<<

стр. 9
(всего 12)

СОДЕРЖАНИЕ

>>


256
Сергей Трушников

провел полгода за решеткой и был освобожден под влиянием российско-
го и зарубежного общественного мнения.
Другой калужский узник, ученый Игорь Сутягин, вот уже четыре года
сидит в тюрьме по обвинению в шпионаже, хотя по роду своей деятельно-
сти никогда не имел доступа к секретным документам. Его дело было
инициировано калужскими чекистами и в ближайшее время должно ре-
шиться в Верховном суде.
На этот раз калужские правоохранительные органы рискуют вновь
стать притчей во языцех по делу о «журналистах-наркодельцах». Если
предположить, что наркоторговлей у нас занимаются молодые, легко-
мысленные люди, подобные Гурлину и Шутому, то непонятно, почему
этот бизнес в России так процветает. Боюсь, мало кто поверит в винов-
ность калужских журналистов. Другой вопрос: найдется ли мужество у су-
дьи усомниться в выводах следствия и прокуратуры и прислушаться к до-
водам разума, логики и адвокатов подсудимых?
А может быть, есть в Калуге кто-то, кому не по душе антинаркотичес-
кие мероприятия и кого очень устраивает сегодняшнее положение дел:
свободная продажа «зелья» и «имитация» борьбы с наркоторговцами, осу-
ществляемая сотрудниками правоохранительных органов?
«Новые Известия», 25.12.2002




Сергей ТРУШНИКОВ
(«Звезда», Пермь)

БЫЛ У НАС В ДЕТСТВЕ ПАРНИШКА
Нос в уличной драке кому расквасят, зуб выбьют, он тут как тут – хо-
дит по пятам, канючит: «Вот тебе повезло, мне бы так!» Гаденыш – такое
прозвище к нему надолго приклеилось. В драках наших он не участвовал,
стоял в сторонке, наблюдал, кто кого?
«Ну, вам и повезло, нам бы так!» – услышал я 14 ноября ушедшего года от
главного редактора «Нового компаньона» Игоря Лобанова после пресс-кон-
ференции, которую мы, звездинцы, дали по поводу обысков в редакции нашей
газеты. Ассоциаций тогда никаких не возникло – принял за неудачную шутку,
обычный прикол. Ассоциации пришли сейчас, после прочтения в последнем
номере «НК» обзора «пермской прессы» под авторством И.Лобанова. Исто-
рию с обысками в нашей редакции он назвал фарсом года, сделав вывод, что
визит сотрудников ФСБ «крайне выгоден в первую очередь самой «Звезде».

257
Журналистика как поступок

Это уже не шутка. Каждый, конечно, волен иметь свое мнение, думать и
писать что угодно. Но должны быть еще правила профессии и просто эле-
ментарная порядочность. Меньше всего хотелось бы морализировать и тем
более полемизировать с «Новым компаньоном». Там этого только и ждут.
Как моська ждет шествия слона. Не секрет и то, что в расчете на халявную
рекламу объектом для нападок «НК» с самого начала выбрал «Звезду». Мы
старались не замечать визгливого лая и подловатых покусываний – моська
лает, слон идет. Надеялись, что повзрослеют, или их хозяева поумнеют, из-
бавятся наконец от детских болезней.
Увы, врожденный порок перерос не просто в манию величия – газета
стала дурно пахнуть. «Странным образом, – цитирую Лобанова, – визит со-
трудников ФСБ в редакцию совпал, во-первых, с похожими эксцессами в
Петрозаводске и Москве, а во-вторых, с 85-летием «Звезды». Лучшей рекла-
мы нельзя было желать. Пафос защиты свободы слова оказался снижен
лишь тем обстоятельством, что в поддержку «Звезды» и с однозначным
осуждением действий ФСБ выступил лишь один известный публичный по-
литик Виктор Похмелкин. Все остальные крайне сдержанно прокомменти-
ровали ситуацию либо благоразумно предпочли отмолчаться. Проявлять
корпоративную солидарность журналистское сообщество также не спеши-
ло».
Вот те на! Выходит, согласовав свои действия с журналистами петроза-
водской «Губернии» и московской «Версии», мы сами эти обыски и органи-
зовали? Чего здесь больше: глупости, заказухи, патологии или элементар-
ной подлости?
Всего поднамешано, в том числе и вранья. Нет, не один Похмелкин. Си-
туация обсуждалась в нижней палате парламента, и был запрос Государст-
венной думы в Генеральную прокуратуру. И журналистское сообщество нас
поддержало – «Независимая газета», «Московские новости», «Трибуна», ра-
диостанции «Эхо Москвы» и «Свобода», телеканалы ТВС и НТВ, а также
российские и международные правозащитные журналистские организации
«Центр экстремальной журналистики», «Фонд гласности», «Репортеры без
границ»...
Всех не перечислить. Хотя кое-кто из местных СМИ и промолчал. Но
осуждать за это рядовых журналистов язык не поворачивается – ребята рва-
лись в бой, но кислород им перекрыли их собственные редакционные на-
чальники, которым, в свою очередь, было дано указание гасить тему.
Так вот в Перми с журналистской солидарностью, даже если редактор,
считающий себя журналистом, радуется взахлеб бедам коллег, как это дела-
ет И. Лобанов. Кстати, от давления и силовых демонстраций никто не га-
рантирован, даже самый обласканный олигархами и властью. И поражает не
столько вранье, сколько щенячий восторг гл. редактора «НК». Вот, мол, ни-
кто за звездинцев не заступился, а посему виноватые они, и поделом им, та-

258
Сергей Трушников

ким-сяким! Словно под диктовку следователей ФСБ писал. Нечто подобное
они нам на допросах (без протокола) тоже толкуют. Мысленно пытаюсь
представить довольную ухмылку начальника следственного управления
подполковника Юдинцева, читающего пресловутый обзор в «Компаньоне».
Это, дескать, и есть ваша хваленая журналистская солидарность? Жрете друг
друга, как пауки в банке! И за это большущее спасибо от «конторы» товари-
щу Лобанову. А до кучи еще и за то, что вводит в заблуждение своих читате-
лей, утверждая, что «страсти уже улеглись»...
Не улеглись, Лобанов. ФСБ уже трижды продлевала сроки следствия.
Преследования журналистов продолжаются. Чекисты, войдя в клинч, хвата-
ются за любой повод, чтобы обвинить нас в нарушении законов и завести
уголовные дела. В оправдание своего визита в редакцию. Ведь при обысках
они не обнаружили ничего, что могло бы быть источником для написания
той статьи, из-за которой и разгорелся сыр-бор. Зато нашли по мелочам
кое-что другое, чему за неимением большего сильно обрадовались.
Здесь-то и возникают вопросы о целях визита ФСБ в «Звезду». Их не
должен был обойти г. Лобанов, коли уж взялся за тему и считает себя про-
фессионалом. Не было ли в этом визите политической целесообразности?
Не заинтересован ли попутно в обыске кто-то из богатых и жаждущих влас-
ти, чтобы запугать, деморализовать «Звезду» и другие СМИ накануне выбо-
ров?
Но уж коль не дано... Чтобы задавать и искать ответы на эти вопросы, на-
до быть журналистом, а не нанятым мальчиком с улицы, освоившим лишь
азы пиара и жанр политического доноса.
Стоп. Вот здесь начальник следствия наверняка сделал бы мне замеча-
ние. Помнится, когда разговор зашел о стукачестве, он (опять же без прото-
кола) со стальным блеском в глазах и тоном, не терпящим возражений, го-
ворил мне, что сотрудничать с органами безопасности обязан каждый граж-
данин. Не удивлюсь, если г. Лобанова пригласят редактировать стенгазету
управления ФСБ. А что, опыт есть. Выпуск малотиражки для внутреннего
пользования пермского чиновничества он уже освоил. Впрочем, существо-
вание подобных желтоватых газет рядом с нормальными неизбежно. Они
как тараканы, куда ж без них? Только не приходят к ним фээсбэшники с
обысками. Вот и страдает Лобанов, упрекая «Звезду» в том, что, не взяв под
козырек перед ФСБ, она оказала тем самым «медвежью услугу как самой се-
бе, так и всем остальным СМИ». Случись якобы нечто подобное с каким-
нибудь другим изданием (между строк читается с «Компаньоном»), «кто же
поверит в ущемление интересов независимых СМИ». Так снова и слышишь:
«Ну и повезло вам, нам бы так!»
Не волнуйтесь, г. Лобанов, ничьих интересов вы не ущемите, удобно
пристроившись на коленях местных олигархов и чиновных начальников.


259
Журналистика как поступок

P.S. А если говорить о совпадениях, то есть одно символическое. 12 нояб-
ря, в тот самый день, когда в «Звезду» пришли с обыском, Евгений Евтушен-
ко написал в далекой Америке такие вот строки:

Соотечественников понесло:
так и рвутся оправдывать зло.
Так заискивают на случай
перед проволокой колючей
и готовы хоть чокнуться чаркой
с отставной человеко-овчаркой,
чтобы в будущем им повезло.

«Звезда», 24.01.2003


СОСТАВА ПРЕСТУПЛЕНИЯ НЕТ
Дело о разглашении гостайны журналистами «Звезды» рассыпалось

Это были изнуряющие дни и месяцы. Как тупая боль. Вроде бы терпи-
мо, но ноет, саднит так, что порой хоть на стену лезь... И вот последние ми-
нуты. Самые мучительные. Мы стоим на крыльце областного суда. В не-
скольких шагах за закрытыми дверями судья читает приговор. И вдруг вздох
облегчения. Смех. В дверях как-то неожиданно нарисовался Костя Стерле-
дев: «Оправдали!». За ним с улыбкой до ушей другой Костя, Бахарев: «И
полностью!»
Боюсь сглазить, неужели все? 22 июля, в 16 часов 40 минут судья Перм-
ского областного суда Евгений Герасимов произнес слова, которых многие
и многие ждали не только где-нибудь в Голованово, в Перми или Москве, но
и в Европе с Америкой: «Оправданы из-за отсутствия состава преступле-
ния».
Обнялись. И сразу же вспомнился «черный вторник». Так у нас в редак-
ции окрестили 12 ноября. Тот самый день, когда к нам, в старейшую газету
Прикамья, пришли с обысками. Кожаные куртки, уверенные движения, не-
видящие глаза. «Открывайте сейф или надену наручники». Это мне, главно-
му редактору. Явно ищут нечто компрометирующее. Снимают жесткий диск
компьютера, забирают бумаги. Под занавес увозят под охраной автоматчи-
ков Костю Бахарева. За зубоскальство и неуважение к следователю.
Пошли допросы. Угрозы, заигрывания, шантаж. И все в рамках уголов-
ного дела о разглашении государственной тайны в корреспонденции «Су-
перагент по кличке Артем» («Звезда», 1.10.2002 г.)
Действия сотрудников ФСБ, мягко говоря, озадачивают. Какая гостай-
на? Субъектами данного преступления могут быть только те лица, которым

260
Сергей Трушников

сведения, составляющие государственную тайну, переданы на законных ос-
нованиях, что и налагает на них обязанность по сохранению тайны. Журна-
листы Бахарев и Стерледев к их числу не относятся. Все это очевидно любо-
му мало-мальски образованному юристу, но только не следователям ФСБ.
Чувствуют они себя непогрешимыми настолько, что однажды начальник
следствия подполковник Юдинцев аж заявил, ухмыляясь, Косте Стерледе-
ву: если будет оправдательный приговор, то сниму с себя погоны.
Ох, снимет ли? А пока там, позади, изнуряющие дни и месяцы. Надо де-
лать газету, писать репортажи и заметки, а тут – допросы, прослушки. Рабо-
та отдела криминальных расследований полностью парализована.
– А, наплевать на них, все равно женюсь! – говорит Костя Стерледев. И
он женится на нашей же звездинской журналистке Наталье Калюжной.
Свадьбу играют широко и весело, всем чертям назло.
А между тем в «Звезде» совсем не до шуток. Следователи грозят, что у га-
зеты будет отнята лицензия, а Бахарева со Стерледевым не только посадят,
но и лишат возможности заниматься их профессиональной деятельностью.
Местные СМИ, за редким исключением, о событиях вокруг «Звезды» мол-
чат – получили негласные указания не раздувать тему, чтобы не портить ин-
вестиционную привлекательность региона и не разрушать демократический
образ Пермской области. Следователи злорадствуют: вот ваша хваленая
журналистская солидарность.
Да, какая уж солидарность, если один из телеканалов, контролируемый
властью и возглавляемый бывшим офицером КГБ, твердит, что обыски в
«Звезде» – это частное дело журналистов самой газеты! Потом и совсем за-
говаривается, будто бы пикет, организованный нашим коллективом возле
здания суда, – не что иное, как пиар-акция накануне выборов. Бред какой-
то!
Ощущение такое, будто в капкане. Пишу письмо губернатору. Ответа нет
– есть дела поважнее. Друзья помогают достучаться до Генерального проку-
рора, но он поручает разбирательство областной прокуратуре, которая сама
же в конце концов и подписывает обвинительное заключение, невзирая на
полную его абсурдность. Знающие люди намекают шепотом: заказали вас,
ребята...
Похоже. Изоляция почти полная. Поддерживают лишь, и крепко, ребя-
та из Центра экстремальной журналистики, постоянно давая на своем сай-
те обзор событий. А из крупных политиков публичное заявление, осуждаю-
щее действия ФСБ, сделал один Виктор Похмелкин. Наши «обвиняемые»
держатся мужественно. Стерледев сдержан и замкнут, не показывает, как на
душе муторно. Бахарев, напротив, за словом в карман не лезет, по-прежне-
му зубоскалит, за что и заслужил, мягко будь сказано, личную неприязнь
следователей. А веселиться, в принципе, уже нечего. Дело передано в суд, и
журналистам грозит до четырех лет лишения свободы.

261
Журналистика как поступок

Есть отчего отчаяться. И в это, пожалуй, самое непростое время вдруг
крепкое рукопожатие президента Фонда защиты гласности Алексея Кирил-
ловича Симонова: «Держись, Сергей, мы будем за вас драться». Помощь
обещает генеральный директор Российского пен-клуба Александр Ткачен-
ко. К нам едут журналисты влиятельных московских газет и журналов. Ожи-
вились их собственные корреспонденты в Перми. Одна за другой в россий-
ской и зарубежной прессе появляются публикации об уголовном преследо-
вании пермских журналистов, выполняющих свой профессиональный и об-
щественный долг. Идут письма и телеграммы поддержки от авторитетных
главных редакторов региональных газет – Василия Балдицына («Ставро-
польская правда»), Бориса Киршина («Челябинский рабочий»), Владимира
Павловского («Красноярский рабочий»). Встревожены международные
правозащитные организации. А самое главное, в процесс вступает Юрий
Маркович Шмидт – один из золотой десятки российской адвокатуры.
Правозащитник с большой буквы. Таких уже, пожалуй, в этой стране не
осталось. Или почти не осталось. Вот что пишет о нем знаменитый Генри
Резник: «11 декабря 1996 года, 15 часов 15 минут. Мы со Шмидтом на при-
еме у заместителя Генерального прокурора с жалобой по делу Никитина.
Требуем изменения меры пресечения – освобождения обвиняемого из-под
стражи. Михаил Катышев слушает наши доводы, листает документы защи-
ты. Вдруг как выстрел: «Я освобождаю Никитина. Надо уметь признавать
свои ошибки». Выходим, потрясенные, в приемную. Там роятся ожидаю-
щие вызова сотрудники. Смотрим друг на друга. И... крепко обнимаемся на
глазах у всех. Но что это? Я ощущаю подрагивание плеч, чувствую соленую
влагу на шее (Шмидт на голову ниже меня). Господи, да не в состоянии мы
воспринять, конечно же, ироническую заповедь английских коллег: «Адво-
кат, защищая, помни: расстреляют не тебя». Если мы, русские адвокаты,
убеждены в невинности подзащитного, нас вместе с ним расстреливают,
вместе с ним мы сидим в тюрьме, вместе болеем, вместе страдаем. Спасибо
тебе, Юра, за момент истины, за миг справедливости. Такие мгновения де-
лают прекрасней нашу с тобой адвокатскую профессию».
Мы с ним подолгу беседуем длинными вечерами после судебных заседаний.
Как-то, осмелившись, я спросил: «Зачем это вам, Юрий Маркович, надо? Ни
денег, одни переезды, перелеты...» Он не обиделся, улыбнулся: «Да, сам я сей-
час редко участвую в процессах, но в вашем деле я увидел огромное обществен-
ное и политическое значение для современной России. Поэтому я и здесь».
Профи есть профи. В тандеме с пермским адвокатом Эдуардом Полежа-
евым, успешно вписавшимся в процесс, Шмидт виртуозно разваливает хо-
ды и доводы обвинения. И прокурор уже просит обвиняемым условные сро-
ки наказания.
Блестящая речь Юрия Марковича в прениях сторон наверняка войдет
когда-нибудь в учебники юрфаков. Говорил он не столько о перипетиях с гос-

262
Сергей Трушников

тайной, сколько о профессиональном и общественном долге журналистов.
Ведь они, Стерледев и Бахарев, узнав, что опасный преступник вооружен и
разгуливает на свободе, просто обязаны были предать гласности этот вопию-
щий факт. «Да, мы преследовали именно эту цель», – подтвердили подсуди-
мые на процессе. Я также заявил на допросе в суде о том, что нисколько не жа-
лею о публикации – человек, отравляющий наших детей наркотиками и
осужденный за это, не должен, гуляя на свободе, плевать на правосудие...
Кстати, о том, из-за кого сыр-бор. Наркоторговец Гелий Богданов участ-
вовал в судебном заседании в качестве потерпевшего. Хотя и находился в
железной клетке, чувствовал себя уверенно. Словно под диктовку пытался
запутать подсудимых и свидетелей каверзными вопросами. Угрожал. Бил на
жалость суда. Умный и жестокий негодяй, он все никак не мог успокоиться
из-за того, что газетная публикация лишила его баснословных доходов от
наркоторговли. Стерледев, кстати, вообще отказался отвечать на вопросы
этого так называемого потерпевшего. Так прямо и заявил, что Богданов был
специально внедрен криминальным миром в агентурную сеть МВД...
Вот кого, преследуя журналистов, так рьяно защищают спецслужбы. И,
надо думать, немалого мужества и профессионализма потребовал от судьи
Евгения Герасимова оправдательный приговор. Уверен, что его решение
также войдет в анналы судебной практики новейшей российской истории.
Пермский процесс действительно беспрецедентен: впервые за разглашение
государственной тайны судили гражданских журналистов, не имеющих к
этой самой тайне никакого отношения. «Поскольку журналисты оправданы
за отсутствием состава преступления, значит, суд разделил позицию защиты
и подтвердил, что журналист не является субъектом ответственности за раз-
глашение государственной тайны», – прокомментировал из Санкт-Петер-
бурга адвокат Ю.Шмидт. – Мы боролись за утверждение этого принципа, за
свободу слова, и очень важно то, что удалось создать такой прецедент», –
добавил Юрий Маркович.

Сейчас нас поздравляют. Да, мы не сдались. Звездинцы выстояли и вы-
играли. Но на сердце все равно тревожно. Не уверен, что те, кто почти год
преследовал газету и журналистов, успокоятся. Не станут прослушивать,
внедрять агентуру, собирать компромат... Эх, эти бы силы и средства да на
реальную борьбу с реальной преступностью! Вот и антитеррористические
учения «неуд» в Перми получили...
Сделают ли вывод? Что победит – амбиции или закон?
Я же лично как редактор вывод сделал такой. Одной из главных линий
газеты должна стать правозащитная тема. На собственной шкуре ведь убе-
дились, как дела у нас фабрикуют.



263
Журналистика как поступок

P.S. Через шесть часов после приговора Наталья родила Косте Стерледе-
ву дочку. Анастасию. Расти, Настя, здоровой и свободной. Возможно, роди-
тели когда-нибудь расскажут тебе, в какой день ты появилась на свет.

Большинство опрошенных радиостанцией «Эхо Москвы» считают, что жур-
налистов нельзя привлекать к ответственности за разглашение государственной
тайны.
Экспресс-опрос, проведенный в рамках программы «Рикошет» по интерак-
тивным телефонам, показал, что 72 процента опрошенных придерживаются
данного мнения, в то время как 28 процентов опрошенных считают, что журна-
листы могут привлекаться к ответственности за разглашение государственной
тайны.
Всего в ходе опроса за 5 минут на радиостанцию «Эхо Москвы» поступил
1681 телефонный звонок.
Агентство «Эхо Москвы»
22 июля
«Звезда», 24.07.2003




Людмила ФИЛИППОВИЧ
(«Городские куранты», Екатеринбург)

ЖЕСТОКОСТЬ
Американцы и французы много лет лечили инвалида второй группы Алек-
сея Артемова, но сегодня он в любой день может погибнуть в Кировградской
тюрьме для подростков.
…Он шагнул в темный подъезд, и привычная жизнь для него кончилась. С
этого момента, с вечера 18 ноября 2001 года, вся его судьба была исковеркана
и резко разделилась, как в плохом сне или нескладном кино, где среди цвет-
ных кадров неожиданно всплывают черные. Но вся беда, трагедия и безыс-
ходность состояла в том, что сегодня у него не было цветных кадров, жизне-
радостных дней, насыщенных яркими красками событий, а были только чер-
ные или серые тени. Ребенок, он все воспринимал именно так. Вот сейчас, –
думал он, – войдет взрослый человек, большой и умный, скажет, что все это
страшная и нелепая ошибка. Алексей не виновен. Он только оборонялся, за-
щищал себя и свою жизнь. Где-то там, далеко, дома в Екатеринбурге остались
в счастливом и таком коротком прошлом любимые мама и младшая сестрен-
ка Анна, тоже инвалид детства. Но он, Алексей, по страшной и нелепой слу-

264
Людмила Филиппович

чайности теперь оторван от родных и каждый день в тюрьме – это страх, кош-
мар и ожидание перемен. Здесь на него «давят» даже стены, пространство, за-
мкнутое высоким забором, неистребимый, въедливый до тошноты тюремный
запах, скрип дверей, лязганье железных запоров и скопление чужих людей.
Каждый звук, скрип, запах он впитывает нервами, сердцем и кожей. Ему тя-
жело и больно. Просто Алексей не может по-другому, ведь у него врожденное
генетическое заболевание, и мир с самого детства он воспринимает обострен-
но и гораздо сложнее, чем его сверстники и все окружающие люди. Уже боль-
ше года он каждый день засыпает на казенных нарах за колючей проволокой.
А просыпается с мыслью-надеждой: «Если я еще не умер, то, может быть, ме-
ня отпустят на свободу? Мне осталось так мало жить, и я хочу, я должен успеть
выйти на волю, чтобы побывать дома, в Екатеринбурге…»

Алексей, Алешенька, сынок
Мы встретились в субботу, потому что в обычные дни Елена Федоровна,
Алешина мама, очень занята. Она буквально «разрывает сутки», но успевает
с трудом, потому что времени просто не хватает. Работа, младшая дочка-ин-
валид, беготня по магазинам за продуктами для скромной тюремной пере-
дачи, поездки в Кировградскую подростковую колонию через каждые две-
три недели, когда она, вздрагивая от нервного напряжения и усталости, все
время боится уснуть за рулем своего автомобиля.
Наша беседа была трудной… Елена Федоровна очень волновалась и дол-
го подыскивала нужные слова. Не в силах сдержать мучительные слезы, от-
ворачивалась и рыдала. Нервная, вытянутая до предела, как струна, которая
вот-вот оборвется. Слова сочувствия здесь были неуместны. Но контрастом
с казенными стенами бросалось в глаза, что даже горе бессильно перед кра-
сотой. У Алексея удивительно красивая мама.
– Я одна воспитываю двоих детей с малых лет, так как с мужем в разводе.
Все внимание, тепло отдаю детям – это и повлияло. С детства дети очень бо-
лели, и я безвылазно находилась с ними в больнице. Сначала врачи усомни-
лись в моем отношении к детям. Но в больнице увидели, что я вроде нормаль-
ная мама, а дети болеют независимо от моих забот. Детей отправили на обсле-
дование и выявили генетическое заболевание – муковисцидоз. Обычно он
бывает либо в легочной, либо в кишечной форме. Но у моих детей оказалась
смешанная: и легочная, и кишечная. Доктор медицинских наук, профессор
кафедры детских болезней Уральской медицинской академии Геннадий Пав-
лов был вынужден сразу же поставить меня в известность, что жизнь моих де-
тей очень короткая, и они могут ее потерять в любой момент. Мне было очень
тяжело выслушать это: представьте, я только родила двоих детей – сыну не
было 4-х лет, дочери едва исполнилось 2,5 года. И в таком раннем детстве мне
уже говорят о возможности их смерти в любой момент. Для матери это страш-
но услышать, не говоря о том, как это можно представить. Но я – оптимист и

265
Журналистика как поступок

решила в это просто не верить, не думать о болезни и делать все возможное и
невозможное, чтобы продлить их жизнь. Я читала медицинские книги, кон-
сультировалась у врачей, пичкала своих детей витаминами. Эта генетическая
болезнь была новой, мало изученной, но врачебная и жизненная истина бы-
ла проста – чем больше будет витаминов в организме, тем крепче станет им-
мунитет у детей. Я пыталась одновременно работать в нескольких местах,
подрабатывала даже дворником, чтобы быстренько все убрать и быть дома, с
детьми. У сына была более тяжелая форма болезни, но я взяла за правило смо-
треть не на результаты анализов, а на то, как дети выглядят. Наблюдала, как
они бегают, с какой скоростью, долго ли. Даже ночью вставала и прислуши-
валась к их дыханию во время сна. Я поставила себе единственную и главную
цель: несмотря на приговор врачей, мои дети должны жить, во что бы то ни
стало и как можно дольше. Я верила в Бога, в то, что Бог со мной, и Бог нам
поможет. Может быть, это казалось фантастикой или выглядело смешно, но
для меня это было реально в то время, учитывая помощь врачей из разных
стран. Французские и американские медики много раз приезжали к нам, бра-
ли анализы у детей, у родителей. Они пытались высветить картину болезни,
статистику и лечение. Французские врачи привлекли к лечению и обследова-
нию моих детей Международный фонд муковисцидозников. Мы получали
гуманитарную помощь из Франции, из Америки, из Англии. Совершенно не-
знакомые нам люди и врачи из разных стран мира старались поддержать здо-
ровье моих детей. Это буквально «окрыляло»…
И сын меня всегда поддерживал морально. Алеша чуть ли не каждый
день вставал перед зеркалом и говорил: «Мама, какой я здоровый и силь-
ный!» Откровенно говоря, я не знала, что им двигало, но меня этот факт
очень радовал. Было такое ощущение, что он сам с собой борется и сам се-
бе доказывает, что он здоровый. В то время я еще не догадывалась, почему
он так поступает. Все мои мысли были заняты одним, чем же я буду кормить
своих детей, что лучше приготовить, что же они у меня давно не ели, чтобы
восстановить их здоровье? Я планировала, как мы проживем этот день, и ду-
мала о том, как хорошо мы должны его прожить, чтобы самочувствие моих
детей улучшилось. После трагедии, когда сын оказался в тюрьме, я задала
вопрос профессору Павлову: «Как Алексею до сих пор удается держаться,
откуда он черпает силы?» Профессор объяснил: «Это психология муковис-
цидоза, направленная на выживание. Так как это заболевание с короткой
жизнедеятельностью, в нем самом заложена борьба с болезнью». Только
сейчас Павлов со своими коллегами пишет диссертацию о психологии му-
ковисцидоза, раскрывая особенности этого заболевания, которое сегодня
неизлечимо. Со слов профессора я поняла, почему мой сын так часто вста-
вал перед зеркалом, чтобы видеть себя, осознавать это. Оказывается, еще с
раннего детства он боролся и хотел жить. Алексей много думал об этом. А
недавно в Кировградской колонии для подростков, во время свидания, ти-

266
Людмила Филиппович

хонько прошептал: «Мам, я должен жить. Я знаю, если я умру – ты тоже ум-
решь». Это сказал мне ребенок, которому еще 17 лет, потому что он чувство-
вал и видел мое состояние…
Были такие моменты, что я ездила каждые три дня в колонию. Представ-
ляете, каждые три дня ездить в Краснотурьинск? Мы возвращались оттуда
просто «никакие». Теперь – ездим в Кировград. Но в каком состоянии нахо-
дился мой сын – это было просто страшно видеть. И так как я ездила как
можно чаще, тем самым я давала ему надежду, что надо бороться. И вот не-
давно, когда я была на длительном свидании, я попыталась сказать своему
сыну: «Алексей, может быть, мне все-таки пореже ездить, не два, не три ра-
за в месяц?» Я не услышала ответа.
Только по глазам увидела, как они налились слезами, настолько ему ста-
ло страшно. Он только едва слышно прошептал: «Мам, если ты не будешь
ко мне так часто приезжать, я просто не выдержу. Мое состояние и эти усло-
вия…» Я тут же попыталась его успокоить: «Алексей, я буду по-прежнему ча-
сто приезжать, насколько бы мне это ни было тяжело». Моя младшая дочь –
тоже инвалид детства и я вовлечены во все это. Я разрываюсь, я лишаю од-
ного ребенка всех материнских благ ради другого ребенка, который в более
тяжелых условиях. Получается, что у меня страдают двое детей и я. Не знаю,
откуда у меня берутся силы, но меня поддерживает любимая работа. Это
американская компания Мэри Кэй, в которой я работаю, где должна при-
носить красоту и радость людям. Только компания дает мне силы в этой
трудной жизненной ситуации, в которой оказалась моя семья. Я должна ид-
ти к своим клиентам, красивая и улыбающаяся, и не показывать личные
эмоции и страдания. Мэрика учила: «Вставайте, идите к людям и отдавайте
им все самое доброе и красивое». Что я и делаю. Я встаю и иду к своим кли-
ентам. На следующий день я еду к своему сыну в тюрьму, в Кировград. Я
знаю, что бы ни делала, все должно быть хорошо, потому что верю в это.
Сейчас мы обращаемся в областной суд. Если нас здесь не услышат, мы бу-
дем обращаться в Москву. Но, я думаю, все равно правда восторжествует.

Бомж без права передачи?
Как следует из приговора Октябрьского районного суда Екатеринбурга
от 5 марта 2002 года: «18 ноября 2001 года Артемов, зайдя в подъезд, увидел
лежащего под лестницей незнакомого мужчину. Когда Артемов проходил
мимо, незнакомец схватил его за ногу. Решив освободить ногу, Артемов на-
клонился к мужчине, но тот схватил его за руку… В результате действий не-
знакомца (оказавшегося Ромашовым), у Артемова внезапно возникли лич-
ные неприязненные отношения к нему и умысел на причинение тяжкого
вреда здоровью мужчины. Реализуя возникший умысел, Артемов умышлен-
но нанес не менее трех ударов ногой, обутой в зимний ботинок... Суд отно-
сится критически к показаниям Артемова о том, что действия Ромашова он

267
Журналистика как поступок

воспринял как посягательство на свою жизнь и здоровье». Суд приговорил
«Артемова Алексея Анатольевича признать виновным в совершении пре-
ступления, предусмотренного статьей 111 ч. 4 УК РФ и назначить наказание
в 5 лет лишения свободы с отбыванием в воспитательной колонии. Отме-
нить подписку о невыезде, взять Артемова под стражу в зале суда». Ходатай-
ство в областной суд: «Просим проявить милосердие к Артемову Алексею,
являющемуся ребенком-инвалидом по генетическому заболеванию. Он
нуждается в приеме специальных лекарств. Согласно заключению меди-
цинской комиссии об условиях и характере труда, Алексей должен быть ог-
раничен в физических нагрузках. Свердловская областная общественная
организация инвалидов «Благотворительное формирование мутагенеза»
(структурная территориальная организация – член общероссийского союза
общественных организаций инвалидов – БМФ) 15 апреля 2002 года.» От
этой же организации еще одно ходатайство начальнику ГУИН Свердлов-
ской области: «Просим проявить милосердие к Артемову Алексею, ребенку-
инвалиду по генетическому заболеванию. Просим содержать Артемова
Алексея в Екатеринбурге, где проживает его лечащий врач профессор Пав-
лов, доктор медицинских наук, а также мама и сестра (тоже инвалид). 26 ап-
реля 2002 года». На все эти ходатайства никто из высоких руководителей по-
ложительно не прореагировал: не увидел, не услышал, не помог… Но что же
это? Суд говорит, а защита – безмолвствует? Оказывается, на практике все
далеко не так полярно – просто, как может показаться на первый взгляд.
– В это уголовное дело я был приглашен, когда ребенок уже дал показа-
ния,– подчеркивает Почетный адвокат РФ Николай Суровцев, у которого
за плечами около двух десятков лет стажа работы судьей. Сейчас Николай
Николаевич возглавляет специализированную юридическую консульта-
цию. В силу высокой профессиональной квалификации, его мнению и экс-
пертным оценкам вполне можно доверять.
– Впрочем, я столкнулся с ситуацией, которая на практике встречается
достаточно часто, в силу излишней доверчивости родителей. Несовершен-
нолетний ребенок был приглашен в правоохранительные органы. Мама,
зная, что в наших органах работают кристально честные и порядочные лю-
ди, воспитанная на традициях того, что «в органах должны разобраться», до-
верчиво отпустила ребенка. Сначала для бесед, а потом уже и для производ-
ства следственных действий в прокуратуру и ОВД Октябрьского района.
Фактически воспользовавшись его детским возрастом, заболеванием, его
высокой степенью доверчивости, ограничились приглашением дежурных
адвокатов. В любом случае еще надо посмотреть, что это за дежурные адво-
каты. Если дежурный адвокат был назначен по приказу заведующего
юрконсультацией – это одна схема отношений. А если он приглашен следо-
вателем, у которого адвокат – просто знакомый и на всякий случай пришел,
чтобы поприсутствовать при даче показаний, совсем иная схема. Вот эта

268
Людмила Филиппович

схема Пленумом Верховного Суда РФ считается незаконной, поскольку ад-
вокат приглашен следователем как личный друг, как товарищ, для быстроты
и удобства. И в этом случае такой адвокат не может являться защитником
интересов этого человека, которого допрашивают. И вот этот ребенок дал
показания. Следователь, как всегда в этом случае, исходя их фабулы воз-
можного предъявления обвинения, старается в любом случае все показания
записать так аккуратно и так внимательно. В итоге человек, не посвящен-
ный в юридическую деятельность, а особенно еще и несовершеннолетний,
который с большим доверием относится в том числе и к следователям, и к
оперативным работникам, подписал одни показания, другие. В результате
статья предусматривается для Артемова 111 ч. 4, УК РФ, говорящая, что,
якобы, он совершил умышленное причинение тяжких телесных поврежде-
ний, повлекших смерть потерпевшего.

А был ли мальчик?
Интересная деталь. В фабуле обвинения и в приговоре сказано, что по-
терпевший сам стал хвататься за Алексея Артемова в темном подъезде, мол-
ча. И здесь не проверена ни версия того, что, возможно, тяжкие телесные
повреждения потерпевшему причинили совсем другие лица. Абсолютно не
проверена версия (ее и не пытались проверить) о том, что, может быть, он
упал сам с высоты собственного роста. Это неудивительно – бомж в нетрез-
вом состоянии в темном подъезде… Ведь человек действительно в нашей ре-
альной среде оказался без определенного места жительства, без родственни-
ков, «без роду, без племени». Это тоже одна из страшных страниц нашей со-
временной жизни, когда люди остаются на улице брошенными и никому не
нужными. Как ветхое тряпье?
Несовершеннолетний ребенок оказался в темном подъезде один на один
с нетрезвым бомжем, который был на редкость крупным мужчиной от при-
роды. Мальчишка-инвалид и нетрезвый бомж. Сцена на лестнице, при кото-
рой никто не присутствовал. Подросток прямо, открыто и доверчиво, ис-
кренне уверенный в своей правоте (он защищался от пьяного бомжа), в том,
что ему нечего скрывать, говорит на предварительном следствии и везде,
«пнул в верхнюю часть туловища». Голова же в данном случае ни в коей мере
не является туловищем. Нельзя исключать, что тяжкие телесные поврежде-
ния у бомжа могли возникнуть от удара о лестничную клетку или
ступеньки… Неизвестно, сколько времени нетрезвый бомж пролежал в
подъезде. За этот неизвестный промежуток туда входило и выходило из подъ-
езда много людей. Следователи не выяснили, сколько именно их было, но
совершенно очевидно, что по крайней мере не один Алексей Артемов. Если
бомж схватил за ногу мальчика, то нельзя исключать, что он приставал к дру-
гим входящим-выходящим-проходящим. В этой ситуации следователи и су-
дьи вынесли решение, не соответствующее тем событиям, которые были.

269
Журналистика как поступок

Мальчик отбивался от бомжа, защищался, оборонялся, а его лишили свобо-
ды на пять лет?
…Сегодня в подростковой колонии Кировграда, благодаря усилиям на-
чальника и медсанчасти, делают все, чтобы облегчить участь Алексея. К со-
жалению, наша пенитенциарная система находится в таком состоянии, что
не может никого оздоровить или вылечить, она может только погубить и
ухудшить здоровье. Наши следственные изоляторы, колонии и все родные
российские тюрьмы крайне опасны и для здоровых людей. Не говоря уже о
больном генетическим заболеванием муковисцидозом Алексее, инвалиде
второй группы, которому рекомендуют стерильные условия, особое пита-
ние, лекарства и лечащего врача – профессора, доктора медицинских наук…
Даже день содержания под стражей для Алексея равноценен потере жизни.
Ведь генетическое заболевание муковисцидоз остается с человеком до кон-
ца его дней. При ненадлежащих условиях, стрессах, плохом питании орга-
низм «зашлаковывается», а человек теряет три четверти своего веса за корот-
кий срок и может погибнуть. Процесс становится необратимым, и остано-
вить его практически невозможно. Как говорят французские врачи, как бы
человека ни лечили, его организм, достигнув критической фазы, умирает.
Так, как умирает цветок, который выставлен на подоконнике на мороз. Ведь
после этого, как бы его ни поливали, как бы за ним ни ухаживали, он, внеш-
не пока зеленый, только дышит, но уже не живет…
Но замерзший цветок – это флора, а мы все-таки люди, и в обществе в
целом эти процессы происходят намного сложнее, болезненнее и страшнее.
Очень прогрессивная рыночная экономика принесла нам свою, особую,
рыночную мораль и культ денег. Суровые реалии расслоения на бедных и
богатых ожесточили общество в целом и отдельных людей. Сами того не
осознавая, безотчетно, мы очерствели сердцем и душой. Перестали заме-
чать, когда смещаются акценты и мы подходим к оценкам событий и фак-
тов жестче, чем надо. Безапелляционно, а не критически. Жесткость и жес-
токость в обыденной, повседневной жизни страшит и отпугивает. Но в дей-
ствительности потрясают и ужасают проявления жестокости у представите-
лей властных структур, когда человеческая судьба и жизнь настолько обес-
цениваются в их глазах, что ничего не стоят. Примерно как в популярной
басне «уж виноват ты тем, что…» И это – отнюдь не жестокость государства
или закона, как может показаться в совокупности причинно-следственных
обстоятельств на первый взгляд. Это – исключительно жестокость людей,
власть имущих. Особая категория жестокости…
«Городские куранты», 01.08.2003




270
ХРОНИКИ
Василий Мельниченко




Василий МЕЛЬНИЧЕНКО
(руководитель сельского центра
общественных инициатив, Свердловская область)

ТРАГЕДИЯ РОССИЙСКОГО СЕЛА
Такая жизнь, такие времена

В большинстве сел и деревень запустение не только в экономической
жизни. Прежние совхозы и колхозы либо пришли в упадок, либо были ра-
зорены извне. Редкие фермерские хозяйства и остатки бывших сельхоз-
предприятий не могут обеспечить работой трудоспособное население сел
и деревень. Да и ту поденщину, которую навязывают новые хозяева, на-
звать работой сложно. Очень непостоянная и ненадежная. Да еще «част-
ник» ни в жизнь не оформит работника, что автоматически лишает его
какой-либо защиты и выплаты социальных платежей. Выбор работы не-
большой: трактористы, комбайнеры. Часть населения идет в разнорабо-
чие, часть – на лесоповал. Вот такая экономическая картина.
Что касается жилья, то считается, что повезло тем, кто живет в домах,
где есть или можно устроить дровяную печку. Люди, живущие в много-
квартирниках, рискуют среди зимы искать хоть какое-то жилище, потому
как дома остаются без тепла, а значит, без воды и без удобств.
Медицинское обслуживание присутствует только в речах и отчетах гу-
бернаторов, глав администраций и министров здравоохранения. Сель-
ский житель становится редким гостем в районных больницах – дорого
ездить и отсутствуют средства на покупку лекарств, бинтов, мазей, шпри-
цев, перчаток и т.п.
Школы еще работают, но учителей уже не хватает. Почти никто из вы-
пускников педагогических вузов не желает работать в сельской школе, где
не видит никаких перспектив.
Культура держится только на энтузиастах еще старой, советской закалки.
Во-первых, мизерная зарплата, во-вторых, материальная база – никакая. Для
сельских клубов и домов культуры денег не предусматривается и есть только
одна перспектива – закрытие или физическое разрушение от ветхости.
Ликвидация сельских советов ускорила разорение сел и деревень, но по-
казала истинное отношение власти к населению и к закону, высветила дис-
криминационную политику государства по отношению к сельским жителям.
Кражи имущества, скота, овощей захлестнули села и деревни. Тащат
не только из общественных хозяйств, тащат также и из личных подворий.
Страдают в основном семьи пенсионеров, ведь именно они беззащитны

273
Журналистика как поступок

перед ворами и злодеями. Распространено пьянство. В селе появились не-
виданные ранее бомжевание и наркомания. Все это обернулось страшной
трагедией – село стремительно деградирует. Малые населенные пункты
или уже исчезли, или находятся на грани исчезновения – в них доживают
свои годы по нескольку семей преклонного возраста.
Хроника сельских новостей ужасна:
– в деревне Н. женщина убила своего сожителя;
– в поселке А. неизвестные лица ночью украли 19 коров и исчезли в
неизвестном направлении;
– в селе Б. ночью неизвестные лица вывели единственную корову у
семьи П. и зарезали в 100 метрах от дома, мясо вывезли;
– в поселке Д. неизвестные лица похитили трансформаторную под-
станцию, поселок остается без электричества;
– украли… зарезали… убили… подожгли…;
– умер… повесился… отравился…
Все больше и больше таких сообщений из хроники сельских населен-
ных пунктов 2003 года. А еще присутствуют и такие фанфарные сообще-
ния: «Благодаря усилиям главы района и мудрой администрации в селе К.
открыли третий в районе детский дом для брошенных сельских детей. Это
позволит создать в селе К. девять новых рабочих мест».
И право, не знаешь, что делать. То ли радоваться за тех девятерых сча-
стливчиков, которые получат рабочие места, за детей, которых обогреют и
накормят в детском доме, за умение администрации выбивать средства на
строительство детских домов и приютов для брошенных стариков, то ли…
К числу причин, мешающих сельским жителям активно участвовать в
решении социальных проблем, относятся неуверенность в успехе собствен-
ного участия, недостаточная управленческая культура властей, отсутствие
информации, противодействие должностных лиц, собственная инертность.
Причины социального пессимизма – кризис власти, неорганизован-
ность местных сообществ, неудачный опыт других. Преобладают мнения
о бессмысленности проявлять активность на местах. В таких условиях
проводимые экономические реформы должны быть остановлены. Обще-
ству стала очевидна их бессмысленность и непредсказуемый характер. Но
опять вопрос: кто это сделает?
Вот такое нынче социально-экономическое положение в большинст-
ве сел и деревень не только Свердловской области, но и большинства ре-
гионов России.
Такая жизнь, такие времена.

Бег – куда глаза глядят
От такой жизни крестьяне бегут, как черт от ладана. Некоторые
ищут защиту в городах, покупают домишки и переезжают туда, где есть

274
Василий Мельниченко

хоть малый шанс устроиться на работу и получать зарплату. Часто такие
переезды заканчиваются печально. Распадаются семьи из-за того, что
иллюзии лучшей жизни быстро улетучиваются, а остаются одни про-
блемы и необустроенность. Оказывается, особо наших сельчан никто и
нигде не ждет. А село все больше деградирует, потому как уезжают все
же те, кто не может смириться с рабской жизнью и стремится как-то ее
изменить.
Можно ли остановить этот бег? Можно ли его повернуть вспять? Про-
блема эта почти никого не интересует. Позаботиться о будущем села прак-
тически некому.
Раньше о кадрах худо-бедно заботились горкомы КПСС. Помните,
сколько молодых специалистов приезжало в деревню, и многие из них
оседали навсегда, пускали корни в глубинке. Теперь пополнения ждать
неоткуда, наоборот, свои уезжают. Частично компенсировали эту утечку
русские переселенцы, но, увы, их тоже здесь не очень ждали. Источник
пополнения кадров быстро иссяк. Сейчас наши соотечественники тоже
стараются переехать в Россию и осесть в городе.
Казалось бы, наша районная Дума, состоящая из сельских депутатов,
должна была бы взволноваться этой проблемой и взять ее решение на се-
бя. Увы. Почти все депутаты, клявшиеся в преданности своим избирате-
лям, быстро потеряли свой «народный» гонор и полностью подчинились
администрации. Их теперь волнует собственное благополучие, затем и
шли в Думу.
Поменять бы Думу. Но на кого? Нынешняя власть еще хуже прежней
(прежней ее с натяжкой можно назвать, иногда кажется, что народные
избранники сидят там с момента своего рождения), а следующие депута-
ты могут быть совсем никудышные. И здесь все очевидно, если посмот-
реть анализ выборов губернатора области. Человек, для которого ураль-
ское село – абсолютный бред, человек, при правлении которого ураль-
ское село наиболее пострадало, тем не менее стал губернатором благода-
ря голосам сельчан. Но если честно, то выбирать было не из кого. Поэто-
му такой серьезный процент протестных голосов. Камышловский район
доказал, что в селе еще есть здоровые силы: все-таки 16 процентов голо-
сов – «против всех».
Печально видеть тот факт, что многие достойные люди отказываются
идти во власть, оправдываясь тем, что не могут брать на себя ответствен-
ность за сельские территории, чем охотно пользуются те, кого к власти
допускать ни в коем случае нельзя. Желание наживы – прежде всего, а по-
нятие того, чем должны заниматься народные избранники (слуги), у них
никогда не присутствовало. И чем хуже социально-экономическое поло-
жение территории, тем преданней в ней люди действующей власти. Гра-
ницу рабства перейти нелегально невозможно.

275
Журналистика как поступок

ПОЕЗДКА В ДЕРЕВНЮ СВЕТЛАЯ
Травой заросшая дорога
Проходит около реки.
В деревне жителей немного:
Одни старухи, старики.
У въезда тощенькие копны
Да одинокая коза.
Изб заколоченные окна,
Как ослепленные глаза.
Ушли и девушки, и парни,
Ушли печально, кто куда.
А на поля пришел татарник,
Как та татарская орда.
Везде запущенности знаки,
Нет лошадей и нет коров.
И лишь бездомные собаки
Глядят из брошенных дворов.
Как ни горюй тут и ни сетуй,
Поймет и умный, и простак,
Что называть деревню Светлой
Теперь нельзя уже никак.
Вячеслав БАТИН
Слобода Туринская

Власть живет всласть
Политики в селах нет, политические организации здесь присутствуют
только накануне выборов. Действующая власть держит все под контролем
и свой административный ресурс использует на все полные 100%.
В основном в сельских районах власть захватила корпорация чиновников
из бывшего партхозактива: они же по мере старения передают всю полноту
управлений-владений территориями своим детям, внукам, близким родст-
венникам. А по ходу времени обустраивают бизнес для себя, если есть хоть
малый к этому талант. Например, если есть ресурс природный (лес или ме-
сторождение минеральной воды), то, будьте уверены, все это будет подкон-
трольно руководителям района и самым близким их людям. Дело-то понят-
ное – жить все хотят не за чертою бедности, а по ту сторону, где лучше. Или
организовывают магазины, а потом подотчетные школы и детские сады за-
ставляют «отовариваться», закупать продукты только в этом магазине. И
для владельцев такого бизнеса получается совсем «не хило».
В некоторых районах власть держат сильные директора хозяйств,
именно они стараются поставить на должность главы района бывших се-
кретарей КПСС, так привычней. Никакого гражданского контроля над

276
Василий Мельниченко

властью в сельских районах нет. Милиция, налоговая инспекция, проку-
ратура, суд и даже ФСБ – все подконтрольны, везде «свои люди». Всеви-
дящее «ОКО» Фемиды не видит расходной части бюджета, поэтому бюд-
жет спокойно используют, как домашний кошелек, – в основном на зар-
плату и поддержку здоровья муниципальных служащих.
Выделять деньги из бюджета на учебу своих детей и внуков стало
уже настолько привычным для всех уровней управляющих нашими
районами, что это считается чуть ли не законом, гарантирующим бес-
платное образование детям руководящих работников. Быть у колодца и
не попить водицы – не в правилах наших руководителей. Это на ремонт
крыши клуба или на закупку оборудования для школы денег жаль да-
вать, а на образование своего ребенка никогда бюджета не жаль. Да и
все знают, что самые выгодные инвестиции – в образование, тем более
из бюджета.
Районные СМИ не будут писать о тех проблемах, которые напрямую
зависят от степени порядочности районного руководства, потому как их
уровень жизни напрямую зависит от степени поддержки администрацией
органов СМИ.
Народ вроде бы и злится на то, что повышаются тарифы, цены, на от-
ключение тепла и отсутствие воды, но особо не бунтует. Отключили радио
в селах – и ничего, скоро привыкнут не только без радио жить. Давно ли
в наших селах появилось электричество и асфальтовые дороги. Ведь как-
то жили и царей любили.
Власть же, по советской привычке, любит украшать фасады. Шумно
празднуют всякие дни городов, дни инвалидов, пожилых людей и т.д. На-
род, конечно же, возмущается, но… «Бог терпел и нам велел».
Если уж не можем жить лучше, то надо делать вид, что живем веселее.

Щедрые эксплуататоры
Пытаясь как-то влиять на ситуацию, руководители районов для созда-
ния видимости деятельности раз от разу придумывают какие-либо дейст-
вия. Все они заканчиваются полным провалом – нецелевым расходова-
нием бюджетных средств или переделом собственности.
Примеры того – закрытие любого учреждения, будь то клуб или боль-
ница, если это помещение зачем-то приглянулось самой власти или близ-
ким к этой власти (дом культуры в селе Шипицыно, где теперь цех розли-
ва минеральной воды «Обуховская», и владельцы ее самые, по сути, глав-
ные люди Камышловского района).
Несколько лет подряд газета «Камышловские известия» писала о по-
истине рекордных урожаях и достижениях совхоза «Пригородный». Спе-
циалисты скептически относились к таким рекордам, где себестоимость
продукции была самой высокой в России. Но власти был нужен фасад.

277
Журналистика как поступок

Потом совхоз «Пригородный» передают в частные руки. И все вложенные
государством немалые деньги тихонечко переводятся туда, куда надо и
для кого надо. Где теперь совхоз «Пригородный»? Где интересы рабочих
этого совхоза? А там, где надо и кому надо.
В районе, кроме стратегии передачи всех и вся в «сильные» частные ру-
ки, никакой стратегии больше нет. Так передался военный совхоз п. Кали-
ны. Теперь же сплавили в управление фермеру Ю. Калугину целое АО
«Квашнинское». Власть считает, что удачно. Только из бывших 400 рабочих
мест теперь есть лишь 70. А владельцы своей земли, паев, конечно же, не
получат ничего. Они имеют право истребовать свою землю из незаконного
чужого владения, да еще и с компенсацией неполученных доходов. Но ни-
кто этого не будет делать, большинство надеются, что, может быть, будет
работа. Они готовы свои руки сдавать любому предпринимателю, лишь бы
платили больше. Но, увы, щедрых эксплуататоров не бывает. Поэтому мно-
гие и плюют на землю, на собственность свою имущественную. Начнешь
судиться, запутаешься. У нас ведь один закон хорошо работает – похищен-
ное не искать, воров не наказывать. Никто никаких амбициозных планов не
строит, все строят свои личные. В стране, где 17 миллиардеров и 40 милли-
онов нищих граждан, никакая другая идеология, кроме воровской, не будет
процветать.

Если цель поставлена правильно,
ваше желание обязательно сбудется
Накопившиеся проблемы пора решать, обличать кажущуюся бес-
смертной номенклатуру надоело, ибо бессмысленно.
За все годы перестройки большинство населения России ничего не
приобрело, кроме опыта потерять все. Особенно это касается жителей сел
и деревень. Улучшения жизни не наступило, село продолжает терять свои
богатства. Мы уже не раз говорили, что во власти осталось много людей
без чести и совести, не умеющих управлять эффективно.
Но!.. Разве такие люди появились только вчера? Мы были обречены на
происходящее сегодня. Нам думалось, что можно очень быстро улучшить
общество, стоит только выбрать во власть достойных. На самом деле ве-
рили. В начале 90-х ходили на митинги, кричали «ура» демократам из
бывших коммунистов. Мы получили свободу кричать в обмен на то, что-
бы бывшая элита в основном осталась при власти и самое главное – при
деньгах и при своих взглядах, и при своих интересах. Так что со старыми
взглядами новую жизнь не построишь. А надеяться на то, «что Бог ни де-
лает – все к лучшему», никак не оправдывается.
Царит произвол в экономике.
Царит произвол в «социалке».
Никакие законы не исполняются.

278
Галина Ковальская

Мы продолжаем жить проблемами, не обращая внимания на свои воз-
можности.
Думаю, что перерождение сознания людей произойдет постепенно.
Сначала надо уяснить себе, что мы – граждане и мы свободны. Мы жи-
вем в стране, которая приняла вполне демократическую Конституцию.
Люди должны следовать закону и вести правовой образ жизни. Когда мы
научимся так жить, то наши потребности тоже изменятся. На первое и
самое главное место все-таки встанет порядочность взаимоотношений
в обществе.
Мы научимся правильно ставить цель жизни, и тогда наши желания на
благополучную жизнь обязательно сбудутся. А так в селах и деревнях жить
все равно лучше, чем в городах. Надо только наладить нам нормальные
производства, побороть свою пассивность. Обо всем, что потеряли, не на-
до жалеть. Это – плата наша за возможность обустроить свою жизнь и
жизнь своих детей достойно.
А памятники деревням надо ставить. Это будет хотя бы нравственно.
И сохранять надо те, что уже поставлены народом. И церкви, и памятни-
ки погибшим воинам, и коммунарам, и белым воинам, и красным вои-
нам. Потому как все мы граждане одной страны – России. Историю не
надо забывать. Особенно историю своей Родины, своего города, своей де-
ревни, в конце концов, своей семьи тоже.
«Территория народной власти», № 14, 2003




Галина КОВАЛЬСКАЯ
(«Еженедельный журнал», Москва)

ОБЛАВА
Призывников ловят и задерживают, как преступников, – с милицией

Бориса Кулыгина прямо из дома забрали в армию. По процедуре это как
арест: пришел поздно вечером участковый с работником военкомата, веле-
ли быстро собрать вещи и отвезли сначала в военкомат, а оттуда, не заезжая
домой, на призывной пункт, что на Угрешской улице. Борис впопыхах не
вынул из кармана кошелек с деньгами, и теперь его сестренка осталась без
средств к существованию. Борис – единственный опекун своей несовер-
шеннолетней сестры, сироты. Вообще-то оставлять несовершеннолетних
без опеки, то есть забирать в армию единственного опекуна, никто не име-

279
Журналистика как поступок

ет права. Но военком Бутырского военкомата счел, что у девочки есть еще
один брат. Этот брат недавно условно-досрочно освобожден, с него еще не
снята судимость, так что ни один суд не назначит его опекуном. К тому же
он сам говорит, что сестра ему не нужна и он ее знать не хочет. В любом слу-
чае по закону пока опекун у девочки один, его призывать нельзя. Но воен-
ком – власть, и ему закон не писан. Судиться с ним некому: вряд ли попе-
чительский совет возьмет на себя труд отстаивать интересы Кулыгиной, а
сам Борис еще не скоро доберется до юристов. Да и шансы на то, что суд в
данном случае встанет на сторону закона, как ни дико это звучит, не столь
уж велики. Когда речь идет о призыве, суды нередко безоговорочно поддер-
живают военкомов, вопреки законам и здравому смыслу.
Студента дневного отделения Альвиана Джафарова забрили еще в весен-
ний призыв 2001 года. Тогда под горячую руку похватали на улицах и по квар-
тирам немало студентов-очников, имеющих законные отсрочки, но именно
джафаровская история получила широкую огласку. Оказывается, если сту-
дент не сумел сбежать с призывного пункта и уже попал в армию, уволить его
из рядов Вооруженных сил практически невозможно. В списках оснований
для увольнения нет пункта «студент дневного отделения», поскольку законо-
дателям, когда они составляли списки, не пришло в голову, что такой студент
может оказаться в армии. Родители Джафарова при поддержке Союза коми-
тетов солдатских матерей подали в суд. Но Останкинский районный суд от-
казал им в удовлетворении жалобы. Судья счел, что, поскольку студент в мо-
мент отправки на призывной пункт не предъявил военкому справку, что он
студент, стало быть, должен служить. Ерунда, разумеется. Его отвезли на
призывной пункт прямо из военкомата, куда притащили из дома, у него не
было времени не то что сбегать в учебную часть за справкой, а собраться тол-
ком. Но дело даже не в этом. Студент не обязан иметь при себе документы,
подтверждающие, что он студент. Это военком согласно Приложению № 3 к
Положению о призыве на военную службу граждан РФ обязан запросить
справку по форме № 26. Но суд, как видим, счел иначе, а вышестоящий Мос-
горсуд подтвердил справедливость этого решения.
Пока тянулись судебные разбирательства, парень все служил. Подоспе-
ла сессия. Мать Джафарова поехала к командиру части, умолила разрешить
увольнительную для сдачи экзаменов. Тот разрешил. Экзамены были сда-
ны без «хвостов», и молодой солдат снова вернулся под ружье. Родные и
Союз комитетов солдатских матерей обратились к гарнизонному прокуро-
ру с просьбой прекратить произвол. Прокурор рекомендовал армейскому
начальству, несмотря на решение суда, все же отчислить рядового Джафа-
рова из личного состава, поскольку тот был призван незаконно. Прокурор-
ской рекомендации вняли было, и студент вернулся домой. Однако эпопея
на этом не закончилась: через пару месяцев в гарнизоне сменился проку-
рор, и новый назначенец пересмотрел решение своего предшественника.

280
Галина Ковальская

Парня срочно восстановили в списках личного состава и приехали снова
забирать в армию. И тут у бедолаги не выдержали нервы: он попал в пси-
хушку. В Союзе комитетов солдатских матерей настаивают, что он не косил
от армии, а по-настоящему заболел от всех этих злоключений.
В осенний призыв 2002-го молодых людей вновь караулили с милици-
ей по подъездам, вновь приходили домой, стараясь застать врасплох – по-
позже ли вечером, ближе к ночи или с утра пораньше – и тащили на при-
зывной пункт. Часто врали: говорили, мол, отвезем в военкомат на медко-
миссию, а из военкомата, слова не говоря, везли на Угрешку. Когда при-
зывник проходит обычную процедуру: загодя получает повестку, прихо-
дит по ней на призывной пункт, у него есть хоть какая-то возможность со-
брать необходимые документы, если ему полагается отсрочка. Он может
попытаться доказать, что повестка пришла по ошибке, наконец, может
лечь в больницу на обследование, если нездоров. Конечно, разбираться с
военкомами далеко не всегда получается, но в конце концов, если есть
время, можно попросить помощи у тех же Комитетов солдатских матерей
или у других правозащитников, обратиться к адвокату... Облава на то и
рассчитана, что призывник ничего не успеет. Поэтому именно во время
облав больше всего попадает в армию тех, кто, как Борис Кулыгин и Аль-
виан Джафаров, не должен быть призван.
Саша Ворожейкин получил повестку на 11 ноября и собирался идти в
армию. А 5 ноября гулял со своей компанией, и с ними стали задираться
взрослые мужики. Слово за слово, завязалась драка, один из мужиков вы-
нул нож... У Саши – проникающее ранение позвоночника, тяжелая трав-
ма, с которой он лежал в больнице, а потом был выписан с назначением:
два месяца домашнего режима. Разумеется, родные отнесли все докумен-
ты в Лефортовский военкомат. Однако утром 17 декабря в начале восьмо-
го к нему домой явился участковый с человеком в погонах и буквально
вынул из кровати: «В военкомат на обследование». У Саши на руках был
открытый больничный и выписка о состоянии здоровья, полученная в
больнице. Все это человек в погонах взял с собой: «Там, в военкомате, хи-
рург посмотрит». Однако ни к какому хирургу Сашу не повели, рану ни-
кто смотреть не стал. «Вышла какая-то тетенька в красной кофте, – рас-
сказывал он потом матери, – и, даже не глянув в открытый больничный,
сказала: «Ничего у тебя уже не болит, можешь служить». Не успел глазом
моргнуть, как уже привезли на призывной пункт и вечером того же дня
отправили в часть. Сашина мать Людмила Николаевна работает воспита-
тельницей в детском саду. Утром уже собиралась на работу, когда незва-
ные гости нагрянули. Переживала, конечно, что сына больного вытащи-
ли на улицу, но и в мыслях не держала, что забреют с раной в позвоночни-
ке. Вернулась вечером с работы: где Саша? Бросилась звонить в военко-
мат, там с радостью отвечают: «А он уже в армии». Несколько дней не мог-

281
Журналистика как поступок

ла не то что связаться и поговорить с сыном – узнать, где он. «Всякий раз
отвечали по-разному, то одно место, то другое называли», – у Людмилы
Николаевны до сих пор начинает дрожать голос, когда вспоминает. Нако-
нец все те же «Солдатские матери» нашли: парень в Москве, в Тушино.
Перезвонила в военкомат, там опять говорят: «В Подмосковье». Она пере-
спросила: «Мне сказали, что в Тушино!» Тогда через какое-то время воен-
ком подтвердил: точно, там. Хорошо, что нашелся так близко к дому. Вон
в одной семье так же парня из дому забрали «на обследование» и пропал с
концами. Больше недели семья не могла узнать, где он. Потом оказалось
– в Хабаровский край увезли. Туда ведь и не позвонишь: никакой зарпла-
ты не хватит. Так и не простились. Закон не обязывает военнослужащих,
обеспечивающих призыв, сообщать перепуганным родителям, куда поде-
вались их чада, а обыкновения такого у них и подавно нет.
Саша бодрится, говорит матери, что чувствует себя неплохо, только
вот на морозе рана болеть начинает. И еще как-то раз после бани темпе-
ратура высоченная поднялась, но ничего, отлежался.
Максима Платонова забрили с остеомой бедра. (Остеома – доброкаче-
ственная костная опухоль.) 4 декабря вызвали в военкомат: он пошел туда,
имея на руках медицинскую карту, в которой значился диагноз и было ука-
зано, что пациент нуждается в операции. Собственно, в декабре Максим и
ждал своей очереди на операцию. В военкомате хирург его смотреть не
стал, сразу направил к главному врачу. Главврач повертел в руках Макси-
мову карту и сказал: «Одевайся, поедем на медкомиссию». Вместо медко-
миссии юношу привезли на Угрешку. Если бы у него не оказалось при се-
бе мобильника, родители и не узнали бы, что ему нужно привезти туда мы-
ло и зубную щетку. Максимова нога, естественно, с первых же дней не да-
вала ему покоя. «Все ребята бегут по плацу четыре круга, а я даже один
пробежать не могу», – жаловался он матери. В начале января простудился,
заболел воспалением легких, его положили в госпиталь. В госпитале умуд-
рился пробиться к хирургу, тот подтвердил диагноз и показания к опера-
ции. 23-го в том же госпитале Максима оперировали. Что, Родине так не-
обходимы солдаты, нуждающиеся в срочной медицинской помощи?
Хотя офицеры при общении с журналистами стоном стонут, что при-
зывники сплошь нездоровые и работать с ними невозможно, хотя из-за
того, что призывают ребят с неустойчивой психикой, то и дело случаются
трагедии, и военкомы, и главы местных администраций – все отвечают
лишь за количество призывников, а не за их «качество». Командир части,
в которую попал Максим, ни с кого ведь не спросит, зачем им прислали
больного мальчика. И даже если Максимовы родители надумают судить-
ся (вряд ли: пока сын в армии, все боятся, как бы хуже не сделать), мак-
симум, на что можно рассчитывать, – это на возвращение Максима до-
мой (и то, если судья окажется не таким, как в случае с Джафаровым). А

282
Галина Ковальская

военкома за то, что призвал больного, никто не накажет. В июне 2000 го-
да правительство РФ постановило награждать глав администраций реги-
онов за выполнение плана по призыву: лучшему губернатору полагается
орден, двум последующим – денежные премии. То есть губернатор прямо
заинтересован забрить как можно больше ребят и не несет никакой ответ-
ственности, если среди них окажутся те, кто по закону не подлежит при-
зыву или должен иметь отсрочки.
Дмитрий Кривоносов в отличие от Бориса Кулыгина, Саши Ворожей-
кина или Максима Платонова призыву подлежит по закону. Его мать,
воспитывающая Диму без отца, инвалид всего лишь третьей группы, так
что формально все правильно. То, что Татьяна Михайловна – глухонемая
и у нее на руках парализованная бабушка, значения не имеет. Диму, как и
других, с милицией забрали из дома на призывной пункт, оставив Татья-
ну Михайловну в полном отчаянии от собственной беспомощности: она
ведь даже неотложку бабушке в случае чего вызвать не может.
Облавы на призывников – штука нынче чрезвычайно распространен-
ная. Редкая призывная кампания без нее обходится. Они начинаются
обычно за месяц-полтора до окончания призыва и, чем ближе к концу,
тем становятся лютее. В середине 90-х ребят искали с помощью солдат из
близлежащих воинских частей. Потом эту практику признали незаконной
и теперь ловят с милицией.
В Союзе комитетов солдатских матерей считают, что и эта практика со-
мнительна с правовой точки зрения. Речь идет не о случаях вроде кулыгин-
ского – здесь нарушение закона очевидно, а о том, что ловить ребят с мили-
цией и с ходу тащить на призывной пункт не полагается. Но даже если подоб-
ная практика вписывается в рамки действующего законодательства (а закон
«О воинской обязанности и военной службе» составлен так, чтобы дать влас-
тям максимальные полномочия в отношении призывников и допризывни-
ков), очевидно, что ее воздействие на общество разрушительно. А точнее, раз-
рушительна сама система призыва, следствием которой и стали систематиче-
ские облавы. Когда, с одной стороны, ответственные за призыв заинтересова-
ны нахватать как можно больше народа, а с другой – «контингент» рассмат-
ривает службу как тяготу, которой всячески стремится избежать, у первых по-
является искушение выследить и внезапно сцапать вторых. А вторые всеми
правдами и неправдами спасаются от первых. Не предпринимают специаль-
ных усилий, чтобы уклониться от призыва, те, кто считает себя по тем или
иным причинам не подлежащим призыву, к примеру, имеющие на руках
больничный или родственника-инвалида. Они-то и становятся жертвами об-
лав. В результате парни, призванные больными, порой становятся в армии
инвалидами (впрочем, и те, кого призвали здоровыми, как мы знаем, тоже не-
редко возвращаются больными), а родственники, лишившиеся кормильца
или опоры в семье, остаются фактически социальными сиротами, как Кулы-

283
Журналистика как поступок

гинская сестра. К сожалению, едва ли эта практика изменится. Армии катаст-
рофически не хватает солдат, а переход к комплектованию Вооруженных сил
на контрактной основе все откладывается и откладывается. Стало быть, при-
зывной контингент и дальше будет пополняться с помощью облав.
«Еженедельный журнал», 04.02.2003




Алексей КЛОЧИХИН, Ольга ТОДОЩЕНКО
(«Пермские новости», Пермь)

РАКЕТЫ ВОЗВРАЩАЮТСЯ
Пермь превратится в свалку вооружений?

Помыкавшись по просторам России в поисках наиболее подходя-
щего места для строительства комплекса утилизации твердотопливных
ракетных двигателей (КУРДТТ), спустя 5 лет американцы снова верну-
лись в Пермь. И похоже, что на этот раз местная власть отнеслась к ним
вполне благосклонно. Никто не кричит об экологии и не собирается
проводить референдум. Более того – переговоры ведутся в страшной
тайне, и сообщать широкой общественности о подготовке к съемке
второй серии нашумевшего боевика под названием «Ракеты в Перми-2»
никто не собирался.

Негр на Компросе
Эта почти детективная история началась на улицах Перми декабрь-
ским вечером в конце прошлого года. Журналист-пермяк, живший неко-
торое время в Штатах, увидев на Комсомольском проспекте весьма со-
лидного негра в компании с не менее солидными белыми джентльмена-
ми, сделал вполне логичный вывод, что перед ним – англоязычные ино-
странцы. И решил пообщаться: мол, откуда будете, ребята. Да вот, ответи-
ли ему, приехали к вам с миссией мира. Будем на наши деньги ваши «нук-
леа»-ракеты уничтожать...
Как раз в это же время в центральных средствах массовой информа-
ции появились сообщения о бесславной кончине проекта строительства
КУРДТТ в Удмуртии, в 8 километрах от города Воткинска. Вложив в ГПО
«Воткинский завод» $87 млн, американцы были вынуждены отказаться от
дальнейшего строительства по политическим причинам. В Удмуртии про-
изошло то же, что и в Перми в 1995–1997 годах. Там тоже шла подготовка
к выборам, и местное руководство ради сохранения власти не пожалело

284
Алексей Клочихин, Ольга Тодощенко

даже $400 млн инвестиций, которые должна была принести республике
реализация программы по утилизации ракет. Пермский PR-сценарий был
переписан полностью – с призывами всегда иметь над головой чистое не-
бо, с митингом жителей славного города Воткинска, решением городской
Думы о проведении референдума, отмене референдума Верховным судом
республики и т. д.
Лучше всего перипетии тамошней борьбы иллюстрируют заголовки
удмуртских газет за 1999 год. Начиналось с вполне безобидного «Экспе-
римент с удмуртским акцентом» или чуть ехидного «Наши ракеты кончат
этично». Затем последовали более напряженные – «Судьба проекта – в
руках экологов» и «Как не отравиться диоксинами». А закончилось «При-
видением над воткинским пустырем» и «Наш город в Интернете, или По-
ра браться за колья». Комментарии излишни.
Постановление председателя правительства Удмуртии Юрия Питке-
вича об аннулировании прежних решений о строительстве комплекса,
подписанное в марте прошлого года, поставило в неловкое положение
всю Россию. В соответствии с договорами СНВ-1 и СНВ-2, мы просто
обязаны уничтожить часть советского ракетно-ядерного наследства,
причем без всякой посторонней помощи. Другое дело, что США заинте-
ресованы уменьшить арсенал недавнего противника, и в соответствии с
законом Нанна-Лугара, принятым в 1991 году, готовы выделить на это
немалые средства. Программа уничтожения советского химического
оружия стоимостью в $10 млрд сейчас успешно реализуется. Без сканда-
лов решается и самая главная проблема по утилизации ядерных боеголо-
вок, о которых здесь речь не идет вообще. Зато с утилизацией самих ра-
кет, а точнее, их корпусов и топлива, получился уже второй «облом».

Все кивают на губернатора
Долго искать адреса пермских предприятий, с которыми могли вести пе-
реговоры американцы, не понадобилось. Ничего нового в Перми строить не
надо, поскольку все необходимое для комплекса здесь уже есть. НПО «Ис-
кра» разрабатывает ракетные двигатели, завод имени Кирова в Закамске де-
лает ракетное топливо. В середине 90-х именно здесь, в НИИ полимерных
материалов (фактически КБ завода им. Кирова), на американские деньги
предполагалось достроить экологически чистый стенд для утилизации дви-
гателей. До этого все испытания проводились на открытом стенде с полным
выбросом отработанных газов в атмосферу. И ничего, жили.
Правда, на этот раз источники, пожелавшие остаться неизвестными,
сообщили, что генеральным подрядчиком в Перми, скорее всего, станет
ПЗХО «Машиностроитель». Туда мы в первую очередь и позвонили.
Однако в отсутствие генерального директора Владимира Ломаева,
до конца января находившегося в командировке, на «Машиностроите-

285
Журналистика как поступок

ле» никто не взял на себя ответственность прокомментировать расска-
зы гуляющих американцев. Как, впрочем, никто не отрицал и сам факт
ведения переговоров. «Контракт еще не заключен. Позвоните через
полтора-два месяца, а еще лучше – через полгода. Тогда можно будет
говорить о чем-то конкретно». (Хотя, по непроверенным данным, одна
ракета уже утилизируется и речь идет о следующих шести). Официаль-
ный же запрос на имя директора, отправленный 30 января, также ос-
тался безответным. Зато во время переговоров автору статьи как бы не-
взначай напомнили судьбу военного журналиста Григория Пасько, не-
давно выпущенного из тюрьмы досрочно.
К счастью, представители завода им. Кирова и НПО «Искра», кото-
рых называют в числе смежников «Машиностроителя», оказались бо-
лее миролюбивы. По словам генерального конструктора «Искры» Ми-
хаила Соколовского, участие его объединения в проекте будет выра-
жаться прежде всего в ведении документации, как у любой другой про-
ектно-конструкторской организации, которая обязана довести свое из-
делие до конца. Кроме того, совместно с Пермским государственным
техническим университетом (кафедра профессора Я.Вайсмана) «Ис-
кра» разработала уникальную технологию пиролиза и утилизации ком-
позиционных материалов, которая в ноябре прошлого года получила
золотую медаль на Международном салоне изобретений и инноваций в
Брюсселе. Композиционные части корпусов ракет, которые раньше
просто закапывали в землю, теперь можно превращать в углеводород-
ное сырье и снова пускать в производство. Печь для утилизации впос-
ледствии можно использовать и для сжигания любого городского мусо-
ра, что сразу решило бы массу коммунальных проблем.
Вот только надеяться на то, что деньги на доводку печи даст заоке-
анский дядюшка, уже не приходится. Шесть лет назад американцы еще
готовы были вести соответствующие переговоры. А теперь все, поезд
ушел. Удмуртский опыт отучил американцев разыгрывать добреньких,
и сейчас они ставят вопрос жестко: вот деньги, вот технология корпо-
рации «Локхид – Мартин», жгите. Их даже не интересует дальнейшая
судьба пустых ракет, лишь бы топлива не было.
Точно так же остался без инвестиций НИИ полимерных материа-
лов, где все эти годы потихоньку достраивали тот самый экологически
чистый стенд, на котором можно как испытывать, так и утилизировать
ракеты. По словам директора института Анатолия Талалаева, многолет-
няя строительная эпопея в 2003 году все же закончится, и стенд, пост-
роенный исключительно на российские деньги, будет использоваться
исключительно для российских же нужд. В словах Талалаева, вспом-
нившего 770 млн рублей, которые в 1995 году «проплыли» мимо его ин-
ститута, чувствовалась явная горечь и нежелание распространяться на

286
Алексей Клочихин, Ольга Тодощенко

эту скользкую тему. Впрочем, он тоже не отрицал возвращение ракет-
ной темы в Пермь.
Причем и НПО «Искра», и НИИПМ вполне могли бы сами стать го-
ловной организацией предполагаемого комплекса, но ни там, ни тут
нет никакого стремления проявлять инициативу. У всех участников ра-
кетного скандала середины 90-х остался такой ожог, что одно лишь сло-
во «утилизация» вызывает аллергию. И все дружно кивают на област-
ную администрацию, где должны принять политическое решение. Ведь
именно команда нынешнего губернатора в свое время пошла на поводу
антиракетных настроений, почти доведя дело до референдума.

Здесь вам не Удмуртия
Вероятно, это неприятное обстоятельство и заставляет окружать в
общем-то чисто техническую проблему такой тайной. Ракеты все равно
будут утилизированы, а соответствующие условия есть только в Перми
и Бийске. Но чтобы «сохранить лицо», нужно преподнести проект ши-
рокой общественности в максимально выгодной для Прикамья форме.
А вот этого пока не получается. Финансировать закрытый стенд в
Закамске и корпус термообезвреживания на «Искре» американцы, по-
хоже, не хотят. И что остается? Утилизация старым добрым «открытым»
способом со всеми вытекающими экологическими последствиями?
Спрашивается, за что боролись...
Конечно, общественное мнение в области нынче сильно измени-
лось. Это в 95-м году простой обыватель при словосочетании «уничто-
жение ракет» пужался и представлял себе не иначе, как ядерный гриб
над Пермью. Пояснения, что боеголовки утилизируют совсем в другом
месте, а на корпусах ракет нет даже следов наведенной радиации, оста-
вались неуслышанными. Один лишь вопрос так и не состоявшегося ре-
ферендума повергал в шок: «Согласны ли вы на размещение на терри-
тории Перми базы утилизации твердотопливных ракет стратегического
назначения?»
На такой вопрос просто невозможно ответить «да».
Другое дело, если бы здесь же объяснялось, что речь идет только о
ракетах без боеголовок, что ракеты под Пермью жгут уже десятки лет,
что процесс будет находиться под жестким экологическим контролем,
а самое главное – что американцы взамен вложат в экономику области
сотни миллионов долларов, которые помогут открыть тысячи новых ра-
бочих мест... Прекрасный пример использования PR-технологий для
манипуляции общественным сознанием.
Теперь вопрос звучит уже по-иному: как «раскрутить» американцев
хоть на какие-нибудь вложения, пока им все это не надоело и они не
оставили русских самостоятельно разгребать свои ядерные завалы?

287
Журналистика как поступок

Кроме того, молчание вокруг такого общественно значимого проек-
та может окончательно испортить отношение к утилизации широких
слоев населения. Раз тайны, значит, дело нечисто. Лучше прямо и чест-
но ответить на возникающие в связи с возобновлением переговоров во-
просы.
И самый первый – о каких объемах все-таки идет речь? Если амери-
канцы будут финансировать утилизацию ракет только на открытом
стенде, укладывается ли дополнительное количество выбросов в уста-
новленные законом российские экологические нормы? Достаточно ли
финансирования для оптимального решения вопроса? Какова доля тут
российской стороны и обеспечена ли она деньгами? Каким образом бу-
дет осуществляться экологический контроль? Как будут все-таки ути-
лизироваться корпуса ракет?
Справедливости ради надо заметить, что при расследовании темы
высказывались разные, в том числе и откровенно антиамериканские,
мнения. Достаточно высокопоставленные специалисты завода им. Ки-
рова, вспоминая односторонний выход США из договора о противора-
кетной обороне, вообще предлагали всякую утилизацию прекратить, а
ракеты «складировать». На всякий случай.
Впрочем, пока никто и не говорит о том, что в Перми собираются
утилизировать все 916 маршевых двигателей сокращаемых ракет. По
весьма осторожным слухам, пока «Машиностроитель» ведет перегово-
ры всего лишь об «украинских» ракетах (СС-22), т.е. бывших советских,
но базировавшихся на Украине. Кстати, там уже утилизируют ракеты на
американские деньги гидромонитором, по уникальной технологии
фирмы «Тиакол – Хеми». Говорят, что в использованной воде потом ка-
расей разводят.
Идея построить такой же комплекс в Прикамье, то есть обойтись без
сжигания и связанных с ним экологических проблем вообще, бродит в
коридорах и нашей областной администрации. Заодно можно было бы
помочь и депрессивному Кизеловскому угольному бассейну, поскольку
адресом возможного строительства называется треугольник Гремя-
чинск – Кизел – Губаха. Этот проект самый дорогой, зато американцы
смогут быть уверены, что их деньги используются исключительно на
разоружение. Ведь тот же закрытый стенд в НИИПМ можно использо-
вать и для испытания ракет, а гидромонитор – только для утилизации.
Некоторым подтверждением последней версии и того, что американ-
цы вернулись в Прикамье всерьез и надолго, служит еще более смелый
слух о том, что в Перми им уже купили 20 квартир. Проверить его пока не
представляется возможным.
Вот разве что еще раз выйти побродить по улицам...
«Пермские новости», 07.02.2003

288
С БОЖЬЕЙ ПОМОЩЬЮ…
Инга Земзаре




Инга ЗЕМЗАРЕ
(«Город», Санкт-Петербург)

МЕСТО ПРОПИСКИ – ВАЛААМСКАЯ ТРАПЕЗНАЯ
Монахи судятся с мирянами из-за жилья

На минувшей неделе начался примечательный судебный процесс: Вала-
амский Спасо-Преображенский монастырь против прописанной на острове
семьи Мускевичей. Монахи хотят выселить мирян из трапезной. Миряне со-
противляются. В процессе судебного разбирательства выяснилось, что на во-
прос «кому принадлежит остров?» нет однозначного ответа.
Филипп Мускевич приехал на Валаам в 1989 году. Не туристом, а за-
вотделом природы Валаамского музея-заповедника. Вскоре перевез на
остров из Эстонии жену и дочек. Музей выделил семье две комнаты и
прописал в трапезной Воскресенского скита. В них и жили Мускевичи
безбедно, пока Ельцин не отдал остров монахам.
Музей после нескольких реорганизаций закрылся. Музейная интел-
лигенция из тех, у кого было жилье на Большой земле, ушла первой. Ос-
тальные потянулись кто куда: в Петербург, Москву, в Новую Зеландию и

<<

стр. 9
(всего 12)

СОДЕРЖАНИЕ

>>