отношений в обществе.
Далее авторы книги обсуждают социальный переворот, произведенный промышленной революцией, описанной Карлом Марксом, Эмилем Дюркгеймом и другими исследователями.
Авторы уделяют основное внимание изучению понятия "труд" и его последовательной концептуализации в западном обществе в течение веков, условиям труда и положению рабочих, затрагивают вопрос будущего труда, серьезной неопределенности проблемы и большой озабоченности среди самих рабочих.
В целом книга дает почву для размышлений по поводу предложений о более открытых национальных границах и технологических изменениях, их влияния на организацию труда, структуру рабочей силы, социальное обеспечение и гарантии в будущем.
Е.В. Клинова
ПРОБЛЕМА ПРИМЕНЕНИЯ: КАК РАБОТАЕТ ЗАКОН О ПРАВАХ ЧЕЛОВЕКА20.
Delivering rights: How the Human rights Act is working / Ed. by Jowell J., Cooper J. - Oxford: Hart publ., 2003. - XIV, 207 p.
Книга представляет собой компиляцию исследований, посвященных ключевым проблемам, возникшим с принятием Закона о правах человека 1998 г. и включением его в правовую конституционную систему Великобритании. Эти материалы были представлены на серии семинаров, проведенных Университетским колледжем в Лондоне в 2002 г. Все участники являются практикующими юристами-исследователями, занимающимися правами человека в плане теоретического обоснования, а также практических перспектив правоведения по Закону о правах человека. В книге анализируется, в частности, сфера действия Закона; его применение за пределами Соединенного Королевства; влияние на деятельность судов и развитие беспристрастности правосудия; значение государственной власти; правовая помощь; эффективность средств судебной защиты по Закону; перспективы развития внутреннего законодательства и права Сообщества под влиянием Закона.
В коротком предисловии, написанном редакторами, затрагиваются дополнительные более фундаментальные, аргументы, касающиеся влияния Закона на английскую правовую систему.
Нас просят, объясняется в работе, исследовать вопрос: является ли Закон "высшим законодательным Актом" (super statute) и может ли он противостоять влиянию на право событий 11 сентября 2001 г.? Излагая принципы конституционной демократии, редакторы критически оценивают тенденции некоторых высокопоставленных юристов, касающиеся принципов конституционных различий.
Анализ проблемы применения Закона и его влияния за пределами Соединенного Королевства в книге предпринят известными английскими специалистами по правам человека. Так, Дженет Кентриди начинает рассмотрение юридической сферы применения Закона с тщательного и четкого толкования его теоретических основ, на базе которых Закон может быть применен за пределами Соединенного Королевства. Такой подход служит моделью, на фоне которой демонстрируются положения Закона и соответствующие решения Европейского суда по правам человека, а также решения судов Великобритании.
Теоретические рамки обогащены обращением к экстратерриториальному применению канадской Хартии прав и свобод и Конституции США. Отрицается принцип "эффективного территориального контроля", отстаивается принцип взаимности (mutuality), в соответствии с которым решаются вопросы, подпадающие под юрисдикцию английского законодательства за рубежом, а также те, которые находятся под прямым контролем государственных органов Соединенного Королевства за рубежом и подлежат защите по Закону о правах человека.
В главе "Интерпретация и несовместимость: позитивное равновесие" Дина Роуз и Клер Вейер предпринимают детальный правовой анализ разделов 3 и 4 Закона с того момента, как он вступил в силу, показывают использование прецедентного права против ключевого конституционного принципа, находящегося под угрозой.
Кейт Маркус представляет тщательный и критический анализ национального юридического подхода к определению понятия "институты государственной власти" (public authority) в Законе о правах человека, дает исчерпывающее резюме прецедентного права в данной области. В то же время в главе содержится сравнительный анализ применения иностранной юрисдикции по данному вопросу. В ней отмечается, что глубина сравнительного анализа иногда неравноценна, в частности, это касается Германии.
Проблема доступа к судам по Закону о правах человека, его методологический анализ рассмотрены в главе, авторами которой являются Натали Ливен и Шарлота Кинроу.
Ричард Клейтон дает ясный ответ на вопрос, содержит ли Закон гарантии эффективных средств защиты и обеспечения прав человека. По его мнению, Закон представляет угрозу традиции общего права, поскольку отсутствие таких средств подрывает право правительства применять Европейскую конвенцию прав и свобод человека в национальном законодательстве Великобритании. Клейтон критически оценивает подход судов к толкованию некоторых статей Закона, в частности раздела 3.
Название книги могло бы быть оправдано, если бы предлагало читателю исследование влияния Закона о правах человека на деятельность государственных и частных органов, на действия граждан с того момента, как Закон вошел в силу. Однако авторы книги ограничились анализом юридических решений. Было бы более точно назвать книгу "Ключевые правовые вопросы по Закону о правах человека".
Е.В. Клинова


АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
АВТОРОВ И ЗАГЛАВИЙ РАБОТ,
ОПИСАННЫХ НЕ НА АВТОРА1






Андреев К.Ю. - 013
Андреева Г.Н. - 056
АПК и ГПК 2002 г.: Сравнительный анализ и актуальные проблемы правоприменения - 027-035
Бахрах Д.Н. - 001
Беседина В.А. - 005
Волкова Н.С. - 009
Гасанов К.К. - 010
Гиряева В.Н. - 016
Деятельность органов прокуратуры по предупреждению
преступлений - 047
Институт несостоятельности (банкротства): Актуальные
проблемы правоприменительной практики - 019-022
Катрич С.В. - 057
Катрич Ю.С. - 057
Козача А.С. - 007
Кокорев Р.С. - 049
Колокова Э.Е. - 036
Косевич Н.Р. - 046
Мейссонье Ф. - 048
Свириденко О.М. - 018
Синьков Д.В. - 044
Суриков И.Е. - 008
Хабриева Т.Я. - 009
Цветков И.В. - 037
Цориева Е.С. - 045
Цыбулевская О.И. - 003
Чехарина В.И. - 011
Шелистов Ю.И. - 002
Adut A. - 006
Andrews G. - 039
Arden D.B.E. - 015
Bourne N. - 038; 042
Christie N. - 043
Deutch C.H. - 041
Grad R. - 055
Hedley S. - 024
Hing Wen A. - 026
Hinricher J. - 052
Kolb R. - 017
Kьhl J. - 014
Kuhne E. - 040
Kunkler M. - 054
Murphy J.F. - 055
O'Neill O. - 053
Singer P.W. - 056
Tsai R.L. - 004
Xia Yong - 012
Virgo G. - 025
Walters A. - 023


1В номерах рефератов алфавитного и предметного указателей год и номер издания РЖ (2006.01) опущены.

ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ











Арбитражный процесс
- РФ 01.027-035

Банкротство 01.019-022
- Великобритания 01.023
- РФ 01.018
- - правовое регулирование 01.019-022

Верховный Суд
- Великобритания 01.015
Военная экономика
- международно-правовая регламентация 01.051

Государство 01.049
Гражданский процесс
- РФ 01.027-035
Границы морские 01.017

Дискриминация женщин
- Иран 01.054
Доверительное управление имуществом 01.023
Договорные отношения
- Великобритания 01.024

Женская преступность
- РФ 01.044
Женщина и ислам
- Иран 01.054
Защита в гражданском процессе
- РФ 01.036
Земские Соборы (Россия) 01.007

Интеллектуальная собственность
- Австралия 01.055
- США 01.055

Конституционная реформа
- КНР 01.012
Конституционное право
- Польша респ. 01.011
- зарубежные страны
- - учебники и пособия 01.056
Конституционный Суд
- РФ 01.009
- ФРГ 01.016
Коренное население
- Австралия 01.055
- США 01.055
Коррупция во Франции 01.006

Криминология
- математические методы 01.059

Международное право и внутригосударственное право 01.026
Международное право частное 01.054
Международные отношения 01.050
Менеджмент
- РФ
- - правовое регулирование 01.057
Метафора 01.004
Миграция населения внешняя
- РФ
- - и преступность 01.045

Наказание 01.043
Налоги
- РФ
- - правовое регулирование 01.037
Национальные меньшинства
- Дания 01.014
- ФРГ 01.014
Неосновательное обогащение 01.025
Норма права 01.001

Права человека 01.053
- РФ 01.010
Право древнегреческое 01.008
Право и мораль 01.003
Право
- РФ 01.003
Правовое государство
- РФ 01.002
Правоприменение 01.027-035
Предупреждение преступности
- РФ 01.047
Преступность несовершеннолетних
- РФ 01.046
Преступность
- РФ 01.045
Прокуратура
- РФ 01.047

Реституция
- Великобритания 01.024

США
- внешняя политика 01.050
Саамы в Швеции
- правовой статус 01.013
Смертная казнь
- Франция 01.048
Социально-правовые институты
- РФ 01.005
Социология политики
- Франция 01.006
Субъект права 01.050

Телекоммуникации
- международно-правовая регламентация 01.053

Юридическое лицо
- РФ 01.019-022

Язык права 01.004

Составитель: В.Б. Смиренский



Социальные и гуманитарные науки

Серия 4

РЖ "ГОСУДАРСТВО И ПРАВО"

Отечественная и зарубежная литература
2006 - 1

Художественный редактор Т.П. Солдатова
Техническое редактирование
и компьютерная верстка В.Б. Сумерова
Корректор Н.И. Кузьменко


Гигиеническое заключение
№77.99.6.953.П.5008.8.99 от 23.08.1999г.
Подписано к печати 15/ХII-2005 г.
Формат 60х84/16 Бум.офсетная № 1
Печать офсетная Цена свободная
Усл.печ.л. 12,75 Уч.-изд.л. 8,8
Тираж 1100 экз. Заказ № __

Институт научной информации по общественным наукам РАН,
Нахимовский пр-кт, д. 51/21 Москва, В-418, ГСП-7, 117997
Отдел маркетинга и распространения информационных изданий:
Тел. /Факс (095) 120-4514
E-mail: market@INION.ru
Отпечатано в типографии ИНИОН РАН
Нахимовский пр-кт, д. 51/21,
Москва, В-418, ГСП-7, 117997
042(02)9

1 5 апреля 2005 г. парламент Великобритании принял Акт о конституционной реформе, в соответствии с которой создан Верховный суд.
2Здесь необходимо пояснить, что в Германии студенты-юристы сдают экзамены, как в ходе учебного процесса, так и частично государственные экзамены в письменной форме. В данном случае речь идет о письменной работе в рамках первого государственного экзамена, сдаваемого после окончания обучения в университете. В некоторых землях возможно два раза сдавать этот экзамен в целях улучшения отметки. - Прим. авт.
3 Т.е. работник работает больше положенной смены, аналогично "работе за пределами нормальной продолжительности рабочего времени". - Прим. авт.
4 Имеется в виду казино. - Прим. авт.
5 Доверительному управляющему (trustee) по английскому праву в российском законодательстве соответствует управляющий, назначаемый для каждой из предусмотренных процедур банкротства (арбитражный, временный, административный, внешний, конкурсный). - Прим. реф.
6 По российскому законодательству о банкротстве имущество должника составляет конкурсную массу, из которой исключаются имущественные права, связанные с личностью должника. - Прим. реф.
7 Birks P. Unjust enrichment. - Oxford, 2003. - P.234.
8 Образованный инициалами его прежнего владельца. - Прим. реф.
9 Christie N. En passende mengde kriminalitet. - Oslo, 2004.
10 Бабаев М.М. Методы анализа влияния различных факторов социально-экономической ситуации на состояние оперативной обстановки. - М., 1999. - С.78; Метелев С.Е. Криминальная миграция: характеристика и предупреждение: Автореф. дис... канд. юрид. наук. - Омск, 1996. - С.9; Берзин В.А. Криминологическая характеристика и профилактика преступности мигрантов в условиях сверхкрупного города: (На материалах г. Москва): Автореф. дис... канд. юрид. наук. - М., 1999. - С.6-7.
11 Регент Т.М. Миграция в России: Проблемы государственного управления. - М., 1999. - С.9.
12 Дзидзоев В.Д. Национальные отношения на Кавказе. - Владикавказ, 1998. - С.180; Кириллов Б. Беженец. Кто ты? Социальный портрет // Жизнь Кавказа от 2.10.2001. № 1 (1). - С.5.
13 Коэффициент нагрузки - это отношение числа вынужденных мигрантов к числу постоянных жителей (в процентах).
14 Демографическая ситуация и формирование общего рынка труда государств - участников СНГ: Анал. докл. // Экономика СНГ (вып.5). - М., 2001. -С.120.
15 Аннотация А. Дж. Беллами (A. J. Bellamy), Университет Квинсвленд, Австралия (University of Queensland, Australia).
16 The Militarz estraterritorial Jurisdiction Act of 200 USC.
17 Свед. о кн.: Common market law rew. - 2004. Vol. 41, № 5.
18 Свед. о кн.: Common market law rev. - 2004. - Vol.41, N 5. - P.1466-1467 (Rec. G. Sierck, Waterloo).

19 Свед. о кн.: Intern. labour rev. - Geneva, 2004. - Vol. 143, № 3. - Р.277-279 (Rec. J.-M. Servair).
20 Свед. о кн.: Publisher law. Winter and sweet maxwell contributors. - L., 2004. - P. 919-921 (Rec.: Dr. Glotria Guzarus).
??

??

??

??

2
2006.01.001

1
2006.01.001

стр. 1
(всего 2)

СОДЕРЖАНИЕ

>>