<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>



ОЦЕНКА СОСТОЯНИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ЗАЩИТЫ СТУДЕНТОВ
О. П. Смирнова
Кемеровский государственный университет
В кратком варианте представлены основные результаты социологического исследования "Социальная защита студентов".
Ключевые слова: социальная защита студентов, степень социальной защищенности, удовлетворенность системой социальной защиты, личная защищенность, субъекты социальной защиты.
Актуальность социальной защиты человека на всех возрастных этапах сегодня никем не оспаривается. А осуществление защитных мероприятий по отношению к студенческому возрасту имеет особую значимость, поскольку в полной мере может способствовать более успешному профессиональному становлению будущих специалистов. Очень важно своевременно отслеживать и реагировать на изменения, происходящие в условиях жизни студентов, их социальной защищенности, а также выявлять положительные и отрицательные тенденции. С этой целью социологический центр Кемеровского госуниверситета на протяжении восьми лет осуществляет мониторинг состояния социальной защиты студентов путем проведения социологических исследований.
В данной работе в кратком варианте представлены результаты исследования по таким задачам, как: изучение удовлетворенности существующей в обществе системой социальной защиты по видам и в целом; изучение личной защищенности студентов по видам и в целом; анализ степени социальной защищенности; изучение приоритетности проблем студенческой жизни; изучение отношения студентов к субъектам соцзащиты и ожиданиям; сравнительный анализ данных в зависимости от социально-демографических характеристик студентов; изучение изменений, произошедших в области социальной защиты студентов, за восемь лет.
Опросы студентов Кемеровского госуниверситета проводились в 2003, 2001, 1999, 1997 и 1995 гг. Ими было охвачено 1011, 956, 858, 723 и 562 студента соответственно. Для сравнительного анализа факультеты были сгруппированы по трем типам: естественные (математический, химический, биологический и физический); гуманитарные (филологический, РГФ, исторический); смешанные (экономический, юридический, социально-психологический и факультет физкультуры и спорта).
Прежде чем представить основные результаты исследования, уточним, что степень социальной защищенности (ССЗ) студентов является интегральным показателем, который вычисляется на основе двух показателей: удовлетворенности существующей системой социальной защиты (УСЗ) в обществе по отдельным видам и в целом и личной защищенности (ЛЗ) также по видам и в целом. По определению уровней удовлетворенности системой социальной защиты и личной защищенности "работало" 14 вопросов - по два на каждый вид соцзащиты. Каждому конкретному ответу присваивался балл по 5-балльной шкале (чем положительнее отношение, тем выше оценка). Затем по каждому виду выводился средний показатель, который и характеризовал уровень удовлетворенности данным видом соцзащиты и личную защищенность.
Данные показателя удовлетворенности студентов системой социальной защиты и ее элементами, полученные в ходе проведения пяти исследований, наглядно продемонстрированы на рисунке 1.
По результатам современного исследования студентов больше всего не устраивает состояние личной безопасности (этот вид социальной защиты респонденты оценили всего на 1,8 балла). Правовой, бытовой и потребительский виды соцзащиты оценены несколько выше - на 2,2 балла каждый. Удовлетворенность студентов трудовой защитой получила 2,4 балла, морально-психологической - 2,6 балла, политической - 2,9 балла. То есть четыре вида соцзащиты получили оценки ниже общей средней, и ни одна из оценок всех семи видов не достигла в исследовании 2003 г. уровня теоретического среднего (3,0 балла). При сравнении оценок системы социальной защиты по отдельным вопросам последнего исследования с данными предыдущего не было выявлено существенных различий. Поэтому общая оценка по результатам исследования 2003 г. полностью совпала с оценкой 2001 г. (2, 3 балла).
Если сравнивать средние баллы за восемь лет, то поступательная положительная динамика наблюдается только по морально-психологическому виду соцзащиты. По таким видам, как бытовая и личная безопасность, рост оценок приостановился, не изменив уровень 2001 г., а оценка удовлетворенности политическим видом опустилась до уровня 1999 г. В 2003 г. поддержалась положительная, но не очень устойчивая во времени динамика по правовому и политическому видам соцзащиты. Удовлетворенность студентов трудовой защитой впервые за четыре года изменилась - увеличилась до значения 1997 г.
Проведение сравнительного анализа данных в зависимости от социально-демографических характеристик респондентов показало, что пол студентов, их успеваемость, тип факультета, курс обучения и место проживания не оказывают существенного влияния на различия оценок среди соответствующих категорий. Исключение составили уровень материальной обеспеченности студентов и их удовлетворенность обучением в КемГУ: менее обеспеченные респонденты и не полностью довольные учебой в университете выставляют более критичные оценки системе социальной зашиты.
Более детальный сравнительный анализ выявляет следующее. Девушки проявляют несколько большую неудовлетворенность состоянием правового, потребительского, морально-психологического видов защит и личной безопасности, а юноши выставляют более критичные оценки политической защите. Студенты естественных факультетов больше остальных удовлетворены трудовой защитой, и они же в меньшей степени довольны бытовой. У малообеспеченных студентов заметна большая неудовлетворенность бытовой, потребительской защитами и личной безопасностью. Студенты, которым не очень нравится учиться в КемГУ, проявляют большее недовольство сложившимися в обществе политической, трудовой, потребительской и морально-психологическими защитами. По остальным социально-демографическим характеристикам существенной дифференциации в ответах респондентов не было обнаружено.
Показатель личной защищенности отражает оценку социальных гарантий по отношению к себе лично (своей семье). На рисунке 2 представлены оценки личной защищенности студентов по видам и в целом, полученные за восемь лет.

Рис. 1. Удовлетворенность студентов КемГУ системой социальной защиты
по видам и в целом, средние баллы

Как видно по данным рисунка 2, общая оценка личной защищенности студентов в 2003 г. составила 2,8 балла. Хуже всего у студентов обстоят дела с личной безопасностью - этот вид соцзащиты получил всего 1,9 балла. Невысоко также оценены политическая (2,3), бытовая (2,5) и потребительская (2,6) защиты. Оценка трудовой защиты (2,8) совпала с общей оценкой личной защищенности. Самые высокие оценки получили правовая (3,4) и морально-психологическая (3,9) защиты. Средняя оценка по этим двум видам превышает 3-балльную отметку. Таким образом, заметна сильная дифференциация в степени личной защищенности студентов в различных сферах жизнедеятельности.
При сравнении данных, полученных в ходе настоящего исследования, с результатами более ранних в первую очередь обращает на себя внимание почти полное совпадение оценок личной защищенности по видам, выставленным в 2003 г., с оценками 2001 г. В целом же за весь период проведения исследований можно сказать следующее. Политический вид защиты продолжает находиться на самом низком из достигнутых за восемь лет уровней, правовой - на том же уровне, что и в 1995 - 1999 гг., личная безопасность начиная с 1997 г., остается без изменений, трудовая защита держится на уровне общей средней, оценки социальной защиты в бытовой и потребительской сферах сохранили свои самые высокие значения, морально-психологическая защита заняла промежуточное положение на шкале достигнутых ею баллов.


Рис. 2. Личная защищенность студентов КемГУ по видам и в целом, средние баллы

Проведение сравнительного анализа в зависимости от социально-демографических характеристик не позволило выявить наиболее и наименее уязвимых в личной защищенности категорий. Исключением явились место проживания студентов, уровень их материальной обеспеченности и удовлетворенность обучением в КемГУ, а именно: более уязвимыми чувствуют себя студенты, проживающие в общежитии (по сравнению с теми, кто живет в квартире родителей или других местах), менее обеспеченные респонденты и те, кто не очень доволен обучением в университете. При более детальном рассмотрении у студентов, живущих в общежитии, заметно большее количество проблем бытовых и в потребительской сфере; респонденты с меньшим достатком не выглядят слабее более обеспеченных материально только по политическому и морально-психологическому видам защиты; те из студентов, кого полностью устраивает учеба в КемГУ, чувствуют себя комфортнее в плане морально-психологической защиты и имеют меньше бытовых неурядиц.
Соответствующее сравнение по отдельным видам личной защищенности студентов выявило, что юноши и студенты смешанных факультетов лучше остальных защищены в трудовой сфере; у последних также возникает меньше трудностей в потребительской сфере. Старшекурсники имеют больше бытовых проблем по сравнению со студентами первого и второго курсов. В зависимости от успеваемости показатель личной защищенности студентов практически не дифференцировался.
Под степенью социальной защищенности понимается оценка респондентами гарантированности равного доступа к определенным социальным благам. Данный показатель носит в большей степени субъективный характер, т .е. человек сам оценивал степень своей защищенности на основе собственных предположений, установок, знаний и т. д. Но, как известно, одни люди обладают большими потребностями, запросами, чем другие, и, имея равные гарантии с ними, могут показать меньшую ССЗ. Однако средние значения по большому массиву должны дать объективную картину человеческих представлений о степени социальной защиты. Поэтому в целях обеспечения максимальной объективности при определении ССЗ учитывались ЛЗ и УСЗ; вычислялась ССЗ на основе этих двух показателей как среднее арифметическое. Она также рассчитывалась по каждому виду и в обобщенном варианте.
Прежде чем представить анализ степени социальной защищенности студентов, проведем небольшое сравнение показателей удовлетворенности системой соцзащиты респондентов и их личной защищенности. Полученные в ходе исследования данные показывают, что личная защищенность студентов выше, чем их удовлетворенность социальной защитой (рис. 1 и 2). Такой вывод касается как общих оценок ЛЗ и УСЗ, так и оценок всех видов социальной защиты, кроме политического, где личная защищенность выглядит слабее, чем удовлетворенность данной общественной сферой. Наибольшие расхождения оценок студентов заметны по двум видам социальной защиты - правовому (на 1,2 балла) и морально-психологическому (на 1,3 балла). Подобная ситуация была зафиксирована и в предыдущие годы. Наиболее вероятное объяснение таких "разногласий" - это свойственная человеку особенность занижать оценки происходящего, тогда как на самом деле люди, как правило, живут не так плохо, как в целом оценивают общественное состояние. Это нашло свое отражение в полученных данных и подтвердило правильность выбора методического приема - агрегирования двух показателей для получения общей оценки - степени социальной защищенности.
Следует отметить, что связь удовлетворенности системой социальной защиты и личной защищенности существует, притом она носит обоюдный характер: среди неудовлетворенных системой социальной защиты больше всего респондентов с низким уровнем личной защищенности, а среди последних чаще встречаются неудовлетворенные системой и так далее. Коэффициент корреляции, который определяет связь двух анализируемых признаков, составил 0,40, что свидетельствует о средней тесноте связи.
Итоги обобщения двух показателей в интегральный - степень социальной защищенности - размещены на рисунке 3.
По мнению студентов, самое слабое место в системе социальной защиты - это личная безопасность. Этот вид по-прежнему в оценках респондентов не достигает даже "двойки", составив 1,9 балла. Неважно выглядят еще два вида соцзащиты - бытовой и потребительский (2,3 и 2,4 балла соответственно). Затем следуют политическая, трудовая (по 2,6 балла) и правовая (2,8 балла) защиты. Значение теоретической средней превысила только морально-психологическая защита, получив 3,2 балла. Итоговый показатель степени социальной защищенности студентов в 2003 году составил 2,5 балла.
По показателю ССЗ обращает на себя внимание практически полное совпадение результатов настоящего исследования с данными 2001 г. Только по личной безопасности и потребительскому виду соцзащиты наметились едва заметные изменения - их оценки слегка повысились. Однако это не нашло отражения на значении общей средней оценки степени социальной защищенности.
Сравнительный анализ в зависимости от социально-демографических признаков показал, что менее обеспеченные студенты и те, кому не очень нравится учиться в КемГУ, дают более низкую оценку степени социальной защищенности. Студенты, имеющие больший достаток, выше остальных оценили все виды социальной защиты, кроме политического, а те, кто с большим удовольствием учится в университете, чувствуют себя лучше защищенными в плане трудовой, бытовой и морально-психологической защит. Такие признаки, как пол студента, факультет и место проживания оказали, влияние на различие оценок только по отдельным видам соцзащиты. Так, юноши выглядят сильнее девушек в плане трудовой защиты, представители естественных факультетов испытывают больше бытовых проблем. Студенты, проживающие в общежитии, чаще чувствуют себя ущемленными в бытовой и потребительской сферах. В зависимости от остальных признаков (курса обучения студентов и их успеваемости) существенной дифференциации значения ССЗ не наблюдается.


Рис. 3. Степень социальной защищенности студентов по видам и в целом, средние баллы

Для определения приоритетности проблем не представляется возможным соизмерить актуальность всего их множества. Поэтому для оценки предлагаются лишь немногие, зачастую обобщенные проблемы, соответствующие семи названным выше видам социальной защищенности, каждый из которых представлен двумя индикаторами.
Ознакомимся с результатами изучения мнений студентов, которые представлены в таблице 1. Судя по ответам студентов, самой актуальной для общества проблемой является безработица (70 %), которая является бессменным "лидером" на протяжении шести лет. Но следует отметить и то, что продолжает сокращаться число студентов, придающих этому неблагоприятному социально-экономическому явлению наибольшую актуальность. С менее существенным отрывом от первого по сравнению с 2001 г. на второе место вышла жилищная проблема (61 %), значимость которой для общества довольно существенно возросла в глазах студентов. Третье место делят между собой проблемы охраны здоровья населения и уровень цен на товары и услуги (по 52 %). Четвертое по значимости место отдано охране от преступлений (45 %), а пятое распределили между собой с небольшой разницей защита денежных накоплений от инфляции и правовая (по 37 %), а также несовершенное законодательство (35%). По оценкам студентов в 2003 г. наблюдается некоторое снижение по сравнению с 2001 г. актуальности проблемы образования для российского общества. Остальные трудности, с которыми сталкивается российское общество, по мнению студентов, менее значимы по сравнению с вышеназванными.
Структуры личных и общественных проблем по-прежнему имеют различия. Рассмотрим порядок распределения проблем по их значимости для вузовской молодежи.
На первое место по актуальности лично для студентов выходят две проблемы: уровень цен на товары и услуги (56 %) и охрана здоровья (55 %). По сравнению с данными исследования 2001 г., значения этих проблем изменились не существенно. Почти половина респондентов испытывает трудности с жилищными условиями, что выдвинуло эту проблему на второе место. За последние два года значимость этой проблемы увеличилась. Возросло и число студентов, придающих актуальность охране от преступлений (41 %), которой отдано в 2003 г. третье место. Четвертое поделили между собой с небольшой разницей проблема образования (36%) и безработица (35%). На пятое место студенты поставили правовую защиту (25%) и защиту денежных накоплений от инфляции (23 %). 21 % респондентов отметили проблему духовного самочувствия и развития. Остальные проблемы личного плана были названы реже.
Таблица 1
Отношение студентов к проблемам, % от числа опрошенных
(Ответы на вопрос "Какие перечисленные проблемы, на Ваш взгляд, наиболее актуальны в настоящее время для российского общества и для Вас лично?")

Проблемы
для общества
для Вас
1995
1997
1999
2001
2003
1995
1997
1999
2001
2003
Жилищная
57
57
44
50
61
53
53
42
45
49
Безработица
58
77
81
74
70
30
46
40
35
35
Правовая защита
47
47
29
35
37
29
31
18
20
25
Обеспечение политических прав и свобод
18
18
9
15
17
8
12
6
7
10
Защита денежных накоплений от инфляции*
54
-
55
38
37
46
-
35
28
23
Охрана здоровья
43
52
40
48
52
53
63
55
57
55
Обытовое обслуживание (в т.ч. д/сады, общепит и т.п.)
11
13
7
11
14
16
18
12
14
16
Духовное самочувствие и развитие
18
16
9
10
10
25
25
19
19
21
Несовершенное законодательство
42
36
36
36
35
12
16
14
17
18
Уровень цен на товары и услуги
47
53
66
49
52
59
57
70
54
56
Образование (в т.ч. трудности учебы)
19
25
22
30
27
31
32
35
36
36
12) развитие демократии
16
14
10
9
8
4
4
3
3
4
Проблемы семьи и брака
7
8
6
11
9
15
15
13
15
14
Охрана от преступлений
61
49
47
43
45
50
50
41
36
41
Затрудняюсь ответить
2
2
2
2
1
2
2
4
5
2
*. В 1997 г. по техническим причинам данная проблема не вошла в предлагаемый для оценки список.

По-прежнему обращает на себя внимание то обстоятельство, что из года в год меняется только распределение мест в списке наиболее актуальных проблем, а сам список остается почти неизменным. Структуры же перечней основных трудностей, с которыми соприкасается как российское общество, так и сами студенты в отдельности, к сожалению, довольно многоплановы и разнообразны.
Как указано в методическом разделе данного параграфа, на каждый из выделенных видов социальной защиты в анализируемом вопросе "работают" по две проблемы. В таблицах 2 и 3 представлены иерархии проблем в соответствии с видами соцзащиты (средний процент упоминаний), причем данные за 1995 г. остались базисными.
Таблица 2
Актуальность проблем для общества по видам социальной защиты,
% от числа ответивших

ВИДЫ СОЦЗАЩИТЫ
1995
1997
1999
2001
2003
Личная безопасность
52
51
43
45
48
Потребительская
50
53
60
44
45
Правовая
45
42
32
35
36
Трудовая
39
51
52
52
49
Бытовая
34
35
25
30
38
Политическая
17
16
10
12
12
Морально-психологическая
13
12
8
10
9

Таблица 3
Актуальность проблем для человека по видам социальной защиты,
% от числа ответивших

ВИДЫ СОЦЗАЩИТЫ
1995
1997
1999
2001
2003
Потребительская
53
57
52
41
39
Личная безопасность
52
57
48
47
48
Бытовая
35
36
27
30
32
Трудовая
30
39
37
35
36
Правовая
21
24
16
18
22
Морально-психологическая
20
20
16
17
18
Политическая
6
8
5
5
7

Начиная с 1997 г. иерархический порядок приоритетности проблем, выстроенный по результатам исследования 1995 г., был нарушен. В 2003 г. самой весомой для общества является трудовая проблематика, по отношению к которой наблюдается уменьшение числа отданных ей голосов по сравнению с более ранними исследованиями (за исключением 1995 г.). Почти равным трудовой проблеме по степени актуальности для общества выступает обеспечение личной безопасности. Трудности в потребительской, политической сферах и морально-психологического плана остались практически без изменений по своей значимости, зато возросла актуальность бытовых проблем до самого высокого за все восемь лет уровня.
Отличия в иерархиях общественных и личных проблем по-прежнему имеются. Для студентов на первом месте по актуальности стоит обеспечение личной безопасности, на втором - проблемы потребительской сферы, на третьем - трудовая защита. Четвертое место занимают бытовые неурядицы, пятое - проблемы правового характера. Морально-психологической и политической защитам по-прежнему отданы два последних места. Обращает внимание незначительное изменение актуальности личных студенческих проблем по видам защит по сравнению с 2001 г., что сохранило такое же распределение мест, как и два года назад.
Таким образом, для общества наличие потребительских, правовых, трудовых, бытовых и политических проблем указывалось респондентами несколько чаще, личная безопасность выглядит одинаково актуально для всех, морально-психологические проблемы более значимы для самих студентов, чем для общества в целом.
Отношение студентов к субъектам социальной защиты и ее перспективам. Для решения данной задачи выяснялось отношение студентов к различным субъектам, органам, институтам, родительской семье, друзьям и к ним самим в разрезе оказания ими поддержки, а также задавались два отдельных вопроса, один из которых определял мнение о заботе государства о благополучии своих граждан, а другой касался университетских подразделений, на помощь которых студенты могут рассчитывать. В заключение определялись ожидания студентов в области социальной защиты.

Таблица 4
Ответы на вопрос "Согласны ли Вы с утверждением, что "Наше государство постоянно заботиться о нуждах и благополучии своих граждан", % от числа опрошенных

Варианты ответов / Годы
1995
1997
1999
2001
2003
Абсолютно согласен(а)
1
2
1
1
1
Скорее, согласен(а)
2
4
4
8
13
Скорее, не согласен(а)
40
39
43
55
53
Совершенно не согласен(а)
53
52
49
29
28
не знаю
4
3
3
7
5

Как видно из таблицы 4, из года в год ситуация почти не меняется: студенты по-прежнему крайне слабо верят в бесконечную заботу государства о нуждах и благополучии своих граждан, хотя надо отметить некоторое уменьшение числа отрицательных ответов на данный вопрос в пользу положительных.
Взаимосвязь полученных ответов и социально-демографических характеристик показывает, что наиболее критичное отношение к социальной политике государства в разрезе социальной защиты выразили девушки; студенты, обучающиеся на всех курсах, кроме первого; менее обеспеченные материально; хорошисты и отличники, а также те, кому не очень нравится учиться в КемГУ; респонденты, имеющие более низкую степень социальной защищенности.
Для определения источников поддержки студентов в исследовании задавался следующий вопрос: "КТО В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ОКАЗЫВАЕТ ВАМ НАИБОЛЬШУЮ ПОДДЕРЖКУ В ЖИЗНИ?". При ответе на него респондент мог выбрать несколько вариантов, а также назвать свой, поэтому значения, представленные в таблице 5, рассчитывались от числа ответивших на данный вопрос.
В таблице 5 содержатся данные по тем субъектам, которые получили наибольшее количество голосов, остальные субъекты (профсоюз, государство, общественные организации, правоохранительные органы) были названы 1-2% респондентов.
Таблица 5
Реальные субъекты социальной защиты студентов, % от числа опрошенных
Субъект соцзащиты
1995
1997
1999
2001
2003
Я, сам (а)
49
21
26
31
32
Родительская семья
92
73
86
84
86
Супруг (а)
11
7
6
5
6
Друзья
47
17
26
29
31
Университет
10
2
5
7
6
Другие
3
2
2
2
1

Итак, таблица наглядно демонстрирует, что главным субъектом социальной защиты студентов по-прежнему являются их родители. Больше всего помощь с их стороны принимают девушки; респонденты, проживающие в квартире родителей и общежитии; более обеспеченные материально и отличники. Категории студентов по остальным характеристикам почти одинаково поддерживаются своими родителями.
Самозащита и поддержка друзей по значимости находятся примерно на одном уровне (32 и 31 % соответственно), планка которого по сравнению с 2001 г. немного поднялась. Среди самодостаточных студентов чаще встречаются юноши; студенты естественных и смешанных факультетов; проживающие вместе с родителями. Поддержку со стороны друзей больше ощущают девушки; студенты, обучающиеся на курсах с первого по третий; проживающие вместе с родителями; хорошисты, отличники и те респонденты, кому полностью нравится учиться в университете. Число студентов, которым оказывает помощь университет, по результатам исследования 2003 г., несколько сократилось, составив 6 %. Такая же доля респондентов полагается на помощь со стороны супругов.
В целом студенты стали называть несколько большее количество источников поддержки, чем за прошедшие шесть лет, но все же не превышающее их максимального числа (1995 г). На одного ответившего на данный вопрос студента приходится в среднем в 1995 г. - 2,1 субъекта помощи, в 1997 и 1999 гг. - по 1,2, в 2001 г. - 1,6, в 2003 г. - 1,7.
Итак, у студентов выяснены реальные источники их поддержки. А кто, по мнению респондентов, должен на самом деле оказывать им помощь, каков будет идеальный для них вариант социальной помощи? В исследовании 2003 г. воспитанникам университета впервые был задан следующий вопрос: "КТО, НА ВАШ ВЗГЛЯД, ДОЛЖЕН ОКАЗЫВАТЬ СОЦИАЛЬНУЮ ПОМОЩЬ СТУДЕНТАМ В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ?", распределение ответов на него представлено в таблице 6.
По данным этой таблицы видно, что большая часть студентов ожидают поддержку прежде всего от государства (63 %). Значительная доля респондентов хотели бы получать помощь со стороны университета (37 %) и профсоюза (27 %). 14 % вузовской молодежи не отказались бы от заботы местных органов власти. На родителей как на должный источник поддержки указали только 17 % опрошенных респондентов. Друзей же, по мнению студентов, и вовсе не стоило бы беспокоить своими проблемами: в число их обязанностей оказание социальной помощи включает лишь 4 % опрошенных. Необходимость самодостаточности самого студента признает каждый десятый респондент. В среднем студенты назвали по 1,8 желаемого субъекта помощи.

Таблица 6
Ожидаемые субъекты социальной защиты студентов,
% от числа опрошенных

Субъект соцзащиты
2003
Я, сам (а)
10
Родительская семья
17
Супруг (а)
2
Профсоюз
27
Друзья
4
Государство
63
Университет
37
Общественные организации
5
Правоохранительные органы
2
Местные органы власти
14
Другие
1

Сравнительный анализ показывает, что помощь со стороны государства прежде всего ожидают студенты, проживающие в общежитии, менее обеспеченные материально, хорошисты. Поддержку университета хотели бы иметь преимущественно девушки, старшекурсники, проживающие в родительской семье и в общежитии, отличники. В лице профсоюза поддержкой желали бы заручиться в большинстве своем девушки, гуманитарии и естественники, студенты всех курсов, кроме первого, проживающие в общежитии. На местные органы власти возлагают надежды в большей степени респонденты, проживающие вместе с родителями, более успешно обучающиеся. Не собираются отказываться от родительской помощи прежде всего студенты естественных и смешанных факультетов, первокурсники, проживающие в родительской семье и в разных местах, более обеспеченные материально, троечники и хорошисты. Самодостаточные студенты примерно в равной мере представлены среди соответствующих категорий.
И последнее в изучении мнения студентов о жизни в российском обществе - это анализ отношения вузовской молодежи к перспективам социальной защиты. Для этого студентам задавался вопрос "КАК ВЫ ДУМАЕТЕ, ПОВЫСИТСЯ ЛИ СОЦИАЛЬНАЯ ЗАЩИЩЕННОСТЬ ГРАЖДАН НАШЕЙ СТРАНЫ В БЛИЖАЙШИЕ ГОДЫ?", ответы на который представлены в таблице 7.

Таблица 7
Ожидания студентов по поводу социальной защищенности,
% от числа опрошенных

Ответ респондента
1995
1997
1999
2001
2003
Повысится
13
20
20
34
30
Думаю, ничего не изменится
48
49
47
47
52
Понизится
24
14
20
7
6
Затрудняюсь ответить
15
17
13
12
12

Более половины опрошенных студентов не ожидают изменения ситуации в области соцзащиты. В 2003 г. такого мнения придерживается самое большое число респондентов за все восемь лет. Доля студентов, имеющих пессимистические взгляды, уменьшилась, но весьма незначительно. Количество студентов, ожидающих улучшения в области социальной защиты, сократилось, но все еще выше уровней 1995 - 1999 гг. Таким образом, сравнение данных современного исследования с результатами 2001 г. показывает, что заметные позитивные изменения, наблюдаемые два года назад, не получили своего продолжения в 2003 г. Однако, анализируя данные за весь период проведения исследований, можно сказать, что в 2003 г. доля позитивных ответов остается одной из самых высоких, а число негативных - одним из самых малых.
Остается заметить, что в составе 58 % тех, кто не ожидает повышения социальной защищенности в будущем, чаще фигурируют девушки, гуманитарии и естественники, старшекурсники, проживающие вместе в родителями и в общежитии, менее обеспеченные материально и не в полной мере довольные обучением в КемГУ. В числе 30 % тех, кто предвидит улучшения в плане социальной защищенности, преобладают юноши, студенты смешанных факультетов, студенты всех курсов, за исключением четвертого, проживающие в разных местах, более обеспеченные респонденты и те, кому полностью нравится учиться в университете. Оптимистично настроенные студенты показали самую высокую степень социальной защищенности.


К ВОПРОСУ О ВЗАИМОСВЯЗИ ТИПОВ И НАПРАВЛЕНИЙ РЕАКЦИИ НА ФРУСТРАЦИЮ С ВИДАМИ АГРЕССИВНОГО ПОВЕДЕНИЯ У ПОДРОСТКОВ
Е. Ю. Брель, М. В.Тихонова
Томский государственный университет; Кемеровская государственная медицинская академия
Рассматриваются особенности взаимосвязи типов и направлений фрустрационных реакций с видами агрессивного реагирования. Материал может быть использован для разработки комплекса программ по социальной работе с подростками.
Ключевые слова: фрустрация, агрессия, агрессивное поведение.

В современной российской действительности в связи со сменой социально-экономических отношений сложились достаточно напряженные условия, которые подвергают как взрослых, так и детей сложным фрустрирующим ситуациям, оказывающим влияние на эмоциональное состояние и поступки. Вся жизнь личности - это борьба с препятствиями, которые выдвигает окружающий мир, борьба за выживание. Состояния фрустрации и агрессии откладывают отпечаток на всю психическую жизнь человека и являются целостными реакциями организма в адаптации к среде. Агрессия как социальный феномен, по мнению В.С. Журавлева ?9?, становится одним из факторов социализации, позволяющих личности усваивать ценности и образцы поведения, необходимые для успешного функционирования в условиях современного российского общества. Фрустрация существует всегда, т. к. социальный мир враждебен человеку. Представители концепции фрустрации (Ф. Е. Василюк, Н. Д. Левитов, С. Розенцвейг, Э. Фромм, А. Маслоу) рассматривают ее и как движущую силу развития личности.
В связи с этим, изучение реакции на фрустрацию во взаимосвязи с различными видами агрессии в подростковый период формирования личности приобретает особую актуальность. Следует отметить, что данный возрастной этап сам по себе является кризисным, когда состояние фрустрации может быть особенно остро и длительно.
Фрустрация, по определению Долларда рассматривается как эмоционально отрицательное переживание человеком неудачи, утраты, крушения надежд, сопровождаемое чувством безысходности, тщетности прилагаемых усилий ?8?. Необходимыми признаками фрустрации согласно большинству определений является наличие сильной мотивированности достичь цели (удовлетворить потребность) и преграды, препятствующей этому достижению.
Сочетание сильной мотивированности к достижению определенной цели и препятствия на пути к ней является необходимым условием фрустрации. Хотя иногда индивид преодолевает значительные трудности, не впадая при этом в состояние фрустрации ?11?.
Наиболее близким нашему пониманию фрустрации является понятие Л. Берковица ?5?, а также раскрытое в концепции критических жизненных ситуаций Ф. Е. Василюка ?7?. Основным положением теории фрустрации является то, что фрустрация порождает агрессию, а также то, что интенсивность фрустрации тем выше, чем острее ощущается блокированная потребность, чем ближе кажется, цель и чем сильнее оказалось препятствие. Показано, что высокий уровень фрустрации дезорганизует деятельность и снижает ее эффективность. Близко к нашему пониманию проблемы мнение А. Маслоу, о том, что частые фрустрации ведут к повышенной возбудимости, агрессивности, фиксации ригидных форм поведения и могут стать причиной невроза.
По данным исследования В. С. Журавлева ?9? установлено, что насилие в подростковой среде 14 - 16 лет имеет широкий характер, что внешний мир воспринимается подростками как некая агрессивная среда. Среди видов насилия среди подростков доминируют словесные оскорбления, с ними сталкивается - 73,8 % опрошенных. Однако этот процент В.С. Журавлев считает заниженным, поскольку для большей части подростков вербальная агрессия стала привычной частью их повседневной жизни. Подростки не рассматривают словесные оскорбления как вид насильственных действий. На втором месте - физическое насилие, которому подвергался каждый третий подросток. На третьем и четвертом - ущемление гражданских прав и кража имущества (по 26,8 %). Власть рассматривается как тип отношений между людьми, основанный на господстве и подчинении. Подростки напрямую связывают власть и насилие, считая насилие легитимным элементом механизма власти, который позволяет закрепить за собой определенный властный статус. Можно отметить и обратную связь, статусное превосходство на примере учителей, провоцирует насилие. Каждый третий ответил, что насилие возникает в ответ на насилие. Для подростков это своеобразная жизненная позиция. Таким образом, подростковая агрессивность становится "средством выживания" в реально жесткой социальной среде, механизмом самозащиты личности в ответ на насилие, оскорбление со стороны окружающих.
Поведенческие реакции человека в подобных обстоятельствах могут быть различными. Особенно вероятно их проявление в виде агрессии разной модальности: например, негативизм в поведении, вербальная форма, иногда фрустрация порождает депрессию (астенические эмоции), но чаще всего - гнев и возмущение (стенические эмоции).
Экспериментальное исследование взаимосвязи типа и направления реакции на фрустрацию и видов агрессивного поведения проводили в группе учащихся средней общеобразовательной школы № 91 города Кемерово. В исследовании принимали участие 33 учащихся в возрасте 13 - 14 лет, 17 - девушек и 16 - юношей. Все испытуемые воспитываются в родных семьях; 38 % детей в группе воспитываются только матерями, а остальные - в полных семьях; из них у 18 % детей - отчимы. Предварительное анкетирование показало также, что 40 % детей увлекаются спортом (баскетбол, легкая атлетика) и туризмом. В изучаемой группе 93 % учащихся в качестве любимых развлечений называют прогулки на улице, посещение дискотек и кино. В целом, обследованную нами группу можно считать достаточно типичной и однородной по возрасту, интересам и условиям жизни.
При проведении психодиагностического исследования использованы следующие методы: тест рисуночных фрустрационных ситуаций С. Розенцвейга; опросник А. Басса и А. Дарки. При статистической обработке результатов вычисляли эмпирический коэффициент корреляции, используемый при работе с малыми выборками. Показатели считали статистически значимыми при р < 0,05 ?13?.
В исследуемой выборке выявлено незначительное количество подростков с высоким уровнем враждебности и агрессивности (27,3 % и 21,2 % соответственно), преобладают подростки со средним уровнем агрессивности (69,7 %) и враждебности (54,5 %). Во фрустрирующей ситуации у 10 человек (30,3 %), для которых преобладающими являются экстрапунитивные реакции (E), зафиксирована готовность к открытому выражению агрессии, направленной на живое и неживое окружение. При данном направлении реакций важен акцент на фрустрирующем влиянии ситуации. Следует отметить обязательное осуждение внешней причины фрустрации или наличие требования, просьбы к другому лицу разрешить проблему.
Преобладание среднего уровня агрессивности и враждебности свидетельствует об их адекватности в различных ситуациях. В данном случае фрустрация для подростка эпизодическое, преходящее состояние. Психические состояния, характеризующие фрустрацию, по мнению Н. Д. Левитова ?11?, могут быть краткими вспышками агрессии, а могут быть продолжительными настроениями, оставляющими заметный след в личности человека. Агрессия может быть и у человека сдержанного, но который становится несдержанным, агрессивным после ряда фрустраций. Возможно появление таких фрустрационных факторов, которые у самого мирного, спокойного человека вызовут агрессию, но это состояние не затрагивает глубинную сущность человека, оставаясь лишь ситуационным эпизодом.
Результаты исследования по тесту С. Розенцвейга показали, что наиболее количественно выраженными по направлению реакций в данной группе являются импунитивные (М) или нейтральные реакции - 17 человек (51,5 %). Данный способ реагирования свидетельствует о признании фрустрирующей ситуации как малозначительной, подчеркивается отсутствие чьей-либо вины или же ситуация представляется как нечто такое, что может быть само собой исправлено с течением времени, обвинение самого себя или окружающих отсутствует.
Следующими, по количественному выражению, определены экстрапунитивные реакции (Е) - 10 чел. (30,3 %).
Интрапунитивные реакции (I) как преобладающие в поведении зафиксированы у 6 человек (18,2 %). Реакции направлены на самого себя с принятием вины или ответственности за исправление возникшей ситуации, когда фрустрирующие ситуации не подлежат осуждению. Таким образом, подростки с выраженной самокритичностью, с высокой требовательностью к себе, готовые к самостоятельному поиску выхода из сложной ситуации в выборке составляют самую малочисленную группу. Данные нашего исследования противоречат результатам А.М. Прихожан ?12?, согласно которым в массовой школе наибольшее количество интрапунитивных реакций по направлению и необходимо-упорствующих по типу реагирования.
При анализе выраженности типов реакций на фрустрацию выявили, что в выборке преобладают подростки с самозащитным (ED) типом реакций или с фиксацией на самозащите - 16 человек (48,5 %). Поведение такого типа, согласно традиционной интерпретации теста Розенцвейга, свидетельствует о "слабой личности", что выражается в жесткой привязанности к ситуации, неумении эмоционально отвлечься от "фрустратора", самостоятельно найти выход из конфликта, неспособность взять на себя ответственность за его разрешение. Доминирование защиты в структуре "Я" приводит к порицанию кого-нибудь другого или к признанию, что вина и ответственность никому не могут быть приписаны. В случае проявления защитных реакций доминанта - необходимость защиты "Я" - перекрывает процессы рефлексии на проектирование развития ситуации, поиск выхода из состояния фрустрации. Подросток не ставит перед собой задачи предпринять что-либо действенное для преодоления возникшего препятствия, отдает себя во власть негативных переживаний, ищет способы защиты "Я". Для данного типа реагирования, свойственно во фрустрирующей ситуации проявлять агрессивность, бестактность, грубость в отношениях с окружающими.
Подростки с преимущественно препятственно-доминантным (OD) типом реакций (или с фиксацией на препятствии) составили 30,3 % выборки (10 человек). Для подростков с данным типом реагирования характерна сосредоточенность на препятствии, вызвавшем фрустрацию: подчеркивается наличие или отсутствие препятствия, степень его значимости или же препятствие расценивается как некоторое благо, т.е. ситуация, вызвавшая фрустрацию, акцентируется вне зависимости, позитивно или негативно она оценивается. Человек в условиях переживания чувств недоумения, беспомощности, растерянности и зачастую скованный страхом "притягивается" препятствием и останавливается перед ним, завороженный мыслью о последствиях неудачи. Подросткам из данной группы свойственна большая впечатлительность, склонность к сочувствию и сопереживанию, по сравнению с другими. Возможно, именно этим объясняется отрицательная корреляционная связь между препятственно-доминантными реакциями (OD) и враждебностью (r = -0,46); подозрительностью (r = -0,39), т.е. подросток не склонен обижаться и проявлять недоверие и осторожность по отношению к окружающим.
Необходимо-упорствующие реакции (NP), или реакции с фиксацией на удовлетворении потребности, продемонстрировали 7 человек (21,2 %). Таким образом, в исследуемой группе меньшая часть подростков, склонных к наиболее конструктивным реакциям: проявление самостоятельности и адекватности реагирования во фрустрирующих ситуациях, поиск некоторого разумного выхода из сложной ситуации, основываясь на таких качествах аффекта и интеллекта, которые помогают освободиться от состояния фрустрации. Сознательное решение определяется обстоятельствами жизни и вместе с тем выводится из них по замыслу человека, способствует достижению свободы. Реализация преимущественно необходимо-упорствующих реакций может быть принята в качестве показателя свободы от фрустрации также из-за сензитивности этого типа реакций к изменению условий свободы-несвободы, которая была обнаружена в исследовании Е.И. Кузьминой ?10?.
При проведении корреляционного анализа были установлены статистически достоверные взаимосвязи, представленные в таблицах 1 - 3.

Таблица 1
Корреляционные взаимосвязи типов и направления реакций на фрустрацию


E
I
M
ED
0,59
- 0,43
- 0,51
NP
- 0,59
0,6

OD


0,44
Условные обозначения: E - экстрапунитивные реакции; I - интропунитивные реакции; M - импунитивные реакции; ED - фиксация на самозащите; NP - фиксация на удовлетворении потребностей; OD - фиксация на препятствии.

По данным таблицы четко прослеживается взаимосвязь между типом реакции на фрустрацию и ее направлением. Интрапунитивные реакции (I) у подростков исследованной группы положительно взаимосвязаны с необходимо-упорствующими реакциями на фрустрацию (r = 0,6) и отрицательно с самозащитными реакциями (r = - 0,43). С. Розенцвейг относил ответы категории NPI к наиболее конструктивным, при которых самостоятельно выбирается способ реагирования для удовлетворения потребности. В данном случае реагирования фрустрационная ситуация может выступать и мотивообразующим условием, побуждающим человека к поиску путей преодоления границ "Я" и своей деятельности, выбору направления и реализации наиболее соответствующего выхода из ситуаций затруднения, при котором он освобождается от негативных эмоций страха, злости, агрессии, отчаяния, беспомощности и других форм переживания фрустрации. Высоким значениям I соответствует самокритичность, ответственность при поиске наиболее адекватного способа разрешения ситуации удовлетворения потребности (при высоких значениях NP). При низких значениях I подросток может демонстрировать "непогрешимость" (или сознательное сокрытие неуверенности), проявляя меньшую самостоятельность, намекая на свою виновность (низкие значения NP).
Импунитивные реакции (M), когда трудности фрустрирующей ситуации не замечаются или сводятся к ее полному отрицанию, у подростков статистически достоверно взаимосвязаны с препятственно-доминантными (OD) реакциями (r = 0,44). Чем сильнее испытуемые фиксированы на препятствии (OD), тем более нейтральной (M) и малозначащей воспринимается ситуация, которая со временем, по ходу событий сама и разрешится, и наоборот, если ситуация отрицается как значительная, то она всячески акцентируется, независимо от того благоприятная, неблагоприятная или незначительная ситуация.
А. М. Прихожан ?12? считает, что реакции детей из массовой школы более разнобразны, относительно детей из интерната, для которых характерно преобладание экстрапунитивных реакций (Е) по типу самозащиты (ED). По результатам нашего исследования, как уже было показано, группа подростков с преобладающим экстрапунитивным типом реагирования составляет 30,3 % , а реакций по типу самозащиты - 48,5 % - почти половина группы. Экстрапунитивные реакции (E) у подростков статистически достоверно взаимосвязаны с самозащитным типом реагирования (ED) на фрустрацию (r = 0,59). Соответственно, чем больше проявляется E, тем выше проявление ED, чем выше показатели ED, тем слабее, уязвимее личность, вынужденная в ситуации фрустрации в первую очередь сосредотачиваться на защите собственного "Я", и как следует из выше описанного в нашем исследовании чаще агрессивными способами.
Кроме того, установлена отрицательная корреляционная связь между экстрапунитивными (Е) и необходимо-упорствующими (NP) реакциями (r = - 0,59), экстрапунитивными (Е) и импунитивными (M) реакциями (r = -0,75); между экстрапунитивными (Е) и интрапунитивными (I) реакциями (r = - 0,69), при этом между импунитивными (M) и интрапунитивными (I) реакциями корреляционной связи не наблюдается. Таким образом, подростки с преобладающим экстрапунитивным типом реагирования во фрустрирующей ситуации демонстрируют фиксированное, однообразное, ригидное поведение, ограниченный поведенческий репертуар. Им не свойственно проявлять стремление к поиску конструктивного способа разрешения сложной ситуации либо самостоятельно, приняв на себя ответственность, либо через обращение с просьбой или требованием к другим, либо, проявив терпение, дождаться когда ситуация разрешиться сама собой.

Таблица 2
Корреляционные взаимосвязи направления реакции на фрустрацию и видов агрессивного поведения

Р
Н
О
П
ВА
I вр
I агр
E
0,47
0,46
0,41
0,39
0,4
0,58
I
- 0,44


- 0,47
M
- 0,44
- 0,42

- 0,4
- 0,43
Условные обозначения: E - экстрапунитивные реакции; M - импунитивные реакции; I - интропунитивные реакции; Р - раздражение; Н - негативизм; О - обида; П - подозрительность; ВА - вербальная агрессия; I вр - индекс враждебности; I агр - индекс агрессивности.

Таблица 3
Корреляционные взаимосвязи типов реакции на фрустрацию и видов агрессивного поведения


ФА
Н
О
П
ВА
I вр
I агр
ED

0,3
0,38
0,47
0,35
NP
- 0,36
- 0,54

- 0,56
- 0,59
OD

- 0,39
- 0,46
Условные обозначения: ED - фиксация на самозащите; NP - фиксация на удовлетворении потребностей; OD - фиксация на препятствии; ФА - физическая агрессия; Н - негативизм; О - обида; П - подозрительность; ВА - вербальная агрессия; I вр - индекс враждебности; I агр - индекс агрессивности.

Анализ взаимосвязи типа реакции на фрустрацию с проявлениями агрессивности показал, что при выраженности в поведении подростка экстрапунитивных реакций во фрустрирующей ситуации для них характерно проявление агрессии в виде подозрительности, раздражения, негативизма и вербальной агрессии (таблица 2). При этом высоки общие показатели взаимосвязи с индексом агрессивности (r = 0,58) и индексом враждебности (r = 0,4). Это позволяет говорить о том, что для подростков с преобладающим экстрапунитивным типом реагирования во фрустрирующей ситуации свойственно проявление всех видов агрессии, которые выявляет опросник А. Басса и А.Дарки, исключая косвенную агрессию и чувство вины.
Проявление в поведении интропунитивных реакций (I) отрицательно связано с индексом агрессивности и негативизмом (таблица 2). Чем выше самокритичность (I), тем сильнее "Я" личности, тем реже проявления вспыльчивости, резкости, грубости, физической и вербальной агрессии, меньшее стремление к противостоянию авторитетам, руководству, социальным законам и обычаям. Соответственно, если подросток не проявляет агрессии, стремится к соблюдению правил и норм общества, самокритичен, то можно ожидать, что во фрустрирующей, конфликтной ситуации он возьмет на себя ответственность за исправление ситуации.
Импунитивные или нейтральные реакции, лишены агрессивных проявлений, что подтверждается нашими результатами: импунитивные реакции имеют отрицательную взаимосвязь с раздражительностью, индексом агрессивности и индексом враждебности, обидой (таблица 2). Если фрустрирующая ситуации представляется как малозначащая, подчеркивается отсутствие чьей-либо вины или происходящее рассматривают как нечто фатальное, неизбежное, то подросток не склонен проявлять раздражение, вспыльчивость, грубость, физическую и вербальную агрессию, зависть, ненависть к окружающим из-за гнева на весь мир. Чем чаще человек проявляет импунитивный тип реагирования, тем реже он нуждается в активной самозащите, реже проявляет недоверие и осторожность по отношению к людям. И наоборот, чем слабее "Я", чем чаще рассуждает о виновности и старается избегать упреков, защищаясь, тем реже ожидает, что ситуация сама собой разрешится и менее склонен воспринимать затруднения как незначительные.
При рассмотрении взаимосвязи направления реакции на фрустрацию с проявлениями агрессивности установлена наибольшая выраженность агрессивных способов поведения при самозащитных реакциях (ED). Их представленность в поведении статистически достоверно положительно коррелирует с индексом враждебности, индексом агрессивности, обидой и подозрительностью (таблица 3). Защищаясь, подросток внешне будет демонстрировать раздражение, вербальную и физическую агрессию, или, наоборот, агрессивное поведение носит защитный характер, давно известный как механизм компенсации.
Установлена отрицательная корреляционная взаимосвязь между необходимо-упорствующими (NP) и препятственно - доминантными (OD) реакциями с агрессивными характеристиками (таблица 3). Подросток при доминировании указанных типов фрустрационного реагирования не "застревает" на аргументах мешающих преодолению фрустрации, яснее осознает альтернативы поведения, их последствия и не склонен проявлять раздражение, физическую и вербальную агрессию или противостоять авторитетам, руководству, социальным нормам и обычаям.

Список литературы

1. Бандура А. Исследования агрессии в эксперименте. М., 2002.
2. Баркер Р. Фрустрация. Конфликт. Защита. // Вопросы психологии. - № 6 - 1991.
3. Басс А. Диагностика агрессии. / Основы психодиагностики. М., 1996.
4. Белинская Е.П. Я-концепции и ценностные ориентации подростков. // Вестник Московского университета. Серия14. Психология. - № 4. - 1997.
5. Берковиц Л. Что такое агрессия. - М., 2002.
6. Бэрон Р. Агрессия. - М., 1999.
7. Василюк Ф.Е. Современные представления о переживании. - М., 2002.
8. Дмитриева Е.В., Богомаз С.А. Методика рисуночных фрустрационных ситуаций А.Розенцвейга. - Томск, 2000.
9. Журавлев В.С. Почему подростки агрессивны? // Социологические исследования (СОЦИС) - № 2 - 2001.
10. Кузьмина Е.И. Исследование детерминант свободы-несвободы от фрустрации. //Вопросы психологии. - № 4. - 1997.
11. Левитов Н.Д. Фрустрация как один из видов психических состояний. - М., 2002.
12. Прихожан А.М., Толстых Н.Н. Психологическая помощь в воспитании детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. - М., 1998.
13. Сидоренко Е.В. Методы математической обработки в психологии. - СПб., 2002.



СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ КУЗБАССОВЦЕВ
Е. А. Морозова
Кемеровский государственный университет
Представлены некоторые результаты областного социологического исследования, проведенного Кузбасским центром изучения общественного мнения в рамках региональной проекта "Управление качеством жизни" в сентябре 2003 года. Реализация одной из исследовательских задач - изучение отношения жителей области к актуальным социальным проблемам - дает ценную информацию для понимания настроения людей и для учета общественной оценки при принятии управленческих решений.
Ключевые слова: социальная проблема, индивидуальные и общественные проблемы, актуальность, общество, социологическое исследование.

Современное российское общество в последние годы испытывает множество проблем самого разного характера. Не являются исключением и отдельные регионы, города, поселки, в каждом из которых проблемы могут приобретать специфический местный характер. Кроме этого, отдельный человек сталкивается с массой трудностей индивидуального характера. Проблемы разных уровней (общественного, регионального, поселенческого, личностного) между собой, безусловно, взаимосвязаны и взаимообусловлены, но могут в сознании людей существенно расходиться. Не всегда серьезная общественная проблема воспринимается человеком как личная и наоборот.
В рамках представительного социологического исследования по изучению качества жизни населения Кемеровской области анализировалось восприятие людьми различных современных проблем. При этом некоторые вопросы исследовались в регионе неоднократно, что дает возможность отследить динамику происходящих перемен.
Приведем прежде всего распределение ответов на вопрос по поводу различных социальных проблем, который имел двойной объект оценки: по отношению к обществу и по отношению к себе лично. В каждом из двух случаев респондент мог назвать до пяти проблем.
Самой актуальной общественной проблем из перечисленных, кузбассовцы в настоящее время считают безработицу - около трех четвертей опрошенных отнесли ее в разряд острых. Чаще других о безработице говорили представители молодого и среднего поколений, неработающие, жители малых городов и сел. На второе место вышла жилищная проблема, набравшая почти две трети голосов и, прежде всего, за счет мужчин, получивших высшее образование, работающих, представителей семей с двумя и более несовершеннолетними детьми, менее обеспеченных, сельских жителей. Еще одна проблема - охрана здоровья - волнует большинство жителей области, в первую очередь - женщин, 40 - 49-летних граждан, имеющих не менее двух детей, более обеспеченных, проживающих в частных домах, малых городах и селах. Остальные из общественных трудностей назывались реже, чем в половине случаев. Но многие из них отмечаются достаточно большим числом граждан. Так, от трети до половины опрошенных упоминали высокий уровень цен на товары и услуги; недостаточную охрану от преступлений; неэффективную защиту денежных сбережений от инфляции; слабую правовую защиту. Около четверти респондентов сетуют на несовершенное законодательство и проблемы в системе образования. Остальные общественные трудности волнуют кузбассовцев меньше. Самыми неактуальными оказались такие проблемы, как обеспечение политических прав и свобод, проблемы семьи и брака, развитие демократии.


Таблица 1
Ответы на вопрос: "Какие перечисленные проблемы, на Ваш взгляд, наиболее актуальны в настоящее время для российского общества и для Вас лично?", % от числа опрошенных


Проблемы
Для общества
Для
Вас
Разница
1
2
1 - 2
Жилищная
65
43
+2
Безработица
73
29
+44
Правовая защита
33
26
+7
Обеспечение политических прав и свобод
7
4
+3
Защита денежных накоплений от инфляции
35
34
+1
продолжение таблицы 1
Охрана здоровья
51
64
-13
Бытовое обслуживание (в т.ч. детские сады,
общепит и т.п.)

10

12

-2
Духовное самочувствие и развитие
12
10
+2
Несовершенное законодательство
28
21
+7
Уровень цен на товары и услуги
45
70
-25
Образование ( в т.ч. трудности учебы)
24
29
-5
Развитие демократии
4
1
+3
Проблема семьи и брака
7
9
-2
Охрана от преступлений
38
43
-5
Затруднились ответить
4
2
-2

Личные проблемы имеют несколько иной приоритет. В данном случае граждан больше всего волнуют цены и здоровье. Высокие цены больше других беспокоят 30 - 39-летних и 50 - 59-летних граждан, одиноких людей и представителей больших семей, имеющих в своем составе не менее двух несовершеннолетних детей, менее обеспеченных, проживающих в частном секторе, малых городах, рабочих поселках и селах. Проблемы здоровья близко к сердцу принимают прежде всего женщины, кузбассовцы старше 50 лет, менее образованные, пенсионеры, одинокие люди, менее обеспеченные, селяне. Остальные проблемы назывались меньшинством опрошенных, хотя их представительность зачастую весьма солидна. Так, более 40 % жителей области не удовлетворены жилищными условиями и охраной от преступности. Жилищный вопрос особенно остро стоит перед населением в возрасте до 40 лет, имеющих среднее образование, бюджетников, неработающих, представителей больших семей с несколькими несовершеннолетними детьми, менее обеспеченными, жителями общежитий, больших городов и сел. Проблема преступности более актуальна для 50 - 59-летних граждан, высокообразованных, работников негосударственного сектора экономики, пенсионеров, одиноких, более обеспеченных, населения больших и средних городов области. Треть кузбассовцев обеспокоена инфляцией, чуть меньше - безработицей и образованием, четверть - правовой защитой, пятая часть - несовершенными законами. В число наименее актуальных проблем индивидуального порядка попали те же трудности, что и на уровне общества.
Теперь обратим внимание на последний столбец таблицы 1, в котором приведены разности между долями людей, назвавшими проблемы в качестве актуальных для общества, и долями тех, кто посчитал эти проблемы острыми для себя лично. Эти значения показывают, что самые серьезные различия в оценках общественных и индивидуальных проблем коснулись безработицы - считающих данную проблему актуальной для общества на 44 % (или в 2,5 раза) больше, чем считающих ее актуальной для себя. Масштабные расхождения в актуальности проблем для общества и индивида характерны также для жилищного вопроса и уровня цен. Но если жилищную проблему чаще относят к общественному уровню, то цены, наоборот, к индивидуальному. Схожая ситуация с проблемой охраны здоровья, которая чаще волнует людей в индивидуальном плане, чем в масштабах общества. По остальным проблемам расхождения в их оценках на двух изучаемых уровнях незначительны. Почти совпали оценки по поводу защиты накоплений от инфляции; бытового обслуживания; духовного развития; проблем семьи и брака.
Отношения к анализируемым проблемам изучались в Кузбассе не в первый раз. В 1995, 1997, 1999 и 2001 годах проводились областные репрезентативные исследования, включающие в себя соответствующий вопрос, поэтому есть возможность отследить динамику отношения граждан к ним - таблица 2.



Таблица 2
Актуальность общественных и личных проблем,
% от числа опрошенных

Проблемы
Для общества
Для себя
1995
1997
1999
2001
1995
1997
1999
2001
Жилищная
59
63
65
60
37
44
35
40
Безработица
66
83
85
74
27
40
33
29
Правовая защита
37
40
38
36
30
32
29
27
Обеспечение политических прав и свобод

16

9

8

7

5

3

3

3
Защита денежных накоплений от инфляции

42

41

50

45

53

42

49

46
Охрана здоровья
45
63
55
54
60
70
69
66
Бытовое обслуживание
13
6
4
8
20
10
8
10
Духовное самочувствие и развитие
14
14
10
14
13
16
11
10
Несовершенное законодательство
32
30
30
29
15
15
19
19
Уровень цен на товары и услуги
37
38
50
49
71
65
75
75
Образование
16
21
20
26
15
26
24
30
Развитие демократии
12
9
6
5
4
2
3
2
Проблемы семьи и брака
8
5
6
7
13
10
11
10
Охрана от преступлений
47
46
41
42
59
55
50
52
Затрудняюсь ответить
4
1
1
1
2
1
1
1

Из сопоставления значений, приведенных в таблицах 1 и 2, видно, что в целом отношение к общественным и личным проблемам достаточно стабильно. Отличия по годам в основном находятся в пределах ошибки выборки, поэтому говорить об изменениях следует очень осторожно. Тем не менее можно отметить, что наиболее ощутимые изменения в последние годы коснулись отношения к инфляции. Так, после дефолта 1998 года, и особенно за последние два года, степень актуальности соответствующей проблемы заметно снизилась, причем и на общественном, и на личностном уровнях. Реже, особенно в индивидуальном плане, кузбассовцы стали говорить о проблеме охраны от преступлений.
Отдельный вопрос исследования затрагивал отношение людей к динамике проблем, но в данном случае респонденты сами должны были ее оценить (таблица 3).
Прежде всего отметим, что не все граждане смогли определить характер изменений, происходящих в той или иной сфере общественной жизни. Особенно много сложностей вызвала оценка процесса демократизации общества - более 40 % затруднились с ответом на соответствующий вопрос. По одной четверти респондентов не оценили динамики образовательной и бюрократической проблем. Чаще других неконкретные ответы звучали от женщин, пожилых, менее образованных и обеспеченных, пенсионеров и неработающих, одиноких людей, проживающих в частном секторе, средних по размеру городах. По остальным направлениям оценки доля затруднившихся с конкретными ответами составляла от 10 до 14 %.
Конкретные ответы кузбассовцев чаще всего констатировали отсутствие перемен по предложенным для оценки проблемам. Исключение составляют две темы - товарный дефицит, о котором люди обычно говорят как о решенной трудности, и криминал, по поводу которого население отмечает значительное обострение. Но по соотношению позитивных и негативных оценок изменений можно судить об общей направленности мнения кузбассовцев.




Таблица 3
Ответы на вопрос: "Как бы Вы оценили изменения произошедшие в последние 2-3 годав решении следующих проблем?", % от числа опрошенных


Проблема
рре-ше-на
начала реша-ться
ничего не изме-нилось
несколь-
ко обо-стрилась
значитель-
но обо-стрилась
затруд-нились
ответить
Жилищная
4
17
45
9
12
13
Здравоохранения
1
12
46
15
14
12
Товарного дефицита
48
24
15
1
1
11
Безработицы
1
11
34
19
25
10
Охраны общест-венного порядка
1
11
44
14
17
13
Демократизации общественной жизни
2
11
37
5
4
41
Получения
качественного профессионального образования
4
16
29
13
12
26
Криминала
0.3
5
31
17
33
14
Бюрократизма
0.2
2
34
13
25
26

По шести из девяти перечисленных в вопросе проблемам, доля отрицательных отзывов превосходит долю положительных, то есть кузбассовцы замечают, прежде, всего негативную динамику, особенно по проблемам бюрократизма, криминализации и безработицы. Обострение бюрократических проблем чаще замечали мужчины, 50 - 59-летние кузбассовцы, имеющие высшее образование, представители больших, многодетных семей, более доходные категории, жители крупных городов; рост криминала - 30 - 39-летнее население, бюджетники, селяне; увеличение безработицы - среднее и старшее поколения, наименее образованные, работники государственных предприятий и учреждений, одинокие люди, население средних городов и сел.
Позитивные изменения жители области фиксируют по разрешению проблемы товарного дефицита (активнее это констатируют 30 - 39-летние и 50 - 59-летние люди, имеющие высшее образование, работающие, более доходные кузбассовцы), а также демократизации общественной жизни. Правда, по поводу последнего направления численное превосходство плюсов над минусами невелико. Еще одна проблема - жилищная - набрала равное число положительных и отрицательных отзывов.
Последний вопрос о проблемах выяснял их актуальность на муниципальном уровне (таблица 4), поэтому перечень тем учитывает возможность влияния на них со стороны местных органов власти.

Таблица 4
Ответы на вопрос: "Какова острота, актуальность для нашего города (поселка) следующих проблем?", % от числа опрошенных

Проблема
Очень актуальна
Актуальна, но не очень
Не ак-туальна
Не знаете
Неудовлетворительная уборка мусора
30
35
27
8
Плохая работа пассажирского транспорта
25
31
37
7
Периодическое отключение света
10
24
58
8

продолжение таблицы 4
Перебои с подачей холодной и горячей воды
19
29
44
8
Нарушение теплоснабжения
16
26
44
14
Неустроенность детского и подросткового досуга

52

21

9

18
Рост наркомании и алкоголизма
81
8
5
6
Недостаток зеленых насаждений
25
33
34
8
Произвол властей
25
29
16
30
Увеличение числа нищих, бомжей, беспризорников

70

15

7

8
Задержки с выплатами зарплаты, пособий
31
32
26
11
Неудовлетворительные дороги
45
35
13
7
Плохая освещенность улиц и дворов
62
25
8
5
Плохое состояние остановок пассажирского транспорта

20

34

38

8
Недостаток детских площадок
52
24
11
13
Приток мигрантов
32
23
18
27
Отсутствие домашних телефонов
29
31
27
13
Обветшание жилищного фонда, недостаток жилья

68

19

6

7
Беспорядок на кладбищах
36
29
12
23
Отсутствие или плохое состояние общественных туалетов

52

20

10

18

Некоторые вопросы оказались для кузбассовцев достаточно трудными, например, проблема произвола властей, притока мигрантов, беспорядка на кладбищах. На остальные вопросы подавляющее большинство респондентов дали конкретные ответы. При этом граждане в два раза чаще относили проблемы к очень актуальным, чем к неактуальным. Ответ "проблема актуальна, но не очень" встречается довольно часто, но как правило, не превалирует над другими - крайними - ответами.
Самой острой, по мнению кузбассовцев, является проблема роста наркомании и алкоголизма среди населения - более 80 % опрошенных отнесли ее в разряд очень актуальных и только 5 % - в группу неактуальных. Эту проблему чаше других в разряд актуальных относят высокообразованные граждане, работающие, имеющие детей, более обеспеченные, жители больших городов и рабочих поселков. На втором месте оказалась проблема роста нищих и бомжей (эту проблему выделяют работники негосударственного сектора экономики, имеющие средне-специальное образование, одинокие и самые маленькие семьи, более доходные, проживающие в общежитиях, в больших и средних городах Кузбасса), на третьем - обветшание жилья (30 - 39-летние, работающие, имеющие детей, проживающие в общагах, средних и малых городах). Далее следуют плохая освещенность улиц и дворов (женщины, молодежь и 50 - 59-летние люди, получившие среднее образование, бюджетники, население частного сектора, рабочих поселков и сел); недостаток детских площадок (женщины, 30-39-летние, более образованные, работающие, имеющие двух и более несовершеннолетних детей, более доходные, жильцы общежитий); неустроенность детского и подросткового досуга (женщины, 30-39-летние кузбассовцы, более образованные, работающие, семьи из четырех человек как минимум с двумя детьми, общежитские, малообеспеченные, население средних городов и сел) и отсутствие или плохое состояние общественных туалетов (40-59-летние, высокообразованные, бюджетники, жители средних городов).
По остальным проблемам ответ "очень актуальная" звучал реже, чем в половине случаев, но тоже достаточно активно. Например, более 40 % граждан к крайне острым отнесли проблему плохих дорог (в первую очередь, представители государственного сектора экономики, больших семей, частного сектора, рабочих поселков и сел); около трети - неудовлетворительное состояние кладбищ (пожилые, в том числе пенсионеры, члены больших семей, жители средних городов); приток мигрантов (негосударственные работники, семьи из 4-5 человек, более доходные категории, жители больших городов); задержки с выплатами зарплаты, пособий (молодежь, имеющие среднее образование, бюджетники и неработающие, большие семьи, менее доходные, жильцы общежитий); неудовлетворительная уборка мусора (женщины, молодежь и 50 - 59-летние кузбассовцы, средне-образованные, более обеспеченные, представители больших семей и частного сектора, население средних городов и сел). Немало нареканий прозвучало и по поводу отсутствия домашних телефонов (пожилые, наименее образованные, пенсионеры, семьи из одного - двух человек, проживающие в частных домах или общежитиях, а также в средних по размеру городах), и по поводу произвола властей (окончившие техникумы и колледжи, работающие, большие семьи, обитатели общежитий и население больших кузбасских городов).
По остальным проблемам оценка "не актуальная" превосходит по численности отзыв "очень актуальная". Меньше всего граждан беспокоят отключения электроэнергии; нарушение теплоснабжения; перебои с подачей воды; плохое состояние остановок пассажирского транспорта. Очевидно, эти проблемы более или менее решены в кузбасских городах и поселках.
Итак, в разрезе общества кузбассовцев больше всего волнуют безработица, жилищная проблема и охрана здоровья. При этом две первые проблемы не воспринимаются гражданами в качестве острых на индивидуальном уровне; последняя же, наоборот, при примерке на себя кажется более актуальной, чем на уровне социума. В личностном аспекте ее обошла только тема высоких цен. Во времени актуальность проблем достаточно постоянна. Заметно снизилась лишь острота инфляционной проблематики. Но прямой вопрос о динамике проблем показал, что кузбассовцы чаще констатируют негативные изменения, особенно в бюрократизме, росте криминала и безработице. Есть и положительные оценки - по поводу дефицита товаров и демократизации общественной жизни, хотя по последнему вопросу преимущество плюсов очень скромное и много неопределенности. Среди местных проблем наиболее актуальными для людей являются рост наркоманов и алкоголиков, бомжей и нищих, обветшание жилья, плохое освещение улиц, дворов и другие.


ИССЛЕДОВАНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ СИНДРОМА ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ВЫГОРАНИЯ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ СОЦИАЛЬНЫХ РАБОТНИКОВ
О. П. Бусовикова, Т. Н. Мартынова
Кемеровский государственный университет

Исследование, посвященно изучению влияния различных социально-психологических факторов на формирование синдрома эмоционального выгорания у специалистов служб социальной защиты населения. Данная проблема, по мнению авторов, заслуживает особого внимания в связи с профессиональной подготовкой и переподготовкой специалистов по социальной работе, формированием у них навыков психогигиены и психопрофилактики в профессиональной деятельности.
Ключевые слова: профессиональная деятельность социального работника, феномен "эмоционального выгорания".

Традиционно и в общественном сознании, и в научной литературе при изучении профессиональной деятельности специалистов социономических профессий (врачей, педагогов, социальных работников и т. д.) акцент делается, прежде всего, на позитивных аспектах работы с людьми. Вместе с тем совершенно очевидно, что именно работа с людьми в силу предъявляемых ею высоких требований, особой ответственности и эмоциональных нагрузок потенциально содержит в себе опасность тяжелых переживаний, связанных с рабочими ситуациями, и вероятность возникновения профессионального стресса.
По мнению исследователей, негативные психические переживания и состояния могут затрагивать разные грани трудового процесса -- профессиональную деятельность, личность профессионала, профессиональное общение, в целом отрицательно сказываться на профессиональном развитии личности.
Социальная работа как вид профессиональной деятельности требует от специалиста особых знаний, умений и навыков, а также личностных качеств, без которых осуществление социальной помощи практически невозможно. Среди значимых качеств можно выделить такие, как гуманистическая направленность личности, личная и социальная ответственность, обостренное чувство добра и справедливости, чувство собственного достоинства и уважение достоинства другого человека, терпимость, вежливость, порядочность, эмпатичность, готовность понять других и прийти к ним на помощь, эмоциональная устойчивость, личностная адекватность по самооценке, уровню притязаний и социальной адаптированности.
Профессиональная деятельность социального работника, независимо от разновидности исполняемой работы, относится к группе профессий с повышенной моральной ответственностью за здоровье и жизнь отдельных людей, групп населения и общества в целом. Постоянные стрессовые ситуации, в которые попадает социальный работник в процессе сложного социального взаимодействия с клиентом, постоянное проникновение в суть социальных проблем клиента, личная незащищенность и другие морально-психологические факторы оказывают негативное воздействие на здоровье социального работника.
Как психологическое консультирование и психотерапия, социальная работа отнесена к профессиям, требующим большой эмоциональной нагрузки, ответственности и имеющим весьма неопределенные критерии успеха.
Социальным работникам, по роду своей деятельности вовлеченным в длительное напряженное общение с другими людьми, свойствен, как и другим специалистам, работающим в системе "человек - человек", так называемый синдром "эмоционального выгорания".
Социальная работа предъявляет жесткие требования к психофизиологическим особенностям специалиста-профессионала и требует научно обоснованные методы отбора, адаптации специалистов по социальной работе и профилактике синдрома эмоционального "выгорания".
Согласно современным данным, под "психическим выгоранием" понимается состояние физического, эмоционального и умственного истощения, проявляющееся в профессиях социальной сферы. Синдром "выгорания", по описанию Согеу (1986) и Naisberg-Fennig (1991), выражается в депрессивном состоянии, чувстве усталости и опустошенности, недостатке энергии и энтузиазма, утрате способностей видеть положительные результаты своего труда, отрицательной установке в отношении работы и жизни вообще.
В настоящее время не существует единой точки зрения на сущность психического выгорания и его структуру. Синдром "эмоционального выгорания" некоторые авторы (Е. Махер, К. Кондо) рассматривают как разновидность стресса, где клиенты социальных служб выступают в качестве стрессогенных факторов. Однако другие исследователи не отождествляют эффекты выгорания и профессиональные стрессы, рассматривая "эмоциональное выгорание" не как разновидность стресса, а как результат влияния комплекса стрессогенных факторов (С. Маслач, А. Г. Абрумова, В. В. Бойко).
В. В. Бойко рассматривает "выгорание" как выработанный личностью механизм психологической защиты в форме полного или частичного исключения эмоций в ответ на избранные психотравмирующие воздействия, приобретенный стереотип эмоционального, чаще всего профессионального поведения. Выгорание отчасти функциональный стереотип, поскольку позволяет человеку дозировать и экономно расходовать энергетические ресурсы. В то же время могут возникать его дисфункциональные следствия, когда "выгорание" отрицательно сказывается на исполнении профессиональной деятельности.
В. В. Бойко описывает различные симптомы "выгорания": эмоциональный дефицит, деперсонализации или личностная отстраненность, психосоматические и психовегетативные нарушения [1].
С. Маслач и другие считают, что этот синдром включает в себя три основные составляющие: эмоциональную истощенность, деперсонализацию (цинизм) и редукцию профессиональных достижений.
Под эмоциональным истощением понимается чувство эмоциональной опустошенности и усталости, вызванное собственной работой.
Деперсонализация предполагает циничное отношение к труду и объектам своего труда. В частности, в социальной сфере деперсонализация предполагает бесчувственное, негуманное отношение к клиентам, приходящим для лечения, консультации, получения образования и других социальных услуг. Клиенты воспринимаются не как живые люди, а все их проблемы и беды, с которыми они приходят к профессионалу, с его точки зрения, есть благо для них.
Наконец, редукция профессиональных достижений - возникновение у работников чувства некомпетентности в своей профессиональной сфере, осознание неуспеха в ней.
Предложенные С. Маслач и др. три компонента "выгорания" в какой-то степени отражают специфику той профессиональной сферы, в которой впервые был обнаружен этот феномен. Особенно это касается второго компонента "выгорания", а именно, деперсонализации, отражающей нередко состояние сферы социального обслуживания людей и оказания им помощи. Исследования последних лет не только подтвердили правомерность этой структуры, но и позволили существенно расширить сферу ее распространения, включив профессии, не связанные с социальной сферой. Это привело к некоторой модификации понятия "выгорание" и его структуры. Психическое выгорание понимается как профессиональный кризис, связанный с работой в целом, а не только с межличностными взаимоотношениями в процессе ее. Такое понимание несколько видоизменило и его основные компоненты: эмоциональное истощение; деперсонализацию; профессиональную эффективность. С этих позиций понятие деперсонализации имеет более широкое значение и означает отрицательное отношение не только к клиентам, но и к труду и его предмету в целом [4].
Одним из показателей синдрома эмоционального выгорания в профессиональной деятельности являются состояния психической напряженности, вызванные конфликтами, трудностями в решении сложных социальных проблем, приводящими к ощущениям дискомфорта, тревоги, фрустрации, пессимистическим настроениям [3].
Как показывают результаты исследований, развитие "выгорания" более вероятно у людей с меньшей степенью зрелости и самодостаточности, более импульсивных и нетерпеливых, не имеющих семьи, но нуждающихся в тех, кто мог бы их поддерживать или одобрять, имеющих цели и притязания, которые не вполне согласуются с реальностью. К этому также добавляется указание на то, что с возрастом вероятность развития выгорания уменьшается, то есть ему более подвержены начинающие работники, люди более молодого возраста. Однако большинство исследователей считают, что возраст, пол, стаж работы и другие социально-демографические характеристики не связаны прямо с профессиональным "выгоранием". Большее значение имеет индивидуальный тип реагирования на стрессогенные ситуации [2].
Анализ конкретных исследований синдрома "психического выгорания" показывает, что основные усилия психологов были направлены на выявление факторов, вызывающих выгорание. Традиционно они группировались в два больших блока: особенности профессиональной деятельности (объективные факторы) и индивидуальные характеристики самих профессионалов (субъективные факторы). Некоторые авторы выделяют и третью группу факторов, рассматривая содержательные аспекты деятельности как самостоятельные [4].
К объективным факторам (организационные и ролевые) можно отнести те, которые порождаются условиями самой работы или неправильной её организации. К субъективным факторам, помимо индивидуально-психологических особенностей специалиста, следует отнести направленность личности, мотивацию профессиональной деятельности, удовлетворенность ею, а также удовлетворенность социально-психологическим климатом в коллективе, отношениями с коллегами и т. д.
Обе группы факторов связаны между собой. С одной стороны, длительное психотравмирующее воздействие объективных факторов может приводить к изменениям, деформациям профессионала. С другой стороны, субъективные факторы особенно негативно проявляют себя, именно при дополнительном воздействии объективных факторов.
Обычно причина "выгорания" - это комбинация целого ряда факторов, но индивидуальная ситуация профессионального развития может усугублять или сглаживать их влияние.
Формирование синдрома "выгорания" в профессиональной деятельности социального работника может быть связано с такими факторами, как ситуации изменения или утраты социального статуса; ситуация потери работы; ситуация риска; ситуации с экстремальными условиями; неопределенные ситуации и т.п. Характерными для "выгорающих" ситуаций являются перегрузки - слишком много клиентов, много требований, избыток информации. При увеличении перегрузок "помогающие" специалисты начинают неосознанно стремиться к уменьшению контакта - меньше личностно вовлекаются во взаимодействие, чаще прибегают к формальным правилам и ритуалам, используют более безличные методы работы.
Еще один важный в данном контексте аспект рабочей ситуации - это возможность влияния на процесс работы и принятия касающихся работника решений. Если у специалиста присутствует чувство, что он ничего не может изменить в своей работе, что от него ничего не зависит, что его мнение не имеет значения и т. д., вероятность развития профессионального "выгорания" увеличивается. Ролевая неопределенность - в смысле неясной формулировки прав и обязанностей, возможностей человека, ролевая конфликтность - как противоречие разных ролей также способствуют профессиональному стрессу и профессиональному выгоранию.
В сущности, происхождение "выгорания", видимо, невозможно однозначно связать с теми или иными организационными, личностными или ситуационными факторами, скорее, оно является результатом сложного взаимодействия личностных особенностей человека, ситуации его межличностных отношений с его профессиональной и рабочей ситуацией, в которой он находится.
Риск возникновения "эмоционального выгорания" личности специалиста в социальной работе может увеличиваться в следующих случаях:
- монотонности работы, особенно если ее смысл кажется сомнительным;
- вкладывания в работу больших личностных ресурсов при недостаточности признания и положительной оценки;
- строгой регламентации времени работы, особенно при нереальных сроках ее исполнения;
- работы с "немотивированными" клиентами, постоянно сопротивляющимися усилиям помочь им, и незначительными, трудно ощутимыми результатами такой работы;
- напряженности и конфликтности в профессиональной среде, недостаточной поддержки со стороны коллег и их излишнего критицизма;
- нехватки условий для самовыражения личности на работе, когда не поощряются, а подавляются экспериментирование и инновации;
- работы без возможности дальнейшего обучения и профессионального совершенствования;
- неразрешенных личностных конфликтов специалиста;
- неудовлетворенности профессией, которая основана на осознании неправильности ее выбора, несоответствия своих способностей требованиям профессии, результативности своего труда и т. д.
На сегодняшний день насчитывается незначительное число работ, посвященных изучению феномена "выгорания" в профессиональной деятельности социальных работников, что свидетельствует о недостаточном внимании, уделяемом исследователями разработке данной проблемы. До настоящего времени данный феномен рассматривался в основном применительно к представителям других социономических профессий (в частности, "помогающих"): врачей, психологов, психотерапевтов, юристов, учителей и др.
Целью настоящей работы было изучение степени выраженности синдрома "эмоционального выгорания" в профессиональной деятельности социального работника в зависимости от влияния различных социально-психологических факторов.
Для проведения исследования нами были использованы следующие методы: анкетирование, анализ документов, тестирование с использованием стандартных психодиагностических методик, позволяющих определить наличие синдрома "эмоционального выгорания" и выявить личностные особенности респондентов.
Для определения уровня эмоционального выгорания была использована "Методика диагностики уровня эмоционального выгорания" В. В. Бойко. Личностные особенности социальных работников изучались с помощью 16-факторного личностного опросника Р. Кеттелла (форма А), методики "Мотивация к успеху" и "Мотивация к избеганию неудач" Т.Элерса, опросника "Уровень субъективного контроля" Е. Ф. Бажина и соавторов, созданного на основе шкалы локуса контроля Дж. Роттера.
Исследование проводилось в 2002 - 2003 годах. В исследовании приняло участие 70 человек сотрудников служб социальной защиты населения г. Кемерово. Выборку составили женщины, средний возраст которых - 42,3 года. Из них в возрасте от 18 до 35 лет - 28,6 %, от 36 до 55 лет - 71,4 %.
Результаты анкетного опроса показали, что высшее образование имеют 28,6 % респондентов, незаконченное высшее образование у 11, 4 %. Большинство социальных работников, принявших участие в исследовании, имеет среднее техническое образование (51,4 %). У 8,6 % опрошенных - среднее образование.
Специалисты по социальной работе составили 50 % выборки, 25,7 % - социальные работники. Начальники служб социальной защиты, заведующие, ведущие специалисты по социальной работе составили 24,3 % опрошенных.
В зависимости то стажа профессиональной деятельности респонденты были разделены на три группы: от 0 до 5 лет стажа - 47,1 % респондентов, от 5 до 10 лет - 30 %, свыше 10 лет стаж у 22,9 % социальных работников.
Из числа специалистов, принявших участие в исследовании, 20,2 % полностью удовлетворены условиями труда, 32,6 % - скорее удовлетворены; 24,5 % - скорее не удовлетворены условиями труда. Полностью неудовлетворены условиями труда 4 % респондентов, 18,7 % опрошенных затруднились ответить на вопрос.
На вопрос анкеты о степени удовлетворенности размером зарплаты ответы распределились следующим образом. Из опрошенных нет таких, кто полностью удовлетворен размером заработной платы; скорее, удовлетворены - 34,1 %; затруднились ответить - 21,2 % респондентов; скорее не удовлетворены - 26,4 %; полностью не удовлетворены размером зарплаты - 18,3 % принявших участие в опросе работников социальных служб.
При анализе вопроса анкеты о возможности повышения квалификации было выявлено, что только 34,9 % работников служб социальной защиты имеют такую возможность и удовлетворены повышением квалификации. Скорее, не удовлетворены возможностью повышения квалификации 11,8 %, полностью неудовлетворенны 6,9 % опрошенных.
Престижной профессию социального работника считают только 20,5 % респондентов; скорее, престижной ее считают 30,8 %; считают профессию скорее не престижной - 18 %. Затруднились ответить на вопрос 30% опрошенных. Менее одного процента респондентов считают, что профессия социального работника не престижна.
Большая часть респондентов удовлетворена отношениями в коллективе (31,7 %) или, скорее, удовлетворена (22,4 %). Полностью не удовлетворены отношениями в коллективе 28,4 % специалистов.
При анализе ответов на вопрос анкеты о степени удовлетворенности специалистов отношениями с непосредственным руководителем были получены следующие результаты: 25,7 % опрошенных полностью удовлетворены этими отношениями; скорее, удовлетворены - 30,4 %; затруднились ответить 23,7 % опрошенных; скорее не удовлетворены - 17,4%; полностью не удовлетворены отношениями с непосредственным руководителем 6,4 %.
Для выявления уровня "эмоционального выгорания" у работников социальных служб, принявших участие в исследовании, нами была использована методика "Диагностика уровня эмоционального выгорания" В. В. Бойко. Результаты, полученные при помощи этой методики, представлены в таблице 1.
Анализ полученных результатов позволяет сделать следующие выводы. Сложившийся синдром "эмоционального выгорания" выявлен у 19 % респондентов, в фазе формирования синдром "эмоционального выгорания" у 66 % опрошенных, у 16 % опрошенных отсутствует синдром "эмоционального выгорания".
Исходя из полученных данных, можно сделать вывод о том, что проблема "эмоционального выгорания" в профессиональной деятельности социальных работников актуальна, т.к. у 95 % опрошенных в сформированной стадии находятся те или иные симптомы "выгорания".
Лишь у 16 % респондентов синдром "эмоционального выгорания" не выявлен. "Эмоциональное выгорание" в стадии формирования выявлено у 66 % работников социальных служб, принявших участие в исследовании. Все это свидетельствует о необходимости более детального изучения факторов, влияющих на формирование синдрома "эмоционального выгорания", проведения профилактики и психокоррекции эмоционального и психического состояния специалистов по социальной защите населения.


Таблица 1
Результаты уровня сформированности эмоционального выгорания
социальных работников по методике В.В. Бойко (в %)

Степень
выраженности симптомов "эмоционального
выгорания"
Напряжение
Резистенция
Истощение
Выгорание
Не сложившийся симптом
21
19
28
16
Симптом в фазе формирования
53
37
53
66
Сложившийся симптом
26
44
19
18

Сформированный синдром "эмоционального выгорания" свойствен в большей степени группе в возрасте от 18 до 35 лет (84,6 %), "эмоциональное выгорание" отсутствует у 63,6 % респондентов возрастной группе от 36 до 55 лет. Этот факт можно объяснить тем, что у специалиста в зрелом возрасте уже пройден этап профессионального становления и адаптации к профессии, определены конкретные профессиональные цели, сформированы профессиональные интересы, выработаны механизмы профессионального самосохранения. Таким образом, можно сделать вывод, что в социальной работе у молодых специалистов больше риск возникновения синдрома эмоционального "выгорания".
В группах социальных работников, имеющих семью и незамужних, нет явных различий по уровням эмоционального "выгорания". Семья, скорее всего, должна выступать в качестве фактора, снижающего влияние различных профессиональных стрессов, т.к. выполняет рекреационную и психотерапевтическую функцию, связанную с психологической поддержкой членов семьи. Однако сам факт наличия семьи не снижает риск развития "выгорания". Более важным показателем, скорее всего, является удовлетворенность семейными отношениями.
"Эмоциональное выгорание" в фазе формирования свойственно в большей степени специалистам со средним (10,9 %) и среднетехническим образованием (58,7 %). В группе специалисты с высшим образованием выявлено меньшее количество случаев эмоционального "выгорания": синдром "эмоционального выгорания" отсутствует у 53,8 % социальных работников, имеющих высшее образование. Наличие высшего образования, на наш взгляд, снижает риск возникновения "выгорания", так как высокая профессиональная подготовка дает специалисту широкий спектр вариантов, способов и приемов решения профессиональных задач и проблем, возникающих в процессе работы. Тем самым снижается неудовлетворенность собой, тревога и депрессия, вызванная недостатком профессиональных знаний и умений.
В группе опрошенных со сложившимся синдромом "эмоционального выгорания" преобладают профессионалы, находящиеся в должности социального работника (46,2 %). Отсутствие "эмоционального выгорания" в большей степени присуще специалистам по социальной работе (36,4 %). Этот факт мы объясняем тем, что специалист, работающий в должности социального работника, непосредственно общается с клиентами, осуществляя патронаж или оказывая социальную помощь. Он в большей степени испытывает психоэмоциональные нагрузки, сталкивается с горем, отчаянием людей, переживает и сочувствует им.
Начальники, заведующие, ведущие специалисты служб социальной защиты населения имеют разную степень выраженности эмоционального "выгорания". Специалисты высокого должностного статуса также подвержены эмоциональному "выгоранию", но оно вызвано комплексом других причин, например, это может быть большая ответственность за принятые решения и в целом за организацию трудового процесса.
Специалисты с начальной стадией формирования "выгорания" имеют стаж профессиональной деятельности от 0 до 5 лет (52,2 %). В группу специалистов с отсутствием "выгорания" вошло 45,5 % со стажем работы по специальности от 5 до 10 лет. Группу специалистов со сложившимся "выгоранием" составили в равной степени те, у кого стаж превышает 10 лет и стажем от 0 до 5 лет (38,5 %).
В группу респондентов с отсутствием "эмоционального выгорания" вошли социальные работники, удовлетворенные условиями труда (45,5 %), а в группу с высоким показателем "эмоционального выгорания" те, кто неудовлетворен условиями труда (7,6 %). На основании этого можно сделать вывод о том, что неблагоприятные условия труда повышают риск развития выгорания, а благоприятные являются фактором, ослабляющим влияние профессиональных стрессов.
Большинство социальных работников, удовлетворенных возможностью повышения квалификации, составили группу специалистов с отсутствием синдрома "эмоционального выгорания" (54,5 %). Мы объясняем это тем, что компетентность специалиста, умение быстро и эффективно решать проблемы клиента - фактор профессионального самосохранения. Поэтому важно повышать свое мастерство и квалификацию посредством самообразования в ходе практической деятельности, заимствования опыта у коллег, различными формами краткосрочной учебы - курсами, семинарами, разовыми программами и др. Следовательно, высокая возможность повышения квалификации снижает риск развития "эмоционального выгорания".
Особое место в рабочей ситуации занимают контакты с коллегами и руководством. Поскольку в основе профессионального "выгорания" лежат проблемы общения, взаимодействие с коллегами может стать дополнительным источником эмоционального стресса, а значит, и источником "эмоционального выгорания".
Важным фактором развития "эмоционального выгорания" являются отношения с непосредственным руководителем. В группе специалистов, у которых отсутствует синдром "эмоционального выгорания", 63,6 % удовлетворенных отношениями с руководителем. В группе специалистов со сложившимся синдромом нет полностью удовлетворенных отношениями с руководителями. Скорее не удовлетворены отношениями с руководителем 46,1% респондентов. Из этого можно сделать вывод, что напряженные отношения с руководителем повышают риск развития "эмоционального выгорания".
Работники, у которых не выявлен синдром "эмоционального выгорания" в 54,1 % случаев удовлетворены отношениями в коллективе и в 27,0 % - скорее, удовлетворены. В группе специалистов с высоким уровнем "эмоционального выгорания" 46,7 % не удовлетворены отношениями в коллективе. При этом, неблагоприятные отношения в коллективе являются фактором развития таких симптомов "выгорания", как эмоциональное истощение и деперсонализация. Таким образом, чем больше специалист удовлетворен отношениями в коллективе, тем меньше у него риск возникновения "эмоционального выгорания".
У большей части социальных работников (76,9 %), не удовлетвореных организацией работы, выявлен сформировавшийся синдром "эмоционального выгорания". У 45,4% удовлетворенных организацией работы отсутствует "выгорание". Следовательно, организация работы, которая не удовлетворяет специалиста, является фактором стресса, который увеличивает риск развития "эмоционального выгорания".
С целью выявления направленности личности нами была использован опросник "Уровень субъективного контроля" Е. Ф. Бажина и др. Результаты, полученные с помощью этой методики, представлены в таблице 2.
В группе социальных работников с высокими показателями "эмоционального выгорания" преобладают лица с низкими показателями интернальности по таким шкалам, как общая интернальность (3,6), интернальность в области неудач (3,0), по шкале интернальности в области производственных отношений (2,7). Показатели по этим шкалам значительно выше у специалистов с отсутствием синдрома эмоционального "выгорания": общая интернальность (5,3), интернальность в области неудач (7,1), интернальность в области производственных отношений (7,3). Показатели интернальности у группы респондентов в стадии формирования "выгорания" приближены к группе со сложившимся синдромом по таким шкалам, как интернальность в области достижений, интернальности в области неудач, интернальности в области семейных отношений, по шкале интернальности в межличностных отношениях. Показатели интернальности в области здоровья приблизительно одинаковы в группах с разной степенью "выгорания".
Из полученных результатов видно, что специалисты с экстернальным локусом контроля в большей степени подвержены "эмоциональному выгоранию", чем с интернальным локусом. Риск развития "эмоционального выгорания" повышается при низких показателях по таким шкалам, как общая интернальность, интернальность в области неудач, по шкале интернальности в области производственных отношений. Таким образом, локализация контроля над значимыми событиями влияет на развитие синдрома эмоционального "выгорания" у работников служб социальной защиты.
При помощи статистического анализа выявлены достоверные различия между группой испытуемых с отсутствием "выгорания" и группой со сложившимся синдромом "выгорания" по таким шкалам, как интернальность в области неудач, интернальность в области производственных отношений, интернальность в области семейных отношений. В группах специалистов со сложившимся синдромом и синдромом "выгорания" в фазе его формирования достоверных различий не выявлено.

Таблица 2

Усредненные показатели по шкалам опросника
"Уровень субъективного контроля"
социальных работников с разной степенью выраженности "эмоционального
выгорания", в %

Шкала интернальности
Отсутствие
"выгорания"
"Выгорание" в
стадии
формирования
Сложившийся
синдром
"выгорания"
ОИ
5,3
4,6
3,6
ОД
6,0
4,8
4,6
ОН
7,1
3,9
3,0
ОС
6,9
5,0
4,2
ОП
7,3
4,7
2,7
ОМ
6,0
4,8
5,5
ОЗ
6,1
5,7
5,6

Корреляционный анализ позволил выявить зависимость между симптомами "эмоционального выгорания" и уровнем интернальности респондентов (р<0,05).
Анализ результатов, полученных по методике Т. Элерса "Мотивация к успеху" и "Мотивация к избеганию неудач" показал (таблица 3), что большинство опрошенных не имеют четко выраженного, доминирующего мотива (55,7 %), у 24,3 % доминирует мотив стремления к успеху, у 20 % - мотив избегания неудачи.
Таблица 3

Среднегрупповые показатели мотивации к успеху и мотивации к избеганию неудач у респондентов с разной степенью выраженности синдрома "эмоционального выгорания", в %

Преобладающий
мотив
Отсутствие
"выгорания"
"Выгорание"
в фазе
формирования
Сформировавшийся синдром
"выгорания"
Мотив стремления к
успеху
63,6
19,6
7,6
Отсутствует устойчивый мотив
27,3
65,2
46,2
Мотив избегания
неудачи
9,1
15,2
46,2

Как видно из таблицы, у социальных работников с высокой степенью "выгорания" преобладает мотив избегания неудачи (46,2 %), вследствие того что такие работники постоянно испытывают стресс, тревогу, вызванные ощущениями собственной несостоятельности, страхом перед активными действиями из-за боязни потерпеть неудачу, провал. Эти ощущения и чувства "подпитывают" развивающийся синдром "эмоционального выгорания". Исходя из этого, можно сделать вывод о том, что мотив избегания неудачи является мотивом, свойственным профессионалам с высоким риском возникновения "эмоционального выгорания". Наличие мотива стремления к успеху (63,6 % респондентов) снижает риск "выгорания".
Наши выводы подтверждаются результатами статистического анализа, при помощи которого нами были выявлены достоверные различия в мотивации социальных работников в группах с разными показателями "выгорания".
Корреляционный анализ позволил выявить положительную зависимость между такими симптомами "выгорания", как напряжение, переживание психотравмирующих обстоятельств, резистенция, неадекватное избирательное эмоциональное реагирование, редукция профессиональных обязанностей, психосоматические и психовегетативные нарушения и мотивом избегания неудачи.
Использование 16-факторного личностного опросника Р. Кеттелла позволило выявить индивидуально-психологические особенности личности испытуемых с разной степенью выраженности эмоционального "выгорания" (таблица 4).
Установлено, что респонденты с разной степенью выраженности эмоционального "выгорания" статистически достоверно различаются показателями по шкалам G, I, L, SD теста Р. Кеттела.
При корреляционном анализе полученных данных выявлена прямая положительная зависимость между степенью выраженности "эмоционального выгорания" и показателями шкал Е, L, SD теста Р. Кеттела. Установлена также прямая положительная зависимость между возможностью повышения профессиональной квалификации и степенью выраженности "эмоционального выгорания" у работников служб социальной защиты населения (при р<0,05).
Полученные в ходе исследования результаты убедительно свидетельствуют о том, что профессиональная деятельность работников служб социальной защиты населения может быть связана с формированием синдрома "эмоционального выгорания". На формирование синдрома оказывает влияние комплекс организационных, индивидуальных и других социально-психологических факторов. В связи с этим профилактике и обеспечению психогигиены социального работника необходимо уделять особое внимание и способствовать созданию системы психологической помощи самим социальным работникам.
Важнейшей задачей органов управления, в ведении которых находятся службы социальной защиты населения, является создание условий для сохранения здоровья социальных работников, профилактика их профессиональных заболеваний, проведение консультаций относительно профессиональных рисков в социальной работе.


Таблица 4
Среднегрупповые показатели по шкалам опросника Р. Кеттелла
у респондентов с разной степенью выраженности
эмоционального "выгорания", в%

Шкала
Отсутствие
"выгорания"
(группа 1)
Выгорание" в фазе
формирования
(группа 2)
Сформировавшийся синдром
"выгорания"
(Группа 3)
Достоверность различий между группами
(р < 0,05)
A
4,0
6,1

<<

стр. 3
(всего 4)

СОДЕРЖАНИЕ

>>