<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

Более половины опрошенных (52,1%) считают, что семейным бюджетом должны
распоряжаться оба супруга, 12% отдают эту привилегию мужу, 27,7% – жене. Данные
результаты показывают, что женщина чаще, чем мужчина, выступает в определении
жизненной стратегии семьи. Однако власть, которой обладает женщина, носит мифиче-
ский характер. Как справедливо отметили авторы монографии «Окно в русскую част-
ную жизнь», именно женщина обладает способностью «растягивать семейный бюджет
на покрытие всех нужд» посредством всяческой экономии, планирования расходов до
мельчайших деталей и т.д.7 Вследствие этого понимание о раскладе властных полномо-
чий в семье имеет принципиально иной оттенок, чем в случае властных отношений в
обществе.


52
В целом данные исследования подтверждают репрезентативность патриархаль-
ных стереотипов о распределении ролей в семье среди жителей г. Иванова и Иванов-
ской области. Складывается противоречивая ситуация – все возможности самореализа-
ции женщин в публичной сфере не снимают с их плеч груза семейных обязанностей.
Видимо, пока еще преждевременно говорить о формировании в средних городах Рос-
сии двухкарьерного типа семей.
Женщина с молчаливого согласия своего супруга по-прежнему «властвует» в
большинстве сфер внутрисемейной жизни – распоряжается бюджетом, ведет домашнее
хозяйство, занимается с детьми. И в мужском, и в женском социумах такое распределе-
ние ролей пока не встречает противодействия.


Список использованной литературы

1. Здравомыслова О.М. Российская семья в 90-е годы: жизненные стратегии мужчин и
женщин // Гендерный калейдоскоп. Курс лекций / Под ред. М.М. Малышевой. М., 2001. С. 474.
2. См.: Здравомыслова О.М. Указ. соч.; Айвазова С.Г. Контракт «работающей матери»:
советский вариант // Там же.
3. Гурко Т.А. Родительство в изменяющихся социокультурных условиях // Социс. 1997.
№ 1.; Она же. Трансформация института современной семьи // Социс. 1995. № 10; Давыдо-
ва М.Н. Глава семьи: распределение ролей и способ выживания // Общественные науки и со-
временность. 2000. № 4; Арутюнян М.Ю. Гендерные отношения в семье // Материалы Первой
Российской летней школы по женским и гендерным исследованиям «Валдай – 96». М., 1997;
Лунякова Л.Г. «Материнские семьи»: соблюдение прав и гарантий: (На примере г. Рыбинска) //
Права женщин в России: исследование реальной практики их соблюдения и массового созна-
ния. Т. 1. М., 1998; и др.
4. Арутюнян М.Ю. Указ. соч. С.132-133.
5. Клецина И. Гендерная социализация. СПб., 1999.
6. Гидденс Э. Социология. М., 1999. С.160.
7. Римашевская Н., Ванной Д., Малышева М. Окно в русскую частную жизнь: Супруже-
ские пары в 1996 году. М., 1999. С. 79.




Т.Б. Котлова, А.В. Смирнова

ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ В УЧЕБНИКАХ НАЧАЛЬНОЙ ШКОЛЫ

В рамках научно-исследовательской программы «Гендерные стереотипы в со-
циокультурных процессах современного российского общества» была проведена ра-
бота по анализу российских учебников начальной школы. Актуальность изучения ген-
дерного аспекта социокультурных стереотипов не вызывает сомнений. С.И. Голод в
исследовании «XX век и тенденции сексуальных отношений в России» справедливо
заметил, что «предрассудков, связанных с полом, удивительно много. В вопросе о ти-
пичном и неизменном в характеристике мужчин и женщин, в их темпераменте, способ-
ностях, побуждениях и ценностях бытуют, и весьма широко, непоколебимые стереоти-
пы» [3, c. 72]. Откуда они берутся? Какой этап социализации человека наиболее значим
для формирования гендерных стереотипов? Все эти и другие вопросы важны не только
с теоретической, но и с практической точки зрения, так как проблемы семейных отно-
шений, воспитания подрастающего поколения в школе требуют нового подхода, учи-
тывающего уровень современных знаний о человеке и обществе.
Теория стереотипизации начала складываться после выхода в свет в 1922 году кни-
ги американца Уолтера Липпмана «Общественное мнение», которая ввела в научный

53
оборот понятие «стереотипа». «Стереотипы, – писал У. Липпман, – это предвзятые мне-
ния», которые «решительно управляют всем процессом восприятия. Они маркируют оп-
ределенные объекты как знакомые или незнакомые, так что едва знакомые кажутся хо-
рошо известными, а незнакомые – глубоко чуждыми. Они возбуждаются знаками, кото-
рые могут варьировать от истинного индекса до неопределенной аналогии» [8, c. 50].
Теория стереотипа рождалась в условиях обострившегося внимания исследователей
к изучению массового сознания. В отличие от традиционного, чисто философского подхо-
да к сознанию, Липпман выдвинул функциональную проблему влияния уже имеющегося,
содержащегося в сознании знания о предмете на восприятие самого предмета. Главным
для него была устойчивость стереотипа, которую Липпман объяснял функцией защиты
социальных ценностей соответствующей социальной группы [7, c. 168].
Теория американца получила широкое распространение не только в США, но и в
Западной Европе. Уже в 60 – 70-е годы выявилось несколько научных проблем в изу-
чении социальных стереотипов. В связи с активизацией феминистского движения и
развитием женских, а затем и гендерных исследований, в центре внимания социологов,
психологов, философов оказались полоролевые аспекты стереотипизации обществен-
ного сознания.
В американской литературе в 60-е годы XX века стереотип оценивался, как пра-
вило, отрицательно, как установка, почти не поддающаяся влиянию нового опыта. Од-
нако более поздние исследования показали, что это ее свойство относительно. Авторы
статьи согласны с мнением российского исследователя В.С. Агеева, который считает,
что «рассмотренный с психологической точки зрения процесс стереотипизации не ре-
левантен этической антиномии “хорошо или плохо”. Сам по себе этот процесс не плох
и не хорош. Он выполняет объективно необходимую функцию, позволяя быстро, про-
сто и достаточно надежно категоризировать, упрощать, схематизировать ближайшее и
более отдаленное социальное окружение» [1, c. 98].
Изучая школьные учебники, авторы стремились отказаться от трактовки стерео-
типа как отрицательного феномена, ставя лишь задачу социологического анализа сте-
реотипа и его функций в формировании сознания младших школьников.
Школьные учебники являются одним из каналов трансляции и формирования со-
циокультурных стереотипов. В статье представлены результаты контент-анализа рос-
сийских учебников начальной школы с целью выяснения характера гендерных стерео-
типов, содержащихся в них. Поставленные при этом задачи можно структурировать по
следующим ключевым блокам:
- выявить гендерные стереотипы, которые формируются у младших школьников
в ходе обучения русскому языку и математике;
- проанализировать, воспроизводят ли учебники патриархальные стереотипы ген-
дерных отношений;
- определить, какие профессии фигурируют как мужские/женские;
- обозначить, какие феминные/маскулинные качества внедряются в сознание де-
тей раннего школьного возраста;
- выяснить роль школьных учебников в ранней гендерной социализации, в усвое-
нии полоролевых стереотипов.
За единицу контент-анализа взято упражнение, которое структурирует текст
учебников и по математике, и по русскому языку. Анализу были подвергнуты не толь-
ко тексты, но и изобразительный ряд – иллюстрации, рисунки.
На первом этапе были изучены учебники математики (авторы - М.И. Моро,
М.А. Бантова, Г.В. Бельтюкова и др.) и русского языка (автор Т.Г. Рамзаева) 1 – 4
классов, по которым в течение длительного времени изучаются соответствующие пред-
меты во многих российских школах.
В результате исследования выяснилось, что в среднем в учебниках всех классов
(оба предмета) в 27% упражнений имеет место обращение к гендерным характеристи-
кам, однако внутренняя структура апелляций различна (см. табл. 1).
54
Таблица 1
Структура апелляций к гендерным характеристикам, %

Математика Русский язык
Обращение
Текст Рисунок Всего Текст Рисунок Всего
к мужским образам 35 27 33 42 36 42
к женским образам 15 27 18 11 5 10
и к тем, и к другим 13 43 21 13 59 19
к неопред. субъекту 37 3 28 34 0 29

В различных учебниках разброс обращений к мужским и женским образам очень
велик: если в «Математике» мужские образы встречаются только в 1,8 раза чаще, чем
женские, то в «Русском языке» – в 4,2 раза. В отдельных типах упражнений эти цифры
еще выше: так, в «Русском языке» к мужчинам обращены 36% рисунков, а к женщи-
нам – всего 5%. Если учесть, что в начальной школе дети легче воспринимают рисунки,
чем тексты, то очевидно, что уже через структуру упражнений и рисунков бессозна-
тельно закрепляется андроцентризм. Таким образом, уже на начальном этапе исследо-
вания в содержании учебников была выявлена гендерная асимметрия.
Необходимо отметить еще одну группу упражнений, занимающую прочное вто-
рое место после «мужской» – это те задания, где нет четко выраженного субъекта. Так,
37% математических упражнений и 34% заданий по русскому языку несут стереотип-
ную информацию без указания пола объекта, на который она направлена («школьни-
ки», «ребята» и т.п.; пословицы). И это, на наш взгляд, отражает еще одну проблему –
обезличение человека для общества. На основании данных о частоте обращения к тому
или иному полу уже можно сделать вывод, что учебники отражают и воспроизводят
такую гендерную структуру общества, в которой женщине как самостоятельному субъ-
екту отводится даже не второе, а третье или четвертое место.
В ходе контент-анализа идентификация образа как женского осуществлялась с
учетом комплекса характеристик: это грамматический род (встречается в 34% упраж-
нений по математике и 15% – по русскому языку), имя (31% и 32% соответственно),
одежда у девочки (20% и 24%), длинные волосы, коса, обращение «девочки», бант.
Различия в учебниках по предметам объясняются, в частности, разным удельным ве-
сом рисунков (в математике – 25%, в русском – 12% всех заданий).
Мужчины определялись, в основном, по схожим признакам: грамматический род
(математика – 31%, русский язык – 29%), имя (27% и 25% соответственно), мужская
одежда у мальчиков (20% и 17%), обращение «мальчики» (15% и 8%).
Примечательно, что обращение к женским семейным ролям в учебниках в два
раза чаще, чем к мужским: «мама», «сестра», «бабушка», «дочь» присутствуют в 18%
математических упражнений и в 26% заданий по русскому языку; «папа», «брат»,
«дед», «сын» – только в 9% и 11% соответственно. Таким способом в ходе социализа-
ции детей в их сознании за женщиной в большей степени закрепляется семейная сфе-
ра, дом, эмоциональные близкородственные отношения. Мужчинам, напротив, чаще
отводятся роли вне дома, обычно в профессиональной сфере.
Частота обращений к мужским профессиям намного превышает упоминание жен-
ских (соотношение 88 : 12), причем спектр «мужских» профессий намного богаче (от
солдата до колхозника, от рабочего до художника). Если рассматривать гендерную ок-
раску профессий, то по результатам исследования, как мужские, в учебниках представ-
лены 93% профессий физического труда и 79% – интеллектуального. Не случайно сре-
ди мужских профессий преобладают те, которые связаны с физическим трудом (71%),
это вполне совпадает с традиционным представлением, что сила – атрибут мужчины.
Причем в структуре упоминаемых мужских профессий наибольшую частоту имеют те,
которые связаны с сельским хозяйством (20%), транспортом, связью (16%), армией и
милицией (16%). Приведенные результаты вполне вписываются в традиционный муж-
55
ской образ, наделенный активностью, силой, рациональностью, организованностью, о
чем упоминалось выше.
Самая большая доля «женских» профессий, с которыми младшие школьники мо-
гут познакомиться через материалы учебника, напротив, приходится на сферу услуг
(20%), поровну представлены мужские и женские профессии, связанные с легкой про-
мышленностью. Закономерно, что результаты контент-анализа показали большую
представленность женских образов в сюжетах, связанных с образованием: 57% против
43% – это единственная сфера лидерства женщин. Включение женщин в сферу общест-
венного труда началось более ста лет назад именно с образования, сегодня феминиза-
ция педагогического школьного труда достигла предела.
Со страниц учебников не исчезает еще одна «чисто женская» профессия – маши-
нистка.
Низкая частота употребления женских профессий, наряду с подчеркиванием се-
мейных ролей женщины, отражает не просто ограничение сферы ее деятельности до-
мом, семьей. В патриархатном общественном сознании приватная сфера всегда занима-
ет вторичное, подчиненное положение. Е. Маккоби и К. Джеклин подчеркивали, что
никакой стереотип полоролевого поведения так не прочен, как стереотип, что женщины
зависимы. Вместе с тем они указывали, что эта черта в раннем детстве характерна для
детей обоего пола, но закрепляется она главным образом в поведении девочек и стано-
вится устойчивой чертой личности, так как поддерживается социальными ожиданиями
окружающих людей [5, c. 161].
Соотношение работы и досуга в жизни мужчин и женщин, представленное в со-
держании учебников, также отражает гендерные стереотипы: мужчины заняты работой в
71% упоминаний, досугом – в 29%; у женщин аналогичное соотношение – 39% : 62%. За
этими цифрами стоят качества, которые традиционно приписываются представителям
различного гендера: инструментальность, рациональность, организованность – удел
мужчин, эмоциональность – женщин. В то же время Дж. Каган и Х. Мосс в своем иссле-
довании пришли к выводу, что стереотипные женские и мужские черты (зависимость,
эмоциональность, агрессивность и т.д.) проявляются как у мальчиков, так и у девочек. Но
под влиянием воспитания стереотипные женские черты закрепляются в основном только
у взрослых женщин, а стереотипные мужские черты переходят в черты личности глав-
ным образом у мужчин [5, c. 161]. Интерпретируя полученные данные, можно сделать
вывод, что они иллюстрируют механизм закрепления качеств за определенным полом.
В ходе исследования был обозначен и рассмотрен индикатор «хобби», который
также является значимой социокультурной характеристикой. Выявлено, что занятия,
увлечения, которые маркируются как «мужские» и «женские», очень различаются.
Досуг, связанный с активной деятельностью вне дома, чаще присущ мужчинам: он
встречается в 21% упражнений с апелляцией к мужскому образу (и только в 8% уп-
ражнений с женскими образами). Такие занятия, как игра в куклы, шитье, всегда оп-
ределяются как женские, а связанные с различной техникой, конструкторами, с ры-
балкой – как мужские. Примечательно, что в теме «Скорость» (математика) практиче-
ски всегда используются мужские образы. Отдых, связанный с искусством и приро-
дой, характеризуется как приемлемый и для тех, и для других. Таким образом,
школьные учебники, разделяя сферы досуга детей, закрепляют традиционное соци-
альное деление: публичная сфера, расположенная вне дома, – для мужчин, домашние
занятия – для женщин.
Закреплению за женщиной приватной сферы способствуют и созданные в учеб-
никах образы матери и отца. Как рисунки, так и текстовые упражнения подчеркивают,
что мама покупает продукты, кормит детей, одевает их. Указанные занятия вполне со-
относятся с такими традиционными чертами, как забота, эмоциональность, ласка, кото-
рые приписываются женщине. А главными занятиями отца является работа, иногда
обучение сына какому-либо практическому делу.


56
Разделение сфер жизнедеятельности закрепляется и нормами поведения, образцы
которых встречаются в учебниках, и это еще одна характеристика, выделенная в ходе
контент-анализа. Среди норм, регулирующих поведение внутри дома, связанных с до-
мом, 42% относятся к женщинам и только 26% – к мужчинам. Нетрудно догадаться, что
в качестве «женских занятий» определяется обязательное приготовление еды, уборка и
стирка и т.д. Мужское участие в домашних делах сводится в учебниках к столярным
работам, обеспечению водой, продуктами (только если тяжелые сумки!). Стоит ли по-
сле этого удивляться, что во многих семьях груз домашних обязанностей женщины
«тянут» на своих плечах в одиночку?
Для норм, действующих вне дома, характерна обратная тенденция: 4% из них от-
носятся к женщинам, 15% – к мужчинам, а 81% – к обеим категориям. При изучении
структуры выявленных в учебниках норм эта тенденция прослеживается еще более яр-
ко: 71% «женских» норм касаются дома и 17% – поведения вне дома (у мужчин – 31%
и 46% соответственно).
Таким образом, полученные данные свидетельствуют, что во всех сферах жизне-
деятельности человека (работа – досуг – дом), в нормах, которыми они регулируются,
прослеживается патриархатный стереотип, который воспроизводится из учебника в
учебник, а значит, закрепляется в сознании школьников.
На втором этапе были отобраны альтернативные учебники и их проанализировали
по той же схеме, что и учебники первой группы.
Изучались учебники начальных классов «Математика» (автор Э.И. Александрова) и
«Русский язык» (автор В.В. Репкин) развивающей системы Эльконина – Давыдова.
Эта система обучения широко использует игровую теорию и в идеале должна по-
могать всестороннему развитию личности ребенка. Поэтому в ходе анализа учебников
этой серии предполагалось выяснить, какие гендерные стереотипы, по мнению авторов,
должны иметь дети новой России, которых авторы учебников видят как мыслящих, са-
мостоятельных людей? Анализ показал, что содержание гендерных стереотипов в этих
альтернативных учебниках мало чем отличается от традиционных. Чтобы не утомлять
читателя длительным описанием полученной на этом этапе информации, авторы статьи
предлагают сравнение новых данных с полученными на первом этапе.
Отличительной особенностью альтернативных учебников является то, что в канву
обучения введены помощники: школьники, объясняющие друг другу и роботу Сам Са-
мычу различные задачи. Поэтому правила приобретают занимательный вид и становят-
ся более доступными. За счет появления этих героев в «Русском языке» (автор
В.В. Репкин) резко увеличивается доля гендерноокрашенных упражнений – 53% (во
всех других учебниках – около 30%). Однако несмотря на высокую частоту обращения
к гендерным характеристикам, содержание имеющейся в них информации минимально.
Так, например, структура основных отличительных признаков мужчины и жен-
щины остается такой же, как в традиционных учебниках, но полный перечень черт
меньше и отмечается большая концентрация на первой тройке характеристик.

Таблица 2
Некоторые отличительные признаки пола в различных учебниках, %

Черты женского пола Черты мужского пола
Учебники Учебники
Признак Признак
традиц. альтерн. традиц. альтерн.
Имя 31 44 Грамматический род 30 57
Грамматический род 27 41 Имя 26 35
Обращение к семейным ролям 20,5 29 Одежда мальчика 18 20
Одежда девочки 21 17 Обращение к семейным 10 16
ролям


57
Из табл. 2 видно, что частота использования семейных ролей в альтернативных
учебниках в 1,5 раза выше, но эти роли имеют различную значимость для мальчиков и
девочек. К таким образам, как мама, бабушка, дочь и т.д., обращаются в 1,8 раза чаще,
чем к соответствующим мужским – папа, дед, сын (и это несмотря на то, что введен ге-
рой – отец как высший судья, разрешающий возникающие споры школьников и робо-
та). Следовательно, подчеркиваются семейные роли именно женские, а не мужские.
Но в целом, и в альтернативных, и в традиционных учебниках автор чаще обра-
щается к мужским образам, чем к женским (начиная с того, что в составе группы
школьников всего одна девочка, и даже ее не всегда упоминают).

Таблица 3
Частота обращений к мужским и женским образам
в различных учебниках, %

Традиционные учебники Альтернативные учебники
Апелляция Русский язык Математика Русский язык Математика

к мужским образам 42 33 41 48
к женским образам 10 18 10 15


Как видно из приведенных данных, в учебниках математики (автор
Э.И. Александрова) женские образы встречаются в три раза реже, чем мужские. В тек-
стах и рисунках по русскому языку к женским характеристикам апеллируют в четыре
раза реже, чем к мужским. А сравнительные данные показывают, что альтернативные
учебники не только подчеркивают андроцентризм нашей культуры, но и воспроизводят
этот стереотип иногда даже более активно, чем традиционные учебники.
Указанная характеристика изученных альтернативных учебников прослеживается,
в частности, через индикатор «профессия». Так, сфера работы закрепляется как мужская:
частота упоминания мужских профессий во второй группе учебников намного выше, чем
женских – соотношение 80 : 20 (в традиционных учебниках – 88 : 12). Структура «муж-
ских» и «женских» профессий также очень схожа: в обоих видах учебников у женщин
преобладают профессии умственного, а у мужчин – физического труда.

Таблица 4
Структура «мужских» и «женских» профессий
в различных учебниках, %

Профессии мужчин Профессии женщин
Учебники Учебники
традиц. альтерн. традиц. альтерн.
Профессии, связанные с 71 61 41 22
физическим трудом
Профессии, связанные с 29 39 59 78
умственным трудом

Данные, полученные при анализе как традиционных, так и альтернативных учеб-
ников показывают, что стереотип о силе как главной характеристике мужского начала
очень устойчив. При использовании номинальной шкалы отраслей этот атрибут муж-
чины несложно проследить через такие отрасли, как армия, милиция, тяжелая промыш-
ленность, сельское хозяйство – они промаркированы как «мужские». В таких отраслях,
как транспорт, связь, строительство, также преобладают мужские профессии. А един-
ственной сферой, где лидируют женщины, является образование, что отражает не толь-
58
ко стереотип, но и существующую реальность. В альтернативные учебники плавно пе-
решла и такая профессия, как машинистка. Конечно, частота употребления этого образа
не столь высокая, как образа учительницы, но факт остается фактом – на страницах
учебников дети знакомятся и с этой, уже устаревающей «женской» профессией.
В целом, в альтернативных учебниках спектр профессий (тем более женских) не-
велик, т. е. эта сфера социализации очень редуцирована. По замыслу авторов этих
учебников, видимо, главное – подчеркнуть основную для школы деятельность – учеб-
ную. Тем не менее, имеющихся данных достаточно, чтобы определить профессиональ-
ную сферу как стереотипно мужскую. Так, в альтернативных учебниках соотношение
между работой и досугом у мужчин – 60% : 40% (в традиционных учебниках – 71% :
29%), а у женщин преобладает сфера досуга: 61% против 39%, приходящихся на про-
фессиональную сферу. Причем деление досуга на мужские и женские виды остается
практически неизменным по сравнению с первым этапом.
В учебниках «Математика» (автор Э.И. Александрова) вводится новый тип уп-
ражнений: мальчикам и девочкам предлагается выполнять разные половинки заданий.
Но содержание этих поручений крайне стереотипизировано: девочкам предлагают со-
считать, вырезать и т.д. кукол, кастрюли, вазочки с цветочками, а мальчики выполняют
те же действия с машинами, их запчастями и канистрами с бензином. Очень интересен
в этом плане следующий пример: нарисованы одинаковые кольца, но девочкам нужно
сделать из этого шаблона юбку для куклы, а мальчикам – колесо для машины. Причем
иногда авторы учебника включают у детей механизм активной самоидентификации: из
двух половинок упражнения детям предлагается выбрать «свое». Таким образом, в аль-
тернативных учебниках вместо развития личности ребенка осуществляется ее ущемле-
ние, она заводится в очень строгие рамки. И сохраняется традиционное закрепление
сфер жизнедеятельности: дом – за женщиной (этой сфере посвящены 76% норм, ка-
сающихся женщин), внешний по отношению к дому мир – преимущественно за муж-
чиной (62% норм поведения вне дома касаются мужчин, 3% – женщин и 35% – и тех, и
других). Но при этом следует отметить, что частота употребления норм в традицион-
ных учебниках в 2,25 раза выше, чем в альтернативных (412 : 183).
В целом, характер и структура гендерных стереотипов, содержащихся в школь-
ных учебниках начальной школы обеих групп, схожи.
Таким образом, контент-анализ учебников начальной школы показал, что в их
содержании имеются гендерные стереотипы, как один из видов социальных стереоти-
пов, основанный на принятых в обществе представлениях о маскулинном и феминном
и их иерархии. Примеры качеств, маркируемых как мужские и женские, приводятся в
табл. 5.
Гендерные стереотипы, которые содержатся в российских учебниках математики
и русского языка, отличаются сексизмом в отношении женщин. Они транслируют пат-
риархатные представления о роли мужчин и женщин в жизни общества, закрепляющие
за мужчинами сферу общественной жизни (работа, политика, бизнес и т.д.), а за жен-
щинами – приватной (дом, семья, дети).
Размышляя о роли дидактической литературы в воспитании детей, мы не можем
согласиться с С. Ушакиным, который счел возможным принизить роль семьи и школы
в первичной гендерной социализации, перенеся основной акцент на роль средств мас-
совой информации [6, c. 153]. Конечно, в современном обществе идет перераспределе-
ние ролей между различными социальными институтами, но роль семьи и школы в
формировании половой идентичности пока остается незыблемой.
В начальной школе существует явное противоречие между феминизированной
педагогикой и гендерными стереотипами, которые воспроизводят учебники математи-
ки и русского языка. Причем условия полоролевой социализации в такой ситуации
сложны и для мальчиков, и для девочек.


59
Таблица 5
Основные характеристики маскулинности и феминности,
отраженные в учебниках начальной школы

Характеристики
Основные
индикаторы
мужские женские
Инструментальность – преобладание профес- Эмоциональность – единственная от-
Профессиональная сфера




сий над досугом расль, где лидируют женщины – образо-
Сила – доминирование профессий физическо- вание, которая предполагает общение,
го труда близкие контакты с людьми
Агрессивность, сила – как мужские маркиру- Пассивность, мягкость – прослежи-
ются профессии, связанные с армией, милици- ваются только в удалении женщин из
ей сферы транспорта и "силовых" отрас-
Ум - в структуре мужских профессий наука и лей
культура занимают первое место
Активность – преобладание мужчин в отрасли
транспорта, связи
Инструментальность – одно из первых Эмоциональность – преобладание
мест среди видов досуга занимает деятель- досуга над профессиональной
ность, связанная с техникой деятельностью
Активность – доминирование мальчиков в Забота, мягкость, ласка – стереотип-
Досуг




активном досуге вне дома ные черты Матери – передаются через
Сила, стремление к лидерству - преобла- игру в куклы, которая маркируется как
дание мужских образов в сфере спорта, при- женская
чем как мужские маркируются такие игры, Не-активность – менее подвижный
как футбол и хоккей отдых (рисование, шитье и т.п.)
Уверенность – стремление и достижение Эмоциональность – преобладание
рующие различные
взаимоотношения




победы во всем норм, касающихся отношений внутри
Нормы, регули-




Инициативность – поощряется смекалка, дома, т.е. межличностных отношений
принятие роли лидера в отношениях на себя
Агрессивность – допустимость использования
физической силы как крайней меры
Сила - защита слабых, Родины – долг муж-
чины


От мальчиков требуют соответствия идеалу, который отсутствует в жизни (дома
воспитывает мама, в школе – учительница), да и не по плечу многим мальчикам. Очень
точно заметила по этому поводу М. Мид: «Их несчастье в том, что идеалом для них
служит скучная родовая идея м а с к у л и н н о с т и вообще, а не интересные и
лично известные им мужчины» [4, c. 226]. Сегодня становится все более очевидным, к
чему ведет подобная система воспитания. Нельзя не согласиться с О. Ворониной, кото-
рая писала в одной из статей: «Табу на эмоциональность, стереотип всегда преуспеваю-
щего победителя, сексуального гиганта и так далее вызывают у многих мужчин, не же-
лающих или не умеющих следовать этим стереотипам, стрессы, чувство неудачника,
болезни, наконец, – о чем также много написано в западной научной литературе» [2,
c. 166].
Девочек в школе и дома по-прежнему заставляют ломать, подавлять природные
задатки, отказываться от полноценного, свободного психического и интеллектуального
развития. Приходится признать, что гендерные стереотипы, существующие в нашем
обществе, требуют корректировки. Это сложная проблема, которую нельзя решить бы-
стро, но решать ее придется, учитывая при этом возможности дидактического процесса
и содержание учебных пособий.
60
Библиографический список

1. Агеев В.С. Психологическое исследование социальных стереотипов // Вопр. психоло-
гии. 1986. № 1.
2. Воронина О. Свобода слова и стереотипный образ женщины в СМИ // Знамя. 1999. № 2.
3. Голод С.И. XX век и тенденции сексуальных отношений в России. СПб., 1996.
4. Мид М. Культура и мир детства. М., 1988.
5. Репина Т.А. Анализ теорий полоролевой социализации в современной западной пси-
хологии // Вопр. психологии. 1987. № 2.
6. Ушакин С. Видимость мужественности // Знамя. 1999. № 2.
7. Шихирев П.Н. Исследование стереотипа в американской социальной науке // Вопр.
философии. 1971. № 5.
8. Ядов В.А. К вопросу о стереотипизации в социологии // Философские науки. 1960. № 2.




Т.А. Шилова

МИФ О РУССКОЙ ЖЕНЩИНЕ НА СТРАНИЦАХ ИНТЕРНЕТА:
К ВОПРОСУ О ГЕНДЕРНОМ АСПЕКТЕ
ЭТНИЧЕСКОЙ СТЕРЕОТИПИЗАЦИИ

Одним из значимых факторов межэтнической коммуникации являются этниче-
ские стереотипы. Их изучение, безусловно, важно и необходимо для понимания про-
блем межэтнической коммуникации; деконструкция же этнических стереотипов, в
свою очередь, поможет гармонизировать этнические отношения.
Целью данного исследования является изучение закономерностей функциониро-
вания мифа о русской женщине в межкультурном дискурсе.
Источниковой базой для написания работы послужили материалы русскоязычных
сайтов всемирной сети Интернет. Для того чтобы проследить, как функционирует миф
о русской женщине в массовом сознании и как он соотносится с образом русского
мужчины, были проанализированы опубликованные на страницах Интернета объявле-
ния интернациональных брачных агентств (американо-русских служб знакомств) и ста-
тьи российских и зарубежных авторов, посвященные анализу качеств русских женщин
и русских мужчин. С помощью поисковой системы «Апорт» было обнаружено 700 до-
кументов на 587 сайтах; смысловыми единицами анализа послужили качества, наибо-
лее часто приписываемые русским женщинам и русским мужчинам.
Непосредственно проблема нашего исследования «миф о русской женщине в мас-
совом сознании российского и американского общества» рассматривалась в научной
литературе крайне мало. Мы можем назвать лишь труд О.В. Рябова «Миф о русской
женщине в отечественной и западной историософии» [cм.: 17]. Тема, однако, нередко
обсуждалась в публицистической литературе [cм., напр.: Антонова В. Жены на вывоз.
Службы знакомств в отдельно взятой стране СНГ —[2]; Про русских невест — [15]].
Вопросы, связанные с решением отдельных проблем нации, этноса, изучались в
российской социологической науке довольно широко. Среди трудов, которым мы обя-
заны концептуальной основой нашей работы, перечислим исследования З.В. Сикевич,
С.В. Лурье, Ю.В. Арутюняна, Л.М. Дробижевой, А.А. Сусоколова [cм.: 18; 19; 10; 4].
Сущность этнических стереотипов и функции их в межэтническом общении освеща-
лись в трудах П.Н. Шихирева, Т. Стефаненко, З.В. Сикевич, А.Г. Здравомыслова [cм.:
24; 20; 18; 19; 7]. Проблема же гендерного аспекта этнических стереотипов остается в
числе малоизученных. Она в той или иной мере затрагивалась лишь в исследовании
А.В. Кирилиной [8] и вышеупомянутой работе О.В. Рябова [17].

61
Этнические стереотипы наряду с иными факторами обусловливают характер ме-
жэтнической коммуникации, способствуют формированию образов как союзников,
партнеров, так и соперников. Они делают мир понятнее и доступнее и потому стерео-
типы экономят усилия человека при восприятии сложных объектов и защищают ценно-
сти человека и группы [20, с. 224]. Этнический стереотип формируется на основе срав-
нения — важнейшей характеристики этничности. Когда стереотип обращен на отличи-
тельные черты другого народа, выделение какой-либо особенности его неизбежно осу-
ществляется путем сопоставления со свойствами собственного народа. Именно в этом
смысле, в частности, определяет различия в гендерных и в семейных отношениях меж-
ду русскими и поляками такая, к примеру, пословица: «У нас — не в Польше: жена
мужу не больше» [19, с. 114].
Этнические стереотипы выполняют важную функцию в этнокультурной социали-
зации, определяя поведение человека в различных социальных ситуациях, влияя на эт-
нические симпатии—антипатии, на национальные установки, определяющие межэтни-
ческое взаимодействие людей [18, с. 95].
Существенное влияние на характер межкультурной коммуникации оказывает
миф о русской женщине. Чтобы проследить, как функционирует этот миф в массовом
сознании, мы проанализировали 325 документов о русской женщине на 268 сайтах.
Наиболее часто в брачных объявлениях американцы, объясняя, почему они отда-
ют предпочтение русским женщинам, упоминают внутреннюю красоту русских жен-
щин: «В них есть жизнь, а в глазах можно прочесть и радость, и ненависть, увидеть
солнце в улыбке, — и это не подделано, это искренне» [5]. Они представляют русских
женщин исключительно щедрыми душой и чрезвычайно внимательными. Только рус-
ская жена способна искренне восхищаться и гордиться своим мужем даже по самому
незначительному поводу, полагают они. Среди наиболее часто упоминаемых качеств,
приписываемых именно русским женщинам, называют душевность, искренность, спо-
собность выслушать, открытость к душевным контактам, щедрость, доброту. («Эти
женщины умеют быть благодарными» [9]).
Характеризуя русских женщин, авторы брачных объявлений указывают на их фи-
зическую красоту: «Русские женщины — самые красивые в мире» [21], — считают они.
Но главное, что привлекает американских мужчин в русских женщинах, так это женст-
венность — то, что они одеваются как женщины, стремятся быть домашними и сексу-
альными, называют их «правильными, такими, какими и должны быть женщины» [15].
Русские женщины кажутся старомодными и женственными. Но следует отметить, что
женственность, как показывает исследование А.В. Кирилиной, ассоциируется не со
слабостью, а с силой, решительностью, выносливостью, терпением, любовью, умом и
красотой [8, с.157]. По мнению иностранных мужчин, «русская жена сделает все, лишь
бы ее муж был счастлив» [22].
В связи с этим стоит также отметить, что зачастую мужчины-иностранцы ищут
себе русскую жену через интернациональные брачные агентства не только оттого, что
российские женщины милее, но и потому что обязательств перед ними меньше. Муж-
чины-американцы считают, что русская женщина мечтает о мужчине, который не пьет
и не курит, но в то же время и не маменькин сынок, и не грубиян-пьяница. Если рус-
ская женщина вступает в брак с хорошим человеком со Среднего Запада с приличной
зарплатой, который к тому же усыновляет ее ребенка и сам готовит пищу через день, а
она, кроме того, еще имеет возможность каждый месяц посылать некоторые деньги ро-
дителям, то, по мнению иностранцев, такая женщина будет счастливейшим человеком
в мире [15]. Считая таким образом, зарубежные мужчины пишут письма в интернацио-
нальные службы знакомств, подробно объясняя, что русская жена выгодна, поскольку
требования ее невысоки.
Русская женщина воспринимается авторами брачных объявлений, прежде всего,
как мать. В большинстве случаев акцент делается на то, что русская женщина будет

62
прекрасной матерью, хранительницей семейного очага, воспитательницей детей, не
стремящейся к полному равенству с мужчинами и «не зараженная феминизмом» [15].
Несмотря на то что многие русские женщины работают, они не принимают идеологию
феминизма, согласно которой, по их мнению, женщины получают право делать все, что
делают мужчины. Слово «феминистка» имеет в массовом сознании российского обще-
ства преимущественно негативное звучание и означает «женщину, которая ненавидит
мужчин». Итак, черты русской женщины — физическая и нравственная сила, забота,
жалость, жертвенность, асексуальность — относятся именно к материнскому архетипу
[17, с.2].
Таким образом, русской женщине атрибутируется, прежде всего, дом, приватная
сфера деятельности. В связи с этим возникает другая ипостась образа русской женщи-
ны — нечто среднее между «безропотной бабулей и доброй тетушкой из пятидесятых с
половником в руках» [13], с которой семейное счастье гарантировано. Такая жена и на-
кормит, и оденет, слова грубого не скажет, и дом будет содержать в порядке, и о детях
позаботится, словом, настоящая хозяйка. О.В. Рябов полагает, что образ русской жен-
щины иногда ассоциируется с бабушкой, в которой, по сути, те же материнские черты
выражены, быть может, еще сильнее, отчетливее [17, с. 2].
Но сфера деятельности русской женщины не ограничивается семьей. Русская
женщина рассматривается авторами брачных объявлений и как «женщина-работник»,
при этом профессиональные характеристики женщин имеют в большинстве случаев
исключительно положительное звучание. Прежде всего, подчеркивается высокий уро-
вень образования и профессиональной подготовки, которыми обладают русские жен-
щины, а также отмечается их невероятная трудоспособность и выносливость. Устраи-
ваясь на работу, женщины (в отличие от мужчин) часто соглашаются на невыгодные
экономические условия, например значительно низкий уровень оплаты труда при вы-
соких профессиональных требованиях и степени занятости [3]. Иностранцы отмечают,
что русская женщина способна работать везде: и учительницей в школе, и менеджером
крупной фирмы, и врачом, а также электриком-монтажницей и даже космонавтом. И в
то же время она может плодотворно трудиться и на свежем воздухе где-нибудь в штате
Колорадо. При этом русские женщины не перестают быть добрыми, нежными и забот-
ливыми.
Изучение закономерностей функционирования мифа о русской женщине предпо-
лагает также необходимость рассмотрения того, как соотносится этот миф с образом
русского мужчины. Поисковая система «Апорт» нашла 291 документ на запрос «рус-
ский мужик» и лишь 84 документа на запрос «русский мужчина».
Русский мужчина на страницах Интернета представлен, прежде всего, как мужчи-
на-работник: «вкалывает на двух-трех работах, чтобы семью прокормить…» [12]. Более
того, работа вменяется ему в обязанность: «мужик должен работать». Русские женщи-
ны, в первую очередь, ценят в русских мужчинах золотые руки и ум: «Пусть они нека-
зисты, без пиджаков и галстуков, зато все делать умеют» [25]. Русский мужчина, по
мнению авторов, стремится действовать в собственном ритме и по своему плану, он
последователен и упорен в достижении своей цели. «Русский мужик работать умеет,
ему бы только не мешали….» [14]. Но с другой стороны, в спокойном состоянии (когда
никто не мешает) он склонен к апатии, плохому настроению, вялости и т.п., к тому, что
называют «русской ленью». Переход от одной деятельности к другой дается русскому
мужчине с трудом, требует время для адаптации к новым условиям. Говоря словами
автора одной из статей, ему необходимо время для «раскачки», привыкания к новым
обстоятельствам [2]. Причиной этого, по мнению одних авторов, и следствием, по мне-
нию других, является пьянство, также постоянно атрибутируемое русскому мужчине.
«Если у тебя плохое настроение, нужно выпить, чтобы взбодриться…» [26] — таков
рецепт избавления от скуки [cм. также: 8, с. 158].


63
Но следует вспомнить известную пословицу: «русский долго запрягает, но быстро
едет». Так и русский мужчина может мобилизоваться и дать адекватный ответ на вызов
судьбы, проявив волю, ум и смекалку в «труднейшей борьбе за выживание». Подтвер-
ждение этому также можно найти на русскоязычных сайтах Интернет: «наши мужики
и умнее, и с критическими ситуациями лучше справляются» [12]. Таким образом, рус-
скому мужику не страшны никакие сложности, он выстоит в любых ситуациях, будь-то
пожар, наводнение или экономический кризис и невыплата заработной платы.
Помимо этого к положительным чертам русского мужчины авторы относят также
честность, верность, преданность: «Русские мужики не продаются!» [16]. Большое зна-
чение для русского мужчины имеет «настоящая дружба». Он способен отменить зара-
нее назначенную деловую встречу только потому, что его друг, с которым он видится
ежедневно, попросил «встретиться и поболтать по душам» [1].
Наконец, отметим, что и авторы — мужчины, и авторы — женщины часто акцен-
тируют внимание на внешней непривлекательности русских мужчин. «Более уродли-
вых мужчин, чем на улицах наших городов, нет…» [23]. «Русские мужчины еще не
научились любить себя и относиться к себе с заботой и пониманием» [23], – считают
авторы. Но для русских женщин данное обстоятельство не имеет большого значения.
По мнению русских женщин, а также и мужчин, внешний вид мужа — это забота жены.
Более того, складывается впечатление, что русские мужчины, в настоящее время, во-
обще исключены из сферы домашнего хозяйства. Дом — это объект деятельности рус-
ской женщины. Вот так, например, описывает идеальную жену «настоящий мужик»
(как он сам себя характеризует): «…нашему брату, в шахте смену отпахавшему, нужна
русская Маша, которая и накормит, и рюмашечку поднесет, и выслушает, и жарко
прижмет к холодной стеночке….» [12].
Но такое описание отнюдь не свидетельствует, что, по мнению русских мужчин,
женщина должна оставаться лишь домохозяйкой, содержать дом в порядке, заботиться
о детях и муже. Наоборот, наши мужчины с большим пониманием относятся к жела-
нию жены продолжать работать и делать карьеру, если только это не мешает ей выпол-
нять домашние обязанности.
Подводя итог, скажем, что нельзя однозначно охарактеризовать образ русского
мужчины. С одной стороны, это образ сильного, «крепкого», способного «на все» муж-
чины, который выстоит при любых обстоятельствах, а с другой стороны, образ мужика-
лапотника, «неконкурентоспособного» [23] на международном брачном рынке.
Итак, в своем исследовании мы выяснили, что, во-первых, стереотип русской
женщины реально функционирует в российском и зарубежном массовом сознании, и,
во-вторых, образ слабого, несостоятельного русского мужчины вполне коррелирует с
мифом о сильной, независимой русской женщине.


Библиографический список

1. Агуреев А. Что русскому хорошо, американцу… / «Эхо планеты» 52 / 1998 //
http://www.explan.ru/archive/1998/52/s4.htm
2. Аксючиц В. Апология русского характера. // http://sobor.vinchi.ru/pages/author/axs/
apology.html
3. Антонова В. Жены на вывоз: Службы знакомств в отдельно взятой стране / телеграф
— Германия. Восточный экспресс. // http:// www.telegraf.de/ OstExpress/1999/62/9962/807.shtml
4. Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М., Сусоколов А.А. Этносоциология. М., 1999.
5. Газета «Хорошие новости» (г. Курск) № 51 (430) 14 октября 1999 г. // http://
goodnews.kursknet.ru/number/14-10-99/32.sht
6. Дискуссия на тему: «За что я люблю русского мужчину и за что я его ненавижу» //
«Губерния» // http://home.onego.ru/gubernia/love/love 14.html
7. Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. М.,
1996.
8. Кирилина А.В. Гендер: лингвистические аспекты. М., 1999.

64
9. Лиллиенталь А. Секрет молодости / Аномалия № 05 (113) 5 марта 1996 статья 2 //
http://www.pressa.spb.ru/newspaper/anomal/arts/ anomal-133-art-2. html
10. Лурье С.В. Историческая этнология. М., 1997.
11. Нечаева Н.А. Идеал женщины в структуре гендерных картин мира // Гендерные тет-
ради. Выпуск второй; СПб филиал Института социологии РАН. СПб., 1999.
12. Новости редакции 6 января 2001/www.Aif.ru|Старые архивы // http://www.aif.ru/old/
show.php/898-899/art023.html
13. Петрова Л. Только идиот может жениться на русской // На дне. № 07(26) 1996 г. ста-
тья 10 // http://www.pressa.spb.ru/newspapers/na_dne/ arts/na_dne-26-art-10.html
14. Полушин Д. Мы русские — с нами Бог // Русская линия. Русский дом. № 2 // http://
www.rusk.ru/press/rus_home/99/home2/home2_7.html
15. Про русских невест // Новости (New’York) от 17 июня 1998 // http://www.naritsyn.ru/
Komu.htm
16. «Русские мужики…» // http: // www.server.ru/˜kominter/story/mujiki.htm
17. Рябов О.В. Миф о русской женщине в отечественной и западной историософии / Фи-
лософские науки. 2000. № 3.
18. Сикевич З.В. Национальное самосознание русских: (Социологический очерк). М., 1996.
19. Сикевич З.В. Социология и психология национальных отношений: Учеб. пособие.
СПб., 1999.
20. Стефаненко Т. Этнопсихология. М., 1999.
21. «Считаю вполне патриотично призвать русских женщин любить себя»// «Гильдия» //
http://lordson.syzrun.ru/press/gild/99030403.html
22. Феминизм, ревизионизм и русская литература // http://massmedia. msu.art.ru/newspaper/
19-98b/femin.html (на эту статью есть сноска).
23. Шигарева Ю. Русского Аполлона кастрировала экономика / АиФ — Новости. № 38
(1039) 2000 г. // http:// old.aif.ru/46/Apollo.thm
24. Шихирев П.Н. Современная социальная психология. М., 2000.
25. http://koi.subscribe.ru/archive/piople.znakomstva/200006/30023544.html
26. Postfactum.Ру — Водка стала национальной идеей // http://www. posfactum.ru/2000/11/
30/22122.html




Е.А. Шибанова

СТЕРЕОТИП МАСКУЛИННОСТИ
В СОВЕТСКОЙ И СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ ПЕСНЕ

Одной из центральных проблем гендерных исследований является вопрос о кон-
струировании в обществе гендерных стереотипов, которые обычно понимаются как ус-
тойчивые для данного общества в конкретный исторический период представления о
различиях между мужчиной и женщиной [см.: Бс., 1, с. 15].
Наша статья посвящена изучению специфики функционирования стереотипа мас-
кулинности в популярной советской и современной российской песне.
Сразу отметим, что такой источник как песня имеет ограниченную репрезента-
тивность для изучения гендерных стереотипов. Во-первых, это художественное произ-
ведение, которое подчиняется определенным законам жанра; в песне, как правило, экс-
плуатируются строго определенные сюжеты, темы; во-вторых, это авторское произве-
дение, и мы обязаны учитывать особенности позиции автора.
Однако, на наш взгляд, массовая песня потому и популярна, так как адекватно от-
ражает основные ценности, социальные представления, стереотипы (в том числе и ген-
дерные) определенной эпохи и передает их следующим поколениям, создает допусти-
мые модели поведения, нормы. Кроме того, в песне главной темой являются взаимоот-
ношения мужчины и женщины, конструируются представления о настоящем мужчине


65
и настоящей женщине, следовательно, она, безусловно, подходит как источник для ис-
следования гендерных стереотипов.
Для анализа мы взяли популярные песни советского и современного российского
общества. Нами было проанализировано 70 песен советского периода и 70 песен —
90-х годов.
Выбор именно такого источникового массива был обусловлен необходимостью
исследования как содержания стереотипа маскулинности, так и динамики гендерных
стереотипов в условиях смены культурных норм и ценностей.
Стереотип маскулинности предполагает, что мужчина сильный, активный, любит
борьбу, соревнование. Он не мыслится без работы. В связи с этим он часто находится
вне дома, вне семьи. В то же время мужчина может проявить нежность, заботу, он лю-
бящий сын, муж, отец [см.: Бс., 3].
Теперь рассмотрим, как стереотип маскулинности отражается в советских и совре-
менных российских песнях. В целом он претерпевает определенную эволюцию; однако, на
наш взгляд, изменения не являются значительными — мы обнаружили в трактовке маску-
линности в советский и постсоветский период больше сходств, чем различий. Начнем с то-
го, что в песнях обоих периодов присутствуют характеристики внешнего вида, хотя они
крайне скудны. Мы встретили лишь указания на цвет волос (напр.: «Был он рыжим, как из
рыжиков рагу…» («Баллада о красках», сл. Р. Рождественского) [И., 18, с. 58]), цвет глаз —
«серые глаза», «карие очи» и др. (напр., «Серые глаза» исп. Н. Королева, «Там вдали за ре-
кой», сл. Н. Кооля) [И., 17, с. 38].
Описание одежды также встречается редко, и только как атрибут, как символ
групповой принадлежности, чаще всего связанный с военной службой: «Солдатской
службы срок окончился уже, / Но с плеч шинель я все же не снимаю… / В кирзовых са-
погах я по полю шагал. / И выцвела совсем пилотка у меня, / И гимнастерка крепко
просолилась…» («Шумят хлеба», сл. С. Гребенникова) [И., 16, с. 98].
Теперь посмотрим, какие характеристики и стандарты поведения атрибутирует
мужчине массовая песня.
Одно из ключевых качеств, которыми наделяется мужчина — «сила»: «Сила есть
у нас, и нам не привыкать / Горы двигать и на плечи поднимать…» («Ходят горы по
горам», сл. В. Харитонова) [И., 18, с. 201]. Тенденция приписывания именно мужчине
физической силы фиксируется исследователями в рекламных роликах, политической
пропаганде [см.: Бс., 2, с. 334; 4, с. 48]. Эта характеристика присутствует также в пес-
нях 90-х годов: «Во тьме бегут фонари. / Где же, на какой дороге мой милый друг. / Он
затерялся вдали, / И мужские руки сильные держат руль…» («Дальнобойщик», исп.
Т. Овсиенко).
Важной чертой стереотипа маскулинности считается преобладание публичной
сферы над приватной; мужчина почти всегда где-то вне дома, в дороге [см.: Бс., 3].
Образ дороги, отметим, часто используется для характеристики мужчины. Подтвер-
ждение этому мы находим в текстах песен и советских, и постсоветских. Причем сле-
дует отметить, что дорога для мужчины имеет два значения: дорога вынужденная, т.е. в
силу своей профессии, каких-либо жизненных ситуаций мужчина должен быть в дороге
– «Прощай, любимый город, / Уходим завтра в море…» («Вечер на рейде», сл.
А. Чуркина), «Дорога, дорога, ты знаешь так много / О жизни такой непростой…» (исп.
«Любэ») [И., 19, с. 29]. Другое же значение дороги — дорога как призвание, образ жиз-
ни, содержится, например, в песне А. Губина «Мальчик-бродяга»:
Что же ты ищешь, мальчик-бродяга,
В этой забытой богом стране?
Что же тебя снова манит куда-то?
Что ты так ясно увидел во сне?
[см. также: И., 1; 21, с. 15].
В массовых песнях и того, и другого периода достаточно широко представлена
дружба, причем подразумевается именно «мужская дружба». Укажем на то, что

66
«дружбе» придается большое значение. Друг — это не просто хороший знакомый, при-
ятель, он отдаст последнее, ничего не пожалеет для друга («Мы хлеба горбушку – и ту
пополам! / … Тебе половина и мне половина!», сл. А. Прокофьева).
Он никогда не предаст, будет рядом в трудную минуту («Друг остается с тобой. /
Рядом с ним и беда не беда…», сл. О. Газманова и др.), разделит с тобой и труд, и заботы.
Кроме того, следует отметить такую функцию мужчины, как «защитник» – люби-
мой женщины, матери, Родины. Это встречается и в современных песнях, но чаще – в
советских. Такая функция отражена, например, в известных строчках «Песни о Родине»
Лебедева-Кумача («как невесту Родину мы любим, бережем как ласковую мать»), пес-
нях «Катюша» М. Исаковского, «Офицеры» О. Газманова и др. [см.: И., 8; 16, с. 43. См.
также: И., 14; 19, с. 13].
Согласно стереотипу маскулинности мужчина не мыслится вне профессиональ-
ной сферы деятельности, и это широко подтверждается текстами песен. Следует обра-
тить внимание на то, что для мужчины важна не только профессия, но и сам факт рабо-
ты как таковой.
Профессиональная принадлежность неоднократно упоминается в песнях и того и
другого периода. Однако именно здесь можно обнаружить наиболее значительные раз-
личия в анализируемых нами двух группах источников. Во-первых, в советской песне
больше разнообразие профессий: упоминаются, например, такие профессии, как сол-
дат, моряк, полярник, строитель, докер, рыбак, ткачиха, рабочий, кочегар, плотник,
монтажник-высотник, т. е. преимущественно рабочие профессии:
Не кочегары мы, не плотники,
Но сожалений горьких нет, как нет.
А мы монтажники-высотники…
(«Марш высотников», сл. В. Котова). [И., 16, с. 134; см. также 20, с. 71; 17, с. 223].
В современной песне мы также обнаружили целый перечень профессий — сол-
дат, моряк, художник, музыкант, фотограф, доктор и др. (см., напр.: «Пляжный фото-
граф», исп. В. Сташевский; «Художник, что рисует дождь», исп. А. Варум; «Играй, му-
зыкант», исп. М. Распутина; «Солдат», исп. «Любэ» и др.). Рабочие же профессии прак-
тически не упоминаются.
Во-вторых, в советской песне присутствует несомненная героизация рабочих
профессий: «А кто я есть? Рабочий малый, / Семейный, добрый человек...» («Песенка
моего друга», сл. Л. Ошанина). Среди песен 90-х годов встречаются примеры, где к ра-
бочим профессиям относятся по-другому. Так, например, в песне И. Аллегровой «Су-
дарь» героиня разочарована простым происхождением своего возлюбленного, который
оказался «родом из рабочих и потомственных крестьян».
Тем не менее, можно сказать, что солдат, моряк, летчик остались героическими
профессиями, о чем свидетельствует, к примеру, песня В. Сюткина:
Любите, девушки, простых романтиков,
Отважных летчиков и моряков.
Бросайте, девушки, домашних мальчиков,
Не стоит им дарить свою любовь.
Однако в этот период на арену вышли и другие герои. Вспомним песню «Бухгал-
тер» в исполнении гр. «Комбинация».
Немаловажным нам показалось упоминание в современной песне о том, что муж-
чина занимается домашним хозяйством:
Есть в Черемушках дом,
В нем квартиру снимаю,
Суп варю по ночам
И стихи сочиняю…
(«У меня нет жены», сл. В. Байкова).
Но данное поведение мужчины мы все же склонны рассматривать как отступле-
ние от стереотипа. Исключительность данной ситуации зафиксирована уже в названии
примера.
67
Стереотип маскулинности допускает присутствие мужчины не только в профес-
сиональной, но и в приватной сфере. По отношению к женщине и детям он выступает в
разных ролях. В большинстве анализируемых источников мужчина либо муж, либо
возлюбленный: «Лейся, песня, на просторе. / Не грусти, не плачь, жена!» («Лейся, пес-
ня, на просторе», сл. А. Апсолона); «А на войне, как на войне. / Подруга вспомни обо
мне …» («Комбат», исп. «Любэ») [И., 18, с. 82. См. также: 1, 25].
Другая роль мужчины в семье — сын. В одних случаях мужчина прямо называет-
ся сыном: «Блудный твой сын, твой мальчишка упрямый / Ходит по свету в обмотках
дорог…» («Не остуди свое сердце, сынок!», сл. В. Лазарева) [И., 19, с. 199]; в других он
в песне обращается к матери, и лишь поэтому мы можем утверждать, что он сын: «Ма-
ма, я без тебя всегда скучаю. / Мама, хожу и поезда встречаю…» («Мама», сл.
О. Газманова) и др.
Мужчина фигурирует в песнях и как отец. Этот образ также укладывается в сте-
реотипный. Отец любит свое дитя, он гордится своим ребенком, становится его дру-
гом, которому можно все рассказать, обо всем поговорить: «И гордишься ты своей лю-
бимой, / Ты гордишься сыном и женой…» («Пусть дни проходят», сл. Р. Гамзатова)
[И., 20, с. 51]; «Друзья хорошие встречаются не часто, / И оттого мы нашей дружбой
дорожим. / Ты — папа мой, и между нами, это ясно, / Не может быть ни недоверия, ни
лжи…» («Ты мой лучший друг», исп. Т. Байкова и В. Байков).
Таким образом, результаты исследования показали, что стереотип маскулинности,
несомненно, функционирует как в советской, так и в современной российской песне,
причем достаточно полно. «Настоящий мужчина» — сильный, смелый, верный друг.
Он постоянно трудится. Он защищает слабых, отстаивает свою честь. Эти характери-
стики в основном совпадают с чертами стереотипа маскулинности, хотя есть и расхож-
дения. Так, все чаще мужчине в песнях атрибутируются характеристики и стандарты
поведения, традиционно ассоциирующиеся с женственностью. Это характерно, на наш
взгляд, прежде всего, для песен 90-х годов, где мужчина может плакать, любить «до
слез». Подобный мотив неоднократно встречается в песнях таких исполнителей, как
«Руки вверх», «Турбомода» и др. Эта тенденция нуждается в дальнейшем изучении.
Предстоит выяснить, является ли она признаком изменений стереотипа маскулинности
в российской массовой культуре, или же наличие данных характеристик в современной
массовой песне имеет другое объяснение. Среди причин появления новых черт стерео-
типа маскулинности, как нам кажется, могут быть общие изменения, происходящие в
культурной сфере российского общества в последнее десятилетие, в частности смена
норм, ценностей, изменение роли в семье и обществе.

Библиографический список

1. Введение в гендерные исследования: Учеб. пособие / Под ред. И. В. Костиковой. М., 2000.
2. Грошев И. В. Образ женщины в рекламе // Женщина. Гендер. Культура. М., 1999.
3. Кон И. C. Введение в сексологию. М., 1989.
4. Рябова Т. Б. Маскулинность в российском политическом дискурсе: история и совре-
менность // Женщина в российском обществе. 2000. № 4.

Источники

1. Аллегрова И. «Странник». 8. Газманов О. «Офицеры».
2. Аллегрова И. «Сударь». 9. Губин А. «Мальчик бродяга».
3. Байков В. «Ты мой лучший друг». 10. «Комбинация». «Бухгалтер».
4. Байков В. «У меня нет жены». 11. Королева Н. «Серые глаза».
5. Варум А. «Художник, что рисует 12. «Любэ». «Дорога».
дождь». 13. «Любэ». «Комбат».
6. Газманов О. «Друг». 14. «Любэ». «Опера».
7. Газманов О. «Мама». 15. Наши песни, 1991. М., 1991.

68
16. Песенник. М., 1985. 21. Песни наших дней, 1977 — 1978. М.,
17. Песни наших дней, 1970. М., 1970. 1979.
18. Песни наших дней, 1971 — 1972. М., 22. Песни наших дней, 1979 — 1980. М.,
1972. 1981.
19. Песни наших дней, 1973 — 1974. М., 23. Песни наших дней, 1990. М., 1991.
1975. 24. Распутина М. «Играй, музыкант».
20. Песни наших дней, 1975 — 1976. М., 25. «Руки вверх». «Крошка моя».
1977. 26. Сташевский В. «Пляжный фотограф».
27. Сюткин В. «Любите, девушки…»




Э.А. Васильченко

ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ
В СИСТЕМЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ В 20-Х ГОДАХ XX ВЕКА

В дореволюционный период на Дальнем Востоке существовало единственное
высшее учебное заведение – Восточный институт, открытый во Владивостоке 21 ок-
тября 1899 года, в котором обучались представители мужской части населения.
В начале XX века на четырех курсах (китайско-японском, китайско-корейском,
китайско-монгольском, китайско-маньчжурском) готовились стать специалистами око-
ло 190 студентов. Среди них были гражданские лица, а также офицеры армии и флота.
Социальный состав обучающихся, например в 1912 году, представляли дворяне и
чиновники (36 чел.), купцы (7), выходцы из духовенства (14), мастеровые и мещане
(22), крестьяне (99), выходцы из казаков (7)1.
Восточный институт был центром культуры. В нем преподавали известные ученые
в области географии, этнографии, истории А.В. Рудаков, П.П. Шмидт, А.В. Гребенщиков
и др. Издавалась литература на 7 языках стран Дальнего Востока.
К этому храму культуры и образования женщины не были допущены.
Справедливости ради следует отметить, что царская администрация придавала
большое значение развитию женского образования в крае. В 60-е годы XIX века здесь
появились первые женские гимназии, количество которых в 1900 году превосходило
численность мужских более чем в два раза (7 против 3)2.
Для женщин были открыты учительские семинарии. Например, в Никольск-
Уссурийске семинария по подготовке учителей начальных школ по итогам работы бы-
ла признана одной из лучших в России.
Предпринималась попытка сделать доступным высшее образование для дальнево-
сточниц. Генерал-губернатор Гродеков просил высочайшего разрешения открыть в Ха-
баровске институт благородных девиц, но решение по этому вопросу не было принято.
Ситуация в образовательной сфере коренным образом изменилась с приходом со-
ветской власти на Дальний Восток. Провозглашенное равенство полов во всех сферах
жизнедеятельности общества, в том числе и в образовании, открыло дорогу дальнево-
сточницам в школы, техникумы, вузы. Однако в 20-х годах число девочек в школах
значительно уступало числу мальчиков. Половой состав учащихся школ социального
воспитания в 1925 – 1928 годах отражен в таблице3.

Мальчики, % Девочки, %
Уч. годы В горо- В сельской Всего В сельской Всего по
В городах
дах местности по краю местности краю
1925/1926 50,1 60,8 57,5 49,9 39,2 42,5
1926/1927 49,1 60,6 57,4 50,1 39,4 42,6
1927/1928 49,6 60,8 56,9 50,4 39,2 43,1
69
Приведенные в таблице данные позволяют сделать вывод о том, что в школах со-
циального воспитания в 1925 – 1928 годах соотношение мальчиков и девочек измени-
лось в пользу девочек совсем незначительно (0,6%).
Наблюдается отставание девочек и в общественной жизни школы.
Анализ участия представителей полов в юношеском движении, например в
1927/28 учебном году, показывает меньшую активность девочек в пионерской и ком-
сомольской организациях. Пионерами были 9,66% мальчиков и 8,16% девочек от обще-
го числа учащихся. Соответственно в организации ВЛКСМ эти показатели составили
1,43% и 0,98%4.
На фоне общего образования рассмотрим изменения в вузовской системе.
Осенью 1923 года произошло слияние Восточного, политехнического и педагоги-
ческого институтов – в результате во Владивостоке открылся новый Дальневосточный
государственный университет (ДВГУ).
Будучи единственным в крае высшим учебным заведением, университет осущест-
влял подготовку специалистов на четырех факультетах: техническом, агрономическом,
педагогическом и восточном. Первый готовил инженеров-механиков, инженеров-
строителей, горных инженеров; второй – агрономов, зоотехников, растеневодов, лесо-
водов; третий – экономистов, работников-востоковедов для обслуживания советских
учреждений в Китае и Японии, преподавателей иностранных языков.
В 1928 году преподавательский персонал университета состоял из 152 человек, в
числе которых были 29 профессоров, 56 доцентов, 42 ассистента, 2 лаборанта, 8 лекто-
ров, 2 руководителя трудового процесса, 13 преподавателей военных дисциплин.
Административно-технический персонал представляли 126 человек.
В преподавательском и административном составе приоритет был на стороне
мужчин.
В ДВГУ обучались 1326 студентов, из них 934 мужчины и 392 женщины, то есть
женская половина студенчества составила 29% от общего числа обучающихся. Другими
словами, в составе студенчества мужчин было почти в 2,4 раза больше, чем женщин.
Начиная с 1928/29 учебного года в университете значительно изменился социаль-
ный состав студентов: повысился удельный вес рабочих.
Для подготовки в вуз лиц исключительно из среды пролетариата и трудового кре-
стьянства при ДВГУ был открыт рабочий факультет с отделениями: русским, корей-
ским, китайским, техническим и экономическим.
Обучались на рабфаке 370 слушателей, среди которых к женскому полу относи-
лись 39 человек (10,5%), к мужскому – 331 (89,5%).
Столь низкий процент женщин в составе слушателей рабфака ДВГУ свидетельство-
вал о незначительном пополнении студенчества бывшими работницами и крестьянками.
Иное положение сложилось в количественном соотношении мужчин и женщин на
средней и низшей ступени профессионального образования. Так, в 1928 году в 19 тех-
никумах получали образование 2972 человека, среди которых было 1016 женщин
(34%). В этом же году в 13 профшколах проходили обучение 1380 человек, из них 139
женщин (31%). В 19 школах ФЗУ из 1292 учащихся 206 были представительницами
женского пола (15%). На 10 долгосрочных профессиональных курсах 39% слушатель-
ского состава представляли женщины (194 из 494). Еще больше женщин (67%) обуча-
лись на краткосрочных профессиональных курсах (1589 из 2365)5.
Анализируя соотношение численного состава мужчин и женщин, получающих
профессиональное образование в учебных заведениях края, можно сделать некоторые
обобщения.
Во-первых, женский состав в вузе оказался малочисленным в силу того, что об-
щий образовательный уровень женского населения был значительно ниже мужского.
Например, в 1926 году на 100 человек всего населения приходилось грамотных 53,7%
мужчин и 31,6% женщин. Наиболее грамотными были женщины из евреев (77,4%) и
поляков (65,3%), менее грамотные – из бурят (4%) и коренных народов (5,6%). Среди
русских грамотность женщин составила 35,5% и мужчин – 57,6%.
70
Во-вторых, в массовом патриархальном сознании существовал стереотип необязатель-
ности профессионального образования для женщин, поскольку их удел – семья и дети.
В-третьих, статистика показывает, что женщины в большей мере осваивали про-
фессиональное образование на средней и низшей ступенях, мужчины же значительно
превалировали на высшей, а также сохраняли свое преимущество на двух других.
В 20-е годы наблюдалось повторение тенденции в выборе образования по призна-
ку пола: женщины в основном осваивали педагогическую профессию, которая с пол-
ным основанием превратилась в «женскую». Мужчины же преобладали в профессиях
технической направленности.
Гендерный стереотип сложился в оплате труда, которая у специалистов «жен-
ских» профессий была значительно ниже.
Выступая на IX Дальневосточной краевой партийной конференции (1929 г.), ру-
ководитель Крайпроса Кузьмина отметила: «При окончании вуза специалист по другой
отрасли получает заработную плату в два-три раза больше, чем окончивший педагоги-
ческий вуз, который получает 80 – 90 рублей. При трудностях, которые имеются в пе-
дагогической работе, стимула для привлечения работников в эту отрасль нет»6. По этой
причине мужчины игнорировали культурно-просветительскую сферу трудовой дея-
тельности, к которой относилась и педагогическая работа. Ее с успехом осваивали
женщины.
При сравнении участия мужчин и женщин в различных видах занятости в 1929
году выяснилось, что эта сфера оказалась единственной, где численно женщины пре-
восходили мужчин (3060 против 2675)7.
Таким образом, в системе профессионального образования в 20-х годах XX века
на Дальнем Востоке формировались гендерные стереотипы:
- были провозглашены равные права мужчин и женщин в образовательной сфере,
однако при общей доступности образования женщины в меньшей степени пользова-
лись этим правом;
- в профессиональном образовании женщины в основном занимали его низшую и
среднюю ступень, поскольку для высшего образования женщинам явно не хватало об-
щей образовательной подготовленности, препятствием был патриархальный женский
менталитет;
- в профессиональном выборе мужчины стали более свободными, предпочитая
высокооплачиваемые профессии в сфере производства (сельское хозяйство, лесное де-
ло, железнодорожный транспорт, рыболовство и др.), а также профессии служащих
(руководящий, хозяйственный, технический, учетно-контрольный, торговый персонал).
За свой труд женщины получали более низкую зарплату по сравнению с мужчинами,
поскольку в большей степени были заняты менее престижными профессиями (прислу-
га, младший обслуживающий и культурно-просветительский персонал, пищевики, ра-
ботники гигиены, швеи и др.).
Обозначенные в 20-х годах гендерные стереотипы в системе профессионального
образования в последующие годы закрепились и стали гендерными тенденциями в об-
разовательно-профессиональной сфере.

Список использованной литературы
1
Григорцевич С. Из истории отечественного востоковедения // Советское востоковеде-
ние. 1957. № 4. С. 132.
2
Всеподданнейший отчет генерал-губернатора, генерала от инфантерии Гродекова. 1898
– 1900. Хабаровск, 1901. С. 29.
3
Дальневосточный край в цифрах. Хабаровск, 1929. С. 60.
4
Там же. С. 62.
5
Там же. С. 63.
6
IX Дальневосточная краевая партийная конференция 22 февраля – 1 марта 1929 года:
Стенографический отчет. Хабаровск, 1929. С. 223-224.
7
Дальневосточный край в цифрах. С. 42.
71
Т.Б. Котлова

ГЕНДЕРНЫЕ СТЕРЕОТИПЫ И РЕАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
ГОРОЖАНКИ В РОССИИ СТО ЛЕТ НАЗАД

Любое общество во все исторические эпохи имеет свои социокультурные стерео-
типы. Как известно, они выполняют несколько функций, регулируя, наравне с другими
институтами, жизнь социума. Одной из важнейших функций, по мнению ученых, явля-
ется защита существующих порядков, сложившейся системы социальных отношений.
В российском обществе второй половины XIX - начала XX века существовал опреде-
ленный порядок взаимоотношений между обществом и государством, сословиями,
мужчинами и женщинами. Представляется интересным рассмотреть социокультурную
ситуацию в России с точки зрения функционирования гендерных стереотипов.
Пореформенная Россия, как известно, находилась в переходном состоянии. Гос-
подство патриархального уклада после крестьянской реформы было нарушено актив-
ным развитием буржуазных отношений, формированием новых социальных слоев, по-
явлением новых элементов культуры. Однако в области духовных ценностей, идеоло-
гических установок значительным влиянием, по-прежнему, обладала церковь, отстаи-
вавшая незыблемость традиционных христианских идей.
Церковь оказала огромное влияние на формирование в обществе представлений о
назначении, роли и месте в обществе мужчины и женщины. Как известно, с точки зре-
ния Библии, на женщине лежит первородный грех, который привел к изгнанию из рая
Адама и Евы. В средние века, особенно в Западной Европе, женщин значительно чаще,
чем мужчин, обвиняли в связях с дьяволом, сжигали на кострах инквизиции. Главным
их назначением было материнство, кроме того – служение, помощь мужу. За мужчиной
закрепилась сфера общественного труда, а за женщиной – домашнее хозяйство. Иерар-
хия, которая кроется за этим разделением сфер влияния, определяла черты, предписы-
ваемые обществом мужчине и женщине. Маскулинными считались и до сих пор тако-
выми остаются властность, рациональность, надежность, сила, активность, стремление
к лидерству. К фемининным отнесены эмоциональность, милосердие, жертвенность,
интуиция, мягкость, заботливость. Автор разделяет точку зрения ученых, которые оп-
ределяют данные представления как патриархальные. Они формировались в течение
длительного времени и соответствовали доиндустриальному этапу развития общества.
Столетиями патриархальные гендерные стереотипы успешно выполняли роль «дири-
жера» в отношениях между мужчинами и женщинами. С началом индустриальной эпо-
хи стали возникать противоречия между новыми социально-экономическими условия-
ми и стереотипными ожиданиями общества в отношении женщин. Новизна социокуль-
турной ситуации проявлялась прежде всего в том, что все большее число мужчин, и
особенно женщин, стали нарушать принципы дозволенного. Российское государство,
будучи по сути глубоко патриархальным, достаточно жестко пыталось сохранить тра-
диционные православные ценности. Законы, бюрократия, общественное мнение явля-
лись носителями и защитниками устаревающих стереотипов. Началась борьба, которая
продолжается до сих пор и является составной частью так называемого «женского во-
проса». Однако это не означает, что патриархальные представления себя полностью
изжили и не выполняют свои функции.
Стереотипы отражают и одновременно формируют ценности и идеалы общества,
участвуют в формировании сознания людей; стереотипизация сознания, со своей сто-
роны, во многом помогает адаптации человека к жизни. Архивы сохранили документы,
которые свидетельствуют о комфортном психологическом состоянии, органичной жиз-
недеятельности людей в рамках патриархальных гендерных стереотипов. Они не меша-

72
ли им любить, жить счастливо, быть высоконравственными людьми. Яркий пример то-
му – история отношений молодых людей, которые жили во второй половине XIX века
во Владимирской губернии.
В 1867 г. состоялось обручение Екатерины Галиктионовны Миндовской и Алек-
сея Ирадионовича Журова, принадлежавших к известным в Шуйском уезде купеческим
семьям. Сватовство оказалось очень удачным, между женихом и невестой возникло
глубокое, искреннее чувство, которое во многом переменило их жизнь. В течение трех
с половиной месяцев между помолвкой и свадьбой они вели переписку, позволяющую
увидеть, как рождалось и крепло их чувство. Письма молодых людей отразили те сте-
реотипы, которые существовали в обществе.
В своих письмах Алексей Журов предстает человеком, способным глубоко чувст-
вовать, переживать и выражать эмоции. Уже в первых посланиях невесте он описывает
свои надежды, связанные с браком, подчеркивает те качества, которые, на его взгляд,
наиболее важны: «Милая моя нареченная Невеста Екатерина Галактионовна! …Мне
кажется, что я счастлив, как теперь, не был. Я надеюсь, что наша жизнь будет светла и
отрадна. Ваше безграничное упование на Бога не останется без награды…» [3, л. 190]
Фраза жениха о набожности невесты явно одобрительна. Её безграничная вера в Бога
рассматривается им как достоинство, это качество совпадает с внутренним душевным
настроем Алексея, его представлениями об идеальной женщине. А.И. Журов вырос в
старообрядческой семье и, конечно, христианские ценности были для него главными.
14 июля 1867 г. в дом Миндовских от жениха приходит письмо, в котором он бла-
годарит Екатерину Галактионовну за подарок – карточку и кольцо. Алексей Ирадионо-
вич особенно рад полученной фотографии, доставляющей «...мне удовольствие посто-
янно видеть Вас. А то мне было очень скучно, особенно потому, что воображение мое
затруднялось представить Ваш образ. Это от того, что я очень мало видел Вас» [3,
л. 191]. Совершенно очевидно, что жених видел свою нареченную один, максимум два
раза. Первое впечатление, очевидно, было благоприятным, но узнать друг друга моло-
дые не успели и поэтому в письмах вплоть до их следующей встречи, которая состоя-
лась только в сентябре, присутствует некий идеальный образ мужа и жены, жениха и
невесты. Этот образ вполне стереотипен для своего времени и того социального слоя, к
которому принадлежали молодожены. Ситуация сватовства, когда молодые не видели
друг друга, является типичной для патриархального уклада. Хорошо, если в жизни Ка-
тенька окажется близкой к этому образу-идеалу (как и случилось у Журовых), а если
нет? Известно, что несовпадений стереотипных представлений о муже и жене с реаль-
ными людьми было очень много.
Алексей Ирадионович в своих письмах очень тактичен, деликатен в отношении
Кати. Главная моральная ценность для него – уважение супругов, на втором месте –
любовь и преданность [3, л. 191]. Но самым важным для понимания идеального пред-
ставления о жене является образ Ангела-хранителя: «…Теперь я очень рад, я очень сча-
стлив, что будущее сулит мне тихую, безмятежную жизнь. Я надеюсь, моя милая, что
Вы скрасите мою жизнь, я же с своей стороны употреблю все силы, чтобы осущест-
вить свои мечты… Прощайте, моя миленькая невеста, я очень рад, что пишу к Вам, це-
лую Вас, моего Ангела. Истинно любящий Алексей Журов» [3, л. 195]; «Я твердо уве-
рен что Он [Бог] дарует мне в Вас Ангела Хранителя» [3, л. 191]; «…целую Вас, мой
Ангел» [3, л. 194]. Ангел сохранит, согреет, «обеспечит тихую, безмятежную жизнь».
Ангел-хранитель – это одна из главных ролей женщины с точки зрения христианской
морали. Она сродни материнству, но об этом – может быть о главном, пока ни слова.
Молодые люди были полны теми чувствами, которые их охватили, они как будто гото-
вят себя и друг друга к будущей жизни.
С точки зрения Алексея, жена должна быть не только набожной, доброй, но она
должна обладать качествами, которые могут вызывать чувство гордости. Пусть эти ка-

73
чества и не столь существенны и принципиальны: «Я попрошу Вас писать больше и
чаще. Вы очень мило пишете. Я горжусь Вашим почерком, Вы пишете лучше моего»
[3, л. 192]. Молодой человек признал невольно маленькое превосходство, но тут же пы-
тается оправдаться: «Впрочем, я могу писать лучше этого, но очень несвободно. Прошу
извинить».
В начале сентября 1867 г. умер Галактион Иванович Миндовский. Алексей в
письме выражает соболезнование по поводу смерти отца Кати: «Очень жаль, что Бог не
привел ему окончить начатое дело и порадоваться нашему полному счастью, он так
любил Вас… Но видно, на все Его святая воля. Положитесь на его милосердие. Я со
своей стороны скажу Вам, что буду Вашим лучшим другом и отцом. Милая моя! Я бо-
лее и более люблю и уважаю Вас и надеюсь на Бога... Прощайте, мое милое дитя, и мо-
литесь Богу. Он не оставит нас своей милостию» [3, л. 200]. Представления А. Журова
о той поддержке, которую он должен оказать своей невесте, в полной мере отражают
гендерные стереотипы патриархального общества. Идеальный мужчина в трудную ми-
нуту ощущает себя одновременно другом, отцом и женихом своей избранницы. Алек-
сей Ирадионович понимает, что после свадьбы, а в данном случае в связи со смертью
отца раньше, всю ответственность за девушку берет на себя муж-жених. Он является
для нее утешителем, защитником, опорой в жизни.
10 сентября 1867 г. А. Журов, наконец, закончил дела на ярмарке в Нижнем Нов-
городе и сразу поехал к своей невесте. Видимо, долгожданное свидание оправдало на-
дежды молодых людей. Первое же письмо жениха после этой встречи наполнено теп-
лом, любовью и нежностью. Появляется новое обращение. Вместо имени и отчества
Алексей пишет: «Милая моя Катенька!» Он обращается к невесте без «величания» с ее
разрешения и это доставляет ему видимое удовольствие. «Я никогда не был так счаст-
лив, как теперь… Будущее наше представляется мне в самом чистом, безоблачном ви-
де. Я уверен, моя милая, что Вы оправдаете мои надежды, Вы осуществите мой идеал.
Я со своей стороны скажу Вам, что все мои силы, все мои средства будут употреблены
на то, что б Вы были счастливы.
Ваше счастие будет соответственно моим счастием, Ваше спокойствие – мое спо-
койствие. Вот Вам истинное выражение моих чувств», – пишет Алексей Е. Миндовской
из Шуи [3, л. 202].
После второй встречи письма жениха приходят в дом Миндовских чаще, они опи-
сывают чувства возвышенные и нежные: «…как люблю я тебя, моя радость. Будь ты
мне мила на всю жизнь мою, будь ты мне радостью до гробовой доски» [3, л. 203].
Очевидно, после первого знакомства с невестой у А. Журова появилась надежда
на любовь, но еще не само чувство. После второго свидания письма уже полны не про-
сто юношеских пылких мечтаний, но говорят о настоящем чувстве. Характерна под-
пись в письме от 17 сентября: «…глубокополюбивший Вас Алексей Журов» [3, л. 203].
26 октября 1867 г., за два дня до венчания Алексей Ирадионович пишет Кате:
«Милая Невеста моя Екатерина Галактионовна! Это последнее мое письмо к тебе как
невесте. В этом слове много поэзии, я произношу его всегда с большим удовольстви-
ем… Я жду Вас, моя ненаглядная, моя радость, моя жизнь, мой друг, моя Голубица,
жду с самыми светлыми надеждами на будущее, с самой горячею любовью и с готовы-
ми объятиями.
До свидания, моя милая Невеста, мой ангел-хранитель, целую тебя, жду тебя» [3,
л. 212].
Первое письмо Екатерина Галактионовна после помолвки начинала словами:
«Милый, Богом Данный Мой Жених Алексей Ирадионович!» [3, л. 213]. Невеста сетует
в переписке, что не успевает отвечать на все письма жениха. Ее послания более краткие
и сдержанные, в них нет той открытости, которая присутствует в письмах Алексея. Ка-
тя благосклонно принимала изъявления чувств в свой адрес, но сама достаточно долго

74
искренних эмоций не выражала. В отношениях жениха и невесты ясно прослеживается
стереотипная оппозиция активного мужского и пассивного женского начал.
Из писем явствует, что девушка все делает с благословения родителей: надевает
кольцо, подаренное женихом, отправляет ему подарки, пишет письма. В отношениях с
внешним миром женская самостоятельность полностью отсутствует. Первое место в
содержании писем невесты занимают «Папашинька и Мамашинька». Катя постоянно
беспокоится о здоровье отца, скучает без него [3, л. 216, 218, 220]. Очевидно, что он
занимал в жизни девушки определяющее место.
Отношения с отцом сформировали в сознании дочери стереотип почитания муж-
чины, который символизировал порядок, процветание, благополучие семьи. С появле-
нием жениха, особенно после смерти отца, ее жизнь полностью зависит от его воли,
добропорядочности, любви. В Алексее сосредоточен весь мир Катеньки: «…Да, Бог по-
слал Вас для моего счастия, оттого-то Вы так неодолимо владычествуете надо мною,
оттого-то из Ваших взоров, из Ваших слов, я получаю такое неописанное блаженство.
Я теперь чувствую, что любовь к Вам сделалась единственной потребностью души мо-
ей. Все мои желания сосредоточиваются в Вас» [3, л. 221]. Характерно, что и после
второй встречи, которая принесла молодым людям настоящую любовь, Катя продолжа-
ет в письмах «величать» жениха по имени-отчеству и на «Вы», в то время как Алексей
Ирадионович зовет свою нареченную невесту «Катенька» и позволяет иногда обра-
щаться к ней на «ты» [3, л. 220, 221].
Екатерина Миндовская оправдала надежды и мечты своего жениха, стала вопло-
щением христианского идеала женщины. В семье Журовых родились дети, Екатерина
Галактионовна прекрасно вела хозяйство, так как была приучена к этому с детства, бы-
ла верна своему мужу. Патриархальные стереотипы, сформировавшие сознание Алек-
сея и Кати, в определенной степени облегчили построение их семьи.
Вместе с тем, во второй половине XIX века далеко не все женщины столь ком-
фортно чувствовали себя в рамках патриархатной системы отношений. Для некоторых
эти рамки были тесны, и они всячески стремились из них вырваться. Для таких женщин
стереотипное мышление окружающих становилось подчас непреодолимой преградой в
построении своей жизненной стратегии.
Елизавета Александровна Дьяконова родилась в 1874 г. в купеческой семье в
г. Нерехте Костромской губернии. Отец рано умер, и семья переехала в Ярославль. Ли-
зу устроили в женскую гимназию при Сиротском доме. Мать была женщиной строгой,
капризной, поэтому обстановка в доме была сложной. Материальное положение Дья-
коновых было достаточно прочным. После смерти отца дети получили свою долю на-
следства, по достижению совершеннолетия они имели право распоряжаться деньгами
по своему усмотрению.
Лиза, как и ее сестра Валя и братья, много читала, она «рано познакомилась с за-
прещенной литературой, которую приносил репетитор ее брата, студент юридического
лицея» [2, c. 80]. Окончив гимназию с серебряной медалью, Елизавета Дьяконова ре-
шила поступить на Высшие женские курсы. Мать была категорически против. Она
имела стойкое предубеждение против учебы, считая, что там учатся только девушки
легкого поведения. По мнению матери, имея состояние, девушка не должна была
учиться, ей следовало «сидеть дома и ждать женихов» [1, c. 13]. То есть, с точки зрения
существовавших стереотипов, учеба, получение профессии могли рассматриваться как
жизненная стратегия только в том случае, если нет приданого, нет средств к существо-
ванию. В противном случае девушке была уготована традиционная жизненная модель:
семья, дети, хозяйство. Лишь достигнув совершеннолетия и проявив «неженскую» на-
стойчивость, Елизавета стала слушательницей женских курсов в Петербурге.
Дневник, который писала девушка, содержит ее чувства и размышления этого пе-
риода. «Во имя чего лишали меня права учиться далее? – задает вопрос Лиза. – Маль-

75
чика отпустили бы с радостью и гордостью, девушку – не тут-то было! Ей – и учиться
нельзя, и курсы – вроде публичного дома, и у нее есть средства для замужества, словом
– понятия о женщине самые рабские, и я испытала на себе всю их прелесть» [1, c. 112].
Ясно, что стереотипные представления о женщине, которые были характерны для ку-
печества, для матери Елизаветы, были совершенно чужды юной девушке. Впитав пере-
довые демократические идеи, Е. Дьяконова стремилась реализовать их в своей жизни.
Ее мечтой было служение простым людям, судьба сельской учительницы. Девушку
возмущали женщины, загнанные в пресловутые рамки женского предназначения. Слу-
шая в больнице разговоры соседок по палате, Лиза записывает в своем дневнике: «Не-
счастный женский ум! Абсолютная пустота, заполняемая областью половых отноше-
ний: муж, дети, и в привязанности этой – ни капли духовности» [1, c. 138]. В другой
ситуации она осуждает себя: «Что за глупые создания мы, женщины! Неисправимы!
Слезы и нервы – очевидно прирожденные средства нашего пола» [1, c. 45]. Стереотипы
живут в Лизином сознании, они прорываются на страницы дневника, несмотря на то,
что девушка стремится вырваться из их рамок.
После окончания в 1899 г. Высших женских курсов перед Е. Дьяконовой встал во-
прос о дальнейшей практической деятельности. Она решает посвятить себя юриспруден-
ции, добивается приема у министра юстиции, но получает отказ: женщинам не разрешает-
ся заниматься адвокатурой. Для получения полноценного юридического образования в
1900 г. Елизавета Александровна едет во Францию и поступает на юридический факультет
Сорбонны. Жизнь за границей оказалась нелегкой – недоедание, плохие квартирные усло-
вия, обострившаяся болезнь. Врачи рекомендовали Е.А. Дьяконовой вернуться на родину,
но по дороге в Россию 11 августа 1902 г. ее жизнь оборвалась [2, c. 81].
К сожалению, талантливая девушка Лиза Дьяконова не смогла превозмочь об-
стоятельства. Но ей удалось очень многое: она публиковала в газетах статьи, оставила
две книги, которые и спустя десятилетия представляют интерес, прекрасно читаются,
являются ценным историческим источником, повествующим нам о чувствах, мыслях,
поступках русской девушки, пытавшейся вырваться из плена гендерных стереотипов.
Таким образом, можно сделать вывод, что во второй половине XIX века гендер-
ные стереотипы поддерживали, охраняли существовавший социальный порядок. Не-
смотря на социокультурные изменения, имевшие место в обществе в пореформенный
период, подавляющее число россиян отводили женщине вторичное, подчиненное ме-
сто, закрепляя за ней материнскую функцию, сферу приватной жизни, роль домохозяй-
ки. Очень часто попытки женщин сломать стереотипы заканчивались конфликтом лич-
ности с обществом, личной драмой. Не хотелось бы думать, что это и есть единствен-
ный путь преобразования социокультурных стереотипов в российском обществе.


Библиографический список

1. Дневник Елизаветы Дьяконовой: На высших женских курсах (1895 – 1899 гг.). 2 изд.
СПб.,1905.
2. Евстратова А.И. Женщины российской провинции: (Дьяконова Елизавета Александ-
ровна) // Феминология: методология исследования и методика преподавания: Тез. докл. всерос.
научн. – метод. конф. Иваново, 1996.
3. Ивановский государственный объединенный историко-революционный музей.
Ф. 83159. Л. 190 - 221.




76
О.А. Васильченко

ГЕНДЕРНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
В СЕМЕЙНОМ БЫТУ ВОСТОЧНЫХ СЛАВЯН
НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX В.

Переселившиеся на Дальний Восток крестьянские семьи восточных славян руко-
водствовались в быту нормами обычного права, существовавшего в местах их прежне-
го жительства. Большая разбросанность селений и отдаленность их от административ-
ных центров края способствовали стабилизации этих норм. По мере увеличения чис-
ленности сельского населения региона и укрепления властных структур все возрас-
тающее воздействие стали оказывать государственные правовые начала. При этом нор-
мы обычного права проявляли свою живучесть, тесно переплетаясь с юридическими
актами государства.
В общественном сознании преобладали патриархальные взгляды на взаимоотно-
шения мужчины и женщины, на роль и место последней в семейной и общественной
жизни. Эти взгляды нашли свое отражение в законодательстве Российской империи и в
нормах обычного права.
Общественный статус жены определялся статусом мужа. Взаимоотношения суп-
ругов регламентировались юридическими актами, в соответствии с которыми жена на-
ходилась в неравном, подчиненном положении. Согласно закону, муж «обязан любить
жену свою как собственное свое тело, жить с нею в согласии, уважать, защищать, изви-
нять ее недостатки и облегчать ее немощи. Он обязан доставлять жене пропитание и
содержание по состоянию и возможности своей»1. Жена «обязана повиноваться мужу
своему как главе семейства, пребывать к нему в любви, почтении и в неограниченном
послушании, оказывать ему всяческие угождения и привязанность, как хозяйка дома»2.
Подчиненное положение женщины также закреплялось законодательными актами
государства, которые предусматривали обязанность жены следовать за своим мужем,
получать паспорт и устраиваться на работу только с его разрешения.
Патриархальные взгляды крестьянской общины на семейные отношения поддер-
живались православной церковью и государством. Считались законными только цер-
ковные браки.
Прочность семей была обусловлена убежденностью сельчан в неразрывности
брачных уз. Развод был почти невозможен и рассматривался как тягчайший грех.
Крестьянская община осуждала мужчин, уличенных в неверности. Если это про-
исходило с женщиной, то она могла понести тяжкое наказание. Например, в законода-
тельстве Российской империи для неверных жен предусматривалось лишение свободы
на несколько месяцев. Отсутствие подобного судебного преследования для мужчин,
уличенных в прелюбодеянии, свидетельствует о политике двойных стандартов в этом
вопросе.
Дискриминация женщин в Российской империи наиболее ярко проявилась в во-
просах наследования семейного имущества.
В России, в том числе и на Дальнем Востоке, до 70-х годов XIX века духовные
завещания в крестьянской среде были крайне редким явлением3. Семейное имущество
наследовалось согласно установленному для данной местности обычному праву. Так,

<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>