<<

стр. 8
(всего 12)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

может, хоть избиратели зададут такого рода вопросы – на тех самых
предвыборных встречах, где избранники сейчас пытаются убедить на-
род проголосовать за них вновь.
«Край», 28.03.2003, 04.04.2003




Екатерина КОЛЕСОВА
(«Terra Incognita», Санкт-Петербург)

ПРОСРОЧЕННЫЙ ЙОД
Швейцарский рецепт укрощения бюрократии

«…За столом сидит толстый господин с багровым ли-
цом и все твердит: «Я человек серьезный! Я человек се-
рьезный...» А на самом деле он не человек. Он гриб».
Антуан де Сент-Экзюпери
«Маленький принц»


Чем больше идея сильного государства овладевает низами и верхами,
тем больше гнилую прослойку волнует: нельзя ли все это как-нибудь
так… ну вот это… стыдно сказать… короче, с человеческим лицом?
Причем общелиберальные эти мечтания совершенно не мешают нам
низкопоклонствовать перед каждым случайным стряпчим, краснея, совать
на лапу податному инспектору и раболепно исполнять самые нелепые тре-
бования первого встречного клерка. В общем, подкидывать еще лопату на
могилку безвременно почившего нашего дитятки – правового государства.
Немножко помечтав о вечной оттепели, мы сдались без боя и – во какой
надгробный курган уже на свои мечты накидали...
Ох, что на нем вырастет…
(Ну, те, кто уговаривал всех променять свободу на сытость – опытные
лохотронщики – знали, что не видать нам в итоге ни того ни другого. Как
показывает история, экономика процветает пышным цветом только на
правовом поле. Все экономически успешные страны прошли этап укро-
щения своей бюрократии. Военная же экономика под управлением госу-
дарства, как в гитлеровской Германии, или плановая, как в сталинском
совке, если и дают скачок, то успех неустойчив и дороговато обходится.)

224
Екатерина Колесова

Между тем – вот, живет без всякой славы, средь российския державы,
человек, который не только не сдался без боя, а за всех за нас воюет.
«Сильная страна – это не море чиновников. Это когда без моря чиновни-
ков законы сами исполняются» – из Карла Экштайна. Его называют
«борцом против справки», и цель его жизни – уравнять российского
гражданина в правах с государством. Ничего себе утопист? Да не утопист –
просто швейцарец. У них там это, оказывается, давно получилось. А нам
бы не знать про то, зря не расстраиваться… Но вот, что поделаешь, посе-
лился в Москве (19 лет назад) профессор, доктор юридических наук, экс-
перт по правам человека Карл Экштайн. И чем больше лиха нашего хле-
бает, тем больше переживает за эту страну. Говорит, что русский патриот.
Такая загадочная швейцарская душа.
Впрочем, вы уже догадались – все дело в русской женщине Елене. А
Саша, Алина и Россия – уже на сладкое, сами собой… типа, залезли мне
в сердце девчонки, как котята в чужую кровать. Ну, так или эдак, а принял
профессор русское гражданство и строит нам (за нас) пригодное для жиз-
ни правовое государство. Создал фонд распространения правовых знаний
«Конституция» (www.konstituzia.ru), с которым проводит семинары в Че-
боксарах, Новгороде, Красноярске, Владивостоке, Петропавловске-Кам-
чатском, Южно-Сахалинске, Екатеринбурге и Самаре. С 1995 года бес-
платно читает студентам МГИМО курс «Государство и личность: право-
вые отношения», руководит юридической компанией «Экштайн и парт-
неры», помогая разным западным буржуям вложить в Россию бабки, не
выложив их все до копеечки. Выпускает учебники по правам человека для
юристов, вузов и школьников. Считает, что деловой климат в России ста-
новится последнее время все хуже. Насчет усиливаемого президентом го-
сударства говорит вот что:

Справка – мать коррупции
– С Российской Конституцией в редакции 93-го года, если осущест-
вить ее на практике, у страны были хорошие шансы. Сейчас, несмотря
на постоянные заверения ВВП о борьбе с бюрократией, отходим от это-
го все дальше. Идет строительство полицейского государства. Только не
надо путать его с государством правовым, где не может не быть сильной
полиции, – там вся сила ее направлена на охрану прав граждан и со-
блюдение закона, строго в рамках Конституции. Поэтому демократию
и можно обозначать словами «диктатура закона». В полицейском же го-
сударстве силовые ведомства делают что хотят, ни с законом и ни с кем
больше не считаясь.
Вот пример: моих друзей, группу шведов, московская милиция за 15
минут ограбила 2 раза – на выходе из ресторана и на входе в гостиницу. Да
уж, принцип держать впроголодь полицию (и судебную систему) не эко-

225
Журналистика как поступок

номит государству деньги, а наоборот. Про такие традиции я говорю: ни-
кто, ни в одной стране не ставит себе столько палок в колеса. А ведь Рос-
сия очень талантлива. Поверьте, нигде в мире вы не найдете столько ум-
ных людей, на процветающем Западе их на порядок меньше. Но эту бы
энергию – да в мирных целях! А пока в России государство и граждане об-
манывают друг друга где только могут.
Я не хочу сказать, что на Западе все идеально. Швейцарцы не более
честные люди, не лучше русских. Но вот зубы своей бюрократии подпи-
лить они сумели. В России сейчас законов, которые противоречат один
другому – полно. Значит, столько же и лазеек в них. Противоядие от
этого есть. В правовом государстве основа – не сами законы, а принци-
пы их приложения. А когда все, что можно, пытаются отдельным закон-
чиком прописать, лазейки будут только плодиться. Вы вечно твердите,
что все чиновники – сволочи или дураки, никогда не доверяете власти,
а она – вам, взаимно пытаетесь друг друга прижать. Это – технический
позитивизм: все прописано, все строится по нитке. Именно так живет
любая диктатура. Ведь это он привел к фашизму, который чисто техни-
чески, с правовой точки зрения, и стоит на принципе: «не доверять ни-
когда и никому».
К тому же все эти бесчисленные законы народу недоступны. В право-
вом государстве каждый орган, каждый комитет обязан содержать сайт с
информацией о себе, гражданин заходит в любое Интернет-кафе, чтобы
просмотреть любой закон и узнать, где, какой конкретный чиновник от-
вечает за его исполнение. А здесь даже Белый Дом, где работает прави-
тельство, скрывает от народа свои телефоны! Да, добиться правовой про-
зрачности трудно. Но почему бы не начать вводить ее, например, у вас в
Петербурге? Ведь это один из немногих регионов, где законодательная
власть автономна от исполнительной, здесь создалось пространство по-
литических возможностей, и это надо использовать – снизить норму бю-
рократии на душу населения!
Предложение это Карл Экштайн сделал нам на семинаре фонда
«Стратегия», где собрались не последние умы Питера. Реагировали по-
разному. Эксперт ЗАКСа по образованию и культуре, будущий (будем на-
деяться) городской уполномоченный по правам человека Леонид Роман-
ков отметил новизну такой позиции: «Мы до сих пор боремся с волюнта-
ризмом, стремимся все досконально регламентировать городскими зако-
нами, и вдруг – проповедь свободного плавания чиновников в поле пра-
вовых принципов. Это действительно интересно».
С ним согласился и представитель Уставного суда Петербурга Алексей
Ливеровский. По его словам, «пример с ездой на красный свет в правовом
поле (при отсутствии других машин) для нашего законотворца просто
сногсшибателен».

226
Екатерина Колесова

Директор НИИ антикризисного управления и новых технологий «Па-
рамита» Илья Барский поддержал предложение Экштайна, сказав: «По-
сле всех революций – 17-го, 91-го и 93-го годов, после переворота 2000-го
года, когда спецслужбы и внешняя разведка привели к власти своего став-
ленника и сумели даже легитимизировать его правление, пора попытать-
ся перейти к эволюционному пути развития, а это будет весьма нелегко,
учитывая, что госфеодализм – фундаментальная особенность России».

За неписаный закон два писаных дают
Все согласились с Карлом Экштайном, что беда страны в плохом зна-
комстве населения со своей передовой и продвинутой Конституцией. Не
знает своих конституционных прав, в упор не чует их нарушения не толь-
ко рабоче-крестьянский класс, но и адвокатско-профессорский. Не вы-
учили их даже судьи высших органов судебной власти! В результате нет
судебной практики по защите конституционных прав, либо все вопросы
при их нарушении решаются взяткой, либо граждане обращаются в суд,
опираясь на сложные конструкции из любых законов, не додумавшись
применить Основной.
Кроме того, многие конституционные гарантии не конкретизирова-
ны, например, право «каждого» свободно покидать страну при попытке
его реализовать будет приостановлено: сначала с вас потребуют паспорт,
потом, для его получения, прописку, для нее – тьму процедур, не осно-
ванных ни на одном Законе, при этом уже будут нарушены ст. 22 Консти-
туции о праве на свободу – свободу располагать своим временем и нахо-
диться там, где хочется (а не ходить, как на работу, в паспортный стол); и
ст. 35 Конституции, охраняющая имущественные права, которые сильно
пострадают от множества левых, неоправданных расходов.
Именно поэтому профессор права Экштайн и предлагает России
свой удивительный и непостижимый законопроект «О принципах вза-
имоотношений между госструктурами и отдельным гражданином», на-
писанный на основе того, который успешно работает на его родине.
Карл Экштайн рассказывает, что на Западе до 50-х годов тоже не было
узаконенных правил – чего можно, чего нельзя государству. Но потом,
когда армия управленцев стала слишком большой, пришлось принять
меры для защиты граждан от ее произвола. С начала 60-х в западных
странах начали один за другим появляться «Законы об административ-
ных процедурах», в которых конституционные гарантии были приспо-
соблены для выяснения отношений населения с государством. И те-
перь чиновники могут ограничивать права и свободы людей лишь в ми-
нимальной, разумной степени. Это называется – «Принцип запрета
стрельбы из пушки по воробьям», и Федеральный суд Швейцарии не
раз напоминал, что этот принцип является одним из основных консти-

227
Журналистика как поступок

туционных прав. Хотя он и не записан в Конституции Швейцарии. Как
так – нигде не записан, но основной? А вот 2 + 2 = 4 небось тоже в Кон-
ституции не пишут, но ведь все равно – правда.
Карл Экштайн любит напоминать, что и в Российской Конституции,
в ст. 55 сказано, что перечень указанных конституционных прав не окон-
чателен, – значит, и нам должно стать ясно: больше двух тысяч лет разви-
вавшееся европейское право содержит много принципов, настолько об-
щепринятых и уважаемых всеми, что они даже не отражаются в Консти-
туциях. Ну а при их нарушении суды руководствуются ими наряду с запи-
санными в Конституции. Например, в Швейцарии в Конституции 1874
года не было ни слова о неприкосновенности частной собственности
(просто в те досоциалистические времена никому не пришло в голову за-
креплять на бумаге эту святую для всех истину). Она действовала непре-
рывно, но в 1969 году ее таки пришлось внести в текст Конституции. Есть
много других неписаных принципов, разработанных еще древнеримски-
ми юристами, они называются субпринципами и действуют. Например,
телеологическое толкование любого закона: исходя не из буквы, а из ду-
ха, то есть опираясь на ту цель, ради которой сформулирован закон, а не
цепляясь за случайные недоработки в тексте его.
Для удобства граждан и их защиты от силы государства суды раздели-
ли на те, что разбирают дрязги частных лиц, и на специальные админист-
ративные. С этой же целью разрешили быть представителями не только
адвокатам, но и любым дееспособным лицам. А сам гражданин может вы-
ступить в суде всегда, даже был случай, когда по делу о ДТП заслушали
водителя, несмотря на заключение эксперта о его неспособности к этому
(«разрушение структуры личности»).
Недоверие к судье (эксперту и любому госчиновнику) рассматривает,
в отличие от России, не сам отводимый судья, а другие лица, без участия
получившего отвод.
Кстати, Карл Экштайн предлагает нам отказаться от права подавать
в суд на любого сержанта или клерка. Это – кажущееся удобство, так
как суды вынуждены копаться в тысячах мелких делишек, а осуждение
сержантов не меняет порочной политики их ведомства. Если же будет
надо, как в Швейцарии, до суда пожаловаться в две вышестоящих ин-
станции, то перед судом уже предстанет генерал, и придется ему – в ре-
зультате одного заседания – изменить всю политику своего админист-
ративного органа.

«Вы нарушили!»
Далее Карл Экштайн рассказал о некоторых принципах законопроек-
та, который он продвигает. Кстати, Карл обсуждал его с крупными юрис-
тами и получил полное добро.

228
Екатерина Колесова

1. Принцип равенства. Администрация обязана одинаково решать од-
нотипные вопросы. Но до дури и это доводить не надо, например, суд
признал, что различия в содержании в зоне тех, чья вина уже доказана, и
еще ждущих суда – не являются нарушениями принципа равенства.
2. Принцип запрета бессмысленного применения норм. Например,
чтобы получить после замужества водительское удостоверение на новую
фамилию, одной даме пришлось представить 12 разных документов, в их
числе – справку о том, что она не беременна.
3. Запрет произвола. Например, когда ГИБДД планирует массовые ос-
тановки и проверки водителей, которые ни в чем не подозреваются, она
обязана получить разрешение суда.
4. Запрет злоупотребления правом. Например, проверка мерседеса на
дороге – все в порядке. Вдруг – счастливое лицо: на бутылочке с йодом
просрочен срок годности. «Вы нарушили!»
5. Принцип соразмерности между целью и методом вмешательства
(слишком грубые меры не применяются для не самой жизненно важной
цели), публичные интересы не перевешивают частные. Например, в
Швейцарии не дали патента альпинисту, окончившему курсы горных
проводников, так как он не служил в армии. Суд отменил это решение как
несоразмерное, ведь нельзя судить о пригодности для службы в горах
лишь по службе в армии.
6. Запрет административным органам самостоятельно выдумывать
нормы, которые не вытекают из федеральных законов. Например, Мин-
связи РФ недавно издало приказ предоставлять спецслужбам доступ для
подслушивания всех телефонных разговоров и чтения сообщений e-mail.
Опирался этот приказ на «общую задачу спецслужб – заботу о внутренней
безопасности страны». Суд был вынужден отменить этот приказ, так как
ссылка на общую постоянную норму не может оправдать такого внезап-
ного ущемления свободы граждан.
7. Принцип обоснованного доверия. В случае изменения устоявшейся
практики администрация предупреждает всех заранее. Если новшество не
обосновано – любой гражданин вправе обжаловать его и действовать по-
старому. Это крайне важно, так как доверие к администрации может быть
сохранено, только если ее действия предсказуемы. Например, скрипачка
едет на гастроли. Вдруг: «вы едете, а скрипка остается! Вчера был бланк на
вывоз инструмента НЧ-23, а сегодня ввели НЧ-24». Таможня не права,
так как должна была через Минкульт сообщить всем «осторожно, будет
изменен бланк, берите новые разрешения». Пример из жизни самого Эк-
штайна в России: «Несколько лет я ездил одним и тем же маршрутом и в
одном месте всегда поворачивал направо. Там был знак. Каково же было
мое удивление, когда из кустов выскочил милиционер и потребовал мзду.
Оказывается, знак переменили, поворот делать нельзя. В любой другой

229
Журналистика как поступок

стране водителю бы сообщили об этом заранее крупными информацион-
ными щитами, а не прятались бы в кустах!»
8. Принцип «большее включает в себя меньшее» (in majore minus).
Нельзя требовать от граждан дробления вопроса по частям и лишней тра-
ты времени, если дело может быть решено одним «объемным» действием.
Например, человек перевел в налоговую деньги, выясняется, что больше,
чем надо – по ошибке налогового инспектора. Он обращается с требова-
нием вернуть разницу. Тогда от него требуют перевести «правильную сум-
му», а потом, мол, вернут всю большую. В Европе суд встанет на сторону
предпринимателя, так как его действие включало в себя нужное.
9. Запрет сверхформализма. Например, справка о месте проживания
умершего – в деле о наследстве – действует только два месяца. А потом ее
надо возобновлять. Как будто человек за это время воскреснет!
10. Принцип переадресации в компетентный орган. «По-русски мы
узнали слово «отфутболить»» – с ударением на «и» рассказывает Карл.
Этот принцип делает отфутболивание бессмысленным. Получив заявле-
ние, ошибочно ему направленное, ведомство не отказывает, а само выяс-
няет, куда надо было посылать, и переправляет туда. Например, милиция
– в прокуратуру. И уведомляет граждан, куда переслали.
11. Принцип координации («одного окна»). Администрация сама
должна решить, какой орган будет координировать действия, которые
требуют обращений во многие госорганы (например, открытие фирмы).
Этот орган, а не гражданин, и будет нести ответственность за ход проце-
дуры. Он будет согласовывать между собой действия всех налоговых и
пенсионных. Например, пенсионер в Красноярске за три года обошел 28
инстанций и так и не приватизировал свой гараж.
12. Принцип ответа со ссылкой на текст конкретного примененного
закона, а не на то, что взбрело в голову чиновнику.
13. Принцип разъяснения способа обжалования, его сроков, точных
адресов, куда обжаловать – и административных органов, и суда.
14. Принцип исследования. В случаях исполнения конституционных
прав, например, права иметь паспорт, гражданин не должен доказывать
свое существование, предоставляя государству им же, государством, вы-
данные справки. Он не доставляет подтверждения и документы из одного
ведомства в другое, он не посыльный между ними. Если один орган счи-
тает необходимым получить из другого информацию, это его проблемы,
так как дело государства – исполнить закон, выдав человеку паспорт. Сам
он только заявляет «я такой-то, оттуда-то», но за ложь ему грозит уголов-
ный срок. В Швейцарии замена паспорта занимает около 10 минут и мо-
жет происходить по почте. А чиновник, если сомневается, сам звонит,
смотрит компьютерные базы, делает запросы. Право иметь загранпаспорт
не может зависеть от шустрости гражданина, который сумеет в момент

230
Екатерина Колесова

достать справку из Магадана, что он там родился, и из Таджикистана, что
он там женился.
Все происходит, как в уголовном праве: следователь же не просит об-
виняемого «Принесите мне документ, подтверждающий, сколько вы ук-
рали», – он считает само собой разумеющимся, что правду об обстоятель-
ствах дела он должен выяснить сам, опросить гражданина, поверить ему
или не поверить, если не верит – искать документы, если нет документов
– искать свидетелей. А вот в России недавно произошла голодовка работ-
ниц какой-то провинциальной фабрики, где все документы сгорели 10
лет назад. Несчастные ткачихи теперь не могут доказать свои права на ре-
альную пенсию, и получают грошовый минимум. Очевидно, что не они, а
государство должно взять на себя восстановление документов. Если это
невозможно, использовать, как сказано выше, свидетелей, косвенные до-
казательства. Если этого хватает суду для приговора преступнику, почему
мало для дела пенсионерок?

От права силы – к силе права
– С чего же надо начать? С того, чтобы граждане России, осознав свои
конституционные права, начали правильно (не голодовками) реагировать
на их нарушения. Для этого мы и создали свой фонд. Только тогда, совме-
стными усилиями мы сможем истребить столь укоренившуюся привычку
ведомств выдумывать свои отдельные процессуальные правила, без кон-
ца добавлять новые требования к документам. Причем каждое новое пра-
вило держится в секрете, узнать его можно только простояв день в очере-
ди и услышав после этого быстро и невнятно протявканный ответ.
Система нарочно устроена так, что только тот, кто досконально разби-
рается в бюрократических дебрях, может в срок собрать все бумажки. В
результате появляются разного рода посредники, предлагающие услуги
по решению бюрократических головоломок.
Цель этих действий ясна – поставить перед человеком столько барье-
ров, чтобы он созрел для дачи взятки. Надуманные справки порождают и
питают коррупцию. Самое плохое, что и граждане, и государство настоль-
ко привыкли к этой извращенной системе, что не видят ее в истинном
свете, ведь привычное – это уже не преступное. Но там, где царит произ-
вол бюрократии, процветанию не бывать. Вот вся суть финансовых пото-
ков и свелась к бегству капитала. Например, мой дядя, крупный предпри-
ниматель, приехал в Россию, думая открыть свое дело. Паспорт, как поло-
жено, сдал в отеле. На улице нас останавливают для проверки докумен-
тов. Просим позвонить в отель и убедиться, что паспорт сдан согласно
действующему закону – отказ. Затащили нас в отделение и потребовали
200 долларов. Правда, отпустили почему-то после получения 20. Как вы
думаете, согласился ли мой дядя после этого открывать здесь свое дело?

231
Журналистика как поступок

Кстати, ведь В. Путин часто упоминает, что малый и средний бизнес –
опора экономики. Тогда почему он не делает ничего для того, чтобы адми-
нистративный беспредел перестал душить молодых бизнесменов? Ведь
крупным концернам все это не мешает – они могут позволить себе дер-
жать целый штат «спецов по дружбе» с налоговой, пожарной и санитар-
ной инспекциями. В то время как бизнесмен-одиночка тратит все свое
время на борьбу с ними, и ему уже не до самого производства. Если ввес-
ти наш или подобный законопроект (а это поддерживают в Думе многие
– Похмелкин, Гребенников, Романчук, Семенов и другие), все чиновни-
ки, сидящие на своем месте ради взяток, уйдут, ведь работать они не при-
выкли, а остальным тогда можно будет увеличить зарплату и требовать
нормальной работы.
За последние годы чиновный аппарат вырос на 90% и стал тяжким
грузом для государства и для населения. Я уверен, многих можно заста-
вить уйти самих – избавиться от них и от их произвола. А то пока получа-
ется, как в песне Александра Башлачева:

Не позволяй душе лениться
В республике свободного труда,
Твоя душа всегда обязана трудиться,
А паразиты – никогда…
«Terra Incognita», № 1, 2003




232
КРИМИНАЛ И ЮСТИЦИЯ
Галина Ковальская




Галина КОВАЛЬСКАЯ
(«Еженедельный журнал», Москва)

ЗАКОН ОМА ДЛЯ ПОДОЗРЕВАЕМОГО
Чем больше сила электрического тока,
тем быстрее человека признается в том, чего не совершал

Семнадцатилетнего нижегородца Максима Подсвирова вызвали в ми-
лицию как свидетеля. За неделю до того в районе избили и ограбили со-
трудника РУВД, и оперативники среди прочих почему-то заподозрили
старшего брата Максима – Алексея. В милиции Подсвирова обыскали,
надели на него наручники и принялись избивать, требуя, чтобы тот при-
знался, будто Алексей напал на милиционера. Потом его связали верев-
кой, притянув ноги к скованным в наручники рукам – эта пытка называ-
ется «конверт» – и продолжали избивать. Подросток понял, что не выдер-
жит, и сказал, что знает, кто ограбил милиционера. Назвал две первые
пришедшие в голову фамилии. Его развязали и повезли по районным па-
спортным столам – показывали фотографии людей с такими фамилиями,
чтобы Максим их опознал. Естественно, опознать он никого не мог. Тог-
да его привезли обратно, вновь связали в «конверт» и опять принялись
бить. В конце концов измученный мальчик оговорил брата. Его отпусти-
ли. Девушка Максима и родители ужаснулись, когда его увидели: уши
мальчика были фиолетового цвета, на лице и теле синяки, на шее следы
веревки, он едва мог двигаться. Одновременно с Максимом в другом по-
мещении столь же пристрастно допрашивали самого Алексея – тоже би-
ли и связывали «конвертом». Алексей терял от боли сознание, но никаких
показаний против себя не дал. Несмотря на Максимовы показания, подо-
зрения с Алексея вскоре были сняты. Родственникам Максима вместе с
нижегородскими правозащитниками ценой невероятных усилий удалось
добиться, чтобы оперуполномоченный Иванов, истязавший Максима,
предстал перед судом. Нижегородский районный суд дал оперу пять лет
шесть месяцев условно. Судебная коллегия Нижегородского облсуда от-
менила приговор как необоснованно мягкий. Новый суд осудил Иванова
на шесть лет, опять условно. Судебная коллегия вновь не согласилась с
приговором, но на сей раз президиум областного суда отменил решение
судебной коллегии. Максим и его родители вместе с правозащитниками
апеллировали в Верховный суд РФ. Тот оставил в силе приговор с услов-
ным сроком.


235
Журналистика как поступок

Судебная перспектива
В марте произошло важное событие, оставшееся почти незамечен-
ным: Госдума в первом чтении приняла поправку к Уголовному кодексу,
впервые выделяющую пытки отдельной статьей как самостоятельное пра-
вонарушение. Раньше у нас пытка и не числилась в списке преступлений.
Новая поправка дает также юридическое определение пытки: «Пытки, то
есть причинение должностным лицом либо с его ведома или молчаливо-
го согласия иным лицом физических или нравственных страданий с це-
лью принуждения к даче показаний или иным действиям, противореча-
щим воле человека, а также с целью наказания либо в иных целях...».
В нижегородской правозащитной организации «Комитет против пы-
ток» считают, что принятие поправки – это серьезный прогресс. «Теперь
неизбежно должны быть разработаны методические указания, как рас-
следовать это преступление, – говорит член комитета Ольга Шепелева. –
Нам будет на что ссылаться при работе со следователями, занимающими-
ся такими делами. К тому же с появлением статьи появится и статистика
преступлений. Сейчас мы просто не знаем, насколько распространены
пытки». Впрочем, судить о распространенности пыток по статистике пре-
ступлений, пожалуй, не стоит. По данным того же Комитета против пы-
ток, до суда удается довести лишь малую часть случаев, а обращается в
Комитет ничтожная доля тех, кто подвергся пыткам. Нет никаких основа-
ний полагать, что в других регионах, где такого комитета нет, ситуация
лучше. Во всяком случае, когда энтузиасты из Красноярского универси-
тета опросили работников областного МВД и прокуратуры с целью выяс-
нить, применяется ли в этих учреждениях насилие при проведении дозна-
ния, большинство опрошенных (на условиях анонимности) ответило, что
насилие применяется. Уполномоченный по правам человека Олег Миро-
нов неоднократно заявлял, что значительная доля получаемых им жалоб
касается именно насилия со стороны органов милиции. К сожалению, и
соответствующая статья в УК никак не гарантирует, что оперы-садисты,
вроде Иванова, не будут получать условные сроки. Для того чтобы приме-
нение пыток по-настоящему расследовалось и наказывалось, нужны под-
линно независимый суд (уж наверное суд присяжных не ограничился бы
в этом случае условным сроком), независимая прокуратура и нетерпи-
мость к пыткам со стороны общества. В нынешней России пока нет ни
того, ни другого, ни третьего.
Правозащитники считают, что теперь необходимо принять еще и по-
правку в УПК: делами, связанными с пытками, должны заниматься не
районные, а областные прокуратуры. «Районные прокуратуры по не-
скольку раз закрывают такие дела «за отсутствием в действиях работников
РУВД состава преступления, – рассказала «Журналу» сотрудница Коми-
тета против пыток, – а вышестоящие, городские или областные прокура-

236
Галина Ковальская

туры отменяют решение о прекращении дела и вновь возвращают его на
доследование в район. Так может продолжаться годами».
Семнадцатилетнего Сашу Гусева били в милиции так, что у него лопну-
ла барабанная перепонка. У него есть соответствующая справка из травмо-
пункта. Мало того, по свежим следам Управление собственной безопасно-
сти Нижегородского ГУВД признало факт избиения. Тем не менее с мая
2001 г. расследование с места не сдвинулось. Поначалу Автозаводская рай-
онная прокуратура вообще отказала Саше и его родственникам в возбуж-
дении уголовного дела. В июле 2001 г. городская прокуратура не согласи-
лась с этим решением, и дело было возбуждено. 10 сентября районная про-
куратура его прекратила опять же «за отсутствием состава преступления».
28 сентября городская прокуратура отменила решение районной. 28 октя-
бря дело вновь было прекращено на районном уровне, а 17 ноября это ре-
шение было отменено, 30 декабря прекращено, 6 февраля возобновлено,
13 марта прекращено, 11 апреля возобновлено, 12 октября вновь прекра-
щено и т.д. Конца-краю этому пинг-понгу не видно. Следователь район-
ной прокуратуры прямо заявил Сашиному отцу, что дело «не имеет судеб-
ной перспективы». Дело того же Максима Подсвирова прекращалось пять
раз. Такое поведение следователей районной прокуратуры объясняется
просто: оперативное сопровождение расследований, которые ведет район-
ная прокуратура, осуществляют как раз оперы из РУВД. Зачем же следова-
телю или районному прокурору с ними ссориться?

Электроток
Весь Нижний знает трагическую историю Алексея Михеева. Они с то-
варищем поехали как-то на машине в Богородск (городок в 20 км от Ниж-
него) помочь родственникам на даче. Когда возвращались, остановились
у магазина и там разговорились с двумя девчонками. Те попросили их по-
катать. Одну высадили в Богородске у ее дома, а вторая заявила, что по-
едет с ребятами в Нижний. Ребята довезли девушку до Нижнего и высади-
ли там, где попросила. Домой девочка ни в тот день, ни на следующий не
вернулась. Милиция хватилась ее искать, подозрение, естественно, пало
на Алексея. Его забрали в милицию, нашли двух лжесвидетелей, показав-
ших, что Алексей в пьяном виде сквернословил и нарушал общественный
порядок, и быстренько оформили административное задержание на пять
суток. А затем подбросили ему патроны и оформили задержание еще на
десять по подозрению в хранении оружия. Все это время Алексея допра-
шивали – требовали, чтобы он признался в изнасиловании и убийстве.
Его били, размазывали окурки по лицу – он не признавался. Шутка ли,
взять на себя изнасилование и убийство, которых не совершал. Сначала
допрашивали в Богородском ГУВД, потом перевели в Нижний, в Ленин-
ское РУВД. Там сразу предупредили: «У нас 99% признаются». Алексея

237
Журналистика как поступок

стали пытать электрическим током. Он признался во всем: и в изнасило-
вании, и в убийстве, взял на себя еще пять нераскрытых убийств. Единст-
венное, чего Алексей не мог сделать даже под пыткой – сказать, где труп.
Истязания продолжались. Поняв, что конца им не будет, Алексей выбро-
сился из окна. Упал он на милицейский мотоцикл и сломал позвоночник.
А через два дня девушка живая и невредимая пришла домой – две недель-
ки кантовалась в Нижнем у подружек. Алексей когда-то был отличником
в Политехническом институте и примерным сотрудником ГИБДД. Те-
перь он инвалид – у него потеряна чувствительность ног. За сломанную
жизнь, за нечеловеческие муки, что он претерпел, никто не наказан.

Противогаз
В нижегородский Комитет против пыток поступило заявление от сидя-
щего в СИЗО подследственного Дмитрия Очелкова. Корявым почерком с
бесчисленными грамматическими ошибками Очелков пишет: «Меня поса-
дили на металлический стул спиной к сейфу, наручниками пристегнули у
меня за спиной, пропустив через ручку сейфа. Стали допрашивать, один из
них спросил другого, есть ли противогаз, другой предложил взять его у дру-
гого сотрудника милиции. За противогазом сходили очень быстро. Его на-
дели на меня и стали перекрывать доступ воздуха... От боли я разорвал на-
ручники... Меня уложили на пол на живот и надели другие наручники...
Кто-то из сотрудников милиции удерживал мои ноги, кто-то один сел на
спину и еще один стал надевать мне противогаз и перекрывать доступ воз-
духа. От этого я стал терять сознание, после чего противогаз с меня сняли.
После чего я почувствовал, как к указательному и безымянному пальцам ле-
вой руки прикрутили провода... Я почувствовал, как меня бьет током. Так
как я ни в чем не признавался, на меня надели противогаз и одновременно
перекрывали доступ воздуха и били током. Я потерял сознание, и у меня
произошла непроизвольная дефекация. Сколько это продолжалось, не могу
сказать, но это продолжалось долго...» Дмитрия задержали 14 февраля ны-
нешнего года. Он ехал в машине, в которой были обнаружены краденые ве-
щи. Машина не его, за рулем был не он, и свою причастность к краже Очел-
ков категорически отрицает – говорит, что не знает, откуда взял вещи хозя-
ин машины. Сотрудники милиции второй месяц выбивают из него призна-
ние в соучастии в краже. В прошлом году Очелкова уже задерживали по по-
дозрению в угоне автомобиля. Тогда его тоже избивали и связывали «кон-
вертом». Он терял сознание, его обливали водой и снова принимались бить.
Не выдержав, он признался в угоне. Скоро выяснилось, что его показания
противоречат показаниям других обвиняемых, и подозрения с Очелкова бы-
ли сняты. После освобождения он был госпитализирован, лежал в хирурги-
ческом отделении, врачи зафиксировали многочисленные телесные по-
вреждения. Тем не менее местная прокуратура поначалу отказала в возбуж-

238
Георгий Целмс

дении уголовного дела по факту избиения. Милиционеры, допрашивавшие
Очелкова, утверждали, что задержанный на первом допросе держался за
грудь и говорил, что его избили накануне в подъезде. Под давлением Коми-
тета против пыток областная прокуратура не согласилась с отказом в воз-
буждении уголовного дела. Потом дело несколько раз закрывали и вновь
возбуждали. Пока тянулась эта бодяга, Очелков снова оказался в СИЗО.
Про Алексея Михеева написали, наверное, все областные СМИ. На за-
щиту Дмитрия Очелкова бросаться не спешат. Про Михеева заведомо по-
нятно, что человек пострадал совершенно безвинно. А вот Очелков – черт
его знает, может, и участвовал он в краже вещей, найденных в машине. Ми-
хеев – законопослушный, примерный гражданин. Очелков – темная лич-
ность, нигде не работает, неизвестно, на что живет. Но дело в том, что ми-
лиционеры, пытая Михеева током, были тоже свято убеждены, что он и
есть насильник и убийца и что перед ними чисто техническая задача: заста-
вить его признать вину и указать, где труп. Не суд, а опер решал и решает у
нас, кто виноват, а кто не виноват. И до тех пор, пока общество будет с этим
мириться, пока оно не научится ужасаться самому факту пыток, независи-
мо от того, кого им подвергают, пытать будут и виновных, и невиновных.
«Еженедельный журнал», 22.04.2003




Георгий ЦЕЛМС
(«Русский курьер», Москва)

ПРОТЕСТУЙ, НЕ ПРОТЕСТУЙ…
Вот уже несколько лет подряд Верховный суд РФ
не может заставить своих нижестоящих коллег судить по закону

Вся надежда теперь на Страсбург – жалоба осужденного зарегистри-
рована в Европейском суде по правам человека. Неужели только угроза
миллионного долларового иска к правительству России сможет вразумить
отечественную Фемиду?
Правда, есть еще шанс, что в ходе слушаний, начавшихся в четвертый
раз в Савеловском районном суде столицы, судьи все-таки поймут, чего
требует от них вышестоящая судебная инстанция страны и закон. И ис-
полнят свою обязанность. Тогда бывший заведующий адвокатской кон-
сультацией, а ныне заключенный иркутской исправительной колонии
строгого режима Сергей Бровченко, отсидевший ни за что ни про что уже
пять с половиной лет, скорее всего будет оправдан…

239
Журналистика как поступок

Пока же судебное заседание началось с очередного конфуза. Государ-
ственный обвинитель, пробубнив положенное, пообещала предоставить
суду все необходимые доказательства вины подсудимого. И тут же выяс-
нилось, что никаких доказательств нет: ни один свидетель обвинения не
явился. Ну а все «вещдоки», пакет с кокаином, например, были вопреки
закону давно уничтожены. Суд пришлось откладывать на месяц. Нача-
лась очередная тянучка.

Лыко, мочало – начинай сначала
Наша газета уже не раз писала об этом судебном марафоне. В 1997 г., не-
смотря на полное отсутствие доказательств, Сергей Бровченко был осужден
за «незаконное приобретение или хранение в целях сбыта наркотического
вещества в особо крупных размерах» (ч. 4, ст. 228 УК) на девять лет лишения
свободы. Набирала силу кампания по борьбе с наркотиками.
Мосгорсуд, не вдаваясь в подробности, буквально в считанные дни (за-
видная оперативность!) «утвердил» приговор – оставил его в силе.
Но год спустя заместитель председателя Верховного суда РФ Валерий
Верин, изучив жалобу защитника Натальи Галкиной, в порядке надзора оп-
ротестовал его. Однако Мосгорсуд вопреки очевидному не захотел признать
свою ошибку и решением президиума протест отклонил. Москва заняла
круговую оборону. Тогда Верин обратился с протестом в коллегию Верхов-
ного суда, и приговор все-таки был отменен. На сей раз Мосгорсуд уже не
мог воспрепятствовать новому судебному рассмотрению: Савеловскому су-
ду пришлось судить заново. Судили под председательством Игоря Шереме-
тьева более восьми месяцев, но по сути так и не удосужились выполнить
предписания Верховного суда. Разве что имитировали исполнение некото-
рых из них.
Отчего же было проявлено такое явное неуважение к Верховному суду?
Его «голос» явно не совещательный (хочу – прислушаюсь, хочу – нет). По
закону определение вышестоящей судебной инстанции нижестоящая долж-
на выполнять неукоснительно. Однако не выполнила. Дело в том, что если
бы районный суд поступил по закону, скорее всего пришлось бы Бровченко
оправдывать вчистую. Конфуз, скандал, возмещение ущерба, и не исключе-
но общественное возмущение – «оправдали наркодельца»! В результате че-
ловека в очередной раз бездоказательно обвинили в тяжком преступлении.
Продавец наркотика, получивший от Бровченко якобы миллион долла-
ров, так и не был найден. Его и не искали, хотя номер машины продавца
якобы засекли. Пакет с так называемым наркотиком никто не видел ни в
первом, ни во втором суде. А перед повторным рассмотрением дела он был
срочно уничтожен. Да и вообще, как установила защита, подписи на акте об
уничтожении оказались фальшивыми. Да и вообще кокаин, если это был
действительно он, полагалось передать в распоряжение Минздрава, а не

240
Георгий Целмс

сжигать. И т.д. и т.п. Словом, никаких объективных доказательств обвине-
ние предоставить не смогло, противоречия в показаниях свидетелей сняты
не были, обвинительный приговор, так же как и предыдущий, базировался
на предположениях и домыслах, что категорически запрещено законом.
Прошла еще пара лет. И вот Верховный суд снова опротестовывает при-
говор – слишком уж бездоказательным он выглядел. И снова те же, что и
прежде, мотивы протеста.
Получив протест первого заместителя председателя Верховного суда
России Владимира Радченко, Мосгорсуд на сей раз не рискует больше упор-
ствовать и отменяет решение «нижестоящей судебной инстанции». Правда,
на это уходят уже не дни, а месяцы. Теперь в Савеловском райсуде под пред-
седательством судьи Людмилы Мартыновой судят Бровченко в очередной
раз. Кстати сказать, такой финал мы и предсказывали в своей публикации:
«Есть все основания полагать, что и этот приговор отменит вышестоящая
судебная инстанция. Ведь ничего из предписаний Верховного суда фактиче-
ски не было выполнено» («Новые Известия» за 24 марта 2000 г.).
Верховный суд несколько раз указывает своим нерадивым коллегам на
одни и те же серьезные нарушения закона, повлекшие вынесение неправо-
судного приговора. И в очередной раз предписывает их устранить. Как и
год, и два года назад…

Кто заказал и кто написал сценарий боевика?
Из многих указаний надзорной инстанции приведу лишь некото-
рые, но и их вполне достаточно, чтобы во всей красе увидеть наше след-
ствие и суд.
Верховный суд, а вслед за ним и городской требуют в ходе нового судеб-
ного рассмотрения проверить версию Бровченко – не имела ли место прово-
кация, которую организовало ФСБ? У чекистов были основания, мягко го-
воря, не любить адвоката. В Калуге он «рассыпал» в судах несколько уголов-
ных дел. Возбужденных по их инициативе. Особенно, видимо, раздражило
эфэсбэшников «дело Белова», бывшего сослуживца, который благодаря
Бровченко был оправдан. Он обвинялся в измене Родине и прочих страшных
грехах. Адвокаты в Калуге не решались браться за его защиту. А когда Ольга
Горшкова взялась, она вскоре была избита в подъезде собственного дома.
Как свидетельствовала потом Горшкова в суде, ей при этом прямо сказали:
уходи из дела. Зная все это, Бровченко тем не менее рискнул взяться за защи-
ту Белова. И повел дело весьма успешно. Хотя, как подтверждают все его
близкие, он все время опасался провокаций. Потому и старался не ездить в
одиночку – брал кого-либо в попутчики. В тот роковой день не взял…
Ситуация вполне возможная: наша газета рассказывала, как против
неугодного адвоката в Туле также без всяких оснований с нелегкой руки
ФСБ было возбуждено уголовное дело. Из мести.

241
Журналистика как поступок

Когда «после задержания с поличным» (с «дипломатом» кокаина) Бров-
ченко оказался в следственном изоляторе, его навестили два странных визи-
тера: полковник московской милиции и начальник Калужского ФСБ. Буд-
то бы они пытались устроить с ним торг: ты нам компромат на Белова, мы
тебе послабление по твоему делу. Было ли это, не было – узнать невозмож-
но. Но защитой установлено, что странная парочка действительно навеща-
ла в СИЗО подследственного, о чем свидетельствует журнал посещений. С
какой бы это стати? Защита просила судью Шереметьева допросить «непро-
цессуальных гостей», однако тот отказал в ходатайстве. (Как, впрочем, и во
всех других тоже.)
Надзорные инстанции обратили также внимание райсуда на то, что не
установлен (да и не было попытки установить) продавец наркотиков. А ведь
РУБОП вроде бы проводил целую операцию: слежку, погоню… На послед-
нем же суде все, кроме одного, участники этой операции заявили, что ника-
кой машины продавца и никакого продавца не видели. А тот, кто якобы ви-
дел, без конца путался в своих показаниях: то машина с продавцом удрала
вправо, то влево… А был ли мальчик?
Судья Шереметьев и два так называемых судебных заседателя почти три
года назад узнали, что «дипломат» с наркотиком изымался из машины Бров-
ченко дважды: один раз для милицейских «киношников», второй раз при
понятых. Сам же Бровченко был положен лицом на капот машины, так что
видеть ничего не мог. Проще сказать, что подбросить «дипломат» в такой си-
туации было легче легкого. И изъятый, по сути, без понятых и не опечатан-
ный, он никак не мог служить «вещдоком». Однако служил.
Тогда же на суде выяснилось, что изымал «дипломат» один оперативник,
а составлял протокол изъятия другой, исключительно со слов коллеги. То
есть процессуальным документом его признать было нельзя, а значит, и во-
обще не имелось оснований для возбуждения уголовного дела. Но суд и
здесь не споткнулся.
Не стану больше утомлять читателя всеми этими безобразными подроб-
ностями. Приведу еще лишь одну. Следователь направляет пакет с наркоти-
ком на экспертизу, даже не видя его. А должен был по закону в присутствии
понятых не только внимательно осмотреть наркотик, но и подробно опи-
сать его в протоколе. Отнюдь не формальное требование, а страховка от под-
лога. В итоге это «уличающее» вещественное доказательство согласно УПК
никак нельзя считать доказательством. Однако посчитали. Вот и получилась
чехарда. Сначала указывается, что вес кокаина пять килограммов, затем –
2,4. Пакет не тот, что описан в протоколе изъятия. Внутри странная бирка,
которая дает основание предполагать, что пользовались этим наркотиком
для оперативных целей многократно. И пр., пр.
Простите, еще одна пикантная подробность. По поводу странной бечев-
ки и бирки в пакете с наркотиками. Свидетели, они же работники РУБОП,

242
Георгий Целмс

проводившие операцию по задержанию, через пару лет вдруг вспоминают,
что этот пакет с наркотиком (и с биркой, и с бечевкой) попал якобы пре-
ступнику из отдела милиции аэропорта «Шереметьево». Стало быть, мили-
ционеры в одной банде? И нужно срочно возбуждать уголовное дело. Но де-
ла никакого не возбуждают. Даже не запрашивают ОВД «Шереметьево»,
имелся ли у них в обозримом времени кокаин в таком количестве и не исче-
зал ли он неизвестно куда?
Тем не менее, судьей Шереметьевым буйные фантазии свидетелей при-
нимается на веру. Интересно, как сейчас будет поступать со всем этим суд в
новом составе? Ведь надзорная инстанция предписала ему установить про-
исхождение злополучной бирки.

Кто заплатит за беззаконие? Мы с вами
Вышеприведенными фактами никого нынче не удивишь. Фальсифика-
ция, подлог, лжесвидетельства давно стали признаками почти любого след-
ствия и суда, И то, что УПК нарушается с первой минуты задержания и до
вынесения приговора, тоже сегодня дело обычное. И никто никогда, как
правило, не несет за это ответственности. А ведь деяния правоохранителей
(и оперов, и следователей, и прокуроров, утверждавших обвинение) подпа-
дают здесь под целый букет статей Уголовного кодекса. А судья, который не
желает этого замечать, заслуживает как минимум разбора на квалификаци-
онной коллегии и лишения сана…
Дело Бровченко обнажает еще одну жгучую проблему: издевательство
над подсудимыми, находящимися под стражей, грубое попрание всех их
прав. Судебная волокита длится бесконечно, жалобы не рассматриваются
месяцами. Судебные перерывы также объявляются на месяц и даже на три
месяца. Куда торопиться? Подсудимый сидит, а срок его идет. А если сидит
безвинно?
Добро бы сидел еще в колонии, а то ведь в СИЗО, куда его доставляют по
этапу на очередной суд. А там условия просто пыточные. Летом духота, жа-
ра несусветная, зимой – холод, сырость. Перенаселенность, антисанитария,
сон в очередь. А этап? В тюремном вагоне, в автозаке. Людей, что сельдей в
бочке. Летом это сущая душегубка, зимой можно закоченеть. По много ча-
сов не позволяется даже, извините, пописать. Каждый судный день – тоже
пытка. Подъем в пять утра и без завтрака многочасовое ожидание, пока ма-
шина с конвоем соберет всех подсудимых из других СИЗО. (Бензин ведь
приходится экономить.) Голодные, измученные бессонницей подсудимые
должны бороться в судебных слушаньях за свою свободу. Какая уж тут борь-
ба?
Во всей этой неприличной истории больше всего поражает бессилие на-
шей высшей судебной власти. Судя по настойчивым протестам и отмене
приговоров, там давно убеждены, что обвинение построено на песке. И сей-

243
Журналистика как поступок

час уже никаких доказательств не добыть. Значит надо прекращать дело.
Или рассматривать его в Верховном суде по первой, как говорится, инстан-
ции. И самим выносить оправдательный приговор, раз в районном суде ни-
как не могут на это решиться. Но, похоже, в Верховном суде боятся это сде-
лать: предпочитают, чтобы их нижестоящие коллеги сами выпутывались из
скандальной ситуации.
Судье Мартыновой и придется выпутываться – отдуваться за своих кол-
лег. Нынешний УПК («Гибрид водопровода с канализацией», как назвала
его наша газета) предлагает ей на выбор две взаимоисключающих статьи.
Одна требует от судьи проведения судебного следствия, то есть искать и на-
ходить доказательства вины-невиновности. Другая позволяет, взвешивая
представленные доказательства сторон, выносить вердикт. Кто не сумел
представить, тот опоздал. Посмотрим, какая статья этого противоречивого
УПК ей больше приглянется…
Одна надежда: Верховный суд все-таки не позволит бесконечно плевать
себе в лицо. Тем более, что в Страсбурге дело, похоже, будет все же рассмо-
трено. И тогда огромного срама и штрафа не избежать. Вот только штраф
этот государство будет выплачивать из нашего с вами кармана.
«Новые Известия», 24.12.2003


ПИСАН ЛИ ЗАКОН ДЛЯ ПРОКУРОРОВ И СУДЕЙ?

Ученый, бывший эксперт ООН Вячеслав Григорьев вот уже три года про-
водит на себе эксперимент, должный дать ответ на этот вопрос. По его жа-
лобам и искам выиграно уже 15 (пятнадцать) судов, но никто из злостных
нарушителей закона и виновников его злоключений пока не понес наказа-
ния. Зато сам экспериментатор за это время дважды сидел в тюрьме и после
избиения милиционерами стал инвалидом второй группы. Впрочем, уче-
ный не отчаивается. Он знает, что отрицательный результат в науке тоже ва-
жен.
Начало эксперименту положило уголовное дело № 12504, возбужденное
прокуратурой Московской области. Григорьева и семерых его соратников
обвинили в «хищении крупной суммы денег посредством мошенничества».
Большинство «подельников» – инвалиды и ветераны труда в возрасте от 64
до 83 лет.
Григорьев сотоварищи попытались реализовать идею, одобренную выс-
шими лицами государства (Ельциным, Черномырдиным и др.). Создав об-
щественную организацию «Народное землепользование», они скупали пус-
тующую землю ближайшего Подмосковья и раздавали ее в пользование чле-
нам своей организации. Не все-то пользоваться этой землей VIP-персонам.
Насколько знаю, от этого «мошенничества» пострадали только чиновники,

244
Георгий Целмс

привыкшие единовластно распоряжаться землей. Почувствовав, что они
лишаются своего бизнеса, чиновники организовали на Григорьева и его со-
ратников гон.
Поначалу две попытки возбуждения уголовного дела провалились:
слишком абсурдным было обвинение. Тогда дело возбудили в третий раз. И
Григорьев начал свой эксперимент: он не без успеха стал доказывать неза-
конность уголовного преследования. Так что самое время было его аресто-
вывать.
Из тюремной камеры Григорьев продолжал свой эксперимент: жаловал-
ся на незаконность ареста. И произошло чудо: ученого выпустили. Тут бы и
остановиться экспериментатору, но он, неугомонный, попытался привлечь
к ответственности лиц, виновных в незаконном лишении свободы. Тогда
последовал новый арест: прокуратура заявила, что Григорьев якобы скрыва-
ется от следствия, для чего объявила его в розыск. Естественно, Григорьев
никуда не скрывался (тому есть множество доказательств) и о розыске не до-
гадывался. Это, впрочем, не помещало арестовать его вместе с женой. При-
чем арест проходил по всем правилам детективного жанра: вооруженная
группа ОМОН штурмом взяла квартиру Григорьева и зверски его избила. Ре-
зультатом захвата явились сломанные ребра и серьезная травма мозга, кото-
рая чуть не окончилась смертью.
Тем не менее 64-летний ученый не прекратил свою опасную для жизни
экспериментаторскую деятельность: продолжал жаловаться. В конце кон-
цов произошло еще одно чудо: после нескольких месяцев заключения мера
пресечения для него и жены была изменена на подписку о невыезде. Прав-
да, чистоте эксперимента помешало заступничество депутатов, правоза-
щитников и СМИ.
После этих событий пресловутое уголовное дело № 12504 девять месяцев
путешествовало по судам различных субъектов Федерации: прокуроры и су-
дьи все никак не могли решить, кому следует за него браться. Маршрут пу-
тешествия был такой: прокуратура Московской области – Мособлсуд –
Мосгорсуд – опять Мособлсуд – Бабушкинский райсуд Москвы – опять
прокуратура Московской области… И, наконец, дело было принято к про-
изводству в Бабушкинском райсуде. По закону на определение подсудности
полагается пять дней, а тут девять месяцев! Родить можно. Несмотря на 48
томов дела и 400 страниц обвинительного заключения, следователям, оче-
видно, так и не удалось установить ни места, ни состава, ни события пре-
ступления. Потому и, грубо нарушая закон, неутомимо пасовали его судей-
ские чиновники друг другу. Пока, наконец, не уломали бабушкинских слу-
жителей Фемиды. И вот на днях слушанья начались. Впрочем, тут же и бы-
ли отложены на длительное время.
Естественно, Григорьев не сидел, сложа руки: продолжал исследовать
нашу «правовую» систему, играя роль подопытного кролика. Сначала он

245
Журналистика как поступок

пытался достучаться до прокуратуры, сообщая о преступлениях, допущен-
ных милицией: незаконное объявление в розыск, незаконный арест, избие-
ния, превратившие его в инвалида и пр., пр. Прокуратура Московской об-
ласти игнорировала все эти сообщения. Говоря юридическим языком, про-
куратура способствовала сокрытию преступлений. Ведь на подобные сигна-
лы обязана была немедленно реагировать. Или мотивированным отказом,
или же возбуждением уголовного дела. Ничего не дали также жалобы в Ген-
прокуратуру. Оттуда их, как это принято у нас, в нарушение закона пересы-
лали тем, на кого Григорьев жаловался.
Тогда ученый обратился в Мещанский районный суд Москвы с жалоба-
ми на бездействие должностных лиц. И суд мужественно признал жалобу
справедливой, обязав областного прокурора (теперь уже бывшего) Э. Дени-
сова срочно исправиться. Денисов и ухом не повел.
Опуская подробности, сообщу, что Мещанский суд 13 (!) раз признавал
требования Григорьева и его коллег справедливыми и четырежды выносил
«частное определение» в адрес прокуратуры. Кроме того, правоту Григорье-
ва подтвердили также Волоколамский и Тверской суды. Однако «стражи за-
кона» цинично игнорировали абсолютно все постановления и «частные оп-
ределения» судов. Они, грубо говоря, плевали судам в лицо, демонстрируя,
кто в стране хозяин. А спустя время при помощи Московского горсуда ста-
ли опротестовывать эти постановления…
Тем временем в Бабушкинском суде началось слушанье уголовного дела
по обвинению Григорьева и семерых его коллег. И уже с первых минут слу-
шаний судья А.Кузьмин начал нарушать закон: вынес несколько «неправо-
судных постановлений». (Это мнение не автора статьи, а Мосгорсуда.) Под-
судимые направили в адрес городского суда примерно сорок кассационных
жалоб. По закону в суде первой инстанции они только должны быть зареги-
стрированы, а затем немедленно пересланы в вышестоящую судебную ин-
станцию. Кузьмин же положил все жалобы на себя родимого под сукно. Гри-
горьеву с содельниками удалось, в конце концов, сообщить об этом пре-
ступном деянии (иначе не назовешь) в городской суд. Там, изучив жалобы,
отменили все постановления, состряпанные Кузьминым, признав их неза-
конными. И за сокрытие кассационных жалоб также не погладили судью по
головке. Словом, Кузьмину пришлось расстаться с мантией. Правда, его от-
ставка была почетной – с сохранением всех судейских привилегий.
Эстафету Кузьмина приняла председатель Бабушкинского суда Л.Заце-
па: она лично решила судить Григорьева и его коллег. И сразу же несколько
раз нарушила закон. Не провела, как положено, предварительное слушанье.
Якобы скрывающуюся от суда 83-летнюю обвиняемую Конашевскую объя-
вила в розыск. Хотя, как удалось доказать, престарелая женщина не была из-
вещена о начале судебного заседания. Находящегося на больничном Ша-
вензова также объявила в розыск, приняв решение о его аресте. С кассаци-

246
Георгий Целмс

онными жалобами она поступила и того проще: стала возвращать их жалоб-
щикам, утверждая, что они «не имеют основания». Вот ведь здорово! Люди
жалуются в Мосгорсуд на допущенные ею беззакония, а она собственной
персоной бракует эти жалобы. Естественно, подсудимые написали в Гене-
ральную прокуратуру заявление с просьбой привлечь Л.Зацепу к уголовной
ответственности по целому ряду статей УК. Генеральная переслала заявле-
ние в межрайонную прокуратуру с требованием его расследовать. Те тотчас
же ответили своим начальникам, что «для возбуждения уголовного дела ос-
нований нет». Но ученый и его коллеги продолжили эксперимент. И вот
первый обнадеживающий результат. Прокуратура г. Москвы отменила «от-
казное» постановление межрайонной прокуратуры. Так что расследование
будет продолжено. И может быть, Генеральный прокурор возбудит-таки
против недобросовестной судьи уголовное дело. Пока же Зацепу освободи-
ли от обязанностей председателя суда. Чистоте эксперимента, думаю, опять
помешали СМИ: выступая в прямом эфире радио «Свобода», ваш коррес-
пондент имел возможность напрямую сообщить все эти факты председате-
лю квалификационной коллегии судей РФ. Очень хочется надеяться, что г-
н Кузнецов не оставил это сообщение без внимания.
Редакция «РК» будет следить за дальнейшим ходом «эксперимента Гри-
горьева».
«Русский Курьер», 25.09.2003


ОБЪЕДИНЕННЫЕ БЕЗЫСХОДНОСТЬЮ
Пока депутаты Госдумы двух созывов вот уже седьмой год принимают за-
кон об общественном контроле над местами лишения свободы, матери Куба-
ни, доведенные до отчаяния, объединились и пытаются препятствовать пыт-
кам, которым подвергаются в милиции их сыновья.
Чтобы понять, что происходит в милицейских застенках Краснодар-
ского края (и, естественно, не только там), приведу отрывок из письма
несовершеннолетнего Сергея Жученко. Надеюсь, читатель почувствует,
что придумать такое невозможно.

«Я опорожнился от боли»
«Здравствуйте мама, папа, бабушка. У меня пока все хорошо. Мама! Я не
насиловал ее, мы ее даже пальцем не тронули... Нас стали бить по яйцам,
почкам, в живот, и я опорожнился от боли. Нас заставили есть испражне-
ния. Один из нас не выдержал и сказал: «Да, мы ее изнасиловали и избили».
Я не хотел оговаривать себя. Тогда меня стали колоть иглами в ухо, плоско-
губцами тащили за нос, били дрыном по голове, пробили голову, отбили
почки. Я стал писать кровью, но отказывался подписывать то, что от меня

247
Журналистика как поступок

требовали. Тогда завели Дениса, поставили меня на колени и заставили
взять в рот его писун. И сфотографировали. Сказали, что покажут Бориску
в школе и скажут что «его брат – пидорас». Сказали, что повезут в КПЗ и по-
кажут эту фотографию. И там меня все будут насиловать… В 12 часов ночи
нас заставили писать явки с повинной. Мы не знали, что писать, так как ни-
чего не совершали. Тогда нам стали диктовать, что писать. Потом нас повез-
ли к прокурору, и я дал показания – все как было. Меня привезли в ИВС и
сказали, что теперь мне хана. В эту ночь меня изнасиловали. Потом били. Я
мыл сортиры, спал на полу. Нас снова привезли в прокуратуру, и на этот раз
я дал показания, которые от меня требовали… Нет ведь управы на сотрудни-
ков. Никто на них не заведет уголовное дело. Это особенно относится к опе-
ру Диме Селеванову и к Алексею Карпову, который издевался надо мной в
камере. Он меня и изнасиловал. Я кричал в камере, но никому до меня не
было дела. Писать больше нечего, а то сердце разорвется…»
На основании «признаний» его товарищей и самооговора Сережа был
осужден «за попытку изнасилования» на четыре года лишения свободы.
Осужден один из всей группы подозреваемых. Сережа из многодетной се-
мьи. Денег на адвоката или на подкуп «должностных лиц» у его родителей не
нашлось. Никто из истязателей наказан не был. Даже и проверки должным
образом не проводилось. Тогда еще не существовало общественной органи-
зации «Матери Кубани». Будь она, может быть, судьба Сергея сложилась бы
иначе.

Шершавым языком пикета
«Наша организация создана волею сотен кубанцев. Объединенных тра-
гедией и безысходностью, лишенных государственной защиты своих прав и
свобод, гарантированных Конституцией России. Кубань захлестнула волна
судебно-правового произвола и беззакония. Бесконтрольность правоохра-
нительных органов привела бесправных, обездоленных матерей Кубани к
идее объединиться, чтобы воспрепятствовать произволу и защитить наших
детей». Это отрывок из письма материнской правозащитной организации,
направленного высшим должностным лицам государства и Краснодарского
края. Добавлю к этим словам то, что «волна произвола и беззакония захле-
стнула не только Кубань, но и всю Россию. Правда, Краснодарский край,
судя по письмам в редакцию, выступает в качестве явного лидера.
Рождение этой организации происходило не за «круглым столом», не в
кабинетах, а прямо на улице, у дверей отделения милиции, где Татьяна Ру-
дакова двое суток стояла в одиночном пикете. Ни холод, ни угрозы не сдви-
нули ее с места.
Ее сына пригласили «побеседовать» в отделение милиции «на пять ми-
нут». Домой он не вернулся. Потребовалась недюжинная энергия матери,
чтобы узнать, где находится сын. Она буквально ворвалась в отделение ми-

248
Георгий Целмс

лиции: ее не смогли остановить. Рудакова уже знала фамилию следователя,
но никто не захотел показать его кабинет. Как потом выяснилось, в это вре-
мя сына там избивали. В конце концов, бравые милиционеры вытолкали
женщину на улицу. И она встала в бессрочный пикет: «До тех пор, пока не
покажут мне моего сына». Когда рядом с пикетчицей появились журналис-
ты, сына ей на минуту показали. Следов побоев она не увидела. Били, как
потом выяснилось, профессионально – по почкам. Но она увидела его гла-
за. Парень прошел чеченскую войну спецназовцем, был приучен к боли. Но
по его глазам она поняла, что происходит что-то страшное. Мать дошла до
прокурора края, доказав, что задержание было с грубейшими нарушениями
закона. В конце концов его выпустили «под подписку», а через два месяца
прекратили уголовное дело «за отсутствием состава преступления». И даже
извинились перед матерью: «Что поделаешь? Иногда и у нас случаются
ошибки». Но она знала уже к тому времени, что такие «ошибки» отнюдь не
иногда, а очень часто. К ней просто толпами повалили несчастные матери
со схожими историями. И все они решили, что надеяться можно только на
себя. И стали действовать. Собрали, в частности, материалы по обстоятель-
ствам гибели шестерых парней и одной девушки, смерти которых были спи-
саны на несчастные случаи. По данным правозащитников, двое парней бы-
ли убиты бывшими сотрудниками ГУИНа «как нежелательные свидетели»,
один сотрудниками милиции при задержании, один скончался от пыток в
ИВС, один погиб в медвытрезвителе, девушку убил участковый… Матери
располагали не только свидетельскими показаниями, но и врачебными за-
ключениями, фото- и видеоматериалами. Конечно, весь этот собранный
материал нуждался в проверке компетентных органов. Но краснодарские
правоохранители проявили к нему полное равнодушие. Более того, власти
попытались скомпрометировать лидера организации. Во время одного из
пикетов чиновник из аппарата уполномоченного по правам человека (!) стал
раздавать пикетчикам «справку». В ней было написано, что «Рудакова при-
влекалась к административной ответственности за распитие спиртных на-
питков в общественных местах», была дважды судима и лишь недавно осво-
бодилась. Рудакова тотчас же сделала запрос в ГУВД и получила ответ: в ба-
зе данных не значится. То есть, не привлекалась, не была судима. Можно
было бы привлечь чиновников к уголовной ответственности, но на это пока
нет времени. «Матери в защиту прав задержанных, подследственных и
осужденных» продолжают борьбу.

Пропавшие без вести
Закон предписывает при задержании немедленно предоставлять задер-
жанному право на один телефонный звонок. Или родным, или адвокату. В
большинстве случаев это право не соблюдается. И также в большинстве слу-
чаев, как установила организация «Матери в защиту прав…» задержание, как

249
Журналистика как поступок

положено, не оформляется протоколом, запись в журнал ИВС своевременно
не делается. Так что человек как бы пропадает без вести. И в этот самый мо-
мент с ним «работают». А если забьют до смерти, всегда можно выкинуть труп
на улицу: попробуй, узнай, кто убил. Человек ведь «в списках не значится».
Задержание обычно происходит в 18 часов пятницы или в праздничные
дни. То есть во время, когда ни до какого начальства не дозвонишься. И
официального проверяльщика можно не опасаться.
Первое, что сделали матери: создали «горячую линию». Иначе, центр
правовой скорой помощи. По телефону этой скорой помощи можно дозво-
ниться круглосуточно: Татьяна Рудакова спит с мобильником в обнимку.
Родные человека, увезенного в милицию, всегда могут рассказать обстоя-
тельства задержания. И если при этом нарушается закон, что чаще всего и
бывает, утром в прокуратуру уже подается жалоба. В таких ситуациях дорога
каждая минута.
Важнейшей задачей было обеспечение права задержанного на телефон-
ный звонок. Рудакова поехала в Москву и сумела добиться встречи с руко-
водителем Главного управления собственной безопасности МВД России.
Договорились о сотрудничестве. Из Москвы в Краснодар последовал зво-
нок. И начальнику Краснодарского УСБ было разъяснено, что на Кубани
начинается эксперимент по взаимодействию общественности с милицей-
ской службой безопасности. Не знаю, насколько искренним был «договор».
Но это дало возможность общественной организации «Матери в защиту
прав…» напечатать специальное удостоверение для своих членов, в котором
сообщалось о совместных действиях по выявлению правонарушений. А так-
же о законном праве на телефонный звонок. Кроме того, в «удостоверении»
указывались телефоны службы безопасности.
На сегодняшний день можно говорить уже о некоторых результатах. За
два года своего существования организация добилась освобождения 60 не-
законно задержанных. Трое (пока трое) сотрудников милиции «за превыше-
ние должностных полномочий», а точнее, за пытки осуждены. Правда, двое
лишь условно. Благодаря усилиям организации удалось по протесту Верхов-
ного суда РФ дважды отменить неправосудный приговор, вынесенный Зу-
баилу Аслану (десять лет лишения свободы). Впрочем, местные служители
Фемиды все никак не хотят признать свою ошибку…
На днях в Государственной думе состоятся парламентские дебаты, пред-
варяющие «второе чтение» законопроекта «Об общественном контроле за
обеспечением прав человека в местах принудительного содержания…» На-
верняка предстоит особо яростная дискуссия по поводу контроля над изоля-
торами временного содержания. Именно в этих местах сегодня наиболее
жестоко попираются права человека. Именно в этих местах пытки стали
обыденным явлением. Если не верите, спросите об этом матерей Кубани.
«Русский Курьер», 04.10.2003

250
Зоя Светова




Зоя СВЕТОВА
(«Русский курьер», Москва)

ЗА ФАБРИКАЦИЮ ДЕЛА НИКТО НЕ ОТВЕТИТ
Анатолий Иванов мог бы войти в книгу рекордов Гиннесса как чело-
век, который четыре года спустя после сфабрикованного против него уго-
ловного дела добился полного оправдания и снятия судимости.
Оперативники и следователи, посадившие Иванова, и сегодня про-
должают исполнять свои обязанности в правоохранительной системе. Так
же, как и судьи, которые осудили его по нелепому обвинению. Таким об-
разом, никто не ответит за то, что Иванов прервал обучение в вузе, про-
вел почти два года в заключении, прошел через 8 пересыльных тюрем, си-
дел в камере с туберкулезными больными.

Никогда не поднимайте с земли оружие
Студента Иванова обвинили в том, что 29 октября 1998 года он вошел в
супермаркет, имея при себе «пистолет-пулемет без номера с комплектной
частью-насадкой – глушителем». По словам Анатолия, его сгубило излиш-
нее любопытство. В тот злополучный вечер он припарковал машину перед
супермаркетом и собирался зайти туда за покупками. Сейчас он не может
объяснить, почему обратил внимание на пакет, лежавший на дороге. Он
поднял его, а когда увидел, что в нем оружие, испугавшись, бросил в урну.
Дальнейшие события развивались, как в детективном фильме. В магази-
не к нему подбежал неизвестный и, угрожая пистолетом, предложил лечь на
пол. В тот же момент кто-то ударил его по затылку, а кто-то третий надел на
него наручники. Сначала Анатолий решил, что стал жертвой бандитской
разборки. Когда же он оказался в машине и сидящий рядом с водителем
мужчина бросил ему на колени тот самый сверток, который он выбросил в
урну, Иванов понял, что попал в настоящую переделку, из которой выпу-
таться будет непросто. «Держи ствол, теперь он твой»,– крикнул Анатолию
один из оперативников, засовывая пакет с оружием ему под куртку.
Через несколько месяцев суд приговорил Иванова к двум годам лише-
ния свободы по статье 222, ч. 1. Кстати, сотрудники МУРа, арестованные
в рамках «охоты на оборотней», обвиняются в фабрикации дел и по этой
самой статье УК.
Когда Анатолий вышел на свободу, он пытался оспорить решение суда.
Второй судья осудил его на два года условно, посчитав, что он, «действуя
умышленно, незаконно, путем присвоения найденного, приобрел огнест-

251
Журналистика как поступок

рельное оружие». Вероятно, подобная формулировка показалась несколько
странной судьям Мосгорсуда, и они отправили дело на новое рассмотрение.
И вот, с третьей попытки, 4 июня 2002 года судья Зельдина полностью
оправдала Иванова. Почему? Ведь после вынесения двух обвинительных
приговоров в деле не появилось никаких новых обстоятельств. Ответ
прост: судья воспользовалась буквой закона.
Согласно УПК, все неустранимые сомнения, возникающие у суда,
должны толковаться в пользу подсудимого. Беда в том, что эта норма при-
меняется российской Фемидой всего в 0,04% случаев. А в «деле Иванова»,
как в любом сфабрикованном деле, доказательств, шитых белыми нитка-
ми, было хоть отбавляй.
К примеру, следствие ссылалось, как на доказательство вины подсуди-
мого, на рапорт сотрудника уголовного розыска Молчанова. А в нем гово-
рилось, что Иванов «задержан за причастность к убийству некоего Рунцо-
ва и при личном досмотре у него изъят сверток с глушителем и пистолет-
пулемет. Суд обратил внимание на то, что рапорт является документом,
который обычно предшествует задержанию и поэтому не может содер-
жать сведения о том, что было изъято у Иванова.
В дальнейшем суду не было представлено никаких доказательств, что
проводились какие-либо следственные действия по уголовному делу, свя-
занному с убийством Рунцова. Поэтому-то судья задумалась: а было ли
законным само задержание Иванова? Отсутствие отпечатков пальцев
подсудимого на оружии суд оценил как еще одно доказательство его не-
виновности. Удивительно, но на двух предыдущих процессах в том же са-
мом Гагаринском суде служители Фемиды не обращали внимания на по-
добные «нестыковки» следствия. Третья судья усомнилась и в результатах
прокурорской проверки, из-за которой в свое время прокуратура отказа-
лась возбудить уголовное дело против милиционеров, избивавших Ива-
нова. Несмотря на то, что были представлены медицинские справки о на-
несенных ему телесных повреждениях.

Минфин не хочет платить
После вступления приговора в законную силу Анатолий Иванов полу-
чил право на компенсацию морального вреда, причиненного ему незакон-
ным привлечением к уголовной ответственности, незаконным арестом, со-
держанием под стражей и незаконным осуждением. Он подал два иска: тре-
бование о компенсации имущественного вреда и заявление о компенсации
морального вреда. И тут началось самое интересное. «Материальный вред за
четыре года, потерянных моим сыном, российское правосудие оценило в
25 980 рублей 43 копейки, – говорит мать Анатолия Тамара Иванова,– а ком-
пенсацию морального вреда – в 50 тысяч рублей. И это при том, что только
за услуги адвокатов я заплатила несколько тысяч долларов! На мой вопрос,

252
Зоя Светова

почему так мало, судья Басманного суда Вознесенский объяснил: «Радуй-
тесь, что столько присудили, Мосгорсуд назначил бы вам 800 рублей».
Ивановы рассчитали компенсацию морального вреда по методике за-
служенного юриста РФ, профессора А.М. Эрделевского. Расчет составил
11 586 150 рублей. Так, например, незаконное задержание, сопряженное с
избиениями и пытками, по базовым нормативам Эрделевского оценива-
ется как 216 МРОТ. А незаконное привлечение к уголовной ответственно-
сти «потянуло» на 360 МРОТ.
Узнав о таком расчете, министерство финансов прислало панический
отзыв, из которого выяснилось, что не существует федерального закона,
регулирующего выплату морального ущерба, причиненного гражданам в
результате незаконного привлечения к уголовной ответственности. В по-
добных случаях применяется Указ президиума Верховного Совета СССР
от 18 мая 1981 года, что само по себе нонсенс.
Министерство финансов просило Басманный суд при определении
размера компенсации ущерба учесть «требования разумности и справед-
ливости». И судя по тому, что представитель Минфина Е.В. Никольская
сочла «явно завышенным» размер компенсации, определенный истцом,
речь идет о разумности и справедливости по отношению к российской
казне. А Анатолий Иванов воспринял сумму, назначенную ему судом,
«как унизительную подачку, которой российское государство решило за-
гладить свою вину за его покалеченную жизнь».
Кстати, прошел уже год, а компенсация так и не выплачена.
Необходим федеральный закон о возмещении ущерба, который должен
предусматривать механизм его взыскания не только за счет казны, но и из
карманов тех, кто фабрикует дела и выносит обвинительные приговоры по
таким делам, ломая судьбы невинных людей. Очевидно, что посадить всех
«оборотней в погонах» все равно не удастся. Поэтому, если незаконно
осужденные по их «подставам» граждане ценой собственного упорства до-
бьются оправдания, за их страдания государство должно заплатить.
«Русский курьер», 09.07.2003


ЦЕНА ЖУРНАЛИСТСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ – АРЕСТ

«Адреналин и чувство страха сменились эйфорией и чувством лег-
кой наживы. Ощущения мы испытали весьма острые, следствием кото-
рых стал довольно интересный вывод. Подросток в течение десяти ми-
нут может заработать больше, чем за полмесяца работы на государст-
венном предприятии», – это отрывок из статьи «Почем анаша для на-
рода?», опубликованной в еженедельнике «Калужский перекресток» от
17 октября.

253
Журналистика как поступок

Двадцатилетние калужские журналисты Глеб Гурлин и Константин
Шутый поплатились за излишнее любопытство и свойственное их возра-
сту юношеское легкомыслие.
Хотя, казалось бы, собираясь проводить журналистское расследование о
продаже наркотиков в Калуге, они должны были просчитать все возможные
варианты развития ситуации. Судя по всему, предприняв такую рискован-
ную акцию, они искали не «острых ощущений», а стремились понять, поче-
му в Калуге под носом у сотрудников правоохранительных органов еже-
дневно десятки людей безнаказанно покупают и продают наркотики.

Опасная профессия
Жанр статьи был выбран в лучших традициях: «журналист меняет
профессию». Корреспонденты «Калужского перекрестка» попытались
внедриться в среду наркоторговцев. Они смешали мелиссу и табак из па-
пирос «Беломорканал». Получился сбор, по виду напоминающий мари-
хуану. С этим «товаром» молодые люди и отправились к одному из клу-
бов в центре города, где всегда собираются наркоманы и торговцы «зель-
ем». Что же там увидели пытливые журналисты? Больше всего их пора-
зил возрастной состав «тусовки». Среди потребителей марихуаны оказа-
лись «школьники, и серьезные взрослые люди на дорогих машинах, и по-
трепанного вида пешеходы... были и такие, кого в машине ждали жены
или дети (а порой и те и другие), пока глава семейства делал покупку».
Глеб и Костя довольно быстро нашли «покупателей». На их товар клюну-
ли «двое мужчин весьма простецкого вида». «Сделка» состоялась быстро и
по-деловому. Через день журналисты случайно встретили любителей мелис-
сы и «Беломора» около того же клуба и были очень удивлены, что те изъяви-
ли желание купить еще «такой же травки». Тогда-то у ребят и появились по-
дозрения, что их «журналистское расследование пересеклось с расследова-
нием соответствующих органов». Но отступать они не хотели. И второй раз
продали свой чайно-курительный набор. Передача «товара» происходила в
машине, и ребят удивило, что «клиент» держал в руках громоздкую барсет-
ку. Журналисты предположили, что, может быть, это была спецтехника и во
время покупки проводилась съемка. Продав вторую порцию своей «травки»,
Глеб и Константин решили, что их расследование закончено. Они написали
статью и 10 октября передали ее в редакцию «Калужского перекрестка».

Статью прочитали в ОБНОН
Через пару дней в помещение общественного Фонда гражданских ини-
циатив пришли сотрудники Калужского ОБНОН. «Они сказали, что ищут
Глеба и Константина, – рассказывает председатель Фонда Дмитрий Мар-
тышенко. – Я очень хорошо знаю этих ребят. Мы уже несколько лет дела-
ем совместные проекты. Глеб Гурлин – главный редактор молодежной га-

254
Зоя Светова

зеты «Так надо», которую издает наш Фонд. Я ничего не знал об их рассле-
довании, но когда они появились у меня в офисе и рассказали о том, что
произошло, я посоветовал им самим пойти и поговорить с оперативника-
ми ОБНОН, поскольку они не совершили ничего предосудительного».

Как чайно-курительный сбор стал марихуаной
15 октября Гурлин и Шутый пришли давать объяснения. Из ОБНОН их
отвезли в Ленинский районный отдел милиции, где им сообщили, что они
подозреваются по статье 228, часть 3 УК РФ (сбыт наркотических средств не-
однократно и группой лиц по предварительному сговору в крупном размере).
Глеба Гурлина задержали, а с Константина Шутова взяли подписку о невыез-
де. По этой статье, которую на тюремном жаргоне называют «колумбий-
ской», молодым журналистам грозит срок лишения свободы от 5 до 10 лет.
Что же произошло между 16 и 18 сентября, когда сотрудники ОБНОН
произвели контрольные закупки, и 15 октября, когда было принято реше-
ние об избрании меры пресечения для двух журналистов, подозреваемых в
торговле наркотиками? В материалах дела есть экспертиза, которая под-
тверждает наличие марихуаны в том свертке, который оперативники пред-
ставили для «выдачи» в ОБНОН. Но с момента закупки до момента выдачи
прошло около часа. Поэтому нет четкой уверенности в том, соответствует ли
содержание этого свертка тому «чайно-курительному» набору, который
журналисты продали оперативникам.
Обращает на себя внимание и другое важное обстоятельство: между
«контрольными закупками» и возбуждением уголовного дела прошел почти
месяц. За это время Гурлин и Шутый написали статью и передали ее в газе-
ту «Калужский перекресток». Скорее всего кто-то из сотрудников редакции
сообщил о журналистском расследовании в ОБНОН. И вполне возможно,
что там нашлись люди, которым не понравились выводы, сделанные авто-
рами статьи: «Огромное количество людей завязано в системе распростра-
нения наркотиков, не говоря уже о том, что число рядовых потребителей то-
же велико... проведение оперативно-разыскных мероприятий кардинально
не влияет на общую картину, а время от времени лишь стимулирует повыше-
ние цен на наркотики».

Новое «калужское дело»
Один из бывших сотрудников спецслужб, которому я рассказала о де-
ле калужских журналистов, после нескольких телефонных звонков в Ка-
лугу вынес свой вердикт: «Подстава». Что это значит? То, что Гурлин и
Шутый попали в историю, из которой выбраться им будет нелегко.
Тема наркотиков в российской журналистике – почти запретная. Если
изредка и появляются подобные статьи, то, как правило, информацию
журналистам поставляют сотрудники специальных структур, занимаю-

255
Журналистика как поступок

щиеся борьбой с незаконным оборотом наркотиков. А в Калуге молодые
журналисты, ни с кем не посоветовавшись, нарушили неписаные законы.
За что, вероятно, и пострадали.
Кроме того, известны случаи, когда сотрудники правоохранительных
органов «крышуют» торговлю наркотиками и не любят, когда на контро-
лируемой ими территории появляются чужаки. Быть может, Гурлин и Шу-
тый самовольно вторглись на чью-то «делянку».
В любом случае не могу согласиться со следствием, уверенным, что
журналисты продавали марихуану. Если Гурлин и Шутый – обычные про-
давцы наркотиков, то зачем они «засветились», подробно рассказав в ста-
тье, где и как они это свое «зелье» продают. В данном случае, боюсь, у сле-
дователя с логическим мышлением не все в порядке. Настоящий нарко-
торговец вряд ли будет афишировать свою деятельность, тогда как журна-
лист – все-таки профессия сугубо публичная. Экспертиза, конечно, вещь
упрямая. Но сделана она была после того, как «чайно-курительный сбор»,
приготовленный Гурлиным и Шутым, был продан около клуба двум мо-
лодым людям, оказавшимся сотрудниками правоохранительных органов.
О том, что дело калужских журналистов «заказное», говорит и то,
как проходил суд по ходатайству адвоката об отмене избранной меры
пресечения. «Заседание суда заняло всего несколько минут, – вспоми-
нает отец Глеба, Альберт Гурлин. – Хотя было предложено отпустить
моего сына под залог, судьи отказались, что бывает крайне редко».
Глеб Гурлин и Константин Шутый известны в Калуге среди молодежи.
Глеб – один из лидеров молодежного общественного объединения «Твор-
ческая группа «Так надо». Эта группа устраивает концерты, спортивно-
музыкальные фестивали, пропагандирует экстремальные виды спорта.
Арест молодого журналиста вызвал большой резонанс среди его сверст-
ников. 9 декабря в Калуге перед зданием городской администрации его
друзья устроили пикет. «Но многие, боясь провокаций, не пришли», –
рассказывает Альберт Гурлин.
«Конечно, арест Глеба дискредитирует газету «Так надо» и косвенным
образом деятельность фонда гражданских инициатив, – добавляет его
председатель Мартышенко. – На 16 декабря была назначена акция про-
тив наркотиков, которую фонд собирался проводить в рамках антинарко-
тической программы «Первый ход».
Мартышенко заручился поддержкой главного федерального инспек-
тора по Калужской области. Департамент здравоохранения выделил день-
ги на листовки. Уголовное дело против молодых журналистов серьезно
осложнило эти планы.
В последние годы Калужская область часто упоминается в связи с
громкими судебными процессами. Достаточно вспомнить дело отказчика
от военной службы Дмитрия Неверовского, который за свои убеждения

<<

стр. 8
(всего 12)

СОДЕРЖАНИЕ

>>