<<

стр. 5
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

в современной России», организованной общественной
правозащитной организацией «Гражданский контроль»
Санкт-Петербург, 13–14 сентября 2003 года

Что такое ангажированность прессы?
С моей точки зрения, мы очень часто неверно понимаем это. Если мы с
Вдовиным начнем объяснять друг другу, что такое ангажированный журна-
лист, мы решительно разойдемся в объяснении. Потому что я считаю, что
реально ангажированность — это избрание той или иной сферы обслужива-
ния. Ангажированность — это «я обслуживаю этих, тех или кого-то другого».
Вдовин считает ангажированностью и высказывание прессой собственной
точки зрения. Он считает, что это тоже непозволительная ангажирован-
ность. Будучи правозащитником, безусловно признает, что каждый человек
имеет право на мнение, почему-то считая, что если этот человек записался в
журналисты, то он это право по какому-то непонятному закону должен по-
терять. На самом деле, объединение журналистов, каковым может являться
газета, каковым может являться радиокомпания или телевизионный кол-
лектив, они тоже, наверное, имеют право на некую точку зрения, которая
более или менее является таким, если хотите, вектором сложения коллек-
тивных сил и мозгов. Это тоже возможно, и я лично это ангажированностью
не считаю.
Но беда в том, что по нынешним временам очень легко обмануться. Ко-
му-то кажется, что этот вектор выводится только как результат сложения
мозгов и устремлений людей, работающих в коллективе. А если его внима-
тельно рассмотреть (и чем дальше, тем это очевиднее), то в нем есть еще и
материальная составляющая, которая, как правило, к коллективу не имеет
никакого отношения. Она приходит извне и, соответственно, очень сильно
влияет на этот вектор.
С моей точки зрения, команда НТВ оказалась в тяжелом положении
не тогда, когда на нее начались гонения, а тогда, когда она пошла на вы-
121
Острова гласности-3

боры с четким ощущением того, что есть цель на этих выборах, и эта цель
— выбрать одного из двух кандидатов. Как бы они после этого ни объяс-
няли и самим себе, и нам всем, что на самом деле выбора не было, пото-
му что тогда пришли бы к власти коммунисты… Мы знаем, что и в других
странах, которые уважают процесс и уважают процедуры, такое случа-
лось, и не в одной. Но также ни в одной из них временное возвращение
коммунистов не привело ни к трагедии, ни к каким-нибудь кровавым по-
следствиям.
Это не защита коммунистических убеждений. Я надеюсь, что многим из
присутствующих мои антикоммунистические убеждения достаточно хоро-
шо известны. Эта позиция, которую они считали искренней, оказалась по-
зицией глубоко ангажированной. Награду, полученную за ангажирован-
ность позиции, они вынуждены были рассматривать как итог правильно за-
нятой ими позиции. И дальше все покатилось: в моральной базе этой пози-
ции возникла колоссальная брешь. Она называлась «лицензия».
В то время ваш покорный слуга был одним из заместителей председате-
ля Лицензионной комиссии Российской Федерации. Я могу засвидетельст-
вовать, что компания НТВ не подавала заявления на лицензию, нет реше-
ния комиссии и не было конкурса на эту лицензию. А лицензия была полу-
чена из рук господина Президента, минуя все эти комиссии и прочие проце-
дуры. И здесь бы заложен фундамент беды.
Так что проблема ангажированности сегодня — это на самом деле про-
блема чрезвычайно деликатная. Невозможно до конца понять, ангажирован
ты или нет, пока ты не видишь результата. Страшно, когда в стране реально
стерлись моральные критерии, нет ясности моральных позиций.
И наибольшие трудности испытывают люди, не желающие занимать
позиции в политическом спектре, люди, наиболее открытые для разнооб-
разия мнений. Сегодня принадлежать к оппозиционной прессе не страш-
но и достаточно выгодно материально (я говорю не о федеральном уровне,
я сейчас говорю про регионы), потому что на региональном уровне всегда
существует то количество необходимых для этого политических, экономи-
ческих и так далее противоречий, чтобы найти возможность на одну из
этих позиций поработать. Поскольку работа на одну узко сформулирован-
ную позицию всегда чревата большими затратами, то в бюджет оппозици-
онной прессы достаточно часто закладываются и расходы на выплату
штрафов. Извините, но в газетном деле такое уже имеет место быть. То
есть, на самом деле сегодня быть оппозиционным — это быть с тем, кто се-
годня оппозиционен кому-то.
А вот быть нейтральным все труднее и труднее, потому что нейтральным
можно быть только за свой счет. Желающих поддержать нейтральную пози-
цию нет. У средств массовой информации эта проблема возникла сейчас, а,
скажем, у гражданских организаций она существует столько, сколько они
существуют. Почему российский бизнес, нарастая и уже став достаточно
крупным бизнесом, не испытывал ни интереса, ни желания поддерживать
122
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

гражданские организации и спохватился только тогда, когда власть покати-
ла на его интересы? Потому что они не видели реальных путей извлечения
выгоды из этого союза. Точно так же сегодня очень мало людей в стране, ко-
торые понимают, что неангажированная пресса приносит реальную выгоду
для общества. И это характеризует даже не столько саму прессу, сколько об-
щество. И я считаю, что для укрепления конституционных гарантий досту-
па граждан к информации надо максимально работать на деполитизацию
прессы как таковой, привлекая к этому внимание, в том числе и обществен-
ности. Не только власть, пресса по сути дела потеряла обратную связь. Сей-
час есть признаки того, что в какой-то степени заинтересованность в чита-
теле начинает по чуть-чуть возвращаться. Интернет к этому подталкивает,
дает некий спектр интернетовских отзывов. Почта возвращается в крупней-
шие газеты (по письмам читателей). То есть, эта обратная связь начинает
возникать снова. К сожалению, это пока скорее демагогия редакции, неже-
ли истинный интерес к спектру общественного мнения.
Тем не менее, тенденция эта свидетельствует, что критическая точка пол-
ного отторжения от читателей у печатной прессы прошла. У электронной
прессы — пока нет. На федеральном уровне она и не может пройти, потому
что все ТВ сделали независимым от зрителей. Как совершенно справедливо
кто-то вчера вспоминал, «у меня один зритель — министр обороны». Так и у
остальных каналов, но у них — пять зрителей: два в кремлевской админист-
рации, один в Министерстве печати, еще один… и вот тут становится страш-
новато… Структура медийного сообщества очень заметно изменилась. С од-
ной стороны, попытки осознания этой структуры, казалось бы, всячески
нужно поддерживать; с другой стороны, как только эти попытки возникают
— из них так и прет ангажированность собственными интересами. Правиль-
но, наверное, ну как иначе-то? Если мы за свободные профсоюзы, то поче-
му мы, допустим, против профсоюза владельцев средств массовой информа-
ции или против профсоюза менеджеров этих средств массовой информа-
ции, или против профсоюза наемных работников в этих средствах массовой
информации? Сегодня интересы этих трех категорий очень многое опреде-
ляют на медийном поле. Но как только они начинают структурироваться,
выясняется, что каждый настолько эгоистичен сам по себе, что структури-
рование их опасно.
Вот вам пример: приехал Буш, встретился с Путиным, посоветовались,
как им быть с прессой. Решили, что очень нравится американский опыт. И
принялись с помощью уважаемой (более того, я один из учредителей этой
организации), замечательной организации «Интерньюс» проводить круглые
столы, конференции для создания Индустриального комитета. Создали Ин-
дустриальный комитет. И Индустриальный комитет выдал, что называется,
первую продукцию: сначала — слезное письмо президенту, потом — вариант
закона о средствах массовой информации, в котором черным по белому на-
писано, что надо все, что раньше называлось правами средств массовой ин-
формации, отдать на откуп владельцам этих средств массовой информации
123
Острова гласности-3

и повысить их ответственность, тем самым повысив управляемость всего,
что им принадлежит или подчинено. Снять ответственность с журналиста
можно, только ограничив его права, а у нас с вами нет правовых разработок,
какие отношения должны быть между владельцем средства массовой ин-
формации и его наемным коллективом.
Еще наглядный пример. Снимают Лошака с «Московских новостей». Я
вполне допускаю, что при новом хозяине, при новом направлении необхо-
димо менять ведущего менеджера. Но должна была быть объяснена причи-
на, например: он был неуспешен в бизнесе. Кстати, Витя Лошак и был неус-
пешен в медиабизнесе, потому что он пытался делать газету нейтральной и
попадал в ту самую угрожающую зону, о которой я говорил. Вместо объясне-
ний туда назначают человека, чью ангажированность мы предощущаем, по-
тому что весь наш опыт общения с Евгением Алексеевичем Киселевым сви-
детельствует, так сказать, о том, что он точно ангажирован, готов давить сво-
им мнением, так сказать, на всю территорию.
И это все плоды цивилизованного бизнеса, который ЮКОС представля-
ет. Более того, ЮКОС организовал еще более цивилизованный бизнес в ви-
де Фонда «Открытая Россия», с которым я сотрудничаю. И этот Фонд «От-
крытая Россия» покупает газету и не считает нужным объяснить мне, поче-
му в моей любимой газете меняется главный редактор. Кто-нибудь читал
хоть одно внятное объяснение?
Причем я вижу, как мною еще и манипулируют, потому что одновремен-
но ученика яковлевского, Витю Лошака, снимают, вместо него назначают
совсем мне в газетном деле незнакомого Киселева, а дядькой к нему назна-
чают Егора Яковлева, как бы тем самым прикрывая ангажированность это-
го назначения. Для чего это? То есть, я вижу, что мне пытаются навесить
лапшу на уши, а я не способен ее стряхнуть. Но если эта газета не моя, если
внутренний ее мир мне недоступен, то вряд ли можно себе представить, что
она станет для меня авторитетной. Вот так у меня увели еще одно неангажи-
рованное средство массовой информации и поставили под угрозу мою веру
в эту газету, хотя я отдавал себе отчет в ее достоинствах и слабостях, читая ее
последние восемь лет.
Наверное, ангажированность — это не плохо и не хорошо. Ангажирован-
ность — это один из признаков сегодня действующей журналистики. Поэто-
му давайте не пугать друг друга словами, давайте смотреть в корень вещей.
Корень в том, что нам надо медленно и постепенно вернуть жизнь прессы к
нормальным процедурам, например, к прямой зависимости экономическо-
го состояния средств массовой информации от их популярности, от способа
их распространения, от читателей и так далее; нам надо, чтобы на этом поле
для всех действовали бы одни и те же правила (что для государственной
прессы, что для негосударственной). Короче говоря, давайте, не пугаясь,
считать, что мы — в начале пути, что нам предстоит очень нелегкая работа,
и она ежедневная. Легче завтра не будет. А качественной прессы чрезвычай-
но мало, это чистая правда. Но это не только потому, что она ангажирован-
124
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

ная, это еще и потому, что она очень плохо занимается самопознанием. Это
потому, что обратная связь с обществом не только мало интересует прессу,
но все меньше и меньше интересует общество. Вот мы все время говорим:
пресса — зеркало, пресса — зеркало, — а во что прессе посмотреться? Мы-
то сами представляем собой то общественное зеркало, в которое она готова
смотреться? К сожалению, нет. Значит, надо работать и над созданием тако-
го рода зеркала.
Совсем в заключение скажу, что, исходя из многих мною тут изложенных
постулатов, мы пошли на то, что для нас два-три года назад было просто не-
возможно: на прямые контакты с различными органами власти. Мы счита-
ем, что на сегодняшний день, если где-то есть внятная власть, с которой
можно сварить хоть маленькую кашу, мы должны идти на эти контакты.
В феврале Фонд защиты гласности заключил договор с администрацией
Новосибирской области об улучшении климата в треугольнике «власть —
СМИ — общество» в отдельно взятой Новосибирской области.
Конечно же, первоначальный толчок к обращению к нам у власти был
политический. Хотелось к грядущим выборам сделать красивый демократи-
ческий закон, какого в соседних регионах никто не видел и не слышал, а на
нем бы еще стоял хороший лейбл. В этом смысле лейбл Фонда защиты глас-
ности как раз был очень соблазнителен. Мы сказали: «Ребята, мы не знаем,
нужен вам закон или нет; мы не видели, что у вас происходит, нам из Моск-
вы не видно; давайте сделаем серьезную социологию, давайте проведем фо-
кус-группы, давайте покопаем это все вместе, давайте проанализируем все,
что у вас есть в правовом пространстве».
Вот этим всем мы и занимаемся. Сейчас мы им передали ряд предложе-
ний. Не будем делать общего закона, это совершенно очевидно. По анало-
гии с Калининградом сделаем закон о доступе. Сделаем закон об обществен-
ном телевидении, потому что у Новосибирской области есть для этого тех-
нический ресурс, есть для этого радиочастотный ресурс, и есть для этого
экономический ресурс.
Но вы знаете, что самое трудное? Для того, чтобы все это заработало,
первое, что надо сделать — это попытаться заново структурировать граждан-
ские организации в Новосибирске. Потому что рейтинг гражданских, пра-
возащитных и каких угодно организаций следующий. Среди 150 экспертов
наибольшее число «знаем», просто по известности, собрал морской клуб
«Дельфин» — 7 процентов. Все остальные общественные организации Но-
восибирска ниже 7 процентов просто по известности. Из кого составлять
треугольник? Вместо равнобедренного треугольника, который прочен
именно в силу своей равнобедренности, у нас получается острый угол, упер-
шийся в общество.
А для того, чтобы общественное телевидение было, был общественный
совет, они должны опираться на общественные организации. Для того, что-
бы закон работал, нужны общественные организации, а иначе — кто будет
за этим наблюдать? То есть неструктурированность гражданского общества
125
Острова гласности-3

может остановить все наши благие начинания и погубить их даже при доб-
рожелательно расположенной к ним власти, при разумно организованных
СМИ, при нормально конфликтном климате между СМИ и властью, кото-
рый есть в Новосибирске.
Вот к чему приводят меня на практике те теоретические, с позволения
сказать, постулаты, которые я пытался здесь изложить.


???
СМИ И ВЫБОРЫ:
КОММЕНТАРИЙ ДЛЯ САЙТА
ФОНДА «ЛИБЕРАЛЬНАЯ МИССИЯ»

Продолжается президентская избирательная кампания. Но ее освещение в
СМИ вызывает скорее недоумение: то Первый канал и телеканал «Россия» в
прямом эфире транслируют встречу президента Путина со своими доверенны-
ми лицами, а Центризбирком отказывает в удовлетворении жалоб кандидатов
в президенты Николая Харитонова и Ирины Хакамады, то телекомпания НТВ
заявляет об отказе транслировать предвыборные дебаты как не вызывающие
зрительского интереса. Об отношениях СМИ и власти в преддверии выборов
— комментарий президента Фонда защиты гласности Алексея Симонова.
Результат обращения Харитонова и Хакамады походит на аббревиатуру
из этих двух фамилий «Ха-Ха!». У нас сегодня нет силы, которая могла бы
призвать к порядку совершенно оголтелый административный ресурс. По-
скольку он работает исключительно в интересах первого лица государства,
то силой, его сдерживающей, может стать только само первое лицо. Но не-
возможно апеллировать к президенту, уговаривая его довольствоваться сми-
ренной ролью кандидата. Если в стране нет иной силы, кроме силы первого
лица, то она неминуемо становится автократической, и, соответственно, по-
добного рода обращения любых людей и организаций выглядят так же, как
и обозначенная выше аббревиатура.
Мне кажется, что не только сам Путин, но и спущенный им с поводка ад-
министративный ресурс, безусловно, парализует всю президентскую изби-
рательную кампанию, в которой у соперников Путина практически не оста-
ется возможности для того, чтобы выразить и внятно сформулировать свою
точку зрения. Если бы средства массовой информации были бы независимы
от первого лица, то и дебаты происходили бы с его участием. Отказ Путина
от участия в дебатах был бы воспринят СМИ как оскорбление, и они нашли
бы возможность их провести. Например, коль скоро сам президент не жела-
ет участвовать в дебатах, можно было бы взять его различные высказывания
и отдать на растерзание его соперникам. Это было бы вполне логичным, ес-
ли бы у нас существовало четкое разграничение между интересами власти и
интересами общества.
126
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

В предыдущие годы мы ругали средства массовой информации за то, что
они мало интересуются обществом, а больше интересуются властью. Теперь
с помощью СМИ власть просто интересуется самой собой, любуется в них и,
соответственно, получает именно то изображение, которое ее наиболее уст-
раивает. Никакого другого изображения власти на федеральном уровне уже
практически не осталось. Поэтому и получаются выборы без выбора. Как бы
воспроизводится библейская ситуация, когда Бог поставил Еву перед Ада-
мом и сказал ему: «Выбирай!». На самом деле, это может быть очень опас-
ным, в том числе и для ныне действующего президента. Ему придется еще
раз напрягать административный ресурс для того, чтобы обеспечить явку
50% избирателей. Ведь странно представить себе, что люди пойдут играть в
лотерею, зная заранее, кто выиграет «Джек-пот».
Что же касается отказа НТВ транслировать дебаты, то он лишний раз до-
казывает, что отдельность и независимость НТВ от общего государственно-
го рубильника весьма условна. В этом мы имели возможность убедиться не-
однократно. Есть более «отвязанный» Парфенов, и есть вполне «привязан-
ная» информационная служба телеканала. Мне кажется, что этот отказ но-
сит не экономический, а сугубо политический характер. Он демонстрирует
желание угадать, чего изволит власть. Ведь сегодня в отношениях федераль-
ных телеканалов с государственной властью уже не действует советский
принцип «чего изволите?». Теперь надо знать, чего власть изволит, и делать
это, не задавая лишних вопросов. Угадало НТВ настроения власти или нет?
Судить трудно, поскольку реакции сверху пока не было.

20 февраля 2004 года


???
РОССИЙСКАЯ ДЕМОКРАТИЯ
И РОССИЙСКИЙ АВТОРИТАРНЫЙ РЕЖИМ —
ЭТО СООБЩАЮЩИЕСЯ СОСУДЫ
Интервью Эве Оруэ

Дорогая Эва! Отвечаю, как договорились, по-русски.
Российская демократия и российский авторитарный режим — это сооб-
щающиеся сосуды. По мере добавления авторитарности демократия вытес-
няется и испаряется. Ваши вопросы дают возможность попытаться это объ-
яснить на примерах.
1. Дело Ходорковского — показательный пример усиления автократии за
счет демократических свобод. Те преступления, в которых обвиняют Ходор-
ковского, можно будет доказать только в очень управляемом суде, потому
что, совершая антиобщественные поступки, он при этом не нарушал зако-
ны. Скажем, на Западе ежегодно выходят пособия по минимизации налогов,
127
Острова гласности-3

и никто не считает это действие антигосударственным. Главная причина де-
ла Ходорковского — его желание выйти из тени, разговаривать с государст-
вом, не теряя чувства собственного достоинства и не считая лояльность в
политических воззрениях главной гарантией успеха своего бизнеса. Его же-
лание вести благотворительность напрямую, минуя постоянные попытки
государства заставить его делать это через государственные фонды, раздра-
жало власти. У нас это еще иногда называют нежеланием «делиться». Поэто-
му вражда администрации Путина с Ходорковским — это не вражда Путина
и олигархов, а вражда власти с непослушным олигархом, результаты кото-
рой должны послужить и уже послужили примером для остальных.
2. В России, как и в СССР, власть формирует систему управления не по
принципу профессионализма, а по принципу личной преданности. Так бы-
ло при Горбачеве, в меньшей степени — при Ельцине, в полной мере — при
Путине. Кто может быть ближе полковнику ФСБ, чем товарищи по работе и
вообще люди в погонах? Только там, где бывшие товарищи по оружию уже
совсем ничего не понимают, используются профессионалы, но и здесь пре-
валирует выбор скорее верных, чем самостоятельных.
3. Я думаю, что и общество и политические лидеры в России пока равно-
далеки от понимания демократических ценностей и применения демократи-
ческих процедур. То, что в судах России практически не пользуются Консти-
туцией, хотя она является законом прямого действия, наглядное тому свиде-
тельство. Гражданское общество в России находится в зачаточном состоя-
нии, число социально активных людей не превышает 5–7%, поэтому возни-
кает обманчивое ощущение, что в России есть серьезные противоречия меж-
ду обществом и властью. Своеобразие этой ситуации, например, в том, что,
будучи стихийно жертвами путинской политики, россияне обеспечивают
Путину такой высокий рейтинг. Пока в России решающее значение имеют не
процедуры, а персоналии, в этих условиях реальная демократия невозможна.
4. Частично я уже ответил на вопрос о хрупкости российской демокра-
тии. Ситуация с массмедиа лишний раз это подтверждает: можно закрыть
любой канал, разорить любую газету. Это уже известно по многочисленным
примерам, эти примеры куда более очевидны в России, чем на Западе. Воз-
никновение закрытых зон, таких как Чечня, расследование по Норд-Осту,
гибель подводной лодки — прямые свидетельства крепнущей управляемос-
ти информационного пространства.
5. Чеченский конфликт — многофункционален. В основе его — амбиции
националистов и военных, непрофессионализм политиков, но, главное, ко-
лоссальная коррумпированность экономики, позволяющая представителям
обеих сторон извлекать незаконные доходы, обогащаясь на этой войне. Са-
ма вторая война была начата как президентская кампания Путина, не в по-
следнюю очередь основа его высокого рейтинга — его жесткость в словах и
действиях. В решениях Путина определяющим является именно этот фак-
тор: поддержание имиджа крутого политика. Кроме того, ситуация так запу-
тана, что ни одно из предлагаемых решений не выглядит приемлемым, а ис-
128
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

терика с обеих сторон зашла так далеко, что начало переговоров может быть
воспринято, как предательство. Лишь малое число общественных организа-
ций и СМИ реально поддерживает идею переговоров.
6. Права человека действительно никогда не были популярны в эшело-
нах российской власти, однако нынешняя власть, в отличие от предыдущей,
овладела всей хьюман-райтс риторикой и успешно ею пользуется на любых
переговорных площадках, особенно на Западе, что и создает иллюзию того,
что приоритеты меняются. Нет, они остаются прежними: человек для влас-
ти, а не власть для человека.
7. Что касается 7-го вопроса, то я уже, в принципе, на него ответил. Все
силы пропаганды, а их в России становится все больше, направлены на по-
вышение путинского рейтинга. Он стал так высок, что власть испугалась, что
люди не придут на выборы с заранее известным результатом. Но инерция
раздувания восторгов вокруг личности президента так сильна и так много за-
действовано административных ресурсов, что власть может оказаться не в
состоянии преодолеть эту инерцию рабского восторга региональных властей.
8. Лично я ничего от Путина не жду. На мой взгляд, у общества дурной
вкус. Страна, в которой десятки миллионов прошли через ГУЛАГ, обожает
президента, гордо именующего себя чекистом. Чего ждать от него обществу?
Скорее всего, достаточно резких и непредсказуемых действий, ибо за пер-
вые четыре года он сумел освободиться от обязательств перед теми, кто сде-
лал его президентом в первый раз. Только в ходе этого четырехлетия можно
будет внятно ответить на вопрос: кто вы, мистер Путин?
9. Россия всегда была сильна своей непредсказуемостью. Когда все объек-
тивные факторы были против нее, она находила неожиданные внутренние ре-
зервы. Это может произойти и на этот раз, однако возникнет ли в обществе это
ощущение конца и краха в ближайшие четыре года, я предсказать не берусь.
Всего Вам доброго. Буду рад, если мои ответы помогут Вам в Вашей ра-
боте.

Март 2004


???
СВОБОДА СМИ — УСЛОВИЕ
И ГАРАНТИЯ ОТКРЫТОСТИ ОБЩЕСТВА
Публичная лекция в Екатеринбургском госуниверситете

Мне никогда не доводилось читать публичных лекций. Может быть,
больше всего меня смущает даже не публичность, а необходимость ее чи-
тать. Поэтому извините, что я буду постоянно смотреть в текст. Во-первых,
я обещаю иногда от него отрываться, во-вторых — письменных ответов на
ваши вопросы я не заготовил и надеюсь, что они будут острыми и интерес-
129
Острова гласности-3

ными. Очень не хочется погружаться в наукообразные объяснения простой
и очевидной истины, вынесенной в заголовок этой лекции. Я надеюсь, ни у
одного из присутствующих здесь в зале сам посыл не вызывает сомнения.
Свобода СМИ — это, безусловно, и условие, и гарантия возможности для
общества знать о себе все, что необходимо каждому гражданину для совер-
шения свободного выбора и возможности поступать сообразно с этим выбо-
ром, поэтому вопрос, на мой взгляд, должен стоять иначе: а соответствуют
ли условия, в которых существуют наши СМИ, тому необходимому мини-
муму, вне которого СМИ ничего гарантировать не может, и открытость об-
щества превращается в миф, достаточно популярный, но один из многих.
По этому принципу можно было бы перефразировать название лекции, за-
менив слова «свобода СМИ» на слова «соблюдение Конституции Россий-
ской Федерации». Согласитесь, что как гарант Конституция должна быть
куда более надежной, нежели средства массовой информации, свободу ко-
торых Конституция гарантирует в том числе. Проблема в том, соблюдается
ли она. Или это из категории мифов.
Ну и еще одно, касающееся собственно средств массовой информации.
Употреблю метафору Маяковского: без газет, радио и телевидения «улица
корчится безъязыкая, ей нечем кричать и разговаривать». В отсутствии со-
временных свободных СМИ эта улица — мы с вами.
Ну а теперь к делу и начнем с теории. Теоретически свобода слова — это
понятие, дающее права и одновременно возлагающее ответственность на
тех, кто ей пользуется. Свобода, любая, зиждется на справедливых и разум-
ных законах, но и на несомненном законопослушании.
Российские попытки смешать свободу и волю всегда приводили к бунту
и крови, между тем истинная свобода, укорененная в традициях и навыках,
— это один из самых сильных инструментов взаимной безопасности челове-
чества. Но такая свобода не относится к числу благ, данных нам природой,
— это не нефть, не лес и даже не спектр радиочастот, это нечто, обретенное
или обретаемое людьми в процессе работы над собой, над обустройством
своей семьи, своей страны, своей профессии. И потому истинная свобода
приходит в результате разумного самоограничения. Из трех постулатов Ве-
ликой французской революции: свобода, равенство, братство — только
братство способно возникнуть спонтанно, как результат родства или симпа-
тии. Равенство, как показал опыт многих народов, есть недостижимая химе-
ра, а свобода — дитя разума, о чем нам свойственно забывать в стране Ива-
на Грозного, Емельяна Пугачева и Владимира Ленина.
Природа власти и природа прессы конфликтны по определению. Если
представить общество в виде корабля, то власть — рулевое управление, обес-
печивающее обществу маневренность в меняющейся среде, а пресса — часть
киля, обеспечивающего кораблю устойчивость при любых маневрах. При
этом власть всегда обязана помнить, что она — сменная команда на капи-
танском мостике, а пресса — что постоянная ее обязанность обеспечить ус-
тойчивость, не дать кораблю перевернуться, к каким бы экзотическим мане-
130
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

врам ни прибегали рулевые. К сожалению, особенно в России, власть всегда
норовит преодолеть «временность» своей природы, укорениться в перечне
фундаментальных основ российского бытия, а пресса — со времен перест-
ройки — отмежевывается от обязанности обслуживать базовые ценности и
активно лезет в капитанскую рубку в надежде порулить кораблем.
Опыт демократических процедур, приводящий в порядок «этот вихрь от
мысли до курка, и постройку, и пожаров дым», у нас не накоплен, накапли-
вается он трудно, мучительно. Общинность мышления при несформулиро-
ванности общественных интересов, вера в сильную руку, предпочтение ри-
туалов — процедурам, когда победой считается водружение знамени, а не
изменение системы, — все это не только противостоит освоению нового
опыта, но и усиленно размывает уже вроде бы накопленный.
Поэтому когда возникают очередной потоп или засуха, полезно пони-
мать, какие из причин очередного катаклизма обусловлены естественным
ходом развития, а какие причины искусственны, т.е. рукотворны. Посколь-
ку в чистом виде те и другие действуют редко, хорошо бы объяснить, что я
понимаю под естественным ходом развития, поскольку с рукотворными
факторами надо конкретно разбираться в каждом отдельном случае.
Начнем с цитаты. «В странах со свободной прессой народ благоденству-
ет и без радикальных реформ, а в странах, где речь не свободна, радикальные
реформы часто не приводят к благоденствию», — написал полузабытый ны-
не российский литератор и правовед В.В. Берви-Флеровский в 1869 году.
Россия — страна многочисленных революционных преобразований, но бла-
годенствие ее народа — увы, и по сей день вещь недостижимая. И если при-
нять это как формулу, то вывод напрашивается сам собой: речь, слово, прес-
са никогда не были в России по-настоящему свободны, ни в послерефор-
менную пору Берви-Флеровского, когда главным мерилом свободы прессы
было положение газет и журналов, ни во времена второй мировой войны,
когда среди средств массовой информации первенствовало радио, ни в на-
ши годы, когда, далеко оторвавшись от остальных, лидирует телевидение.
Кто-то справедливо скажет: «А Интернет?» Но это средство массовой ин-
формации имеет в России элитарный оттенок. Пока Интернет — свидетель-
ство повысившегося благосостояния небольшой части народонаселения, он
скорее следствие, чем причина этого благосостояния, и расцвет его — впе-
реди — за пределами интересующего нас времени.
Власть и СМИ как социальные инструменты развивающегося общества
существуют в постоянном взаимном сближении и взаимном отталкивании.
При этом власть, какой бы вечной и нерушимой она себе ни казалась, все-
гда временна, а массовая информация, какими бы эфемерными, хрупкими
и даже случайными ни были ее отдельные средства, — бессменна. Из этой
«временности» власти и «постоянства» СМИ происходит их главное, родо-
вое противоречие, описанное А.С. Пушкиным в «Сказке о мертвой царевне
и семи богатырях», где свет-зеркальце выступает в роли прессы, а царица,
которой хочется слышать, что она на свете «всех румяней и белее», — в роли
131
Острова гласности-3

власти. И противоречие это неизбежно, как неизбежны во времени морщи-
ны, мешки под глазами или двойной подбородок у любой, самой писаной
красавицы. Власть хочет выглядеть, а пресса обязана видеть и отражать. За
счет демократических законов и традиций это противоречие может быть
сведено к минимуму, но не может быть устранено, как не может быть устра-
нено желание homo sapiens смотреться в свое отражение.

1. Фактор структурного многообразия
Чем более демократична власть, тем менее она унифицирована. Во-пер-
вых, существуют три ветви ее, и противоречия между ними облегчают участь
зеркал. Во-вторых, есть власть федеральная и власти региональные и вечные
игры суверенитетов, сфер ответственности и полномочий, в-третьих, и в
сфере региональной власти есть актуальные (по крайней мере, сегодня и в
России) противоречия между областной властью и властями областного сто-
личного города, эгоизм и самоволие местного самоуправления и желание
властей любого уровня подчинить его себе. Чего только нет.
Столь же неоднородно и противоречиво сообщество зеркал — и это тоже
вполне объективное обстоятельство — пресса сама по себе не едина, и роль
свою и предназначение свое отдельные ее части видят и выполняют каждый
по-своему, наособицу. Скажем, часть зеркал имеют государственное финан-
сирование и специфическую ориентацию. Они отражают кормящую их
часть действительности избирательно и преимущественно в розовых тонах.
Другие сознательно расположены так, чтобы отражать процессы, что назы-
вается, «ниже пояса», отличаясь только мерой откровенности, изощреннос-
ти или беспардонности. Есть иные зеркала, специализированно рефлекси-
рующие отдельные функции общественного тела: экономические, крими-
нальные, спортивные, культурные и т.д. Наконец, есть СМИ, которые при-
званы или сами вызвались отражать реалии жизни комплексно — это как бы
зеркальные стены, в которые смотрится мир. Но — отдельные участники
любой из стен оказываются разного качества и установлены под разными уг-
лами к отражаемой действительности, ибо отражают еще и внутренние про-
тиворечия цеха самих мастеров зеркального дела, состоящего из владельцев
СМИ, менеджеров-редакторов и собственно журналистов.
Даже поверхностное перечисление сил и интересов, воздействующих на
отношения власти и СМИ, наглядно свидетельствует, что универсальную,
на все случаи жизни, формулу этих отношений вывести затруднительно, тем
более, что есть и другие, не менее существенные факторы, которые всякий
раз на эту формулу непременно так или иначе влияют.

2. Фактор экономический
Фактор, с одной стороны, объективный, как неизбежная закономер-
ность экономических подъемов и спадов. Однако линейные отношения
прямой зависимости положения прессы от этих экономических законов в
российских пределах ну никак не просматриваются. Высшего пика своей
132
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

популярности пресса достигла к 90-91 годам, когда экономическую ситуа-
цию в стране иначе как катастрофической никто не называл. Рождение
большинства успешных в дальнейшем коммерческих СМИ происходило
именно тогда, когда власть была по самое горло погружена в проблемы вы-
живания, и экономический лозунг времени был «спасайся, кто как может».
Рост экономики, приводящий к быстрому развитию рекламного рынка,
чье благополучие считается основой стабильного развития СМИ, приводит
в России скорее к образованию медиаимперий и к обнищанию основной
массы СМИ, чем к общему подъему благосостояния отрасли. И помимо все-
го прочего — по крайней мере, пока — экономическая успешность СМИ не
способствует лучшему исполнению ими своей общественной функции: зер-
кала, управляемые экономически, мало превосходят по качеству зеркала,
управляемые политически, — и в тех, и в других отражательная способность
снижается, пресса становится похожа на береговое орудие, способное стре-
лять в четко ограниченном направлении, причем значительная часть воен-
ных объектов заведомо выпадает из зоны поражения. И чем строже контро-
лируется развитие экономики, тем очевиднее этот парадокс.
Еще одна экономическая загадка: объективно самым дорогим средством
массовой информации является телевидение, оно же на сегодняшний день —
самый распространенный и популярный, значительно опережающий и ра-
дио, и прессу, источник информации для бедного в массе своей населения.

3. Фактор третьей силы
В принципе, власти любого уровня удобней иметь дело с каждым СМИ
в отдельности. СМИ — и тоже в принципе — предпочтительней иметь для
таких отношений некий буфер — корпоративное объединение, уполномо-
ченное вести переговоры, заключать коллективные соглашения, защищать
общие интересы. Такие союзы, гильдии, ассоциации могли бы в идеале кор-
ректировать эти непростые отношения, если бы... если бы, во-первых, ра-
ботники СМИ не были так заняты борьбой за выживание, состязанием ам-
биций и внутривидовой конкуренцией, если бы, во-вторых, существовало
изначальное равноправие между СМИ государственными и частными, и ес-
ли бы, в-третьих, доставшиеся в наследство от СССР союзы вовремя пере-
строились и реструктурировались в соответствии с возникшим внутри самих
СМИ конфликтом корпоративных предпочтений между владельцами, мене-
джерами и наемными работниками. Когда же Союз журналистов России
стал, наконец, трансформироваться в деятельную, обретающую влияние
структуру, власть поспешила создать альтернативную ему третью силу сама:
сначала объединив часть менеджеров в Медиасоюз, а потом — самых влия-
тельных совладельцев и владельцев СМИ — в Индустриальный комитет,
объявив, что отныне они и только они в глазах власти могут представлять
интересы корпорации.
Еще одной «третьей силой» могли бы стать общественно-государст-
венные и внутрикорпоративные органы саморегулирования, договорен-
133
Острова гласности-3

ности-кодексы, которые обеспечивали бы этический консенсус между
СМИ, властью и публикой, снижали бы остроту возникших конфликтов,
осуществляли третейские функции, давали бы авторитетную правовую
оценку происходящему, способствуя установлению благоприятного для
СМИ климата.
Такие попытки были, но либо сообщество их отторгало невыполнени-
ем, как «Кодекс российского журналиста» 94-го или «Хартию вещателей»
1999-го, либо их отвергала власть, как это случилось с Судебной палатой
по информационным спорам (1994-2000). Сейчас, когда «праздник непо-
слушания» практически закончился, вопросы эти вновь обрели актуаль-
ность, но время изменилось, и сегодняшним новым идеям в виде «Боль-
шого жюри Союза журналистов» или Информационных палат федераль-
ных округов стать авторитетными без благословения верховной власти
практически нереально.
Наконец, третьим «фактором третьей силы» суждено было стать родив-
шейся в середине преимущественно интересующего нас десятилетия систе-
ме PR, что на английском звучит как паблик рилейшнз, т.е. связи с общест-
венностью, а по российским реалиям я бы расшифровал это как ПэЭр — т.е.
политическая реклама, каковой она в основном и является.
Один из продуктов этой системы — возникшие повсеместно пресс-служ-
бы, которые в мировой практике призваны быть компасом в отношениях
между властными или коммерческими структурами и информационными
организациями, а в российских реалиях превратились в фильтры, ограничи-
вающие и дозирующие доступ журналистов к информации.
Вторым продуктом стали PR-агентства и фирмы, которые, как растения-
паразиты, обвили еще не развившийся, но уже подгнивающий ствол наших
демократических выборов, вместе с которым они и появились на свет. Все-
общие равные выборы — главный инструмент народовластия — в условиях
общества, которое демократию пока ощущает, как непосильную ношу или
как шубу с чужого плеча, обернулись извращением отношений, когда власть
пытается превратить СМИ из средства информации в органы пропаганды, а
СМИ относятся к власти, как к черной кассе, откуда, в зависимости от сте-
пени влиятельности или наглости, они извлекают средства для выживания
или обогащения. И пиаразиты цветут и процветают на этом стволе в процес-
се совместного загнивания прессы и власти, помогая тем и другим в их не-
праведных устремлениях и побуждая к ним.
Не хотел бы заслужить упрек в безграмотности или легкомыслии за то,
что не включил в эту подглавку такой фактор третьей силы, как правоохра-
нение и правосудие. Однако у меня есть для этого очень серьезный резон: в
первых трех подглавках я перечислял факторы действующие или бездейст-
вующие, но постоянные, а эти два в российских реалиях, о чем свидетельст-
вует мой более чем десятилетний опыт мониторинга их участия в противо-
стоянии власти и СМИ, должны быть отнесены к подглавке четвертой, где я
их попытаюсь описать...
134
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

4. Факторы временные и случайные
И все-таки начну не с органов правосудия или прокуратуры. Главным
временным фактором, определяющим климат отношений СМИ и власти на
любом административном участке общероссийского пространства, является
личность администратора (главы района, города, губернатора, президента и
т.д.). Установлено статистикой, например, что число конфликтов между вла-
стью и прессой в отдельно взятом регионе зависит не от политических воз-
зрений его главы, а от его личных качеств, большего или меньшего соответ-
ствия должности, степени естественности или искусственности его победы
на предыдущих выборах и только потом от политической веры или мягче —
от политических взглядов. А поскольку мы уже договорились, что власть —
штука вообще временная по определению, можно представить, как ненадеж-
ны и бесперспективны попытки составить в России какое-то подобие карты
свободы массовой информации, тем более, что эти временность и случай-
ность дублируются и даже умножаются временностью и случайностью лю-
дей, которым наш гипотетический администратор отдает в распоряжение си-
стему отношений власти и СМИ на подведомственной ему территории.
Редко случайным, но очень часто временным фактором является и лич-
ность владельца СМИ. С постоянством этого фактора власть научилась ус-
пешно бороться, и пример медиамагнатов Б и Г другим наука: любого могут
объявить б... или г... — и соответственно освободить от бремени собственно-
сти. Примеры более низкого уровня — нет им числа.
С сожалением мы вынуждены констатировать, как уже сказано выше,
что во все оглядываемое десятилетие независимость суда оставалась факто-
ром скорее случайным, чем постоянно действующим, и даже тогда, когда су-
дьи обрели опору в несменяемости, несменяемость суда оказалась более
слабым фактором, чем временность власти. Есть, конечно же, есть высоко-
нравственные и высокопрофессиональные судьи, которые, невзирая на ис-
конную нелюбовь судейской корпорации к щелкоперам-журналистам, пре-
одолевая противоречие между тяготением суда к закрытости и СМИ как ин-
струментом гласности, выносят разумные и взвешенные решения. Но в ос-
новной массе вершителей правосудия действует фактор, превосходно опи-
санный в известном стихотворении Е.Евтушенко:
Ученый, сверстник Галилея,
Был Галилея не глупее.
Он знал, что вертится земля,
Но... у него была семья.
Несовершенство и недостаточность законодательной базы в сфере ин-
формационных отношений лишает нас возможности считать постоянным
фактором и деятельность прокуратуры. Прокурорская властная пирамида, в
отличие от пирамид египетских, состоит из легко заменяемых блоков. И
стоит кому-нибудь из великолепных прокуроров излишне буквально трак-
товать верховенство закона, как его заменяют, снимая на повышение, на-
верх, где его превосходные качества менее заметны и труднее применимы.
135
Острова гласности-3

Что же говорить о рядовом прокуроре, для которого, в соответствии с неиз-
житой советской традицией, закон и власть вроде как синонимы, откуда и
вопрос о законности действий власти и вопрос о законности критики этой
власти — вопросы совершенно не равноправные.
Возможность подытожить и обобщить вышеперечисленное предоставим
Петру Андреевичу Вяземскому — старшему другу А.С. Пушкина:
«В нашем обществе, — писал он в своих записных книжках, — нет над-
лежащего контроля и общественное мнение не имеет довольно силы, чтобы
подчинять нравственной дисциплине действия и привычки своих членов»,
— как давно и как верно подмечено, что действия любых институтов в Рос-
сии, опирающихся преимущественно на личные качества исполнителей,
должны быть признаны временными либо вовсе случайными.
Совершенно иным, но тоже временным и случайным, должен быть
признан фактор воздействия на внутрироссийскую ситуацию западных ра-
детелей свободы массовой информации в России. Из фактора слабого, но
постоянно действующего, каким было воздействие это до начала револю-
ционных событий перестройки, по мере снятия табу, упразднения стерео-
типов, роста открытости и свертывания поля запретных тем и сведений,
новый западный взгляд на бывшую «империю зла» становился цивилизо-
ванным, т.е. вежливо отводимым, охотно, по мере необходимости избегав-
шим или сочувственно оправдывающим болячки и язвы процесса вхожде-
ния России в демократическое сообщество. Желание приписать себе, сво-
ему влиянию успехи России на этом пути тоже побуждало Запад к избира-
тельности взгляда, одновременно порождая в российской власти избира-
тельность слуха к западной критике. Впрочем, эйфория западной прессы
уже уступила место настороженности, а все еще благостная реакция друга
Джорджа или друга Тони объясняется скорее тем, что у них самих в послед-
нее время в отношениях с собственной прессой, что называется, «рыльце в
пуху», чем наличием по-прежнему розовых очков, смягчающих впечатле-
ние от происходящих в России процессов. Реакция Запада, ставши более
доступной и понятной нам, перестала быть однородной и потеряла свойст-
во постоянного фактора.
И, наконец, еще один, недавно восстановивший свое влияние, когда-то
— самый постоянный фактор этих отношений, который я, из природного
оптимизма, предпочитаю считать временным, хотя едва ли случайным, —
это страх. В информационном поле он является и источником, и синони-
мом самоцензуры, как ничто иное, влияющим на качество и функции зер-
кал. В рассматриваемое десятилетие страх представлял собой малую величи-
ну, которой можно было пренебречь, но возрождение его на рубеже веков,
как ничто другое, свидетельствует о правильности ощущения, что праздник
непослушания прессы подошел к концу.
Подводя итог первой части лекции, мы должны признать, что отноше-
ния власти и прессы в России не имеют традиционно узаконенной, приме-
нимой на практике формулы. Это скорее зыбкая поверхность, регулируемая
136
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

не законами, а качеством правоприменителей, где случайные факторы дей-
ствуют постоянно, а постоянные — парадоксально, что делает сам факт рож-
дения и укоренения свободы СМИ в России сродни обыкновенному чуду.
Как же отражается на прессе этот фактор страха, который должен был бы
побудить к жизни инстинкт самосохранения.
Есть как минимум два способа реализовать этот инстинкт самосохране-
ния в случае угрозы насилия. Один — напрячься, отмобилизовать внутрен-
ние резервы и найти выход из кажущегося безвыходным положения. Второй
— расслабиться перед угрозой применения насилия и попытаться получить
удовольствие, уже от насилия, а не от угрозы. В положении выбора между
первым и вторым вариантом всегда находится пресса, потому что угроза на-
силия, давления, наложения ограничений — это и есть нормальная среда
обитания прессы.
Бог с ними, с англичанами и французами, с их многовековым опытом
демократии и свободы прессы, Бог с ними, с американцами, с их первой по-
правкой, если не гарантирующей прессу от угрозы насилия, то уж от власт-
ного применения этого насилия точно защищающей, давайте оглянемся на
наше, ни на кого не похожее отечество.
Вопрос выбора часть прессы решает для себя кардинально: отключая ин-
стинкт самосохранения путем крупных денежных инъекций, особенно в
предвыборную страду. В остальном картина напоминает штрафную площад-
ку на футбольном поле в момент пробития штрафного удара: команда прес-
сы, защищаясь, выстроила стенку, но — что это? — часть обороняющихся
стоит, как и положено, мужественно прикрывая самые удароопасные части
тела, а другие опустились на колени в смиренной надежде, что удар пройдет
поверх голов. Именно так выглядит наш способ мобилизации резервов,
именно так мы расслабляемся перед угрозой насилия. Но если на футболь-
ном поле, где господствуют выработанные десятилетиями и весьма консер-
вативные правила игры, подобная мизансцена отдает фарсом или анекдо-
том, то в реалиях информационного соперничества она так примелькалась,
что даже не кажется странной. Стоящих на коленях все больше, и чтобы за-
бить гол в так охраняемые пресс-ворота, власти не надо быть ни Зиданом,
ни Марадоной, надо только, чтобы судья вовремя свистнул. А при том, что
судьи зачастую выходят на поле в форме команды соперника, возникает за-
конный российский вопрос — что делать? Соперника мы, увы, не выбира-
ем, его нам определила история. Менять правила? Судей? Или подниматься
с колен, выравнивать ряды? Но как?
Двадцатый век создал самый совершенный инструмент самовыражения
— Интернет. Но ведь Интернет — это «слово, сказанное в никуда», не обяза-
тельно услышанное. А свобода слова — это свобода слова услышанного, ибо
иначе действует формула «громко, но про себя», выработанная и обкатанная
в годы нашей присоветской жизни, когда несогласных было много, а проте-
стующих — единицы. И мы, несогласные, ужасно гордились своей смелос-
тью не соглашаться, забывая, что делаем это молча.
137
Острова гласности-3

А еще двадцатый век был веком войны. Нет ничего, что противостояло бы
свободе слова больше, чем война, неотвратимо и законно разделяющая мир
на «наших» и «ненаших». Сколько их было, лет без войн, горячих, холодных,
захватнических, освободительных, вялотекущих, гражданских, включая вос-
становление конституционного порядка и интифады? Неуютный для свободы
слова век, и это несмотря на «протоколы о намерениях», которые регулярно
подписывает человечество вместе и порознь: Устав ООН, Европейское сооб-
щество, Латиноамериканский парламент, Декларация прав… Договор ПРО...
«Высокопарные мечтанья», вежливые и ненадежные. Человечество так и не
научилось называть вещи своими именами, а это — свидетельство несвободы.
Но и там, где вещь названа: ХОЛОКОСТ, ГЕНОЦИД, ПРЕСТУПЛЕНИЕ
ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧНОСТИ — неполнота свободы слова, неуслышанность
этого слова вновь и вновь порождают глухих, отрицающих смысл этих слов,
и циников, относящихся к ним как к бессмысленным обрядам прошлого.
Что уж говорить об Отечестве, где сегодня все прямо по Генриху Гейне в
переводе Льва Гинзбурга:
Свобода наскучила в данный момент:
Республика четвероногих
Желает чтобы один регент
В ней правил вместо многих.
В ней желание порядка свободе слова противостоит, желание единства
ей противоречит, а мечта о будущем должна быть выражена непременно од-
ной для всех формулой, вопреки всему богатству русского словаря. Так и хо-
чется воскликнуть вослед С.Е. Лецу: «Ну, заткнете вы всем рты. Вопрос-то
все равно остается открытым».
Бедные мои соотечественники, бедные мы, для которых лучшим време-
нем жизни была Великая Отечественная, а островами свободы слова — ла-
герь и тюрьма.
И это все в меня запало,
И лишь потом во мне очнулось
— написал в своих знаменитых «Сороковых-роковых» Давид Самойлов. И
как же оно, оказывается, в нас глубоко запало, как крепко в нас проросло,
что не успела новая власть заявить о своей твердой приверженности закону,
то есть не то что ножкой топнуть, а просто бровью повести, как незабытые
инстинкты так и рванули наружу.
И вот уже мой друг историк послушно вычеркивает из рукописи книги
страницы о ксенофобии некоторых поэтов Серебряного века (редактор ска-
зал, что публицистика устарела).
Редактор военной газеты, выполнив обещание не прикасаться к тексту
моей статьи «Отец и армия», посвященной 85-летию Симонова, печатает ее
под заголовкам «Душа его погоны не сняла».
Знаменитые певцы, включая оперных солистов, восторженным хором
поют на правительственном приеме слова третьего по счету гимна Михалко-
ва на музыку гимна Советского Союза, вложенные в нарядные папочки.
138
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

Школьникам вручают буквари с портретами свежеизбранного президен-
та и текстом, по сравнению с которым текст нашего советского букваря
«когда был Ленин маленький с курчавой головой...» кажется образцом демо-
кратической педагогики.
Главный редактор либеральной московской газеты с придыханием рас-
сказывает на лекции в германском университете о личной потрясенности
встречей работников печати с В.В. Путиным.
Встреча политтехнологов на тему «Журналистика и выборы» звучит как
совещание содержательниц публичных домов о пользе сохранения девст-
венности.
52 районные газеты в Нижегородской губернии без колебаний расстают-
ся с девственностью, простите, независимостью и дружно переучреждаются
под эгидой областной администрации, а затем — вот уже несколько месяцев
— робкими просителями ходят вокруг начальства в ожидании обещанных за
это благ и льгот.
Возрождаясь в этих, малосущественных по отдельности, мелочах, дух не-
свободы того и гляди превратится в джинна единомыслия, и тогда все, что в
нас так несвоевременно «очнулось», вновь обретет привкус железа, того, из
которого когда-то делали занавес.
Попытаюсь коснуться еще нескольких важных, на мой взгляд, проблем
нашей информационной жизни.
В теперь уже далеком и романтическом 1993 году мы провели конферен-
цию «Пресс-служба — чиновник или журналист?» За прошедшие с тех пор
10 лет ответы на эти наивные вопросы уже дал мониторинг конфликтов в
российских СМИ. Одно из самых часто нарушаемых прав прессы — право
на доступ к информации, а главными нарушителями выступают те, кто, ка-
залось бы, самим смыслом своего существования должен считать обеспече-
ние этого доступа.
Когда само существование пресс-служб было новинкой, а стереотипы
«осуществления деятельности» не были отработаны до блеска, можно было
совместно искать пресс-служебную тропинку между Сциллой общественно-
го долга и Харибдой верности ведомству, на которое работаешь, и удивлять-
ся, что при постоянной смене состава финского парламента в его пресс-
службах люди прекрасно трудятся по двадцать лет подряд.
За эти годы многие из пресс-служб превратились в центры обществен-
ных связей, расплодились при любом учреждении и организации, завели
свои информационные империи и выходят в эфир государственных каналов
со своими ведомственными новостями и далекими от застенчивости само-
оценками.
Что же до права на доступ к информации, то ведь у нас и закона такого
нету. Лет пять назад его написали — маленький такой, страницы на полто-
ры, где все было как в песне: человек на все имеет право. И Дума его в пер-
вом чтении с восторгом приняла. Потом какие-то зануды из юристов спо-
хватились, что права эти в законе только продекларированы и принять его,
139
Острова гласности-3

конечно, можно, а вот применять... И добавили подробное описание санк-
ций за нарушение этого права. Так с тех пор он и застрял, бедный. И то ска-
зать: зачем он такой и депутатам, и народонаселению? Меньше будешь
знать, дольше не состаришься.
Старый еврей портной утверждал, что если бы его сделали царем, он был
бы богаче царя: он бы еще и шил!
Рональд Рейган в бытность президентом Соединенных Штатов заодно
бы снимался в вестернах.
Товарищ Сталин, возглавляя Политбюро, одновременно не оставлял
первую профессию: грабил банки.
Смешно, да? Но уж как-то очень нелепо... А вот редактор отдела полити-
ки газеты M из города N становится депутатом областной думы и... продол-
жает возглавлять отдел политики — это как?
В Фонде защиты гласности, который я имею честь возглавлять, одно из
немногих табу звучит так: «Фонд не защищает журналистов-кандидатов и
тем более журналистов-депутатов».
Ведь ни один из тех журналистов, о которых я тут говорю, не «ушел в по-
литику», что было бы нормально, иногда хорошо, чаще плохо, но нормаль-
но. Ведь все они собирались остаться (и оставались в случае успеха) журна-
листами (обозревателями, замами, редакторами, ведущими и т.д.). И ни ма-
лейшее чувство неловкости от несовместимости этих двух занятий не закра-
дывается в их души. Они считают, что это продолжение журналистики, про-
сто возможностей больше, информация доступней, сами они защищенней,
в том числе и от ответственности — и это во благо их газетам или компани-
ям. И не чувствуют они, что смешивая божий дар с яичницей, теряют мо-
ральное право писать о государственных чиновниках, сохраняющих или со-
здающих свои коммерческие структуры, о банкирах, покупающих депутат-
скую неприкосновенность, и даже о бандитах, выигрывающих «мэрские»
выборы. Мальчик, который выкрикивает из толпы, что король голый, может
быть побит камнями, если обнаружится, что он нанят конкурирующей ди-
настией. Не могу объяснить. Не слышат. Даже близкие по духу, по взглядам,
по убеждениям.
Журналистика в стране стала политикой, а потому и газеты, и экраны
забиты властью при параде и в исподнем, во всех видах и ракурсах. Газеты
и каналы «позиционируют» себя в политическом пространстве. Про неза-
висимость уже спрашивают, как когда-то про дружбу: против кого незави-
симы? Даже у самых лучших, не потерявших достоинство все равно есть
запретные имена и темы. Все постепенно становятся похожи на всеми
осужденного Доренко, который, с присущим ему цинизмом, когда-то из-
рек: «Я как тяжелая пушка. У меня сектор обстрела 300 градусов. А что
происходит в остальных 60, я не вижу и не хочу знать». Дети — молодые
журналисты, пришедшие на первую производственную практику, быстро
познают местные табу: запретные для этого издания или компании темы
и неприкосновенные имена. На табу эти первыми натыкаются, естествен-
140
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

но, самые любознательные, что для журналиста почти синоним талантли-
вости.
Сращивание журналистики и политики приводит к тому, что охрани-
тельные рубежи профессии стираются и затаптываются, и вот уже одни по-
даются в депутаты, а другие сбиваются в бригады (чуть не сказал в стаи) и ез-
дят по стране прибарахлиться на пиаровских предвыборных кампаниях,
топча и развращая местных коллег-недотеп. Вне границ профессии легко
обходиться и без солидарности, и без профессиональной этики. Понятия
достоверности, объективности, взвешенности теряют всякий смысл, и ис-
тинная журналистика, прямо как в советские времена, становится уделом
одиночек.
Что из этого получается, можно увидеть на примере одной трагической
истории, которая случилась в маленьком подмосковном городе пару лет на-
зад, где редактор на выборах поддерживал кандидатуру действующего мэра.
А после выборов за руль бульдозера власти сел новый руководила, и ре-
дактор попал под этот бульдозер, наглый, хамский, торящий одну единст-
венную дорогу под названием «кто не с нами, тот против нас», крушащий
бордюры законов и тропинки здравого смысла. Видно, власть дорого запла-
тила за свою победу и ей было не до нюансов. Что поделаешь, это «кто не с
нами...» того и гляди вернется на все знамена, вместе с гимном Александро-
ва и двуглавым орлом на серпе и молоте.
И редактора смяли. Именно смяли, а не сняли. Он-то думал, что у него,
предусмотрительного, есть по крайней мере три степени защиты — акцио-
неры, которые эту газету издают, товарищи по редакции и читатели наконец.
А оказалось — один как перст со своим либерализмом, интеллигентностью
и подвижничеством.
Акционерами были ведущие предприятия г. Жуковский. Он обошел
главных, и ни у одного не было претензий ни к нему, ни к газете. Но вызван-
ные на экстренное собрание, под недреманным оком новой администрации
они проголосовали за ликвидацию ЗАО все, кроме одного. Кстати, боль-
шинство из тех, с кем он говорил, сами не пришли, а прислали представите-
лей, видимо, в знак протеста против произвола. Редактор не учел, что его
ЗАО для их предприятий не прибыльно, а сопротивляться ради идеи или
личных обязательств — уже дураков нету.
Товарищи по редакции собрались по собственной инициативе и написа-
ли письмо в его защиту, а два дня спустя уже с участием куратора от админи-
страции собрались снова и единогласно освободили редактора от занимае-
мой должности, приписав, что коллектив — цитирую: «согласен сотрудни-
чать с администрацией города». Только ли наша бедность виновата, что до-
стоинства нам не хватает? Но ведь и какое единство может быть в газете,
единственная задача которой — выжить? Не защищенные ни идеей, ни зар-
платой, ни чувством чести, они выбрали простейшее: сдались сами и сдали
редактора. Кстати, первого письма уже нет в природе, есть только свидете-
ли, что оно было.
141
Острова гласности-3

И читатель его предал, не встал на защиту. Потому что его в городе ува-
жали, а газету — не очень. Печать индивидуальности лежала именно на нем,
а не на его газете, тем более что следующий номер вышел в срок и обо всем
происшедшем там ничего толком не было сказано.
И редактор остался один. И это было нестерпимо. И он хотел, чтоб все
поняли, как это нестерпимо. И решил сжечь себя всем в назидание. Он го-
товился к самосожжению как к демонстрации: на ступеньках мэрии, с при-
нятием мер предосторожности, как у каскадеров, чтоб эффектно, опасно, но
не очень больно. Но омерзение было так велико, что он сорвался, сделал это
спонтанно, впопыхах. И погиб.
Костры на обрывках газет вспыхивают по всей стране, общее самоощу-
щение прессы, ее растущее одиночество перед давлением власти трагичны.
Пресса предает общество. Общество предает прессу.
В этих условиях возлагать надежды на прессу как на гаранта открытости
обществу противопоказано. Надо искать способы возродить утерянное до-
верие друг к другу. Как это сделать — тема безусловно важная. Но — для дру-
гой лекции.
В этой, которую я заканчиваю, хочется подвести краткий итог:
В условиях дефицита чести и совести отечество в опасности.
Не знаю, чувствуете ли вы моральную закономерность такого вывода.
Мне он кажется закономерным. На том стою.

24.10.2003


???
ИЗ ИНТЕРВЬЮ ГАЗЕТЕ «МИР НОВОСТЕЙ»

…Кто сказал, что у нас нет денег на общественное телевидение? А у госу-
дарства они есть? А государство, на службе которого замечены все вышепе-
речисленные граждане, оно что — не имеет своего широко развитого теле-
видения, в котором надо считать деньги и при желании вполне можно их пе-
ресчитать в сторону телевидения общественного. Очень давно, много лет то-
му назад на слушаниях в Государственной думе я рассказал лично мною при-
думанную байку о том, что государство, как взбесившийся мусульманин,
прочитало только одну суру Корана, в которой говорилось, что мусульманин
имеет право иметь четырех жен и неограниченное число наложниц. Но за-
было прочитать соседнюю суру, в которой говорилось, что взять он может
лишь столько, сколько в состоянии прокормить. Поэтому у государства че-
тыре федеральные жены и больше девяноста региональных наложниц, но
все они добывают себе пропитание на панели.
За прошедшие с тех пор годы ситуация не только не изменилась, а усугу-
билась еще больше. Государство своих наложниц отдает ответственным ев-
142
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

нухам в административное управление, и уж они следят за движением де-
нежных потоков, ну и заодно за тем, чтобы эти потоки частично текли и в их
карманы.
Давайте посчитаем. Первый канал, сколько там процентов у государст-
ва? Российское телевидение со всеми региональными телерадиокомпания-
ми государственное на сто процентов. Канал «Культура» и канал «Спорт», да
и внучатое НТВ недалеко от них ушло, потому что, насколько я знаю, вла-
делец его «Газпром» еще тоже не сильно приватизирован.
Поэтому, полностью разделяя пафос Швыдкого о том, что надо платить
за то, что ты хочешь видеть, сомневаюсь, что для этого непременно надо со-
бирать по копеечке с каждого, кто включает телевизор в Урюпинске. Для
этого надо только правильно считать деньги, быть озабоченным не пробле-
мами тотального оболванивания населения, а проблемами его информиро-
вания и просвещения, и тогда деньги найдутся.
Это как с экстремизмом: все говорят, что нужны законы, чтобы с ним ус-
пешно бороться, а я убежден, что пока государство не найдет в себе полити-
ческой воли, чтобы его победить, фашизация страны будет продолжаться.
Я не берусь судить о величине финансовых потоков, рекламного рынка
и прочих труднодоступных нам с читателем величинах. Я просто глубоко
убежден, что если относиться к нынешней ситуации, как к абсолютной дан-
ности, проблема общественного телевидения не может и не будет разреше-
на. Кроме всего прочего, при только что успешно прошедшем через Совет
Федерации законе о референдуме, попробуйте себе представить, как жалко
бы выглядели потуги выполнить даже наивное и вскользь сказанное Швыд-
ким о плате за телевидение. У нас дадут заплатить за независимость в сужде-
ниях деньгами, собранными по принципу «шапка по кругу»? У нас сегодня,
судя по ответам оппонентов Швыдкого, требуется громкий государствен-
ный окрик или клич, чтобы все сносили деньги в одну негосударственную
кадушку. Кто ж его издаст, и кто поверит в саму возможность этого?
Совсем недавно Фонд защиты гласности подготовил для Новосибирской
области программу из четырех взаимосвязанных законов, призванную и, как
нам кажется, способную улучшить климат в треугольнике власть-общество-
пресса. Мы исходили из вполне реальных данных, которые предоставили
нам наши партнеры — администрация Новосибирской области. Там это воз-
можно: есть соответствующий частотный ресурс, и государство готово за это
платить, не требуя контроля над результатом. Посмотрим, как будет прохо-
дить в Законодательном собрании этот пакет, но я глубоко убежден, что об-
щественное телевидение в России сегодня, безусловно, продукт государст-
венной воли. А вот захочет ли государство снизить свое присутствие в про-
сторах телевизионного эфира? — этот вопрос я обращаю к читателям.

Июнь 2004



143
Острова гласности-3

???
ОБЩЕСТВЕННОГО МНЕНИЯ В РОССИИ НЕТ
Интервью газете «Новые Известия»

Журналисты боятся сообщать правду, а люди не хотят ее знать. Общест-
венное мнение больше не играет никакой роли в жизни страны, не влияет на
принятие решений. Теперь на все важнейшие события есть только одна точ-
ка зрения — официальная. Особенно четко это проявляется на фоне послед-
них терактов.
Когда четыре года назад произошла трагедия с подлодкой «Курск», была
официальная точка зрения и была оппонирующая ей иная позиция. Сегодня
ее нет. Вся журналистика идет след в след официальной информации, лишь
расцвечивая ее и давая свои варианты. И когда упали самолеты, сначала
почти все СМИ сообщили, что никакого отношения к терроризму это не
имеет, затем — что, скорее всего, имеет, затем — что буквально имеет. А те-
перь сообщают, что, возможно, это были вовсе не шахидки, а снаряды, зало-
женные в самолеты и взорванные по сигналу с земли. Или возьмите освеще-
ние «шпионских» дел Пасько и Сутягина. По поводу Пасько были выступ-
ления в защиту, было общественное мнение. А по поводу Сутягина ничего
подобного уже не наблюдалось, не считая статей в небольшом количестве
изданий. На этом и основывается победа репрессивных органов. И сейчас
правозащитники обращаются к президенту уже с просьбой о помиловании
Сутягина. Потому что нельзя себе представить, чтобы невиновный человек
просидел в тюрьме 15 лет. Мы уже не боремся, мы взываем... К президенту,
а не к общественному мнению. Потому что в России нет никакого общест-
венного мнения. Надо завершать все эти разговоры, потому что мы обманы-
ваем сами себя и никого другого!
Об общественном мнении можно говорить тогда, когда есть реальные
клапаны его выхода. Сегодня эти клапаны — чисто резервационные, чтобы
не разорвало. Общий тираж независимых изданий по всей стране составля-
ет примерно 700–750 тысяч экземпляров. Телевидение здесь не подмога. Ра-
дио «Эхо Москвы» еще существует, но все больше людей вновь начинают
слушать радио «Свобода». А многие журналисты выстроились, как на смот-
ру. Их не надо ничему учить, они сами все поняли. Сегодня главный фактор,
который влияет на информационные отношения, — это фактор страха.
Журналисты стали бояться своего собственного слова.
Если бы можно было вообще не говорить о терактах, люди предпочли бы
о них не говорить. За исключением тех, чьи родственники пострадали. Это
легенда, что народу нужна правда, и власти предержащие ее опровергли.
Они доказали, что правда народу не нужна. Что недостаток реальной инфор-
мации никто пока не ощутил. Прорыв конца 80-х годов был связан с огром-
ным желанием народа знать. Казалось, что мы хотим знать все. А потом лю-
ди от правды устали. И вот уже, по данным опросов, свыше 70% населения
144
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. А.Симонов

выступают за введение цензуры. Это лукавые цифры, но за ними стоит тен-
денция — люди не хотят знать, что с ними делают. По конкретным вещам
вопросы возникают, но альтернативы государственной точке зрения, бази-
рующейся на общественном мнении читателей, зрителей, слушателей, в на-
шей стране больше нет.
Нужен новый цикл свободы слова. А старый цикл свободы слова в Рос-
сии завершен. Теперь настало время пропаганды — искусства убеждать дру-
гих в том, во что не веришь сам. Когда развивалась история с заменой льгот
на деньги, я был в деревне и смотрел только первые два канала — других там
не было. Так вот, люди, которых показывали по телевизору, все поголовно
были счастливы заменой этих льгот на деньги. Все находили аргументы в
пользу этой замены. В результате каждый человек начинает считать, что
обошли только лично его, а у остальных и вообще в стране все нормально.
Как оно и было в советское время.

2 сентября 2004 года


???
«НУЖЕН РАЗБОР ПОЛЕТОВ С ЖУРНАЛИСТАМИ»
Газета «Время новостей», № 161

Трагедия в Беслане в очередной раз вызвала споры о месте журналистов
в подобных событиях, их долге и праве, алгоритме взаимодействия с влас-
тью, балансе между свободой слова и необходимостью не выносить на люди
конфиденциальную информацию. Свой взгляд на проблему в беседе с обо-
зревателем «Времени новостей» Николаем ПОРОСКОВЫМ высказал пре-
зидент Фонда защиты гласности Алексей СИМОНОВ.

— Российским журналистам часто приводят в пример работу западных
коллег.
— СМИ на Западе, освещая такого рода события, руководствуются
здравым смыслом, а мы — антитеррористической конвенцией. Я не могу
сказать, что сама эта конвенция лишена здравого смысла, но она дает до-
статочный простор для трактовок. Поэтому наши журналисты прокручи-
вают в уме не только то, что происходит, но и что по этому поводу можно
сказать, кто, где и каким образом будет это оценивать. Полтора года назад
руководители российских СМИ создали Индустриальный комитет. Было
объявлено, что комитет — наиболее удобная форма для общения прави-
тельства со СМИ. В известной степени члены комитета взяли на себя роль
посредника, они же составляли конвенцию. Ее суть — нужно сотрудниче-
ство СМИ и силовиков в экстремальных ситуациях. Но с кем сотрудни-
чать? К сожалению, в жизни не всегда есть антикризисный штаб, а если
145
Острова гласности-3

есть, то неизвестно, кто в нем и что делает. Ни в одном репортаже из Бес-
лана этот штаб не был показан.
— Вернемся к Западу — там ведь есть законодательство, регулирующее
права прессы в кризисных ситуациях.
— Их законодательство по этому поводу, как правило, ничего не говорит.
И не должно говорить. Нельзя указать журналисту, что можно показывать, а
чего нельзя.
— Силовики боятся утечки через журналистов информации, что может
навредить делу, увеличить число жертв.
— Правильно, главный способ преодоления террора — тотальный ин-
формационный бойкот. То есть, вообще об этом не писать, создавать вокруг
события информационный вакуум, чтобы террористы не добились главной
своей цели — «отпиарить» собственную деятельность и те идеи, во имя ко-
торых она якобы ведется.
— У такого подхода наверняка есть сторонники. Ведь что-то в этом есть.
— Безусловно. Кроме одного — этого нельзя сделать. Я невысокого мне-
ния об американских «ястребах», но они выросли на поле свободного обме-
на информацией. Наши «ястребы» выросли на почве отсутствия свободного
обмена информацией. Поэтому — при сходной психологии — их методы
резко отличаются друг от друга. Тамошние «ястребы» знают: при неэффек-
тивной работе они получат по шее. Наши же знают, что надо скрыть свою
неэффективность. Поэтому у их журналистов первый вопрос: что можно го-
ворить? У нас: что требуется скрыть?
— Но это значит, что даже при разности подходов западным журналис-
там тоже не все разрешается, что и там существуют свои запреты в экстре-
мальных ситуациях.
— В планы штаба должна входить работа с прессой. Но мы что-то не слы-
шали о работе в Беслане пресс-службы Минобороны или ФСБ. После Бу-
денновска руководитель ЦОС ФСБ Александр Михайлов честно сказал: я
использовал журналистов для дезинформации своих оппонентов. Сейчас
даже этого не было.
— Что в Беслане было, на ваш взгляд, не так, и как должно было быть?
— Выход в эфир двух первых каналов через час после начала события, хо-
тя мир уже был полон сообщениями о трагедии. Долгое время полностью от-
сутствовала сколько-нибудь внятная информация, а затем — ни одной пра-
вильной цифры. Журналистов отодвинули от события, от возможности по-
лучать и добывать информацию. Они даже не имели возможности спросить
у силовиков: чего изволите? Что хотите и можете сказать?
— Журналисты не могли или не хотели?
— И то и другое. Журналистика стала бояться правдивой информации, у
нас огромное количество корреспондентов, которые не дают информации,
пока не получат на это разрешение. Но то, что можно было не врать, проде-
монстрировали, на мой взгляд, например, журналисты REN-TV. Если они
чего-то не знали, они честно об этом говорили, не воспроизводили ужасы,
146
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. М.Горбаневский

усиливая ощущение непонятности происходящего. Но вообще, по данным
радиостанции «Эхо Москвы», 92% из 4,5 тыс. опрошенных считают, что те-
левидение не дало реальной картины происшедшего в Беслане.
— Что же нужно, на ваш взгляд, изменить?
— Антитеррористическая конвенция не действует. Нужен разбор полетов с
журналистами, особенно с теми, кто там был, и попытка дать ответы хотя бы
на часть вопросов. Но я не верю в возможность такого разбора — в лучшем слу-
чае это будет закрытое заседание с участием Индустриального комитета и си-
ловых министров. На самом же деле есть десятки журналистов, отработавших
в горячих точках. Есть международные союзы журналистов: военных, рассле-
дователей, стрингеров. Пока никто не может понять, что случилось в Беслане.
Это результат отсутствия реальной информации: знаем мало, об остальном до-
гадываемся. А где догадки, там трудно прийти к какому-нибудь разумному ре-
шению. Уже есть намеки на американское участие в организации захвата шко-
лы, появились ингушский и грузинский следы. Если дадим возможность раз-
дуть межнациональный или межконфессиональный конфликт, придем к пол-
ному поражению от террористов не только государства, но и общества.

Сентябрь 2004 г.


?????
Михаил ГОРБАНЕВСКИЙ,
руководитель издательских программ ФЗГ, профессор
???

БУДЬ ОСТОРОЖЕН, ВЫБИРАЯ СЛОВО
Журнал «Журналист»

У одного из советских поэтов есть строки:
Словом можно убить. Словом можно спасти.
Слово может полки за собой повести.
Словом можно продать, и предать, и купить.
Слово можно в разящий свинец перелить.
Строки эти, написанные в прошлом веке, в начале нынешнего стали еще
злободневней. Согласитесь: современные печатные и эфирные СМИ пере-
полнены жаргонной, блатной лексикой, хамскими выражениями и оборота-
ми. Редакции не гнушаются использовать и откровенные ругательства. Ино-
гда создается впечатление, что к началу XXI века мы разучились нормально
говорить и писать по-русски. С языком обращаются варварски, начиная от
средней школы и кончая Охотным рядом (имею в виду господ депутатов Го-
сударственной думы). А вспомните о том «языке», на котором общались
147
Острова гласности-3

между собой персонажи печально запомнившегося телевизионного шоу «За
стеклом», какую «русскую речь» навязывал телеканал ТВС. В косноязычной
болтовне «застекольных» киборгов то и дело мелькало словечко «фиолето-
во» (то есть все равно, на все наплевать). Вот и бывшим руководителям быв-
шего ТВС было «фиолетово». Ради денег от рекламы и удовлетворения пре-
тензий на ведущую якобы свою роль в отечественном ТВ они явили нам об-
разчик нравственного беспредела и оскудения речевой культуры...
Надо признать: и в советские времена над нашим языком производилось
насилие. Он пропитался духом коммунистической пропаганды («вместе со
всем народом», «по зову партии», «к великим свершениям», «неуклонно по-
вышая удойность»...) Он обозначал реалии экономики тотального дефицита
(«просим больше не занимать», «больше двух в одни руки не давать»...)
Вспоминается давний монолог М. Жванецкого: «Наши беды непереводи-
мы... Что такое «вы здесь не стояли, а я здесь стоял»; что такое «товарищи,
вы сами себя задерживаете»; что такое «быть хозяином на земле»... Наш
язык перестал быть языком, который можно выучить».
Насилие над «великим и могучим» продолжается и сегодня, в эпоху пер-
воначального накопления капитала. Эта эпоха в любой стране мира не была
украшением ее истории. Известно, что первые личные состояния многих
богатейших семей планеты зачастую создавались преступным путем. То же
видим и в России. Допустимо предположить, что лишь по прошествии неко-
торого времени, когда наше государство преодолеет глубочайший кризис и
сумеет укрепить свою экономику, когда в нашей стране сложится граждан-
ское общество, когда в России возникнет наконец-то социально ориентиро-
ванный бизнес, социально ориентированный рынок, — пресса претерпит
качественные изменения, избавится от многих напастей.
А пока, помимо тех из них, которые обозначены выше, тревожит еще од-
на: к сожалению, наш язык сегодня используется как инструмент сознатель-
ных (а потому особенно позорных) и неосознанных нарушений этических
норм и традиций, закрепленных статьями соответствующих кодексов РФ.
Ныне в судах количество гражданских исков к СМИ и журналистам о защи-
те чести, достоинства и деловой репутации увеличивается в геометрической
прогрессии. Увеличивается — пусть и не так стремительно — количество
уголовных дел против СМИ, возбужденных по статьям «Клевета» и «Оскор-
бление». Именно это обстоятельство и побудило меня и моих единомыш-
ленников (опытных ученых-русистов и юристов-практиков) создать Гиль-
дию лингвистов-экспертов по документационным и информационным спо-
рам (ГЛЭДИС)*. Это общественное объединение было зарегистрировано в
2001 году Министерством юстиции РФ и вскоре стало оказывать действен-
ную помощь судьям, адвокатам, следователям, юрисконсультам, студентам
и преподавателям вузов. Начиная это нужное, но весьма хлопотное дело, мы
рассчитывали, естественно, и на особое внимание тех журналистов, кто го-

* Веб-сайт Гильдии в сети Инетрнет —www.rusexpert.ru. E-mail: mivigo@dol.ru.

148
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. М.Горбаневский

тов подняться над уровнем корпоративного, финансового и бытового эгоиз-
ма, тех, кто готов бороться со злом, бороться — и победить. Но победить че-
стно и достойно, не преступая Закон, не превращая тексты СМИ в гремучую
смесь анекдота, примитивного жаргона и непристойных выражений, в по-
мойное ведро компромата. «Будь осторожен, выбирая слово!» — напомина-
ем мы каждый раз пишущим и готовящим передачи для теле- и радиоэфира.
С юридической точки зрения, Гильдия — абсолютно независимое про-
фессиональное сообщество, поскольку ее учредителями выступили не ка-
кие-либо организации, а физические лица. В научную элиту Гильдии входят
ученые, имеющие в своем деле огромный опыт: главный редактор интернет-
портала «Русский язык» кандидат филологических наук Юлия Сафонова,
выступавшая экспертом по таким громким проблемам, которые условно
можно назвать «Лужков против журналиста Доренко», «ФСБ против генера-
ла Макашова», «Прокуратура против журналиста Гордона» (экспертизы по
ним опубликованы в книге Гильдии «Цена слова»); ведущий российский
специалист по фоноскопическим экспертизам из МВД России, доктор юри-
дических наук и одновременно кандидат филологических наук, полковник
милиции Елена Галяшина, один из наиболее компетентных российских спе-
циалистов по языку рекламы доцент факультета журналистики МГУ Елена
Кара-Мурза; признанный авторитет в области лингвокультурологии про-
фессор Института русского языка им. А.С. Пушкина, доктор филологичес-
ких наук Александр Мамонтов; патриарх российской лингвостилистики,
обучивший добрую половину выпускников факультета журналистики МГУ,
доктор филологических наук, профессор Юлий Бельчиков; заведующий ка-
федрой русского языка и методики его преподавания Российского универ-
ситета дружбы народов, доктор филологических наук, профессор Виктор
Шаклеин и другие известные исследователи-русисты.
Наша практика показывает, что специальные лингвистические позна-
ния необходимы уже для установления самого факта преступного деяния
по многим видам преступлений (оскорбление, клевета, нарушение автор-
ских и смежных прав, вымогательство, преступления против собственнос-
ти, против основ конституционного строя и безопасности государства,
публичные призывы к насильственному изменению конституционного
строя РФ, возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды и
т.д.). Заключения, сделанные лингвистами-экспертами, не имеют никаких
преимуществ перед другими доказательствами и по общему правилу долж-
ны оцениваться в совокупности с ними, но во многих делах играют значи-
тельную роль.
Да, мы в Гильдии постоянно говорим об ответственности журналистов за
сказанное и написанное слово, об их неосознанных или умышленных
ошибках. Но согласитесь, часто бывает и так, когда с журналистом, пишу-
щим правду, просто сводят счеты за его критические выступления. Поэтому
нередки случаи, когда по результатам нашей экспертизы суды выявляют не-
обоснованность претензий и исков к работникам СМИ.
149
Острова гласности-3

Общеполитический контекст попыток расправиться с журналистом за кон-
структивную и справедливую критику, обвинения его через суд или прокурату-
ру в некорректном использовании тех или иных слов или словосочетаний нам с
вами вполне понятен. Наш российский строй образца 2003 года один современ-
ный российский публицист метко назвал «подмороженной демократией», под-
черкнув, что мы имеем демократию с ленинским мавзолеем, сталинским гим-
ном, с аморфной массой завхозов в парламенте и военными в гражданской ад-
министрации. База этой демократии — увы, не малый бизнес и свободный
предприниматель, но чиновник, столоначальник, не регулирующий рыночные
отношения, а косвенно или напрямую участвующий в них. Так что честным и
неравнодушным журналистам (коих пока меньшинство в этой профессии — та-
ково мое личное мнение!) в нашей стране живется весьма несладко.
Приведу пример. В.Красуля, редактор газеты «Новый Гражданский мир»
(Ставропольский край), издающейся Союзом правых сил, обратился в нашу
Гильдию с таким запросом (этот запрос был повторен также поддерживаю-
щими В.Красулю депутатами Государственной думы и руководством Союза
журналистов России): «Является ли наказуемым в газетном материале слово
«недееспособный»? В одной из своих критических публикаций я это слово
использовал. После этого у меня начались серьезные неприятности, закон-
чившиеся уголовным делом по статье «Клевета». Вот что я писал: «Печаль-
но признавать, но пока черногоровская команда имеет все основания лико-
вать. Чудом избежав поражения на губернаторских выборах только потому,
что краевые элиты не смогли договориться и выставить проходного канди-
дата, избежав по этой же причине создания мощной оппозиции внутри кра-
евой Думы, наш шумный и амбициозный, но абсолютно недееспособный
губернатор вот-вот приберет к рукам и краевой центр»?
Проведенный экспертами ГЛЭДИС анализ показал следующее. Слово
«недееспособный» в современном русском языке имеет следующие значения:
1. Неспособный к действию, к деятельности; 2. Не обладающий дееспособно-
стью, не имеющий права на совершение действий юридического характера и
не несущий ответственности за свои поступки (юрид.). Ср. также: недееспо-
собность — отсутствие у какого-либо лица права на совершение юридических
действий в силу неспособности нести ответственность за свои поступки.
Первое значение слова «недееспособный» — общеупотребительное,
имеет книжный оттенок. Второе ограничено сферой употребления — текс-
тами юридического содержания, это значение терминологическое.
В анализируемом фрагменте заметки слово «недееспособный» употреб-
лено в первом значении, так как анализируемое высказывание — фрагмент
газетной статьи, и, судя даже по фрагменту, статья критическая, стиль статьи
(и фрагмента) — публицистический. Кроме того (и это обстоятельство сле-
дует признать самым главным), в анализируемом фрагменте слово недееспо-
собный распространено обстоятельством меры и степени, выраженным на-
речием абсолютно (абсолютно недееспособный). Терминологическая лек-
сика, как правило, не может иметь таких распространителей: дееспособ-
150
Часть 4. Из наших публикаций и выступлений. М.Горбаневский

ность в юридическом понимании или существует, или отсутствует (или есть,
или ее нет), так же, как и недееспособность. Иными словами, понятие не-
дееспособности не предполагает меру и степень. Сравните: терминологиче-
ское — ограниченно дееспособный, но невозможное — ограниченно недее-
способный. Нельзя в терминологическом употреблении сказать: гражданин
Н. отчасти недееспособен (ср. невозможное в русском языке отчасти сле-
пой, абсолютно хромой). Если бы это было иначе, то применять критерий
недееспособности было бы нельзя. Кроме того, известно, что существует
ряд: дееспособный — ограниченно дееспособный — недееспособный.
Из контекста очевидно, что речь идет о недостаточной, с точки зрения

<<

стр. 5
(всего 9)

СОДЕРЖАНИЕ

>>