стр. 1
(всего 12)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

ФОНД ЗАЩИТЫ ГЛАСНОСТИ
GLASNOST DEFENSE FOUNDATION




ЖУРНАЛИСТИКА
КАК ПОСТУПОК
Сборник публикаций победителей и финалистов
премии имени Андрея Сахарова
«За журналистику как поступок»
за 2003 год




Москва
Издательство «Медея»
2004
УДК 070+94(470+571)"19/20"
ББК 76.01+63.3(2)64
ББЖ 92

Утверждено к печати Редакционным советом
Фонда защиты гласности

Ответственный редактор –
президент Фонда защиты гласности
Алексей СИМОНОВ

Составители –
Алексей ПАНКИН, Борис ТИМОШЕНКО

Издание выпущено в свет благодаря содействию организации
«National Endowment for Democracy»


Ж 92 ЖУРНАЛИСТИКА КАК ПОСТУПОК: Сборник публикаций победителей
и финалистов премии имени Андрея Сахарова «За журналистику как посту-
пок» за 2003 год/ Под ред. А.К. Симонова. Составители – А.Б. Панкин,
Б.М. Тимошенко. М.: Медея, 2004 г. – 368 с.

В течение последних трех лет в России проводится конкурс на премию име-
ни Андрея Сахарова «За журналистику как поступок». Эта премия присуждает-
ся российским журналистам за материалы, которые становятся продолжением
жизненной позиции авторов, последовательно воплощаемой в работе на высо-
ком профессиональном уровне, и отстаивают те ценности, которые отстаивал
А.Д. Сахаров. Среди победителей конкурса много провинциальных журналис-
тов, авторов блестящих статей, которые неизвестны широкой публике. Изда-
ние книги позволит представить панораму современной российской журнали-
стики, отразить происходящие в стране события и распространить интересные
материалы за пределы регионов, в которых работают победители конкурса.
В книгу включены статьи двадцати пяти авторов (лауреата, номинантов и
финалистов конкурса), представляющих Дагестан, Кемеровскую, Волгоград-
скую, Свердловскую, Орловскую, Пермскую области, Удмуртию, Санкт-Пе-
тербург, Москву и Московскую область, Чечню и др. Статьи посвящены та-
ким актуальным проблемам, как межнациональные отношения, ущемление
прав человека со стороны власти, коррупция и продажность в судах, пробле-
мы российской деревни, право граждан, в том числе журналистов, на выраже-
ние своего мнения в СМИ, профессиональная этика журналиста.

УДК 070+94(470+571)"19/20"
ББК 76.01+63.3(2)6422222222

© Фонд защиты гласности, 2004
© Панкин А.Б., Тимошенко Б.М., составление, 2004
ISBN 5-98169-002-Х © Издательство «Медея», оформление, 2004
Премия имени Андрея Сахарова




Премия имени Андрея Сахарова
«За журналистику как поступок»


Премия имени Андрея Сахарова «За журналистику как поступок» при-
суждается российским журналистам за материалы, в которых убедитель-
но, честно, обоснованно – с точки зрения прав человека и демократиче-
ских ценностей – ставятся и анализируются важные для общества про-
блемы.
Материалы должны быть опубликованы в течение конкурсного срока
в любом российском печатном СМИ.
Жюри конкурса голосованием выбирает пятерых номинантов премии.
Лауреат определяется большинством голосов членов жюри и объявляется
на церемонии вручения премии.
На церемонии вручения премии лауреат обязан выступить с речью по
проблематике, затронутой в публикациях, за которые он был номиниро-
ван на премию, и рассказать о том, как развивается ситуация.
Премия не присуждается дважды одному и тому же лицу.
Премия может присуждаться посмертно.
Выдвижение претендентов осуществляют редакции газет и журналов и
граждане России.
На конкурс представляются не более 7 публикаций одного автора. В
случае если публикации составляют отдельный цикл, их количество мо-
жет быть больше. В аннотации к представляемым материалам необходи-
мо пояснить, почему именно эти публикации являются поступком.
Материалы принимаются в печатном и электронном виде (на дискетах,
на компакт-дисках и по электронной почте на адрес: fond@gdf.ru). Элек-
тронная версия сдается в обязательном порядке.
Печатные версии материалов принимаются до 1 ноября очередного года
в Музее и общественном центре имени Андрея Сахарова по адресу:
107120, Москва, Земляной вал, 57, стр. 6, с пометкой «Премия имени Ан-
дрея Сахарова «За журналистику как поступок».
Премия вручается ежегодно, в День прав человека, 10 декабря.

3
Журналистика как поступок


Рассматриваются материалы, опубликованные в период с 15 октября
предыдущего года по 15 октября текущего года.


Учредитель премии – Питер Винс.
Жюри премии 2003 г.:
1. Симонов А.К. – председатель жюри, президент Фонда защиты
гласности;
2. Питер Винс – учредитель премии;
3. Горюхина Э.Н. – журналист, лауреат премии имени А. Сахарова за
2001 г., Новосибирск;
4. Лацис О.Р. – заместитель главного редактора газеты «Русский ку-
рьер»;
5. Панкин А.Б. – редактор журнала «СРЕDА. Российско-европей-
ский журнал о медиа»;
6. Политковская А.С. – обозреватель «Новой газеты», лауреат пре-
мии имени А. Сахарова за 2002 г.;
7. Полникова И.Г. – обозреватель газеты «Молодой дальневосточ-
ник», Хабаровск;
8. Руденко И.П. – обозреватель газеты «Комсомольская правда»;
9. Самодуров Ю.В. – директор Музея и общественного центра имени
Андрея Сахарова;
10. Фурман Д.Е. – политолог, доктор исторических наук, сотрудник
Института Европы РАН;
11. Ширикян А.Р. – издатель журнала «Cigar Clan».


Награды победителям:
Денежная премия лауреату – 5 000 долларов.
Денежные премии номинантам – 4 премии по 500 долларов.
Дипломы – редакциям печатных изданий,
опубликовавших материалы победителей.
Дипломы – лауреату и номинантам,
журналистам печатных изданий.



Срок подачи материалов истекает 1 ноября текущего года.


4
Предисловие. А.К. Симонов

СЕГОДНЯШНЯЯ ЖУРНАЛИСТИКА
НУЖДАЕТСЯ В МОРАЛЬНЫХ АВТОРИТЕТАХ…
Премия имени А.Д. Сахарова учреждена иностранным бизнесменом, американцем
Питером Винсом. Однако на месте патриотов я бы не торопился бить в барабаны тре-
воги. До 22 лет Питер, которого тогда наверняка звали Петей, был гражданином СССР
и вдоволь хлебнул всех прелестей инакомыслия в стране, название которой мы теперь
пишем в графе «место рождения». Его дед и отец были баптистскими священнослужи-
телями. Дед погиб в лагерях в 37-м, отец после нескольких отсидок был обменен в пе-
риод президентства Джимми Картера по модной тогда формуле «диссиденты на шпио-
нов». Сам Питер к тому времени уже тоже мотал срок за правозащитную деятельность,
прерванный высылкой «святого семейства» из страны.
Так что идея премии Сахарова для журналистов появилась на свет в близком родст-
ве с благородным поступком и правами человека.

У идеи редко бывают ярко выраженные родители. После того, как Винс получил бла-
гословение от Елены Георгиевны Боннэр, он обратился к людям, которые, по мнению их
обоих, что-то в журналистике понимают. Первоначально идея была более громоздкой и
предполагала учреждение премии как некоего критерия высоких журналистских стан-
дартов, которая могла делиться по жанрам, разным спектрам журналистских интересов
и присуждаться довольно значительному количеству людей. После долгих дебатов мы
сошлись на том, что журналистских премий достаточно много и еще одна, даже такая
именитая, но повторяющая привычные схемы, растворится в общей массе, станет имен-
но «еще одной». Нам же хотелось, чтобы премия была особой, неповторимой, как тот че-
ловек, чьим именем она освящена. И тогда пришла мысль, что премия должна вручать-
ся за журналистику как поступок, когда написанное перестает быть более или менее
удачным сочетанием слов, а становится продолжением жизненной позиции авторов, по-
следовательно и неуклонно воплощаемой в работе. Нам казалось, что сегодняшняя жур-
налистика, которая переживает нелегкие времена, в которой много наносного, заказно-
го и покупного, нуждается в моральных авторитетах, каковыми могли бы стать лауреаты
этой премии. Утверждение высоких профессиональных стандартов должно сопровож-
даться тщательным анализом причин и последствий того, что сделано журналистом, чья
работа достойна выдвижения на эту премию. Мы исходили из убеждения, что есть в
России журналисты, для которых ответственность за слово и ответственность за посту-
пок сходны, для кого написанное не является единственным итогом сделанного, кто рас-
сматривает свою работу, как часть своей человеческой гражданской ответственности
перед теми, о ком и для кого они пишут.
Таких журналистов не может быть много, но наше твердое убеждение заключалось
в том, что они, тем не менее, есть и что они нуждаются и в поддержке их позиций, и в
высокой оценке ими сделанного. Особенно важным было для нас участие в этом конкур-
се журналистов из российских регионов. Именно там пребывает большинство людей
этой профессии, именно там ситуация, как правило, им не благоприятствует, именно

5
Журналистика как поступок

там сохранить душу живу особенно нелегко. Мы понимали, что болезни журналистики
многообразны и длительны и что процесс создания в ней нравственных опор будет не
менее долгим. Мы понимали, что берем на себя тяжелую ответственность, и первые три
года работы жюри доказали, что взваленная нами на себя ноша противоречива и труд-
но подъемна.
Первым лауреатом премии имени Сахарова стала, как ни странно, женщина, для ко-
торой журналистика была второй профессией. Впрочем, эта новосибирская «училка» дав-
но уже культивировала свою страсть удивиться, восхититься или поплакать вместе с во-
ображаемым читателем. Постепенно для нее читатель перестал быть воображаемым, и
Эльвира Горюхина стала настоящим газетным профессионалом, но продолжала видеть
мир глазами самых любимых для нее людей на этом свете, глазами детей. С этим она
прошла все горячие точки, и из своих командировок привозила не только материалы, она
тащила за собой целый воз нужд и бед своих героев и всеми силами старалась разгру-
зить этот воз, где статьи были важным, но не единственным совершенным ею поступком.
Эльвира Горюхина стала лауреатом сахаровской премии за 2001 год. Лауреатом
2002 года стала журналистка «Новой газеты» Анна Политковская. Те, кто читал ее публи-
кации, легко поймут почему. Анна стала символом высочайшего журналистского досто-
инства там, где не выдержали многие знаменитые журналистские перья. Ее болью, ее
личной судьбой стала Чечня. И снова газетная публикация только часть ее человеческо-
го долга. Ее герои – это не только те, о ком она пишет, это те, кого она защищает в су-
дах, кого она лечит, спасает, кому она везет продукты и вещи, те, чья беда стала ее бе-
дой, чья боль стала ее болью.
По уставу премии победители становятся членами нашего жюри, и я искренне наде-
юсь: настанет день, когда они составят это жюри целиком.
Премия «За журналистику как поступок» пока еще не стала важным событием в жур-
налистике, она только набирает авторитет. На первый конкурс было прислано около
тридцати работ, на второй – немногим более сорока. В принципе, это правильно, таких
журналистов и не может быть много. Тем приятнее, что номинантами этой премии бы-
ли журналисты из Хабаровска и Камышина, из поселка Свердловской области и город-
ка в Чечне. Мы твердо верим, что у этой премии есть будущее, что эта премия есть и
будет достойна своего имени, что мы сумеем сделать эту премию памятником Андрею
Дмитриевичу Сахарову и избежим суетливых спекуляций, которые до сих пор окружают
установление памятника Сахарову в Москве.
Эта книга посвящена результатам третьего конкурса, на который пришло уже около
ста работ. Победителем 2003 года стала Галина Ковальская, которая, увы, никогда не
войдет в наше жюри. Блистательная журналистка и удивительная женщина погибла при
аварии вертолета в очередной командировке. Мы собрали здесь лучшие материалы из
присланных на конкурс и теперь постараемся делать это ежегодно.

А. СИМОНОВ,
председатель жюри премии имени Андрея Сахарова
«За журналистику как поступок», президент Фонда защиты гласности

6
ПИСЬМА С ВОЙНЫ
Галина Ковальская




Галина КОВАЛЬСКАЯ
(«Еженедельный журнал», Москва)

ШТУРМ И ГЛУПОСТЬ
Войсковые операции по захвату больших городов – событие в новейшей
истории нетривиальное. О том, как это происходило девять лет назад
в Грозном, вспоминает наш обозреватель – очевидец событий

Одно из самых жутких воспоминаний – повисший над грозненским
вокзалом запах сгоревшей мануфактуры, смешанный с запахом горелого
мяса. В конце декабря 1994-го мы, группа журналистов, правозащитников и
депутатов Госдумы, приехали в Чечню, чтобы своими глазами увидеть, что
там творится. Грозный к тому времени уже несколько раз бомбили, причем
российские генералы уверяли, что бомбят только военные объекты, а чечен-
цы рассказывали, что бомбы падают на жилые дома, больницы и прочее.
Первая чеченская война уже началась, и войска неуклонно приближались к
Грозному, но никто из нас не представлял, что будет штурм. 31 декабря нас
пообещал принять Дудаев. Всем скопом, нас было десятка полтора, мы вва-
лились в так называемый президентский дворец – бывшее здание республи-
канского комитета КПСС. Это была огромная башня, которая возвышалась
над городом. После штурма от нее останется один остов, а позже и его взо-
рвут по приказу российского военного командования.
По дворцу бродили мужчины с автоматами – охранники и «бойцы пре-
зидентской гвардии». Их еще не называли боевиками, это слово появится
буквально через несколько часов, в первых же сообщениях о боях в Грозном.
Большинство гвардейцев загодя покинули город, ожидая массированных
бомбардировок. Оставалось, по оценкам экспертов правозащитного центра
«Мемориал», сотни две-три. Несколько десятков из них были сосредоточе-
ны во дворце. Явно не зная, чем себя занять, боевики слонялись по лестни-
цам, беспрерывно курили и перебрасывались шуточками. Нас проводили в
просторную комнату и просили подождать: президент Дудаев освободится и
выйдет к нам. Ждали долго, кажется, не один час. Те, кто приехал в Чечню
уже не в первый раз, уговаривали нетерпеливых не нервничать: в Чечне ни-
когда ничего не бывает вовремя. Вдруг раздался страшный шум, несколько
мужских голосов за дверью что-то кричали. Дверь распахнулась, стреми-
тельно вошел охранник и отрывисто произнес: «Всем в подвал. В городе
танки». Он повел нас по каким-то узким коридорам и лестницам вниз, и,
пока мы шли, стены вдруг содрогнулись от страшного залпа, а затем все вре-
мя слышался почти беспрерывный грохот орудийной пальбы. В подвале мы

9
Журналистика как поступок

принялись судить-рядить о случившемся. Все сходились на том, что бой
кончится через пару часов – российские войска возьмут дворец, и это будет
означать конец чеченской «независимости». Помнится, никто из нас не со-
чувствовал тогда «наведению конституционного порядка», но и дудаевский
режим никто особо не оплакивал.
Прошло в самом деле около двух часов, когда в подвал вошел запыхав-
шись возбужденный боевик с гранатометом и предложил: «Хотите посмот-
реть, как танки горят? Пойдемте покажу!» По очереди, группками по три-
четыре человека, мы поднимались наверх и, хрустя битым стеклом, проби-
рались к выходу из дворца. Наружу нас не выпускали – предлагали смотреть
через дверной проем. На площади перед дворцом факелами пылали танки.
Десятка два – никто из нас от растерянности не догадался сосчитать. На
крыльце у входа стояли боевики с гранатометами. Один из них, обернув-
шись к нам, произнес с ликованием: «Мы их все уничтожили! Мы их расст-
реляли! Пусть сунутся еще – мы их опять уничтожим! Мы за нашу свободу
как один человек!» Другой добавил: «Горит непобедимая русская армия!»
Они были счастливы и решительно не замечали, что мы не спешим разде-
лить их восторг.
Вскоре в подвал начали приводить первых пленных. Сначала троих, по-
том еще четверых, потом еще и еще, мы не успевали считать. Многие были
ранены – им тотчас оказывали помощь. Здесь же, в подвале, отгородившись
ширмой, работал чеченец-хирург, едва успевая извлекать пули и осколки у
боевиков и пленных. Всем пленным давали попить и поесть жиденького
супчику – его и сами ели, и нас им угощали. Избиения пленных, перерезан-
ные горла контрактников – все это будет позже, когда война затянется и по-
кажется уже бесконечной. А тогда, в эйфории победы да к тому же на глазах
у людей из Москвы, чеченцам хотелось быть щедрыми и гуманными. Плен-
ные солдаты твердили одно и то же: был приказ двигаться за впереди иду-
щим танком или БМП, шли колонной, куда – не знали, внезапно впереди
танк загорелся, не успели понять, что к чему, как вспыхнул и их танк. Не по-
мня себя, выскочили наружу и тотчас угодили в плен. Города не знают, кар-
ты нет. Через пару дней плененный подполковник Зрядний поведал «мемо-
риальцам» Сергею Ковалеву и Олегу Орлову, что командиры подразделений
получили приказ встать на окраине города. Генерал Константин Пуликов-
ский, будущий президентский полпред на Дальнем Востоке, проводил сове-
щание и заверил их в том, что в город они не войдут – дескать, там будут ра-
ботать внутренние войска. Однако, после того как встали на окраине, и ча-
са не прошло – получили приказ на выдвижение в Грозный. Батальон Зряд-
него должен был занять район железнодорожного вокзала. Как вести себя
дальше, отвечать ли на огонь, как разоружать противника – команд не по-
ступало. Карты города не было даже у командира подразделения.


10
Галина Ковальская

Сергей Ковалев взял рацию у дудаевских охранников и по ней обратил-
ся к российским военнослужащим с призывом сдаваться в плен. За это Ко-
валева потом объявят «предателем», его будет склонять министр обороны
Павел Грачев и помянет недобрым словом в своей книге генерал Трошев.
Однако в тот момент все мы, включая Ковалева, видели одно: наши парни
зазря горят в танках. Плен – единственная для них возможность уцелеть.
Вдруг объявился русский старик из ближайшего дома. Он прорвался к
дворцу сквозь уличный бой и объявил боевикам, что ему надо видеть «глав-
ного правозащитника Ковалева». В его доме идет настоящее сражение, и его
семидесятилетней жене стало плохо. А до врача теперь никак не добраться.
Он сам не мог выйти по лестнице – спустился по простыням со своего вто-
рого этажа. По дороге ему осколком оцарапало руку. Он хочет, чтобы Кова-
лев ему помог хоть чем-нибудь. Сергей Адамович мог только посочувство-
вать. Мы дружно уговаривали старика остаться в подвале, переждать бой.
Но он упрямо рвался назад. Сказал, что попробует добраться, боится надол-
го оставлять жену.
К вечеру пальба около дворца немного стихла, и кое-кто из нас решился
ненадолго выйти. Весь центр был усеян подбитыми машинами. По улице
шли какие-то два мужичка, по виду совершенно штатские. Увидев за пол-
квартала от себя неподбитый танк, не шарахнулись в сторону, а спокойно
продолжили путь, сокрушаясь на ходу, что нет под рукой гранатомета. В че-
ченцах в тот день проснулся охотничий инстинкт. Там и сям во множестве
валялись трупы. Мы тогда еще не знали, что погибшие бойцы сплошь из
131-й Майкопской бригады и 81-го Самарского полка, из которых состави-
ли сводную бригаду для штурма Грозного с Северного направления. Что ко-
мандовал этим направлением тот самый генерал Пуликовский. Он в точно-
сти следовал плану, разработанному в Генштабе: двигался на город колонна-
ми по три машины в ряд. Разработчики штурма ориентировались на опыт
Баку января 90-го и не ожидали сколько-нибудь серьезного сопротивления.
Вечером 31-го прошло сообщение, что Грозный взят и российские военные
кормят голодных грозненцев кашей со своих полевых кухонь.
Самое чудовищное и непостижимое произошло на следующий день.
1 января все повторилось в точности, как накануне. Так же колоннами во-
шли в город войска, так же их пропустили в центр и спокойно сожгли из гра-
натометов. Так же к нам в подвал заводили ошалевших, потерянных солда-
тиков. Это были остатки 131-й Майкопской бригады и приданных ей де-
сантников и морских пехотинцев.
Второго мы с коллегой вышли из дворца. На улицах по-прежнему стре-
ляли: оставшиеся в живых бойцы, сумевшие закрепиться в окрестных до-
мах, яростно отстреливались от атаковавших их дудаевцев. К нам подошел
боевик: «Вы журналисты? Я проведу вас к железнодорожному вокзалу – там
очень много подбитых танков». Действительно, огромная привокзальная

11
Журналистика как поступок

площадь была, сколько видел глаз, плотно уставлена догоравшей бронетех-
никой. Время от времени раздавался оглушительный хлопок – это взрыва-
лись боекомплекты. Над площадью стоял удушливый мерзкий запах, от ко-
торого сразу начинало мутить.
Бои за Грозный продолжались до конца месяца. Командование было по-
ручено уже генералу Рохлину, который с самого начала не въезжал в город ко-
лоннами, как на прогулку, а продвигался под прикрытием шквального огня,
уничтожая перед собой все живое. 19 января над дворцом водрузили россий-
ский флаг как символ победы над мятежным городом, но бои за южные ок-
раины будут длиться еще недели две. В новогодний штурм погибло около ты-
сячи военнослужащих, часть из которых до сих пор числится без вести про-
павшими. Мирных грозненцев при взятии города погибло около 25 тысяч.
«Еженедельный журнал», 01.04.2003


ЗОНА РИСКОВАННОГО ПРОЖИВАНИЯ
Беженцы-ингуши понемногу возвращаются в Пригородный район
Северной Осетии

Мы сказали, что интересуемся беженцами из Пригородного района.
Султан отреагировал: «Тогда вам и надо с беженцами разговаривать. А я
уже не беженец. Был несколько лет, а теперь у меня свой дом». И правда,
дом у Султана почти готов, осталось чуть-чуть отделать. Буквально на
днях собирается в него заселиться. Султан – житель села Тарское, что в
Пригородном районе Северной Осетии, директор сельской школы, весь-
ма уважаемый человек. В ноябре 1992 года он, как и все его односельча-
не-ингуши, как вообще все ингуши Пригородного района, бросил дом и
ушел в Ингушетию. Ушел последним, когда в селе ни одного ингуша не
осталось: все не верил, что ему может грозить какая-то опасность от одно-
сельчан осетин или от российской армии. Его никто и не трогал: в Тар-
ском было относительно спокойно, но родные боялись, что начнутся рас-
правы, как у соседей, и умолили уйти. Два года назад вернулся в Тарское,
поселился во времянке и начал восстанавливать разграбленный и со-
жженный дом. И вот скоро новоселье.

Претензии и опасения
Война между осетинами и ингушами вспыхнула осенью 1992-го из-за
Пригородного района. Из всех постсоветских войн эта была, пожалуй, са-
мой кровопролитной, хотя и недолгой: с 30 октября по 2 ноября погибло с
обеих сторон по нескольку сот человек. Правда, многих ингушей убили не
осетины, а солдаты федеральных войск, которые вмешались в конфликт на
осетинской стороне.

12
Галина Ковальская

Пригородный район входит в состав Северной Осетии. Ингуши предъ-
являют на него претензии. В 1924 году, когда была создана Ингушская авто-
номная область, она включала не только нынешнюю территорию Ингуше-
тии, но и Пригородный район, и часть Владикавказа, который был ее столи-
цей. Потом, в 1934-м, Ингушскую АО упразднили, она стала частью Чече-
но-Ингушетии. Владикавказ (тогда Орджоникидзе) целиком вошел в Се-
верную Осетию, а Пригородный район вместе с живущими там ингушами –
в Чечено-Ингушскую автономную область, преобразованную в 1936 году в
АССР. Он перешел в ведение Осетии в 1944 году после депортации чеченцев
и ингушей. В 1957-м репрессированные народы начали возвращаться из
ссылки, и Чечено-Ингушетию восстановили, но не совсем в прежних гра-
ницах: Пригородный район оставили в составе Северной Осетии, а к Чече-
но-Ингушетии для компенсации прирезали два ставропольских района
(нынешние Шелковской и Наурский районы Чечни). Но прирезали-то с
той стороны, где жили чеченцы, которые и заселили эти земли, а ингушам
от этой компенсации ничего не досталось. Они почувствовали себя глубоко
оскорбленными и как бы не до конца реабилитированными. Хоть Приго-
родный район и остался осетинским, многие ингуши выкупали свои жили-
ща у осетин и возвращались туда, откуда их в 1944-м выслали. Ингуши все
время помнили о нанесенной им обиде и не оставляли надежды когда-ни-
будь «восстановить справедливость», то есть переподчинить Пригородный
район Чечено-Ингушетии. Произносить это вслух в советское время не по-
лагалось, но разговоры в ингушской среде велись постоянно и, естественно,
достигали ушей осетин. Осетины – руководство, республиканская элита,
отчасти и простые люди – опасались этих претензий, относились к ингушам
с недоверием. Власти пытались, насколько возможно, «принимать меры». У
ингушей то и дело возникали проблемы с трудоустройством на территории
Северной Осетии, а с 1982 года вышло постановление, ограничивающее
прописку в районе, причем этот запрет практически коснулся именно ингу-
шей. Правда, некоторые ингуши все же умудрились и в это время пропи-
саться – за взятки, конечно. Москва в основном смотрела сквозь пальцы на
политику «сдерживания» ингушей: партийное руководство брежневских
времен с некоторой настороженностью относилось к пострадавшим при
Сталине народам. В 1981-м во Владикавказе прошли антиингушские вы-
ступления. Москва реагировала поразительно мягко: никто не был аресто-
ван, а вскоре был санкционирован уже упоминавшийся запрет на прописку.
Словом, после 1957-го между ингушами и осетинами поселилась взаим-
ная неприязнь, что, впрочем, не мешало многим и многим ингушам успеш-
но работать и жить в Пригородном районе, учиться и делать карьеру во Вла-
дикавказе, лечиться в хороших владикавказских больницах, жениться на
осетинках... В начале 90-х на волне гласности и свободы ингушские претен-
зии на Пригородный район были провозглашены открыто. Многие горячие

13
Журналистика как поступок

головы требовали и часть Владикавказа вернуть. Соответственно взаимная
осетино-ингушская неприязнь стала нарастать. Летом 1991 года мне дове-
лось поездить по Осетии и Ингушетии. До этого я уже побывала и в Грузии,
и в Южной Осетии, и в Армении, и в Азербайджане, но такого накала наци-
ональной ненависти, как по поводу Пригородного района, я тогда нигде не
встречала. Простые осетины, да и многие университетские профессора, не
стесняясь, рассуждали вслух, что ссылка ингушей была вполне оправданной
и «Хрущев напрасно их вернул», что ингуши – дикое разбойное племя, во-
роватое и порочное по своей природе и т.п. Ингуши же приписывали осети-
нам чуть ли не все злодейства сталинского режима: и депортацию-то всех
народов затеял осетин Сталин, чтобы своим осетинам передать Пригород-
ный район, и все сталинские репрессии, чтобы только осетинам получше
жилось. Тогда хватало пальцев на одной руке, чтобы сосчитать людей с обе-
их сторон, которые пытались как-то противостоять этому общему потоку
агрессивного национализма.

Война
Минул август 91-го, в Чечне к власти пришел Дудаев, распался Союз, на-
чался «парад суверенитетов». Ингушские районы заявили, что не «уходят»
вслед за Чечней из России, а остаются в ее составе. Ингуши надеялись, что
демократическое руководство России «выкорчует остатки сталинизма» и
вернет-таки им Пригородный район, а заодно и часть Владикавказа. В за-
стольных разговорах случалось слышать, что «терпение народа может лоп-
нуть» и что «если власть не решит по справедливости, люди сами пойдут от-
воевывать свою землю». При этом ингушская часть бывшей Чечено-Ингу-
шетии осталась практически без власти – руководящие структуры остались в
Грозном, а тон в отколовшейся от Чечни республике задавали лидеры наци-
оналистических движений. Северная Осетия под разговоры о том, что ей уг-
рожают «территориальной экспансией», формировала республиканские си-
ловые структуры: национальную гвардию, народное ополчение. Осетинские
силы были хорошо вооружены, у них были даже бэтээры. Ингуши тоже во-
оружались, благо на базарах в Назрани и Грозном в ту пору можно было ку-
пить все, вплоть до гранатомета. В 1992-м почти у всех ингушских и осетин-
ских мужчин было оружие. После того как осетинский БТР задавил ингуш-
скую девочку, а через пару дней еще двух ингушей нашли убитыми, началась
настоящая война. 30 октября вооруженные ингуши бросились в Пригород-
ный район и в считанные часы вошли во Владикавказ. Убивали и брали в
плен осетин, жгли дома. Те отстреливались как могли, но явно терпели пора-
жение. Тогда вмешалась российская армия и не просто отразила ингушское
нападение, но и помогла осетинам вышвырнуть из Пригородного района во-
обще всех ингушей. Позже их дома разграбили и сожгли. На территории кро-
хотной Ингушетии оказалось несколько десятков тысяч беженцев.

14
Галина Ковальская

В зоны этнических конфликтов на территории бывшего СССР бежен-
цы, как правило, не возвращаются. Нет больше армян в Азербайджане, нет
азербайджанцев в Карабахе и Армении, и, наверное, при жизни нынешне-
го поколения они туда не приедут. Нет грузин в Сухуми и Гаграх, почти нет
в Цхинвали, а осетины, жившие в Грузии (не на территории Южной Осе-
тии), в большинстве своем покинули бывшую родину и ушли кто в Юж-
ную, кто в Северную Осетию – назад им хода нет. А вот в Пригородный
район очень медленно, преодолевая огромные препятствия, беженцы воз-
вращаются. Султан, о котором речь шла вначале, не одинок – в одном
только Тарском в большей или меньшей степени восстановлено уже 400
ингушских домов. Деньги – однократные выплаты – на восстановление
перечисляются из федерального бюджета через Спецпредставительство
президента РФ в зоне осетино-ингушского конфликта (орган, созданный
для урегулирования осетино-ингушских отношений практически сразу же
после войны). Деньги вроде бы немалые сегодня: в среднем около 600 тыс.
рублей. Но беженцы рассказывают, что их все равно не хватает, приходит-
ся залезать в долги. Деньги можно взять либо «на приобретение жилья»,
либо «на строительство», либо «на восстановление». На покупку жилья бе-
женец получает разом всю сумму и может купить себе дом в любом месте,
независимо от того, где жил до 92-го. Строиться тоже можно где угодно, но
деньги на строительство и на восстановление выдаются не сразу, а в три
приема: осваиваешь первую порцию, тебе дают вторую, потом третью. За
это время инфляция съедает часть суммы, строительство растягивается на
долгие годы. Долги Спецпредставительства только по уже открытым сче-
там в два с половиной раза превышают его годовой бюджет.

Мифы и счеты
Но все же главное препятствие – не деньги. После пережитого 30 октяб-
ря – 2 ноября 1992 года взаимная неприязнь двух народов долго не утихала.
Оплакивали убитых и клялись отомстить. Осетины расценивали случивше-
еся как «внезапную агрессию» со стороны ингушей, тогдашний председа-
тель североосетинского Верховного Совета Ахсарбек Галазов заявлял, что
республика «взрастила змею на своей груди» – подразумевались ингуши –
жители Пригородного района и Владикавказа, которые будто бы тайно го-
товили нападение на соседей-осетин. В действительности атаку предприня-
ли в основном назрановские ингуши, жители Пригородного в большинстве
своем предпочли не вмешиваться, а были, разумеется, и такие, кто укрывал
и прятал соседей-осетин. Тем не менее вдохновленный антиингушскими
настроениями североосетинский Верховный Совет в марте 1993 года при-
нял постановление ни больше ни меньше как «о невозможности совместно-
го проживания» с ингушами. Что означало: тех, кого выдворили из нашей
республики, назад не пустим. А ингуши из Пригородного не чувствовали за

15
Журналистика как поступок

собой никакой вины и называли поход на Владикавказ «осетинской прово-
кацией», а войну октября – ноября своей национальной катастрофой. Осе-
тины вспоминали и переживали первые дни войны, когда били их, ингуши
– последующие, когда неадекватные действия российской армии фактиче-
ски отдали их в руки осетинских ополченцев. (Ингушей в ходе этих событий
погибло примерно вдвое больше, чем осетин.) Пресса обеих республик изо-
щрялась в живописании жестокостей противной стороны. Осетинский ис-
следователь Александр Дзадзиев рассказывал обозревателю «Журнала» о
всевозможных мифах, которые были порождены осетино-ингушской вой-
ной. Осетинские газеты наперебой рассказывали, что ингуши насиловали и
убивали женщин, детей, стариков. Между тем в списках убитых осетин ни
одного мужчины моложе 18, ни одного старше 60, и женщин совсем немно-
го, причем никаких экспертных данных о том, что они были изнасилованы,
не существует. А ингушские СМИ охотно рассказывали, как осетины скарм-
ливали ингушских детей свиньям – тоже чистой воды вымысел. На таком
фоне возвращение беженцев могло показаться непосильной задачей.
Принципиальное решение о возвращении ингушей в Пригородный рай-
он Ельцин принял еще в декабре 1993 года, подписав соответствующий указ.
Но только в конце июня 1994-го президенты Осетии и Ингушетии согласо-
вали «Порядок возвращения и расселения беженцев и вынужденных пере-
селенцев...». В августе была сделана попытка вселить первые десять ингуш-
ских семей в село Чермен. Оно непосредственно прилегает к Ингушетии, и
в восточной его части ингушские семьи оставались и в октябре-ноябре 1992
года. Образовались как бы ингушская и осетинская зоны села. Попытка вер-
нуть ингушей в «осетинскую зону» поначалу успеха не имела. Ингушей вы-
гнали обратно и впоследствии выгоняли много раз. До сих пор в центр Чер-
мена ингушей не удается вернуть: осетины выходят на дорогу, перегоражи-
вают путь транспорту. «Не пустить ингушей» поклялся конкретный житель
Чермена, пенсионер по имени Алихан Дудиев, у которого вроде бы погиб в
92-м кто-то из родственников и который всякий раз подговаривает сопле-
менников «не пущать». Все знают, что это он мутит воду, но практически ни-
чего с ним сделать нельзя. Этого Алихана даже судили. Дали ему, принимая
во внимание почтенный возраст и всевозможные заслуги, два года условно.
Он по-прежнему выставляет пикеты односельчан на пути возвращающихся
ингушей. Вообще за все годы из 1682 вагончиков-времянок, в которые заво-
зили ингушей в села Пригородного района, целы 1373. Остальные сожгли и
уничтожили. И за все годы Алихан был единственным, кого за такие дела су-
дили, однако, как видим, это не облегчило участь беженцев. В селе Тарском
(куда вернулся наш Султан) как-то в 1996-м за одну ночь сожгли 100 вагон-
чиков. К счастью, никто из заселившихся ингушей не погиб – их вывезли на
бэтээрах обратно. Адам, молодой житель Тарского, в первый раз в 1992-м
покидавший его еще ребенком, говорит, что во второй раз, в 1996-м, было

16
Галина Ковальская

страшнее: «Тогда я увидел, что они на самом деле хотят нас убить». Адам то-
же отстроил большую часть дома, но никак не закончит: деньги вышли, а
новую порцию все не перечисляют.

Враг за оврагом
Тарское, как и Чермен, поделено на зоны. По одну сторону оврага жи-
вут ингуши, по другую – осетины. Магазин есть только в осетинской ча-
сти. Один раз двое ингушей рискнули и пошли в магазин. Их избили.
«Тогда они вернулись, поймали осетина, – рассказывает мне Адам, – и
побили его. Так сразу милиция приехала. Да его даже и не били по-насто-
ящему, просто два раза ударили, и то милиция приехала. А когда наших
побили, им плевать». В милиции Пригородного района служат осетины.
Спецпредставительство настаивает, чтобы ингушей тоже брали на работу
в милицию, и вроде бы добилось, чтобы 50 человек туда зачислили, но по-
нятно, что погоду в органах правопорядка создают не ингуши. Тарский
сельсовет тоже на осетинской стороне, но когда необходимо оформить
какую-то бумагу, ингуши ездят в райцентр – село Октябрьское. Там ингу-
ши не живут: их туда вообще не пускают, но к машинам с ингушскими но-
мерами относятся более или менее спокойно. «Так, иногда что-то крик-
нут вслед, но избиений не бывало», – рассказывали мне в Тарском. «Они
к нам ходят, когда хотят, – возмущался осетинским поведением еще один
житель Тарского. – А нам к ним нельзя». – «Очень редко бывает, чтобы
осетины к нам заходили, – поправил соплеменника справедливый Сул-
тан. – И уж если заходят, то чаще ночью». Ночью к Султану иногда захо-
дит посидеть-выпить директор осетинской школы, что за оврагом. Сул-
тан его ученик, и у них с давних пор теплые отношения. Но ходить в гос-
ти к ингушу не положено – соседи осудят. Вот и приходится наносить ви-
зиты тайно, чтобы никто не видел. Осетинская школа в Тарском большая,
рассчитана на 900 детей. А учатся в ней всего 200 с небольшим. Тем не ме-
нее два года назад в Тарском построили вторую школу – для ингушских
детей. Это Султан долго и упорно «пробивал», чтобы ингушским детиш-
кам тоже было где учиться: за овраг-то им путь заказан.
В Спецпредставительстве рассказывают, что многие руководители мест-
ной власти в Пригородном поощряют такую сегрегацию. Объясняя, почему
ингушские и осетинские дети должны учиться поврозь, обычно говорят:
детских драк в школе не избежать. Обычные драки между мальчишками –
ничего страшного, но если подерутся ингуш с осетином, сразу придут раз-
бираться старшие братья, а потом и отцы, и вспыхнет межнациональный
конфликт. Проще не пересекаться. Но вот в селе Куртат того же Пригород-
ного района с прошлого учебного года ингуши и осетины ходят в одну шко-
лу. И еще есть пять школ в районе, где учатся вместе. Спецпредставительст-
во гордится каждым этим случаем. Директор школы в Куртате признается,

17
Журналистика как поступок

что с большой опаской согласилась принять в школу ингушских детей. По
ее словам, до 92-го в школе из более чем семисот учеников было всего во-
семь ингушей, и все девочки. «Мальчики учились в соседнем селе, в Ок-
тябрьском. Их в нашей школе били». После войны, которая по Куртату про-
катилась очень жестоко, школа поначалу вообще не работала: и осетины, и
ингуши покинули село. Первые бежали от ингушей, вторые от российской
армии. Потом стали появляться осетины. С 1996-го стали возвращаться ин-
гуши, но детей учили в школе села Дачное – это поселок, практически сли-
вающийся с Куртатом (у них и сельсовет общий), но там до войны ингуши
были в подавляющем большинстве. Сейчас Дачное вообще стало монона-
циональным. Как только стало понятно, что ингушские беженцы туда воз-
вращаются, все осетины покинули свои дома: заявили, не желают жить с ин-
гушами. Североосетинские власти безропотно нашли для них жилье. Так
вот, осенью 2001-го ингушские родители Куртата дружно забрали своих ре-
бят из Дачного и потребовали, чтобы их приняли в куртатскую школу. Ди-
ректор получила предупреждение от прокурора, что не имеет права отказать.
Школьный физик говорит, что преподавать сразу стало интереснее: «Знае-
те, многонациональный состав – это очень здорово. Дети как-то ожили».
Директор и завуч не столь оптимистичны: «Сейчас-то вроде получше. А по-
началу очень дрались». Ингушка Малика, мама местного десятиклассника,
подтвердила: «Первый год так страшно дрались, у меня каждый день сердце
ныло. Сейчас поспокойнее». Привыкли.
В Куртате, где ингуши с осетинами никакими оврагами не разделены и
живут вперемешку, обстановка куда более здоровая, чем в Тарском. Почти
все куртатские осетины, с которыми довелось перемолвиться словом, го-
ворят, что возвращение ингушей – это хорошо. Может, они так и не дума-
ют, но по крайней мере считают нужным так говорить. Здесь соседи здоро-
ваются на улицах, кто бы какой национальности ни был. А в Тарском ин-
гуш с осетином здороваются, только если встретились один на один, что-
бы сосед не дай Бог не видел. Беженка, восстанавливающая свой дом в
Куртате, рассказывала с явным удовольствием, как соседка-осетинка нет-
нет да и вынесет ей пирога и сыру, чтобы силы подкрепить. В Куртате да-
же начали понемножку ходить друг к другу на свадьбы и поминки.

Лиха беда начало
В Спецпредставительстве считают, что задача возвращения вынужден-
ных переселенцев решена более чем наполовину. Из 42 тысяч, состоящих на
учете в Спецпредставительстве, более чем 21 тысяча ингушей открыли сче-
та на строительство, восстановление или покупку жилья. В Ингушетии
убеждены, что задача возвращения только-только начала решаться. Во-пер-
вых, реально вернулась не 21 тысяча, а гораздо меньше: всего тысяч 11-12.
Кто-то открыл счет, но все никак не построится, кто-то вообще купил дом в

18
Галина Ковальская

другом месте. Тысячи людей продолжают жить в вагончиках в селе Майское
Пригородного района, где создана своеобразная резервация для беженцев.
Во-вторых, во многие села осетинские власти до сих пор не впускают бежен-
цев. Например, в уже упоминавшийся райцентр Октябрьское – осетинские
власти провозгласили, что здесь ингушей не будет. За этот принцип держат-
ся мертвой хваткой. Когда силами Спецпредставительства удалось вернуть
десять ингушских семей на улицу Мира, районное начальство распоряди-
лось передать ее в село Дачное. Не пускают еще в несколько сел, которые
провозгласили «зоной водозабора». Якобы оттуда будут отселять всех жите-
лей. Но пока отселили всего пять осетинских семей, которые жили совсем
уж в развалюхах. Остальные осетины продолжают как ни в чем не бывало
обитать в Южном, Чернореченском и прочих селах, а ингушам туда путь за-
казан. Спецпредставительство посылало в Москву в Министерство природ-
ных ресурсов запрос насчет «зоны водозабора»: насколько оправданны ог-
раничения на проживание. Но ответа до сих пор не получило.
Что говорить, возвращение беженцев идет нелегко, тормозится осе-
тинским начальством и населением. Российским властям, как всегда, не
хватает силы воли. И все же, думается, решающий перелом произошел:
рухнул сам миф о «невозможности совместного проживания». Кстати, в
1999 году это пресловутое постановление было без лишнего шума отмене-
но. Правда, настолько тихо, что ни в Осетии, ни в Ингушетии многие по
сей день не подозревают о его отмене. Но опыт Куртата красноречив: ин-
гуши и осетины потихоньку возвращаются к совместной жизни.
«Еженедельный журнал», 13.01.2003


БЕЖЕНЦЫ СДАНЫ НА КОМИССИЮ
Президент не узнает правду. Члены комиссии,
созданной по его распоряжению, не могут прийти к согласию

Десятого декабря, в День прав человека, Владимир Путин встречался с
комиссией по правам человека при президенте РФ, возглавляемой Эллой
Памфиловой. Во время встречи член комиссии, председатель Московской
Хельсинкской группы Людмила Алексеева заговорила о судьбе беженцев и
рассказала Путину про принудительное выселение людей из Ингушетии в
Чечню.
В начале декабря минувшего года казалось, что чеченцев-беженцев в
самое ближайшее время неизбежно выселят из Ингушетии обратно в Чеч-
ню. Люди в камуфляже и в штатском, прохаживаясь по беженским палат-
кам, так и говорили: «К 20 декабря вашего лагеря не будет». Эти личности
в основном представляли Комитет по делам беженцев Чеченской Респуб-
лики (это республиканская структура, не подчиняющаяся непосредствен-

19
Журналистика как поступок

но соответствующей федеральной), но были среди них и работники Феде-
ральной миграционной службы МВД, и офицеры ФСБ. Высокопостав-
ленные чеченские чиновники тоже не раз заявляли, что к Новому году вы-
нужденные переселенцы вернутся в республику. В первых числах декабря,
как и сулили, ликвидировали палаточное поселение в беженском лагере
«Иман», находившееся в ингушском поселке Аки-Юрт. Беженцев не вы-
дворяли под конвоем, палатки не сносили бульдозерами, но акция произ-
водилась под жесточайшим моральным давлением (см. «Журнал» № 48).
«Те, кто докладывает вам, что люди уезжают из Ингушетии доброволь-
но, – сказала Алексеева на встрече с президентом, – врут». По словам оче-
видцев, президент начал было говорить о чеченской войне вообще, о том,
что она стала ответом на вторжение в Дагестан, об экспансионистских
планах Хаттаба и Басаева, но Алексеева вернула его к теме беженцев, и Пу-
тин в конечном счете признал, что возвращаться люди должны доброволь-
но. В итоге решили создать «Комиссию по обследованию положения пере-
мещенных внутри страны лиц из Чечни в палаточных лагерях Ингуше-
тии». В комиссию, кроме Алексеевой, вошла Светлана Ганнушкина, глава
правозащитной организации «Гражданское содействие», занимающейся
проблемами миграции и беженцев, сама Памфилова и ее помощник Мак-
сим Лесков. Было решено также, что в работе комиссии примут участие
представители власти: министр, ответственный за восстановление соци-
ально-экономической сферы Чеченской Республики, Станислав Ильясов
и первый заместитель начальника Федеральной миграционной службы
МВД РФ Игорь Юнаш. И Юнаш, и Ильясов так или иначе несут ответст-
венность за выселение чеченского лагеря в Аки-Юрте: Ильясов в бытность
главой правительства ЧР не раз повторял, что беженцы должны поскорее
вернуться в Чечню, а Юнаш лично присутствовал в Ингушетии в тот пери-
од, когда выселяли лагерь, и уверял, что все уезжали добровольно.
У «Журнала», как и у российских правозащитников, тщетно пытав-
шихся остановить выселение «Имана», не было сомнений, что намерения
убрать беженцев из Ингушетии к концу прошлого года осуществятся. Од-
нако вот уже конец января, а чеченцы по-прежнему живут в палатках в
Ингушетии, и лагерь «Иман» на сегодня – единственный выселенный.
Мало того, тем, кто не уехал из Аки-Юрта, в последнее время стали выда-
вать вместо палаток щитовые домики. Школа для беженцев в Аки-Юрте,
прекратившая было работу в начале декабря, теперь вновь открыта для тех
двухсот детей, чьи родители кое-как разместились в домиках и ларьках, а
новый комендант восстановил в правах триста человек, что были принуди-
тельно сняты с довольствия. Незваные гости в камуфляже не прекратили
вовсе свои визиты в беженские лагеря, но в последнее время, по свиде-
тельству чеченцев, появляются нерегулярно и ведут себя не столь агрес-
сивно. Словом, на сегодняшний день процесс выдворения чеченцев из

20
Галина Ковальская

Ингушетии приостановлен. Вопрос в том, произошло ли это из-за того,
что кто-то влиятельный наверху внял голосу разума, или просто власти
выжидают, когда утихнет шум, поднятый по этому поводу правозащитни-
ками, чтобы в тишине спокойно довершить начатое.
Комиссия ездила по Грозному и Ингушетии 26-29 декабря. Ильясов по
понятным причинам полноценно участвовать в работе комиссии не мог:
27-го, примерно через час после того как члены комиссии покинули Дом
правительства в Чечне, там произошел страшный взрыв, и министру при-
шлось заниматься ликвидацией последствий. Остальные посетили три
пункта временного размещения (ПВР, так называют в Чечне пятиэтажные
здания, специально построенные для беженцев) и несколько беженских
лагерей. Конечно, местные власти подготовились к приезду комиссии.
«Повсюду, – рассказывает Светлана Ганнушкина, – нас встречали ре-
чью о том, как все здесь благодарны чеченскому (в Ингушетии – ингуш-
скому) правительству, как хорошо им, как спокойно у них все и как они ни
за что не допустят никаких провокаций». Почему-то всегда эту роль ис-
полняла женщина одного и того же типа – маленькая, плотная, так что
Алексеева в шутку предположила, что это одну и ту же все время перевозят
с места на место. Было очевидно также, что остальные люди кем-то стро-
го проинструктированы и боятся сказать лишнее. «Те, кто в прошлый мой
приезд в конце ноября, – вспоминает Ганнушкина, – охотно шли на кон-
такт, рассказывали о своих страхах и бедах, на сей раз предпочитали отмал-
чиваться. Приходилось предпринимать специальные усилия, чтобы их
разговорить».
К примеру, Роза, комендант одного из ПВР, которая в ноябре расска-
зывала Светлане Алексеевне, как переживает за своего сына – студента
Грозненского университета, как боится, что парня заберут на улице или
прямо из университета и он исчезнет, как уже исчезали его однокашники,
на сей раз при «высоком начальстве» все твердила, что в городе «совсем
спокойно». И только когда Ганнушкина прямо спросила, спокойна ли она,
когда сын уходит на занятия, та, глянув с упреком, честно ответила: «Ни
одной минуты». Учительница беженской школы в Аки-Юрте, которая в
прошлый раз жаловалась, что ее, как и почти всех учителей, сняли с до-
вольствия, теперь отрезала: «Не хочу ничего говорить». И все же, пусть не
так охотно и горячо, как в отсутствие чиновника из МВД, люди в общем
говорили то же, что и всегда в таких случаях: что всей душой рвутся на ро-
дину в Чечню, но не поедут туда до тех пор, пока не будет гарантий безо-
пасности, что боятся терактов, но еще больше «зачисток», в ходе которых
людей забирают, иногда навсегда, а иногда они возвращаются покалечен-
ные и почти всегда страшно избитые и униженные. Что главное их жела-
ние – чтобы в Чечню пришел мир. Что их пугают те, кто требует скорей-
шего возвращения. И еще их пугают войска, которые в ноябре разместили

21
Журналистика как поступок

близ беженских лагерей. Чеченцы говорят: «Мы от них убежали, а их на-
рочно к нам привели». В конце ноября троих беженцев из лагеря «Спут-
ник» избили солдаты расквартированной рядом части. Накануне приезда
комиссии в лагере «Белла» произошел инцидент: двое срочников, сбежав-
ших из части, спрятались в лагере. Их задержание на территории «Беллы»
сопровождалось перестрелкой. Можете вообразить себе, что чувствуют бе-
женцы, когда у них над ухом звучат автоматные выстрелы.
В Грозном много беженцев, которых принудительно переселили туда
из Знаменского. Знаменское – райцентр спокойного северного Надтереч-
ного района, из тамошних пунктов временного размещения людей зачем-
то заставили переехать в грозненские. К тому же многим не хватило места.
В пункте по улице Маяковского, 119, числятся 1700 человек, а живут там
только 800: остальные ютятся по знакомым и незнакомым и ждут места в
строящемся доме по адресу: улица Маяковского, 111. Но этот дом, как за-
являют местные власти, предназначен для тех, кого переселяют из Ингу-
шетии. То есть на самом деле в Чечне не только опасно – вернувшимся бе-
женцам там просто негде жить.
Обо всем этом Алексеева и Ганнушкина написали в своем отчете бук-
вально через два дня после возвращения. Отчет до сих пор не завизирован
ни Ильясовым, ни Юнашем, хотя оба чиновника тотчас получили проект
документа. На Ильясова, впрочем, трудно за это обижаться: он не мог ви-
деть и слышать всего, о чем написано в отчете. С Юнашем сложнее: он
принципиально не соглашается с правозащитниками. Он, как и все его ве-
домство, категорически отрицает, что в ходе возвращения беженцев в Чеч-
ню имело место принуждение. Надо сказать, у МВД в этом вопросе силь-
ная позиция: «Журнал» рассказывал, как все жители «Имана» плача под-
писывали заявления о том, что просят поставить их на учет, как временно
перемещенных лиц, в Чечне в связи со снятием с учета в Ингушетии. Лю-
дей фактически вынуждали подписывать эти заявления, но строго следи-
ли за тем, чтобы подписи были. Однако люди, оставшиеся на территории
«Имана», те, что живут в ларьках и раздаточных пунктах, рассказывали,
как именно происходила ликвидация лагеря. Юнаш не пожелал услышать.
Зато при обсуждении отчета он вдруг принялся рассказывать, будто ему
жаловались беженцы: дескать, являются всякие «эмиссары» и уговаривают
не возвращаться в Чечню.
«Интересно, – размышляет Ганнушкина, – почему никто больше из
членов комиссии не слышал ничего подобного? И почему Игорь Борисо-
вич не подвел собеседника, возмущавшегося «эмиссарами», ко мне, Алек-
сеевой или Памфиловой?» Каждый слышит, что хочет: Абдул-Хаким Сул-
тыгов, уполномоченный по правам человека в Чечне, тоже уверял в пере-
даче на «Эхе Москвы», что у него нет ни одной жалобы на принудительное
выдворение в Чечню.

22
Галина Ковальская

При желании замруководителя ФМС мог бы выразить солидарность
хотя бы с «рекомендательной» частью отчета, дистанцировавшись от опи-
сательной. Правозащитники рекомендуют: признать несвоевременным
возвращение беженцев в Грозный и другие опасные районы Чечни; обес-
печить жизнедеятельность лагерей, постепенно и исключительно добро-
вольно расселяя людей в более приспособленные помещения в безопас-
ной зоне; ускорить сборку щитовых домиков и создать условия тем, кто хо-
чет вернуться из Чечни в Ингушетию; предложить правительству РФ уве-
личить расходы на проживание беженцев за пределами Чечни и ускорить
разработку постановления об адресной компенсации жителям Чечни утра-
ченного жилья и имущества; просить Минобороны изменить дислокацию
частей в Ингушетии; просить международные организации помочь с уст-
ройством быта и рабочих мест.
Представитель ФМС не сделал даже попытки согласовать позиции.
Памфилова изо всех сил старается нащупать какие-то точки соприкосно-
вения «своих» правозащитников и государственных чиновников. Ее моти-
вы понятны: если бы удалось составить общий документ, подписанный од-
новременно и Ганнушкиной с Алексеевой, и Юнашем, эффект от работы
комиссии был бы несоизмеримо большим, нежели теперь. Но трудно со-
единить несоединимое: МВД и правозащитники существуют словно в раз-
ных реальностях, и даже три дня работы бок о бок с одними и теми же
людьми не изменили этого положения. «Журналу» стало известно: на засе-
дании правительства Юнаш говорил, что Ганнушкина и Алексеева «отмы-
вают деньги, утверждая, будто беженцев насильно загоняют в Чечню».
«Диалога с МВД пока не получается», – с горечью констатирует Ганнуш-
кина.
Вот это и настораживает. Если бы безумный проект принудительного
возвращения беженцев в Чечню был окончательно отринут, вряд ли в МВД
так упорно отказывались бы признать, что с Аки-Юртом допустили ошиб-
ку, и уж во всяком случае могли бы поддержать предложения правозащит-
ников об увеличении средств, предназначаемых для беженцев. Но судя по
тому, что ничего такого не случилось, в Министерстве внутренних дел по-
прежнему вынашивают идею в ближайшее время вернуть всех беженцев в
Чечню. Если это так, тогда выселение приостановлено временно, в ожида-
нии президентской реакции. А президент распорядился создать комиссию
и на этом, как видно, успокоился: с тех пор ни слова не сказал о беженцах.
Получается замкнутый круг: отчета комиссии нет, пока он не завизирован
государственными чиновниками, реакции президента нет, пока нет ре-
зультатов работы комиссии, а МВД замерло в ожидании президентского
слова.
«Еженедельный журнал», 28.01.2003


23
Журналистика как поступок

ВСЕ НА ПРИЕМ КОНСТИТУЦИИ!
После референдума чеченцы без малейшего удивления обнаружат,
что их опять обманули

На полу груда овечьей шерсти. «Матрас себе делаю. У меня же ничего не-
ту». Моя собеседница – из горного Итум-Калинского района. Здесь, в Гроз-
ном, ютится в пустой (хозяева в Ингушетии), чудом уцелевшей квартире
разбомбленного многоэтажного дома: ее собственный дом был полностью
разрушен, все имущество сгорело. Я спросила про референдум, и она тотчас
вся подобралась и заговорила, как в телевизоре: «Обязательно надо идти на
референдум. Мы все хотим мира и порядка. Нужно, чтобы был закон...»
Это новое по сравнению с первой войной. Тогда люди боялись бомбе-
жек и зачисток, но совершенно не боялись откровенно разговаривать с
приезжими журналистами. Теперь явно опасаются провокаций. Боль-
шинство грозненцев, которых я спрашивала о референдуме, начинали го-
ворить неестественными голосами и «телевизорными» словами. Если бе-
седовать с человеком долго и заставить проникнуться к тебе доверием, он,
как правило, признается, что никаким затеям Москвы или Кадырова не
верит, голосовать не хочет и вообще убежден, что главное для мира и по-
рядка – убрать из Чечни войска. Вот торговка Зура, полная и вострогла-
зая, все отказывалась разговаривать, отворачивалась от камеры к своему
лотку: «Некогда мне, я товар выкладываю». Но как услышала, что ее то-
варка нахваливает референдум, не выдержала: «Да после этого референ-
дума еще хуже станет! Скажут: вы не оправдали доверия, и еще больше
солдат нагонят! Не будет от этого добра!» Марет, громкоголосая, общи-
тельная мать троих детей, тоже не скрывала, что голосовать не собирает-
ся: «Как туда пойдешь? Вот 31 декабря детям елку устраивали, чтобы хоть
какой-то праздник у наших детишек был. Так эту елку пришли двое ми-
нировать. Ребята их поймали, избили и отпустили. Зачем отпустили? На-
до было на месте расстрелять». Идея сдать преступников в правоохрани-
тельные органы не приходит ей в голову, как не приходит и подавляюще-
му большинству ее сограждан. «Так если елку минируют, что же с участ-
ком для голосования сделают?» – продолжает Марет.
Два адвоката, скучавшие в своем офисе в ожидании клиентов, охотно
согласились пообщаться. «Мы за референдум, – завел было первый. – Мы
считаем, что нашему народу нужен закон, нужна конституция». – «А вы чи-
тали конституцию?» Оказалось, нет, не читали. Пришлось рассказать о не-
которых особенностях переходных положений. Дело в том, что согласно
этим положениям выборы парламента должны состояться не ранее, чем че-
рез три месяца после принятия конституции, а выборы президента не ра-
нее, чем через три месяца после выборов парламента. Верхнего же ограни-
чения срока нет – можно ждать с выборами хоть до скончания века. При

24
Галина Ковальская

этом исполнять обязанности президента должен глава республики. Таким
образом, Кадыров остается у власти на неопределенно долгий срок. «Так не
годится!» – сокрушенно сказал адвокат. И тут прорвало его товарища, дото-
ле молчавшего: «Зачем вообще все это надо? Разве Чечня не часть России?
Разве на нас не должно распространяться действие российской Конститу-
ции? Так почему, если здесь не действует российская Конституция, будет
действовать чеченская? Все это только затем и понадобилось, чтобы сде-
лать Кадырова легитимным главой! Нас это не устраивает!» Надо сказать,
как ни стараются чеченцы демонстрировать свою лояльность нынешнему
порядку, доброго слова о Кадырове ни от кого не услышишь. Когда я спра-
шивала об отношении к главе республики, самые боязливые прятали глаза:
«Я его не знаю. Люди разное говорят». А большинство все же признавалось:
«По правде сказать, не видно, чтобы он что-то хорошее сделал».

Люди и судьбы
На весь подъезд уцелела всего одна комната. В ней кое-как сляпанная
печка, все стены покрыты слоем копоти. В комнате живут двое русских му-
жиков: Александр Матвеич кажется немолодым, Володе на вид нет и трид-
цати. Матвеич с Володей не бичи, не бомжи, они нормальные люди, ког-
да-то работали газосварщиками и жили в хороших комфортных квартирах.
Теперь от прежней жизни у Матвеича остался только старенький «Моск-
вич». У Матвеича нынче разнесло физиономию – флюс. Вырвать зуб сто-
ит 45 рублей, у него сейчас таких денег нет, вот и мучается, даже на работу
не пошел. Работа – добыча конденсата. Они вшестером, трое русских и
трое чеченцев, качают из ямы конденсат и продают его тем, кто гонит бен-
зин. «Крышу» им держит ОМОН. «Хороший ОМОН», по словам Матвеи-
ча, московский или питерский. Но бывает подлый ОМОН, кажется ханты-
мансийский, черт его знает, те омоновцы его неделю избивали. У них в
подъезде кто-то поставил растяжку, и чеченец из их бригады на той рас-
тяжке подорвался. Омоновцам поручили расследовать. Ну, они схватили
первого попавшегося – Матвеича – и стали бить, чтобы признался. Семь
дней держали у себя и каждый день лупили по плечам и руки выкручива-
ли. Потом отпустили. Тот, что сильнее всех бил, на прощание Матвеичу
сказал: «Больше, небось, на своей тачке ездить не сможешь!» – думал, что
совсем ему руки испортил. Матвеич на них жаловаться не пошел: отпусти-
ли, и ладно, хуже бы не было. Почему не уезжают? Некуда и не на что. Род-
ня в Новом Узене – «там еще хуже, чем тут; там такой национализм, от ка-
захов все плачут». Да и жилье не на что купить. Тут хоть эта берлога имеет-
ся, и есть надежда, что когда-нибудь заплатят компенсацию за квартиру.
Вопросу о референдуме Володя с Матвеичем безмерно удивились: «Какой
референдум? Нам работать надо. Заработаем, тогда будет нам и порядок, и
все будет нормально. И зуб можно будет вырвать».

25
Журналистика как поступок

О том, что им не до референдума, говорили многие чеченцы, особен-
но из числа беженцев в Ингушетии – там народ вообще высказывается
куда свободнее, чем в Грозном. «Что вы, где нам на референдумы ходить!
Надо черемшу собирать. Сейчас черемшу продашь – немножко заработа-
ешь. А потом она сойдет, так и вообще без копейки сидеть будешь».
Поспешно принятое правительством РФ решение о компенсациях че-
ченцам за ущерб, нанесенный военными действиями, все рассматривают
как подачку к референдуму и не верят, что им и в самом деле заплатят.
«Сейчас, конечно, будут обещать реставрацию, – мой собеседник упорно
называет компенсацию реставрацией. – Они если что-то направят, Кады-
ров свой живот набьет, второй, третий, десятый. Если мне 70 тысяч пола-
гается, хорошо если мне из них 20 достанется. Нет, пока мне на мой счет
реставрацию не перечислят, пока я в своем кармане деньги не увижу, я ни
на какой референдум не пойду».
А вот Заурбек искренне верит в референдум и обязательно на него пой-
дет. Заурбеку 21 год, и он, сколько себя помнит, работает с отцом на строй-
ке. Сосед рассказал потихоньку, что отец заставляет парня вкалывать с ма-
лых лет. Заурбек очень огорчается, что не умеет толком читать и писать:
«Немножко могу, но так, не быстро». Он хочет, чтобы Чечня была в составе
России. «Разве в составе России плохо жили? Магазины были, школы ра-
ботали, даже мин не было. Можно было пойти в лес и на травке валяться. А
теперь корову пасти негде, барашка пасти негде – всюду мины». Он сам не
больно-то помнит, как оно было в составе России. Слышит рассказы взрос-
лых и рисует себе эдакий рай. Он мечтает, что такая жизнь вернется после
референдума: Чечня проголосует за то, что она в составе России, Россия
увидит, что воевать с чеченцами больше не надо, и война кончится. Таких
наивных, как Заурбек, конечно, немного. Даже его приятель-ровесник, что
стоял рядом все время, пока мы беседовали с Заурбеком, категорически не
желает идти на референдум: «Не знаю почему. Не пойду, и все».
Бадруди лет сорок. Он беженец, живет в Ингушетии в палаточном ла-
гере. Зарабатывает на жизнь тем, что делает трансформаторы. Бадруди
никак не решит, идти ли на референдум. «С одной стороны, надо бы уже
определиться, с Россией мы или против. Хотя зачем мне с Россией вое-
вать? Что мне с русскими делить? Я лучше в Россию торговать поеду. Но,
сказать по правде, доверия у меня ни к кому нет, ни к российским влас-
тям, ни к Кадырову, ни к боевикам. Я от всех сбежал, в палатке сижу». На
экране телевизора, пока Бадруди рассуждает, появляется Путин, и наш
собеседник прерывает свой монолог о референдуме: «Вот мужик работа-
ет! То он туда поехал, то сюда, даже с лица похудел. Еще бы, за этим поро-
сенком Ельциным такие завалы надо выгребать. Очень сильно работает».
Бадруди умолкает на минуту, потом добавляет с горечью: «Но я не знаю,
чеченцам от его работы лучше станет или хуже». И выносит, наконец,

26
Галина Ковальская

свой приговор референдуму: «Если прямо к палатке приедут с урной, тог-
да проголосую, а специально куда-то идти – не пойду».

Все равно придут
Председатель чеченского Избиркома Абдул-Керим Арсаханов сооб-
щил «Журналу»: «Подготовка к референдуму идет в полном соответствии
с утвержденным положением. Через пару дней сможем сообщить о пол-
ной готовности нашей избирательной системы». Чеченское отделение
правозащитного центра «Мемориал» распространило анкету об отноше-
нии к референдуму. Распространяли небольшими порциями по селам, по
подъездам грозненских домов, по вузам и учреждениям. На сегодняшний
день вернулось 175 анкет. Анкета анонимная, так что люди отвечали без
опаски. Конечно, результаты не могут претендовать на социологическую
репрезентативность, но понять подлинные настроения чеченцев позволя-
ют. Из 175 всего 29 человек сказали, что примут участие в референдуме. 62
еще не решили, 84 определенно заявляют, что не придут.
При этом все как один утверждают, что в нынешней Чечне нет условий
для свободного волеизъявления. Из тех, кто собирается голосовать, 12 верят,
что после референдума кончится война, несколько человек надеются, что бу-
дут выборы и сменится власть, а многие отвечают, что пойдут на референдум,
потому что иначе их бюллетень фальсифицируют. На удивление много – 49
человек – заявляют, что не пойдут на референдум, потому что не считают
Чечню субъектом РФ. Особенно часто студенты. Что, впрочем, понятно: че-
ченская молодежь – те, кто был пацаном в первую войну и помнит, как геро-
ями вернулись с войны старшие братья, те, кто подрастал в межвоенные го-
ды, лелея идею независимости, – в массе своей настроена антироссийски.
Многие выражают в анкете негодование по поводу того, что в референдуме
наряду с чеченцами будут принимать участие и военные из тех подразделе-
ний, что дислоцированы в республике на постоянной основе. «Почему ка-
кой-нибудь Ваня из Тулы должен за меня решать, по какой конституции мне
жить?» – доводилось слышать, правда, при условии полной анонимности.
На вопрос о том, что ждет Чечню после референдума, большинство, в том
числе и среди тех, кто собирается голосовать, отвечает: «Все останется по-
прежнему». Но немало и таких, кто считает, что ситуация ухудшится.
Многие выражают сомнение в том, что подсчет голосов будет чест-
ным: «А что там идти? Все равно за нас все решат, как надо подсчитают.
99 процентов насчитают, это точно». Все вспоминают выборы главы ре-
спублики, которые устроил в 1995-м Доку Завгаев. Тогда и участков-то
избирательных почти не открывали – так, штуки три в Грозном. А на-
считали чуть ли не 80 процентов за Завгаева. «Ну и чем это кончилось?»
– вопрошали мои собеседники, намекая на бесславный конец завгаев-
ской карьеры.

27
Журналистика как поступок

Ответы на вопросы анкеты отразили отношение чеченцев к затее рефе-
рендума – преимущественно настороженное, неприязненное. И все равно,
думается, люди на референдум пойдут. Пресса и телевидение нагнетают во-
круг него самые настоящие страсти. Кадыровская пропаганда предлагает ди-
лемму: либо ты за референдум, то есть за мир, либо ты сторонник войны.
«Вопрос о проведении референдума по принятию конституции ЧР вызывает
зубовный скрежет ястребов войны и недобитого отребья, для которых война
стала привычным и очень прибыльным делом» (весьма типичная цитата из
популярной чеченской газеты «Зама» №13-14). Заместитель полномочного
представителя Чеченской Республики при президенте РФ Ваха Байбатыров
сказал «Журналу», что, по его оценкам, на референдум придут 95 процентов
жителей республики. «Мои прогнозы основаны на том, что чеченскому на-
роду, как и любому другому народу мира, нужна своя государственность, своя
конституция. Чеченский народ имеет на это право». Байбатыров уверяет, что
«напряженность в республике создают Запад, Ближний Восток, ее создает
пятая колонна в России, которая развалила Советский Союз и теперь хочет
развалить Россию». Вряд ли многие жители Чечни рискнут расписаться в
том, что они «пятая колонна», и проигнорировать референдум. Не дай Бог,
решат, что ты сочувствуешь ваххабитам или боевикам. Люди убеждены, что в
этом случае они могут просто исчезнуть, как исчезли бесследно их знакомые
или родственники. Исчезновение людей – главная, самая острая и больная
проблема нынешней Чечни. Об этом говорят все – любой собеседник выхо-
дит на эту тему: «У нас похищают людей – это самое страшное».

Самое страшное
Исчезают после задержания на блокпостах или из дома: ночью либо на
рассвете врываются люди в камуфляже и уводят в неизвестном направле-
нии. Родственники бегают по комендатурам, отделениям ОВД и ФСБ, и
всюду им отвечают, что такой-то у них не содержится, что никакой спецопе-
рации их подразделение не проводило и кто забрал их родича, понятия не
имеют. Потом прокуратура заводит дело об исчезновении. Через несколько
месяцев закрывает его за отсутствием подозреваемых. Иногда за это время
успевают найти труп. К примеру, в середине февраля нашелся обезглавлен-
ный и с оторванными руками труп исчезнувшей в конце января Седы Хури-
ковой, сестры известного покойного полевого командира ваххабита Цагара-
ева. Чаще человек пропадает бесследно. Большинство моих грозненских со-
беседников ссылались на собственный горький опыт: «У меня двоюродного
брата забрали. Уже скоро год, как ничего о нем не знаем», «У меня племян-
ника ночью задержали. Родные с ног сбились, не нашли».
Говорят, в Чечне практически не осталось семьи, где бы кто-то не погиб
или не пропал. Масштаб проблемы таков, что Кадыров и все прочее чечен-
ское начальство в своих выступлениях в республике не могут обойти эту те-

28
Галина Ковальская

му. При этом простые чеченцы, разумеется, убеждены, что люди в масках –
сотрудники российских силовых ведомств: приезжают чаще всего на бэтээ-
рах, говорят по-русски без акцента. Хотя стало известно, что в ряде случаев
людей уводили «кадыровцы» – люди из подразделения кадыровского сына
Рамзана, или «ямодаевцы» из подразделения Сулима Ямодаева, но, как пра-
вило, это дело рук федералов. Часто чеченцы говорят, что людей уводят со-
трудники ГРУ. Есть ли для этого какие-то основания, проверить, разумеется,
невозможно. Чеченское начальство высказывается насчет виновников похи-
щений осторожнее. «Это могут быть бандиты, переодетые в форму россий-
ских войск, или такие же бандиты из числа военнослужащих», – говорит в
одном из интервью начальник управления Минюста РФ по ЧР Бек Басханов.
Шейахмед Абдурахманов, начальник отдела по розыску без вести пропавших
лиц Управления законности, правопорядка и по работе с военнослужащими
администрации ЧР, рассказал в интервью газете «Вести республики», что
число без вести пропавших постоянно растет. В 2000 году официально заре-
гистрирован 141 такой случай, в 2001 году – 279, а только за 9 месяцев 2002
года (более поздних данных еще нет) – 654. При этом далеко не все постра-
давшие обращаются в официальные инстанции, поскольку справедливо не
верят в их эффективность. Такого, чтобы прокуратура или отдел по розыску
Управления законности кого-нибудь разыскали, не было ни разу.
По данным «Мемориала», похищения людей особенно участились с
ноября 2002 года, с тех пор, как потихоньку стали сходить на нет «жесткие
зачистки». По всей видимости, это те самые «адресные спецоперации»,
что пришли на смену зачисткам. Что касается «адресности», разговор осо-
бый. Иногда, как в случае с Седой Хуриковой, забирают родственников
боевиков. Но чаще проследить связь задержанных с боевиками соседи и
односельчане не могут. Известны случаи, когда через некоторое время по-
сле исчезновения человека у родственников появлялся посредник, кото-
рый объяснял, что за известную сумму можно увидеть своего родича дома.
Наверняка на самом деле случаев, когда отпускают за выкуп, больше, чем
удалось установить тому же «Мемориалу», – обычно родные предпочита-
ют скрывать, что платили за освобождение. Но еще больше эпизодов, в ко-
торых не просматривается даже корысти, и именно это повергает чеченцев
в ужас – невозможно угадать, кто и почему станет следующей жертвой.
Агитаторы за референдум особенно упирают на то, что после него по-
хищения людей закончатся. К примеру, тот же Бек Басханов в уже цитиро-
вавшемся интервью говорит: «Скоро мы проведем референдум, примем
конституцию Чеченской Республики и тогда, поверьте мне, сумеем нака-
зать любого, кто нарушит ее законы, будь то военный чин или рядовой
гражданин». Во многом на этом построена вся кампания пропаганды. Ло-
гики тут, понятное дело, никакой: почему это вдруг после референдума по
чеченской конституции федеральные подразделения прекратят «адресные

29
Журналистика как поступок

спецоперации»? Но людям безумно хочется верить, что этому кошмару на-
станет конец. Поэтому многие в глубине души лелеют надежду: референ-
дум своего рода плата за возможность нормальной жизни, если Чечня про-
голосует за конституцию «в составе России», людей оставят в покое.
Можно не сомневаться, что референдум состоится. Почти наверняка
явку и число голосов «за» насчитают больше, чем будет в реальности. Со-
ответственно, в действие вступит конституция ЧР, которая будет иметь ко
всему происходящему в республике такое же отношение, какое сейчас
имеет российская. И измученные бесконечной войной чеченцы без ма-
лейшего удивления констатируют, что их в очередной раз обманули.
«Еженедельный журнал», 17.03.2003


ПОЛЕВОЙ КОМАНДИР ПО ПРОЗВИЩУ МУФТИЙ
Кадыров не выбирал свой жизненный путь.
Он действовал по обстоятельствам

Кадыров победил. Собственно, он единственный, кто безусловно вы-
играл от референдума. Конституция, за которую в минувшее воскресенье
проголосовали чеченцы, писалась под его руководством и «под него». По-
ка обсуждался проект, раздавались здравые голоса, что Чечне на сего-
дняшний день больше подошла бы не президентская, а парламентская
форма правления, что необходимость выбирать одно лицо неизбежно
обострит межклановые противоречия, тогда как на заседаниях парламен-
та представители разных тейпов, районов и кланов вынуждены будут ис-
кать консенсус. Но Кадыров настаивал – только президентская республи-
ка. «Полная власть в одних руках, иначе порядка не добиться», – заявлял
он. Он думал не об одном президентском сроке, утверждая, что «в респуб-
лике хотя бы на 10–15 ближайших лет нужен человек, который бы имел
полную власть; он должен управлять единолично». И хотя при этом он
тотчас добавлял, что вовсе не претендует сам на президентское кресло,
сомнений в том, кто именно должен быть этим человеком, не возникало.
Пока все получилось, как он хотел: на референдум вынесли единст-
венный проект, в котором прописаны весьма широкие президентские
полномочия. Мало того, переходные положения принятой конституции
предусматривают, что нынешний глава республики впредь до выборов
президента исполняет его обязанности. А сами выборы теми же положе-
ниями отложены на неопределенно долгий срок: парламент избирается
не ранее чем через три месяца после принятия конституции, а президент
– не ранее чем через три месяца после выборов парламента. При этом
верхнего предела «не позднее чем» не существует, так что тянуть с выбо-
рами под предлогом «нестабильности» можно сколько угодно. Ясно, что

30
Галина Ковальская

Кадыров допустит выборы президента лишь тогда, когда сумеет исполь-
зовать в полной мере административный ресурс – чтобы обеспечить если
не голосование, то хотя бы подсчет голосов в свою пользу.

Из Москвы, с любовью
Организация референдума по своему проекту конституции – не пер-
вая, но самая серьезная аппаратная победа Кадырова с тех пор как он стал
главой администрации Чечни. И на фоне этой победы ему уже не так важ-
но, сдержит ли Кремль свои обещания начать сразу после референдума пе-
реговоры о разграничении полномочий между республикой и федераль-
ным центром. Скорее всего, эти обещания будут похоронены вместе с дру-
гими «предреферендумными»: выплатить компенсации за потерю жилья и
имущества в двух войнах (на эти компенсации у России просто нет денег),
существенно сократить число блокпостов и присутствие войск.
Напомним, 28 февраля замруководителя администрации президента
Владислав Сурков заявил: «В будущем договор, который заключат между
собой федеральный центр и Чеченская Республика, может предусматри-
вать самые гибкие схемы существования Чечни в составе России. Даже
для тех, кто до сих пор не хотел видеть Чечню в составе России, можно
найти приемлемые формы».
13 марта во время краткосрочного визита в Чечню аналогичные речи
произнес глава администрации Александр Волошин, а 17 марта – сам
президент в своем обращении к чеченскому народу. Кадыров вроде бы с
энтузиазмом комментировал обещанное разграничение полномочий. Он
утверждал, что слова Суркова «выбивают почву из-под ног тех, кто гово-
рил о стремлении федерального центра лишить чеченцев своей государст-
венности» и что путинское обращение «будет содействовать достижению
мира и согласия на чеченской земле». (Интересно, каким образом? Мож-
но подумать, боевики, растрогавшись от слов президента, перестанут
взрывать и обстреливать, а российские войска в ответ пытать и убивать.)
Вместе с тем Кадыров неоднократно подчеркивал, что «Чечне не нужен
никакой особый статус», потому что «чеченский народ в полной мере ис-
пытал на себе прелести независимости». То есть никакой политической
самостоятельности сверх той, что имеет средний российский регион,
Чечня добиваться не будет. По мнению главы республики, Чечне подо-
шли бы «широкие полномочия в сфере экономики». Другими словами,
Кадыров давал понять, что добиваться будет исключительно налоговых,
таможенных и прочих льгот, а никак не суверенитета. Уже ясно, что, по-
лучив по конституции политические гарантии, Кадыров сделает все воз-
можное, чтобы добиться личного контроля над дочерними структурами
крупнейших федеральных монополий «Грознефтегазом» и «Нурэнерго».
Непосредственно перед референдумом ходили слухи, будто в Кремле об-

31
Журналистика как поступок

суждается вопрос о грядущем превращении Чечни в свободную экономи-
ческую зону, наподобие той, что существовала в Ингушетии. Разумеется,
Кадыров не отказался бы от такой возможности. Однако он не может не
понимать, что вероятность этого ничтожна. Ингушский опыт считается в
правительстве и в Кремле неудачным, неблагоприятным для российской
экономики. А стимулов задабривать чеченцев теперь, после того как ре-
ферендум подтвердил присутствие Чечни в составе России, больше нет.
Что же до политической самостоятельности, кадыровское нежелание
за нее бороться более чем понятно. Глава республики крайне непопулярен.
Московская социологическая фирма Validata, проводившая перед рефе-
рендумом в Чечне социологический опрос и получившая на удивление
благоприятные для федерального центра результаты, насчитала ему рей-
тинг всего в 12 процентов. На глаз, если просто разговаривать в Чечне с
людьми, кажется, что и этого нет. Про Кадырова говорят, что он коррум-
пирован, что бесцеремонно проталкивает на бюджетные должности своих
родственников и свойственников, что его охрана (возглавляемая, кстати,
его сыном) превратилась в бандитскую структуру, нападающую не столько
на боевиков, сколько на авторитетных и вполне лояльных к федеральному
центру людей, которые в перспективе могли бы составить Кадырову поли-
тическую конкуренцию. Насколько эти слухи обоснованны, судить труд-
но. Но им, похоже, верит подавляющее большинство чеченцев. Но больше
всего, конечно, его обвиняют в том, что он не может покончить с бесчин-
ством федеральных войск в отношении мирных жителей.
При назначении Кадырова на должность главы республики его канди-
датуру поддержали лишь трое из 18 глав администраций районов. 12 из 18
обратились к Путину с просьбой его не назначать. Кроме того, 44 сотруд-
ника временной администрации написали петицию, что не могут работать
с бывшим лидером джихада. С тех пор Кадыров уже два с половиной года
возглавляет республику, но большой любви к нему правящая чеченская
элита, похоже, и сегодня не испытывает. Когда в январе нынешнего года
разгорелся острейший конфликт главы республики с тогдашним предсе-
дателем ее правительства Михаилом Бабичем, Кадырова активно поддер-
жала лишь незначительная часть правящей верхушки – в основном те, кто
был ему лично чем-то обязан. Большая часть не спешила выступить на
стороне главы республики – при том, что Кадыров как-никак чеченец, по-
стоянно живущий в Чечне, а Бабич был пришлый, проработавший к тому
моменту всего три месяца. При таком к нему отношении оставаться лиде-
ром Ахмат-хаджи Кадыров может лишь с помощью Москвы.

По течению
В жизни Кадырова случались крутые повороты: был муфтием – стал гла-
вой республики, был ярым врагом России, объявившим против нее джихад,

32
Галина Ковальская

– стал пророссийским из пророссийских, почитающим за главное благо
«включение чеченского народа в единую семью российских народов». Но
Ахмат-хаджи вовсе не мятущийся искатель истины. Все крутые виражи в его
жизни не результат самостоятельного решения, они продиктованы обстоя-
тельствами. Он стал духовным лицом, следуя семейной традиции: отец и дя-
ди были священнослужителями. В середине 80-х закончил медресе «Мир-
Араб» в Бухаре – единственное медресе в Советском Союзе, а затем единст-
венный Исламский институт в Ташкенте. Был заместителем гудермесского
имама. Сегодня в среде боевиков утверждают, что Кадыров уже тогда, когда
получил направление в медресе от Гудермесского райисполкома, был связан
с КГБ. (Почему-то в первую войну, когда Кадыров был на их стороне, бое-
виков это не смущало.) Очень может быть: в советские годы КГБ охотно
вербовал «своих людей» среди духовных лиц. А если вспомнить, что в 2000
году, когда встал вопрос, кого назначить главой республики, кандидатуру
Кадырова усиленно лоббировала ФСБ, это тем более наводит на размышле-
ния. Позже Кадыров продолжил образование в Иордании и, вернувшись на
родину в 1991-м, вскоре стал заместителем муфтия Чечни.
В 1992 году разразился скандал: в Грозном распространились слухи, что
Кадыров присвоил деньги, будто бы собиравшиеся с чеченских паломников
на хадж. Согласно базе данных «Лабиринт», составленной информацион-
ным центром «Панорама», тогда против Кадырова было возбуждено уголов-
ное дело, которое было закрыто личным распоряжением президента Дудае-
ва, а потом попросту исчезло. Если это соответствует действительности, Ка-
дырову ничего иного не оставалось, кроме как решительно поддержать пер-
вого чеченского президента во всех его начинаниях. Союз Дудаева с замес-
тителем муфтия был предопределен. Чеченские муфтии, по крайней мере в
советское время, сплошь были из рода Арсанукаевых, традиционно лояль-
ного России. Главный муфтий не поддержал дудаевский курс на независи-
мость. Дудаев, нуждавшийся в одобрении духовенства, естественно, апелли-
ровал к его заму, у которого таким образом появлялась возможность самому
стать муфтием. Так Кадыров оказался на стороне Дудаева, а с началом вой-
ны стал идеологом антироссийского сопротивления и главным надзирате-
лем за «чистотой шариата» в дудаевской армии. В этот период он был очень
близок и с Басаевым, и с Масхадовым.
После Хасавюрта Кадырова выбрали муфтием Чечни, и в силу своей
должности он оказался на переднем крае борьбы с ваххабитами: ваххабиты
не признавали муфтият, Кадырова и всех, кто считал его муфтием, называ-
ли «ненастоящими мусульманами». «Религиозные» противоречия на самом
деле прикрывали борьбу за власть между вооруженными группировками.
Ваххабиты организовали несколько покушений на Кадырова. Так получи-
лось, что Кадыров оказался центром притяжения антиваххабитских сил. Ес-
тественно, в этом качестве он начал поддерживать Масхадова в его крепну-

33
Журналистика как поступок

щем противостоянии Басаеву и прочим проваххабитским политикам. Когда
летом 1998-го братья Ямадаевы выгнали ваххабитов из Гудермесского райо-
на, он обратился к Масхадову с призывом покончить с засильем ваххабитов

стр. 1
(всего 12)

СОДЕРЖАНИЕ

>>