<<

стр. 6
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>

"Феноменологическая социология"
Баразгова Е.С. Американская социология. Традиции и современность.
Екатеринбург-Бишке: Издательство "Одиссей", 1997. - Глава ХII
Бауман З. Мыслить социологически. М.: Аспект-Пресс, 1996. - Главы 2-5
Громов И.А., Мацкевич А.Ю., Семенов В.А. Западная теоретическая
социология. Санкт-Петербург: Издательство "Ольга", 1996. - Часть II, глава
3, раздел 2
Ионин Л.Г. Возникновение и развитие феноменологической социологии.
А. Шюц и этнометодология. В кн.: История теоретической социологии. Том 3.
М.: Канон, 1998 - Глава десятая, §2
Ионин Л.Г. Понимающая социология. М.: Наука, 1978
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими
эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.
Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Haralambos M., Holborn M. Sociology. - Collins Educational. 1995. -
Сhapter 14 - "Sociological Theory"
Ritzer G. Modern Sociological Theory. - McGraw Higher Education. 2000. -
Сhapter 7 "Ethnomethodology"

158
Тема 11. СОЦИАЛЬНЫЙ ПСИХОАНАЛИЗ З. ФРЕЙДА
1. Структура личности, её социальные действия
2. Масса: коллективное бессознательное и сознательное
3. Роль культуры в человеческих отношениях
4. Инфантильное и интеллектуализированное поведение
5. Социальный психоанализ о роли бессознательного и
деструктивного факторов в политике
З. Фрейд явился создателем психоанализа - принципиально нового
направления науки о поведении человека, позволяющей интерпретировать его
действия с учетом как сознательного, так и бессознательного и тем самым
изучать личность в целом. До него поведение людей в научных исследованиях
объяснялось либо физиологическими основами, либо детерминировалось
сознанием. Им также был предложен метод исследования деятельности людей,
получивший название глубокой герменевтики.
Зигмунд Фрейд (Freud) родился 6 мая 1856 года. Окончил
медицинскую школу Венского университета, получил степень в медицине и
начал частную практику, специализируясь в области лечения неврозов с
помощью гипноза.
Свою профессиональную карьеру З. Фрейд начал как практикующий врач
в психиатрической клинике. Лечение нервных болезней натолкнуло его на
более углубленное исследование латентных проявлений душевной жизни
людей. На эту тему он пишет ряд книг: "Толкование сновидений" (1900),
"Психопатология обыденной жизни" (1904), "Остроумие и его отношение к
бессознательному" (1905), "Три очерка по теории сексуальности" (1905) и др.
Начиная с 1910 года Фрейд все более переключается на социологическую
проблематику: "Леонардо да Винчи" (1910), "Психология масс и анализ
человеческого Я" (1921), "Я и Оно" (1923). Основная работа ученого - "Лекции
по введению в психоанализ" (две части написаны в 1915-17гг., третья - в 1933), -
в которой в концентрированной форме изложена его теория. Труды, созданные
в оставшийся период жизни, знаменуют собой использование психоанализа
применительно к собственно социологической проблематике - посвящены
рассмотрению культуры, религии, национальных отношений, общества в
целом. Последнее обстоятельство позволяет, на наш взгляд, рассматривать
психоанализ, примененный к социальной сфере, как особую социологическую
парадигму, многие элементы которой можно обнаружить в социологических
теориях Т. Парсонса, Э. Гидденса, П. Бурдье и др.
З. Фрейд долгое время страдал от рака и умер 23 сентября 1939 года.
1. Структура личности, её социальные действия
Ключевым для З. Фрейда является представление о том, что не только
внешние социальные факты правят поведением людей, но и внутренние силы.
Детерминированность социальных действий сознательными и
бессознательными факторами
159
По Фрейду, эти внутренние силы могут олицетворять собой как
сознательное, так и бессознательное. В этом заключено принципиальное
новаторство ученого, который упраздняет отождествление душевной жизни
человека только с разумом, с сознательным. Отсюда вытекают два основных
постулата психоанализа. Предоставим слово их автору. "Согласно первому
коробящему утверждению психоанализа, психические процессы сами по себе
бессознательны, сознательны лишь отдельные акты и стороны душевной
жизни"1 . Фрейд был первым, кто эмпирически изучил бессознательные
влечения и обосновал бессознательную мотивацию поступков. Второй постулат
касается того, что страсти и вожделения человека способны к сублимации, т.е.
отклонению от своих сексуальных целей и направлению на цели социальные.
"Это второе положение, которое психоанализ считает одним из своих
достижений, утверждает, что ...сексуальные влечения участвуют в создании
высших культурных, художественных и социальных ценностей человеческого
духа, и их вклад нельзя недооценивать"2 .
Итак, социальные действия индивидов могут быть детерминированны как
сознательными, так и бессознательными психическим процессами, отношения
между которыми весьма динамичны. Говоря о роли сознательного, Фрейд
отмечал, что большинство сознательных процессов сознательны лишь короткое
время. Очень скоро они становятся латентными, но легко могут вновь стать
сознательными. Что же касается бессознательного, то оно может быть двух
видов: одно, которое при часто повторяющихся условиях легко превращается в
сознательное, и другое, при котором это превращение происходит с трудом и
может и никогда не произойти. То бессознательное, которое является только
латентным и легко становится сознательным, Фрейд называет
предсознательным, другое же называет собственно бессознательным.
Предсознательное - своего рода компьютер человеческой памяти, хранящий
мысли и желания человека, которые периодически вновь приходят в сознание,
детерминируя определенные социальные действия.
Важно подчеркнуть, что фрейдовская концепция бессознательного не
просто констатирует само существование бессознательных процессов, а
указывает на реальное влияние бессознательного фактора на социальные
действия людей, что выражается в двух принципиальных моментах. Во-первых,
люди, принимая весьма важные решения, могут не знать об истинных
мотивах. Аналогично, наши симпатии или антипатии, "благородные жесты"
или деструктивные действия могут определяться силами, которые нами не
осознаются. Во-вторых, бессознательные мотивы социальных действий
остаются бессознательными потому, что люди не хотят их осознавать, хотя в
принципе их можно исследовать особым новым методом, предложенным
ученым, о котором пойдет речь ниже.
"Оно", "Я" и "Сверх-Я"
Через раскрытие взаимодействия сознательного, предсознательного и
бессознательного Фрейд дает свое толкование структуры личности индивида,
выделяя в ней три компонента: "Оно", "Я", "Сверх-Я". "Оно" - это наиболее
архаичная часть личности, которая включает в себя все генетически первичное,
подчиненное принципу удовольствия. "Оно" изначально иррационально: для
1 З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М.: "Наука", 1995. - С. 11
2 Там же. - С. 12
160
процессов в "Оно" не существует логических законов мышления, "Оно" ничего
не знает ни об обществе, ни о морали: "Оно не знакомы никакие оценки,
никакое добро и зло, никакая мораль. Экономический или, если хотите,
количественный момент, тесно связанный с принципом удовольствия,
управляет всеми процессами"3. Вместе с тем "Оно", которое содержит
инстинкты, служит источником энергии для всей личности. По Фрейду, все
инстинкты сводятся к двум группам. Первая - сексуальные инстинкты,
поддерживающиеся специфической энергией жизни - либидо (ученый создает
концепцию либидо, называя так "энергию тех первичных позывов, которые
имеют дело со всем тем, что можно обобщить понятием любви" в широком
смысле слова).
Вторая - деструктивные инстинкты смерти, питающиеся агрессивной
энергией танатоса, которые проявляют себя в бессознательном стремлении к
разрушению, насилию, агрессии, потребности наказания как других, так и себя.
Свою концепцию танатоса - влечения к смерти - ученый строит, опираясь на
факты распространения очевидной жестокости в войнах и революциях,
проявлениях тоталитаризма. Кроме того, Фрейд указывает на латентное
проявление враждебности в процессе эксплуатации, унижения и угнетения
слабых сильными. Из постулата о наличии инстинкта смерти следует
положение о врожденном влечении к агрессии, жестокости, об относительном
постоянстве количества деструктивности в действиях людей. Ученый тем
самым выступает как против религиозных, так и социальных теорий, согласно
которым человек должен быть по своей природе добрым и проявляет себя
грубым, жестоким насильником лишь вследствие нецелесообразного
общественного устройства, доказывая, что "вера в "доброту" человеческой
натуры является одной из самых худших иллюзий".
В реальной жизни деструктивные инстинкты проявляются, как правило, в
латентной форме из-за того, что в большинстве социальных действий
индивидов одновременно задействовано несколько инстинктов. "К счастью, -
замечает Фрейд, - агрессивные влечения никогда не существуют сами по себе,
но всегда сопряжены с эротическими. Эти последние в условиях созданной
человеком культуры могут многое смягчить и предотвратить"4 .
Заметим, что неофрейдисты, как правило, не оспаривая утверждение о
деструктивности человека, ставят под вопрос её инстинктивную природу,
отмечая разную степень распространенности деструктивности в мире. Кроме
того то, что в одной культуре считается деструктивным, в другой может
относится к конструктивному (деятельность диссидентов в советское время).
Другой компонент личности - "Я" - следует принципу реальности,
осознает окружающий мир. Посредством своей деятельности Я способно
учитывать социо-культурные ценности общества, использовать их в своих
интересах. Более того, "Я" в процессе развития обретает способность
контролировать требования "Оно", определяя возможности реализации
потребностей во избежании ущерба для личности в целом. Говоря о
взаимодействии "Я" и "Оно", Фрейд метафорически сравнивает их с
отношением наездника и лошади: животное дает энергию для движения, и
наездник обладает преимуществом в определении цели и направления
движения; но часто возникает ситуация, когда складываются далеко не
идеальные взаимоотношения и тогда наездник вынужден направлять скакуна
3 Там же. - С. 345-346
4 Там же. - С. 364, 369
161
туда, куда тому вздумается. Но по мере того как всадник овладевает культурой
управления скакуном, тот ("Оно") не может бежать непонятно куда. Сам Фрейд
подчеркивал: "Там, где было Оно, должно стать Я".
Третий компонент личности - "Сверх-Я" - развивается в раннем детстве
из системы запретов и приказаний. Основой формирования "Сверх-Я" является
идентификация, т.е. уподобление собственного "Я" чужому "Я" (Фрейд
полагал, что ребенок прежде всего идентифицирует себя с отцом, тем самым в
его совести содержатся наставления и запреты, воплощенные в отцовском
"Сверх-Я"). На "Сверх-Я" ребенка влияют также заместители родителей -
воспитатели, учителя, идеальные примеры. Однако как подчеркивает Фрейд,
"Сверх-Я ребенка строится собственно не по примеру родителей, а по
родительскому Сверх-Я; оно наполняется тем же содержанием, становится
носителем традиции, всех тех сохранившихся во времени ценностей, которые
продолжают существовать на этом пути через поколения". Ученый отмечает,
что постепенно выкристаллизовываются три функции "Сверх-Я":
самонаблюдение, совесть и формирование идеала.
Из данного представления о формировании и сути "Сверх-Я", его
влиянии на социальные действия индивида вытекает принципиально новое
видение и социального поведения людей. "Видимо, - пишет Фрейд, - так
называемые материалистические воззрения на историю грешат недооценкой
этого фактора. Они отделываются от него замечанием, что "идеологии" людей
суть не что иное, как результат и надстройка действующих экономических
отношений. Это правда, но очень вероятно - не вся правда. Человечество
никогда не живет полностью в настоящем, в идеологиях "Сверх-Я" продолжает
жить прошлое, традиции расы и народа, которые лишь медленно поддаются
влияниям современности, новым изменениям, и, пока оно действует через
"Сверх-Я", оно играет значительную, независимую от экономических
отношений роль в человеческой жизни"5.
Анализ свободных ассоциаций
Фрейд, как отмечалось выше, предложил и новый метод, позволившей
ему изучать сознательное и бессознательное в целостности личности и тем
самым более адекватно понять поведение человека. Метод этот - анализ
свободных ассоциаций, слов, ошибок, оговорок - позволяет открыть доступ к
информации, которая иначе не доступна наблюдению, ибо она была вытеснена
из сознания. Более того, данный метод позволяет интерпретировать поведение
индивида с учетом как его сознательных мотивов, так и подавленных желаний.
Для этого исследователю необходимо проникать за границы поверхностных
значений ассоциаций, ошибок, оговорок, а также сновидений индивида, выявляя
при этом скрывающиеся за ними бессознательные желания и мотивы. С
помощью данного метода выявляются соотношения между символами
индивида и релевантными бессознательными факторами, определяются их
причинные связи (например, связь между искажениями языка и поведенческой
патологией, между частным жизненным опытом и развитием определенных
мотиваций). В социологической литературе метод, который предложил Фрейд,
стали называть глубокой герменевтикой. По сути, исследователю приходится
5 Там же. - С. 341
162
интерпретировать символы, которые либо искажены, либо вообще скрыты для
видимого наблюдения.
Применяя ряд технических приемов глубокой герменевтики (о них
заинтересованный читатель может узнать самостоятельно, обратившись к
фрейдовской работе "Введению в психоанализ"), ученый приходит к ряду
выводов, имеющих непосредственное отношение к собственно
социологической интерпретации социальных действий индивида. 1) "Да,
значительные части Я и Сверх-Я могут оставаться бессознательными, обычно
являются бессознательными". 2) "Я", согласно Фрейду, находится в тройной
зависимости - от внешнего мира, "Сверх-Я" и "Оно". Поэтому "Я" должно
заботиться о том, чтобы инстинктивные влечения не переросли в конфликт со
"Сверх-Я" или с социальными реалиями. 3) "Я" живет за счет заимствованных
источников энергии. Поэтому "Я" свои предпочтения должно согласовывать с
"Оно" и "Сверх-Я".
Таким образом, в социальных действиях индивида присутствуют три типа
конфликтов: конфликты между индивидом и социальной средой; конфликты
между "Я" и "Оно", приводящие к противоборству разума и страстей; и
конфликты между "Я" и "Сверх-Я": у людей с чересчур моралистическим
"Сверх-Я" часто возникают моральные переживания, страхи, чувства вины, что
отражается на их характере их социальных действий.
Основные защитные механизмы "Я"
В социальных действиях неизбежно присутствует сознательное и
бессознательное и, стало быть, в принципе утопично стремление к преодолению
иррационального, формированию "гармоничной, всесторонне развитой
личности" или ликвидации девиантного поведения вообще. Но социальный
психоанализ позволяет рациональными методами исследовать иррациональное,
свести его к минимуму и на этой основе стремиться к принятию оптимальных
решений, которые должны учитывать, с одной стороны, биологическую
природу человека, его инстинкты, а с другой - особенности нашего
национального "Сверх-Я", которые имеют, по Фрейду, глубинные корни и не
поддаются быстрым изменениям.
Постоянное же давление внешней среды на "Я" приводит к тому, что оно
вынуждено оберегать себя с помощью ряда защитных механизмов, которые
даже у вполне здоровых людей примитивизируют уровень социальных
действий.
К этим механизмам Фрейд, в частности, относил вытеснение - удаление
из сознания мотивов к действиям, которые потенциально вызывают аффект,
большую напряженность. Однако даже будучи вытесненными в
бессознательное, эти "комплексы" постоянно ищут своего выхода и тем самым
продолжают влиять на поведение индивидов, от которых требуется
расходование все большей энергии, что удерживать их в бессознательном.
Зачастую люди как бы "притворяются", что у них нет аффектов, но они на деле
существуют в реактивных образованьях: вытесненная враждебность может быть
скрыта за безразличием, любовь - за беззаботностью.
"Я" может защитить себя и с помощью отрицания - неприятие реальных
событий, замена их вымыслами.
Пожалуй, более всего в России получил распространение такой механизм
защиты как регрессия - переход к более низким, упрощенно-примитивным
163
социальным действиям. Регрессия может проявляться в самых различных
формах - увеличение потребления алкоголя, табачных изделий, наркотиков.
Люди испытывают тягу к социальным действиям, связанным с мистикой,
полагая, что маги и экстрасенсы враз вылечат их от всех болезней, решат
личные проблемы, а предсказатели точно укажут источники возможных
опасностей. Регрессия проявляется и в том, что индивиды совершают действия
с неоправданными для себя и окружающих рисками - вождение автотранспорта
на недозволенной скорости, использование устаревшей летной техники,
пренебрежение правилами безопасности на производстве и ещё делают массу
действий с явно иррациональным компонентом.
Фрейд полагал, что и либидо как энергия, присущая инстинктам жизни, и
агрессивная энергия, в принципе поддаются сублимации, которая является
также одним из распространенным механизмом защиты "Я". Это могут быть
социальные действия относящиеся к науке, художественному творчеству,
труду. По мнению ученого, именно сублимированная энергия творит прогресс,
создает цивилизацию. "Наблюдение ежедневной жизни людей показывает нам,
пишет он в книге "Леонардо да Винчи", - что многим удается перевести
значительную часть их полового влечения на их профессиональную
деятельность. Половое влечение особенно приспособлено для того, чтобы
делать такие вклады, потому что оно одарено способностью сублимирования,
т.е. оно в состоянии заменить свою ближайшую цель другими, смотря по
обстоятельствам, более высокими и не сексуальными целями"6 .
Разумеется, чтобы процесс сублимации мог пойти, для этого необходимы
условия, нужны соответствующие институциональные структуры. Пока же нет
благоприятных условий со стороны внешнего мира, возможности для
сублимирования энергии остаются весьма ограниченными.
Страхи и неврозы
В процессе ослабления "Я" под влиянием постоянного давления
неблагоприятных социальных фактов, возникают страхи, естественно,
влияющие на характер и содержание социальных действий. По Фрейду, "Я" -
единственное место сосредоточения страха, только "Я" может производить и
чувствовать страх, что прямо сказывается на характере социальных действий.
Используя фрейдовскую методологию, можно утверждать, что в
российском "Сверх-Я" содержится большой компонент долготерпения невзгод
от всякого рода войн, революций, контрреволюций, реформ и контрреформ,
которых хватало во все времена. Однако это долготерпение невзгод никогда не
являлось и ныне не может явиться панацеей от постоянных эмоциональных
стрессов. Если либидинозная и агрессивная энергии не могут сублимироваться
в социальные действия приемлемые как для индивида, так и для общества, то,
по Фрейду, неизбежно будут воспроизводиться условия возникновения трех
разновидностей страха - страха перед чуждым внешним миром, страха
совести перед "Сверх-Я", наконец, невротического страха перед силой
страстей в "Оно". Следствием неудавшегося защитного процесса "Я"
становятся неврозы и реактивные состояния. Не удивительно, что депрессия и
фрустрация стали массовыми в стране.
6 З. Фрейд. Леонардо да Винчи. Воспоминания детства. Психоаналитические этюды. В
кн.: Фрейд З. Психоаналитические этюды. Минск: ООО "Попурри", 1997. - С. 380
164
По Фрейду, вернуться к социальным действиям, приемлемым для
индивида и общества, можно путем усиления "Я", избавив его от постоянного
эмоционального давления извне, а также сделав его более независимым от
"Сверх-Я". При обострении неврозов "Сверх-Я" становится сверхстрогим,
унижает "Я", навязывает ему комплексы неполноценности и ущербности
(объективно нищенская заработная плата просто не может не воспроизводить
эти комплексы у индивидов с ослабленным "Я"). Через определенное время,
когда "критика Сверх-Я умолкает, Я реабилитируется и вновь пользуется всеми
человеческими правами вплоть до следующего приступа".
Вернуть многих и многих россиян к социальной деятельности с
доминированием рациональной сублимированной энергией можно через
преодоление эмоционально-негативных социальных изменений для "Сверх-Я"
и целенаправленное вытеснение комплексов ущербности, неполноценности,
страха.
Критика К. Маркса
Фрейд подверг критике положения К. Маркса о том, что развитие человека
и общественных форм является естественноисторическим процессом. Он также
резко выступил против того, чтобы абсолютизировать экономические факторы,
что, по существу, приводит к игнорированию психологических мотивов в
поведении людей: "Уже тот несомненный факт, что различные лица, расы,
народы в одинаковых экономических условиях ведут себя по-разному,
исключает единовластие экономических мотивов. Вообще непонятно, как
можно обойти психологические факторы, когда речь идет о реакциях живых
человеческих существ, ведь дело не только в том, что они уже участвовали в
установлении этих экономических отношений, и при их господстве люди не
могут не вводить в игру свои первоначальные влечения, свой инстинкт
самосохранения, свое стремление к агрессии, свою потребность любви, свое
желание получать удовольствие и избегать неудовольствия"7 .
2. Масса: коллективное бессознательное
Факторы, способствующие образованию и распаду массы
От изучения личности индивида Фрейд переходит к исследованию
особенностей поведения индивидов в массе, а также собственно массы. На эту
тему им написан ряд работ, в числе которых книга "Психология масс и анализ
человеческого Я". В этом направлении работы он опирается на достижения
французского социолога Ле Бона (1841-1931), который одним из первых
показал, что при включении в массу отдельно взятый индивид "приобретает
коллективную душу", в силу чего он чувствует, думает и поступает совершенно
иначе, чем каждый в отдельности чувствовал, думал и поступал бы. Ле Бон
также пришел к убеждению, что в массе происходит исчезновение сознательной
личности, преобладают бессознательные личности, ориентирующиеся на
безотлагательное осуществление внушенных идей. Масса не сомневается в
истинности или ложности чего-либо, уважает силу, требует от своего героя
7 З. Фрейд. Введение в психоанализ. Лекции. М.: "Наука", 1995. - С. 413
165
даже насилия, хочет чтобы ею владели и её подавляли, хочет бояться своего
вождя.
Однако Фрейда не удовлетворило то, что данное и другие исследования не
дают аргументированные ответы на многие возникающие вопросы. Прежде
всего ученый попытался ответить на вопросы, какая же сила объединяет людей,
почему аффективность в действиях отдельных индивидов чрезвычайно
повышается, а их интеллектуальные потенции заметно понижаются.
По его мнению, все дело именно в либидинозной энергии, присущей
сексуальным инстинктам, что можно выразить в двух постулатах: "Во-первых,
что масса, очевидно, объединяется некою силой. Но какой же силе можно
скорее всего, приписать это действие, как не эросу, все в мире объединяющему?
Во-вторых, когда отдельный индивид теряет своё своеобразие и позволяет
другим на себя влиять, в массе создается впечатление, что он делает это, потому
что в нем существует потребность быть скорее в согласии с другими, а не в
противоборстве, т.е. может быть, все-таки "из любви" к ним"8 .
Отметим, что установки и стремления индивидов, а также черты их
характера Фрейд всецело выводит из сублимированно выраженных
либидинозных влечений. Его последователи, не отрицая сексуального
происхождения многих мотивов социальных действий, тем не менее указывают
на совокупность факторов, включая социокультурные условия, в которых живут
люди.
Далее Фрейд отмечает, что массы могут быть разные: примитивные и
высоко организованные, возглавляемые вождями, с четкими подразделениями.
Предметом его исследования являются прежде всего высокоорганизованные,
постоянные, искусственные массы - церковь и армия. При всех различиях в их
основе лежат либидинозные структуры, культивируется иллюзия о том, что
верховный властитель (в католической церкви Христос; в войске - полководец-
отец: "каждый капитан в то же время и полководец и отец своей роты") любят
каждого отдельного члена массы равной любовью. Если либидинозные связи
нарушаются, например, во время паники, то и церковь, и армия распадаются
тотчас же - прекращается всякий учет чужих интересов. Типичным поводом для
распада массы является разрыв связи с вождем, что, "как правило, порывает и
взаимные связи между массовыми индивидами".
Агрессивность массы
Фрейд также задался вопросом: что же происходит с агрессивной энергией
массовых индивидов? Она никуда не исчезает и находит свой выход в
жестоких и враждебных импульсах к другим людям, которые не относятся к
конкретной массе. Даже религия, замечает Фрейд, хотя она и называет себя
религией любви, является жесткой и черствой к тем, кто к ней не принадлежит:
"В сущности, ведь каждая религия является такой религией любви по
отношению ко всем, к ней принадлежащим, и каждая религия склонна быть
жестокой и нетерпимой к тем, кто к ней не принадлежит"9 . Если религиозная
связь замещается какой-либо иной, объединяющей массу (ученый приводит
пример социализма), то положение дел не изменяется: "в результате возникает
та же нетерпимость к внестоящим, как и во времена религиозных войн".
8 Фрейд З. Психология масс и анализ человеческого Я. В кн.: З. Фрейд.
Психоаналитические этюды. Минск: ООО "Попурри", 1997. - С. 440
9 Там же. - С. 445
166
По Фрейду, либидинозные связи, составляющие суть коллективного
бессознательного, характерны для любой массы, любого объединения людей.
Возникающие неизбежно при этом враждебные чувства к внестоящим в массе
могут не доходить до сознания, но лишь вследствие вытеснения.
Нетерпимость, вражда - часть человеческой природы, но они являются либо
вытесненными, сохраняясь при этом в коллективном бессознательном, либо
находятся в коллективном сознательном при больших различиях и
соперничестве с другими: "Родственные, близкие между собой народные ветви
отталкиваются друг от друга - южный немец не выносит северянина,
англичанин клевещет на шотландца, испанец презирает португальца. То, что
при больших различиях возникает труднопреодолимая антипатия - галла к
германцу, арийца к семиту, белого к цветному,- нас перестало удивлять"10.
Правда, как считает ученый, нетерпимость может исчезнуть на
определенный срок. Это происходит как при самом процессе образования
массы, так и в массе, которая позволяет удовлетворять основные жизненные
потребности индивидов. В этот период индивиды ведут себя как однородные,
терпят своеобразие других, равняются с ними и не испытывают чувств
отталкивания. Фрейд объясняет данную ситуацию тем, что в этот момент
себялюбие уступает место либидинозной связи с другими людьми.
Влюбленность в себя находит преграду в чужелюбии, в любви к объектам.
"Опыт показал,- пишет Фрейд, - что в случае сотрудничества между
товарищами обычно устанавливаются либидинозные связи, которые
определяют и продолжают отношения товарищей далеко за пределами выгоды...
Либидо опирается на удовлетворение основных жизненных потребностей и
избирает их участников своими первыми объектами. И как у отдельного
человека, так и в развитии всего человечества, только любовь как культурный
фактор, действовала в смысле поворота от эгоизма к альтруизму"11.
Идентификация
В массах, как считает Фрейд, действует самая ранняя и самая
первоначальная форма эмоциональных связей, названная им идентификация,
под которой понимается сознательное или неосознанное отождествление
индивида с другим лицом. Изначально идентификация амбивалентна: "она
может стать выражением нежности так же легко, как и желанием устранения".
Как правило, идентификация возникает при обнаружении общности с
индивидом, не являющимся объектом собственно сексуального влечения, но
принимаемым за идеал. Обычно вождь олицетворяет собой идеал. Масса -
собрание людей, идентифицировавших себя с ним.
Идентификация как ранняя и самая первоначальная форма эмоциональных
связей, лежащая в основе массы, объясняет то, что у индивида массы
отсутствует самостоятельность и инициатива, его социальные действия
однородны с другими, регрессированы до уровня массового индивида. Масса,
как и стадо, отвергает все новое, непривычное. Современный человек ведет себя
в массе подобно дикарю в первобытной орде или детям. Исчезновение
сознательной личности, преобладание аффективных действий, коллективного
бессознательного в душевной сфере - все это соответствует состоянию
регресса. Однако замечает Фрейд, такой регресс характерен для сущности
10 Там же. - С. 447
11Там же. - С. 447-448
167
обыкновенных масс, в то время как у масс высокоорганизованных такая
регрессия может быть значительно задержана.
Корпоративный дух массы
Говоря о корпоративном духе массы, Фрейд видит его корни в
первоначальной аффективной зависти: "Никто не должен посягать на
выдвижение, каждый должен быть равен другому и равно обладать
имуществом. Социальная справедливость означает, что самому себе во многом
отказываешь, чтобы и другим надо было себе в этом отказывать"12.
Амбивалентность идентификации легко приводит к изменению чувств и
действий положительного направления на враждебные. В случае заражения
массового индивида опасной болезнью у него возникает "бессознательное
желание распространить своё заражение на других". То же происходит, когда
беды и лишения сваливаются на несчастных, - их пытаются "по
справедливости" переложить и на остальных членов массы.
Вождь массы
Однако подчеркивает Фрейд, "требование равенства массы относится
только к участникам массы, но не к вождю. Всем участникам массы нужно быть
равными между собой, но все они хотят власти над собой одного. Множество
равных, которые могут друг с другом идентифицироваться, и один-
единственный, их всех превосходящий,- вот ситуация, осуществленная в
жизнеспособной массе"13.
По Фрейду, вождь в малой степени связан либидинозно, он не любит
никого, кроме себя, а других любит лишь постольку, поскольку они служат его
потребностям. Идеал, воплощенный в вожде, становится идеалом людей из
массы, у которых, как отмечалось выше, преобладают аффективные действия и
коллективное бессознательное в душевной жизни. "Это обстоятельство
облегчает выбор вождя. Нередко ему всего лишь нужно обладать типичными
качествами этих индивидов в особенно остром и чистом чекане и производить
впечатление большей силы и либидинозной свободы, и сразу на это откликается
потребность в сильном властелине и наделяет его сверхсилой, на которую он и
не стал бы претендовать".
Таким образом, Фрейд показал, что коллективное бессознательное всегда
искало вождя, героя, "отца нации", "спасителя Отечества", которые обещают
быстрые и относительно легкие пути решения сложных проблем.
Если ретроспективно взглянуть на историю России, то не трудно
заметить, что в массах всегда особым авторитетом пользовались цари и вожди
харизматического типа, которых наделяли сверхсилой, боялись и любили, а не
просветители-преобразователи, обладавшие для своего времени передовыми
знаниями и ясными убеждениями по переустройству страны. Их призывы к
кропотливой, сознательной, эволюционной работе не были услышаны, а сами
они не были востребованы.
Фрейдовская методология позволяет объяснить то, почему в России с
господством в нашем национальном "Сверх-Я" обостренной социальной
справедливости, коллективистского менталитета были весьма распространены
12 Там же. - С. 462
13 Там же. - С. 463
168
гражданские войны за "справедливого" царя, бунты, скоропалительные
революции, реформы "революционного типа", призывавшие "догнать и
перегнать" остальной мир, а также следовавшие за ними антиреволюции и
антиреформы. Господствующая в массах амбивалентность идентификации
логично приводила к тому, что "неземная" любовь к "спасителю Отечества", по
мере накопления в бессознательном вытесняемого социального негатива и
увеличивавшегося давления беспредела на "Я", легко переходила подчас без
серьезной сознательной мотивации в такую же ненависть, в бичевание
низвергнутых вождей и требование нового, "настоящего" героя, готового в
очередной раз "осчастливить народ".
Движение от коллективного бессознательного к коллективному
сознательному, по мнению Фрейда, осуществляется через развитие культуры,
которая помимо создания земных благ знаменует собой исторический прогресс
в упорядочении человеческих отношений, ибо "каждая культура создается
принуждением и подавлением первичных позывов".
3. Роль культуры в человеческих отношениях
Культура и человеческие страсти
Фрейд понимает под культурой "все то, чем человеческая жизнь
возвышается над своими животными условиями и чем она отличается от жизни
животных". При этом он выделяет две её стороны: одна "охватывает все
приобретенные людьми знания и умения, дающие им возможность овладеть
силами природы"; другая включает "все те установления, которые необходимы
для упорядочения отношений людей между собой"14.
Как считает ученый, человечество сделало немало в деле "господства над
природой и в этой области можно ожидать ещё больших успехов". Однако
"нельзя с уверенностью констатировать подобный прогресс в деле
упорядочения человеческих отношений". Главную проблему здесь Фрейд видит
в том, что любая культура подавляет первичные позывы человека и требует от
него социальных действий, которые ограничивают влечения. Это, в свою
очередь, может стать причиной антиобщественных тенденций, ибо разум
бессилен против страстей как таковых. "Надо, как мне думается,- пишет он,-
считаться с тем фактом, что у всех людей имеются разрушительные,
следовательно, противообщественные и антикультурные тенденции и что у
большого количества людей они достаточно сильны, чтобы определить их
поведение в человеческом обществе"15.
Люди не способны существовать изолировано. Тем не менее они остро
воспринимают жертвы по обузданию страстей, которые требуются от них в
процессе социализации. Институты, ценности и нормы принуждают людей к
труду, устанавливают определенное распределение материальных благ: "каждая
культура основывается на принуждении к работе и на отречении от первичных
позывов и поэтому неизбежно вызывает оппозицию тех, кто от этого
страдает"16. Отдельно взятые индивиды могут становиться врагами культуры.
Конечно, культура способна интегрировать значительное число членов
14 Фрейд З. Будущее одной иллюзии. В кн.: З. Фрейд. Психоаналитические этюды. Минск:
ООО "Попурри", 1997. - С. 481-482
15 Там же. - С. 483
16 Там же. - С. 485
169
общества. Однако Фрейд не верит в то, что ликвидация ущербных социальных
институтов, замена их другими способна вообще нейтрализовать силу
инстинктов: "известный процент человечества всегда останется
асоциальным"17.
Современная культура накладывает запреты на первичные позывы
кровосмешения, каннибализма, страсти к убийству, которые происходят из
древнейших инстинктов. Тем не менее полностью преодолен лишь
каннибализм. Практикуется инцест. Что же касается убийства, то "наша
культура при известных условиях еще совершает, даже предлагает"18.
И все же Фрейд констатирует определенный исторический прогресс в
человеческих отношениях, что связывает с развитием "Сверх-Я" человека, с
процессом интериоризации - переводом внешних запретов во внутренний мир
человека и освоением им сложившихся в обществе моральных ценностей и
норм. "Это укрепление сверх-Я, - пишет он,- является в высшей степени
драгоценным психологическим достоянием культуры. Все лица, в которых
совершился этот процесс, из противников культуры становятся её носителями.
Чем больше их число в культурном кругу, тем прочнее эта культура, тем скорее
она может отказаться от внешних средств принуждения. Однако мера этого
внутреннего освоения очень различна... Бесконечное множество культурных
людей, которые отшатнулись бы от убийства или кровосмешения, не
отказывают себе в удовлетворении жадности, жажды агрессии, половой похоти,
не перестают вредить другим ложью, обманом и клеветой, если это можно
делать безнаказанно"19.
Дифференциация запретов по социально-культурному признаку
Однако не только запреты и моральные ограничения сами по себе влияют
на характер взаимоотношения людей. Важным фактором является
дифференциация запретов по социально-культурному признаку:
привилегированные классы испытывают меньше лишений, пользуются
разнообразными средствами для удовлетворения желаний. Угнетенные же
классы "испытывают зависть к преимуществам привилегированных", стремятся
употребить все, чтобы освободиться от большинства лишений. "Там, где это
невозможно, утвердится длительное недовольство, которое может привести к
опасным восстаниям"20. При этом Фрейд выдвигает и обосновывает своё
видение природы социальных конфликтов и революционных взрывов, которая,
по его мнению, лежит в неспособности конкретной культуры учитывать и
смягчать дифференциацию запретов по социальному признаку, доставлять
блага одной части общества за счет подавления другой, большей части
общества. "Вполне понятно, - замечает он, - что у этих угнетенных развивается
интенсивная враждебность против культуры, которую они укрепляют своей
работой, но от плодов которой имеют лишь ничтожную долю. В таком случае
нельзя ожидать от угнетенных внутреннего освоения налагаемых культурой
запретов. Они, напротив, не склонны признавать эти запреты, стремятся
разрушить самую культуру, при возможности уничтожить даже самые её
17 Там же. - С. 485
18 Там же. - С. 486
19 Фрейд З. Будущее одной иллюзии. В кн.: З. Фрейд. Психоаналитические этюды. Минск:
ООО "Попурри", 1997. - С. 487
20 Там же
170
предпосылки. У этих классов враждебность к культуре так очевидна, что из-за
неё осталась незамеченной, скорее всего, латентная враждебность более
зажиточных слоев общества. Не приходится говорить, что культура,
оставляющая неудовлетворенными столь большое количество участников и
ведущая их к восстанию, не имеет перспектив на длительное существование, да
его и не заслуживает"21.
Как видно, Фрейд полагает, что культура посредством ограничений
либидинозных и деструктивных влечений способствует производству
вытеснений, внутриличностной враждебности. Словом, за культурные блага
людям приходится платить внутренними переживаниями и стрессами,
ограничить которые можно лишь путем сублимации либидинозной и
деструктивной энергии.
Нарциссизм культурных идеалов
Другой принципиальный фактор, влияющий на характер
взаимоотношений людей, - культурные идеалы. Как считает Фрейд, идеалы
любой культуры имеют нарциссическую природу, т.е. культивируют
самовлюбленность, гордость, превосходство своих достижений по отношению к
тому, что исповедуют, чего добились представители иной культуры.
"Культурные идеалы, - пишет он, - становятся поводом для расколов и
враждебности между различными культурными кругами, и это особенно
отчетливо проявляется в отношениях между собой отдельных наций".
Нарциссическая природа культурных идеалов приводит к тому, что угнетенные
классы получают возможность презирать чужаков, что "вознаграждает их за
угнетение в их собственном кругу". Более того, "угнетенные идентифицируют
себя с повелевающим и эксплуатирующим их классом". Данное обстоятельство
вызывает удовлетворение у всех слоев населения, разделяющих определенные
культурные идеалы, что способствует смягчению восприятия запретов и
ограничений по социальному признаку. "Если бы не имелись такие, по
существу, удовлетворяющие отношения, то было бы непонятно, почему многие
культуры продержались столь продолжительное время, несмотря на
оправданную враждебность широких масс"22. Фрейд особо подчеркивает роль
произведений искусства, которые, с одной стороны, побуждают совместные
переживания, действия представителей каждого культурного круга, а с другой,
- порождают любования своим превосходством по отношению к другим
культурам.
Нарциссические тенденции, весьма характерные для западной культуры,
стали распространяться и в современном российском обществе, что проявляется
в эгоцентризме, культивировании жажды престижа и восхищения, в тщеславии,
завышенных самооценках, в озабоченности своей безопасностью. В результате
мы имеем такие социальные действия, которые не способствуют дружбе и
сотрудничеству людей. "Чужие" культурные факторы стали вызывать
враждебность, страхи, а то и деструктивные действия.
Сам Фрейд объяснял распространение нарциссических наклонностей
гипотезой об их биологическом происхождении, умаляя тем самым собственно
культурные факторы. Стремление к престижу, несомненно, обусловлено
новыми социальными и экономическими реалиями. В целом же нельзя не
21 Там же. - С. 488
22 Там же. - С. 489
171
отметить и тот факт, что Фрейд рассматривал культурные явления как
производное от сублимированной сексуальной энергии. Сегодня мало кто
согласится с этим биологическим детерминизмом.
4. Инфантильное и интеллектуализированное поведение
Фрейд исходит из того, что как человечеству в целом, так и отдельному
человеку трудно сносить жизнь в двояком смысле. Во-первых, на индивидов
оказывают давление культурные предписания, а также неблагоприятные
действия других индивидов, спровоцированные несовершенством культуры.
Во-вторых, люди сталкиваются с ущербами, причиняемые им необузданной
природой, которые принято называть судьбой. Человечество всегда искало
пути, как облегчить себе жизнь, как защитить себя от превратностей судьбы.
Влияние религии на характер поведения
Неблагодарно и вообще близоруко стремиться к упразднению культуры.
Тогда останется только природное состояние и выносить его гораздо труднее.
Безличные силы природы и судьбы всегда остаются чуждыми. В этих условиях,
как считает Фрейд, у человека возникает предрасположенность к
инфантильному мышлению и поведению по аналогии с реакцией ребенка на
жизненную ситуацию: у него есть авторитетный отец, внушающий не только
страх, но и являющийся его защитником против опасностей. Сходным образом,
полагает ученый, наши предки не только наделили силы природы
человекообразными существами, с которыми можно было обращаться как с
равными, но и придавали им характер отца, превращали их в богов. Так
возникает религия, которая, как считает Фрейд, содержит отцовское ядро за
каждым божественным образом и тем самым создает основу для
инфантильного мышления и поведения. Отношения к богу приобретают
искренность и интенсивность отношения ребенка к отцу: "если ты уже столько
сделал для отца, то, конечно, хочешь и награды, хочешь, по крайней мере, быть
единственно любимым ребенком", "бог есть возвышенный отец, тоска по отцу -
корень религиозной потребности"23.
Бог заменяет функции отношений ребенка к отцу, для которых
характерна своеобразная амбивалетность - его боятся, но о нем тоскуют и им
восхищаются. Сохранение этих функций в более зрелом возрасте, по мнению
Фрейда, способствует воспроизводству инфантильного мышления и
соответствующих социальных действий: "Когда подрастающий человек
замечает, что ему навсегда суждено остаться ребенком, что он всегда будет
нуждаться в защите от чуждых сверхсил, он придает этим силам образ отца, он
создает себе богов, которых он боится, которых он старается расположить к
себе и которым он все же поручает защиту самого себя. Таким образом, мотив
тоски об отце идентичен с потребностью в защите от следствий человеческого
бессилия; оборона против детской беспомощности придает реакции на
беспомощность, которую человек должен признать, а именно - созданию
религии - свои характерные черты"24 .
Фрейд рассматривает и роль религии в становлении культуры, в
сдерживании асоциальных эгоистических первичных позывов. По его мнению,
23 Там же. - С. 494
24 Там же. - С. 498
172
религия, несомненно, оказала человеческой культуре немалую пользу, но её
значимость переоценивается. "Религия, - пишет он, - совершенно очевидно
оказала культуре большие услуги: она очень содействовала укрощению
асоциальных первичных позывов, но все же недостаточно. Она в течение
многих тысячелетий господствовала над человеческим обществом; достаточно
было времени, чтобы показать, чего она может достигнуть. Если бы ей удалось
осчастливить большинство людей, утешить их, примирить их с жизнью, сделать
их носителями культуры, то никому не пришло бы в голову стремиться к
изменению существующего положения вещей"25.
Что же касается влияния религии на нравственность, то, как полагает
Фрейд, нет очевидных свидетельств, что люди верующие были нравственнее.
"Они всегда умели делать религиозные предписания чисто внешними и тем
самым срывать их цель. Священники, в обязанности которых было следить за
послушанием религии, шли им в этом навстречу. Милость бога должна была
идти рука об руку с его справедливостью: человек грешил и затем приносил
жертву или покаяние и тогда освобождался, чтобы грешить заново. Русская
психика вознеслась до заключения, что грех явно необходим, чтобы испытать
все блаженство милосердия божьего, и потому в основе своей грех - дело
богоугодное. Совершенно ясно, что священники могли сохранить покорность
масс религии только тем, что разрешали большие уступки человеческой
природе первичных позывов. Было установлено: бог один силен и благ, человек
же слаб и грешен. Во все времена безнравственность находила в религии не
меньшую поддержку, чем нравственность"26.
Дух науки и интеллектуализированное поведение
Становление интеллектуализированного поведения Фрейд связывает с
утверждением духа науки в обществе. По его мнению, замена религиозных
мотивов на мотивы светские не приведет к умалению культурного поведения,
ибо люди науки, работники умственного труда сами большей частью являются
носителями культуры. Не восторжествует ли в таком случае поведение,
основанное на эмоциональных мотивах? Действительно, даже у современного
взрослого человека мотивы чисто рассудочные трудно справляются с
побуждениями страстей. Ребенок же вообще не может рациональной
умственной работой подавить первичные позывы: он должен обуздать их
актами вытеснения, за которыми, как правило, стоит мотив страха.
Большинство этих детских неврозов стихийно преодолевается по мере развития
ребенка. Считая религию "общечеловеческим неврозом", который отпадет в
процессе роста человеческой цивилизации, ученый полагает, что рациональное
обоснование запретов, заповедей и законов лучше религиозного в плане и
укрепления культурного фактора в человеческих отношениях, и в
совершенствовании окостенелых законов. "Люди поняли бы, - замечает Фрейд,
- что эти законы не столько для того, чтобы господствовать над ними, сколько
для того, чтобы служить их интересам; у них создалось бы к ним более
дружественное отношение, и они ставили бы себе целью не уничтожение их, а
только улучшение. На пути, ведущем к примирению с давлением культуры, это
было бы важным шагом вперед"27. Без религиозного влияния, конечно, человек
25 Там же. - С. 509
26 Там же. - С. 510
27 Там же. - С. 513
173
окажется в затруднительном положении. Он перестает быть объектом нежного
попечительства, благого предвидения и должен рассчитывать лишь на
собственные силы. "Он попадает в положение ребенка, покинувшего отчий дом,
где ему было так тепло и уютно. Но инфантилизм обречен на преодоление, не
так ли? Не может человек вечно оставаться ребенком, он должен, наконец,
выйти наружу, во "враждебную жизнь". Это можно назвать "воспитанием к
реальности""28.
Фрейд верит в интеллектуализацию мышления и поведения людей, хотя
при этом отмечает объективные трудности данного процесса: "Мы можем
сколько угодно подчеркивать бессилие интеллекта по сравнению с властью
человеческих первичных позывов и быть при этом правыми. Однако слабости
этой присуща некая особенность: голос интеллекта тих, но он не успокаивается
до тех пор, пока его не услышат"29. Фрейд подчеркивает, что наука весьма
молода, но человеческий интеллект уже достаточно окреп, чтобы пользоваться
научным инструментарием для адекватного восприятия проблем мироздания.
5. Социальный психоанализ о роли бессознательного и
деструктивного факторов в политике
Причина краха коммунистической политики некоторыми социологами и
политологами видится в тех или иными внешних факторах. Их воздействие
бесспорно. Но как объяснить спонтанность большинства
антикоммунистических революций? Что вызвало столь массовые порывы?
Откуда взялись буквально вулканические всплески ненависти? Чем обусловлены
желания доселе покорных людей крушить все и вся в такие периоды?
Проще всего причину социального взрыва видеть в старческой или
интеллектуальной немощности вождя, в его непродуманных политических
действиях, цепи его ошибок или даже преступлениях. Если плох один вождь, то
можно надеяться, что другой будет лучше и добрее. Если "бандитами" оказалось
окружение политического лидера, то можно верить, что другая команда будет
непременно нравственнее и профессиональнее. Однако все это видимые, явные
заключения, которые не охватывают всю картину политической жизни.
Несомненно, авторитарная, тем более тоталитарная политика не проходит
бесследно как для властителей, так и для подвластных им людей. Латентно
развиваются страхи, покорность, подозрительность, зависть, ненависть. До
определенного времени они могут быть "вытесненными" в сферу
подсознательного и явно не проявляются. Однако люди, лишенные душевного
покоя, утрачивают способность к эффективности принятия и исполнения
решений. Они совершают необъяснимые поступки, подчас предательства даже
близких людей, что не всегда ими осознается.
Фрейдовская теория не просто констатирует само существование
бессознательных процессов, а указывает на их реальное влияние на характер
социальных действий. Люди, принимая даже весьма важные решения
политического толка, могут не знать об их истинных мотивах. Так, серьезные
политические акции и даже войны могут на уровне сознания иметь одни
причины, а на деле их реальными мотивами подчас являются всплески ранее
подавлявшихся эмоций политических агентов. Или, например, такая дилемма:
28 Там же. - С. 519-520
29 Там же. - С.523
174
вести ли России переговоры с чеченскими полевыми командирами и конкретно с
кем. Федеральная власть подчас в течение одной недели дает
взаимоисключающие ответы. Какие же из них сознательно, действительно
рационально просчитаны? Насколько эти заявления детерминированы
эмоциями, освобожденными от контроля и самоконтроля?
Разумеется, иррационально-бессознательный фактор присутствует и у
западных политиков. Достаточно вспомнить предвыборные кампании:
симпатии или антипатии, "благородные жесты" или деструктивные заявления и
даже силовые акции во имя "жизненных интересов США" могут определяться
силами, которые полностью не осознаются.
Можно привести множество данных о том, что политика реформ в России
никогда не учитывала ни иррационально-бессознательное, ни человеческую
деструктивность. Как следствие, все власти запоздало реагировали на
экономические и социальные проблемы, предлагая скоропалительные реформы,
которые враз должны были "осчастливить" народ. Популизм и мессианизм -
конкретные проявления властями иррациональных страстей: реформы никак не
сочетались с всесторонне просчитанным замыслом, их законодательным
подкреплением. Нет надобности говорить о том, что власть никогда не
задумывалась о соответствии реформаторских преобразований нашей
национальной ментальности. "Осчастливление" народа всегда шло через
деструктивную "ломку" народа, через авторитарное подавление и
игнорирование сложившихся бессознательных микросоциальных практик
большинства россиян.
Не лучше обстояло дело с политикой реформ в 80-90-е годы. С
внедрением принципиально новых для страны экономических и политических
структур нельзя одномоментно поменять российский тип ментальности,
сформировавшийся под влиянием тысячелетней авторитарной политики.
Жизненный уклад демократического свободного общества также нельзя
постигнуть только сознательно. Необходимо ещё, чтобы и бессознательное,
являющееся компонентом нашей ментальности, пришло в соответствие с
новыми реалиями. Трудно отречься от практики авторитарно-коммунистической
политики. Ещё труднее декларативно покаяться, признать собственную вину за
её проведение, что связано с ломкой личности, раздвоением сознания. Но
неизмеримо труднее на бессознательном уровне воспринять принципы
демократического свободного общества, научиться их соблюдать, не
задумываясь об этом.
Несомненно, для части россиян возникла проблема силой сознания
воспринять новые экономические и политические институты или создать
видимость их восприятия. Возникла ситуация постоянного давления (как
правило, не осознанного!) внешней среды на душевную жизнь индивидов. Это
приводит к тому, что психика вынуждена оберегать себя с помощью ряда
защитных механизмов, которые вместе с тем примитивизируют поведение
людей.
Так, индивид может защитить себя и с помощью отрицания - не приятие
реальной политики, замена её вымыслами. Россияне в своих воспоминаниях
"гонят прочь" неприятно пережитые события, в которых они оказались "в
дураках" (коррупция политиков, которых они поддерживали, результаты
приватизации) или которые противоречат их жизненным установкам (искренне
почитали идеалы справедливости, социализма, что выражалось и в конкретных
175
социальных действиях - боролись с его "врагами", верой и правдой служили
благополучию КПСС).
Большинству россиян не удается избежать накопления неудовольствий в
индивидуальных сознаниях. Это выражается в субъективном восприятии
политики, в принципе ориентированной на утверждение демократического
общества как антинародного процесса, что находит воплощение в
соответствующих социальных действиях. Тяжело переносят "ломку"
ментальности практически все слои населения. "Новые бедные" предпринимают
несвойственные ранее социальные действия: участвуют в митингах протеста,
вступают в ультрапатриотические партии и движения, а то просто пополняют
криминальные структуры. И "новые русские" не только релаксируют в саунах и
казино, но порой тоже плачут, совершают массу "глупых" политических акций
во вред себе и окружающим. Кроме того, все живут в состоянии страхов: страха
перед новыми экономическими и политическими институтами, их рисками,
страха совести перед радикальным переосмыслением и изменением личностных
установок, невротического страха, что также прямо сказывается на характере
социальных действий.
Используя фрейдовскую методологию, можно утверждать, что в
российской ментальности содержится большой компонент долготерпения
невзгод от всякого рода иррационализма в политике - революций и
контрреволюций, реформ и контрреформ, которых хватало во все времена.
Однако это долготерпение никогда не являлось и ныне не может явиться
панацеей от постоянных эмоциональных стрессов, следствием чего становятся
неврозы и реактивные состояния. Не удивительно, что депрессия и фрустрация
стали массовыми в России.
Формально в Америке положение дел обстоит не лучшим образом.
Соединенные Штаты являются богатейшей страной мира, со стабильной
демократией и развитым правовым государством. И тем не менее в стране
массово проявляются симптомы психических отклонений. Америка входит в
десятку наиболее неблагополучных стран по количеству совершаемых
деструктивных действий - убийств, самоубийств, по числу лиц, страдающих
алкоголизмом, употребляющих наркотики. Там, правда, открыто говорят об этих
проблемах и ежегодно тратят на них миллиарды долларов. Но, как правило,
лечатся симптомы, а не причины человеческой деструктивности.
Фрейдовская методология позволяет также объяснить то, почему в
России с господством в нашей ментальности обостренной социальной
справедливости, были весьма распространены гражданские войны за
"справедливого" царя, стихийные бунты, скоропалительные революции,
реформы "революционного типа", политические кампании, призывавшие
"догнать и перегнать" остальной мир (не столь важно, в какой сфере: в спорте,
космосе, экономике или демократизме). Господствующая в массах
амбивалентность идентификации логично приводила к тому, что "неземная"
любовь к "спасителю Отечества", жертвенная преданность "верному"
политическому курсу, по мере накопления в бессознательном вытесняемого
социального негатива и увеличивавшегося экономического бедствия, давления
политического беспредела на индивида, легко переходила подчас без серьезной
сознательной мотивации в такую же ненависть, в разоблачение "антинародной"
политики, в бичевание низвергнутых вождей и требование нового, "настоящего"
героя, готового в очередной раз "осчастливить народ".
176
Разумеется, характеристики массы по-разному проявляются в
конкретном социокультурном контексте. Западное общество в принципе
основывается на индивидуалистической культуре. Это не означает, что там нет
масс и проблем, связанных с ними. Однако общество с демократическими
традициями способно существенно повлиять на качественные характеристики
массы. Это, в частности, проявляется в том, что закрытые массы традиционного
общества постепенно сменяются открытыми массами - газетной,
телевизионной, потребительской и т.п. масссой. Кроме того,
индивидуалистическая культура апеллирует, прежде всего, к интересам
конкретных людей, побуждая их к самовыражению, что противоречит основным
принципам массы. Именно поэтому индивидуализм, индивидуальное сознание,
свободные личности изнутри подтачивают массы и способствуют их распаду.
Так, ныне политика американских профсоюзов, как правило, не направлена на
организацию массовой стачки, которая быстро разваливается, как только
удовлетворяются индивидуальные интересы.
Как было отмечено выше, Фрейд не верит в то, что ликвидация
тоталитарных социальных институтов, замена их институтами
демократического свободного общества способна вообще нейтрализовать силу
инстинктов. И все же социолог констатирует определенный исторический
прогресс в человеческих отношениях, что связывает с процессом
интериоризации - переводом внешних запретов во внутренний мир человека и
освоением им сложившихся в обществе моральных ценностей и норм. Это
момент принципиальной важности. Российская культура предполагает
политику, основанную прежде всего на внешнем принуждении, на осознанном
страхе наказания, прежде всего руководимых за неисполнение решений
руководителей. Отнюдь не случайно, что наше право до сих пор не преодолело
репрессивный характер. В западной культуре, напротив, политика строится на
том, что её агенты главным образом изнутри контролируют свои действия через
усвоенные ценности и нормы. Причем контроль становится тем эффективнее,
чем меньше в нем сознательного решения следовать законам и нормам, а есть
неосознанное внутреннее желание соответствовать требованиям социального
порядка. Контроль изнутри, разумеется, не умаляет формальную роль закона как
внешнего фактора принуждения, который определяет круг обязанностей людей
и перечень их прав. С учетом особенностей российского коллективного
бессознательно можно прогнозировать, что нам предстоит ещё длительный
процесс демократизации, прежде чем у большинства россиян произойдет
правовая интериоризация и появится неосознанная внутренняя потребность
уважать законы, нами же принятые. Только на этом пути может произойти
реальная минимизация деструктивного фактора в политике, имея в виду как
характер решений руководителей, так и их исполнения со стороны
руководимых.
Важным компонентом любой политики является дифференциация
запретов по социальному признаку. Глубокая дифференциация запретов по
социальному признаку сделала явной необходимостью политику
реформирования советского общества. Советская партийно-государственная
элита практически не знала запретов и потребляла блага по меркам чуть ли не
развитых стран Запада, в то время как простые граждане имели в прямом
фрейдовском смысле "ничтожную долю", что не могло не развивать
"интенсивную враждебность" против культуры "социалистического выбора".
Избавление от этой культуры могло бы восприниматься как благо в
177
историческом смысле, если бы не та огромная цена, которую россиянам
пришлось за это заплатить. Возникла аномия на фоне ещё более глубокой
дифференциации запретов, вызванных скачкообразной политикой либерально-
демократических реформ (шоковая терапия, не просчитанная либерализация
цен, "молниеносная" ваучерная приватизация, оборонная конверсия, военная и
коммунальные реформы и т.д.). В результате российская культура оказалась в
"переходном состоянии", когда известно от чего переходить, что исторически
изжило себя, но не выражен рельефно вектор, куда собственно двигаться, к
каким духовным ценностям, нравственным принципам и нормам. Ясно лишь
одно - идет процесс перехода от одной цивилизационной системе ценностей к
другой. Все это не могло не принести дополнительный деструктивный
потенциал в российскую политику.
Другой принципиальный фактор, влияющий на деструктивность
политики - попытки патриотических сил возродить традиционные российские
культурные идеалы, особенно представления о величии российской (советской)
империи. Как считает Фрейд, идеалы любой культуры имеют нарциссическую
природу, т.е. культивируют самовлюбленность, гордость, превосходство своих
достижений по отношению к тому, что исповедуют, чего добились
представители иной культуры.
Нарциссические тенденции (весьма характерные для американской
культуры) стали реанимироваться и распространяться в современном
российском обществе, что проявляется в эгоцентризме, культивировании жажды
престижа и восхищения, в тщеславии, завышенных самооценках, в
озабоченности своей безопасностью. В результате мы имеем такие социальные
действия, которые не способствуют сотрудничеству людей, нормальному
политическому взаимодействию центра и регионов.
Вопросы на развитие социологического воображения:
1. Есть ли латентные причины "неожиданных" социальных взрывов
агрессивности, которых было так много в истории России, особенно за
последние десять лет? Ведь для людей, живущих в демократическом свободном
обществе, такое поведение не характерно. Так, может быть, причины
бунтарства, революционности, массовой деструктивности обусловлены
"вытесненными" в сферу подсознательного страхами, покорностью,
подозрительностью, завистью, ненавистью?
По Фрейду, природа агрессивности имеет сложный двойственный
характер: она не только направлена вовне по отношению к "Они" (ненависть,
ревность), но проявляется в самоагрессивности (садизм, мазохизм). Сравните
этот постулат с видением К. Маркса природы социальных катаклизмов.
2. За последние годы в России возросло число катастроф. Как правило, их
связывают с техногенным фактором. Правда, в последнее время все чаще
упоминается и человеческий фактор. Не является ли повсеместная регрессия
социальных действий одной из основных причин увеличивающегося числа
катастроф в нашей стране?
3. Какие народные игры Вы знаете? Соотносится ли их характер с
ментальностью народа? С позиций социального психоанализа
прокомментируйте такие игры как кулачные бои и русская рулетка (смертельно
178
опасная игра: в револьвер вставляется единственный патрон, затем крутится
барабан, после чего дуло револьвера подносится к голове играющего, который
сам нажимает на спусковой курок). Меняется ли характер народных игр в
современной России?
Основные термины и выражения:
Социальный психоанализ, сознательное, бессознательное, сублимация,
предсознательное, "Оно", "Я", "Сверх-Я", либидо, танатос, принцип
реальности, идентификация, свободная ассоциация, глубокая герменевтика,
вытеснение, отрицание, регрессия, сублимация, страх, невроз, коллективное,
бессознательное, масса, примитивная масса, высокоорганизованная масса,
вождь массы, либидинозные связи, идентификация, корпоративный дух массы,
интериоризация, нарциссизм, инфантильное поведение,
интеллектуализированное поведение
ЛИТЕРАТУРА
Ашин Г.К., Кравченко С.А., Лозанский Э.Д. Социология политики.
Сравнительный анализ российских и американских политических реалий.
Учебное пособие для высших учебных заведений. М.: "Экзамен", 2001. - Тема
4: "Социальный и гуманистический психоанализ: роль бессознательного и
деструктивного факторов в политике"
Додельцев Р.Ф. Фрейдизм: культурология, психология, философия. М.:
МГИМО, 1997
Кола Д. Политическая социология. М.: "Весь мир", "ИНФРА-М", 2001. -
Раздел III: "Человек - политическое животное"
Попов В.Д. Социально-психологические законы и социальный
психоанализ. - В кн.: Имидж госслужбы. М., 1996
Судьбы реформ в России.- М.: РНИСиНП, 1997
Учебный социологический словарь с английскими и испанскими
эквивалентами. Издание 4-е, дополненное, переработанное. Общая редакция С.А.
Кравченко. М.: Экзамен, 2001
Фрейд З. "Я" и "Оно". Книги 1-2. Тбилиси, 1991. - Содержит труды по
общим и конкретным проблемам психоанализа. Рекомендуется для
дополнительного чтения
Фрейд З. Введение в психоанализ. Лекции. М.: "Наука", 1995. -Лекции
29-35
Фрейд З. Психоаналитические этюды. Минск: ООО "Попурри", 1997. -
Рекомендуется раздел "Психоанализ и культура"
Psychoanalysis and Culture at the Millennium // Ed. by N. Ginsburg and R.
Ginsburg - New Haven and London, Yale University Press, 1999
Ritzer G. Modern Sociological Theory. - McGraw Higher Education. 2000. -
Сhapter 1 "A Historical Sketch of Sociological Theory"

179
Тема 12. ГУМАНИСТИЧЕСКИЙ ПСИХОАНАЛИЗ
Э. ФРОММА: ОБЩЕСТВО ДЛЯ ЧЕЛОВЕКА
1. Человек для себя
2. Социальный характер
3. Патологическое и здоровое общество
4. Фроммовские подходы к изучению деструктивности в политике
Эрих Фромм (Fromm) - немецко-американский социолог, который внес
значительный вклад в постижение социально-бессознательного,
иррациональных сторон общественной жизни, внутренних противоречий
человека, его страстей и желаний.
Э. Фромм родился 23 марта 1900 года. Образование получил в ведущих
университетах Германии: психологию и социологию изучал во Франкфурте-на-
Майне, к психоанализу приобщился в Берлинском институте.
С позиций акцентирования роли культурного фактора Э. Фромм
критически переосмыслил фрейдовский натурализм, его естественнонаучные
схемы природы человека и, творчески развивая общую методологию
социального психоанализа, метод глубокой герменевтики предложил теорию
гуманистического психоанализа, которая исходит из необходимости
приспособления общества к социальным потребностям человека. Стержнем
этой теории является концепция социального характера как совокупности
социокультурных установок и норм для подражания, существующих в
конкретном обществе, которые, как правило, не осознаются индивидами, но тем
не менее детерминируют их поведение в социальной жизни.
С 1929 Фромм работал в известном Франкфуртском институте
социальных исследований, в котором занимался изучением неосознанных
мотивов поведения в малых и больших группах. Участвовал в эмпирических
исследованиях бессознательного, иррационального, страхов и страстей в
общественной жизни. С приходом нацистов к власти эмигрировал в США, где
вел преподавательскую работу и основал институт психоанализа. Долгое время
работал в Мексике, где также создал психоаналитический институт. Последние
годы Фромм жил в Швейцарии, продолжая писать книги до последних дней.
Ряд работ Э. Фромма, которые являются бестселлерами и неоднократно
переиздавались в США и Европе, ныне стали доступны и российскому
читателю: "Бегство от Свободы". М., 1989; "Душа человека". М., 1992;
"Анатомия человеческой деструктивности". М., 1998; "Здоровое общество".
М., 1995; "Человек для себя; Иметь или быть?" Минск, 1997.
Среди других работ социолога отметим: "Психоанализ и религия" (1950);
"Искусство любви" (1956); "Дзен-буддизм и психоанализ" (1960) "Концепция
человека у Маркса" (1961); "Без цепей иллюзий" (1962); "Учение о Христе и
другие очерки по религии, психологии и культуре".
Умер Э. Фромм 18 марта 1980 года.
1. Человек для себя
Телесно-духовная целостность природы человека
180
Своё теоретическое новаторство в развитии социального психоанализа Э.
Фромм обозначил термином гуманистический психоанализ. Тем самым он
подчеркивает свою преемственность со многими идеями З. Фрейда о наличии
биоиррационального в человеческой жизни. Однако социолог категорически не
согласился с фрейдистскими постулатами о детерминированности
деструктивности только инстинктивными влечениями, об относительном
постоянстве количества деструктивности в человеческой природе, на чем, как
известно, строились утверждения будто инстинкты смерти предопределяют
определенный уровень агрессивности и разрушительности людей в обществе.
На основе исследования многочисленных эмпирических данных деструктивных
действий индивидов (совокупности числа самоубийств и убийств на 100 тыс.
человек взрослого населения) в различных странах Европы и США ученый
обнаружил, что совокупный показатель таких действий - величина не
постоянная, а колеблющаяся, её крайние значения разнятся почти в 10 раз. Эти
и другие данные побудили Фромма переосмыслить существовавшие
трактовки человеческой природы. Социолог отверг как фрейдовский
бионатурализм, так и социологические теории, исходившие из изначальной
"доброты" человека, который "являет собой как бы чистый лист бумаги, на
котором общество и культура наносят свои письмена".
Главный постулат Фромма - рассматривать человека в его телесно-
духовной целостности. По мнению социолога, "идеальная модель" цели
человека - быть самим собой, а условие достижение этой цели - быть
человеком для себя, развертывание человеком своих сил согласно его природе.
Экзистенциальные дихотомии
Пытаясь преодолеть ограниченности биологического и социального
подходов к человеку, Фромм предложил видение человеческой сущности как
структуры фундаментальных противоречий, названных им
"экзистенциальными дихотомиями". Основная экзистенциональная дихотомия
- дихотомия жизни и смерти. Человек является частью природы, он - животное
и тем самым подчиняется законам природы; вместе с тем он вышел за пределы
собственно природного мира благодаря возникновению у него самосознания,
разума, воображения. Тело человека заставляет его хотеть жить, а разум
позволяет ему предвидеть собственный конец, что обрекает человека на
двойственное, противоречивое существование. "Человек - единственное
животное,- пишет Фромм, - для которого собственное существование
составляет проблему, которую он должен разрешить и которой он не может
избежать. Он не может вернуться к дочеловеческому состоянию гармонии с
природой; он должен продолжать развивать свой разум, пока не станет
хозяином природы и хозяином самому себе"1. Необходимость вновь и вновь
разрешать противоречия своего существования, находить более высокие формы
единства с природой, с другими людьми и самим собой - вот источник всех
душевных сил, движущих человеком, источник его страстей, которые уходят
корнями в целостную структуру человеческого бытия.
Что же следует из постулата об экзистенциональных дихотомиях
человека? Если Фрейд считал, что либидо является основной силой, движущей
человеческими желаниями, то Фромм исходит из того, что наиболее мощные
1 Фромм Э. Человек для себя. Минск: Издатель В.П. Ильин, 1997. - С. 40
181
силы, определяющие характер поведения человека, берут начало в
социокультурных условиях его существования. В то время как тело требует
удовлетворение животных потребностей, разум и совесть ориентируют
человека на стандартизированную систему культурных образцов, которые есть
в любом обществе. Они составляют собственно человеческие потребности. В
разных культурах они могут быть специфическими. Но их общей основой для
всего человеческого рода является необходимость единения, приобщения к
деятельности других людей, сопричастности с себе подобными, в том числе с
прошлыми и будущими поколениями.
Даже при полном удовлетворении биологических потребностей человек не
удовлетворен. Более того, в противоположность животному с этого момента у
человека начинаются самые непреодолимые проблемы - он стремится к власти
или к любви, созиданию или разрушению, ради религиозных или политических
идеалов рискует собственной жизнью.
На экзистенциональные дихотомии каждый индивид дает свой ответ,
ищет свой путь сопричастности с другими людьми, с миром в целом. Человек
может вообще отрицать (но не уничтожить!) эту дихотомию путем обращения к
религии - христианская вера приписывает душе бессмертие, отрицая тем самым
факт, что человеческая жизнь кончается смертью. Он может обратиться к
идеологиям, которые также стремятся примирить или отрицать данную
дихотомию. Например, в советское время господствующая идеология
утверждала, что смысл жизни в социальных обязанностях индивида перед
государством и коллективом, именно им подчинены развитие свободы и счастье
человека. Культивировавшаяся преданность жизни "идеалам коммунизма",
"вождям" народа зачастую достигала таких страстей, которые превосходили
стремление к самосохранению.
Фромм отмечает несколько типичных возможных ориентаций по
разрешению дисгармонии человеческого существования. Так, человек может
попытаться приобщиться к миру подчиняясь отдельной личности, социальной
группе, организации, Богу (мазохистская тенденция: человек испытывает
удовлетворение от причиняемых ему моральных или физических страданий).
Сопричастности человек может достичь и при помощи власти над миром,
посредством господства над другими людьми (садистская тенденция -
получение удовлетворение от страданий других). Человек, движимый
социальным мазохизмом или садизмом, как считает социолог, останется
неудовлетворенным, тревожным и беспокойным, ибо нет предела для
отмеченных стремлений, и в конечном итоге они приводят к крушению его
индивидуальности: он попадает в зависимость от тех, кому подчиняется или над
кем господствует.
Есть только одно решение проблемы: человек должен принять на себя
ответственность за самого себя. Только полагаясь на собственные силы, он
может придать смысл своей жизни, став самим собой и для себя.
Другой экзистенциональной дихотомией, по Фромму, является
укорененность в противовес кровосмешению. Социолог считал, что в человеке
идет борьба, с одной стороны, между глубоким и сильным стремлением не
разрывать природные узы, прежде всего не покидать сферу материнской
защиты, а с другой - поиском новых человеческих корней. Функции
укорененности и безопасности, которые дает связь с матерью, у взрослого
человека начинают выполнять семья, род, коллектив, нация, государство,
церковь и тем самым реализуется потребность в помощи и сердечном тепле.
182
Как известно, эту потребность Фрейд объяснял сексуальным влечением
ребенка к матери и его особым отношением к отцу, выражавшимся в
подчинении и бунте, что в итоге вело к формированию моральных принципов и
совести отцовского типа. Фромм же полагал, что существует совесть не
только отцовского, но и материнского типа2. Причем по мере взросления
человека его совесть становится все более независимой от этих изначальных
образов.
Однако не всякий человек может освободиться от уз крови и земли.
Освобожденный от традиционных связей, напуганный свободой, человек может
прибегнуть к новому идолопоклонству. Наиболее ярко, считает социолог, это
выражается в национализме и расизме, в культе государства и вождей. Человек,
как правило, не осознавая того, начинает судить о членах своего клана и
"чужаках", исходя из разных критериев. Фромм замечает: "Все, кто не
относится к числу "своих" по узам крови и земле (выраженным в общности
языка, обычаев, пищи, песен и т.д.) вызывают подозрение, и достаточно
малейшего повода, чтобы они стали объектом параноидального бреда. Такая
кровосмесительная фиксация отравляет отношение индивида не только к
чужим, но и к членам его собственного клана, к самому себе. Человек, не
освободившийся от уз крови и земли, не родился ещё в полной мере как
человеческое существо; его способность к любви и разуму искалечена"3.
Любовь: единение человека с миром
По Фромму, существует лишь один путь единения человека с миром,
который позволяет ему сохранять и развивать свою индивидуальность, быть
самим собой и для себя - любовь. "Любовь - это объединение с кем-либо или
чем-либо вне самого себя при условии сохранения обособленности и
целостности своего собственного "Я". Это переживание причастности и
общности, позволяющее человеку полностью развернуть свою внутреннюю
активность. Переживание любви делает ненужными иллюзии. Отпадает
потребность преувеличивать значение другого человека или свою собственную
значимость"4.
Любовь как выражение человеческой солидарности может проявляться в
самых различных сферах жизни. В области мышления она выражается в
разумном постижении мира; в области действия - в созидательном труде; в
области чувств - в единении в другим человеком, со всеми людьми или
природой при сохранении своей индивидуальности, свободы и целостности.
Дилемма: созидать или разрушать
Ответом на экзистенциональные дихотомии могут стать созидательность
или разрушительность в действиях людей. Человек один осознает себя
существом сотворенным без его согласия и желания. Но его разум и
воображение движут настоятельной потребностью выйти за пределы этого
пассивного, ограниченного состояния и стать творцом собственной жизни. В
акте творчества человек поднимается над пассивностью и случайностью своего
2 См.: Фромм Э. Здоровое общество. В кн.: Психоанализ и культура. М.: Юристъ, 1995. -
С. 312
3 Там же. С. 320
4 Там же. С. 299
183
существования как животного. Созидание предполагает вступление человека в
царство целеустремленности и свободы, где он создает необходимые ему
материальные и духовные ценности и тем самым преодолевает ограниченность
своего существования. Но уничтожение, разрушение жизни также дает
возможность человеку выйти за пределы своего существования. В акте
разрушения человек так же ставит себя над жизнью. В стремлении преодолеть
собственную ограниченность человек всегда оказывается перед дилеммой: либо
созидать, либо разрушать.
В трактовке созидательности и разрушительности Фромм переосмыслил
многие фрейдистские положения. Напомним, согласно Фрейду,
деструктивность обусловлена инстинктивными влечениями человека и могла
лишь менять свою направленность - по отношению к себе или по отношению к
другим. Фромм считает, что это положение противоречит фактам и выявил
другие корреляции: "Мы не обнаруживаем глубокой деструктивности по
отношению к другим у тех, у кого мало враждебности по отношению к самим
себе; и наоборот, мы видим, что враждебность к себе и враждебность к другим
взаимосвязаны"5. И далее делается вывод: "деструктивность развивается в
результате блокировки плодотворной энергии"6.
Фромм показал, что в отличие от "органических влечений" Фрейда,
которые постоянны и существуют сами по себе, созидание и разрушение,
коренящиеся в природе человека, могут проявлять себя по-разному и характер
их взаимодействия обусловлен социокультурными факторами. "Созидание и
разрушение, любовь и ненависть не являются инстинктами, существующими
независимо друг от друга, - пишет он. - И то и другое служит ответом на одну
и ту же потребность преодолеть ограниченность своего существования, и
стремление к разрушению неизбежно возникает в тех случаях, когда не
удовлетворяется стремление к созиданию. Удовлетворение потребности в
созидании ведет к счастью, разрушительность - к страданию, и больше всех
страдает сам разрушитель"7.
Совесть и разум
Фромм различал авторитарную и гуманистическую совесть. В первом
случае ценностные суждения становятся нормами совести, потому что они
узаконены авторитетом и при этом они могут быть противными человеческой
природе (так, в советский период критерии добра и зла были продиктованы
авторитетом "вождей": кто верил в авторитет Сталина, считал, что он поступает
по совести). Гуманистическая совесть - выражение целостности человека,
требующее от нас жить плодотворно, развивать полное функционирование
личности.
Фромм считает, что прозябание или успех зависят от самого человека.
Дело в том, что природа человека способна к изменениям, поддается
гуманизации, и современный человек в принципе способен обрести новую,
очеловеченную форму, тем самым став человеком для себя. Хотя и в этом случае
человеку придется столкнуться с экзистенциональной дихотомией и делать
5 Фромм Э. Человек для себя. Минск: Издатель В.П. Ильин, 1997. - С. 178
6 Там же. С. 179
7 Фромм Э. Здоровое общество. В кн.: Психоанализ и культура. М.: Юристъ, 1995. - С.
304
184
выбор между потребностями в реализации чувства тождественности и
возможностью стадного конформизма.
В развитии человеческого рода степень осознания человеком самого себя
как активного субъекта своих сил зависит от того, насколько продвинулся
процесс индивидуализации. Развитие западной культуры, казалось, шло по
этому пути. Однако, как полагает Фромм, "для большинства людей
индивидуализм оказался всего лишь фасадом, за которым скрывалась
неспособность достичь индивидуального чувства самотождественности",
которое служит источником наиболее сильных стремлений и действий людей.
Чувство тождественности все больше и больше смещается к конформизму, к
чувству безусловной принадлежности к толпе. В этом случае характер действий
людей становится совсем иным. Индивиды отказываются от любви, лишаются
свободы, жертвуют собственными мыслями ради достижения общественного
положения, ради принадлежности к стаду и обретения сходства с остальными.
Такие действия Фромм относит к рассудочным, понимая под рассудком
способность манипулировать миром вещей при помощи мышления.
Рассудочным действиям ученый противопоставляет интеллектуально
ориентированные действия, которые основываются на разуме - способности
человека мысленно постигать мир. "Разум - это способность человека
мысленно постигать мир, в противоположность рассудку, представляющему
собой способность манипулировать миром вещей при помощи мышления.
Разум - инструмент человека для достижения истины, рассудок - инструмент
для более успешного обращения с миром; первый - человечен по своей сути,
второй принадлежит к животному в человеке"8.
Поскольку человек обладает как разумом, так и телом, в своих действиях
ему приходится реагировать на дихотомию своего существования не только
мышлением, но всеми процессами жизнедеятельности, в том числе и чувствами.
Благодаря этому человек реализует ещё одну свою потребность - потребность в
системе ориентации, которая может существовать на двух уровнях. Первый
уровень предполагает потребность в какой-нибудь системе ориентации,
независимо от того, истинна она или ложна. На втором уровне потребность
состоит в объективном постижении мира с помощью разума.
Итак, по Фромму, все великие человеческие страсти - жажда власти,
тщеславие, любовь, братство, стремление созидать или разрушать,
соответствующие им действия - вытекают из базовых собственно человеческих
потребностей: потребности в сопричастности с себе подобными, преодолении
ограниченности собственного существования, в чувстве укорененности и
ощущении тождественности, в системе ориентации. Основу этих потребностей
составляет не физиология, не различные фазы развития либидо, как следует из
фрейдовской теории, а практическая жизнь человека, его деятельность и
взаимодействие с другими людьми и природой.
С позиций гуманистического психоанализа человек для себя - это тот, кто
в практическом взаимодействии с людьми и природой живет по любви и
разуму, способен творить, обладает чувством тождественности, основанном на
ощущении себя субъектом и носителем собственных сил, стремится постичь с
помощью разума внутренние и внешние реальности внутри и вне нас самих.
2. Социальный характер
8 Там же. - С. 325
185
Продукт межличностного взаимодействия, детерминированный
культурой
Социолога интересуют не абстрактные качества абстрактных людей, не
единичные добродетели или пороки, а типичные черты, которые соотносят
человека с собственно человеческим и природным миром. Под понятием
социальный характер Фромм подразумевает то общее для большинства
представителей одной и той же культуры, что образует относительно
стабильную систему неинстинктивных стремлений, ориентаций, установок,
которая функционирует так, как того требуют общественные структуры в
данный исторический момент9.
Теория Фромма опирается на фрейдовскую характерологию в следующих
пунктах: черты характера конституируют силы, которые личность может не
осознавать; признается, что сущность характера строится не на единичном его
свойстве, а является целостной структурой, из которой вытекает некое
множество единичных свойств. Однако Фромм отверг представление, будто
сексуальное влечение является источником энергии характера и полагал, что его
основу составляют процессы взаимоотношения людей другом с другом и их
отношением к вещам. Характер - это продукт межличностного
взаимодействия, он также детерминирован социокультурной структурой
общества.
Назначение социального характера состоит в организации энергии членов
общества таким образом, чтобы их поведение определялось не сознательным
решением следовать социально заданному образцу, а желанием поступить
так, как они должны, испытывая при этом удовлетворение от действий,
соответствующих требованиям культуры. Формируя и направляя
человеческую энергию, социальный характер обеспечивает непрерывную
деятельность конкретного общества. Так, например, социальный характер
современного общества направляет энергию людей на весьма организованный
труд, который предполагает дисциплинированность, пунктуальность и т.д. Если
бы каждый человек, занятый трудовой деятельностью, ежедневно сознательно
принимал решения, что он хочет работать, исполнять все предписанные при
этом требования, то подобное сознательное обдумывание деятельности привело
бы к значительному числу исключений, чем это допустимо для
функционирования предприятия и общества в целом. Для большинства
представителей современной культуры необходимость быть на уровне
требований высоко организованного труда превращена во внутреннее,
неосознанное стремление к такому поведению.
Социальный характер как ядро индивидуальных характеров множества
индивидов формируется в процессе приобщения индивидов к материальным и
духовным ценностям. На него оказывают влияние особенности
производственной деятельности, религиозные и политические идеи. Через
социальный характер новому поколению от предыдущего передаются разум и
любовь, равно как враждебность и беспокойство. Пока объективные условия
образа жизни и жизненная практика остаются относительно неизменными,
социальный характер играет главным образом стабилизирующую роль в
обществе. Однако, как подчеркивает Фромм, если изменяются внешние
9 См.: Там же. - С. 338
186
экономические или идеологические условия, если они перестают
соответствовать традиционному социальному характеру, то он превращается в
дезинтегрирующий общество элемент.
Социальный характер западного общества
Говоря о современном западном обществе, Фромм отмечает, что на его
социальный характер особое влияние оказывает рынок как основа структуры
человеческих отношений. Рынок внес такие положительные ориентации в
социальный характер, как практичность, бережливость, старательность,
сдержанность, осмотрительность, упорство, хладнокровие, приверженность
порядку и др. Вместе с тем, с точки зрения социолога, рыночные отношения
внесли и значительный негатив в социальный характер, что выражается прежде
всего в закреплении установок и норм латентной несвободы индивида.
Современный рынок не предполагает наличие внешней силы, заставляющей
людей заключать те или иные контракты. Однако большинство людей
вынуждено соглашаться на условия рынка, иначе они не могут существовать.
Поэтому "свобода" индивида в значительной степени иллюзорна. В целом
социолог отмечает следующие отрицательные стороны социального характера,
имея в виду его "идеальный тип": отсутствие воображения, скупость,
подозрительность, холодность, обеспокоенность, упрямство, леность,
одержимость, собственничество.
Особо Фромм рассматривает установку в социальном характере на
эксплуатацию, на использование человека человеком. Базисное понятие
"использование" выражает то "фундаментальное обстоятельство, что один
человек служит другому не ради собственных целей, а ради целей
работодателя... человек, живое человеческое существо, перестает быть целью
сам по себе и становится средством для обеспечения экономической выгоды
другого или своей собственной, или безликого гиганта -экономического
механизма"10. Из этой установки вытекает ориентация на то, что вещи ценятся
выше человека. В этой связи Фромм полемизирует с Марксом: "Противоречие
между капиталом и трудом - нечто гораздо большее, чем противоречие между
двумя классами, чем их борьба за большую долю в общественном продукте. Это
конфликт двух ценностных принципов: между миром вещей и их накоплением, с
одной стороны, и миром жизни и её продуктивностью - с другой"11 .
Притивоборство этих ценностных ориентаций привело, как считает
Фромм, к весьма существенным переменам в западном обществе, что сказалось
и на его социальном характере и, соответственно, на социальном поведении
индивидов. Практически исчезла экономическая эксплуатация масс. С
ликвидацией экономических тягот коренным образом изменилось человеческое
и политическое положение трудящихся, которые становятся социальными

<<

стр. 6
(всего 11)

СОДЕРЖАНИЕ

>>